Абердин Александр

Исповедь охотника на вампиров

Пролог

Рейсовый экранолёт Нью-Йорк — Лондон — Париж пересёк Атлантический океан, промчался над Северным морем и, замедлив ход, плавно и величаво замер на стояночной площадке, расположенной в море, в десяти милях от Лоустофта. Как и до Парижа, до Лондона он не долетал. Этой огромной машине, несущей на своих пяти этажах три с половиной тысячи пассажиров, через час, осталось совершить последний бросок через пролив Па-де-Кале до Дюнкерка. Эжен Макс, молодой, красивый мужчина в зеркальных очках, с загорелым лицом и длинными, тёмными волосами, стянутыми на затылке золотым кольцом, одетый в плотно обтягивающий его стройное и гибкое, мускулистое тело монокомбинезон тёмно-синего цвета, поднялся из кресла, достал их шкафа короткую, пушистую куртку, надел её, и, взяв в руки дорожный кофр, с улыбкой сказал троим своим спутникам, сидящим в креслах купе первого класса:

— Всё, ребята, я пошел отчитываться перед народом, а вы поезжайте в Париж и будьте на связи. Думаю, что уже очень скоро мы снова соберёмся.

В купе, кроме Эжена Макса, сидело ещё двое молодых мужчин, примерно такой же комплекции, как и у него, и красивая девушка лет двадцати пяти, шатенка с короткой стрижкой. Мужчины молча кивнули, а девушка порывисто вскочила и шепнула:

— Эжен, почему я не могу поехать с тобой?

— Джессика, ты и так в последние годы слишком часто мелькала рядом со мной. — Ответил Эжен — Поэтому давай хоть сейчас не станем нарушать правил конспирации. Не волнуйся со мной ничего не случится. Им меня не перехитрить, а мне нельзя раскрывать своих контактов.

Девушка шагнула к Эжену Максу, поцеловала его в щёку, с глубоким вздохом села в кресло и отвернулась к иллюминатору. Эжен широко улыбнулся и вышел из купе. Через десять минут, спустившись на лифте, он уже садился в вагон пневмотранса вместе с двумя десятками других пассажиров, прибывших из Нью-Йорка в Лондон. Он положил саквояж на багажную полку, сел в кресло и закрыл глаза. Вскоре посадка закончилась и пневмопоезд помчался в Лондон. В вагоне шумело сильнее, чем в купе экранолёта, но не смотря на лёгкое гудение, он хорошо слышал, о чём разговаривали пассажиры. Всех волновало только одно, кто взорвал недавно под Нью-Йорком атомную бомбу и, главное, зачем, если всё дело закончилось лишь выбитыми стёклами, да, ещё паникой в подземке. Эжен Макс усмехнулся и подумал про себя: — "Дайте мне только добраться до моего убежища, господа, и вы обо всём узнаете. Вот только понравится ли вам то, что я вам расскажу. Думаю, что не очень."

Глава первая

Несколько слов о вампирах

Вампиры. Ожившие мертвецы, встающие по ночам из своих гробов и пьющие кровь людей. Вам страшно встретиться с ними или телевидение, Интернет, театр, литература, все прочие виды и жанры искусства, сделали их привлекательными и даже обаятельными? Вот лично вы, кем их считаете? Кто такие вампиры для вас? Реальные существа или же персонажи фильмов и книг, живописных полотен и компьютерных игр? Вы действительно думаете, что вампиры это всего лишь миф, выдумка, продукт фантазии как отдельно взятых авторов, так и коллективного творчества многих народов? Ну, что же, я постараюсь расставить всё по местам и рассказать вам, кто такие вампиры на самом деле. Как вы, наверное, уже знаете, семнадцать часов назад сейсмологи зафиксировали сразу семь мощных подземных взрывов, одновременно произошедших глубоко под землёй. Считайте мой рассказ исповедью и в ней я поведаю вам о том, какова причина этих термоядерных взрывов. О том, что это были именно термоядерные взрывы, некоторые телевизионные каналы уже сообщили.

Чтобы привлечь ваше внимание к своей исповеди, признаюсь, это именно я семнадцать часов двенадцать минут назад, взорвал семь мощных термоядерных устройств, называемых нейтронной или чистой бомбой. Что послужило тому причиной? В первую очередь то, что таким образом я уничтожил всех или почти всех обитателей в семи подземных городах-убежищах и нисколько об этом не жалею. Под землёй я взорвал чистые бомбы, поэтому взрывы не привели к большим разрушениям и не причинили этим городам большого материального ущерба. Уже через несколько дней туда смогут спуститься команды специалистов и увидеть всё своими собственными глазами. О, там их ждёт очень много интересного и такого, что заставит каждого человека трепетать перед мощью чужой цивилизации, так долго существовавшей рядом с нами в тайне от всех людей. Последние три века, очень многие люди мечтали о встрече с инопланетянами, с представителями чужой цивилизации, а на самом деле они всё время находились рядом с нами и я хочу рассказать вам о них.

Ну, что же, надеюсь, что мне удалось заинтриговать хоть кого-то, кто заглянул на этот и многие другие информационные порталы, где я время от времени размещал последние шесть лет скандальные сенсации. Все эти годы многие люди знали меня, как Корсара, но теперь настал день, когда я вам представлюсь не ником, а полным именем. Моё настоящее имя Евгений, Евгений Игоревич Максимов. В Париже, где в последние двадцать лет я появлялся чаще всего, многие люди знают меня, как Эжена Макса, торговца антикварными ювелирными изделиями. Однако, интересен я не этим, а тем, что родился двенадцатого января одна тысяча девятьсот двадцать шестого года, а сегодня у нас одиннадцатое октября две тысячи сто девяносто девятого года, двадцать второй век на исходе, и мне, таким образом, минувшей зимой стукнуло двести семьдесят три года, но не спешите называть меня старейшим человеком Земли. Да, и не человек я, по большому счёту, причём уже довольно давно.

Вся моя долгая жизнь оказалась разбита на несколько этапов и о них я вам обязательно расскажу хотя бы потому, что являюсь убийцей огромного количества живых, разумных существ, пусть и нелюдей. Тут я сразу сделаю оговорку, моя главная профессия, страсть, хобби, а также дело всей моей жизни — охота на вампиров. При этом сразу же спешу признаться, что и сам являюсь вампиром, только вампиром не пьющим кровь. В это трудно поверить и в первую очередь мне не верят вампиры, вечно мучимые жаждой крови, но именно так оно и есть. За всю свою долгую жизнь, полную неприятностей, я ни разу не пил крови, как человеческой, так и животных. Ни разу в жизни, хотя, признаюсь, кровь всё-таки пил, причём выпил досуха нескольких вампиров, причём старых, но об этом подробно расскажу несколько позднее и даже покажу вам видео.

Итак, я вам представился — Эжен Макс, вампир и охотник на вампиров. Сразу же возникает вопрос, почему я, вампир, сделал охоту на вампиров делом всей своей жизни и добился в этом деле колоссального успеха, уничтожив едва ли не девяносто процентов этих хищных, кровожадных тварей? Для этого мне сначала нужно будет рассказать, кто же они такие, вампиры. Последние триста лет вампиры предприняли массу усилий, чтобы окружить себя множеством мифов и тем самым придать своему неискоренимому племени вид сугубо мифологических существо, вымышленных героев многочисленных романов, фильмов и прочих произведений искусства. Ну, тут можно сказать только одно, главная задача дьявола тоже ведь заключается в том, чтобы доказать людям, будто его не существует и вовсе, но даже дьявола, как и бога, придумали вампиры, существовавшие всегда.

Ну, а теперь давайте разберёмся, кто же они такие, вампиры, и чем прославили свой род. Вот уже почти две тысячи лет принято считать, что вампиры являются потомками первого убийцы, Каина, убившего брата своего, Авеля. О, вы даже не представляете себе, сколько их жило в глубокой древности, людей, носивших имя Каин. А сколько было таких, кто убил своего брата? Наверное десятки тысяч, вот только к появлению на свет вампиров они не имеют никакого отношения, а потому Красный род нельзя называть каинитами. Это всего лишь сказка вампиров, далеко не самая красивая, придуманная ими для людей. Точно такая же, как и те, что вампиры не отбрасывают тени, не отражаются в зеркале и боятся святой воды, равно как креста и прочих святых предметов христианского культа. Смешно сказать, но несколько Римских Пап было вампирами, а уж сколько вампиров носило монашеские рясы и одеяния епископов, а также наряды высших иерархов других религий, и не перечесть. Да, вампирами были очень многие известные люди.

Солнечный свет вампиры переносят совершенно безболезненно, если они, конечно не смертельно голодны, но и в таком случае им достаточно просто уйти в тень. В физическом плане вампиры совершенные существа, обладающие, помимо огромной физической силой и кое-какими паранормальными способностями, фактически бессмертием. Им не дано только одного, размножаться нормальным, человеческим образом и даже банальным почкованием. Всё дело в том, что вампиризм сродни болезни и им заражают, причём это довольно сложный процесс. Вот только расхожая шутка, что половым органом вампира являются зубы, не имеет под собой никакой почвы. На самом деле половым органом вампира является язык, а точнее то, что находится внутри него — эластичная, но прочная игла для забора крови, имеющая своим продолжением кровеносный сосуд и мощный насос, с помощью которого вампир способен всего за две, три минуты высосать всю кровь из человека, убив его тем окончательно и бесповоротно, без всякой надежды, что тот станет вампиром. Хотя обычно всё происходит безболезненно, человек часто находится в бессознательном состоянии, это убийство, форменная казнь.

Язык вампира, это не единственное, что отличает его от человека внутренне. Внешне подавляющее большинство вампиров, за исключением тех, которым перевалило за десять тысяч лет, мало чем отличаются от обычных мужчин и женщин. Но только внешне. Вампир это перерождённый, модернизированный человек и истинной его сущностью является то, что он является сосудом, внутри которого живёт огромная колония микроскопических существ даже меньшего размера, чем вирусы. Вампиры называют их пиронами. Симбиоз человека и колонии пиронов как раз и порождает вампира. Эти крохотные существа, совершенно ничтожные поодиночке, хрупкие и уязвимые, поселившись в теле симбионта, при благоприятных обстоятельствах начинают бурно размножаться и буквально пронизывают его насквозь, поселяясь по несколько штук буквально в каждой клетке тела. Если колония пиронов размножилась и окрепла в теле человека, то она тут же начинает благоустраивать свой "дом" и укреплять его по максимуму, делая практически вечным и неуязвимым.

Пироны, по своей биологической сути, — крошечные живые кристаллы, которые, при благоприятных условиях, способны жить вечно. Как и все живые существа, они питаются и их пищей является кровь, причём не кровь их симбионта а та, которую он для них добывает. Поэтому, попав в тело человека, имеющего способность стать симбионтом для отпрыска вампира, пироны, быстро размножившись и заполнив его тело полностью, от ногтей и до волос, сразу же начинают модернизировать человека и быстро, всего за двое, трое суток, превращают в вампира и выращивают в его теле инструмент для забора крови и своеобразный пункт переработки добытой "пищи", ячеистый кокон облегающий сердце. Пироны не слишком прожорливы, но обладают способностью на все сто процентов усваивать чужую кровь и потом ещё и кормить симбионта, если тот решает полностью отказаться от обычной пищи, но так вправе поступать только очень старые вампиры, лорды, князья и монархи племени кровососов.

Пироны живут в теле своего симбионта, то есть вампира, самостоятельной жизнью, неведомой для него и почти ничего ему не диктуют. Единственный диктат пиронов, когда они голодны, это жажда крови. Лично я её никогда не испытывал, но мне не раз приходилось допрашивать вампиров, да, к тому же я получил информацию о жажде вампира из другого, куда более достоверного источника и могу сказать, что вампирская жажда это серьёзно. Сначала пироны подают вампиру сигнал, что они голодны, лёгкими покалываниями по всему телу, но если их не обеспечат питанием, то начинают буквально поджаривать вампира и дело доходит до того, что кровосос испытывает нестерпимый, болезненный жар. Для любого вампира, особенно для старого, это самая страшная пытка. Вампир, охваченный жаждой крови, пойдёт на всё, что угодно, лишь бы присосаться к кому-либо как можно скорее и утолить её.

Вот уже долгие тысячелетия между вампирами идёт спор, разумные существа пироны или нет. Единой точки зрения на этот счёт у них нет. Некоторые вампиры считают, что пироны не просто разумны, но ещё и являются великими гениями и мыслителями, другие же, наоборот, полагают, что они подобны ульевому сообществу, а третьи предпочитают не забивать себе голову подобной ерундой. Главным является одно, — пироны обладают способностью общаться друг с другом и передавать по наследству своим потомкам информацию, то есть новым колониям, а также передавать эти знания своим симбионтам, если те, конечно, способны принять их. Во всяком случае таким образом пироны обеспечивают кровную связь между поколениями вампиров, хотя она и не даёт стопроцентной гарантии мира между вампирами одной линии крови. Пусть и не с той интенсивностью, как это делают люди, вампиры враждуют между собой. Довольно часто случается и так, что убивают друг друга.

Теперь скажу о главном, почему этих крохотных живых существ зовут пиронами, то есть огненными. По одной единственной причине, если пиронов не покормить кровью примерно полгода, то вампиру лучше не загорать на пляже — сгорит, как свечка. Для этого даже спички не понадобятся, сам загорится потому, что вампир приобретёт лучшее свойство напалма — вспыльчивость. Поэтому вампиры предпочитают никогда не голодать и не реже раза в неделю высасывают минимум литр живой, тёплой крови, правда, в рот и, тем более, в желудок, она никогда не попадает, но вампиры, сосущие кровь, испытывают ни с чем не сравнимое наслаждение и буквально впадают в экстаз, противоположный по ощущениям сильнейшей жажде. Кстати, я ещё ни разу не встречал вампира с такими клыками, с какими обычно изображают Дракулу. Зубы у вампиров самые обыкновенные, да, и язык у них точно такой же, как и у любого другого человека. Забор крови у "коровы", так вампиры между собой называют людей, происходит следующим образом: вампир парализует жертву взглядом и, приоткрыв рот, целует в то место, где под кожей находится кровеносный сосуд подходящей толщины, нащупывая его кончиком языка, выпускает иглу и дальше действует по обстоятельствам.

Процесс проходит таким образом, что сначала вампир впрыскивает под кожу "коровы" десант из нескольких тысяч пиронов-камикадзе и те раскрывают кожный покров, чтобы в кровеносный могла войти игла. Какую пить кровь, венозную или артериальную, вампиру в общем-то всё равно, — пиронам подходит любая. Обычно вампир выпивает не более ста пятидесяти, двухсот миллилитров крови и направляется к следующей "корове". За исключением тех особых случаев, когда речь заходит о каком-нибудь ритуале на крови, а их у вампиров довольно много и все они совершенно отвратительны по своей сути, поскольку в таких случаях кровососы убивают безжалостно свои жертвы, а иногда потом ещё и поедают их тела. Увы, но такое случается, точнее случалось раньше довольно часто. В иные годы вампиры таким образом убивали на планете до трёх миллионов человек за год, хотя обычно это число колеблется в пределах пятисот тысяч человек и тут ничего не поделаешь. Вампиры считают всё человечество своим дойным и мясным стадом и уже только поэтому я их ненавижу и убиваю без малейшей жалости.

После того, как вампир высосал из "коровы" порцию крови, пироны быстро сводят ткани, залечивают ранку так, что не остаётся даже следа, а затем погибают, точнее их убивают лейкоциты. Вот тут-то и начинаются удивительные вещи. Вампиром практически невозможно стать по собственному желанию. Для этого должны совпасть очень многие факторы. В том числе и такой, как мощный иммунитет. Точнее, человеку с мощным иммунитетом, стать вампиром ой как не просто. Каждый вампир внимательно отбирает своего будущего потомка и делает этот выбор исходя не только из своих собственных амбиций и пристрастий, но и клановой целесообразности, а вампирские кланы существуют уже на протяжении добрых десяти тысяч лет, но вампиры существовали и раньше, просто тех, древних вампиров, апологетов каменного века и матриархата, их же отпрыски истребили примерно десять тысяч лет назад. Между прочим, даже само слово отпрыск, весьма созвучно слову впрыскивать и, как бы говорит о способе производства потомка, хотя то же самое в равной степени относится и к традиционному способу рождения детей.

У вампиров имеются сотни способов понизить иммунитет избранника до такого уровня, когда пироны смогут без малейшей помехи, поедая больные клетки крови и другие больные клетки, стремительно размножиться в теле избранного вампиром человека и заняться его преображением. Позднее, когда вампир научится понимать "голос крови", он получит от пиронов сначала самые главные, а затем и все прочие знания своего клана, не потеряв при этом своей прежней, человеческой памяти. Вампиры никогда не знают отказа хотя бы потому, что своё предложение они, как правило, делают смертельно больным людям, стоящим одной ногой в могиле. При этом вампиры корчат из себя эдаких благородных рыцарей, поборников чести, для которых ложь неприемлема. Ага, как же! В мире нет существ более лживых и коварных, нежели вампиры и единственное, что их хоть как-то сдерживает, это страх перед своим кланом фратрией, да, и то не всегда, а потому среди них вполне хватает отщепенцев, образовавших свои собственные мини-фратрии, но и они, со временем, возвращаются в отчий клан, ведь жизнь вампиров исчисляется многими тысячелетиями и таких недавно насчитывалось немало.

Теперь, когда подавляющее большинство самых гнусных, старых и древних кровососов сгинуло, они, если не принять срочных мер, начнут отстраивать свою цивилизацию заново. Более того, я полностью уверен в том, что все оставшиеся в живых вампиры мне благодарны, хотя и мечтают меня поймать и уничтожить. Ну-ну, пусть попробуют. Раз уж я со своими соратниками смог проникнуть в их подземные города-убежища и заложил в них термоядерные заряды, чтобы взорвать их одновременно, то и с ними как-нибудь справлюсь, если люди не поймут, что их нужно уничтожить всех до единого. Вы спросите, почему с ними нужно так поступить, ведь вампиры обладают колоссальными знаниями? Постараюсь дать вам на это простой и ясный ответ, рассказав о том, кем были вампиры для человека и человечества все годы его существования. В первую очередь я хочу рассказать вам о том, что некоторые вампирские сказки имеют под собой реальную основу, в частности та, которая рассказывает о кланах вампиров. Она, как известно довольно многим людям, такова. На нашей планете существует следующие семь кланов вампиров:

Бруха, Бруджи или просто Совы. Сильный и злобный клан, наследники древнего могущества, которое в настоящее время не способны удержать по причине дурного характера. Совы — это беспредельщики, преступники и главари группировок, контролирующих преступный бизнес на улицах. Совы — это хулиганы, террористы, революционеры, анархисты, признающие только страх физической расправы. Совы, вопреки Маскараду, не останавливаются перед убийством смертных. Кроме того, стоит Князю, особенно если он не из клана Сов, выказать слабость, как в результате интриги, сплетенной Совами, Князь теряет не только власть, но часто и жизнь.

Гангрелы или Бродяги. Извечные враги Сов, от открытых стычек с которыми их удерживает лишь уважение к Князю. Причина войны Бродяг и Сов проста: и те, и другие отличные воины, но, если у Сов злоба исходит из идеи беспредельной анархии, то у Бродяг злоба происходит из их животной сущности. Бродяги часто путешествуют в одиночку. В компании себе подобных, Бродяги любят рассказывать истории, забывая о времени. Это клан вампиров, которые могут превращаться в летучую мышь или волка и даже сливаться с землей, чтобы поспать, если день неожиданно застал их вдали от дома, хотя слово "дом" в лексиконе Бродяг иногда просто не существует. Бродяги могут научиться управлять животными, но может случиться, что именно из-за общения с животными на ментальном уровне Бродягам становится тяжело управлять Зверем внутри себя.

Тореадоры. Самый изящный клан из семи. Тореадоры — это поэты, художники, музыканты, все те, кто связывает свою вечную жизнь с искусством. Что бы ни делали Тореадоры, они делают это страстно и всепоглощающе. Но у медали есть и обратная сторона — любовь Тореадоров к искусству так велика, что может привести к дегенерации, когда, например, любимое место у Вивальди прослушивается по тысяче раз или же когда Тореадоры долгими часами смотрят на одну и ту же картину. Тореадоры — это гедонисты. Мужчин и женщин из клана можно сравнить с инкубами и суккубами.

Вентру, Клан Судьбы. Клан аристократов и прирожденных властителей. Выходцы из Вентру чаще всего занимают места Князей. Вентру одновременно и старомодны, и современны. Они лучшие политики и дипломаты, умеющие не только улаживать споры между Совами и Бродягами, но и решать сложные вопросы с кланом Носферату, которые выше общевампирских канонов (Шесть Традиций) ценят честь и достоинство собственного клана. Ортодоксальность и верность Маскараду делает Вентру наиболее ответственным кланом.

Носферату. Страшный, древний клан вампиров. Только совершенно безумные смертные становятся Носферату. У этих вампиров острые уши, чудовищное лицо и они полностью лысые. Сотни лет, проведенные в катакомбах и канализации, обезобразили Носферату, но в душе они не такие злобные, как могут показаться. Унижение и насмешки со стороны других кланов сделали Носферату чувствительными и "человечными". Однако еще никто, будь то смертный или вампир, оскорбивший Носферату, не ушел от страшного возмездия. Если сделать зло одному Носферату, то весь клан объявляет обидчику войну.

Треме, Тремеры. Тремеры произошли от могущественных смертных волшебников, которые раскрыли секрет вампиризма, несмотря на сопротивление со стороны Рода. Тремеры могут научить, как убивать с помощью слов или жестов, но взамен Клан требует полного подчинения и отречения от собственных интересов. Тремеры — опасные противники и могущественные союзники, но их склонность к предательству заставляет многих вампиров из других Кланов мечтать о прекращении рода Тремеров.

Малкавиане. Некоторые вампиры лишаются рассудка от ощущения вечности, некоторые помешаны от природы. Последние и есть Малкавиане, чье безумие усугубляется Голодом. В Клане Малкавианов можно встретить представителей всех смертных рас и выходцев из абсолютно всех социальных уровней. Ни один нормальный смертный не может стать Малкавианом, но стоит ему хоть немного помешаться, Поцелуй вампира сделает свое дело и сумасшедший новый мир откроется Новорожденному, мир, который не видит ни один вампир из других Кланов. Однако, в безумии Малкавиан есть глубокое видение и восприятие мира. Их можно сравнить с оракулами, которые в провидческом экстазе узнают и рассказывают вещи, известные только богам.

Такие сведения вы можете найти в Интернете на сотнях сайтов, а также в десятках книг и журналов, причём это можно было сделать на протяжении более, чем двухсот лет начиная со второй половины двадцатого века. Что тут можно сказать? Всё, кроме того, что семь кланов именно так и называются вот уже добрых двенадцать тысяч лет, враньё. Когда-то, на заре Человечества, неизвестно кем, семь наших пращуров в разных частях света, а если точнее, то Евразии и Африке, были инфицированы пиронами и стали вампирами. Что это им дало? Ну, во-первых, они стали во много раз сильнее физически. Среднего роста вампир с лёгкостью отбросит в сторону на несколько метров флайер. Во-вторых, они обрели мощнейшие способности к гипнотическому воздействию не только на своих соплеменников, но и на самых опасных хищников, не говоря уже про самого опасного врага кроманьонского человека — неандертальцев. В-третьих, обрели способности если не к полноценной левитации, то к совершению очень высоких и дальних прыжков, любой кенгуру позавидует, ведь такие прыжки действительно больше похожи на полёт. Ну, и, в-четвёртых, при очень глубоком сосредоточении, они если и не читали открыто, то очень точно улавливали чужие мысли. В общем сделались чуть ли не богами.

Первыми вампирами стали семеро мужчин в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Первое время они внешне ничем не отличались от своих соплеменников, но уже очень скоро с их тел сошли все шрамы, а через некоторое время, когда их сверстники стали стареть, их старение никак не затронуло. Однако, вместе с тем они сделались полностью стерильны и навсегда потеряли способность иметь детей. Увы, но в том числе и это отличает вампиров от людей и плюс к тому бешеная регенерация. В общем первые вампиры уже очень скоро сделались в глазах соплеменников богами, а когда спустя какое-то время умерли все те, кто им были хоть как-то дороги, стали одинокими бродягами, охотившимися исключительно на неандертальцев и выпивавшими их досуха. Мне достоверно известно, что первые вампиры бродили так более пятнадцати тысяч лет и только после того, как все неандертальцы вымерли, вернулись к людям.

К тому времени первые вампиры обрели такие знания, что действительно повелевали людьми, словно боги. Поняли они и то, что людей очень мало и что они их коровы, которых нужно доить, но не убивать ради мяса, но поскольку им надоело одиночество, то они породили по несколько десятков отпрысков и установили над ними жесточайший контроль. Ещё в те незапамятные времена они установили пресловутые шесть правил вампирского бытия, которые спустя многие тысячелетия превратились в Шесть Традиций. Вампиры всегда при каждом удобном случае выдавали себя за богов или в крайнем случае за их помощников, но в силу своего исключительного таланта к лицедейству и приобретённой способности к трансформации тела, старались жить среди людей тихо и незаметно, ни в чём им не помогая, но и не причиняя какого-то очень уж большого вреда. На первых порах, пока людей на Земле жило немного.

Позднее, повзрослевшие и вошедшие в силу отпрыски, перебили Патриархов, державших их в чёрном теле, и вздохнули полной грудью, но не бросились во все тяжкие. Число вампиров, после убийства Патриархов, к тому времени окончательно выживших из ума, если и увеличилось, то крайне незначительно. На Земле же тем временем заканчивался каменный век и человечество уверенной поступью вошло в эпоху бронзы, неся на себе вампирское ярмо. С наступлением бронзового века семь кланов вампиров стали быстро увеличиваться, но их всё равно не стало больше одного процента от общего числа людей. Вампиры прекрасно понимали, к чему их приведёт бескормица, а ещё они на тот момент очень сильно обогнали в своём развитии человека и стали оказывать на людей всё большее и большее влияние с целью увеличения стада. О, вампиры в конечном итоге сделали очень многое для людей. Тут им нужно отдать должное.

На совести вампиров лежат следующие главные изобретения: они изобрели государство, тиранию, демократию, армию и войны, а также ростовщичество, банки, акции и фондовые биржи, финансовые махинации, политические технологии, эпидемии, дали человеку идею оружия массового поражения, придумали извращения, научили пить вино и принимать наркотики, создали вирус СПИДа и гепатита С, проституцию, педофилию, а также многие другие пороки, масонские ложи, ложь, клевету и все политические доктрины, насаждали мракобесие и инквизицию, но ещё раньше создали все религии и религиозные секты, вампиры также изобрели журналистику, лживые исторические хроники и зрелища. А ещё вампиры изобрели кризисы, как средство создания всеобщей паники. О, вампиры за минувшие тысячелетия много чего изобрели и придумали, в том числе и побудили человека развивать науки и искусства, но к этому он и без них пришел бы.

Зато, вопреки вампирам, человек пришел к идеям самосовершенствования и гуманизма, а также наполнил глубоким смыслом созданные ими религии и верования, создал философию и много чего другого, что очень не нравится вампирам. В том числе и самое страшное оружие против них — источники ультрафиолетового и рентгеновского излучения, а как венец всего — нейтронную бомбу. Ну, а ещё, время от времени, люди всё-таки вычисляли вампиров и убивали их, правда, это всё же тоже делалось по наущению других вампиров, да, и то очень давно. Райские времена для вампиров настали в середине семнадцатого века и вот уже более пяти столетий, вплоть до вчерашнего дня, они жили счастливо и беспечно, полагая, что так будет длиться вечно. Ещё бы, ими пронизаны все спецслужбы и полиция, армия и они фактически управляют миром, из-за чего наше общество, как не старается, так и не становится совершеннее. Именно вампиры окончательно устранили угрозу самоуничтожения, но ведь это именно они навязали человечеству её идею.

Все войны, которые когда-либо случались в истории человечества, инспирировали вампиры и делалось это с одной единственной целью — сделать людей покорными их воле и управляемыми. Хотя некоторые вампиры и кичатся своей психоментальной мощью, всегда находилось немало таких людей, которые одним единственным взглядом могли заставить вздрогнуть десяток вампиров. Правда, таких они стремились либо иницировать и превратить в вампиров, либо свести в могилу до срока, если у них не имелось возможности выпить их досуха, а затем пожрать их тела. Вампиры, не смотря на то, что они имели куда большие, чем у всех остальных людей, возможности к самосовершенствованию, бесконечно эгоистичны, спесивы, чванливы, лживы и коварны, а потому являют собой абсолютное зло. А ещё они презирают и ненавидят всех людей и терпимы к ним только потому, что не могут жить без живой человеческой крови. Имей они возможность кормить пиронов иным образом, то давно бы превратили в вампиров всех мерзавцев, а остальных людей сожрали.

То и дело появляются фильмы, в которых вампиры показаны эдакими трогательными зубастиками, чуть ли не рыцарями без страха и упрёка, способными любить людей и даже сострадать им. Бред! Чушь! Если они кого-то из людей и любят, то только, как свиную отбивную или стейк. Любимое лакомство вампиров, это плоть молодой девушки или юноши, вкуса крови они ведь не знают, поскольку вся она достаётся пиронам, но человеческую плоть они предпочитают есть сырой и к тому же полностью обескровленной. И это при том, что самим пиронам как раз по вкусу кровь смертельно больных людей, алкоголиков и наркоманов и это их им легче всего превратить в вампиров и таким образом исцелить от любого недуга, но подобного рода маргиналы вампирам не нужны ни в каком качестве. Своими отпрысками они предпочитают делать только тех людей, которые достигли высоких постов и имеют большое влияние в государстве.

Да, вампиров не интересуют поэты и музыканты, писатели и художники, выдающиеся артисты и учёные. Они заскорузли в своём мироощущении, застыли в развитии на уровне раннефеодальных отношений. Хотя вампиры и любят красивые интерьеры и ювелирные украшения, изысканные наряды и вообще обожают роскошь, к числу особых ценителей их никак нельзя отнести. Все они убогие и глубоко ущербные существа, хотя и прекрасно разбираются как в современной науке, так и в технике, но это достигается лишь тем, что они превращают в вампиров учёных в важных для них областях и потом получают от них знания с обратным током крови с содержащимися в ней пиронами. Зато все они пекутся о соблюдении пресловутых Шести Традиций, хотя и понимают их весьма своеобразно. Чтобы потом не возвращаться к этому, я расскажу о них сейчас. Они таковы:

Первая Традиция, — Маскарад, гласит: Ты не будешь раскрывать Твою природу тем, кто не одной с Тобой Крови. Это правило вампиры соблюдают очень строго и даже тогда, когда молодые вампиры уже обрели способность вернуть себе облик молодых людей, в первые годы он ещё занимаются по привычке сексом, не делают этого до того момента, пока не разыграют сцену своей собственной смерти и похорон. Только после этого вампиры преображаются, но и тогда ведут себя, как все люди.

Вторая Традиция, — Владение, гласит: Твоё владение — Твоя собственная забота. Все другие оказывают Тебе уважение, пока они в нём. Никто не может оспаривать Твоё слово в Твоём владении. Если у тебя хватает на это сил и ума. В противном случае другие вампиры мигом вышвырнут такого лорда из его владения, а то и того хуже, убьют без малейшего сожаления.

Третья Традиция, — Потомство, гласит: Ты будешь повелевать другим только с разрешения Твоего старейшины. Если Ты создашь другого без позволения старейшины, Ты и Твоё потомство будете убиты. Враньё! Вампиры живут по правилу прямой вассальной зависимости, вассал моего вассала не мой вассал, а потому всегда помнят, что для убийства вассала нужно иметь очень серьёзный повод, иначе вассалы убитого могут накинуться на тебя всей кодлой и тогда гореть князю синим пламенем. Поэтому даже монархи вампиров действуют очень осторожно.

Четвёртая Традиция, — Расчёт, гласит: Те, кого Ты создаёшь — Твои отпрыски. Пока Твоё потомство не будет отпущено, Ты направляешь их во всем. Их грехи искупать Тебе. Есть такое дело, но князья и монархи не вершат суд, этим занимается Высший Трибунал Вампиров. Всё ещё занимается.

Пятая Традиция, — Гостеприимство, гласит: Уважайте владения друг друга. Когда Ты приезжаешь в другой город, Ты представишь Себя Тому, кто правит там. Без его согласия Ты ничто. Применяется избирательно, а вообще-то вампиры на неё давно уже наплевали.

Шестая Традиция, — Разрушение, гласит: Тебе запрещено уничтожать другого из Твоего рода. Право уничтожения принадлежит только Твоему старейшине. Только старший из вас объявит охоту на Кровь. Хотя Разрушение прерогатива Высшего Трибунала Вампиров, вампиры убивают друг друга почём зря, если кто-то дал к этому повод и оказался слаб.

Так что вампиры неукоснительно соблюдают только одно правило из шести — Маскарад, да, и то лишь потому, что боятся быть раскрытыми, ведь нормальные люди их тут же убьют. Если они не журналисты, те точно захотят взять у вампира интервью. Правда, первого же такого журналиста обязательно убью уже я и жалеть его точно не стану. Впрочем, среди журналистов часто встречаются вампиры, а потому я и мои друзья убили их уже не один десяток, правда, все они считаются пропавшими без вести. В любом случае вампиры, особенно лорды, очень любят поговорить о Шести Традициях и постоянно сетуют на то, что вампиры нынешнего времени трактуют их так, как им вздумается и что на них нет никакой управы. Тем не менее они соглашаются, что жизнь вампиров стала намного приятнее и интереснее. Со своей стороны я добавлю, и намного короче, потому, что однажды троим кровососам очень сильно не повезло.

Ну, и последнее, о чём я хочу сказать в самом начале своей исповеди, прежде чем перейти к главному, — о расовом составе вампирского племени. Вампиры космополиты и их не волнует, какого цвета кровь у человека. Они охотно высасывают любую и когда выпадает такой случай, поедают плоть человека с любым цветом кожи. Точно так же вампиры делают своими отпрысками кого угодно, выбирая для этого не чёрных, белых или желтых, а тех, кто обладает нужными качествами — имеет большой вес в обществе и государстве, но при этом совершенно аморален, а ещё лучше обладает преступными наклонностями и готов идти к своей цели по трупам. Именно такие дамы и господа привлекают к себе внимание вампиров и из-за некоторых они иной раз даже сражаются насмерть. При этом нужно ещё сказать, что хотя все вампиры и стерильны, мужчин и женщин среди них примерно поровну, но между ними нет никакого различия. Всё равно рано или поздно они приходят к общему знаменателю и становятся жуткими на вид бесполыми монстрами с лысыми черепами.

Вампирам всё равно, какого цвета твоя кожа, лишь бы ты не был безнадёжно туп и не заморачивался на таких глупостях, как мораль, нравственность, этика, доброта, сердечность и все прочие качества, которые делают человека человеком. В первую очередь потому, что всех этих качеств они лишены сами, а благодаря беспринципности своих неофитов и особенно тех выродков, которых вампиры ещё людьми вводят в свой круг и те до глубокой старости претворяют в жизнь их планы, хотя и не все становятся потом вампирами. Использовав их по полной программе, вампиры без зазрения совести отказывают этим выродкам в бессмертии, если выясняется, что не все их планы удалось претворить в жизнь. Ну, это лишний раз доказывает, что верить вампирам нельзя, а уж полагаться на них, и тем более. Зато когда речь заходит о том, чтобы запудрить человеку мозги красивыми сказками о крепости вампирской клятвы, тут кровососам просто нет равных.

Поэтому нельзя сказать, что какой-то отдельно взятый народ любим вампирами и именно его представителей в племени кровососов насчитывается особенно много. Естественно, что китайцев и индийцев среди них намного больше, чем, к примеру, цыган, румын или евреев. Ну, оно и понятно, что Китай с его тремя миллиардным населением, что Индия со своими двумя миллиардами человек, лидируют в вампирском сообществе, но в том-то всё и дело, что вампиры не делают различия между народами и их не волнует национальный вопрос. Хотя нужно признать, все они придерживаются европейских традиций в своём быту, причём таких, какие бытовали в девятнадцатом веке во Франции и Англии, причём в аристократических кругах.

Для начала этой информации вам хватит, уважаемые дамы и господа. В дальнейшем я расскажу вам о некоторых других особенностях быта и поведения вампиров, но самое главное, раскрою несколько секретов, как можно легко и быстро определить, кто он, ваш сосед, вампир или нормальный человек, пусть и с отвратительным характером? Более того, я расскажу вам о том, как можно без особых хлопот убить вампира и при этом полиция, примчавшись по вызову, не сможет предъявить вам никакого обвинения даже не потому, что вы убили вампира. Просто тем, чем можно убить вампира, нормального человека не убьёшь, а если полиция попытается предъявить вам обвинение в убийстве вампира, то любой адвокат, если он сам не вампир, быстро докажет в суде всю абсурдность действий полиции, да, и не верю я в то, что полицейские захотят встать на защиту вампиров.

Глава вторая

Как я стал вампиром

Теперь, когда вы имеете хоть какое-то представление о вампирах, я расскажу, как меня самого сделали вампиром. Я родился и вырос в Москве, в семье инженеров. Мой отец воевал в гражданскую, был коммунистом, закончил московский университет, как и моя мать, они вместе работали на автозаводе. Закончив восемь классов перед Второй мировой войной, для меня она была Великой Отечественной, я пошел работать на тот же завод и продолжил учёбу на вечернем отделении фабзавуча. В начале войны наш завод эвакуировали на Урал, но моим родителям, как коммунистам, поручили новое дело и они сменили профессию, вместо автомобилей стали изготавливать танки. Вместе с ними пошел на танковый завод и я, где работал по двенадцать часов и больше. В начале сорок четвёртого, когда мне исполнилось восемнадцать, я был призван в армию и меня сразу же отправили на фронт механиком-водителем танка "Т-34", который я знал, как свои пять пальцев, поскольку последние полгода испытывал танки перед их отправкой на фронт, а также ремонтировал подбитые машины.

Воевал я в танковой армии генерала Рыбалко, в разведроте, освобождал Прагу от фашистов. Сделаю небольшое пояснение для тех, кто не знает, кто такие фашисты, это точно такие же твари, как и вампиры, ну, может быть похуже. После войны я служил в танковых войсках ещё два года, а вернувшись из армии поступил в тот же университет, где учились мои родители. Женился, закончил университет, работал на автозаводе, ставшем для меня родным, но в семьдесят втором, когда мне исполнилось всего сорок шесть лет, у меня обнаружили рак и я целых два года лечился. За эти два года из высокого, цветущего мужчины я превратился в худого старика с обритой на лысо головой, но врачи говорили, что болезнь побеждена. Впрочем, я и сам это почувствовал, так как действительно пошел на поправку. В начале семьдесят четвёртого года я поехал в гости к своему фронтовому другу, жившему на Украине, в недавно построенном городе Припять. Мой друг стал учёным-атомщиком и в те годы строил Чернобыльскую АЭС. Да, ту самую, которая потом взорвалась.

На пятый или шестой день, когда мой друг ушел на работу, я отправился погулять. Зима в тот год выдалась почти без снега, но по-московски, если не по-уральски, морозная и реку Припять, на берег которой я пришел, сковало льдом и только на середине реки во льду зияла большая прорубь. Минувшей ночью рыбаки ставили сети. Утро в тот день выдалось солнечное, ясное и морозное. Мне дышалось легко и свободно, чувствовал, что иду на поправку и радовался новому дню своей жизни. Около десяти часов утра, когда я прогуливался по берегу реки, подъехал новенький "Уазик", это такой русский вездеход того далёкого времени. Из него вышло трое. Моложавый полковник в серой шинели и папахе, такой же моложавый мужчина в чёрном кожаном пальто и норковой шапке, и красивая женщина в роскошной песцовой шубе. Мне тогда сразу же подумалось: — "Надо же, такое высокое начальство и без охраны". Эта троица прошлась вдоль берега несколько десятков метров, постояла, поговорила о чём-то и направилась ко мне. Вид я тогда имел вполне приличный, на мне была надета добротная дублёнка, шапка из рыси, на ногах тёплые бурки, — сапоги из толстого войлока, крытые внизу кожей.

Женщина, лет тридцати на вид, очень красивая, высокая, черноволосая, с непокрытой головой, обогнала своих спутников и подошла ко мне. Повернувшись к ней, я вежливо кивнул, но как-то приветствовать её не стал. О ней я сразу же подумал, что она какая-то актриса, очень уж холёным оказалось у неё лицо. Несомненно её следовало бы назвать красавицей, вот только её красота мне показалось слишком жестким, можно сказать хищным, хотя она и улыбалась. Она приблизилась ко мне, улыбка сошла с её лица, а тёмно-карие глаза, вдруг, увеличились. Что произошло дальше, я знаю лишь потому, что восстановил всё в своей памяти, а в тот момент она меня просто парализовала взглядом, лишила возможности сопротивляться. Снова улыбнувшись, она сказала:

— Он готов, господа. Какие будут предложения?

Полковник с хищной улыбкой сказал:

— Выпьем его, раз уж мы обо всём договорились, а тело сбросим в полынью, на корм ракам, леди Изоилла.

Женщина усмехнулась и ответила:

— Согласна лорд Сервен, хотя я и не испытываю жажды.

Тут я должен сделать одно пояснение. Молодые вампиры первым же делом просят своих творцов дать им новое имя и в общении между собой никогда не называют своего собеседника прежним, человеческим именем. Поэтому и эта троица называла друг друга своими тайными, вампирскими именами. Третий подошедший, внимательно осмотрел меня, кивнул и сказал:

— Я тоже согласен, господа. Есть такое, слуга покорный, ни за что не стану, а вот накормить пиронов, пожалуйста. Наш союз отныне станет вечным, так мы скрепим же его кровью этого больного старика. — Женщина отошла чуть в сторону, а мужчина в чёрном кожаном пальто расстегнул верхнюю пуговицу моей дублёнки, сорвал с меня кашне, обнажил мою шею и сказал, отходя влево — Прошу, леди Изоилла. Старик, к моему удивлению, чист и хорошо выбрит, так что вам это понравится.

Мужчины сорвали с моих рук тёплые перчатки, подняли мои исхудалые, костлявые руки с вздувшимися жилами и поднесли их к своим губам, а женщина сказала:

— Гангрела, Тореадор и Малкавиан, мы теперь вместе.

В следующую секунду все трое прильнули ко мне своими губами, нащупали кончиками языка мои жилы и вонзили в них иглы, но всё произошло совершенно не так, как они того желали и виной тому были их пироны. В моей крови, за время лечения рака, после химиотерапии и радиотерапии произошли довольно большие изменения и все эритроциты в ней оказались деформированы, что очень сильно привлекло к ним пиронов и они буквально хлынули в мою кровеносную систему, вопреки желанию двух вампиров и вампирши. Это произошло так стремительно, что они не смогли этому никак воспротивиться, да, они, собственно, не сразу и поняли, что произошло и за какие-то несколько секунд в мою кровеносную систему проникли миллиарды пиронов трёх различных линий крови или трёх кланов. Если раньше я стоял перед этой троицей, как столб, из-за того, что меня пригвоздила к тому месту своим взглядом дама в песцовой шубе, то после тройного поцелуя вампиров, впал в настоящую кататонию и не мог даже моргнуть глазом, а не то что пошевелиться.

Ещё одна их ошибка заключалась в том, что они вонзили кровеотборники в вены, а не в артерии. Поэтому пироны хлынули в моё тело особенно стремительно, а поскольку трое вампиров присосались к в трёх разных местах, то эти крохотные существа не почувствовали присутствия друг друга в одном сосуде сразу и их проникло в меня гораздо больше, чем требуется для инициации нового вампира. Гораздо больше. Уже много позднее, вспоминая и анализируя события того злосчастного дня, мне в голову пришла мысли, что пироны просто решили покинуть своих симбионтов навсегда. Это, разумеется, шутка, но в любой шутке есть доля правды, а правда заключается в том, что моя кровь оказалась для них очень лакомым блюдом. Однако, уже несколько секунд спустя вампиры, напавшие на меня, поняли, что кормление пошло совсем не так, а точнее вообще превратилось в обряд инициации, причём совершенно противоестественной, а точнее несанкционированной ими и потому неприемлемой. Они отшатнулись от меня и женщина испуганным голосом вскрикнула:

— Что это лорд Генуар? Он не отдал мне свою кровь, а наоборот, сам забрал у меня огромное количество пиронов!

Полковник и мужчина в кожаном пальто быстро переглянулись. Холёный тип в штатском злорадно ухмыльнулся и указал рукой на прорубь. Лицо полковника на мгновение сделалось задумчивым, словно ему не понравилась эта идея, но они схватили меня за руки и быстро потащили к проруби. Полковник всё же спросил на бегу своего напарника:

— Генуар, мы всё правильно делаем? Может быть нужно забрать его с собой и сообщить об этом нашим лордам?

— О чём? — Изумился тот — О том, что мы хотим создать свою собственную фратрию и решили стать лордами? Так нас за это точно по головке не погладят, могут даже продержать полгода на хлебе и воде, а потом выставить на солнце, друг мой. Ты этого хочешь? Давай уж лучше убьём и утопим этого старика.

Полковник на бегу сказал:

— Но это же совершенно невероятный случай, Генуар. Корова вместо того, чтобы доиться, чуть было не выпила нас сама. Думаю, что его нужно отдать в руки учёных.

— Нет уж, лучше не надо, Сервен! — Испуганно воскликнул Генуар — Давай сделаем так, как я предлагаю. Пока что убьём этого странного старика и утопим, а потом, когда я вызову вертолёт со своей группой, они найдут его труп и где-нибудь надёжно захоронят. Хотя бы забетонируем его в фундаменте АЭС. — И тут же озабоченно спросил — Или мы уже не лорды фратрии?

Полковник ответил повеселевшим голосом:

— Ну, если замуровать его в фундаменте. — И добавил — Не волнуйся, Генуар, я не намерен отказываться от твоего предложения. К тому же никто не вправе запретить нам создать новую фратрию вампиров там, где её никогда не было.

Вампиры, дотащив меня до проруби, швырнули моё парализованное пиронами тело на тонкий ледок и Сервен, вытащив из кармана шинели пистолет "Макарова", выстрелил мне в грудь. Пуля калибром девять миллиметров, с мягким свинцовым рыльцем, угодила в портсигар, изготовленный из танковой брони, который подарили мне друзья, провожая меня на фронт, а потому ледок, и так треснувший подо мной, проломился и я тут же ушел от сильного удара в грудь под воду и течение Припяти быстро увлекло меня под лёд. Две другие пули пролетели мимо. Хотя Припять и не горная река, её течение стало быстро уносить меня от проруби. Ледяная вода ненадолго привела меня в чувство, но моё парализованное тело не могло даже дышать и я стал погружаться в беспамятство, но всё же увидел сквозь прозрачный лёд, лишь местами присыпанный снегом, как надо мной проплывают в синем небе белые облака. На меня навалилась тьма, я впал в полное беспамятство, а мое тело превратилось в арену сражения между пиронами Гангрелов, Тореадоров и Малкавиан.

Хотя я и не дышал, сердце моё продолжало биться, да, и пироны двигались в моей крови, пожирая лейкоциты и эритроциты, пораженные химиотерапией и радиацией, с огромной скоростью, а потому вскоре встретились. Вообще-то войной это всё же нельзя было назвать, но, тем не менее, пироны трёх разных видов, как бы бросились в рукопашную схватку, и только то, что все они уже успели вкусить моих красных и белых кровяных телец, по странной прихоти судьбы заставило их слиться воедино, но не уничтожить друг друга, а образовать пиронов совершенно нового вида. Они тут же начали с бешеной скоростью делиться и, поедая все больные клетки в моём теле, одновременно преобразовывать его, но уже совсем не так, как это делалось раньше. Они каким-то образом сумели оценить обстановку и понять, что моему телу остро не хватает кислорода и сделали так, что мой мозг не погиб. Всё это произошло очень быстро, к тому же через несколько минут, благо я плыл подо льдом лицом кверху, они подняли меня к самому люду и мне удалось несколько раз вдохнуть воздуха, ведь даже в реке подо льдом встречаются воздушные пузыри и их нужно лишь дождаться.

Ну, а вскоре пироны и вовсе стали получать кислород прямо из воды, через мою кожу, которую они сделали подобной коже лягушки, но я всё равно не очнулся. Наверное мой мозг отключился намеренно, чтобы я не сошел с ума от такого страшного потрясения. Ну, а течение реки уносило меня всё дальше и дальше от проруби, пока не прибило к острову. Небо затянуло тучами, мороз всё крепчал и крепчал, но он уже не был мне страшен, ведь пироны продолжили свою работу, хотя я ничего не ощущал и не осознавал, продолжая пребывать в полном беспамятстве. Так прошел день, за ним ночь, а я всё лежал прямо напротив строящейся Чернобыльской АЭС и моё тело за это время буквально вмёрзло в лёд. Ну, а Генуар тем временем вызвал своих потомков, он оказался крупной шишкой в правительстве тогда ещё Украинской ССР, те прилетели на вертолёте и, пролетев над рекой несколько раз, вскоре обнаружили меня.

Вертолёт совершил посадку на острове, прямо над тем местом, где я лежал, вампиры поставили армейскую палатку и вскоре вырубили меня из льда. Они даже не стали проверять, жив я или мёртв, но всё же опасаясь того, что я мог превратиться в вампира, положили моё тело, вмёрзшее в лёд, вместе с большим куском льда в большой стальной контейнер, да, ещё зачем-то налили в него воды. Видимо для того, чтобы я не ожил и не попытался выбраться из контейнера, чтобы сбежать от них. Вампиры ждали, когда стемнеет и вскоре я оказался полностью вморожен в лёд. В таком виде они и погрузили меня в вертолёт. После этого они перевезли контейнер по воздуху в котлован, где уже заканчивали монтировать арматуру, выгрузили его в центре, в специально выкопанную яму, и присыпали землёй. На следующее утро котлован начали заливать бетоном. Так я, вдобавок к ледяному плену, оказался ещё и под шестиметровым слоем прочнейшего железобетона. Позднее, как раз на этом фундаменте и был установлен реактор четвёртого энергоблока, который впоследствии взорвался, но это случилось через восемь лет.

И снова произошло чудо. Правда, на этот раз вполне укладывающееся в понятия вампиров. Ну, а может быть мне просто повезло, что я попал в лапы к молодым вампирам, которые в то время ещё не постигли всей вампирской грамоты, "читая" свою кровь. Сами того не подозревая, они сделали всё, чтобы я смог впасть в состояние долгого вампирского сна, обеспечили мне полную темноту, высокую влажность и прохладу, но самое главное, мой желудок и кишечник на тот момент оказались пустыми, а это самое главное требование. Не хватало только одного, специальных консервантов, но мои пироны быстро произвели их и как только вода растаяла, они выделились в неё. Вот так и получилось, что я, едва став вампиром, сразу же залёг в спячку, словно древний вампирский князь или, на худой конец, лорд. Ну, а вампирский долгий сон это особое состояние в жизни вампира и является самой лучшей школой жизни.

Оказавшись в стальном гробу, я не очнулся даже тогда, когда вода полностью растаяла, но вместе с тем всё же пришел в себя и, словно бы погрузился в долгий сон, ушел в мир грёз, но это оказались очень странные грёзы. Ничего не зная о существовании вампиров, меня ведь никто не посвящал в эту тайну, я сразу начал читать кровь, ну, а если выражаться точнее, пироны трёх кланов, трёх линий крови, принялись передавать мне знания, но на первоначальном этапе это происходило странным образом. Не знаю почему, но я превратился в бесплотного духа, летающего над Землёй. Правда, летал я не по собственной прихоти, а переносясь туда, где обитали Гангрелы, Тореадоры и Малкавиане, которые тогда ещё не называли себя так. Ну, в те времена и человеческой речи, как таковой, ещё не существовало. Людям той далёкой эпохи только начали её создать, но вампиры уже разговаривали на языке, созданном Патриархами.

Моё путешествие по миру вампиров началось с появления на свет вампиров третьего поколения, задолго до убийства Патриархов и вампиров второго поколения. Тем не менее я каким-то образом знал, что до той поры, пока Патриархи не уничтожили всех конкурентов человека — неандертальцев, они не породили ни одного отпрыска. Почему они не торопились, я не знаю, но всё же имею одну догадку. Мне кажется, что Бруджи, Гангрелы, Тореадоры, Вентру, Носферату, Тремеры и Малкавиане это инопланетяне, посетившие нашу планету. Из двух имеющихся видов тогда ещё полуразумных существ, неандертальца и кроманьонского человека, они выбрали вид, который сейчас называется Homo Sapiens. В сознание первых вампиров они вложили приказ, не создавать потомков до тех пор, пока те не уничтожат полностью всех неандертальцев, кровь которых вполне годилась в пищу пиронам, в итоге произошло примерно то же самое, что сделал мифический герой Ветхого Завета Моисей, сорок лет водивший евреев по пустыне вокруг страны обетованной, вытравляя из них раба и в итоге пироны Патриархов попросту забыли всё, что они знали о тех, кто их породил.

Не думаю, что это произошло случайно и мне видится здесь тонкий расчёт инопланетян, посетивших Землю от шестидесяти, до семидесяти тысяч лет назад. Моя вампирская память уносит меня в древние времена только в тот период, когда появилось на свет третье поколение вампиров, убивших Патриархов, хотя я и знаю о том, что происходило раньше, но только со слов творцов и их творцов. Зато я, словно бы являюсь свидетелем восстания Древних, уничтоживших всех Патриархов и подавляющее большинство своих творцов. Ещё перед моим мысленным взором прошла вся история вампирского племени, начиная с того момента, как были созданы первые кланы. Увы, но историю людей я знаю намного хуже, да, и та представлена мне с точки зрения вампиров. Впрочем, читая линию крови Гангрелов, Тореадоров и Малкавиан, пироны не слишком-то злоупотребляли моим терпением и не вдавались в особые подробности. Уже много позднее я в деталях изучил историю всех семи кланов по линии крови. Естественно, что первыми были три названных мною клана.

Когда ко мне пришло осознание того факта, в какой переплёт я угодил, мой возмёщённый разум негодовал, когда перед моим мысленным взором появлялись различные сцены из жизни вампиров и вампирских кланов. Честное слово, так сильно, как я ненавидел, да, и ненавижу, вампиров, я не ненавидел даже фашистов, когда воевал с ними. Возненавидел я, поначалу, и пиронов за то, что они питаются кровью других людей. Спешу сразу же предупредить всех, ни в какой прямой диалог с этими разумными вирусами я не вступал, все происходило и проще, и сложнее. Как это ни странно, но уже довольно скоро я выяснил, что пироны очень сильно реагируют на эмоции, а они у меня, как вы понимаете, в то время были очень сильными. Выяснив это, я сделал одно очень важное открытие, — даже больше, чем в пище, пироны нуждаются в благожелательном эмоциональном климате и их можно уничтожить в себе элементарной лютой ненавистью к ним, ну, а у меня (ко мне довольно быстро вернулась способность рассуждать, причём рассуждать вполне здраво) вскоре стало понятно, что ненавидеть их самих, как вид живых и разумных существ, с моей стороны просто глупо.

Ещё раз предупреждаю, ни тогда, ни в последствии я не вступал с пиронами в прямой диалог и не задавал им никаких конкретных вопросов, но если начинал о чём-то думать, то в моём сознании иногда появлялись очень яркие образы, объясняющие мне тот или иной аспект жизни пиронов и вампиров. Моя ненависть к вампирам заставила пиронов искать выход из сложившейся ситуации, тем более, что жрать нам в стальном контейнере, размером два с половиной метра в длину, полтора в ширину и метр двадцать в высоту, почти доверху заполненном водой, насыщенной каким-то мощным антисептиком, было нечего. Вот тут-то мне и пригодились знания полученные в университете, а затем в конструкторском бюро. В общем я, как бы предложил пиронам таким образом сбалансировать все биохимические процессы в моём организме, чтобы он смог использовать в качестве пищи то, в чём я вышел минувшей зимой из дома и они приступили к работе. Ну, а я в это время лежал на дне контейнера совершенно недвижимый, сердце моё совершало десять ударов в минуту, наблюдал каким-то внутренним зрением за тем, как из клеток моего тела то в одном, то в другом месте вырастает маленькое щупальце с крохотным ртом и ест одежду.

Так прошло несколько лет и всё это время я думал, как выбраться из своего железного склепа. Разговаривая с Иваном, так звали моего фронтового друга, я узнал, какой будет строящаяся атомная электростанция и даже её примерную планировку. Ну, а когда атомный реактор начал работать и через фундамент от него пошел пусть слабый, но всё же довольно чувствительный поток нейтронов, я сразу же понял, что меня погребли прямо под ним. Вот ту-то мне повезло не знаю в какой уже раз. Любое ионизирующее излучение, начиная с ультрафиолетового, достаточной мощности, смертельно губительно для пиронов, но мои-то спасители к этому времени давно уже переродились. В общем случилось так, что слабый поток нейтронов подействовал на них весьма благотворно и в первую очередь это выразилось в том, что они резко сократили потребление моих, а не чужих, лейкоцитов и эритроцитов. Заодно они в который уже раз принялись преобразовывать мой организм, так и не ставший до конца вампирским, но зато чрезвычайно живучим и выносливым.

Наблюдая за их работой, не знаю как, но я научился, словно бы видеть не то что каждый внутренний орган своего тела, но и чуть ли не отдельные клетки. Более того, я научился его видоизменять. Не сам, конечно, но отдавая чёткий мысленный приказ пиронам, заодно объясняя, зачем это нужно сделать. Так мне пришла в голову мысль превратиться в крота и выбраться наружу, ведь что ни говори, но в почве, даже в самой плотной, есть воздух, а также вода и поэтому не всё так плохо, как мне уже стало казаться. Однако, наступил одна тысяча девятьсот восемьдесят шестой год и тот печальный день двадцать шестого апреля, когда в один час двадцать три минуты взорвался реактор четвёртого энергоблока. Лично я ничего, кроме весьма ощутимого толчка, не ощутил. Правда, поток нейтронов в момент взрыва увеличился, но не смертельно для пиронов, что я сразу же почувствовал. Даже наоборот, им понравился этот освежающий "душ", хотя я пришел в ужас, поняв, что в тот момент творилось снаружи.

Прекрасно зная, что там происходит, я сразу же раздумал превращаться в крота и решил подождать. От моей одежды к тому времени мало что осталось и я лежал в своём склепе, заполненном водой, в одном тёплом егерском белье, пробитом множеством дырок пятимиллиметрового диаметра и доедал воротник дублёнки и свои бурки. В правой руке я сжимал своё единственное оружие, тяжелый, большой портсигар, прогнутый пулей из "Макарова". Ну, а вскоре я стал слышать шум и вибрацию, где-то совсем неподалёку пробивали туннель под фундаментом, чтобы проникнуть в зал реактора. В тот момент я понял, что медлить нельзя и принялся за работу. Сталь контейнера оказалась не такой уж и толстой, а силы мои были уже совсем не те, что раньше, и потому я быстро прорезал в нём дыру, нацелившись туда, откуда доносился шум подземных работ, и вскоре, зажав портсигар зубами, стал копать землю руками, на которых вырастил когти, увеличив толщину пальцев, свой собственный тоннель.

Менее, чем за сутки, к тому времени я уже научился довольно точно определять время, мне удалось прорыть тоннель к тому тоннелю, который пробивали ликвидаторы, чертовски мужественные люди. Вот тут-то действительно стало "горячо", но мои пироны держались молодцом и даже не собирались вспыхивать. Вскоре я проделал отверстие и стал наблюдать за тем, как идёт ход работ. На это у меня ушло почти двое суток. Увы, но я прекрасно понимал, что в том виде, в котором я вылезу, мне лучше никому не попадаться никому на глаза. В конце концов, улучив момент, когда в тоннеле никого не было, я выбрался из своей норы и бегом бросился туда, откуда в него приходили люди. Худой, лысый, грязный и, наверное, страшный, как чёрт, я всё же сумел незаметно выбраться из тоннеля и вскоре смог одеться в чей-то белый комбинезон и сапоги. Надев на голову шахтёрскую каску и респиратор, я вышел из опасной зоны поздней ночью и сразу же бросился к каналу, чтобы покинуть АЭС под водой.

К счастью мне удалось сделать это незаметно и вскоре, переплыв под водой пруд-охладитель, я вынырнул, огляделся вокруг, мои глаза могли к тому времени видеть ночью ничуть не хуже, чем днём, и, вылетев из воды, перелетел через ограждение, нырнул в Припять и поплыл под водой вверх по течению, к городу. Пробегая по территории АЭС, я уже понял, каковы масштабы аварии и осознавал, что вся местность вокруг заражена продуктами распада. Лично мне радиация уже не могла ничем повредить, разве что очень сильная, ведь я мог довольно быстро очистить от неё организм, но мне в тот момент срочно требовалась одежда, о документах и говорить нечего, а так же еда. Впрочем, с едой дело как раз обстояло просто, она плавала в реке и уже очень скоро я, восстановив свой желудок и кишечный тракт, вволю наелся сырой рыбы, пусть и зараженной радиацией. Через несколько часов я добрался до города Припять и вскоре понял, что зря пробирался туда. По городу ездили патрули. Махнув на всё рукой, я снова нырнул в реку и поплыл вниз по течению.

Через неделю я добрался под водой до Киева и, пользуясь своими вампирскими способностями, раздобыл кое-какую одежду и даже отобрал, пользуясь гипнозом, у одного приезжего парня паспорт. Так я стал, на некоторое время, Виктором Бойцовым, поселился на чердаке дома, стоящего на окраине Киева, и стал думать, как жить дальше. Позвонив домой, в Москву, я узнал, что моя жена умерла. Детей у нас не было, а родителей я похоронил ещё в своей прежней жизни. В общем у меня к тому времени не осталось никого из родных, а являться к друзьям и рассказывать им, что со мной произошло, мне как-то не очень хотелось. В то время все мои мысли сводились только к одному, — убивать вампиров. Сказать это легко, но очень трудно сделать. Хотя я и знал о жизни вампиров достаточно много, никакой конкретной, точной информации всё же не имел. К тому же я уже выяснил, что не чувствую голоса крови, по которому все вампиры легко находят друг друга, да, оно и понятно, ведь в моём теле жила совершенно особая колония пиронов новой генерации.

Тем не менее ни о чём другом, как об охоте на вампиров, я в те дни даже и не помышлял, вот только охотник из меня оказался паршивый. Поэтому я решил вернуться в Москву и чтобы заработать денег, пошел разгружать вагоны. В Советском Союзе в это время началась перестройка, но мне она была до лампочки. Все мои мысли занимали одни только вампиры. Можно сказать, я из-за них просто тронулся умом. Поработав на товарной станции несколько месяцев, я немного приоделся, купил самый дешевый билет, сел в общий вагон и поехал в свой родной город даже не зная, как мне там закрепиться. Раньше в моей жизни всё было простым и ясным, я всегда знал, что со мной будет завтра, послезавтра и через год. Теперь же всё изменилось, я, словно бы выпал из жизни, и, если честно, растерялся и не знал, что делать. Хотя если честно, мне было отчего впасть в уныние.

Приехав на Киевский вокзал, я целый час бродил по нему, как неприкаянный. Только войдя в метро, я машинально поехал к себе домой и лишь выйдя на "Павелецкой", понял, что у меня больше нет дома, хотя ноги и понесли меня к нему. Эта мысль, а ещё то, что я, вдруг, очень остро осознал своё одиночество, повергла меня чуть ли не в ужас. Как жить дальше? А ещё в моей памяти всплыли лица, а точнее, холёные рожи Изоиллы, Сервена и Генуара, отчего моё лицо так исказила гримаса ненависти, что от меня стали шарахаться люди. Нужно сказать, что к тому времени лицо моё довольно сильно изменилось, ведь я подогнал его к фотографии, вклеенной в паспорт, выданный в далёкой Инте Виктору Бойцову. Опять-таки ради придания паспорту вящей подлинности, на вид мне было не более тридцати двух лет, вот только ростом я был на полголовы выше реального Виктора Бойцова, отработавшего два месяца на ликвидации последствий аварии и возвращавшегося домой.

Вспомнив про эту троицу, я жутко разозлился, дошел до ближайшей столовой, в Москву мой поезд приехал утром, заставил весь поднос общепитовской стряпнёй, сел за столик в самом дальнем углу, и принялся с мрачным видом поглощать пищу. К тому времени мне давно уже было всё равно, что я ем. Лишь бы еда оказалась хотя бы минимально пригодной для желудка. Всё равно он мог переварить всё, что угодно, и никакие яды мне теперь стали не страшны. Ко мне подсел какой-то мужчина, как-то странно улыбнулся и спросил:

— Что, недавно откинулся?

Бросив на него быстрый взгляд, я сразу же почувствовал, что передо мной вор. Вспомнив о том, что вампиры контролируют криминальные элементы, я слегка улыбнулся и ответил:

— Дядя, откинулся я уже давно, ещё пять лет назад, а сейчас еду домой из Чернобыля. — Вор, услышав это, отшатнулся, а я коротко хохотнул и спросил — Что, боишься заразиться? Не бойся, дядя, радиация это тебе не сифон и не грипп, ею нельзя заразиться вот так, запросто, через рукопожатие. Да, и дозу я хватил так себе, детскую, не то что некоторые идиоты.

Вор от моих слов, подкреплённых пристальным взглядом, быстро успокоился и спросил:

— Ну, и откуда ты откинулся, брателла? Хаза, башли нужны?

— С башлями у меня всё нормально, дядя, — ответил я вору с насмешливой улыбкой, — а вот перекинуться пару деньков не помешало бы, но ты учти, я завязал. Нет перспектив. Так что я посмотрю на столицу и домой, в Инту подамся.

Вор цыкнул зубом и заметил осклабившись:

— Это ты зря говоришь, если голова работает, перспективы есть всегда. Особенно сейчас, когда Горбач перестройку затеял. Если хочешь, могу тебе их обрисовать. Мне сейчас как раз нужен надёжный парень, которого муровцы не знают. Можно сорвать хороший куш, причём чисто, без мокрухи. Что скажешь?

Несколько минут я молча ел тройную порцию свиной поджарки с картофельным пюре, словно обдумывая его слова, не забывая про двойной салат "Столичный", после чего спросил:

— Что нужно будет сделать?

Вор наклонился и с улыбкой сказал:

— Я тебя уже почти час пасу, ещё с Киевского вокзала за тобой иду. Парень ты, как я погляжу, на вид ловкий, и, главное худой, да, и силой, похоже, тебя бог не обидел.

Ещё на фронте, в сорок четвёртом, я познакомился с несколькими уголовниками, а потому немного разбирался в воровских делах. Усмехнувшись, я спросил:

— Что, в Москве свои форточники перевелись? Вот уж никогда бы не подумал. Такой знатный город и нет форточников.

Вор кивнул и с готовностью пояснил:

— Нет, их в первопрестольной хватает. Просто та фатера, которую я присмотрел, принадлежит одному подпольному ювелиру и чёрт его знает, кто он такой, но только рыжья и брюликов у него, хоть завались. Ювелир этот имеет мохнатую лапу на белом телефоне, а потому сразу же к ментам помчится и те всю Москву на уши поставят, а лезть нужно именно через окно, так что всех форточников они первым делом и заметут.

Вы, наверное, спросите, с чего это тот вор, подсевший ко мне в столовой на Садовом кольце, так разговорился? Ну, я вам так отвечу, даже перед новорожденным вампиром, ещё не умеющем читать кровь, не говоря уже о том, чтобы идти по её линии, мигом разговорится даже какой-нибудь супершпион, способный обмануть любой детектор лжи и противостоять самой современной сыворотке правды. Вот потому-то вор, положивший на меня глаз, сразу же выложил мне всё. Я ему просто приказал это сделать. Пристально посмотрев на него, я спросил вполголоса:

— Сигнализация есть?

Вор тут же со вздохом признался:

— Есть, но если изловчиться и пролезть через форточку на кухне, то в фатеру можно войти без лишнего шума. Надо только дождаться, когда ювелир в Питер поедет, за товаром.

Честно говоря, идея ограбить подпольного миллионера, тем более ювелира, мне сразу же понравилась, но меня интересовало, что из этого выйдет в денежном выражении и я спросил:

— Ладно, допустим я выгреб рыжьё и брюлики из хаты твоего ювелира. А дальше что? Куда мы добро сбагрим?

Вор усмехнулся и ответил:

— С этим проблем не будет. Есть у меня подход к одному барыге. Он готов купить всё, что я ему принесу и заплатить этими, как их, баксами. — Увидев удивление на моё лицо, он с улыбкой объяснил, понижая голос с просто тихого, до шепота — Ну, долларами. Хотя статью и не отменили, сейчас за них уже не сажают и один надёжны человечек мне говорил, что их и у нас будут тоже продавать, хотя и не всем. Перестройка. Ну, а с баксами можно и за кордон майнуть, но мне и здесь хорошо. Так что ты мне скажешь, брателла? Войдёшь в дело?

От таких слов у меня, честно говоря, внутри даже похолодело. Для меня ведь жизнь остановилась в начале семьдесят четвёртого и я даже слышать о том, что в Советском Союзе скоро появятся доллары, не хотел потому, что был коммунистом, фронтовиком. Правда, вместе с тем я к тому времени уже почти девять лет, как перестал быть человеком и стал вампиром, хотя и не высасывал из людей кровь, но это всё равно ничего не меняло. Однако, благоразумие быстро взяло верх над эмоциями и потому я молча кивнул, протянул через стол руку и сказал:

— Ты меня уболтал. Виктор.

Мой собеседник меня немного не понял и ответил, машинально пожимая мне руку:

— Вообще-то я Николай, брателла. — Потом стукнул себя по лбу и воскликнул — А, понял! Виктор это ты? Ну, раз так, тогда поехали в одно место, я хочу проверить, чего ты стоишь.

В принципе я мог бы и не позволить Николаю выступить с таким заявлением, но, подумав, дал ему возможность сказать то, что он хотел. Молча кивнув головой в знак согласия, я быстро съел сочень с компотом и мы вышли из столовой. Мой будущий подельник, взявший себе шницель с гречкой и стакан компота, лишь поковырял его вилкой, но есть не стал. Это был плотный, коренастый парень лет тридцати пяти, с воровскими наколками на руках, но я в них так и не удосужился разобраться тогда, а сейчас эта братия украшает свои тела совсем по другому.

Николай поймал такси и мы поехали за город, на полигон для обучения и тренировки строителей-монтажников. Мой подельник был одет франтовато, в новенькие джинсы, спортивные туфли и кожаную куртку. Рядом с ним я в простеньком, ношеном демисезонном пальто, купленном в киевской комиссионке, и дешевом, неказистом костюме, также с чужого плеча, выглядел неказисто, хотя и привык в прежней жизни к добротным, дорогим вещам и костюмам, пошитым на заказ. Увы, но от моей прежней жизни у меня остался один только портсигар, да, сильно пострадавшая от воды фотография, на которой я был сфотографирован с женой. Чуть ли не прочитав мысли Николая, я, как только мы въехали на полигон, вышел из машины, снял с себя пальто и пиджак, хотя погода стояла холодная, заканчивался октябрь месяц, подошел к высоченной опоре ЛЭП. Закатав рукава рубашки, я сбросил туфли, высоко выпрыгнул вверх и, ухватившись руками за холодный металл, стал подниматься по опоре с такой скоростью, что и сам удивился.

Минут двадцать я показывал онемевшим от удивления Николаю, его знакомому сторожу и таксисту, чудеса ловкости, граничащие с фантастикой. Ну, то что я делал, с точно такой же лёгкостью вам покажет любой вампир, если не того больше. Впрочем, я тоже не стал показывать всего, на что способен, но не отказал себе в удовольствии пробежаться по толстенному электрическому проводу от одной опоры до другой, вернулся обратно и быстро, чуть ли не свалившись камнем вниз, спустился на траву, обулся и подошел к Николаю. Тот, глядя на меня с изумлением, покрутил головой и спросил обалдело моргая:

— Ты что, циркач?

Надев пиджак и пальто, я буркнул в ответ:

— Ну, что, поехали на хазу?

Николай хохотнул и воскликнул:

— Не, Циркач, сначала метнёмся на одну точку, я тебя приодену. Тебе же клифт нужен новый, прохаря, котлы и всё такое.

Глава третья

Ограбление

С ограблением квартиры ювелира Бирштейна вышла загвоздка. Этот пожилой еврей почему-то отложил свою поездку в Ленинград, намеченную на середину ноября, и нам пришлось ждать того дня, когда он уедет, до конца апреля, но оно и к лучшему. Ювелир жил на девятом, предпоследнем этаже дома на Кутузовском проспекте, а потому залезть в его квартиру с крыши зимой, на взгляд нормально человека, не представлялось возможным. За это время я малость освоился в Москве восемьдесят шестого года и даже сдружился с Николаем, показавшимся мне сначала обычным уголовником. Хотя этот тридцатишестилетний парень и отсидел пять лет в колонии, уже в первый день нашего знакомства выяснилось, что на самом деле он вовсе никакой не вор, а подпольный торговец антиквариатом и сидел за то, что продавал иконы иностранцам и попался на этом. На поверку Николай оказался неплохим художником, превосходным реставратором и большим знатоком древнерусского искусства, да, ещё и верующим человеком. В отличие от многих других торговцев иконами, он не обворовывал храмы и деревенских стариков, а покупал за вполне приличные деньги настолько "убитые" иконы, что на них, как ни вглядывайся, ничего не увидишь. Как это ни удивительно, но я со своим прошлым, которым, не скрою, гордился, даже в мыслях не стал его осуждать, хотя, как коммунист, вроде бы должен был, так сильно изменились мои взгляды.

Однако, он в своей домашней мастерской каким-то образом умудрялся смывать с икон всю копоть от лампад, въевшуюся в них за десятки и сотни лет, умело восстанавливал красочный слой, реставрировал и в конечном итоге они сверкали, словно новые. В отличие от других торговцев, он никогда не называл иконы досками и брал их в руки только перекрестив свой лоб, что для меня выглядело чем-то диким. Увы, но я родился в семье атеистов, воспитан атеистом и таковым являюсь по сию пору, особенно после того, как узнал, кто на самом деле написал все священные книги и зачем. Меня не раз подмывало рассказать об этом Николаю, которому воры дали кличку Богомаз, но я всё же сдержался. В конце концов всё то, во что верил я и за что сражался, вступив на фронте в партию, тоже придумали вампиры. Тем более, что он, по моей просьбе, наведался к моему соседу, проводившему мою жену, её сердце не выдержало, когда она узнала о моём бесследном исчезновении, с ней случился инфаркт и она умерла через полтора года, в последний путь, и выведал у него, что тот сохранил некоторые наши вещи. Вскоре уже я посетил его и забрал альбом с фотографиями, а также свои ордена и медали, внушив, что являюсь родственником жены.

Николай жил в пригороде Москвы, в Королёве, в довольно большом двухэтажном доме, причём один. Он тоже похоронил своих родителей. У него-то я и поселился. Николай в первый же день нашего знакомства помог мне приодеться, а потом, в ожидании того дня, когда ювелир уедет, мы стали вместе мотаться по Подмосковью и соседним областям. У моего нового приятеля действительно имелись хорошие связи с коллекционерами, готовыми платить большие деньги не только за старинные иконы, но и за прочий антиквариат, так что мы не бедствовали. В этих поездках я оказывал ему, как он сам мне говорил, неоценимую услугу, сидя за рулём его машины. Когда нас останавливали гаишники, я сразу же отбивал у них охоту интересоваться, кто мы и откуда едем. Со стариками на счёт продажи или обмена старых икон он договаривался сам, а иногда выменивал их на отреставрированные даже у священников, после чего обычно ворчал, говоря, что иконы нигде так сильно не портятся, как в церквях.

Как-то раз он рассказал, что в московской канализации можно найти чуть ли не тонны золота и меня это так увлекло, что в те дни, когда мы не отправлялись в очередную экспедицию, я брал его "Ниву", выпускалась когда-то в России, бывшей тогда ещё Советским Союзом, такая машина, небольшая, но обладавшая очень хорошей проходимостью, ехал под вечер в Москву и, переодевшись в костюм химзащиты, спускался в канализационные коллекторы в центре города, чтобы бродить по ним всю ночь. Мне, с моим зрением, обострёнными в десятки раз чувствами, а также редкостной способностью не обращать никакого внимания на вонь нечистот и грязь, и в самом деле удалось найти несколько десятков старинных, золотых и серебряных ювелирных украшений, хотя искал я там совсем другое. В то время мне почему-то казалось, что там, тёмных и мрачных, вонючих подземельях, я смогу найти хоть одного кровососа. Увы, но их мне следовало искать вовсе не там. В Москве кровососы вращались в куда более высоких кругах, куда я не имел доступа, а прорываться туда с боем даже мне оказалось бы весьма затруднительно.

Зато я смог и без ограбления хорошо поправить своё финансовое положение, так как во время одной такой ночной экспедиции нашел пусть и небольшой, но всё-таки ценный клад, состоящий из полусотни золотых царских червонцев и пригоршни ювелирных украшений с рубинами и изумрудами. Николай тут же их продал за довольно приличные деньги и я, на радостях, тоже купил себе "Ниву", только не вишнёвого, а синего цвета. Мы с ним совсем уже разуверились в том, что Бирштейн когда-нибудь уедет в Ленинград, как двадцать пятого апреля Николаю позвонила его пассия, третий член нашей воровской шайки, и сообщила, что ювелир, наконец-то уехал. Лариса, подруга Николая, жила в том же доме и из окон её квартиры была видна квартира ювелира, которого она люто ненавидела за то, что из-за него посадили её отца. Она-то и являлась инициатором ограбления и познакомилась с моим подельником, точнее напарником, только ради этого. Ну, меня это обстоятельство нисколько не расстроило, ведь её отца действительно посадили ни за что. Тот просто высказал как-то ювелиру претензию, что автомобиль нельзя ставить прямо посреди проезда и вскоре его обвинили в злостном хулиганстве.

Сидя по вечерам с биноклем у окна, Лариса часами вглядывалась в окна квартиры, находящейся наискосок от её комнаты, и сумела составить хорошее представление о том, какие ценности хранил у себя дома Наум Моисеевич Бирштейн. Этот худой, сутулый еврей с крючковатым носом, устроил на дому ювелирную мастерскую и чуть ли не ящиками каждый день отгружал продукцию курьерам, приходившим по вечерам. Девушка часто видела, как ювелир рассматривает и сортирует крупные бриллианты и золотые самородки. Бирштейн жил один в пятикомнатной квартире. Лариса специально побывала в точно такой же квартире двумя этажами ниже и составила точный план, но он мне мало что давал кроме того, что я узнал, где в ней находится вентиляционная шахта. Влететь в квартиру через форточку с вентилятором вместо стекла, я мог играючи и к тому же практически незаметно, а вот выбираться из квартиры с хабаром, увы, представлялось делом очень сложным. Проще проломить стенку вентиляционной шахты и выбраться через неё на крышу, пусть потом муровцы гадают, как вор-форточник сумел это сделать.

Когда Лариса позвонила и сказала Николаю, что Бирштейн уехал, мой напарник велел ей брать чемодан с вещами, ловить такси и срочно ехать в Королёв. Делалось это предосторожности ради. Вдруг муровцы догадаются, что за квартирой ювелира велось наблюдение и выйдут на нашу наводчицу? Ну, а мы сели в мою "Ниву" и поехали в Москву. Уже через час, ещё засветло, я заехал во двор по соседству и остановились в трёх домах от П-образного дома Ларисы, поставив машину так, чтобы можно было сразу же выехать. Делая вид, что мы ждём товарища, я дождался, когда окончательно стемнеет. Велев Николаю сидеть в машине, я вышел из неё и направился вовсе не к тому дому, где жил ювелир. Завернув за угол, я огляделся. Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я взвился вверх и мягко приземлился на крыше. На мне были надеты чёрные джинсы, чёрные же рубашка и тенниски, а под рубашкой, я обмотал вокруг тела два узких, но довольно длинных мешка, пошитых из очень прочной чёрной ткани и капроновый шнур, покрашенный в чёрный цвет.

Поднявшись на крышу, я бесшумно побежал по ней, перепрыгивая с одного дома на другой и через пару минут оказался на месте. Рассматривая окна квартиры ювелира, я мысленно не один десяток раз проигрывал в уме, как буду действовать и потому, не мешкая, нырнул с крыши вниз, изогнулся в воздухе, ухватился за металлический отлив подоконника и тут же снова взвился в верх, чтобы не задерживаясь, схватив руками вентилятор, влететь вместе с ним в квартиру. Кусок фанеры, с дыркой для вентилятора, держался всего на четырёх гвоздях и они вылетели из рамы без лишнего шума. Так я очутился в просторной кухне ювелира, превращённой в маленький литейный цех, в котором он плавил золото. На большом верстаке я сразу же обнаружил эмалированную кастрюлю, тянувшую килограмм на десять, на треть заполненную совершенно однотипными, недавно отлитыми и даже не обработанными, ювелирными изделиями — египетскими крестами. Они отличались друг от друга только тем, что имели пять разных размеров, от трёх, до десяти сантиметров в длину.

Не включая света я огляделся, нашел на другом верстаке полиэтиленовый пакет, пересыпал в него кресты, достал из-за пазухи мешки и шнур, и принялся планомерно обследовать квартиру, а точнее маленький ювелирный заводик, на предмет чего бы хорошего украсть. Повсюду я натыкался на одни только египетские кресты. Похоже, что помимо Бирштейна, в его квартире работало ещё трое подмастерьев. Вскоре я добрался до его комнаты, в которой, помимо верстака у окна, стояло два металлических шкафа, кушетка, платяной шкаф, холодильник и кухонный стол с электроплиткой. Да, ювелир жил небогато и мне его стоило пожалеть, а не грабить и ещё внимательно присмотреться к тем курьерам, которые забирали у него товар, очень уж все эти кресты напоминали знаки отличия. Вот только я не догадался тогда, что они имели прямое отношение к вампирам.

Открыв оба железных шкафа, я чуть было не присвистнул от удивления. Один оказался доверху заполнен роскошными футлярами для крестов, а во втором лежало почти две сотни готовых изделий, украшенных бриллиантами, и три картонные коробки с бриллиантами. Сложив всё во вторую сумку, я задумался. В этой ювелирной мастерской, устроенной в московской квартире, да, ещё в том доме, в котором жили далеко не самые простые москвичи, я нашел добрых сто килограмм золота и с полкило бриллиантов, причём не маленьких, и всему этому золоту, за исключением двадцати с чем-то килограммов самородков и золотого песка, Наум Моисеевич придал форму совершенно одинаковых египетских крестов, украшенных пятью крупными бриллиантов и двумя дюжинами поменьше. Зачем? Это что, нечто вроде погон или лычек? На ордена они никак не тянули, поскольку к ним прилагались ещё и массивные плоские цепочки разной длины, одни длинные, видимо для мужчин, другие короткие, для женщин, или наоборот, что не играло никакой роли.

Продавать такие украшения какому-нибудь барыге, означало ничто иное, как явку с повинной, ведь тут явно речь шла о существовании в стране какого-то тайного ордена (тогда я сразу же подумал о масонах), причём очень могущественного и богатого. Такой орден обязательно должны были контролировать вампиры, а потому меня сразу обеспокоила судьба моих, теперь уже точно, подельников. Однако, делать было нечего, я уже влез в квартиру ювелира, а раз так, то хорошенько упаковав награбленное, подошел к вентиляционной шахте, быстро вырастил себе длинные, острые и очень прочные когти на пальцах, сделавшихся толщиной с сосиску, и, стараясь не шуметь, принялся осторожно царапать её, стараясь оставить как можно больше следов от когтей. Через пять минут, выломав кирпичи, я влез внутрь и выбрался на крышу. Оставив мешки возле трубы, я помчался по крышам к ближайшей сберкассе. Мне срочно требовались деньги, чтобы было с чем отправить куда-нибудь Николая и Ларису. Муки совести меня нисколько не терзали, при мысли о том, что по Москве расхаживают вампиры, они отступили прочь.

Спустившись вниз, шел второй час ночи, я подошел к входу и требовательно постучал кулаком в дверь. Минут через десять к ней подошел милиционер, посмотрел на меня через стекло и, повинуясь моему мысленному приказу, открыл дверь. Чтобы у этого молодого сержанта потом не возникло никаких неприятностей на службе, я погрузил его в беспамятство и слегка приложился к нему, оставив ссадину на скуле, после чего когтём взломал замок. Кроме него в сберкассе больше никто в ту ночь не дежурил и я, взломав голыми руками несколько сейфов, нашел тот, в котором лежали деньги, а не папки с бумагами. Пошарив в столах операционистов, я нашел матерчатую сумку и полиэтиленовый пакет, и набил их пачками с купюрами по сто и пятьдесят рублей. Всего в сберкассе набралось четыреста тысяч рублей, сумма по тем временам огромная. Облегчённо вздохнув, я аккуратно прикрыл за собой дубовые филёнчатые, остеклённые двери и снова взвился вверх и побежал крышами к дому ювелира. Через двадцать минут я спустился вниз, подошел сзади к машине, положил в неё награбленное, сел за руль и тихо сказал Николаю:

— Всё, едем домой.

Тот уснул и не слышал, как я сел в машину. Встрепенувшись, он спросил меня шепотом:

— Ну, как всё прошло, Витёк?

— И хорошо, и плохо, Коля. — Ответил я ему — Мы взяли квартиру не того ювелира, с которым следовало бы связываться. В общем и тебе, и Ларке, нужно срочно сваливать из Москвы и ложиться на дно где-нибудь в провинции, в маленьком, тихом городке. Ладно, поехали домой, там я вам всё и объясню.

Вернувшись домой, Лариса не спала и ждала нас, я вывалил награбленное на стол и объяснил своим подельникам, что с ними сделают члены тайной масонской организации, когда поймают их с украденными у их ювелира регалиями. Мне даже не пришлось применять свои гипнотические способности, они сразу же всё поняли. Девушка, глядя на пачки денег, спросила:

— Нам что, даже нельзя ехать вдвоём?

Кивнув, я сказал:

— Будет лучше всего, если вы уедете порознь, Лариска, хотя, Микола, если ты сможешь заменить фотографии в паспортах, то вы можете уехать на моей "Ниве" и вдвоём, но как только отъедете от города подальше, вам её лучше бросить и купить себе новую машину. Я оставлю себе кресты с брюликами и немного денег, а вы забирайте золото, его нужно переплавить, и остальные камни. Коля, займись этим немедленно, а я метнусь кое-куда и раздобуду для вас паспорта. Ты сможешь аккуратно переклеить фотографии и как-нибудь оттиснуть на них штемпель?

Николай ухмыльнулся и ответил:

— Не волнуйся на этот счёт, я же ещё и гравёр.

Мне оставалось надеяться только на то, что тюрьма его чему-то научила. Этот парень мне понравился и я не хотел, чтобы он попал в лапы вампиров, да, и Лариса, жившая с мачехой и сводным братом, тоже. Да, озлобленная, да, ненавидящая этого чёртового Наума Моисеевича, но всё же нормальная деваха, учительница русского языка. Поэтому я сел в машину Николая и снова помчался в Москву, на Казанский вокзал. Там я оставил её на площади не закрывая дверь и оставив ключи в замке зажигания, надеясь, что её кто-нибудь угонит, и сразу же пошел на вокзал. Мне снова повезло, я как раз успел к отправлению поезда Москва — Красноярск, вошел в купейный вагон, а когда поезд тронулся, принялся заглядывать в каждое купе и вскоре в кармане моей рубашки лежало два паспорта и военный билет, принадлежащие мужчине и женщине подходящего возраста. На всякий случай я прихватил ещё два паспорта, но уже для себя и когда поезд миновал Мытищи, выпрыгнул из него на ходу и бегом направился к дому Николая. Было половина восьмого утра.

Весь день Николай и Лариса собирались в дорогу. Богомаз сложил в прицеп все самые ценные иконы, свои картины, рисунки и прочие дорогие ему вещи. У Ларисы с собой было всего лишь два чемодана с личными вещами. Мой подельник уже успел не только расплавить кресты и отлить несколько слитков золота, но сделать фотографии для паспортов и даже изготовить штемпель, а потому, как только собрался, сразу же занялся паспортами и подклеил фотографии так ловко, что я, как ни старался, не смог распознать подмены. Поздно ночью они уехали, а я остался в большом двухэтажном доме один, изображать из себя капкан и приманку. В своих силах я нисколько не сомневался, но всё же немного нервничал из-за того, что не имел никакого оружия. Поужинав и немного поспав, я собрал свои вещи, пошел на станцию, сел на электричку и поехал в Москву, где первым делом, зайдя в туалет на вокзале, принялся, внимательно рассматривая фотографию жителя Красноярска Алексея Федорова и, поглядывая в зеркало, изменять свою физиономию. Из сортира я вышел уже совсем другим человеком, хотя и с тёмными волосами.

Ну, а ещё через четыре часа я уже обустраивался на съёмной квартире в Перово. Это была обычная московская однокомнатная квартира на десятом этаже, с телефоном и даже телевизором. Полежав пару часов на диване, я посмотрел телевизор, но в программе новостей об ограблении сберкассы, а тем более квартиры ювелира, не сказали ни слова. Зато очень много говорили о перестройке и гласности. Одевшись, я закрыл квартиру, спустился на лифте и, погуляв вокруг дома, нашел подходящее место, чтобы спрятать ключи от квартиры, в которую надеялся вернуться. Вернув себе прежний, курносый облик, Алексей, в отличие от Виктора, красотой не отличался, я поймал такси и поехал на Кутузовский проспект. Ювелир ещё не вернулся из Ленинграда и я облегчённо вздохнул, у Николая и Ларисы имелись шансы спокойно доехать до Белоруссии. Что с ними стало в дальнейшем, я не знаю, но в лапы вампиров они точно не попали. Надеюсь, что они прожили свою жизнь счастливо и безбедно.

В Королёв я вернулся поздно вечером и потом пять дней только и делал, что уходил из дома утром, а поздним вечером возвращался, весь день мотаясь по всей Москве с другой физиономией, хотя и в той же самой одежде. Николай дал мне несколько наводок и я, встретившись с двумя его дружками по колонии, наконец-то обзавёлся оружием, пистолетом "ТТ", тремя обоймами и полусотней патронов к нему. На шестой день, возвращаясь домой, я угодил в засаду, причём устроенную так ловко и профессионально, что даже не успел выхватить пистолета, как меня скрутили два здоровенных парня. Третий моментально приложил мне к лицу большой тампон, смоченный какой-то остро пахнущей жидкостью и я сделал вид, что отключился. Меня быстро вынесли из дома, засунули в подъехавший "Рафик" и уже с руками, скованными за спиной наручниками, куда-то повезли. В "Рафике" меня положили на пол лицом вниз, да, ещё и накрыли одеялом. Ехали мы долго, часа два, и всё это время бойцы, повязавшие меня, упрямо молчали, но я всё же улавливал угрозу, исходящую от всех пяти человек и даже водителя.

Машина остановилась, меня грубо вытащили за ноги из неё и с одеялом на голове потащили в дом, пронесли по коридору и спустили в подвал, однако, я сразу же понял, что оказался где-то в Подмосковье, в сосновом лесу, на какой-то даче. Так что вряд ли меня арестовали муровцы. В том, что это кагебешники, я тоже очень сильно сомневался и потому улыбнулся. Вскоре меня усадили на стул, забросили мои руки за его спинку и привязали ноги к его ножкам, а руки к спинке толстым и жестким шнуром, хорошо, что не стальным тросом. Чтобы не давать своим тюремщикам лишнего повода для беспокойства, я закрыл глаза, моё тело было расслабленным с того момента, как только меня усыпили. Вскоре трое бугаёв вышли, один явно сел на стул, а второй рыком сорвал с моей головы одеяло и принялся приводить меня в чувство нашатырным спиртом. Сделав пару вдохов, я поморщился, замотал головой и открыл глаза. Напротив меня сидел за старинным письменным столом какой-то моложавый тип, одетый в чёрный двубортный костюм, который вертел в руках большой египетский крест с бриллиантами. Пристально глядя на меня, он прорычал:

— Ну, рассказывай, как ты пробрался в нашу ювелирную мастерскую, где прячутся твои сообщники и куда ты спрятал остальные изделия?

Улыбнувшись, я с насмешкой поинтересовался:

— А больше тебе ничего не нужно? Ты ещё спроси, где я прячу ключи от квартиры, в которой брюлики лежат.

Красавчик, с аккуратно уложенными волосами, улыбнулся и приказал типу, стоящему справа от меня:

— Врежь-ка ему по рёбрам.

Верзила тут же с разворота ударил меня справа в область солнечного сплетения, но его здоровенный кулак, словно встретился с кирпичной стеной. Зашипев от боли, он затряс рукой, а я, взглянув ему в глаза, строго рявкнул:

— На колени! Замри и не двигайся!

Сказал я это, в общем-то не надеясь на успех, но этот парень, почти двухметрового роста, и в самом деле тут же рухнул на колени. Я перевёл взгляд на красавчика и прорычал:

— Встань!

Однако, тот лишь ухмыльнулся и пробормотал:

— Я так и думал. Ну, и кто же ты такой, раз я не могу услышать голос твоей крови? Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю за нападение на моего раба и за кражу того, что принадлежит мне? Ты сдохнешь в муках, если не вернёшь мне всё.

От его слов я радостно заулыбался и спросил, не веря себе:

— Вампирюга, кровосос поганый?

Красавчик сердито нахмурился, опустил руку вниз и поставил на стол какой-то большой и явно тяжелый фонарь. Глядя на него, я сразу же нахмурился и подумал: — "Ультрафиолет. Сейчас начнёт пытать им меня, морда вампирская." Красавчик, словно прочитав мои мысли, кивнул и сказал с улыбкой:

— Да, это действительно ультрафиолетовый фонарь. Причём очень мощный. Если на коже двуногого червя или раба вроде того, которого ты поставил на колени, он просто оставит сильный ожог, то твоя шкура от него вспыхнет, словно порох, но даже не это самое страшное, а то, что ты испытаешь сильнейшую боль во всём теле. Пиронам лучи этого фонаря нравятся ещё меньше. Так что хорошенько подумай, стоит ли тебе подвергать себя таким мучениям. Если ты и в самом деле дикий вампир, то я готов принять тебя в свою фратрию. В качестве раба, а потом посмотрим, может быть ты ещё и возвысишься. Если, конечно, назовёшь мне имя своего творца и расскажешь, как ты смог погасить голос своей крови так, что я его совершенно не слышу.

Состроив задумчивое выражение лица, я посмотрел в потолок, вздохнул и поинтересовался:

— Ну, и почему ты привёз меня в этот лес?

Красавчик с готовностью ответил:

— По следам когтей, я сразу же понял, кто поработал в мастерской моего раба, а потому решил не привлекать к поискам своих отпрысков и обойтись только помощью своих рабов. Моё имя Геллад, я лорд фратрии из клана Носферату, а ты кто? Как тебя зовут? Или твой творец даже не дал тебе имени?

Отрицательно помотав головой, я насмешливо ответил:

— Меня не зовут, я прихожу сам, кровосос. Ладно, раз ты допустил такую оплошность, то с моей стороны было бы глупо не воспользоваться этим.

Лицо Геллада скривилось в презрительной усмешке и он, всплеснув руками, весело воскликнул:

— О, ты не просто дикий вампир, но к тому же ещё и крайне самоуверенный тип. Ну, ничего, я быстро приведу тебя в чувство и подчиню своей воле. Дикие вампиры это огромная редкость в наши времена и меня ждёт великая награда.

К этому моменту я успел вырастить на пальцах рук острые когти и перерезал ими толстую, альпинистскую верёвку. Порвать такую даже я вряд ли смог бы. Одновременно я вырастил на икрах точно такие же ножницы, но ещё не пустил их в ход. Чтобы усыпить бдительность этого самоуверенного и болтливого вампира, я кивнул, широко заулыбался, и спросил:

— Хорошо, Геллад, не будем ссориться раньше времени. Ты же понимаешь, что я сам сдался. Объясни мне, кто такие твои рабы и как ты их приручил? У меня вечно с этим проблемы.

Вампир заулыбался и ответил:

— Я так и подумал, что ты ищешь себе повелителя, дикий вампир. Очень уж нарочито ты обставил ограбление моей ювелирной мастерской. Ну, а что касается рабов, то всё очень просто, они сотрудники КГБ, бойцы спецподразделения "Альфа", и я их просто запрограммировал подчиняться мне. Я время от времени вызываю их, когда мне нужны помощники. Возвращаясь домой или на службу, они ничего не помнят и думают, что пьянствовали в ресторане. Сейчас они считают тебя своим злейшим врагом.

Усмехнувшись, я ответил:

— Мудро. Похоже, ты большой специалист по части гипнотического программирования и самое главное, в твоей фратрии никто даже не догадывается, какие делишки ты проворачиваешь. Интересно, а все эти крестики, которые я у тебя недавно украл, действительно имеют цену?

Насмешливо фыркнув, вампир ответил:

— Я бы этого не сказал, но сейчас они пользуются большим спросом во многих кланах. Мой раб прекрасный ювелир и многие лорды хотели бы найти и забрать его себе. Поэтому я прятал его очень хорошо, но ты как-то смог его найти.

Глядя на Геллада, я подумал про себя: — "Интересно, далеко ты сможешь уйти без ног?", после чего резко встал со стула, разорвал наручники и шагнул вперёд. Розовощёкий блондинистый вампир, увидев, что кисти рук у меня превратились в блестящие, синеватые клещи, побледнел от ужаса. Он даже не успел вскочить со стула, как я отбросил в сторону, словно пушинку, тяжелый дубовый стол, клешнями правой руки ухватил его за шею, а левой отстриг ему ноги по колено, после чего сказал:

— Геллад, ты посиди тут, а я сначала займусь твоими ногами, после чего немного поиграю в Спартака, освобожу твоих рабов.

Ультрафиолетовый фонарь, размером с ящик для слесарных инструментов, к счастью не упал на пол и не разбился. Отпихнув отрезанные ноги вампира в угол, я быстро превратил клешни в нормальные руки, взял, осмотрел фонарь и увидел, что у него имелась диафрагма. Сузив её до размера рублёвой монеты, я нацелил фонарь на вампира и демонстративно поднёс палец к кнопке. Тот моментально лицо руками и громко, чуть ли не навзрыд, воскликнул, прося у меня прощения:

— Князь крови, помилуй меня! Мне и в голову не могло прийти, что кого-то из Древних заинтересуют мои побрякушки. Я немедленно отдам тебе всех рабов, которые их изготавливают. Прими их в дар и прости меня.

Из того, что он говорил, я сразу сделал вывод, что с древними вампирами мне всё же лучше не искать встречи до тех пор, пока я не разберусь, как их легче убивать, иначе влипну в неприятности. Позднее, я на своей собственной шкуре убедился, что был полностью прав и не раз пожалел о том, что сделал такую глупость, сунулся в вампирское логово без надлежащей экипировки и надёжного, мощного оружия. Ну, а в тот момент я просто направил фонарь на отрезанные ноги вампира и включил его пару раз. Стоило только лучу света попасть на окровавленные обрубки, как они, громко зашкворчав, вспыхнули и быстро сгорели. Хорошо, что пол в подвале оказался мраморным, а то я точно устроил бы в нём пожар. Поставив стол на место, я сел на стул, забросил нога на ногу, положил на колени ультрафиолетовый фонарь и строгим голосом сказал:

— Позови сюда своих рабов и немедленно отпусти их. Освободи навсегда и прикажи им забыть, что они когда-либо видели тебя, а потом мы поговорим с тобой по душам, щенок. — Повернувшись к парню, стоявшему на коленях, а приказал — Очнись и встань. Ты меня никогда не видел.

Бледный, трясущийся Геллад, из ног которого пролилось на пол лишь несколько капель крови, моментально исполнил всё, что я ему приказал и пятеро парней, одетых в джинсы и спортивные куртки-ветровки, выслушав его, молча вышли из подвала и уехали на "Рафике". Больше я с ними никогда не встречался. Ну, а я, презрительно скривив губы, сказал вполголоса:

— Теперь, Геллад, расскажи мне всё о себе, своём творце, своей фратрии и остальных фратриях, что находятся по соседству. А также о своей торговле ювелирными украшениями.

Геллад, с перепугу, тут же принялся рассказывать мне историю своей жизни, а она оказалась довольно занимательной, ведь он родился ещё во времена императрицы Елизаветы Петровны и в молодости был придворным. Я не перебивал его, но время от времени задавал уточняющие вопросы. Так продлилось чуть более четырёх часов, пока вампир не спросил меня:

— Зачем я должен рассказывать то, о чём ты и так знаешь?

Скорчив высокомерную гримасу, я прикрикнул:

— Ты задаёшь неуместные вопросы, рассказывай всё, что ты знаешь о фратрии северо-востока Москвы!

— Кто ты такой? — Взвизгнул вампир — Как твоё имя и на каком основании ты вмешиваешься в дела моей фратрии, которую я получил в управление от князя крови Волдара Носферату. А он, между прочим, тоже принадлежит к числу Древних и наградил меня за особые заслуги перед кланом. Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, то я стану отвечать только в его присутствии.

Наклонившись вперёд, я угрожающе сказал:

— Не советую упрямствовать. Продолжай свой рассказ, чтобы я мог выявить несоответствия с тем, о чём мне доложили.

Увы, это не помогло. Вампир, успевший отрастить себе тощие ноги, почему-то пошевелил под столом пальцами ног, видимо для того, чтобы полностью восстановить их чувствительность, гордо вскинул подбородок и ответил:

— Я больше не скажу ни слова. — Немного помолчав, он сказал угрожающим тоном — Назови своё имя, чтобы я мог обращаться к тебе подобающим образом.

— Тебя интересует моё имя? — Спросил я недовольным голосом, улыбнулся и ответил — Меня зовут Евгений, кровосос, и я не вампир и, тем более, не древняя сволочь. Да, во мне, как и в тебе, полным полно пиронов, но они не такие, как у тебя.

Повернув ультрафиолетовый фонарь чуть в сторону, я включил его, но перед этим подставил под луч руку. Её, конечно, малость обожгло, но она не вспыхнула и даже не задымилась. Зато на вампира моя демонстрация подействовала очень сильно. Геллад взревел, словно медведь, выпустил из пальцев когти, гораздо короче моих, и бросился на меня. Однако, сделал он это недостаточно быстро, а потому я успел повернуть фонарь в его сторону и луч ослепительно яркого света ударил ему в лицо, отчего его голова немедленно загорелась. Оно и понятно. Срочное выращивание ног ослабило вампира, пироны отдали ему очень много своей энергии и потому он вспыхнул, словно напалм, метнулся в сторону, упал на пол, вскочил на ноги, но процесс цепной пирокинетической реакции мало того, что пошел, так уже и приобрёл необратимый характер, а потому вампир сгорел за считанные секунды, оставив после себя лишь кучу золы.

Огорчённо вздохнув, я встал и первым делом принялся осматривать ящики письменного стола, но не нашел в них ничего для себя интересного. Так, всякий мелкий мусор и пара клочков бумаги. Прихватив ультрафиолетовый фонарь, я вышел из комнаты, осмотрел в подвале все помещения и поднялся наверх. Лорд Геллад, похоже, привёз меня в свой загородный особняк, это была не какая-то там дача, а трёхэтажный домина, настоящий дворец, причём обставленный роскошной старинной мебелью, да, ещё стоящий посреди соснового бора на участке размером гектаров в двадцать пять. Такую роскошь я, признаться, видел только в Эрмитаже. У меня не укладывалось в голове, как такой дворец можно иметь в Советском Союзе. Ну, в тот момент мне было ещё невдомёк, что из пяти миллиардов человек, живших в то время, пятьдесят миллионов являются не людьми, а вампирами и эти мерзкие кровососы считали всё, что создали на Земле люди, своей личной собственностью, как и их самих. Поэтому я и удивлялся такой несусветной роскоши.

В подвале я не нашел ничего интересного, кроме небольшой тюрьмы с десятью камерами. Узников я в ней не обнаружил, зато нашел большой набор инструментов для пыток и даже дыбу. Осмотрев тюрьму, я пожалел, что вампир сдох так быстро. Хотел бы я подвесить его на дыбе и испробовать на нём все те инструменты, которые эта тварь аккуратно разложила на большом столе и развесила по стенам. Поднявшись из подвала наверх, я не спеша и не зажигая света, обследовал все комнаты в лесном дворце лорда Геллада. Посмотреть в нём было на что. Особенно меня поразило множество картин в бронзовых, позолоченных рамах, и антикварных изделий. Некоторые из них явно имели древнеегипетское, древнегреческое и древнеримское происхождение. Ну, а поскольку я начал осмотр дворца с кухни, где обнаружил большой холодильник, битком набитый продуктами и потому предварительно плотно поужинал, после чего нашел кладовую, а в ней немалое количество кофров, то все самые красивые и дорогие, на вид, украшения тут же упаковывал и складывал в них. Покидать этот дворец без сувениров, я счёл глупостью.

Вообще-то я не спешил покидать дворец лорда Геллада, надеясь, что к нему в гости заявится кто-нибудь из его друзей или преданных вассалов, но этого так и не случилось. Правда, я все те две с половиной недели, пока не кончились продукты, не скучал. В гараже, стоящим за домом, я нашел целых три автомобиля, два легковых, "Мерседес" и "Кадиллак", а также большой японский вездеход "Нисан-Патруль", который полностью забил кофрами с драгоценностями. Именно они, а не золотые египетские кресты с бриллиантами, положили начало моей вампирской коллекции антикварных украшений, которыми я потом торговал. Целых две недели я просидел в кабинете лорда Геллада, изучая не столько его богатую библиотеку, сколько дневники вампира, родившегося в одна тысяча семьсот пятнадцатом году и сосавшего кровь из людей на протяжении, чем двухсот лет подряд. Из его дневников я узнал для себя много интересного, но, к сожалению, мало что могло мне пригодиться в охоте на вампиров.

В итоге я хорошо прибарахлился во дворце вампира. Геллад был немного выше меня ростом, но мне не составило особого труда слегка вытянуть себя в длину, а потому его гардеробчик, пусть и не идеально, мне подошел. Так и не дождавшись в сосновом бору ни одного вампира, я придал своей физиономии вид розовощёкой рожи вампирского лорда, даже изменил цвет волос, выехал за ворота и, не соизволив их закрыть, вдруг кто захочет чем-нибудь поживиться, поехал по лесной дороге и через пару километров подъехал к шоссе и долго гадал, куда же мне ехать, направо или налево, пока мимо меня не промчался членовоз, так в то время в моей стране называли правительственные лимузины, в сопровождении трёх чёрных "Волг". Подождав несколько минут, я поехал за ними следом и через пару километров подъехал к шлагбауму. Средних лет капитан, едва только взглянув на меня из своей будки, тут же поднял его и я выехал из лесного, правительственного дачного посёлка, горестно вздыхая и тихонько матерясь. Наверное тот деятель, который сейчас поехал в Москву, считал себя вершителем судеб, хотя на самом делом он всего лишь марионетка в руках вампиров.

В конечно результате я всё же разузнал кое-что о том, кто такие вампиры и чем они живут. Хотя я и читал кровь довольно долго, какой-то конкретной информации, связанной с именами вампиров и местами их постоянной дислокации, мне так и не удалось из неё выудить. По всей видимости пироны либо не запоминали такой ерунды, либо мои пироны всё же кое-что утеряли в результате своего братания в моём теле. От вампирского лорда, и особенно из его дневников, я и то узнал гораздо больше, но всё же Геллад не сказал мне главного. Эта сволочь так и не назвала мне ни одного адреса и тех имён, под которыми вампиры живут в мире людей. Правда, кое что я всё же узнал. Вампиры часто собирались в нескольких загородных резиденциях, а их я мог найти хотя бы следуя за теми "Чайками" и иномарками, которые выезжали из Москвы. Это уже давало мне шанс найти их логово, а потом и выследить, где они живут. Вампирская фратрия это не бог весть какая крупная община вампиров, что-то вроде горкома партии в небольшом городке, и вряд ли рядовые члены фратрии жили, как и Геллад, на правительственных дачах. С такими настроениями и мыслями я въехал в Москву.

Глава четвёртая

Первый удар по вампирам

Всё лето я разъезжал по ближнему Подмосковью в поисках вампирских вертепов. Для слежки за ними я купил себе мотоцикл "Ява-Спорт" и автомобиль "Жигули" модели универсал, но до этого приобрёл целых три капитальных гаража неподалёку от снятой квартиры, причём расположенных рядом. В один я загнал экспроприированный японский джип, во второй "Жигулёнок", а в третьем устроил автомастерскую и по винтику перебрал мотоцикл, доставшийся мне почти новым, форсировав его двигатель так, что угнаться за мной можно было только на самолёте. В чём-чём, а в автомобилях, мотоциклах и танках я знал толк, не зря четырнадцать лет проработал ведущим конструктором на автозаводе. Всё лето я только тем и занимался, что сажался на хвост каждому автомобилю из числа тех, на которых не ездили простые москвичи и результате мне удалось вычислить четыре таких загородных объекта, куда и муха не залетит без специального разрешения и все они стояли в отдалении от жилья и дорог с оживлённым движением. Охранялись они ничуть не хуже, чем правительственные дачные посёлки, если не лучше, а потому пробраться туда я даже не пытался.

Помимо этого я усиленно питался, преимущественно одним мясом, очень часто сырым, чтобы набрать массу, но толще от этого не стал, хотя и обрёл более рельефную фигуру. Ну, а кроме того, постоянно тренировался, но не занимался всякой мутью, вроде вошедшего тогда в моду карате. При той быстроте реакции, которую я имел, стремительности движений и физической силе вкупе с тем, что мне ничего не стоило превратить свои руки в страшное оружие, мои когти царапали даже сталь, карате мне уже ничего не давало. Вместо этого я учился чуть ли не мгновенно делать свою кожу настолько плотной и прочной, что от неё даже нож отскакивал и весьма преуспел в этом. В общем я готовился к тому, чтобы рвать вампиров в клочья голыми руками. То, что мне удалось справиться с молодым вампиром, неизвестно как ставшим лордом фратрии, вовсе не говорило, что я смогу завалить матёрого вампира. Читая вечерами его дневники, я не раз наталкивался на описание поединков между такими зверюгами и они произвели на меня очень большое впечатление.

Не стану врать, в то время вампиры пугали меня и их действительно следовало бояться. Чего только стоило одно наблюдение Геллада, сделанное им в какой-то Келлатии, где он видел, как один вампир, примерно его телосложения, встал на весы и выяснилось, что этот ровесник Карла Великого весит сто восемьдесят три килограмма. Вспомнив сожженного мною кровососа и представив себе плотность и прочность тела, упомянутого им монстра, я пришел в ужас. Такой зверь порвёт меня, как промокашку. Поэтому я предпринимал титанические усилия, чтобы сделать свою плоть прочной, как стальной канат, совершенно не зная, что тот придурок, для увеличения массы, просто заменил в своём теле кальций на какой-то металл. Я пошел другим путём, просто сделал свои кости плотнее и оттого в несколько раз прочнее. В итоге к середине сентября я смог увеличить свой вес до ста сорока четырёх килограммов, а плотность моих мышц стала такой, что даже в расслабленном состоянии мне не удавалось воткнуть в себя нож глубже, чем на сантиметр, полтора.

Ну, а если я "напрягался", то за каких-то три секунды моя кожа становилась синеватой и тогда, наверное, от меня отскочила бы и пуля, выпущенная из пистолета, хотя вряд ли, но попади она мне в лоб, то точно черепа не пробила бы. В лоб я себе не стрелял, но однажды выстрелил в ногу. Пуля срикошетировала, но я стрелял всё же не в упор и под наклоном. Это был не единственный эксперимент подобного рода. Огнём, серной кислотой и ультрафиолетовым фонарём, я тоже пробовал свои преобразованные конечности на прочность и стойкость. Больно, но терпеть можно. Всё же гораздо чаще я забирался в какую-нибудь глухомань и, убедившись в том, что поблизости никого нет, принимался носиться по лесу, словно Тарзан, только намного быстрее и, порой, нанося по старым дубам или камням удары страшной силы. Это у меня получалось неплохо, как и поднятие здоровенных гранитных валунов. Да, имелся бы в Красной армии, в сорок первом году, хотя бы полк таких солдат, как я, но, увы, бойцы, подобные мне, это одни только вампиры, а эти господа не для того развязали ту войну, чтобы помогать Советскому Союзу.

Ну, может быть не все вампиры такие же монстры, я всё равно долго не решался нанести визит нескольким известным мне господам, явно знатным кровососам, хотя и не лордам крови. В конце концов, выпив для храбрости бутылку армянского коньяка, спиртное на меня теперь действовало гораздо слабее и просто бодрило, я отправился на дело. Мой первый клиент жил в высотке на Котельнической набережной, а работал в министерстве внешней торговли. Кем именно, я точно не знал, но возили его на "Чайке". В подъезд я вошел без особых проблем, поднялся в лифте на девятнадцатый этаж и довольно легко открыл дверь отмычкой. Замок оказался довольно простым, хотя и внушительным на вид, импортным. Оказавшись в квартире, я сразу же понял, что попал туда, куда нужно. Вампиры большие любители роскоши, антиквариата и драгоценностей, а этого добра в той квартире оказалось предостаточно. Между тем хозяин квартиры не побеспокоился о такой мере предосторожности, как сигнализация. Впрочем, не думаю, что советский вор отважился бы обворовать квартиру в этом доме, но я собирался сделать в том числе и это. Главным образом для того, чтобы дать вампиру застукать меня и тем самым заставить его проявить себя.

В квартиру я проник в половине четвёртого дня и первым делом внимательно осмотрелся в этом маленьком филиале Эрмитажа. Мне сразу же бросилось в глаза две вещи — отсутствие в квартире действительно древних ценностей, все золотые и серебряные изделия, мебель и фарфор датировались максимум восемнадцатым веком, и одна фотография в дорогой, изящной рамке в стиле модерн. На ней я увидел страшную сцену — двое обнаженных мужчин, с прибитыми большими гвоздями к их плечам царскими погонами, были распяты на бревенчатой стене, а их животы вспороты и кишки вывалились им под ноги. Между ними стоял в позе Наполеона, сложив руки на груди, пожилой мужчина в комиссарской кожанке. На его некрасивом, одутловатом лице, смуглом, с густыми, сросшимися чёрными бровями и мефистофельской бородкой, сверкало пенсне. Мне почему-то сразу же стало ясно, что это прижизненный снимок того вампира, в квартиру которого я пробрался, и, почему-то, захотелось точно так же приколотить его к стене и вспороть брюхо. Немного подумав, я отказался от этой мысли, так как мне нельзя шуметь, ведь это не лес, а квартира в одном из самых элитных домов Москвы.

Поджидая хозяина, я нашел две большие, кожаные сумки и принялся складывать в них самые ценные вещи, тщательно обматывая их туалетной бумагой. За этим занятием меня и застал хозяин квартиры, плотный, широкоплечий мужчина пониже меня ростом, черноволосый, явно не русский на вид, хотя его фамилия и была Леонов. Он, как ему казалось, бесшумно вошел в зал, где я трудился в поте лица, и тихим, вкрадчивым голосом спросил:

— Так-так, кто же это пожаловал к нам на ужин? — Я выпрямился, стремительно повернулся, с хищным оскалом глянул на господина Леонова и выхватил финку, а тот прошипел — Замри и не шевелись, гадёныш. Ты явился вовремя, мои друзья голодны. Брось свою финку, она тебе уже не понадобится.

Как меня попросил об этом вампир, я послушно замер и финка с глухим стуком упала на персидский ковёр, а вампир, уверенный в своих силах, шагнул в комнату, посмотрел мне в глаза, приоткрыл рот и даже высунул кончик языка, из которого сразу же показался кончик иглы, толщиной с карандаш. Вампир приблизился ко мне, положил руку мне на плечо и даже зашипел, видимо от радости. Чтобы не выглядеть полным идиотом, я ухмыльнулся и, с вызовом в голосе, сказал господину Леонову:

— Ты прав, финка мне не понадобится.

Едва войдя в квартиру, я сразу же снял с себя одежду и остался в спортивном трико и майке, обув на ноги шикарные хозяйские тапочки, чтобы не перепачкать, в случае чего, вампирской кровью свою одежду. Ответив вампиру, я тут же с силой вонзил правую руку, из пальцев которой стремительно вырастали когти, в верхнюю часть живота, проткнул мускулистые мышцы, схватил его сердце, находящееся в жестком коконе, и резко дёрнул вниз, одновременно хватая левой когтистой лапищей за горло. Я не хотел давать вампиру ни одного шанса затеять борьбу, оттолкнуть меня и выпрыгнуть в окно. Тем не менее вампир не отбросил копыта немедленно. Он чудовищно напряг не только свои мышцы но и внутренности. Зажав мою правую руку мышцами пресса и чуть ли не окаменевшими внутренними органами, он ухватил меня руками, на которых тоже выросли когти, за шею и принялся колотить ногами. Правда, я вырастил на коленках длинные, острые шипы и не только успешно отбивался, но и потащил хрипящего вампира в ванную комнату, оторвав его от пола. Он оказался не таким уж и тяжелым.

Там я с огромной силой сжал правую руку и его окаменевшее сердце треснуло, как гнилой орех, но он не помер и после этого, а продолжил отчаянно. Затащив вампира в ванную, я дал ему побарахтаться ещё минут десять сопротивляться, чтобы он почувствовал приближение смерти. Эта хрипящая сволочь даже и не собиралась подыхать. Когти вампира царапали мою бронированную шкуру не в пример лучше, чем финка, но все порезы на ней мгновенно стягивались и даже не кровоточили. Отпусти я этого гада и он моментально удрал бы, но я держал его мёртвой хваткой. Хотя этот юный вампир и прожил в вампирском обличье гораздо дольше меня, он не мог равняться со мной в силе. Пироны мобилизовались и образовали внутри моего тела, а также во внешней броне, мощнейший силовой каркас и он делался всё прочнее и прочнее. Окончательно убедившись, что мне по силам порвать этого вампира, я превратил левую руку в клешню, обезглавил его и тут же принялся обыскивать карманы и выбрасывать в коридор их содержимое. Бумажник, толстую записную книжку, визитки в черепаховой визитнице и прочие мелочи.

Пока я шмонал обезглавленного вампира, тело его ещё продолжало жить, да, и голова, валявшаяся в ванне, глядела на меня с ненавистью, но помалкивала. Последним в коридор полетел трёхсантиметровой длины египетский крест с бриллиантами, то есть самый маленький. Вырвав вампирское сердце, я бросил трепыхающийся труп в большую ванну, швырнул туда же сплющенное сердце, смыл кровь над раковиной, вытер руки полотенцем и вооружился ультрафиолетовым прожектором, принесённым в ванную комнату заранее. Вскоре от трупа вампира, а также моего изодранного трико и майки, в ванне осталась лишь куча золы. Я прошелся по пути своего следования в ванную и прижег ультрафиолетом все капли вампирской крови на полу и стенах. Она вспыхивала, как магний. Покончив с этим делом, я оделся и продолжил собирать самые ценные вещи в сумку, после чего, дожидаясь глубокой ночи, долго ужинал, треская деликатесы, и выпил целых три бутылки отличного французского коньяка.

В половине третьего ночи я открыл настежь окно и встал на подоконнике с двумя тяжеленными дорожными сумками в руках и третьей за спиной. Мне очень понравился тот коньяк, который пил господин Леонов, а он затарился им весьма основательно, так почему бы не воспользоваться этим? Любой воин, победивший своего злейшего врага, имеет право на трофеи, это раз. Полагаю, что после второго убийства вампира, отягощённого ограблением его жилища, все остальные вампиры невольно задумаются, это два. Поэтому я не испытывал никаких угрызений совести. Когда речь заходит о вампирах, о совести можно смело забыть. В борьбе с ними любые средства хороши. Между прочим, вернувшись в Москву с вампирской дачи, я первым делом освободил его рабов, изготавливавших кресты и не стал применять к ним никаких санкций, хотя они и работали на вампира. Вот этого от меня потребовала как раз именно моя совесть, пусть и не человеческая.

Поэтому в ту ночь, стоя на подоконнике и внимательно вглядываясь вниз, я радовался, что ликвидация вампира прошла так хорошо и совесть меня совершенно не беспокоила. Как только я убедился, что меня никто не увидит, то сразу же мощно оттолкнулся от подоконника и по пологой траектории быстро полетел вниз, прямо к своему "Жигулёнку". Через пять минут я уже ехал домой. Поставив машину неподалёку от дома, я не пошел с сумками к подъезду, а с хода запрыгнул на крышу и уже с неё влетел в заранее открытое настежь окно. Вернувшись домой, я сел на кухне с бутылкой коньяка, парой плиток швейцарского шоколада, также позаимствованного у господина Леонидова, и принялся рассматривать содержимое карманов покойного вампира. В его бумажнике я обнаружил две с половиной тысячи рублей и тридцать четыре тысячи долларов пятисотдолларовыми купюрами, а также банковские карточки "Америкэн Экспресс", совершенно бесполезные, как мне тогда показалось.

В записной книжке я обнаружил множество записей, в основном номера телефонов и имена, некоторые явно вампирские, вычурные и звучавшие весьма необычно. Ещё я нашел пять паспортов, два советских, зелёный внутренний и синий, дипломатический, на имя Константина Леонидовича Леонова, грека по национальности, а также французский, немецкий и американский паспорта на разные имена, но с его холёной физиономией. Куда интереснее оказалось содержимое черепаховой визитницы, в ней я нашел двадцать одну визитную карточку и все они оказались вампирскими, это я определил по именам и званиям, три принадлежали лордам крови, а все остальные кавалерам крови четырёх разных рангов. Все с телефонами и домашними адресами. Эту находку я счёл самой ценной. Теперь у меня появилась возможность отправить в ад минимум двадцать одного вампира, если я, конечно, стану действовать аккуратно и осмотрительно, не жалея времени и сил на подготовку операций.

Уверовав в свои силы, а эта ликвидация показала, что с мелкой вампирской сволочью я смогу справиться без особых проблем, меня тут же начали обуревать наполеоновские планы. Однако, уже начав вынашивать замысел нападения на один из вампирских вертепов, к слову сказать самый маленький, в который никогда не приезжало больше десятка вампиров, я всё же решил сначала найти себе надёжное убежище, где меня никто не смог бы застать врасплох. Ещё мальчишкой, вместе с друзьями, жившими по соседству, я несколько раз забирался вглубь большого лесного массива Лосиный Остров. Дворник нашего дома, старый татарин Рифат, однажды рассказал нам, что где-то там, под развалинами старого монастыря, находится подземная сокровищница царя Ивана Грозного и что от неё в Москву, прямо в Кремль, проложен подземный ход, по которому в старину могло проехать сразу три телеги в ряд. Мол там царь хранил сокровища, вывезенные из Казани и Астрахани. Мы целых три лета подряд, чуть ли не каждую неделю, отправлялись туда.

На невысоком холме, поросшем елями, мы действительно в первое же лето наши даже не развалины, а остатки фундамента монастыря и принялись его исследовать. Мы изрыли чуть ли не весь этот холм и только на третье лето, уже в августе, вырыв особенно глубокую яму, наткнулись на большую гранитную плиту, причём совершенно плоскую и ровную, с явно обработанной вручную поверхностью. На следующий год я пошел работать на завод и навсегда забыл о наших детских археологических изысканиях, а теперь вспомнил и мне захотелось проверить, что же находится под той плитой. Через пару дней, вооружившись сапёрной лопаткой, прочной, стальной кирочкой с победитовой напайкой на длинном, узком жале, взяв с собой сумку с продуктами, я сел на мотоцикл и отправился на поиски того холма, который мы раскапывали в детстве. Его я нашел быстро, но последние несколько километров мне пришлось буквально тащить на себе мотоцикл, такая там выросла чащоба.

Затащив мотоцикл на холм, густо заросший высокими елями, я вскоре нашел под еловым пологом старый раскоп и через несколько часов, вырыв глубокую яму, добрался до гранитной плиты, расширил раскоп и тут же принялся проделывать в плите дыру. Как и тогда, в детстве, меня охватил азарт, только в те времена, выкопав яму четырёхметровой глубины и постучав молотком по зубилу по паре часов каждый, мы вскоре поняли всю бессмысленность нашей затеи и стали уговаривать друг друга, говоря, что это просто огромный валун со стёсанной верхушкой. Так мы готовили себя к мысли об отступлении. На этот раз я не собирался отступать. Настойчивости мне было не занимать, а силу, благодаря пиронам, я обрёл такую, что смог бы продолбить насквозь и гранитный валун, но уже через семнадцать часов работы, утром следующего дня, мне удалось продолбить дырку размером метр на метр в гранитной плите, толщиной сантиметров в семьдесят. Да, работал я тогда с бешеной интенсивностью.

Пирамидальной формы кусок гранита провалился в чёрную, квадратную дыру и мне в лицо пахнуло затхлым запахом, я заглянул в пролом и увидел внизу пол, мощёный каменными плитами. Не долго думая я спрыгнул вниз с пятнадцатиметровой высоты и увидел, что оказался почти в самой середине здоровенного квадратного подвала размером метров двадцать пять на двадцать пять, с парусным сводом, перекрытым в самом центре квадратной гранитной плитой метров пяти в поперечнике. Подвал этот оказался совершенно пустым и с одной стороны из него действительно в юго-западном направлении, как раз в сторону Москвы, вёл подземный ход, причём это была лестница шириной в четыре метра. Не знаю, располагалась ли здесь в древности сокровищница или нет, но судя по груде ржавчины, подвал этот когда-то запирался железными дверями. Радуясь своей находке, я спустился по длинной лестнице почти на восьмидесятиметровую глубину и увидел, что к Москве действительно ведёт просто роскошный, широкий и прямой подземный ход.

Вёл он и в противоположную от Москвы сторону, но примерно в трёх километрах оканчивался завалом. Однако, метрах в пятидесяти от главной лестницы, находилась вторая. Она вела в тот древний монастырь, который когда-то стоял на холме, а может быть это был и не монастырь, а какая-то крепость. Во всяком случае эта лестница почти до низу тоже оказалась завалена землёй вперемешку с камнями и её я не стал раскапывать, как и никогда и не раскопал завал в подземном ходе по той причине, что через него я и так смог прекрасно доехать до самой Москвы на мотоцикле, почти до самого центра. Выход на поверхность находился где-то на территории Андроникового монастыря, но был заложен древней каменной кладкой. Не думаю, что этот подземный ход имел хоть какое-то отношение к династии Романовых. Скорое всего его построили всё-таки монахи даже не той, а куда более ранней эпохи, иначе зачем тогда в нём нужно было устраивать под землёй кельи и подземную церковь? Во всяком случае вампиры моего подземного убежища так никогда и не нашли, а они очень старались и это говорит о том, что им о нём не было ничего известно и в те далёкие времена, но я не стал делать из этого никаких выводов.

Первым делом я провёл изыскания расчёты и нашел в Москве дома, стоящие точно над подземным ходом, причём выбрал из пяти такой, из квартиры на первом этаже которого, я смог бы беспрепятственно спокойно выкопать шахту и когда эта большая трёхкомнатная квартира в доме сталинской постройки стала моей, приступил к работе. Через четыре с лишним месяца, с помощью целой бригады шабашников, потом забывшей о том, где они работали, пробив шахту глубиной сорок три метра, основательно укрепив стены и даже смонтировав в ней грузовой лифт, я смог перетащить в подземелья все свои сокровища, а их к тому времени прибавилось, ведь мне удалось убить и ограбить ещё троих вампиров, на этот раз уже более матёрых. После пятого убийства, когда я грохнул лорда крови, вампиры переполошились и превратили свои городские квартиры в самые настоящие крепости. Кровососам очень не понравилось, что кто-то стал убивать их прямо в своих квартирах, а потом ещё и выносить из них всё самое ценное. В Москве тотчас появились отряды вампирской полиции и прочих спецслужб кровососов. К тому времени я уже выяснил, что в моём родном городе окопалось всего тридцать тысяч вампиров, объединённых в пять фратрий. Гораздо меньше, чем во многих других крупнейших городах и столицах остального мира.

Меньше вампиров, в процентном отношении, жило только в Северной Корее и Китае. Оно и понятно. Вампиры остались недовольны результатами своего собственного социального эксперимента с коммунистическими идеями. В первую очередь потому, что они очень любят развлечения, играть в казино, ходить на бега и наблюдать за прочими массовыми зрелищами, а с этим в Советском Союзе и других странах ортодоксального коммунизма, было туго. Помимо этого, начиная с восемнадцатого века, вампиры начали печься о чистоте своего стада и объявили настающую охоту на маргиналов, но при этом делали всё возможное, чтобы их с каждым годом становилось всё больше и больше. С той поры они стали прививать человеческому обществу наркотики, а также пропагандировать всяческие извращения. Всё это я узнал, читая дневники вампиров, а также три весьма занимательные книги, посвящённые тому, как вампиры управляли стадом. Честно говоря, с этого момента я стал ненавидеть кровососов намного сильнее и потому ликвидировал ещё семерых, не смотря на то, что по всей Москве шныряли вампиры-ищейки.

После этого мне пришлось залечь на дно. Нет, не в том смысле, что я спрятался от них в своём подземелье, а просто перестать их убивать и отошел от этого дела на целых три года. Зато вампиры времени зря не теряли и перестройка закончилась путчем, после которого тогдашнего президента Горбачёва отстранили от власти и начался развал страны, которую я долгое время считал великой. Увы, но это было не так. На нашей планете нет ни одной великой страны только потому, что политику каждого государства, даже самого маленького, выстраивают вампиры. Ну, а раз так, то о каком величии может идти речь вообще? Если бы вампиры того захотели, то в те времена они за каких-то пять, десять лет сделали великой державой любую страну точно так же, как однажды породили Чингисхана и тот, направляемый ими, сколотил великую империю. На политическом поле вампиры не играют ни в какие игры. Они чётко, планомерно и очень скоординировано проводят в жизнь свою собственную политику, направленную на то, чтобы стадо росло и прибавляло в весе, да, при этом ещё и создавало материальные ценности, но я немного отвлёкся от своего повествования.

За те три года, что я сидел тихо и не трогал вампиров, они малость успокоились, хотя и создали в Москве нечто вроде своего полицейского участка. Его я обнаружил едва ли не сразу же, как он появился под видом кооперативного охранного агентства и немедленно взял на карандаш. Меня очень заинтересовало, чем они вооружены и имеется ли у них на вооружении какие-то технические средства, которыми можно отбить паморки у вампира. Чтобы приблизиться к этому охранному агентству, я нашел парочку крайне неприятных и жадных типов, которым и сам с удовольствием свернул бы головы, ловко подчинил их своей воле, ссудил деньгами и надоумил создать ещё в начале восемьдесят девятого года строительный кооператив. В него-то я и устроился на работу коммерческим директором, чтобы иметь возможность заявиться в вампирское охранное агентство и заключить с ним договор об охране строительных объектов. Вампир, с которым я завёл разговор на эту тему, сначала не понял меня и спросил:

— Извините, Сергей, зачем это вам нужно? Мы охранное агентство и предоставляем персональных телохранителей тем, кто может за это хорошо заплатить.

Улыбнувшись, я принялся заискивающим тоном объяснять:

— Виктор Борисович, так я почти о том же самом и говорю. Понимаете, мы взяли несколько крупных подрядов, а это очень большие деньги, поэтому боимся, что найдутся такие господа, которые захотят нас ограбить. Мы предлагаем вам десять процентов от прибыли, ставка Чингисхана, за то, что вы направите к нам в офис своего человека. Если такое, вдруг, случится, то он позвонит вам, вы пришлёте нескольких парней и они быстро объяснят тем ребятам, что к чему. Ну, а если ничего не случится, то вы получите свою десятину ничего не делая, а это пятьсот, шестьсот тысяч рублей каждый месяц. У нас большой кооператив и мы имеем очень хорошие заказы на строительство.

Мои разъяснения понравились вампиру и он тотчас повёл меня к своему командиру. Тот выслушал меня, кивнул и сказал:

— Мне нравится его предложение, Виктор, займись этим кооперативом лично.

Так я заполучил себе вампира для дальнейших исследований и изучения. Этот тип, назвавшийся Виктором, сразу же показался мне матёрым вампиром, жестоким, беспринципным и очень властным. Ну, а я в свою очередь сделал так, чтобы он не встречался с прорабами и бригадирами, и общался исключительно с двумя хозяевами кооператива и их ближайшим окружением, состоящим, преимущественно, из одних только подонков. Виктор тут же сделал их своими рабами, но при этом не учёл одного момента, я их уже запрограммировал на это. Он считал, что сделал рабом и меня, но очень сильно ошибался на мой счёт. Зато я, быстро выяснив, что интересует вампира больше всего, принялся водить его по всем злачным местам, которые росли и множились в Москве, словно поганки после тёплого дождя.

Прикармливал я своего вампира больше года и так втёрся к нему в доверие, что он даже стал приглашать меня к себе домой, ну, а квартиру этот кровосос оторвал себе просто шикарную. Как коммерческий директор кооператива, я мотался по всей Москве, заключая всё новые и новые договоры, вырывая самые выгодные заказы и халявные деньги потоком текли в карманы вампиров. Не думаю, что они им были очень уж нужны, но на шармака и уксус сладкий, тем более, что я тоже за этот год многому научился, в том числе и проворачивать аферы, а потому через год мой вампир во мне души не чаял. Мои труды не пропали даром и в конце концов в мои руки попал небольшой, но тяжелый, вампирский пистолет без дырки в стволе. К тому времени у меня уже был готов план своего собственного отхода, а также отвода людей на "зимние квартиры". Незадолго до той ночи, когда мы, за полночь, приехали в шикарную семикомнатную квартиру Виктора, я тайком собрал всех прорабов и вручил каждому по пакету документов и целой сумке денег, фактически разбив кооператив на части.

После этого вампиры долго ломали голову, куда делись деньги, люди и строительная техника их дойной, в смысле денег, коровы, но так ничего и не нашли. Под их удар попадали одни только рабы Виктора, да, только с них и взять-то было нечего. Обо мне они только и знали то, что я сам им сказал, да, что вписал в свой паспорт, выкраденный мною из паспортного стола, ну и ещё адрес съёмной квартиры. Поэтому ничто мне не помешало в тот момент, когда Виктор снял с себя сначала пиджак, а затем оперкобуру, прежде чем отправиться в ванную, взять его ствол и войти в неё вслед за ним. Увидев вампирский пистолет, нацеленный ему в лоб, вампир оскалился, но я, не дожидаясь, что он скажет мне что-нибудь, нажал на спусковой крючок. Послышался шелестящий звук, на лбу вампира высветилось фиолетовое пятно и он тут же осел, не издав ни единого звука. Времени до понедельника у меня было целых двое суток, а потому я умудрился вывезти на пяти мебельных фургонах всю обстановку из квартиры Виктора, а не только его, при этом выдав себя за него.

Перебросив вампирское добро в своё подземное убежище, благо в моём подъезде имелось два входа и один из них я сделал отдельным входом в свою квартиру, мне ничего не оставалось делать, как ещё целых три дня, до самой среды, ждать, когда вампир, пристёгнутый к массивному стальному креслу кованными массивными зажимами, очнётся. Когда же он очнулся, то увидел перед собой вовсе не Серёжу, своего любимого холопа и раба, над которым так любил подтрунивать и кому выболтал множество вампирских тайн. Увидев перед собой совсем другого человека, вампир сначала громко застонал, а затем спросил:

— Так ты и есть тот самый таинственный дикий вампир, убийца вампиров в этом проклятом городе?

Кивнув, я ответил:

— Угадал. Давай знакомиться, меня зовут Евгений и я необычный вампир. Точнее я вообще не вампир, поскольку не пью человеческой крови. Моим пиронам она не нужна. Но во всём остальном я такое же существо, как и ты, вот только ни один кровосос не может заподозрить во мне вампира потому, что совершенно не слышит голоса моей крови.

Вампир пристально осмотрел небольшую камеру, в которую я его поместил, сваренную из стальных плит размером метр на метр и толщиной в пятьдесят пять миллиметров, броневая сталь между прочим, стальное кресло, изготовленное из того же материалу, как говаривал когда-то наш ротный старшина по фамилии Небаба, особенно внимательно поглядел на мощные ультрафиолетовые лампы и датчики на тонких стальных штангах, приклеенные к его телу, и мрачным голосом отозвался:

— Судя по всему, эта информация мне уже никогда не пригодится, но и ты больше не услышишь от меня ни слова. Надо же, мне довелось повстречаться с вампиром, не знающим, что такое жажда и к тому же умеющим изменять свою внешность, словно он Древний. Ну, значит мне не повезло. Ладно, включай лампы и смотри на то, как я сгорю.

Негромко рассмеявшись, я отрицательно помотал головой и жестким, безжалостным голосом сказал:

— Нет, тебе не удастся уйти из жизни так легко. Сначала ты посидишь полгода на одном хлебе и воде, а потом расскажешь мне всё, что я хочу знать, и только после этого умрёшь.

Лицо вампира от этих слов исказила жуткая гримаса, его обнаженное тело всё посинело, он напрягся и пару раз дёрнулся, но тщетно. Быстро взяв себя в руки и просветлев лицом, он усмехнулся и почти весёлым голосом сказал:

— А ты, оказывается, не такой уж и дикий, раз знаешь о подобных вещах. Ну, что же тогда мне есть смысл поговорить с тобой, вампир не сосущий крови. Признаться, я сотни раз подвергал такой пытке оступившихся вампиров и мне даже интересно, смогу ли я выдержать её. Ни один из них не смог. Позволь задать мне вопрос. Какой ты крови, вампир. Ах, да, извини, я тебе не представился! — Воскликнул вампир и, вежливо склонив голову, сказал, улыбаясь — Моё имя Иноир Носферату, я верховный лорд и старший следователь Высшего Трибунала. Послан вместе с группой следователей в Москву изловить тебя, но вместо этого попавший в расставленную тобой ловушку.

Я сел в кресло и коротко рассказал ему, что во мне смешалась кровь Гангрел, Тореадоров и Малкавиан. Никаких других подробностей я рассказывать не стал, чтобы он не воспользовался моим опытом и после этого спросил:

— Иноир, когда ты был инициирован и за какие заслуги?

Мой пленник улыбнулся и ответил:

— О, это произошло очень давно, почти четыре тысячи лет назад в Египте. Я был жрецом в храме какого-то бога, придуманного моим творцом, и проявил твёрдость по отношению к тем людям, которые недостаточно рьяно ему поклонялись. За мой ум и настойчивость мой творец преобразил меня ещё в возрасте сорока трёх лет. Ему очень понравились мои методы. С тобой, похоже, всё произошло по другому и ты относишься к той породе людей, которые верят в свободу, равенство, братство и прочую ерунду, которую мы стали пропагандировать сравнительно недавно, чтобы расшевелить людей и заставить их работать ещё активнее. Скажи мне, Евгений, что заставляет тебя ненавидеть нас? Разве ты не видишь, что люди нуждаются в нашем управлении гораздо больше, чем мы в их крови? Полагаю, что ты прожил уже достаточно долгую жизнь, чтобы понимать, насколько ничтожна подавляющая масса людей. Почему же ты видишь в нас своих злейших врагов, которых нужно убивать?

Всплеснув руками, я воскликнул:

— Ну, надо же! Мне попался вампир-философ! Иноир, старина, всех вампиров я ненавижу прежде всего за то же самое, за что ненавижу тебя, за твои методы убеждать людей и ту настойчивость, с которой ты это делал. Не вдаваясь в детали, я скажу тебе так, верховный лорд, в этом подземелье ты сполна ответишь за мученическую смерть всех тех юношей и девушек, которых ты сожрал ещё живыми, доставляя им страшные мучения.

Вампир вздохнул и сокрушенно признался:

— Каюсь, грешен. Такое со мной случалось частенько. Увы, но это издержки традиционного вампирского воспитания и сугубо гастрономические пристрастия. Полагаю, что лет через семьсот, когда тебе окончательно надоедят людишки, Евгений, тебе тоже захочется испытать то блаженство, которое охватывает тебя, когда ты высасываешь кровь из человека полностью. Сама по себе кровь отвратительна на вкус, но зато какая же вкусная и ароматная тёплая человеческая плоть, особенно если ты успел вовремя заменить её специальным раствором со специями. Так ты считаешь, что только за одно это вампиров нужно убивать, Евгений? Но если бы не мы, человечество давно уже уничтожило себя своими собственными руками. Люди стократ более хищные звери, нежели львы и тигры.

Отмахнувшись от слов вампира, я с иронией сказал:

— Иноир, не разочаровывай меня. Тебе не помогут такие дешевые уловки. Как бы ты не витийствовал, я не приду в бешенство и не убью тебя. Видишь ли, Иноир, я действительно знаю о вампирах очень мало, а хочу знать о вас, кровососах, всё. Ты первый вампир, которого мне удалось захватить в плен, но не последний. Поверь, ты проведёшь в моей тюрьме не один месяц и даже не один год, а пробудешь здесь гораздо дольше и расскажешь мне всё, что тебе известно. И знаешь, Иноир, я даже не стану убивать тебя специально. Просто однажды наступит такой день, когда я не смогу сохранить твою жизнь. Поверь, те пытки, которым ты подвергал других вампиров, ничто по сравнению с тем, что придётся испытать тебе, ведь я давно уже не человек, а вампир, не нуждающийся в крови других людей.

Иноир нахмурился, вздохнул и проворчал:

— Твои угрозы звучат многообещающе, Евгений, но я всё же постараюсь проявить твёрдость духа и силу воли, чтобы не дать тебе той информации, в которой ты нуждаешься.

Вставая, я пообещал ему:

— А я постараюсь сломать тебя, Иноир, даже не потому, что хочу это услышать именно от тебя, вампиров ведь в Москве вполне хватает, а в память о всех тех людях, которым ты причинил столько зла, что тебе и ста подобных смертей мало. Надеюсь, что это хоть как-то утешит их души.

Глава пятая

Вкус вампирской крови

Язык мне попался может быть и не самый информированный, но всё же очень полезный. Через два с половиной месяца, проведённых на одних только сухарях и воде, с Иноира сошел весь лоск. Вампир, до этого имевший цветущий вид и румянец во всю щёку, побледнел, осунулся, а его кожа приобрела зеленовато-землистый оттенок, но держался он вполне бодро и довольно охотно общался со мной, пытаясь завербовать в кровососы и постоянно приводя мне примеры того, как низко способны пасть люди даже тогда, когда на них никто не оказывает никакого давления. Честно говоря, меня это не очень-то впечатлило. На фронте мне и не таких гадов доводилось видеть, да, и власовцев я пару раз расстреливал из ППС. Тоже были ещё те подонки. Ещё через два месяца Иноиру стало не до бесед, а через месяц он уже так визжал от боли, что хоть уши затыкай, но всё же молчал и на мои вопросы отвечать не желал. Ну, этим он меня не очень-то удивил, хотя и имел в то время весьма неприглядный вид. Всё его тело покрыли гноящиеся язвы, он весь распух и постоянно орал от боли, но моей решимости это нисколько не поколебало, как и в самом начале я хотел узнать о вампирах как можно больше.

Раскололся же этот верховный лорд после того, как я воспользовался, в качестве доноров, тремя бездомными алкашами и сцедил из каждого по сто граммов крови прямо в его присутствии. Самих же алкашей я запрограммировал на трезвый образ жизни, вручил каждому по крупной сумме денег, приказал уезжать из Москвы, осесть в какой-нибудь деревне и заняться там фермерством. Думаю, что именно так они и поступили. Во всяком случае двоих из них я потом как-то раз видел, в разное время по телевизору, и обоих было не узнать, такими они сделались трезвыми и рассудительными господами. Триста граммов тёплой человеческой крови заставили Иноира начать говорить и он не остановился даже тогда, когда высосал её из полулитровой банки всю, ведь эта порция всего лишь приглушила его боль.

В конечном итоге допрос вампира продлился почти три года и довольно часто я при этом даже не присутствовал. Вампир без меня рассказывал всё о себе, своих соплеменниках-кровососах и службе в Высшем Трибунале, а его пламенные речи записывал магнитофон. В то время я уже был студентом третьего курса медицинского института и занятий не прогуливал. Пару раз я откармливал вампира кровью и мясом, свининой и говядиной, естественно, но затем снова сажал на диету. Как я ему это и предсказывал, однажды в жизни Иноира наступил критический момент и он вспыхнул, словно бочка с бензином, в которую бросили горящий факел. К тому времени в соседних с ним камерах сидело, на стальных креслах, ещё два вампира. Один уже почти дозрел, а второй, коллега Иноира, ещё хорохорился. Смерть верховного лорда произвела на обоих неизгладимое впечатление. Хотя оба вампира и прожили очень долгую жизнь, умирать, тем более вот так, в жутких муках, они не хотели и умоляли меня убить их тотчас, как только они ответят на все мои вопросы.

Естественно, я пообещал им быструю смерть, но своего обещания не сдержал и вовсе не стыжусь этого. Мне плевать на все их проклятья, как и плевать на то, что по этому поводу скажут защитники прав и свобод вампиров. Попадись я им руки, они бы со мной тоже не стали церемониться, да, они и не церемонились, когда именно так и случилось, но об этом вы узнаете позднее. Правда, я, в отличие от пойманных мною вампиров, всё же остался жив. Ну, а тогда я всё же получил от всех троих вампиров очень много полезной и ценной информации, так что мой Париж вполне стоил мессы. Во-первых, я узнал о новейших разработках вампиров в области вооружения и даже заполучил себе два лептонных пистолета-парализатора и дюжину мощных, световых, ионизирующих гранат, чуть ли не антивампирского оружия массового уничтожения. Во-вторых, я узнал, что у вампиров на Земле, а точнее глубоко под землёй, имеется семь больших городов в Евразии, Африке, Северной и Южной Америке, хотя и не получил координат их точного местонахождения и то, как в них можно пробраться, поскольку в этих городах жили, по большей части, только самые старые вампиры и так называемые Древние.

Ну, и, в-третьих, я хорошо изучил быт и привычки вампиров, включая самые мерзкие. Таковых, кстати, насчитывается очень много и вот почему. Все вампиры до единого, жуткие эгоисты и эгоцентристы, а потому живут поодиночке, хотя и постоянно общаются друг с другом. У вампиров нет друзей и никаких сердечных привязанностей и если они собираются где-то вместе, то лишь потому, что их сгоняет в кучу зов крови. Естественно, что при этом они, волей-неволей, вынуждены общаться между собой, но вампирское сообщество это ничто иное, как клубок целующихся змей. Вампиры уже давно, ещё в глубокой древности перебили друг друга, если бы не одно обстоятельство, — кровососы являют собой лучшие образцы высочайшей дисциплины и самодисциплины, солидарности и единения во имя коллективного выживания. Зато они не имеют никакого понятия о сострадании друг к другу и взаимовыручке. Поэтому они никогда не идут по горячим следам тех, кто их убивает. Ага, как же, я погонюсь за злодеем, а он возьмёт и убьёт меня. Однако, почуяв опасность, они моментально принимают самые серьёзные меры для обеспечения своей безопасности, чтобы продолжить работу.

Все вампиры равны между собой и ни один вампир не может послать на верную смерть другого. Вместе с тем их сообщество жестко структурировано и все вампиры объединены во фратрии, причём не всегда по клановому, кровному принципу, а их кланы это не более, чем факт рождения. Все кланы равны между собой и довольно строго соблюдают численный паритет. Вопрос создания отпрыска не является у вампиров личным делом каждого и подлежит строгому регулированию, но на равных для всех условиях. Каждый вампир через определённый промежуток времени, он рассчитывается исходя из общей численности стада, имеет право превратить выбранного им человека в самостоятельного вампира. Зависимость отпрыска от творца велика, но не бесконечна и не безгранична. Творец не вправе произвольно карать и наказывать своего отпрыска. О родительской и сыновней или дочерней любви в вампирском сообществе не идёт и речи, но все вампиры свято чтят заслуги вампиров перед фратрией и всей вампирской кодлой в целом, но особой роли это не играет, хотя и даёт кое-какие права и привилегии, пусть и незначительные.

У вампиров действительно есть Князья и даже Великие князья, они же Монархи, но Москвой моего времени правил даже не Князь с большой буквы, а князёк средней вшивости, которого я в конечном итоге грохнул к радости многих вампиров. Каждый вампир вправе иметь столько рабов, работающих на него, сколькими сможет повелевать, но при этом должен строго исполнять возложенные на него Князем или взятые самостоятельно, обязанности. Так лорд Геллад, возглавлявший фратрию центра Москвы, контролировал деятельность КГБ и даже имел звание полковника, а верховный лорд Иноир, не смотря на свой почтенный, в вампирской среде, возраст, не имел своей собственной фратрии и хотя работал всего лишь старшим следователем в Высшем Трибунале Вампиров, обладал куда большей властью. ВТВ это тебе не какое-то КГБ, а куда более серьёзная и зловещая организация. Он мог спокойно учинить допрос любому Князю. Именно за следователя Высшего Трибунала принял меня лорд Геллад, за что и поплатился. Впрочем, старший следователь, да, к тому же работающий в составе большой следственной группы, это никто по сравнению с независимым прокурором этой конторы.

Вот это действительно монстры, возраст которых превышал пять тысяч лет. На моём счету имеются и такие, причём не один, но первого такого зверя я грохнул только через полторы сотни лет после начала своей охоты на вампиров. Впрочем, все вампиры очень опасные соперники даже для меня нынешнего и убить их в открытой схватке чрезвычайно трудно. Нет двух одинаковых вампиров и далеко не всегда самое мощное оружие, если это, конечно, не нейтронная бомба, заставляет кровососа превратиться в пылающий факел. В моей практике не раз случалось так, что вампир вроде бы вспыхивал, но затем гасил пламя и сбегал, после чего удирать приходилось уже мне, ведь он бежал за подмогой и всегда приводил с собой целую ораву соплеменников. В истории вампиров насчитывается не одна тысяча случаев, когда вампиры, вдруг, объявляли войну своим соплеменникам и убивали их десятками, так что кровососы умели бороться с такими Чикатилами и Джонами Потрошителями вампирского племени. Случалось и так, что дикие вампиры тоже вставали на тропу войны. Относительно меня вампиры так и не разобрались, кто же я такой, удачливый дикий вампир или слетевший с катушек Древний.

Впрочем, рассматривали они и совершенно особый случай, считая меня "вторым Я" какого-то Древнего, специально созданным им только с одной единственной целью, не давать вампирам расслабляться и заставить их ещё сильнее консолидироваться. В этом они не находили ничего предосудительного. Скажу пару слов по поводу "второго Я" или "Alter ego", говоря на древней латыни. Иногда, выбрав подходящий объект, многоопытный вампир, постигший все секреты управления человеком, полностью стирал его память до инициации и затем закачивал в него такое количество пиронов, что практически мгновенно превращал его в вампира и вдобавок ко всему наделял его теми качествами ума и той личностью, которую желал получить. Как правило, творец наделял своё "второе Я" какой-то собственностью, поручал какое-то задание и тот приступал к его исполнению. На такое способны лишь считанное число вампиров.

Однако, вернусь к своей истории. В то время, когда я допрашивал узников своей подземной тюрьмы, у меня уже сложился определённый стереотип поведения. С утра и до вечера я был прилежным студентом мединститута и полностью погрузился в гематологию, физиологию и вирусологию. Кровь, вот что полностью завладело моими мыслями. Попутно я создал три фирмы, обналичил банковские счета лорда Геллада и не то что бы стремительно богател, но всё же зарабатывал деньги для создания гематологической и микробиологической лаборатории. Даже купил сканирующий электронный микроскоп, чтобы с его помощью изучать пиронов. Со своими у меня дело пошло, а вот с пиронами тех вампиров, которых я захватил в плен, поначалу ничего не получалось, очень уж быстро они сгорали, но со временем я научился препарировать и их, замораживая жидким азотом и стал, мало помалу, создавать картотеку этих удивительных существ, но это, по большому счёту, мне мало что дало. Биологического оружия против вампиров я создать так и не смог, да, и не очень-то пытался это делать, так как сразу же понял всю бесперспективность такого занятия, хотя одно время и мечтал о таком, но, как говорится, дурак думками богатеет.

Поняв всю бессмысленность этой затеи, я всё же закончил мединститут и впоследствии довольно часто работал в своей лаборатории и даже собрал коллекцию живых пиронов и кормил их кровью, своей собственной, в которой не было моих пиронов, а также донорской. Хранились в ней и образцы крови вампиров, правда, поначалу только в замороженном виде. Более всего я в то время хотел создать детектор вампиров и в конце концов, в перерывах между операциями по уничтожению вампиров, а я стал охотиться на них и за пределами Москвы, мне удалось сделать это. Увы, но такого прибора мне так и не удалось создать, его мне пришлось вырастить в своём собственном теле. Вот тогда-то я и услышал голос крови, а также понял, что такое зов крови. Внутри своего тела, прямо на сердце, которое оставалось похожим на человеческое, ведь его не облекала собой скорлупа пункта кормления пиронов, прикреплённого к позвоночнику, я вырастил небольшой дополнительный сердечный мешочек, в который попросту вводил иглой размороженную вампирскую кровь.

В итоге у меня внутри, как бы появился крохотный, безмозглый вампир, прямое порождение одного из семи кланов племени кровососов, причём не пустой, а с пиронами. В любой момент я мог уничтожить этот детектор, отдав его кровь и пиронов на съедение своим пиронам, а её в нём содержалось всего лишь семь миллилитров. Примерно три месяца я учился воспринимать этого маленького вампирчика, то есть слышать голос его крови и вскоре настал день, вернее ночь, первого эксперимента. Надев на себя элегантный чёрный смокинг и кашемировое пальто, на дворе стояла осень, я отправился в один ночной стриптиз-бар в центре Москвы, где любили собираться вампиры. Раньше я даже не пытался соваться в него из-за фейс-контроля, устроенного вампирами на входе. Теперь же я надеялся выдать себя за приезжего вампира и мне это удалось. Четверо вампиров на входе, молча кивнули мне и предложили пройти через магнитную рамку. Похоже, что с оружием внутрь никого не пускали, да, я его с собой и не взял, поскольку не собирался устраивать с вампирами потасовку и правильно сделал, очень уж их много там собралось.

Не знаю почему, но вампиры любят заниматься сексом, причём не столько друг с другом, хотя и такое случается, а почему-то с людьми, хотя это полностью лишено смысла. Все вампиры совершенно стерильны, так что это выглядит по крайней мере странно. Как бы то ни было, вампиры тратят на это время, силы и деньги. Заниматься сексом с рабами, они считают чем-то противоестественным, а потому просто покупают себе самых красивых женщин и жиголо. Правда, получая всё больше и больше информации о вампирах, я всё же уразумел, что вампиры, во-первых, относятся к этому очень серьёзно, хотя и без малейших признаков страсти и не имея глубокой привязанности к своим сексуальным партнёрам, а, во-вторых, кичатся друг перед другом своими достижениями. Из этого я сделал вывод, что все они пытаются оспорить лавры Казановы, хотя тот и не был вампиром, если речь идёт о вампирах мужского пола, а также Клеопатры и подобных ей дам, вроде Таис Афинской. Вампиры издревле занимались этим делом и весьма в нём преуспели.

Для меня это в то время было дикостью. Начиная с той поры, как я приехал из Киева в Москву, у меня и в мыслях не было познакомиться с какой-нибудь девушкой с такими целями. Когда я учился в институте, то мои однокурсники считали меня чокнутым ботаником, а однокурсницы подозревали во мне гея. Всё дело заключалось в том, что я мало того, что уже не ощущал себя человеком, так ещё и не чувствовал никакого влечения к женщинам, хотя находился в превосходной физической форме. Никакого, даже самого малейшего. Более того, я даже друзей себе не заводил, но уже потому, что боялся поставить их под удар, а потому прослыл нелюдимым, мрачным и неразговорчивым парнем с невыразительной внешностью, одетым серо и неприметно. Так мне просто было удобнее изучать те дисциплины, которые я считал для себя самыми важными. Правда, закончив мединститут, я отказался проходить ординатуру и попросту исчез. Вне стен института я чуть ли не каждый день менял свою внешность и внимательно наблюдал за вампирами, убивая их время от времени.

Действовал я крайне осмотрительно, чтобы моей жертвой случайно не стал человек, а потому подолгу присматривался к очередному клиенту. Теперь же, едва только я подошел к дверям стриптиз-бара, сразу почувствовал, что передо мной находятся четыре вампира. Приняли меня за своего и они, и как только убедились, что я пришел без оружия, пропустили внутрь. Войдя в зал, я увидел свободный столик подальше от эстрады с тремя полированными латунными шестами, вокруг которых извивались обнаженные девушки, и сел за него. Ко мне подошла официантка, я сделал заказ и принялся исподволь наблюдать за посетителями, их, не смотря на позднее время, оказалось немного. Всего восемь вампиров и дюжины полторы людей. Судя по поведению этих мужчин разного возраста, никто из них даже не подозревал, что рядом с ними находятся вампиры. Находилась в зале и одна вампиресса, причём, как и я, сидела за столиком одна. Чего она припёрлась в стриптиз-бар, я, поначалу, не понял, но стал за ней наблюдать, поскольку все остальные вампиры находились здесь в компании с людьми и не подходили для моего эксперимента.

Не знаю почему, но я почти сразу же определил, что она родом из клана Вентру, что меня полностью устраивало. Рассеяно поглядывая на эстраду, я принялся прикидывать, как бы мне подобраться к этой дамочке поближе. Подходить к ней с целью познакомиться, не имело никакого смысла. Это не в правилах вампиров. Вампиресса, сидевшая через два столика от меня, оказалась на редкость красивой женщиной с русыми волосами. Высокая, с полной грудью, красивым румяным лицом. В общем настоящая русская красавица, жаль только, что из породы кровососов, хотя, скорее всего, редкостная мерзавка в своей прошлой жизни, может быть даже пламенная революционерка и даже террористка-бомбистка, если она ещё молода, но скорее всего всё же аристократка, умная, жестокая и циничная. Именно таких дамочек вампиры, если те были их любовницами, чаще всего инициировали. Однако, вполне могло быть и так, что она какая-нибудь деревенская колдунья-травница, ловко изводившая односельчан и их скотину. Впрочем, уже довольно скоро я намеревался познакомиться с ней поближе и разузнать, кто же она такая. Немного подумав, я решил, что если всё и так ясно, то мне нет никакого смысла задерживаться в стриптиз-баре.

Всех вампиров я уже "срисовал", вдруг ситуация изменится, а потому мог смело переходить к фазе выслеживания. Поэтому, поужинав, я расплатился с официанткой, дал ей щедрые чаевые и ушел. На стоянке перед заведением, помимо "Мазды", угнанной мною несколько назад, стояло полтора десятка дорогих иномарок и я стал гадать, на какой же из машин приехала привлекшая моё внимание вампиресса. Гаданием на ромашке я занимался недолго и вскоре сел в машину, отъехал от стриптиз-бара, остановился и принялся ждать. Часа через два вампиресса вышла из заведения вместе с охранником и я тут же приуныл, но когда тот просто довёл её до синего "Ягуара", вздохнул с облегчением. Вампиресса выехала со стоянки и сразу же помчалась по ночному, пустынному Садовому кольцу на большой скорости. Из-за этого я чуть было её не упустил, но, поехав в ту же сторону не так быстро, через несколько километров нагнал её. Она сбросила скорость и ехала уже не так быстро и я заулыбался, поняв ход её мыслей. Если кто-то тут же сорвётся с места и помчится следом, значит его нужно опасаться, а этого-то как раз и не произошло.

Вскоре я, не увеличивая скорость, приблизился к "Ягуару" и поскольку мы ехали по ночной Москве, по практически пустой улице, в районе Садово-Черногрязской улицы, обгоняя вампирессу, я выстрелил ей в голову из парализатора, да, ещё и ударил её машину своей в левое крыло. Через несколько секунд "Ягуар" врезался в столб, раздался грохот удара и вампиресса вылетела на дорогу через лобовое стекло на дорогу. Ну, для любого вампира это отнюдь не смертельно. Когда я выскочил из "Мазды" и подбежал к ней, она, не смотря на то, что потеряла сознание, уже быстро приходила в себя. Механизм регенерации ведь включается независимо ни от чего. Быстро перебросив её через плечо, дамочка тянула килограмм на сто тридцать, я мгновенно взвился вверх и побежал по крышам подальше от места аварии.

Через полчаса я уже осматривал с крыши своего дома подходы ко второй парадной, которой кроме меня никто не пользовался. Впрочем, к тому времени уже весь дом, после расселения жильцов, принадлежал мне одному и в нём полным ходом шли строительные работы, я решил превратить его в офисный центр. Внизу я никого не увидел, а потому слетел с крыши и, никем не замеченный, вошел в свою бывшую квартиру, уже превращённую в современный офис, и спустился на новеньком финском лифте вниз. В подземелье я сел в небольшой, открытый электромобиль и поехал к своей тюрьме. Парализатор я отрегулировал так, чтобы вырубить вампирессу часов на шесть, не больше, но она, судя по всему, могла очнуться и раньше. Поэтому я так торопился, что раздевая её догола, просто разорвал на ней одежду и вскоре эта роскошная дамочка заняла своё место в стальном кресле, а я смог перевести дух. Сидя в удобном кресле я пил апельсиновый сок и наблюдал за вампирессой. Часа через полтора она пришла в сознание, глухо зарычала, тут же начала синеть и через пару минут предприняла попытку вырваться из оков. Минут через десять, поняв, что у неё из этого ничего не выходит, она заорала:

— Подлая тварь! Рано или поздно ты за это заплатишь!

После этого вампиресса принялась крыть меня отборным матом на нескольких европейских языках, но лучше всего это у неё получалось на русском. Я терпеливо сидел и ждал, когда моя пленница угомонится и когда она через час умолкла, спросил:

— Ну, что, угомонилась? Может быть задашь мне вопрос, что я собираюсь с тобой сделать?

Вампиресса мотнула головой, убирая с глаз прядь волос, одарила меня тяжелым взглядом, полным ненависти, сказала.

— Как будто это и так не ясно. Подвергнешь пыткам.

— А вот и не угадала. — Насмешливо откликнулся я и немедленно прояснил ситуацию — Я намерен сделать с тобой то же самое, что ты сотни раз проделывала с людьми. Высосать из тебя всю кровь до последней капельки, после чего ты скорее всего сгоришь. Как тебе нравится такая перспектива?

Вампиресса испуганно вздрогнула и воскликнула:

— Ты не сможешь этого сделать! Ни один вампир не сможет этого сделать. Такое просто невозможно.

— А вот тут ты ошибаешься. — Поспешил я успокоить вампирессу — Ты удивишься, красотка, но я сумел найти такие химические соединения, которые заставят твоё тело расслабиться и ты ничем не будешь отличаться от обычного человека. В принципе я мог бы остановить свой выбор и на вампире, но, подумав, решил заняться тобой. Говорят, что вампирессы более жестокие кровососы, чем вампиры, так что у меня есть повод сделать с тобой то же самое, что ты делала с людьми. Это произойдёт точно так же, когда ты высасывала вместе с такими же тварями кровь из своей жертвы, одновременно замещая её физиологическим раствором, а потом вы терзали её живьём и поедали. Как и все твои жертвы, ты тоже будешь находиться в сознании. Вся разница заключается только в том, что когда я высосу из тебя всю кровь, ты сгоришь и, как я предполагаю, довольно медленно.

Вампиресса, выслушав меня, снова посинела и принялась вырываться из оков с утроенной силой, но их сталь оказалась прочнее. Не смогла она ничего сделать, даже вырастив когти. Не самые длинные, но и не маленькие. Любой тигр или лев точно удавился бы от зависти. Ну, а я, пока она бесновалась, принялся готовиться к предстоящему эксперименту. Опытным путём я уже выяснил, что внутривенная инъекция героина, растворённого в смеси морской воды и плавиковой кислоты, действительно действует на тело вампира очень расслабляющее, хотя по мозгам и не бьёт. Пока моя пленница бесилась, я переоделся в домашнюю одежду, взял в руки здоровенный шприц с толстой и очень острой иглой, изготовленной из особо прочной стали, и не смотря на все её попытки воспротивиться этому, всё же вкатил ей сто кубиков той дьявольской смеси, которую изобрёл. Она порычала ещё несколько минут и тоскливо завыла, а её тело быстро приобрело нормальный вид, но вампиресса меня совершенно не интересовала, как женщина, а потому я сказал ей:

— Полежи полчасика, расслабься и приготовься к смерти.

Она перестала завывать и воскликнула:

— Почему ты хочешь убить меня? Ведь мы же никогда не встречались и я ничем не могла тебе навредить!

Посмотрев на неё, как на чугунок или полено, я сосредоточился и уничтожил крошечного вампира, прилепившегося к моему сердцу. Вампиресса, перестав слышать его, вздрогнула, с ужасом посмотрела на меня и спросила:

— Как ты сделал это? Такого же не может быть.

Усмехнувшись, я ответил ей:

— Очень просто, я только маскировался под вампира. Я не такой, как вы, кровососы. Своих пиронов я кормлю собственной кровью и не убиваю людей, а вот вас я убиваю потому, что вы хищники, а они ваши жертвы. Так что можешь даже и не мечтать о том, что тебе удастся избежать своей участи. Я высосу из тебя всю кровь и ты сдохнешь медленно и мучительно.

Больше я с ней не разговаривал, так как начал выращивать в языке сдвоенный кровеотборник, а ниже сердца нечто вроде второго желудка. Увы, но на этот раз мне нужно было превратиться в настоящего вампира, чтобы высосав из вампирессы кровь, прочитать линию крови Вентру. Полностью расслабленной сейчас полулежала в стальном кресле не только моя пленница. Её пироны также пребывали в точно таком же состоянии. Как только иглы кровеотборника высунулись из моего языка, я подошел к креслу сбоку, наклонился к этой красотке и вонзил их в её шею. Они сами нашли её вену и артерию. Мощно заработал внутри моей груди насос и кровь пульсирующими толчками стала покидать красивое, без малейшего изъяна, тело вампирессы. Она громко застонала и принялась осыпать меня проклятьями, но это длилось недолго. Вскоре её язык стал заплетаться и она захрипела, а её тело конвульсивно задёргалось. За каких-то пять минут я высосал из вампирессы почти всю кровь и теперь смерть подобралась к ней вплотную. Я выпрямился и отошел в сторону.

Агония длилась недолго. Тело вампирессы стало быстро покрываться тёмно-багровыми пятнами, из них показались язычки пламени и оно стало медленно разгораться, одновременно обугливаясь. Умирающая вампиресса взревела диким зверем, потом захрипела и умолкла, но её тело продолжало содрогаться ещё около получаса. Это действительно оказалась медленная и очень мучительная смерть, но меня она нисколько не взволновала. В это же самое время я узнал, что передо мной лежала и умирала в корчах весьма древняя особа, родившаяся на заре эпохи бронзы в Прикаспийских степях. На её совести было столько преступлений, что если бы бог действительно существовал и помиловал её, то я его обязательно возненавидел за это. Таких мерзких тварей нельзя прощать ни в коем случае. Я чувствовал это подспудно и потому с самого начала действовал хладнокровно, ну, а когда начал с помощью пиронов читать её кровь, то понял, что нисколько не ошибся в своих самых страшных предположениях.

В тот момент я даже не думал о том, что когда-нибудь мне доведётся встретить таких вампиров, к которым можно относиться вполне снисходительно. Ну, это отдельный разговор. В тот же момент я не испытывал никаких чувств, кроме ненависти и даже пожалел о том, что не провёл её через все круги предсмертного ада. Впрочем, мне больше никогда не приходилось подвергать вампиров столь долгим мучениям. Нет, я не стал к ним добрее. Просто мне удалось изобрести более совершенные пытки, которые оказались намного эффективнее во время допросов. Поэтому, из соображений целесообразности, по прошествии некоторого времени я добивался тех же самых результатов, что и раньше, всего за каких-то пять, шесть дней. Ну, к этому я пришел позднее, а тогда вышел из камеры, на подгибающихся ногах добрался до лаборатории, кое-как слил половину крови и заложил пластиковые ёмкости в холодильник. После этого я доковылял до комнаты отдыха и рухнул в ней на кушетку.

Когда я сливал кровь из второго желудка, несколько её капель попали мне в рот. Вкус вампирской крови показался мне совершенно отвратительным, зато пользы от неё я получил очень много. Княгиня Телурия, правительница Ленинграда, уже ставшего тогда Санкт-Петербургом, прибывшая в Москву инкогнито, обладала весьма обширными знаниями. Может быть далеко не всеми её знаниями я мог воспользоваться, но зато теперь гораздо лучше представлял себе, чем является вампирское сообщество и какие цели оно преследует. Относительно целей вампирских монархов и князей я сразу скажу, ничего хорошего людей в будущем не ждало. Вампиры поставили перед собой такую задачу, довести с помощью людей науку и технику до такого состояния, чтобы начать совершать межзвёздные перелёты, и потом окончательно низвести человека до положения домашнего скота, выращивая и развивая элитные породы, чтобы создавать из них уже исключительно "второе Я", а остальных просто есть.

Если честно, то такая людоедская концепция меня нисколько не удивила. Всё правильно, точно так же человек поступает в отношении кроликов, овец, свиней, коров и всех остальных домашних животных, используя при этом собак, чтобы ему было легче пасти стада. Почему вампиры должны быть лучше людей? Ну, тут я могу сказать только одно, коровы всё же не построили Руанский собор, а ни одна свинья не написала "Мадонну Литту", как и ни один козёл не сочинил "Ромео и Джульетту". Во всём остальном люди, в глазах вампиров, мало чем отличаются от домашних животных, мясо которых они с удовольствием трескают, а добрая половина, если не больше, вдобавок ко всему ещё и пьёт вместе с человеческой кровью, кровь свиней и крупного рогатого скота. Более того, оказывается, встречаются и такие вампиры, которые отказываются от человеческой крови и пьют только кровь домашних животных. Их мало, они вынуждены прятаться от остальных вампиров и подвергаются не просто гонениям, а поголовному истреблению, если те находят их поселения. И вот что удивительно, такие вампиры, оказывается, существовали всегда.

Высосав кровь из старой вампирской княгини, я целых пять дней лежал пластом, а в моей голове с огромной скоростью крутились зрительные образы и гудели тысячи голосов. Удивительно, как я не сошел с ума. Наверное потому, что я постарался отнестись ко всему отстранённо. Правда, потом я долго только тем и занимался, что погружался в чужие воспоминания, преимущественно самые свежие. Именно они интересовали более всего по той причине, что позволяли планировать новые операции. В последующие три года я высосал ещё нескольких вампиров и вампиресс и вскоре имел полную коллекцию крови всех семи кланов, а потому мог выдавать себя за кровососа из любого клана. Пользуясь своим детектором, я выслеживал вампиров везде, где они оказывались одни и безжалостно убивал. К тому времени вампиры уже покончили с Советским Союзом, а я научился так ловко подделывать паспорта, что ни на одной таможне меня не задержали ни разу и потому убивал вампиров не только в России.

Порой всего за день мне удавалось грохнуть сразу троих, четверых кровососов. В итоге вампиры не на шутку переполошились, ведь счёт потерь уже перевалил за три тысячи, и вампиры объявили на меня охоту по всему миру. Что же, я не завидовал охотникам. Свой внешний облик я менял чуть ли не ежедневно и нигде не задерживался больше, чем на сутки. Поэтому вампиры сбились с ног, разыскивая меня, но более всего меня выручало то, что и они стали расправляться со своими врагами, делая это так, чтобы все подозрения пали на Бродячего Убийцу. Что же, это в известной степени выручало меня и вместе с тем сорвало некоторые масштабные планы монархов и они не смогли претворить их в жизнь. Время от времени я посылал вампирам лазерные диски с видеозаписью сгорающих трупов, чем заставлял их нервничать. Однако, рассказывать людям о том, что бок о бок с ними живут вампиры, я не решался. Это могло бы вызвать всеобщую панику.

Хотя мне и приходилось находиться среди людей довольно часто, я всё больше и больше отдалялся от них, хотя и постоянно думал о их судьбах. Чтобы не подвергать никого опасности, я ни с кем не заводил не то что дружбы, а даже просто знакомств. Тем самым я не давал вампирам ни одной ниточки, которая могла бы привести ко мне следователей Трибунала. Зато я несколько раз давал вампирам сбежать и потому они знали наверняка, что Бродячий Убийца это вампир не пьющий человеческой крови, а потому и не искали меня среди людей. Перемещаясь с места на место, я всегда выдавал себя за вампира из какого-нибудь клана, но всё же гораздо чаще проникал на территорию других государств нелегально, либо пользуясь документами недавно убитого вампира. В общем я здорово поднаторел в этом деле и превратился в профессионального киллера, охотящегося на вампиров. Ассортимент орудий убийства я имел весьма впечатляющий и использовал всё, вплоть до крупнокалиберных снайперских винтовок с разрывными пулями, способными разнести голову вампира.

Главным же результатом моей деятельности явилось то, что вампиры перестали чувствовать себя в безопасности и большинство тех кровососов, которые жили на поверхности, а не в подземных городах убежища, боялись, что однажды повстречаются со мной. Если раньше вампиры редко имели при себе оружие, то в те времена они с ним не расставались и стремились вооружиться как раз именно тем, которое убивало вампиров наверняка и очень быстро. Тем самым они избавили меня от необходимости посещать вампирские оружейные магазины. Ну, а ещё мне играло на руку правило вампирского Маскарада. Монархи племени кровососов так и не отважились объявить тотальный розыск и привлечь к нему рабов, имеющих прямое отношение к спецслужбам, а без этого поймать меня они не могли. Трудно искать иголку в стоге сена не имея под рукой магнита. Так что в те времена я чувствовал себя довольно комфортно и лишь сожалел о том, что у меня не хватало духа отважиться крупную операцию.

Глава шестая

Готесса Джессика

После долгой командировки в Индию, незадолго до своего столетнего юбилея, под Новый год, в конце декабря две тысячи двадцать пятого года, я вернулся в Москву. Столица за те семь лет, что я отсутствовал, похорошела, но вместе с тем в ней появились самые настоящие трущобы. Мой офисный центр, к счастью, по-прежнему находился в привилегированном районе, но к тому времени я мог добраться до своего подземелья и через другие входы. Два находились в районе трущоб на востоке Москвы. Город, в котором я родился и вырос, из столицы России превратился чёрт знает во что. После нескольких войн, прогремевших в разных частях света, инспирированных, как всегда, вампирами, и масштабного финансово-экономического кризиса, кровососы решили, что стаду пора дать передышку и в мире довольно быстро воцарился порядок, а вместе с тем начался бурный экономический рост. Он проходил под эгидой всеобщей модернизации промышленного комплекса на всей планете и нового мирового порядка, что в первую очередь ознаменовалось введением единой мировой валюты — энерго, эквивалентом которой явился самый обыкновенный киловатт-час электроэнергии.

Энерго и то, как им распорядиться, придумали не вампиры, а люди, но именно вампиры заставили все правительства и всех глав государств пойти на отмену своих национальных валют, полной отмены всех границ и создания единой системы безопасности. Началось повсеместное сокращение численного состава всех армий и их перевод под единое командование мирового правительства. Переход на безотходные, ресурсосберегающие технологии, потребовал колоссального количества трудовых ресурсов, а смещения центра тяжести экономики из крупных городов в малые, полная ликвидация огромных производственных комплексов с переносом некоторых из них в различные пустыни, положило началу процесса перемешивания людской массы. Люди стали быстро осваивать Африку и Австралию, куда устремился огромный поток китайцев и индийцев. В общем в этом новом глобальном эксперименте вампиров, нацеленном на новую, постиндустриальную научно-техническую революцию, для войн и терроризма места не нашлось.

Ну, а во всём остальном, кроме того, что из больших городов начался отток населения в провинциальные города, ничего особенного не произошло. Вампиры потуже закрутили гайки в государственной системе, но вместе с тем не сильно-то снижали темпы маргинализации и явно готовились к демографическому взрыву в своих рядах. Они пересмотрели свои собственные доктрины и теперь считали, что численность вампиров может быть доведена до пяти процентов, а при десятимиллиардном населении планеты, получалась огромная цифра. Вместе с этим они положили начало гигантской стройке глубоко под землёй и принялись расширять все семь подземных городов-убежищ. Для того, чтобы этого не заметили люди наверху, они загнали под землю десятки миллионов рабов и те расширяли их города практически вручную. Полагаю, что эти подземные стройки были пострашнее, чем концлагеря фашистов. На фоне же того, что происходило на поверхности планеты, люди так ничего и не узнали. Оно и понятно, ведь на Земле всё пришло в движение.

Работая последние семь лет в Китае, а затем в Индии, я ничего не знал о том, что происходит в России и Москве. Ну, в России каких-то очень уж больших перемен не произошло, зато Москва очень сильно изменилась. В пределах Садового кольца, русских ещё жило достаточно много, более того, большинство принадлежало к среднему и высшему классу, зато несколько окраинных районов полностью заполнили мигранты и они превратились в форменные трущобы, хотя и не все. Более того, город стремительно отгораживался от них стеной. Зато для вампиров эта территория сделалась охотничьими угодьями и люди исчезали там каждую ночь, чуть ли не тысячами. При этом численность населения в Москве сократилась на треть и люди продолжали уезжать из города. Впрочем, то же самое происходило во всех крупных городах, они попросту начали потихоньку умирать, а вот деревни росли и быстро обустраивались, превращаясь в небольшие города с пятью, шестью новыми предприятиями.

Если бы я не знал, какие планы вынашивают вампиры на самом деле и какая роль уготована людям по истечении каких-то двухсот, двухсот пятидесяти лет, то кричал бы "Ура!" вампирам и тому, что они делали. Что ни говори, но жить людям на всей Земле стало значительно лучше, если не считать тех бедолаг, которые, подавшись в большие города в самый разгар кризиса, угодили в настоящую западню. Более всего меня поражало то, что они сами не хотели возвращаться в родные места, хотя и могли. С каким-то маниакальным упорством они цеплялись за свои трущобы и выживали только за счёт гуманитарной помощи. Поэтому я не испытывал к ним жалости, но ещё сильнее возненавидел вампиров, охотящихся там на людей по ночам. Правда, они не оставляли там никаких следов своей охоты. Люди в трущобах просто исчезали бесследно, а разыскивать их было некому.

Ну, а с другой стороны обитатели московских трущоб то и дело пробирались по ночам в "чистую" часть города, чтобы воровать, грабить и даже убивать. Поэтому городские власти и отгораживались от всех четырёх трущобных районов высокой железобетонной стеной. Что делать с этой напастью, городские власти якобы не знали, а на самом деле просто исполняли приказ вампиров не искать никакого решения проблемы. В общем ситуация, на мой взгляд, сложилась просто кошмарная. К тому времени я давно уже понял, что бороться с подобными вещами у меня нет никакой возможности, а потому мне оставалось только одно, продолжать убивать вампиров и делать это как можно чаще. Да, и в Москву я, собственно, приехал только потому, что хотел задержаться там на пару лет и хорошенько поохотиться. Очень уж много в ней развелось вампиров, да, и чувствовали они себя в моём родном городе слишком уж привольно. Это, во-первых, а, во-вторых, в Москве развелось слишком много вампирских клубов и группировок, причём их членами были люди, а не вампиры.

Домой я возвращался на перекладных и последние три тысячи километров проехал на старом, малоприметном джипе, который бросил на дороге не доезжая до города Ногинска. Погодка выдалась отвратительная, как раз такая, как нужно, — сильная метель со снегопадом. Съехав около полуночи на обочину, я переоделся в белый маскхалат, достал из багажника большой, тяжелый рюкзак, также белого цвета, забросил его за спину и длиннейшим прыжком добрался до ближайшего леса. После этого, не обращая никакого внимания на глубокий снег, словно ополоумевший кенгуру, я помчался к Москве, полностью уверенный в том, что метель быстро заметёт мои следы. Через четыре часа, ещё затемно, мне удалось незамеченным добраться до родного города. Ещё через полчаса я добрался до своего подземного убежища, включил свет и облегчённо вздохнул. Теперь можно было передохнуть, хотя последние километры дороги меня нисколько не утомили. Хотя мне и пришлось помучаться, ни один вампир при всём своём желании не сможет узнать, что я вернулся.

Целых три дня я не выходил наружу и занимался тем, что наводил порядок в своих подземных хоромах, питаясь одними только консервами и замороженными полуфабрикатами. Весь четвёртый день у меня ушел на пополнение запасов продовольствия, как-никак приближался Новый год, а потому вампирами почти не интересовался, да, они почему-то и не попадались в поле моего зрения. Ну, тем же самым, закупкой продуктов к новогоднему столу, занимались все москвичи. Встречать Новый год мне было не с кем, а потому я решил отправиться в какой-либо ночной клуб, чтобы хотя бы посмотреть на то, как веселятся люди, из самого тёмного угла. Наряд себе я выбрал самый непритязательный — чёрные джинсы, чёрная вельветовая рубашка, большие зеркальные очки и колпак Санта-Клауса, да, и в ночной клуб неподалёку от Красных ворот, тоже приехал на чёрном кабриолете "Ауди" с откидывающимся верхом. Причём старом, не электромобиле, а ещё с гибридным двигателем. В общем вид у меня в ту новогоднюю ночь был непрезентабельным.

Большой зал ночного клуба, в который я купил билет днём раньше, устроители новогоднего праздника превратили в филиал тропического острова с пальмами вместо ёлок, но мне понравилось. На втором ярусе мне удалось найти такое место, откуда, спрятавшись в пластиковых кустах с висящими на них настоящими бананами, я мог видеть почти всех, оставаясь практически незаметным для всех, кроме полуголой официантки в белой шапочке с длинными, пушистыми ушками и заячьим хвостиком на практически обнаженной попе. Зато заказ я сделал такой, что девушке пришлось подходить к моему столик четыре раза, но зато мои чаевые, радужная купюра в тысячу энерго, ей очень понравились. Ровно в полночь, как и все, в моей руке оказалась бутылка французского шампанского, но когда, хлопнув пробкой, я стал наливать вино в свой бокал, рядом с ним появился второй, а вслед за этим послышался весёлый возглас:

— С Новым годом, мистер в чёрном!

Я поднял глаза и увидел перед собой прелестное юное создание с огромными смеющимися глазами и счастливой улыбкой. Да, меня разыскала в кустах какая-то юная девушка лет семнадцати на вид, правда, одетая довольно странно, в чёрное, с фиолетовой отделкой, атласное платье с короткой, с оборками, юбкой, в чёрных сетчатых колготках, бело-чёрно-фиолетовой, короткой причёской и совершенно невероятным макияжем в стиле вамп. В общем типичная готическая нимфетка, которой давно уже нужно было лежать в кровати, и, выпив на ночь стакан йогурта, спать крепким сном. С унылым вздохом я налил девушке бокал вина, снял с лица очки, и, взяв свой бокал чокнулся с ней, после чего мрачно ответил:

— С Новым годом, фея из готического замка. Быстро выпила бокал шампанского и брысь отсюда. Домой, к маме, спать!

Ага, как бы не так. Как мой демонический взгляд, так и мощнейший приказ, отскочили от этой юной, но уже вполне развитой девицы, причём совершенно непорочной, как горох от танка, а не то что от какой-то там стенки. Обиженно надув свои очаровательные губки, это милое дитя огрызнулось:

— Ты мне не отец, чтобы указывать, когда я должна возвращаться домой. Не хочешь веселиться, сиди в своих кустах молча, а другим не указывай, что они должны делать.

Выпив шампанское и слопав тартинку с чёрной икрой, девушка круто развернулась и помчалась искать веселья и приключений на свою попку, которую она показала мне на мгновение. Моё благодушное настроение тут же улетучилось, я встал из-за столика, немного сдвинулся в бок и, прихлёбывая "Мартель" из горлышка литровой бутылки, водрузив на нос зеркальные очки, принялся пасти юную готессу. В ночном клубе я засёк десятка три вампиров, но все они явились в него парами и целыми компаниями, причём со своими любовниками и любовницами человеческого рода, но слишком уж аппетитной выглядела эта юная девица, а потому за ней нужно было приглядеть. Ну, а эта готическая фея с обалденной фигуркой, челноком сновала по всему большому залу и веселилась без всяких задних мыслей. Вот и довеселилась. Часа через полтора её приняла буквально только что, наспех образовавшаяся компания, состоящая из трёх вампиров и двух вампиресс. Все пятеро выглядели просто обворожительно и моментально принялись буквально обольщать свою жертву.

Буквально холодея от ужаса, я быстро спустился вниз, подчинил себе нескольких человек и под их прикрытием продолжил наблюдать за юной готессой. Это поветрие, готы, начавшееся лет тридцать назад, прочно укоренилось в молодёжной среде и очень привлекало к себе вампиров. Да, они, собственно, и породили его на свет точно так же, как они породили байкеров, хиппи, люберов, панков и все прочие молодёжные тусовки и движения. Ну, а моя мимолётная знакомая, имени которой я даже не знал, вовсю веселилась в новой компании. Этой глупышке очень понравилось, что ею так восхищались молодые, импозантные господа, одетые не просто дорого, а роскошно. Вскоре она поднялась вместе с ними из-за столика и направилась к выходу. Я немедленно последовал за ними, но на выходе передо мной выросли два вампира квадратного телосложения и один из них тихо сказал:

— Парень, не мешай лордам веселиться. Тебя они не приглашали присоединиться к своей кампании.

С ними обоими я и вышел из зала, причём обе мои руки по локоть вошли им в грудь, а их сердца не смогли выдержать моего рукопожатия, они ещё не умерли. Стряхивая их с рук, я сказал:

— Никто не вправе посягать на то, что принадлежит мне.

Думаю, что они оба выжили, раз после того, что случилось в эту ночь, вампиры не переполошились. Тем не менее из-за этих болванов я потерял несколько драгоценных секунд, а потому, чтобы поскорее выбежать на стоянку автомобилей, просто проломил простенок, заложенный кирпичом и облицованный с обоих сторон изовером. Зато я увидел, как девушку, видимо всё-таки почуявшую неладное, заталкивают в чёрный "Роллс-Ройс". К своему "Ауди", припаркованному неподалёку от выезда, я мчался по крышам автомобилей. "Роллс-Ройс" сразу же помчался в сторону Сокольников и я, дурак, не сообразил сразу, что мне нужно было напасть на вампиров немедленно. Понял я это только тогда, когда лимузин, въехав в парк, тут же остановился. Вот тогда до меня и дошло, что эти твари уже пьют кровь этой девчушки. Первым я убил водителя, хотя тот и был человеком. Судя по тому, с какой рожей тот смотрел на то, что творилось в салоне, этот мерзавец относился к числу посвящённых, но ещё не инициированных людей. Вырвав дверь, я тремя движениями руки буквально разорвал его в клочья, после чего сорвал с лимузина крышу и принялся кромсать вампиров, склонившихся над девушкой.

Юная глупышка, смотревшая на мир хотя и через стёкла фиолетовых готических очков, но видевшая его чистым и светлым, мечтавшая о том, чтобы её все любили и обожали, представляла из себя страшное зрелище. У неё уже не осталось сил кричать, но она ещё громко всхлипывала. Вампиры, вонзив когти в тело девушки, нанесли ей множество страшных ран и даже успели вспороть живот, но внутренности ещё не вырвали. Подняв её на руки, я бросился к своей машине, швырнув через плечо в изуродованный лимузин мощную световую, ионизирующую гранату новейшей модели. Положив девушку на капот своей машины, в свете вспышки гранаты и затем горящих вампиров, я погасил огонь на рукавах своей рубахи, загорелась вампирская кровь, и, оставшись в рубашке с короткими рукавами, быстро осмотрел раны своей мимолётной знакомой и понял, что медицина ей уже не поможет. Хотя вампиры выпили из неё не всю кровь, они явно смаковали её, как аперитив перед обедом, и потому примерно половина осталась. Вампиры нанесли ей смертельные раны.

В той ситуации я мог сделать только одно, убить эту девочку, как человека, на дать ей возможность жить, превратившись в такое же существо, как и я, без малейшей надежды на то, что она сможет стать матерью. Прильнув к её белой шейке со следами когтей и вампирского поцелуя, мне тоже пришлось поцеловать её, но с чувством печали и глубокого сожаления. Пироны буквально хлынули в неё вместе с моей кровью, а она из меня чуть ли не фонтанировала, поскольку мой организм, повинуясь приказу, стал её вырабатывать очень активно. Из-за этого я за каких-то полторы минуты похудел на добрых четыре килограмма, зато и юная готесса стала преображаться буквально на глазах. Пироны мгновенно принялись за работу, а поскольку это были мои пироны, невероятно могучие и устойчивые ко всему, то я, как бы видел, что они делали. Между тем яркая вспышка света и начавшийся вслед за эти в "Роллс-Ройсе" пожар, привлекли внимание людей. Поэтому я, подхватив находившуюся в беспамятстве девушку на руки и швырнув в салон "Ауди" ещё более мощную, но уже обычную гранату, тотчас взвился вверх и помчался по кронам деревьев, обрушивая вниз снег.

Последним прыжком я перелетел через улицу, запрыгнул на крышу дома и помчался к ближайшему входу в своё подземное убежище. Вскоре мы оказались глубоко под землёй. Добравшись до своих роскошных, буквально царских, покоев, я вошел вместе с обнаженной девушкой на руках в душевую кабинку, поставил эту красотку, на теле которой красовалось множество наклеенных татуировок и пирсинги, снял с себя рубашку и смыл с неё и с себя кровь, после чего поднял девицу на руки и вышел из душевой кабинки. Вытерев тело юной готессы и упаковав её в синий махровый халат, я отнёс это мирно спящее чудо в спальную и уложил в кровать. Дело было сделано и потому, невесело усмехнувшись, мне ещё предстоял разговор с этой красоткой с разноцветными волосами, я покинул спальную, переоделся и отправился спать в другую спальную комнату, приказав пиронам погрузить свою гостью в глубокий сон без сновидений.

После всей этой нервотрёпки мне показалось полезным хорошенько выспаться и потому проснулся я только в полдень, но свою гостью будить не стал и первым делом поднялся наверх, в свой офисный центр. В нём, в числе прочих арендаторов, имелся бутик женской и мужской одежды, на склад которого я и отправился. Охрана уже находилась под моим контролем, а потому ничто не помешало мне зайти на склад и подобрать там подходящее обмундирование для юной девицы. Спустившись вниз, я занёс большой ворох белья и одежды в спальную комнату и отправился на кухню, где принялся готовить праздничный обед, хотя настроение у меня в тот день было отнюдь не праздничное. В спальную я вошел только в половине четвёртого, сел в кресло и приказал пиронам разбудить девушку. Она проснулась минуты через три и тут же испуганно завопила и только потом открыла глаза и посмотрела на меня. Чтобы не пугать свою гостью, я оделся точно так же, как и вчера. Девушка, узнав меня, облегчённо вздохнула, закрыла глаза и сказала:

— Уф, это был всего лишь страшный сон. — Открыв глаза, она одарила меня сердитым взглядом и немедленно приступила к допросу — Кто ты такой, как я здесь оказалась и что ты со мной сделал? Изнасиловал, да? Воспользовался тем, что я перебрала?

В её голосе, хотя и строгом, читались насмешливые нотки. По всей видимости девица имела на минувшую новогоднюю ночь свои собственные взгляды, но меня её проблемы не волновали. Сняв очки, я сердито нахмурился, в то время у меня был точно такой же облик, как и сейчас — красивый, загорелый мужчина лет тридцати пяти на вид с длинными, тёмными волосами, собранными на затылке в пучок и заколотые заколкой в форме массивного, золотого кольца с выгравированными на нём древними, скандинавскими рунами, восхваляющими бога Локки. Одарив девицу недобрым взглядом, я мрачным тоном ответил:

— Отвечу тебе по порядку, юная готическая фея. Меня зовут Евгения и я вампир, но не обычный, а такой, который не пьёт человеческой крови. Ты находишься в моём подземном замке на правах гостьи, но домой попадёшь не скоро. Я с тобой ничего не делал, так что можешь успокоиться, никто тебя сегодня ночью не насиловал. Половое влечение мне неведомо с тех пор, как я стал вампиром. Попала же ты сюда не по своей воле. Сегодня, в начале четвёртого, ты попала в скверную ситуацию и чуть было не стала для пяти вампиров их новогодним ужином. Они выпили из тебя едва ли не большую половину крови, но я успел вырвать тебя из их когтей ещё живой, правда, они нанесли тебе такие раны, что с ними тебе грозила быстрая смерть. Ты уже буквально билась в конвульсиях. Поэтому, чтобы спасти тебе жизнь, я был вынужден влить в тебя свою кровь и ты тоже стала вампиром. Надеюсь, что как и я, ты тоже не станешь пить кровь. Именно из-за этого тебе придётся задержаться в моём подземном дворце, но ты сможешь позвонить своим родителям, чтобы успокоить их.

Проговорив всё мрачным тоном, я пристально уставился на девушку и принялся ждать, что та скажет в ответ. Она сказала, но то, что я услышал, меня, честно говоря, не обрадовало.

— Ни **я себе! — Воскликнула девица — ***ть можно! Женя, ты, часом, не обкурился? Какие вампиры? Ты что, дебил, ужастиков насмотрелся? Это же всё детские сказки! Иди…

Договорить моя гостья не успела, так как я отдал её пиронам через своих пиронов приказ, и те обрушили на её сознание воспоминания о минувшей ночи. Между прочим, то, что промелькнуло перед её мысленным взором, увидел и я, а это, начиная с той минуты, когда уже на выходе из ночного клуба она решила отказаться от поездки на лимузине по ночной Москве, нельзя отнести к приятным и радостным впечатлениям. Она снова почувствовала всю ту боль и весь тот ужас, которые её охватили тогда, и пережила всё заново. Кусая губы, девушка громко зарыдала, но кричать не стала. Более того, хотя и находясь почти в беспамятстве, она хорошо рассмотрела, как я рвал своими длинными, саблевидными когтями вампиров на части, как отрубал им головы, и как выпрыгнул из салона лимузина, предварительно небрежно отбросив в сторону почти оторванную, изуродованную крышу. Запомнила она и яростную вспышку ослепительного, бело-голубого пламени, после которой вспыхнули мои руки и рукава рубашки, обагрённые вампирской кровью.

Запомнила она и мой поцелуй, вернувший её к жизни, а потом то, как я запрыгнул на верхушку дерева и помчался по кронам через парк, прижимая её к своей груди, в которой громко стучало сердце. Она снова увидела, как я с молниеносной быстротой бежал по крышам, перепрыгивая с одной на другую и перелетая схода через улицы и проспекты в свете праздничных фейерверков и салютов. Увидела, как я спрыгнул с крыши двенадцатиэтажного дома в Лефортова и внёс её в кабину большого лифта, долго спускающегося вниз. Как мчался на электромобиле к своему подземному дворцу, как обмыл под душем и как уложил в кровать, поцеловав в лоб, а потом смахнув с него свою слезинку, ведь что ни говори, а мне было очень жалко эту девушку и я корил себя за то, что не пригласил её к своему столику. Перестав рыдать, она всхлипнула пару раз и спросила:

— Неужели это всё правда? Они действительно хотели меня съесть, Женечка? — Горестно вздохнув, она сказала — Да, так оно и было. Та рыжая ведь сразу сказала, что моё сердце съест она. Что же мне теперь делать, Женечка?

Я вздохнул, пожал плечами, улыбнулся и ответил:

— Привыкать к новой жизни, моя девочка, а она у тебя будет очень долгая, если ты не станешь делать глупости. Поэтому позвони, для начала, родителям и скажи им, что… Ну, в общем придумай, куда ты могла уехать и скажи это строгим, жестким голосом. Думаю, ты сможешь этим их успокоить, ведь ты теперь больше не человек, а вампиресса, чему я совсем не рад, хотя ты и являешься моим первым потомком. Ведь это я твой творец.

Девушка слабо улыбнулась и представилась мне:

— Меня зовут Джессика. Джессика Никитина. — Немного помолчав, она добавила — Мои родители сейчас строят какой-то завод в Сахаре, а я живу с бабкой. Хотя она и вредная, от неё даже дед сбежал, ей всё же нужно позвонить. Отцу с матерью сейчас не до меня, они с моими братьями нянчатся.

Кивнув, я бросил ей смартфон и сказал:

— Звони и одевайся, Джессика. Хотя всё это и неприятно, делать нечего, нужно жить дальше. Поэтому давай сначала покушаем, а уже потом займёмся разговорами, я приготовил настоящий новогодний ужин.

Девушка выпростала руку из-под одеяла и взяла мой хитрый смартфон, а я вышел из спальной комнаты и сел на кресло в большой прихожей. Вот теперь я прекрасно чувствовал близость родственного мне существа и даже мог, при желании, подслушивать её, но не стал этого делать. Минут через двадцать, надев красивое вечернее платье, тёмно-синее, всё в блёстках, Джессика вышла из спальной и принялась красоваться передо мной. Она вела себя нарочито весело, но я то чувствовал, что на душе у неё скребёт не один десяток кошек. Чтобы хоть немного порадовать девушку, я отвёл её в свою сокровищницу и там сказал:

— Джессика, ты можешь выбрать себе любые украшения.

Девушка быстро огляделась, огромная комната, заставленная по всему периметру стеллажами, с длинным и широким столом посередине, была буквально завалена драгоценностями. Повсюду в ней стояли открытые сундуки, доверху забитые украшениями, но самые ценные всё же лежали на стеллажах и я подвёл её к тем, на которых лежали действительно драгоценные изделия, изготовленные в глубокой древности. Глядя на них, Джессика потрясённым голосом спросила:

— Женечка, откуда у тебя это всё?

Улыбнувшись, я небрежно махнул рукой и ответил:

— Так, трофеи, Джессика. Видишь ли, девочка, я уже почти сорок лет только тем и занимаюсь, что убиваю вампиров. Очень часто я нападаю на кровососов в их же собственных домах, они ведь очень любят жить, как и я, в полном одиночестве, вот и прибарахлился немного. Не оставлять же добро другим вампирам.

Девушка покрутила головой и прошептала:

— Ты убиваешь вампиров сорок лет? Никогда бы не подумала. На вид тебе не больше двадцати семи, максимум тридцати.

Усмехнувшись, я поспешил внести ясность:

— Джессика, через полтора месяца, в феврале, мне исполнится ровно сто лет. Ну, давай, выбирай всё, что тебе нравится. Если хочешь, то я тебе помогу. Вот эти украшения когда-то принадлежали Нефертити. Думаю, они тебе подойдут.

Как я и думал, моя юная гостья не осталась равнодушной к украшениям, а потому в обеденный зал мы вошли только через полтора часа. Зато Джессика сияла как в прямом, так и в переносном смысле. Мы оба проголодались и потому ужинали долго и выпили бутылки три коньяка, но девушка от него если и захмелела, то совсем чуть-чуть. После ужина я предложил ей немного проветриться и мы отправились на автопрогулку по ночной Москве. В подземном гараже, расположенном неподалёку от моего офисного центра, у меня стояло несколько автомобилей, в том числе и спортивный "Ламборджини" не пойми какого цвета, в общем полный хамелеон, да, ещё и старой модели, с бензиновым двигателем. Джессика пришла от этой машины в полный восторг и я невольно подумал: — "Какая же ты ещё молодая, девочка моя и сколько неприятностей свалилось на тебя из-за моей оплошности. Не прогони я тебя вчера и пошла бы ты через несколько дней в свой колледж, и не случилось бы с тобой вчерашнего кошмара".

За ужином я расспросил Джессику о многом и она рассказала мне, что ей недавно исполнилось семнадцать лет, что у неё нет парня, и что ей плохо жилось без мамы и папы с ворчливой, вечно сердитой бабкой. Назло ей она покрасила свои волосы в эти дикие цвета и стала изображать из себя готессу, хотя ей самой это и не очень-то нравится. Мне было трудно понять её, ведь своих детей мы так и не смогли завести, но я старался. Правда, меня сразу же насторожило, что Джессика после того, как я обвешал её старинными ювелирными украшениями, сразу же стала посматривать на меня с отнюдь не детским интересом. Оказавшись в машине, где нас не разделял большой обеденный стол, она, поначалу, попыталась было снова начать клеиться ко мне, но спортивная машина с ручной коробкой передач и мой агрессивный, типично танковый стиль езды быстро поставили её на место. Все улицы в городе были тщательно очищены от снега, машин по городу ездило крайне мало, а потому я временами ехал со скоростью в двести пятьдесят километров в час. Несколько раз меня останавливали гаишники того времени, но после моего единственного взгляда тут же брали под козырёк. Джессику это очень удивило и она спросила:

— Женя, почему тебя не штрафуют за такую езду?

Она почему-то, а точнее ясное дело почему, упорно не хотела видеть во мне столетнего старика. Усмехнувшись, я ответил, притормаживая на смотровой площадке Воробьевых гор:

— Потому, что я вампир, девочка, а взгляд вампира могут выдержать лишь немногие люди. Когда ты была человеком, то тоже могла это делать, что и привело к таким печальным последствиям. Вчера, когда я отдал тебе приказ немедленно отправляться домой, он на тебя никак не подействовал и поэтому с тобой случился весь этот кошмар. Я, как мог, прикрывал тебя, но в самый последний момент мне преградили путь два вампира и поэтому не успел вовремя прийти к тебе на помощь.

Однако, девушка так уже не считала и сказала мне:

— Женя, но я же какой была, такой и осталась. Вот ты говоришь мне, что я стала вампиршей, но ничего подобного я не ощущаю. Ну, кроме того, что меня тянет к тебе, как магнитом, а вот ты точно вампир. У тебя вчера даже огромные когти выросли, как в том кинофильме, где вампир дрался с оборотнем.

На смотровой площадке никого не было. Народ либо отсыпался, либо похмелялся после вчерашнего. Я вышел из машины, помог выбраться Джессике, одетой в норковую, не застёгнутую, шубу распахнул её на девушке и насмешливо спросил:

— Ты чувствуешь холод? — Она отрицательно замотала своей разноцветной головкой — Это один из первых признаков того, что ты изменяешься, Джессика. Уже сейчас ты можешь совершенно спокойно переносить температуру от минус семидесяти до плюс ста пятидесяти градусов. — Сказал я и властным голосом приказал девушке — Протяни мне свою руку ладонью кверху.

Девушка, не подозревая никакого подвоха, так и сделала, по всей видимости полагая, что я сделаю ей ещё какой-то подарок, но ошиблась. Вместо этого я взмахнул рукой и её нежную, бархатистую ладошку перечеркнули три глубоких пореза. Джессика испуганно вскрикнула, но порезы затянулись так быстро, что у неё тут же округлились глаза и она воскликнула:

— Что это, Женя? Гипноз?

Отрицательно помотал головой, я спокойно ответил:

— Нет, это всего лишь ещё одно вампирское качество, ускоренная регенерация. У тебя она почти мгновенная и это говорит, что пироны уже полностью взяли под контроль твоё тело, Джессика. Благодаря тому, что в теле каждого вампира живут десятки крохотных существ, пиронов. Именно эти крохотные существа делают вампиров — вампирами и придают им совершенно феноменальные способности. Вампиры в десятки раз сильнее людей, быстрее, выносливее и, как это не прискорбно, ещё и умнее. Как биологические существа, они совершенны, но самое главное, они обладают способностью подчинять себе любое живое существо, имеющее более или менее развитый мозг, начиная от лягушек и даже аквариумных рыбок. Вампиры никогда и ничем не болеют, они практически всеядны. Лично я, однажды, когда мне нечего было есть, сожрал свою дублёнку, валенки, габардиновый костюм, бумажник со всеми деньгами, шапку и даже байковую рубаху. Целых восемь лет я был погребён под фундаментом Чернобыльской АЭС и выбрался из-под земли только после того, когда она взорвалась. Поэтому, а также ещё из-за того, что меня пятьдесят лет назад покусали сразу трое вампиров, которые тоже хотели высосать из меня всю кровь до последней капельки, вот только съедать меня они даже не собирались, им больше нравятся юноши и девушки твоего возраста, желательно чистые и здоровые, которые не употребляют спиртного и наркотиков, в общем мои пироны совсем другие. Теперь они живут и в твоём теле. Пироны очень любят тебя, Джессика, и они уже сделали всё так, что тебе не нужно пить человеческую кровь, чтобы кормить их. Твой организм вырабатывает лишние красные и белые кровяные тельца и ты теперь для них мать-кормилица. Мои пироны очень крепкие ребята и никак не реагируют на то, что заставляет всех остальных вампиров вспыхивать, словно порох, — даже очень сильное ионизирующее излучение и жесткий ультрафиолет. Поэтому убить тебя вампирам будет очень сложно, но всё же можно.

Рассказав это Джессики, я замолчал. Она давно уже забыла про порезы на своей ладошке и смотрела на меня со странным восторгом во взгляде. Улыбнувшись, она, вдруг, задала мне совершенно неожиданный вопрос:

— Женя, но если вампиры лучше людей, почему ты их так ненавидишь, что убиваешь. Судя по тем сокровищам, которые ты у них отобрал, на твоём счету уже сотни вампиров.

— Многие тысячи, Джессика. — Спокойно ответил я девушке, усмехнулся и стал объяснять — Девочка моя, кровососы относятся к людям намного хуже, чем люди к домашнему скоту, но что самое страшное, они ждут того дня, когда люди откроют дорогу к звёздам и тогда для всего человечества наступит кромешный ад. Они загонят людей в клетки и окончательно низведут их до уровня животных, а для продолжения своего вампирского рода станут содержать особое, элитное стадо людей, но опять же в клетках. У меня, как только я это пытаюсь представить себе, кровь в жилах закипает. Ну, а кроме того они все старые вампиры очень любят истязать людей и поедать их живьём. При этом они делают так, что когда от человека остаётся один только скелет, он всё равно ещё жив и испытывает чудовищные страдания. Поэтому я плачу вампирам той же самой монетой. Может быть тебе покажется это ужасным, но иногда я подвергаю их куда более страшным мучениям и они длятся по много месяцев подряд. В общем я самое настоящее свирепое чудовище, Джессика. Правда, сейчас появилась новая генерация вампиров, которая наотрез отказывается от таких зверств и предпочитает пить не живую кровь, а консервированную, полученную от доноров. Ну, а помимо этого есть ещё и такие вампиры, которые, как и я, не пьют человеческой крови по каким-то религиозным, насколько я знаю, соображениям. С ними мне всё как-то было недосуг встретиться, а надо бы. Ну, ничего, Успеется, я ведь не собираюсь умирать на следующий день после своего столетнего юбилея.

Джессика улыбнулась и радостно воскликнула:

— Да, Женечка, по тебе точно не скажешь, что такое с тобой случится. — Она явно положила на меня глаз, но затем, неожиданно для меня, задала совсем иной вопрос — Женя, а кем ты был раньше, до того, как стал вампиром?

Подойдя к балюстраде, я указал рукой на огни того дома, в котором прошло моё детство, он был виден с Воробьёвых гор, хотя и не полностью, и сказал с печальной улыбкой:

— Вот в тот дом отец привёз меня и мою маму из роддома, Джессика. Ну, а был я, девочка моя, танкистом, да, и остался им на всю жизнь. Только в Великую Отечественную я воевал с фашистами, а сейчас воюю с кровососами иного рода. Ну, а ещё я когда-то проектировал автомобили, но это всё в прошлом. Теперь же я просто охотник на вампиров и живу только этим.

— Мне жаль тебя, Женя. — Сказала девушка и неумело поцеловала меня, но я не ответил на этот поцелуй и убрал её руки со своей шеи, и тогда она сказала мне весёлым голосом — Ну, ничего, теперь нас двое. Танкист и готическая девочка. Вот теперь мы обязательно зададим вампирам жару.

Глава седьмая

Сто шесть лет одиночества

Мы прожили с Джессикой буквально бок о бок в Москве и других городах целых двадцать три года и она так и не стала моей девушкой. В то время я окончательно уверовал в то, что секс вампира и вампирессы это совершенно противоестественное, богомерзкое, отвратительное и грязное дело. Правда, я вовсе не уверен в том, что мне удалось внушить точно такое же отношение к сексу Джессике. Зато я полюбил этого удивительного человека всей душой и она во многом изменила меня, научив смотреть на мир своим чистым, незамутнённым ненавистью взглядом и привила массу хороших привычек. Вместе с тем Джессика быстро стала отличным солдатом и охотником на вампиров, но не на всех подряд, а только на самых гнусных и страшных тварей, к чему приучила и меня. До этого я палил всех вампиров подряд, не сильно-то интересуясь их мыслями и чаяниями. Более того, Джессика очень часто захватывала вампиров в плен и они проводили в разных подземельях, а мы с ней работали по всему по всему земному шару, по несколько месяцев, после чего мы их отпускали на все четыре стороны даже не дав пинка под зад. Джессика подвела под это просто несокрушимую идеологическую базу, сказав мне ещё в первый год:

— Женя, убивать нужно не всех вампиров подряд, а только самых зловредных. Тех, кто вынашивает против людей самые зловещие планы. Убивать и извещать вампиров, почему мы убили какого-то лорда или князя. Тогда молодые вампиры задумаются, а старые обязательно подожмут хвост и станут действовать с оглядкой. Ты же у меня умный и сможешь сделать так, что мы подберёмся к любому из них и убьём каждого гада.

Ну, на счёт кто из нас двоих был умнее, это ещё нужно подумать. Джессика вместе с моими пиронами впитала все мои знания и на зависть мне очень быстро во всём разобралась. Поскольку разбираться было с чем, то уже очень скоро она в нашей команде сделалась стратегом, а я перешел в разряд грубой физической силы и главной броневой мощи, как танк "ИС-2", механиком-водителем которого я стал в начале сорок пятого. Первой крупной операцией, которую спланировала Джессика, стало полное искоренение трущоб в Москве и всех маргиналов, но не путём сноса одних и физического уничтожения других, а совсем по другому. Мы просто внушили городским властям и сотням тысячам москвичей, равно как и самым отпетым типам с другой стороны новые идеи и всего лишь за полтора года произошла смычка, срастание и взаимное примирение. Вампиры из числа правящих монархов, посмотрев на это, вскоре стали внедрять то же самое повсеместно. На земле набирала темпы постиндустриальная научно-техническая революция, а она требовала колоссального напряжения всего людского потенциала планеты.

В конечном итоге убивать вампиров мы действительно стали меньше, зато толку от этого стало намного больше. Вампиры, окончательно просчитав все возможные варианты, а у них этим было кому заняться, в две тысячи тридцатом году определи такую дату первого межзвёздного перелёта — две тысячи двести пятидесятый год. Ну, а в две тысячи тридцатом году первые люди, экспедиция из шестнадцати космонавтов, восьми мужчин и восьми женщин, на двух громадных космических кораблях, "Оutnumbered" и "Мajestic", долетели до Марса и создали там первое космическое поселение. Хотя вампиров в числе этой интернациональной экспедиции не было, только благодаря им люди совершили этот космический полёт и положили начало широкомасштабному освоению космоса, а Джессика, вооружившись новым аргументам, принялась убеждать меня в том, что вампиры, до определённого периода, были для человечества благом.

В принципе я соглашался с ней, тем более, что за зверства она ненавидела кровососов ничуть не меньше, чем я сам. Однако, при этом она буквально потребовала от меня, чтобы мы вели охоту целенаправленно и уничтожали только самых опасных старых и особо мерзких тварей. Из-за этого нам постоянно приходилось захватывать в плен вампиров, чтобы выпытать из них информацию о том, чем живёт та или иная фратрия. Джессика, окончательно посрамив меня, создала великолепную сыворотку правды, действующую практически безотказно. Однако, довольно часто после очередного допроса она сама отказывалась вводить в кровь кровососа антидот и тот на пятые сутки вспыхивал и в жутких муках сгорал. Всё это были, как правило, вампиры старой закваски, участвовавшие в оргиях, связанных с поеданием захваченных жертв. Таких, как мы вскоре выяснили, насчитывалось не так уж и много. И всё же мы убивали даже тех вампиров, которые предпочитали человеческой плоти морковные и свекольные котлеты, но уже по совсем иным причинам. Некоторые из них ещё при жизни совершили такие преступления, которые нельзя прощать ни в коем случае, ни при каком раскаянии.

В общем с тех пор, как я так опрометчиво прогнал от своего столика в ночном клубе эту удивительную девушку, ставшую ослепительно яркой красавицей и моим единственным другом, моя жизнь изменилась самым коренным образом. Довольно скоро Джессика поняла, что сделался за пятьдесят лет аскетом и монахом, а потому, помучавшись со мной пару лет, вскоре успокоилась и перестала меня домогаться. Ну, а поскольку нам иногда всё же приходилось спать рядом, забравшись в какую-нибудь трубу или того хуже, зарывшись в песок, землю или гальку, то я знал наверняка, что она так и не завела себе любовника. В то время меня это волновало меньше всего. Она, как я уже говорил, быстро стала превосходным бойцом и сражалась с вампирами очень умело, не страшась лезть вместе со мной буквально к чёрту в зубы, а такое случалось довольно часто. Верховные лорды, всякие там князья и монархи, как правило, предпочитали окружать себя не молодыми вампирами, а матёрым зверьём, которое мы никогда не щадили. Всё, что появилось до начала девятнадцатого века, честно говоря, подлежало тотальному уничтожению.

Да, за редким исключением, подавляющее большинство вампиров отличались каннибальскими наклонностями и представляли из себя отборное звёрьё, к тому же отягощённое пусть и недюжинным, но всё же извращённым интеллектом. Но с другой стороны вампирами ведь стали многие великие учёные и мыслители древности, начиная с эпохи эллинизма. Правда, вот они-то как раз никогда не грешили каннибализмом и всегда призывали вампиров убивать в себе зверя. К счастью судьба уберегла меня от убийства таких вампиров и хотя я призываю всех людей к тотальному уничтожению вампиров, всё же вкладываю в это совсем иной смысл. Подавляющее большинство старого зверья мы уже уничтожили, так что теперь осталось разобраться со всеми остальными, а среди них, между прочим, имеются такие, которые никогда не пили крови людей, не говоря уже о том, что некоторые из них и вовсе являются вегетарианцами, хотя это и звучит совершенно невероятно и похоже на дурной анекдот. Имеются и такие вампиры, с которыми я воевал рука об руку, хотя и после своего пленения и чудесного, иначе и не сказать, освобождения.

Да, почти двадцать лет с того дня, когда я решил взять Джессику на дело, мы с ней счастливо избегали любых, даже самых хитроумных, ловушек и всегда выходили из воды сухими, хотя иногда и изодранными в клочья и даже лишившись руки или части ноги. Так уж получалось, что нам как-то не приходило в голову слишком уж осторожничать и если мы ставили перед собой какую-то задачу, а они всегда оказывались серьёзными, то всегда шли до конца и выполняли её. Зато самые старые вампиры сочли за благо скрыться от нас под землёй, где мы уже не могли их достать. Не могли мы взять штурмом и самые хорошо укреплённые крепости вампиров, находившиеся на поверхности Земли, но уже по иным причинам. Просто это привело бы к гибели множества ни в чём неповинных людей. Самое милое дело, это штурмовать те вампирские замки, которые располагались в отдалённых местах, во всяких там джунглях или горах. Вот там можно развернуться и даже выстрелить по врагу из гаубицы или того веселей, запустить тактическую ракету. Если сможешь найти их.

Рано или поздно, это должно было случиться. Целых сорок пять лет я охотился на вампиров в одиночку и потом ещё двадцать вдвоём с Джессикой. За это время мы оба приобрели огромный опыт и стали самыми опасными киллерами, но и вампиры за это время прекрасно изучили наши приёмы. Когда ты столько лет делаешь одно и тоже, то у тебя обязательно возникает определённый modus operandi, эдакий набор стереотипов. На этом вампиры меня и поймали. Они давно уже выяснили, что я стал охотиться избирательно и убивал преимущественно тех кровососов, который не только истязали людей сами, но и считали их, мерзким отродьем и требовали как можно скорее загнать всё население Земли в клетки. Эти ублюдки даже молодых вампиров-беспредельщиков презирали и постоянно вели охоту на тех вампиров, которые отказывались пить кровь. Замечу, что в связи с развитием технологий, они имели очень хорошие шансы. Понимали вампиры, охотившиеся на меня, что информацию о своих жертвах я получаю в их среде и начали со мной игру.

Уже в начале девяностых годов двадцатого века вампирский Интернет получил очень широкое развитие и именно в нём я находил всю нужную мне информацию. Ну, а кроме того то я, то Джессика часто посещали поодиночке закрытые вампирские клубы, да, к тому же мы ещё и частенько брали во вражеском стане языка и допрашивали его. В общем от недостатка информации мы не страдали и всегда точно знали, кого нужно покарать и за что именно, то есть действовали точно также, как и белорусские партизаны, убивавшие фашистских палачей. В январе две тысячи сорок девятого, нашей целью стал князь Оброуз Тремер. Князь без маленькой буквы, которого сами же вампиры выперли из Кордовы, той, что в Аргентине. Там же в Аргентине этот упырь и остался, заранее построив себе хорошо укреплённый бункер высоко в горах. Где именно, никто толком не знал. Оброуз был очень старым вампиром. Эта тварь несколько тысяч лет измывалась над индейцами Южной Америки и его боялись даже вампиры. Ну, а следователи Трибунала, охотившиеся на меня, ловко слили в вампирский Интернет информацию, но не полную, заставив нас приложить усилия, чтобы окончательно убедиться в том, что Оброуз обосновался рядом с вулканом Люльяльяко в Андах.

Мы порознь прибыли в город Сан-Мигель-де-Тукуман и провели в нём трое суток, собирая информацию. Джессика никогда не шла в логово врага вместе со мной. В её задачу входило страховать меня и не давать вампиру, ставшему нашей очередной мишенью, сбежать. Именно так мы и действовали в тот раз. По полученным нами сведениям, Оброуз находился в своём бункере вместе с пятью своими приспешниками, такими же старыми кровососами, как и он сам. Его убежище представляло из себя пещеру, вырубленную в горе, находящейся рядом с вулканом, руками многих тысяч рабов ещё полторы тысячи лет назад. Сутки спустя мы добрались до места и принялись наблюдать за заснеженным склоном интересующей нас горы. По целому ряду примет, вроде груд щебня, носившего на себе следы кирок, нескольких старых троп, заваленных местами камнями, нам сразу же стало ясно, что мы не ошибись и стали искать, где находится вход.

Его мы обнаружили довольно быстро. В одном месте на склоне мы увидели скалу, а на её верхушке небольшую площадку, покрытую плотным, снежным фирном, но на ней всё же остались следы вертолета. Скалу с площадкой отделяла от почти вертикального, всего в складках и, словно измятого, склона горы, глубокая расщелина шириной метров в двадцать, но на склоне отчётливо виднелась наклонная каменная полка, также покрытая плотным фирном. Вы вышли к вулкану со стороны Чили, он стоял как раз на границе с Аргентиной, хотя какая граница может быть в таких горах? Пройдя по склону вулкана, мы приблизились к вампирскому убежищу на расстояние в семьсот метров и залегли в расщелине. Не смотря на лето, в горах стояла холодная погода, да, к тому же дул сильный ветер, но нас это нисколько не смущала. С нашей экипировкой даже люди, родившиеся и выросшие где-нибудь на юге, не почувствовали бы холода. Разглядывая в мощный электронный бинокль, оснащённый тепловизором, тот каменный кошмар, который лежал перед нами я нашел не только хорошо замаскированный вход, но и вентиляционную шахту, находившуюся метров на семьдесят выше.

Именно через неё я и решил пробираться внутрь. Мы взяли с собой в горы добрый, старый "Выхлоп", крупнокалиберную винтовку бесшумной стрельбы. Пули для неё, калибра двенадцать и семь десятых миллиметров, мы изготавливали особые, разрывные, которые при взрыве, как и световые ионизирующие гранаты, давали не только яркую вспышку, но и небольшое облако ионизированной плазмы. Отличное оружие против вампиров, если стрелять точно в голову или грудь. Даже очень старых. У нас имелись снайперские винтовки куда более крупного калибра и мы их иногда использовали, но в той операции почти бесшумный, беспламенный "Выхлоп" был намного предпочтительнее и первым делом я буквально погреб Джессику под полутораметровым слоем плотного фирна, что её потом очень выручило.

Как только я приготовил огневую позицию для своей напарницы, то сразу же отправился на ту гору, внутри которой засел князь Оброуз. Для этого мне пришлось сделать большой крюк, но ещё затемно я добрался до вентиляционной штольни и там мне преградила путь старинная кованная решетка. Зато эта наклонная штольня квадратного сечения, имела приличные размеры, полтора на полтора метра. Из неё мне пахнуло в лицо тёплым воздухом и вкусными запахами. На стенах штольни виднелась сажа, ведь она, по сути, являлась дымовой трубой этого старинного вампирского замка, высеченного внутри горы. Внимательно осмотрев решетку и штольню, я вскоре убедился, что там нет никакой сигнализации. По всей видимости самой лучшей защитой старый кровосос считал то, что никто не знает о месте нахождения его убежища. Если бы один вампир, пилот вертолёта из Сан-Мигель-де-Тукумана, не написал своему приятелю в электронном письме, что он отвозил князя Оброуза в горы, а тот не проболтался об этом в одном клубе, то мы бы им так никогда и не заинтересовались. Самого пилота мы не нашли, но зато смогли допросить его штурмана, человека, и тот мне всё рассказал.

Стараясь не шуметь, я проделал в решетке большую дыру и стал осторожно спускаться вниз, гадая, куда приведёт меня эта штольня. Метров через девяносто она повернула направо и я, согнувшись, перепрыгнув через каменный мешок, полный воды, пошел вперёд по уже горизонтальной штольне дальше, к чёрной дыре, ведущей куда-то вниз. На середине пути длиной метров в сорок, довольно длинный, метров пяти в длину, участок каменного пола подо мной стремительно провалился вниз, да, к тому же ещё меня что-то с силой треснуло по голове и я свалился в мешок, но уже не каменный, а стальной, и над моей головой с грохотом захлопнулась его крышка. Меня поймали, как мышонка, польстившегося на большой кусок сыра. Быстро достав из нагрудного кармана рацию и уже через несколько секунд понял, что моя связь с Джессикой оборвалась. Я быстро огляделся и увидел, что нахожусь в стальном кубе размером четыре на четыре метра. С силой ударив ногой по стене, я тут же понял, что стены моей камеры скорее всего очень толстые.

Судя по их полированной поверхности и тому, что я не нашел никаких отверстий, меня ждал здесь далеко не самый ласковый приём. Если за мной не придут немедленно, то уже очень скоро я просто задохнусь. Правда, я был облачён в специальный армейский боескафандр, изготовленный из наноматериалов и у меня имелось с собой два небольших баллона со сжатым кислородом, но его мне хватило бы всего на шесть часов. Времени на принятие решения у меня было в обрез и я не стал терять его даром и первым делом разделся догола, сел посреди камеры и, вы не поверите, принялся быстро разбирать свой боескафандр, вскрывать его хамелеоновую оболочку и поедать кремнийорганическое, светло-коричневое желе, наполненное тончайшими наноматериалами. Я очень торопился, чтобы успеть проглотить их до того, как израсходую весь кислород в своей камере и вскоре все восемнадцать килограммов желе, способного в доли секунды превратиться в броню даже прочнее, чем у танка. Одновременно с этим я принялся приводить свой организм в режим глубокой сухой спячки и как только затолкал в себя последний комочек желе, заправился ещё и тремя литрами воды.

Ну, а после этого, аккуратно постелив на пол выпотрошенный боескафандр, я лёг на него, скрутился в комочек и, заполнив свои лёгкие, превращённые в два прочных сосуда, сжатым кислородом, принялся выращивать на себе прочнейшую броню и в результате превратился в нечто совершенно непонятное и весьма отдалённо напоминающее человеческое тело. Только после этого мне стало интересно, что же теперь будут делать со мной вампиры. Вряд ли они когда видели такое чудо. Вместе с тем я сразу же погрузился в глубокую спячку физически и в мир грёз мысленно и не ошибся. Вампиры, устроившие для меня эту ловушку, целых четыре месяца не решались достать меня из неё, хотя как только я в неё угодил, их прилетело в горы несколько десятков. Вот тут-то Джессика и проявила себя со своей лучшей стороны. Она не стала биться в истерике, а принялась внимательно наблюдать за вампирами, прилетевшими в горы и всех их срисовала, после чего, улучив удобный момент, незаметно выбралась из-под снега и вскоре нанесла в Нью-Йорке по вампирам очень сильный удар, забросав гранатами одну виллу за городом, на которой собралось более полусотни матёрых, старых кровососов.

После этого она в течении трёх лет не только убивала вампиров, но ещё и грабила их жилища, вынося из них всё самое ценное в лучших традициях Одинокого Бродяги. Особенно активно она действовала в первые полгода и это нельзя было называть яростью. Такие действия моей напарницы сыграли мне на руку. Когда вампиры заглянули в стальную камеру, изготовленную специально для меня, а она оказалась не единственной, как это впоследствии выяснилось, то обнаружили в ней нечто такое, что более всего походило на скульптуру Генри Мура. Со всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями они достали меня из камеры и переправили в Лос-Анжелес, в научную лабораторию Высшего Трибунала, где и принялись меня изучать.

Уже очень скоро вампиры поняли, что ни ультрафиолет, ни жесткое рентгеновское излучение на меня никак не действуют, ну, а поскольку в результате я уже и сам стал излучать радиацию, точнее это делала моя броня, то просто засунули свою находку в прочный стальной сейф, стоящий в подвале, и забыли про меня. Выбраться из этого подземелья у меня не было никакой возможности. В очень уж прочное узилище меня засунули, а кроме того в том здании находилось много вампиров, вооруженных до зубов, но даже не это главное. Для того, чтобы ожить, мне требовались особые, тепличные условия и время. Поэтому, понаблюдав какое-то время за вампирами и поняв, что они так ничего и не смогли от меня добиться, я попросту залёг в спячку. Своими экзерсисами, связанными даже не с ультрафиолетовым излучением, а с облучением меня рентгеновскими лучами, они зарядили моих пиронов по самое некуда и те, имея пусть и совершенно ничтожный запас кислорода и воды, сумели сохранить мне жизнь. Так я проспал целых сто шесть лет, пропустив самое интересное.

Джессика, которая не давала спуска вампирам целых три года, в конце концов снизила накал своей борьбы с кровососами и, наконец, окончательно махнув рукой на всё, что я ей говорил, решила создать целый отряд охотников на вампиров. Для этого она перебралась в Старый Свет и обосновалась в Праге. Я очень много рассказывал ей о том, как мы освобождали этот город от фашистов и о том, какие замечательные люди пражане. Да, весна и начало лето сорок пятого года были для меня особенными, самыми счастливыми днями моей жизни. Молодой, красивый и жизнерадостный старший сержант Максимов пользовался успехом у девушек и, вообще, молодость есть молодость, а мы одержали победу над врагом. В Праге тогда жило немало русских, но Джессика зачисляла в свой отряд людей всех национальностей и он довольно быстро увеличивался. Вместе с тем она подходила к делу очень осторожно и лично отбирала каждого кандидата, обращая особое внимание на личные качества своих бойцов.

В результате она смогла создать довольно большую организацию, состоящую из двух с половиной тысяч прекрасных людей. Более того, Джессика сумела найти в самых отдалённых уголках планеты диких вампиров, никогда не пивших человеческой крови, и её организация протянула им руку помощи, но и на этом она не остановилась и к тому моменту, когда ей, наконец, удалось выяснить, куда меня отвезли, под её флагом стояла целая армия, состоявшая почти из двадцати пяти тысяч вампиров новой генерации, готовы отдать за каждого человека свою жизнь. Увы, но их флагом с первого же дня стал Эжен Макс по прозвищу Танкист. Таким именем я чаще всего представлялся в те времена, когда мы с Джессикой воевали с кровососами вдвоём. Она сделала всё, чтобы превратить меня в живую легенду, впавшую в спячку, найти то место, где я лежал, взять штурмом это знание, достать меня из сейфа, а затем стремительно ретироваться.

Когда меня доставили в Прагу, в большое подземное убежище, последователи Танкиста ликовали от восторга, хотя вид у меня, честно говоря, был совершенно неприглядный. Зато я чуть ли не моментально проснулся, почувствовав всем своим нутром такое множество родственных мне существ. Меня положили в ванну-джакузи, наполненную горячей водой, продуваемой кислородом, и Джессика принялась ждать, когда я отмокну и приведу себя в порядок. На это у меня ушло две с половиной недели, так как я решил не выпендриваться и потому первым дело запустил сложный процесс, чтобы интегрировать в своё тело все наноматериалы, соединить их в нити и плёнки, и упрочнить ими свой организм по максимуму. Вдруг меня ещё раз захватят в плен. Всё это время Джессика находилась рядом и когда я, наконец, со старческим кряхтеньем выбрался из ванны, со слезами на глазах бросилась обнимать и целовать меня. Не знаю почему, видно в своём долгом сне я слишком часто видел её, но в моей душе в тот вечер вспыхнули сугубо человеческие чувства, причём вовсе не отеческие, как того следовало бы ожидать.

На следующее утро Джессика представила меня своим, точнее нашим, соратникам. Честно говоря, я не был готов к роли живой легенды, флага, символа и тому подобного, а потому очень смутился и вместо ответной речи лишь промолвил что-то извиняющееся, вроде того — ребята, простите, что я так облажался. К счастью меня не осмеяли. Ну, а потом Джессика утащила меня на Луну и мы целых два месяца отдыхали на лунном курорте и даже не вспоминали о том, что на Земле, висевшей у нас над головой, ещё полным полно вампиров. Хватало их и на Луне, но уже совсем не таких, какие в те времена, тоже уже довольно далёкие, постепенно откочёвывали в семь огромных подземных городов. Это были вампиры новой генерации и хотя они принадлежали старым кланам, при жизни были, по большей части учёными.

Земля за эти сто шесть лет изменилась чуть ли не радикальным образом и всё благодаря тому, что Джессика создала новый клан вампиров не пьющих крови, маленький, но не смотря на это очень сильный. Под его ударами вампиры медленно сдавали свои позиции на поверхности Земли и постепенно уходили под землю, но их влияние всё ещё оставалось очень сильным. Вампирам это, естественно, не нравилось, но поскольку клан, который назвал себя в мою честь Максимилиан, находился в глубоком подполье и обладал способностью к мимикрии, то есть любой член нашего клана мог выдать себя за какого угодно вампира, то они не могли его уничтожить иначе, как устроив Третью Мировую войну, а для этого им нужно было нарушить правило Маскарада. Они, может быть, и пошли бы на такой шаг, но люди к этому времени обладали таким оружием, что вампиры их, откровенно говоря, стали побаиваться. По сути дела у вампиров осталось одно единственное оружие против людей — гипнотическое воздействие, а его действие ограничивалось прямым контактом вампира с относительно небольшой группой людей.

Глава восьмая

Мой лунный медовый месяц

Едва представив меня максимилианам и выслушав моё жалобное блеяние, Джессика тут же сказала суровым тоном:

— Всё, дети мои, теперь вашему Патриарху нужно хорошенько отдохнуть после всего того, что он пережил в застенках вампирского трибунала. Поэтому каждого, кто только сунется на моё лунное ранчо, ждут крупные неприятности. Вам всё ясно?

В ответ несколько сотен мужчин и женщин бодро гаркнули:

— Да, мать Джессика!

Моя напарница, которая сделалась за это столетие ещё краше, тут же затолкала меня в скоростной флайер, села в кресло пилота и мы нем немедленно вылетели из огромного ангара, стоящего на окраине Праги. Джессика специально сделала несколько кругов над городом, чтобы я полюбовался Златой Прагой. Как моя напарница, так и этот старинный город очень похорошели за минувшие сто шесть лет. Правда, город, словно отступил назад и я видел Прагу почти такой, какой она была в сорок пятом. Из Праги мы полетели на юго-восток, в Крым, где находился самый крупный в Европе космопорт "Яйла". Джессика вела флайер со сверхзвуковой скоростью и через полтора часа мы уже были на месте. Космопорта, как такового, я не увидел, поскольку был сразу же заложен в стальной контейнер, в котором и был доставлен на борт космического ракетоплана, совершающего регулярные полёты на Луну. Не увидел я и самого космического корабля, как и лунного космопорта, так как вылез из контейнера только на лунном ранчо Джессики.

Если бы я не верил своей напарнице безоговорочно, то чёрта с два залез бы в этот комфортабельный стальной гроб. На протяжении всего полёта до Луны, продлившегося семнадцать с половиной часов, Джессика всё время разговаривала со мной и мне, честно говоря, не очень понравилась сама тема разговора. Она только и говорила о том, как соскучилась по мне и как сильно любит меня. Я, конечно, пытался что-то бубнить ей в ответ, но эта красавица с яростью отметала все мои возражения и даже более того, сказала мне нечто такое, от чего быстро растущие волосы на моей голове тут же встали дыбом. Да, признаться честно, мне было непросто услышать от неё такие слова:

— Женя, ты не понимаешь, мы полностью изменились! Пойми, благодаря тебе теперь даже самый закоренелый вампир может стать нормальным человеком. Понимаешь, любимый, теперь вампиры обрели способность к зачатию. Сломана последняя преграда, которая отделяла их от обычных людей.

Вот как раз этого я никогда не ожидал услышать, а потому всё остальное время молчал и лишь изредка сипло вздыхал. Потом, после того, как космоплан совершил посадку на Луне, было четыре часа полёта на каботажном ракетном скутере до купола Джессики и вот, наконец, крышка моего гроба открылась и я увидел свою напарницу одетую точно так же, как и в ночь нашей первой встречи, да, ещё с бутылкой шампанского и двумя бокалами в руках. Поднимаясь, я растеряно сказал:

— Джессика, милая, я понимаю, чего ты ждёшь от меня, но поверь, я давно уже забыл, как это делается. Ну, в том смысле, как ухаживать за такими красивыми девушками, как ты.

Готическая девушка вздохнула и ответила:

— Женя, представь себе, я тоже.

В общем начиная с этой минуты мы вели себя, словно двое подростков, которые имели весьма смутные представления о том, что такое любовь. Правда, мы быстро нашли как нужные слова и жесты, так и догадались о том, что должно последовать за ними и потому провели на Луне два чудесных месяца. Признаться, в моей памяти уже изрядно потускнели все мои прежние воспоминания о любви и потому всё у нас было, как в первый раз. Ну, для Джессики всё действительно было в первый раз. Да, как это ни странно, но даже узнав, что мои пироны способны сделать вампиров самыми обычными людьми в смысле зачатия и деторождения, она за сто шесть лет даже близко не подпустила к себе ни одного парня. Впрочем, зная о том, что её единственная любовь это никто иной, как сам Патриарх Евгений, или попросту Великий Эжен, никто даже и не пытался подкатывать к ней с такими предложениями. Как сказала мне об этом Джессика, смерть такого наглеца была бы хотя и быстрой, но всё же очень и очень мучительной и я почему-то сразу ей поверил.

Любовь Джессики не только быстро поставила меня на ноги, но и вернула молодость. А ещё я перестал чувствовать себя несчастным и обездоленным человеком. Хотя нет, человеком я всё же себя не чувствую, да, и как может быть иначе, ведь только с себе подобными я могу вступать в тесные физические контакты, занимаясь любовными играми с Джесс или тренируясь в вампирских боевых единоборствах со своими потомками, отпрысками моей… Ну, скажем так, невесты. Жениться и заводить детей мы с Джессикой так и не стали, ведь у нас впереди немало времени, почти целая вечность или что-то около того. Правда, несколько десятков моих потомков по линии крови уже создали семьи и воспитывают детей, но делают это в нашем собственном клановом Убежище, скрытом как от остальных вампиров, так и от людей. Мы не хотим подвергать их опасности.

Два месяца, между тем, промелькнули, как один день и Джессика, которая за это время обрела не просто командирский, а, воистину, маршальский голос, сказала, что нам пора улетать с Луны на Землю. Хотя мне хотелось совсем иного, я был вынужден согласиться со своей напарницей, но при этом сказал:

— Хорошо, Джесси, но ты должна ввести меня в курс дела.

Девушка, пристально посмотрев на меня, со вздохом медленно кивнула головой и спросила:

— Женя, ты снова хочешь стать прежним Танкистом?

Широко ухмыльнувшись, я проворчал:

— Девочка моя, прежним Танкистом я уже точно не стану, но вот кем я точно не буду, так это Патриархом клана Максимилиан. В первую очередь потому, что у тебя, скорее всего, уже имеется прекрасно подготовленный штаб. Так ведь?

Джессика кивнула и ответила:

— Примерно так, Танкист, но помимо штаба и нескольких сотен отличных штабников, в нашем клане имеется ещё и прекрасная группа учёных-разработчиков. Да, нас ещё не так уж и много, но мы отлично организованы. Что тебя интересует?

Я задумался. Действительно, что могло интересовать старого килюгу, пролежавшего, словно каменное изваяние, в стальном сейфе? Немного подумав, я спросил:

— Джесси, как вы воюете с вампирюгами? Наверное совсем не так, как это делали когда-то мы с тобой? Полагаю, что вы нашли какие-то новые способы борьбы с ними.

Девушка улыбнулась и быстро ответила мне:

— Нет, Женя, те времена уже в прошлом. Мы теперь не только воюем и разрушаем, но и созидаем. Хотя знаешь, при этом мы ещё и ведём разъяснительную работу среди вампиров, особенно тех, которых инициировали по той причине, что они достигли огромных высот в науке и технике. Таких мы стараемся всяческими путями выдернуть из вампирских шаражек и надёжно спрятать.

— Шаражек? — Удивился я, услышав старинное, давно забытое словечко из сталинских времён — Неужели монархи и князья вампиров снова взяли на вооружение такую форму научного рабства? Впрочем, я не скажу, что слишком удивлён.

Джессика усмехнулась и сказала ехидным тоном:

— О, Женечка, какой ты, однако, дикий. Милый мой, всех своих учёных вампирские патриархи всегда держали в рабстве, так что в этом нет ничего удивительного. Поверь, когда-то мы очень помогли древним тварям, ведь все наши акты террора только укрепляли их позиции. Особенно перед вампирской научной элитой. Самых несговорчивых из них устрашали угрозой лишения надёжной охраны и изгнания из крепостей.

Вздохнув, я развёл руками и со вздохом промолвил:

— Ну, милая, лес рубят, щепки летят. Хотя это и не оправдание, но ничего не попишешь, невинных жертв всё же не избежать. — И тут же, видя недовольство на лице Джессики, поправился — Если вы, конечно, не придумали что-то новенькое.

— Мы то придумали, Танкист, но сможешь ли ты со своим бронебойным характером и ненавистью к кровососам понять, что далеко не все из них это зло в последней инстанции? — Уже без тени насмешки спросила меня Джессика — Ты ведь, как я на тебя погляжу, рвёшься в бой и мечтаешь отомстить вампирам за свои сто шесть лет полного одиночества. Кстати, Женя, ты меня уж извини, но я, как ни старалась, так и не смогла проникнуть в твои мысли дальше того радостного восторга, который тебя охватил от встречи со мной и особенно от того, что мы, наконец, сделали то, что должны были сделать в тот день, когда я проснулась в твоём подземном убежище в Москве.

Немедленно приосанившись, я с видом победителя сказал:

— Как видишь, эти сто лет не прошли для меня даром, моя девочка. — И тут же признался — Вообще-то я не слишком долго напрягал мозги в своём стальном ящике, Джесси. Поразмышляв какое-то время о превратностях судьбы, я предпочёл просто впасть в глубокую спячку, чтобы не сойти с ума, но не смотря на неё я кое-чему всё же научился. Точнее ещё в то время, когда меня держали в убежище Оброуза, я сразу же подумал, что мне в первую очередь нужно экранировать от любых попыток сканирования мой мозг и мне, как я это сейчас понял, удалось.

Джессика тут же насупилась и проворчала:

— Танкист, я вовсе не сканировала твой мозг. Всё, что я пыталась сделать, так это уловить твои мысли. Хотя знаешь, если бы я занялась сканированием твоего мозга, то может быть у меня из этого что-нибудь и получилось.

Похоже, что Джессика за эти годы сделалась телепатом. От такого открытия я мысленно присвистнул, но не огорчённо, а обрадовано и тут же решительно потребовал:

— Джес, я не стану слишком уж защищать свои мысли от телепатического сканирования, а ты немедленно приступай к нему. Поверь, я буду всё это время думать о чём-либо красивом.

Думал я, естественно, о Джессике, а точнее вспоминал дни и ночи, проведённые с нею. Ну, а она, в свою очередь, напряглась так сильно, что на её лбу даже выступили бисеринки пота. Через несколько минут она шумно выдохнула и пробормотала:

— Нет, ничего не выходит. Я не могу разобрать ни одной мысли, кроме ощущения радости. Интересно, о чём ты думал?

— О тебе, моя девочка, — ответил я и попросил, — обязательно научи меня телепатии, а я научу тебя, как закрывать своё сознание. Когда-то мне это очень помогло. Те уроды из вампирского трибунала, которые сцапали меня, так и не поняли, во что я превратился всего за каких-то четыре месяца, а уж ты поверь, они приложили немало усилий, чтобы расколоть меня.

На глазах Джессики немедленно появились слёзы:

— Я знаю о том, через что тебе пришлось пройти, Женя. Нам удалось перехватить отчёт о последней серии так называемых опытов, которые над тобой проводили. Не знаю, почувствовал ли ты это, но полгода назад они почти трое суток продержали тебя в тигле с расплавленной сталью и ничего не добились. Как тебе удалось выдержать такое, Женя?

Пожав плечами, я ответил:

— Вот даже как, а я ничего не почувствовал. Правда, последние десять лет я вообще не выходил из спячки. Муторное это дело, находясь в позе эмбриона думать о чём-либо. — После небольшой паузы я сказал Джессике — А объясняется моя физическая выносливость очень просто. Понимаешь, я слопал все восемнадцать килограммов того наножеле, которое было залито в мой боескафандр, и потом вырастил себе из него прочную носорожью шкуру, которая меня и спасла от всех напастей.

Джессика удивлённо воскликнула:

— Женя, но у нас все бойцы имеют точно такую же защиту, но никто не способен выдерживать такие напасти! Тебя ведь пытались разрезать даже лазером, не говоря уже о том, что облучали мощнейшими потоками нейтронов.

— Вот и спасибо им за это!

Content

Абердин Александр
Исповедь охотника на вампиров

Пролог

Глава первая Несколько слов о вампирах

Глава вторая Как я стал вампиром

Глава третья Ограбление

Глава четвёртая Первый удар по вампирам

Глава пятая Вкус вампирской крови

Глава шестая Готесса Джессика

Глава седьмая Сто шесть лет одиночества

Глава восьмая Мой лунный медовый месяц