Виктория Песоцкая

Если жизнь мне крылья перебьет...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для кого-то ты – весь мир...

Габриэль Гарсия Маркес

Природа не всегда чувствительна к человеческим настроениям...

Сложно было сказать, что раздражало ее больше – дождь за окном или яркий солнечный день, каких выдалось чересчур много нынешней весной. Пожалуй, дождь переносился все-таки легче – он по крайней мере разделял ее тоску. Солнечные же дни она стала ненавидеть: казалось, что все без исключения веселятся, наслаждаясь жизнью в полную мощь. Это мерзкое, проклятое солнце щедро раздает лучики счастья направо и налево, а ей намеренно показывает злобный оскал огненной пасти да стремится посильнее ужалить.

Мария обреченно брела домой по оживленной улице, стараясь не замечать всеобщей радости. Вот ребенок неуклюже ловит бабочку, вызывая у прохожих улыбки умиления, вот пожилая пара, присевшая на скамейку, о чем-то увлеченно беседует, с наслаждением подставив лица теплому весеннему ветру, вот пробегает стайка молоденьких девчушек, громко и весело хохоча. Мария ускорила шаг, изо всех сил пытаясь сдерживать рвавшиеся наружу рыдания. «Хорошо бы прийти домой первой и дать волю слезам», – подумалось ей. До спасительного подъезда оставалось совсем немного, но предательские ручейки уже проворно текли по уставшему лицу, привлекая внимание встречных прохожих.

«Ну почему, почему я?! Господи! Сделай так, чтобы ЕГО можно было вернуть назад, хотя бы на день, пожалуйста, сделай!»

Ей не нравилось имя Маша. Однако попросить учителей и одноклассников называть ее Марией было неудобно. Вообще постоянная неловкость в отношениях была свойственна девочке с ранних лет. Она внутренне напрягалась, когда нужно было просто поздороваться со знакомыми, иногда всем телом ощущая противно липкий странный дискомфорт в людных местах. Вот и сейчас, завидев свою классную руководительницу Ларису Васильевну, идущую навстречу, она поймала себя на мысли: «А стоит ли с ней здороваться? Ведь сегодня мы уже виделись. Ой, я, наверное, опять нелепо выгляжу, глупо улыбаясь. Черт! Ну почему в голову лезет сплошная чепуха?! Да, Настя с Оксаной наверняка никогда не задумываются о таких пустяках, и получается у них все красиво, уверенно, как будто бы они долго перед зеркалом оттачивали каждое свое движение, каждую улыбку, подбирали соответствующее выражение глаз».

Мария попыталась представить, как бы сейчас прошла Оксана. И, моментально надев на себя характерное выражение лица одноклассницы, с легким прищуром хитрых глаз и лучезарной улыбкой, поравнявшись с классной дамой, она скороговоркой выпалила:

– День добрый, Лариса Васильевна! В магазин?

– Нет, Машенька, ищу своего сына. Ты, случайно, не видела?

– Не видела, извините!

«Ну и зачем я опять вставила это дурацкое „извините“? Еще, чего доброго, классная подумает, что я заискиваю перед ней. Наверное, многие так и думают про меня – тихоня-подхалимка. Поскорей бы уже переехать в другую школу и там попробовать стать ну... хотя бы той же Оксанкой. А что – там меня никто не знает...» – с такими мыслями Мария подошла к своему дому. Судя по звуку доносившегося телевизора, в квартире уже кто-то был. «Опять не повезло», – с досадой подумала девочка, открывая дверь. На кухне хозяйничала мать, делая, как обычно, несколько блюд одновременно.

– Маша, ты? Как окончила четверть?

– Хорошо. Мама, а когда мы будем переезжать?

– Папа обещал через месяц, мой руки и садись обедать.

– Мам, я не голодна. А может, ты меня отправишь в лагерь на месяц вместе с Оксаной и Настей? А? Еще можно успеть купить путевку!

– Маша, я никогда не отпущу тебя одну в лагерь. Я прекрасно знаю, чем там занимаются девочки твоего возраста. И вообще поменьше общайся с этими Оксанами-Настями, садись кушать!

– Мама, но что мне делать целый месяц? Мне даже поговорить не с кем...

– А общения с матерью и отцом тебе недостаточно?

И около получаса мать читала Марии нотацию о порочной жизни в летнем лагере. Как всегда, девочка, избегая пристального материнского взгляда, в очередной раз, стараясь в душе подавить накопившееся раздражение, недоумевала: «Как мать не может понять, что мне неинтересно с ней и папой? Боже! Да я ненавижу эти вечера, когда приходится сидеть у телевизора и постоянно опускать глаза, завидев целующихся на экране влюбленных. Мне противно ощущать, как внимательно следят за моей реакцией родители. Неужели мать и впрямь думает, что я рано смогу забеременеть? Какая чушь! Да я вообще не хочу иметь детей! Да и замуж я выходить не хочу. Тоже мне счастье – нарожать детей, готовить щи-борщи и ждать загулявшего мужа с работы. И почему мама терпит все выходки отца? Ведь все вокруг знают, что он гуляет со своими секретаршами, а она продолжает с ним жить, да еще и постоянно унижается. Ну уж нет, если и будет у меня когда-нибудь муж – сидеть с детьми и готовить обеды будет он сам. А я... Я первая заведу себе любовника, чтобы не убиваться потом, как мать, а чувствовать бешеную ревность дорогого муженька. Наверное, очень приятно, когда тебя ревнуют...»

* * *

– Маша, почему так поздно? – В гостиной показалось озабоченное лицо мужа.

– Заговорились с Катей, не заметила, как пролетело время. Ян уже спит?

– Спит, тебя не дождался. Завтра у них в школе утренник, нужно приготовить ему праздничную одежду.

– Я схожу в ванную и позже приготовлю, ложись спать.

Стоя под струйками обжигающего душа, Мария пыталась в который раз анализировать семейные пары своих знакомых. Она прокручивала совместные вечеринки, выезды на природу и другие междусобойчики, скрупулезно припоминая выражения лиц, движения и фразы, адресованные дражайшими половинами друг другу. Вспоминала и то, как порой похотливо смотрели на нее женатые близкие друзья мужа.

«Ну разве можно назвать счастливыми Тамару и Игоря? И зачем с ним так мучается Томка, да еще постоянно поет дифирамбы своему благоверному, набив оскомину всем окружающим? Ведь за версту видно, какой Игорь бабник и себялюб», – недоумевала Мария. Вспоминая свой последний день рождения, она невольно улыбнулась: Тома по какой-то причине не смогла к ней прийти и отправила одного Игоря. После изрядной дозы спиртного Игорь с ее лучшей подругой Асей уснули вместе, вернее, потом уснули... Мария сама уговорила их остаться и кровать постелила сама. Зачем? Она не знала зачем... К обеим своим подругам Маша относилась хорошо, унизить Томку и с чувством превосходства открыть той глаза она не хотела – Тамара до сих пор ни о чем не догадывается. Потешить самолюбие Аси и шантажировать потом Игоря? Цинично порадоваться чужому горю ради собственного успокоения? Нет, ни одна из этих мыслей не приходила ей в голову. Она это сделала... сделала лишь для того, чтобы получить лишнее доказательство годами выношенной теоремы – счастливых браков не бывает. Не бывает никогда! И пусть ей не доказывает Катя с пеной у рта, что она очень счастлива со своим Олежеком. Когда Олежек уезжает на заработки в Москву, Катька тут же отправляется к очередному любовнику, чтобы «удовлетворить зов крови и плоти», а Олега она любит и ценит. Мария как-то спросила у нее: а если Катин муж побежит за какой-нибудь юбкой, повинуясь первобытным инстинктам, семья останется нерушимой? На что был получен однозначный ответ – «Не прощу!». Оказывается, брак – это игра, где побеждает хитрейший и сильнейший. Где кто-то слуга, а кто-то господин. Роль жертвы была чужда Марии. Что ж – на войне как на войне! Интересно, а если бы ее папа был примерным семьянином и не гулял направо и налево – мать так же трепетно относилась бы к домашнему очагу? При мыслях о родителях Мария ощутила невольный укор совести, но быстро подавила в себе это чувство. Глядя на отражение в зеркале, она с удовольствием погладила себя, вспоминая взгляды мужчин, частенько останавливавшиеся на ее точеной фигурке. Мария не обладала той классической красотой, которая вызывает у всех поголовно бурный восторг. Но она была наделена некой беззащитной хрупкостью и изяществом. После рождения ребенка ее фигура не утратила этих свойств, а, наоборот, приобрела еще большую грациозность и плавную уверенность в движениях. Мелкие черты лица, вдумчивые серые глаза, чуть припухлые губы, маленький вздернутый носик, густая копна длинных черных волос – все это оживлялось и преображалось, когда Мария улыбалась. Без улыбки ее лицо часто казалось несколько уставшим и каким-то академичным, что ли. Но стоило ей засмеяться, обнажая ряд белых зубов, как веселые бесенята начинали кувыркаться в глазах, и вся строгость разлеталась в пух и прах. Мария становилась похожа на прекрасную ведьму, способную своими чарами околдовать кого угодно. Она вышла замуж на втором курсе института. Сколько мужчин после замужества поддалось на ее чары?!

Все еще любуясь собой в зеркале, с застывшей улыбкой на лице, молодая женщина перенеслась в то время, когда только отыграли свадьбу. Первая мысль после первой брачной ночи была о невыносимости совместного бытия и обязательных атрибутах семейной жизни в виде кастрюль, грязного белья и располневшей, вечно недовольной, ревнивой жены с бигуди на голове. Едва дождавшись, когда новоиспеченный супруг уйдет на работу, Мария позвонила давнему знакомому, который безуспешно ухаживал за ней в течение нескольких лет, и пригласила к себе домой. После непродолжительного разговора молодые люди предались любовным утехам прямо на супружеском ложе. Это была первая сознательная, более чем сознательная, измена мужу. Знакомого она выпроводила сразу и постаралась тут же забыть о нем. Ей неинтересны были его ухаживания, чувства, даже сам процесс занятия любовью интересовал ее в меньшей степени, чем состояние внутренней свободы, заполнившее ее целиком. Она с упоением ощутила, что замужество может быть не кабалой, как ей всегда казалось в случае с собственной матерью, а настоящей свободой! Не нужно отчитываться перед вездесущими родителями о своих поздних приходах домой. Теперь она самостоятельная замужняя дама, которая может позволить себе возвращаться когда угодно, а что касается мужа... Мария с недоумением слушала сопливые рассказы подруг о волшебной любви, содержание которых напоминало дешевые мыльные сериалы с одинаковым банальным сюжетом, и не могла понять: «Какая глупость! Как можно любить человека, полностью забывая о себе, как можно записаться в добровольное рабство? Что может быть унизительнее для женщины, чем постоянное ожидание мужчины, потакание его слабостям, воспевание его мнимых достоинств? Ради чего? Чтобы в один прекрасный момент возлюбленный на самом деле почувствовал себя принцем на белом коне и ускакал в неизвестном направлении, оставив после себя наследников и лучшие воспоминания о совместной жизни в виде хорошо прожаренных котлет и новых обоев в цветочек? Нет, моя жизнь будет совсем другой!»

Через месяц родители с Марией переехали жить в другой город. С повседневными хлопотами, связанными с обустройством нового жилья, лето пробежало как-то незаметно. Собираясь в новую школу, Маша, по своему обыкновению, очень волновалась, рисуя в воображении надменные лица незнакомых одноклассников. Однако, представив, как бы на ее месте поступила Оксана, девочка, дерзко улыбаясь, смело вошла в класс и встала посередине комнаты в боевую позу.

– Знакомьтесь, ваша новая одноклассница – Мария Лисенкова! Прошу любить и жаловать! – Представив классу новенькую, завуч пружинистой походкой вышла из класса.

– Ну, присаживайся на приглянувшееся место. – Учительница легонько подтолкнула девочку вперед.

Мария села за первую попавшуюся на глаза свободную парту, стоявшую около окна. Соседкой новенькой оказалась бойкая толстушка с длинными, цвета соломы, жиденькими косичками.

– Как у тебя с математикой? – шепотом спросила толстушка.

– Нормально, – в тон ей ответила Мария.

– Значит, будет у кого списать, ненавижу считать! Меня, кстати, Асей зовут! – Девочка с косичками застыла в вопросительной позе.

– Мария.

– А можно Маша?

Мария равнодушно пожала плечами. Смысл объясняемого материала до новенькой доходил с трудом. Она была поглощена изучением множества незнакомых лиц, с интересом и вызовом разглядывающих ее. Девочка заставила себя не опускать глаз, как обычно, а решительно смотрела на любопытных ребят. «Меня здесь никто не знает, и я стану другой!» Мария ждала и боялась перемены. После звонка дети дружно обступили парту новенькой. Началось бурное знакомство. Маша тогда впервые сделала для себя открытие: стоит только сильно захотеть, и она может без труда меняться, примеряя на себя любой понравившийся образ. Изображать из себя бесстрашную задиру оказалось не так уж и сложно. Девочка действительно стала другой: из забитой тихони она превратилась в активного сорванца, к мнению которого прислушивались все одноклассники. Учеба давалась ей достаточно легко, а про ее проделки в школе ходили легенды. Чего только не вытворяла Мария со своей соседкой по парте Асей! Им ничего не стоило подговорить весь коллектив объявить забастовку нелюбимому учителю или сбежать с урока труда. Учителя в школе разделились на тех, кто души не чаял в девочке, расхваливая ее таланты, и тех, кто переносить не мог дерзких выходок забияки (последних, конечно, было большинство). А для Марии школа стала своеобразным театром, где каждый день можно было на ходу придумывать потешные сценарии, играя на натянутых нервах педагогов, и срывать благодарные овации учеников.

– Аська, давай не пойдем сегодня на физкультуру. – Мария, хитро прищурившись, ждала ответа подруги. И та, без лишних слов понимая, что Маша опять что-то задумала, в предвкушении очередного приключения с готовностью кивнула.

План Марии был прост: еще с утра девочка заметила ключ от школьного гардероба, сиротливо торчащий в замке. И если повезет...

Подруги спрятались в школьном туалете, а после того как прозвенел звонок на урок, покинули свое убежище и тихонько направились в раздевалку, минуя грозную уборщицу. За сорок пять минут была проделана тяжелая работа: в темном помещении, не включая свет, чтобы не привлекать лишнего внимания, шалуньи умудрились перепутать практически всю верхнюю одежду учителей и школьников, оторвав все вешалки и сгрузив пальто, куртки, шапки и шарфики в большую кучу. Над одеждой «особо обожаемых педагогов» девочки трудились с наибольшей тщательностью, в ход пошли морские узлы на шарфиках и «ручная работа росписью мелом» на пальто. Гордо водрузив в середину одежды швабру, на которой красовался тетрадный листок в клеточку с надписью «Распродажа», подруги незаметно покинули гардероб. Как ни в чем не бывало они присоединились к одноклассникам в конце урока, сказав учителю физкультуры, что забыли спортивную форму, и поэтому были вынуждены сидеть в своем классе, готовя домашнее задание.

Последний урок ботаники прошел в мучительных ожиданиях: подругам не терпелось побыстрее увидеть эффект, произведенный их шалостью. Как ни странно, дети оценили очередную экстравагантную шутку своих заводил, редкие возгласы возмущения некоторых недовольных учеников заглушал дружный взрыв хохота, а вот школьная администрация «не поняла юмора». К директору школы вызвали родителей, девочек рассадили по разным партам, классная настоятельно рекомендовала одну из подружек перевести в другую школу. Неизвестно, насколько далеко бы зашли дальнейшие шалости девочек, если бы не болезнь одной из них. Ася заболела как-то внезапно. С урока математики ее забрала «скорая». Уже потом Мария узнала, что у подруги лопнул аппендицит, и если бы не вовремя приехавшие врачи и опытный хирург, девочку вряд ли удалось бы спасти. Целую весну Маша каждый день навещала Асю, занимаясь с ней уроками, в особенности нелюбимой Аськиной математикой. Девочки очень боялись, что Асю оставят на второй год, но благодаря родителям и клятвенным обещаниям вести себя прилежно все обошлось.

– Аська! Неужели это был последний урок? Ура! Каникулы! – Мария радостно подбросила вверх листочки контрольной. Описав в воздухе круг, они медленно опустились в лужу и остались лежать, храня никому не нужную тайну сложных алгоритмов. Девчонки звонко засмеялись и пошли отмечать сие знаменательное событие в ближайшее кафе.

– Маш, а что мы будем делать на каникулах? Может, поедем в лагерь? Мой папа достанет путевки. – Слизывая таявшее мороженое, Ася ждала согласия подруги.

– Аська, понимаешь, меня родители вряд ли отпустят в лагерь. Мама считает, что оттуда все почему-то приезжают испорченными, порочными детьми.

– Если испорченными и порочными, то уже не детьми! – Отбросив назад свои длинные светлые косички, Ася весело засмеялась. – Маша, ну давай я поговорю с отцом, может, он уговорит твоих родителей отпустить нас вдвоем?

Асин отец был уважаемым партийным работником и пользовался значительным авторитетом в городе. Но даже к «мнению партии» мать Марии не захотела прислушаться. Ответ «нет» звучал более чем категорично. Грустно проводив подругу в лагерь на две смены, Мария осталась дома одна штудировать список литературы, заданной на лето. Девочка запоем читала Достоевского, Толстого, Булгакова. Роман «Мастер и Маргарита» подействовал на нее настолько сильно, что Маша стала буквально грезить его героями. Подходя к зеркалу, она искала в своем отражении описанные автором черты героини, и хотя внешнего сходства не было, Марии казалось, что это с нее списали Маргариту, что это она станет для кого-то роковой женщиной, что это она встретит своего единственного Мастера. Одно в романе ей было непонятно: как можно пожертвовать всем ради другого, пусть и любимого, человека?

После душа, стараясь не шуметь, Мария легла в постель к мужу. Привычно прижав к себе и обняв супругу, Саша быстро уснул.

«И куда подевалась вся его страстность? Ведь, помнится, в первые годы совместной жизни Саша нуждался в близости со мной каждую ночь. Что ж, не вымаливать же со мной у него секс! А вообще что-то мы давно не встречались с Эдуардом, нужно будет позвонить ему на днях». Еще долгое время Мария не могла уснуть, прокручивая в голове то свою супружескую жизнь, то регулярные встречи на стороне с другими мужчинами, то события на работе. На новом месте Мария работала чуть меньше года, и отношения, царящие там в последнее время, волновали ее особенно сильно. Год назад она случайно на одной презентации встретила бывшего любовника – заместителя генерального директора и популярного телеведущего одного уважаемого канала. Он с готовностью предложил Маше занять у них довольно перспективное место старшего редактора программной дирекции. Работа в издательстве приносила Марии неплохой доход, но на карьерный рост рассчитывать не приходилось, да и удовлетворения от проделанного труда она не получала. Еще с юности Маша просто грезила работой телевизионного журналиста, поэтому не долго думая она с радостью перешла на телеканал. Коллектив не спешил принимать новую сотрудницу в свои объятия, кто-то успел шепнуть, по чьей протекции к ним попала Мария. И для новоиспеченного редактора начались непростые трудовые будни. Первое время молодая женщина как могла сглаживала острые углы, но в какой-то момент почувствовала, что если не дать достойный отпор, она не протянет в этом «гадюшнике» и месяца. Тогда Мария решила пустить в ход тяжелую артиллерию. Раз все до сих пор считают ее любовницей заместителя генерального директора, она вновь попытается занять это место. Нельзя сказать, что к своему бывшему любовнику Мария испытывала неземную страсть, он давно не был хорош собой, но зато занимал высокое положение, был известным шоуменом, а это в какой-то мере все же льстило самолюбию. Если «статус-кво» будет восстановлен, Мария избавит себя от целого ряда рабочих неприятностей, а разговоры... Так ей не привыкать быть в центре внимания. С этими мыслями Мария погрузилась в сон.

Какое яркое солнце, как слепит глаза! Прикрывая рукой лицо, Мария пыталась разглядеть, что синело там, на высокой каменной горе. «Я обязательно должна забраться туда!» Шаг за шагом она стала подниматься на крутой склон горы, нестерпимо ныли ноги, хотелось пить, но с непонятным упорством Мария взбиралась все выше и выше, пока не разглядела свою цель: на вершине горы синели васильки. «Главное – не дать им завянуть, ведь солнце такое жаркое, смогу ли я их сберечь? Я должна, я обязательно должна...» Мария проснулась в холодном поту. «Какой странный сон! Зачем мне понадобились эти цветы? Они бы все равно завяли. Боже! И что за глупости мне лезут в голову! Наверное, я слишком устаю в последнее время». Однако странное ожидание неизвестного не покидало ее весь остаток ночи и следующий день.

Маша встала с кровати в приподнятом настроении: еще бы, после обеда она наконец-то увидит свою подругу Аську, которая должна вернуться из летнего лагеря, а еще сегодня у Аськи день рождения. Целых шестнадцать лет! Сладко потянувшись в постели, Мария представляла, как они встретятся с подругой, как наперебой начнут рассказывать о себе. «Интересно, а Ася очень изменилась за это время? У кого из нас сейчас больше грудь?» За лето Мария вытянулась, однако ее формы упорно не желали принимать желаемую округлость. А она так хотела походить на свою любимую Маргариту – в представлении Марии ее кумир был высокого роста, с черными жгучими кудрями и непременно пышным бюстом. Аккуратно упаковывая подарок, девочка терзалась сомнениями, понравится ли он подруге. Мария приготовила его месяц назад – любимая книга «Мастер и Маргарита» и две небольшие янтарные заколки, безупречно сочетающиеся с Асиными пшеничными волосами. Еще раз придирчиво оглядев подарок и поправив возле зеркала прическу, Мария направилась в гости. После звонка за дверью послышались торопливые шаги.

– Машка! Маша, как я соскучилась! Проходи быстрее, мне столько тебе надо рассказать!

– С днем рождения, Асенька! – Маша в растерянности смотрела на свою подругу и не могла узнать ее. За лето Ася из девочки превратилась в настоящую девушку. Не было той толстушки со смешными косичками. Перед Марией стояла похудевшая, вполне сформировавшаяся загорелая подруга с пышной грудью и... короткой стрижкой. Но самые большие метаморфозы произошли с Асиными глазами. Нет, они так же, как и раньше, улыбались, но улыбались не задорно, а по-особенному таинственно, как будто она одна знала какой-то очень важный секрет. – Это тебе. – Не отрывая глаз от подруги, Мария протянула сверток, соображая, что заколки для волос Аське в ближайшее время не понадобятся.

– Спасибо, ну чего стоишь, проходи быстрее! – Ася на ходу развернула подарок. – Ой, Маш, а я прическу изменила! Ой, а это что-то про любовь?

– Это... м-м-м... ну это и про любовь тоже. Ася, это та-а-акая книга! Я, ты знаешь, перечитала ее несколько раз.

– Машка, мы успеем начитаться умных книжек, вот лет в тридцать и начнем. А сейчас, Маша, я должна тебе такое сказать...

– Здравствуй, Машенька! – Из комнаты вышел Асин отец. – Как ты подросла! Ну-ка, девочки, быстро за стол, а то все стынет!

Сидя за праздничным ужином в окружении Асиных родственников, Мария вдруг отчетливо почувствовала, что какая-то неведомая сила разъединила их с подругой. Они уже не смогут быть единым целым, как раньше, они уже не будут проказничать в школе и делиться друг с другом самым сокровенным, теперь у каждой из них – своя дорога. А еще Мария поняла, что пришла пора опять изменить себя и примерить новый образ – образ гордой, независимой, сильной Маргариты, способной ждать и жертвовать... Нет, пожалуй, просто ждать.

Сослуживцы с открытой неприязнью косились на мобильник Марии – демонстрируя чудеса полифонии, телефон с пронзительной настойчивостью исполнял «Вальс цветов» уже на протяжении нескольких минут.

– Прошу прощения! – Стремительно вбежав в кабинет, Мария схватила трубку. – Алло!

– Алло! Машка! Маша, привет! Как я соскучилась! Это Ася!

– Привет, Аська! Ты куда пропала?

– Давай сегодня встретимся, а?

– Аська, у меня аврал!

– Ну, Машка, выдели мне часок. Маш, в любом удобном для тебя месте.

– Хорошо, уговорила. После работы в семь, в нашем кафе тебя устроит?

– Маша, с меня кофе с твоими любимыми пирожными!

– Подхалимка!

Закончив разговор, Мария почувствовала накаленную обстановку в кабинете. Первой не выдержала выпускающий редактор:

– Вообще-то, Мария Антоновна, у нас принято отключать звуковой сигнал у мобильных телефонов. Мы ведь работаем!

– Извините, что мой телефон отвлек вас от чтения. Надеюсь, Илья Андреевич позволяет читать глянцевые журналы в рабочее время? – Мария зло посмотрела в глаза пожилой коллеге и демонстративно вышла. «Пора что-то предпринимать, иначе они меня заклюют», – нервно думала она по дороге в эфирную аппаратную. Навстречу вальяжно шел сам Илья Андреевич Бубенцов.

– Машенька, здравствуй!

– Здравствуй, Илья!

– Что-то случилось?

– Илья, я зайду к тебе в кабинет, накопилось много вопросов. Я бы хотела пересмотреть схему работы выпускающих редакторов и эфирной аппаратной, мне кажется, я знаю, как избежать многих ошибок в процессе эфира.

– Всегда рад, заходи после шести.

– Илья, после шести у меня встреча, я после выходных с утра, ладно?

– Что ж, хозяин – барин!

«Черт! Опять эта Аська! Не отделается она сегодня кофе! А может, оно и к лучшему – до завтра продумаю четкую схему работы и заодно схему обольщения любимого шефа. Надо же, помешал телефон! Ничего, скоро звук моего мобильника станет для вас самой сладкой музыкой!»

Мария, как всегда, опаздывала. В последний момент пришел измененный вариант плей-листа, и нужно было оперативно вносить правки в вещание телеканала. За столиком у окна Ася с сигаретой с кем-то мило щебетала по мобильному телефону. Заметив Марию, она приветливо помахала рукой и, сделав большие глаза, знаками указала на настенные часы, висевшие напротив входной двери кафе.

– Привет! – Мария склонилась поцеловать подругу.

– Да, дорогой, я перезвоню, дорогой, целую тебя! – Ася изящно захлопнула крышку телефона. – Ну привет, подруга! Кто бы сомневался: как всегда, опаздываешь и, как всегда, работа, угадала?

– Угадала, угадала! Но я смотрю, ты тут тоже не особо скучала в обществе своего мобильника.

– Ой, Маша, я влюбилась навсегда и бесповоротно!

– В который раз? – Подруги громко засмеялись, привлекая внимание посетителей. И Ася принялась в деталях рассказывать Марии про свое новое увлечение.

– Понимаешь, он женат! Машка, это гложет меня больше всего на свете. Мы каждый день вместе, а вечером он возвращается к этой мымре. У них уже большой сын, но он не любит ее, я это чувствую. Маша, я ненавижу его семью, но он никогда их не бросит. Машка, что мне делать? Ты бы видела его!

Поток Асиных слов остановить было невозможно. Мария слушала подругу, снисходительно улыбаясь. Как трогательно – Аське тридцать с лишним лет, а ведет она себя сейчас как шестнадцатилетняя девчонка, глаза и щеки горят, жесты порывисты, речь сбивается, как когда-то давно. И... Мария вдруг опять ощутила то уже знакомое чувство разъединенности, посетившее ее много лет назад. Ася долго рассказывала подруге про своего возлюбленного Егора, а Мария, как ни старалась, не могла посочувствовать подруге, ее мысли были заняты работой и предстоящим разговором с Ильей Андреевичем. «Может, не стоит ничего начинать? Может, со временем все образуется? Я буду много работать, в конце концов народ поймет, что я не просто так занимаю это место. А если не поймет? А если кто-то из недоброжелателей станет фавориткой шефа? Мне уже больше тридцати лет, и не так просто найти в наше время приличную работу, да еще на таком канале».

– Маш, Машка, ты слушаешь меня? – Ася обиженно смотрела на подругу.

– Прости, Аська, я так замоталась, на работе сплошные проблемы.

– Ой, извини, я со своей любовью совсем все забыла! Как ты там? Движется у вас дело с шефом?

– Да, понимаешь, я не могу понять, надо ли мне это.

– А ты пусти все на самотек.

– Да рада бы, только вот коллектив у меня уж очень душевный, боюсь, еще месяц такой работы – и будешь ты навещать меня с апельсинами в палате с желтыми стенами.

У Аси зазвонил мобильный.

– Алло. Да, солнышко, уже пересекли границу, через пару часов будете в городе? Еще как хочу, целую! – Сияя как медный таз, Ася медленно отключила телефон. – Маш, а давай ты сегодня все забудешь, посидим вечером где-нибудь в уютном ресторанчике вчетвером, а?

– Аська, какой ресторанчик? С кем посидим? Ты что, бредишь?

– Маш, ну не заводись, я познакомлю тебя с Егором. Они уже пересекли границу, через несколько часов будут в городе. Он с другом, понимаешь? Друг тоже женат. Их жены знакомы, и если тот вернется домой раньше Егора, может возникнуть много вопросов. Составь компанию, между прочим, друг очень даже ничего. – Аська состроила игривую гримасу и сложила умоляюще руки.

– Ну, знаешь, во-первых, я устала, во-вторых, составлять компанию и развлекать женатиков... – Мария готова была взорваться. – Пожалуй, я пойду, у меня завтра очень тяжелый день.

– Послушай, тебя ведь никто не укладывает в постель, ну посидишь с нами часок-другой, отвлечешься.

– Ася, я действительно устала. – Мария на самом деле почувствовала жуткую усталость, ей захотелось лечь в горячую ванну, закрыть глаза и послать всех к чертовой бабушке, хотя бы на час. Словно прочитав ее мысли, Аська заискивающе произнесла:

– Ну у тебя в запасе еще несколько часов, успеешь отдохнуть!

Чтобы побыстрее отделаться от подруги, Мария пообещала подумать, для себя твердо решив, что никуда не пойдет, и отправилась домой.

«Нет, все-таки тот, кто придумал ванну, заслуживает наивысшей награды!»

Мария блаженно растянулась в горячей ароматной пене. Вообще вода способна была вернуть к жизни Машу практически из любого состояния. Молодая женщина не могла себя чувствовать комфортно, если утром не принимала обязательный горячий душ, а вечером – расслабляющую ванну. Раньше, при относительно свободном графике работы, Мария умудрялась насладиться душем иногда и в середине дня. Ее размышления прервал телефонный звонок.

– Да, Саша.

– Извини, малыш, но я сегодня не буду ночевать дома, очередные проблемы с грузом, придется остановиться в местной гостинице.

– Саша, неужели нельзя было решить свои проблемы и приехать все-таки домой?

– Значит, было нельзя.

Мария чувствовала раздражение супруга на том конце провода, но остановиться не могла:

– А меня заранее в известность ставить не обязательно?

– А что может поменяться?

Не став продолжать бессмысленные пререкания, Мария повесила трубку. Но телефон сегодня был беспощаден, через секунду раздался новый звонок.

– Ну что сегодня за день такой?! – в сердцах крикнула она в пустую квартиру. – Я слушаю!

– Маша, это Ася. Ну так мы идем?

Мария усмехнулась, похоже, сегодня ее вряд ли оставят в покое...

– С условием, что меня в любой момент отвезут домой!

– Без вопросов, мы будем через полчаса, спускайся!

Еще немного понежившись в ласковой пене, она с неохотой включила душ, периодически меняя горячую воду на ледяную, и через пару минут, укутавшись в пушистое полотенце, вышла в гостиную. В квартире царил легкий бардак. Ян отдыхал в лагере, муж последнее время пропадал в командировках, а Маша одна все никак не могла собраться с духом навести дома порядок. Без особого энтузиазма оглядев свой гардероб, она остановилась на черной водолазке и белых брюках. Мария очень трепетно относилась к одежде. Она обожала добротные качественные вещи с лейблами известных модельеров. Но к сожалению, регулярно пополнять свой гардероб безумно дорогими шмотками не имела возможности, поэтому, обладая безупречным вкусом, приходилось комбинировать одежду, сочетая дорогие брюки от Армани с какой-нибудь экстравагантной кофточкой, купленной по случаю на ближайшей «барахолке», впрочем, никто из окружающих об этом не догадывался. Одевшись, Мария принялась наносить макияж. Несмотря на комплекс водных процедур, ее лицо продолжало хранить следы усталости. Под глазами предательски синели круги, возле рта явственно угадывались морщинки, уголки губ угрюмо ползли вниз, на щеках не было ни единого намека на здоровый румянец, а в самих глазах, казалось, застыла вселенская тоска. «Да, подруга, если так пойдет, тебе скоро сорок лет будут давать, и то лишь исключительно в плохо освещенном помещении». Грустно вздохнув, она нанесла на губы прозрачный блеск, тряхнула копной черных волос, бегло оглядела свою все еще изящную фигурку и вышла на улицу. Напротив подъезда стоял громадный тонированный джип.

– Мария, садись на переднее сиденье! – крикнула Аська, просунув голову в окно.

– Добрый день! – Маша захлопнула дверь и огляделась по сторонам.

За праздничным столом Ася очень суетилась и готова была проглотить сразу весь именинный торт, лишь бы побыстрее оказаться на свободе, вдали от всевидящих взрослых.

– Ну, доченька, за твои шестнадцать лет! Оставайся всегда такой, как ты сейчас, милой и непосредственной. – Асин отец с гордостью и теплотой смотрел на свою дочь.

– Спасибо, пап! Ну, мы уже покушали, мы прогуляемся, ладно? – Ася глазами указывала Марии на дверь.

– Большое спасибо, все было очень вкусно! – Мария не без сожаления посмотрела на нетронутый торт.

– Девочки, может, еще немного побудете с нами? – Гости наперебой уговаривали подруг остаться. Но Ася была непреклонной. Выдержав бой, подружки вышли на улицу.

– Наконец-то! Я думала, это никогда не кончится! – Аська громко выдохнула. – Маш, мне надо тебе сто-о-олько рассказать... – Именинница несколько раз оглянулась вокруг. – Пойдем пройдемся!

– Ася, да что с тобой? Какая муха тебя укусила? Куда ты все торопишься? – Мария никак не могла привыкнуть к новому образу подруги.

– Маш, ты чем занималась летом? – Ася вдруг перешла на шепот.

– Ну как чем? Ну не знаю... читала, гуляла. Да объясни ты толком, что произошло. – Мария остановилась и в упор посмотрела на подругу, инстинктивно догадываясь, о чем сейчас пойдет речь.

– Маш, а я занималась любовью, представляешь, почти целое лето! – Ася ждала реакции подруги.

– Аська, ну ты даешь! Ася, ты влюбилась? Кто он? Как все было? Расскажи, где вы познакомились! – Мария почувствовала, как волна чего-то совершенно нового с силой накатывается на нее так, что становится даже трудно дышать.

– Машка, ты же знаешь, я была в лагере и...

– Ну, давай все по порядку! – Маша, нетерпеливо перебивая подругу, тоже перешла на шепот.

Оглядевшись, Ася взяла Марию под локоток и заговорила пронзительным шепотом:

– Маша, я в лагере была два месяца, в общем. – Ася начала усиленно жестикулировать. – Короче, когда я только приехала и в первые дни познакомилась с девчонками, я, ты знаешь, просто выпала в осадок – оказывается, большинство из них расстались с драгоценной девственностью еще в пятнадцать лет, представляешь! – Аська остановилась и набрала в грудь побольше воздуха.

– Ася, а они что, так открыто об этом говорили в самые первые дни знакомства? – Маша удивленно смотрела на подругу.

– Машка, да ты чё! Мы стали об этом говорить в первые минуты знакомства, приблизительно так: «Меня зовут Таня, мне уже шестнадцать, первый раз все было в пятнадцать с половиной лет», – ну и так далее...

– С ума можно сойти! Ася, а как ты думаешь, наши одноклассницы уже тоже... – Мария не смогла сразу подобрать нужные слова. – Ну... тоже попробовали?

– Да, даже можешь не сомневаться. – Ася в очередной раз огляделась. – По крайней мере половина наших девочек уже не девочки. – Подруга заговорщицки подмигнула Маше.

Конечно, Мария в последнее время часто задумывалась, как это произойдет с ней, с Асей. Но сейчас почему-то ей вдруг стало резко не по себе от откровений подруги. И естественное в таком возрасте любопытство заглушалось еще большим чувством стыда и чего-то неприятного. Маша не могла понять причины, почему она не хочет слушать пикантные подробности о любовных приключениях лучшей подруги. До нее внезапно дошло, что о своих первых ощущениях и вообще об отношениях с противоположным полом она вряд ли смогла бы с кем-нибудь поделиться.

– День? – насмешливо повторил мужчина за рулем. – Однако как долго у вас длится день!

– Мария, знакомься, это Егор. – Ася с обожанием указывала на сидящего рядом с ней мужчину.

«Да, похоже, мы совсем с Аськой стали разные, зачем меня занесло в эту компанию?» Маша, развернувшись вполоборота, чтобы было видно заднее сиденье, с легким недоумением рассматривала Егора. Судя по всему, высокий, крепко сложенный блондин с волевым подбородком и плоским лицом явно не знаком с творчеством Булгакова. Почему-то это было первое, что пришло в голову Марии.

– Очень приятно, Мария! – Вежливо улыбнувшись, она развернулась к водителю.

– Павел. – На Марию в упор смотрели черные ироничные глаза. – Куда едем?

– Прямо. – Маша откинулась на сиденье, нечаянно бросив взгляд назад, и поняла, что сидящим там людям было совершенно все равно, в каком направлении двигаться. Машина резко рванула вперед.

– И чем это вы занимаетесь такими долгими-долгими днями? – с улыбкой спросил новый знакомый, обнажая ряд безупречно белоснежных зубов.

– А это имеет значение? Я же не спрашиваю у вас про работу! – зло съязвила Мария, несколько резковато посмотрев собеседнику в глаза.

– Почему? – еще с большей иронией прозвучал вопрос.

– А вы ответите правду? – «Надо же, какая самоуверенность в голосе», – подумала она.

– А Мария у нас занимается продажным творчеством! – крикнула с заднего сиденья Ася, на несколько минут прервавшая бурные поцелуи со своим возлюбленным.

– Ух ты! – донесся голос явно не поклонника Булгакова.

– Вы журналист? – Похоже, разговор начинал все больше и больше веселить водителя.

– Надеюсь, мне не придется перечислять круг своих обязанностей? – парировала Маша.

– Это было бы любопытно. – В глазах Павла прыгали веселые чертики. – Так куда же мы все-таки направимся?

– В «Панораму», там отличное место! – Маша с некоторой издевкой посмотрела на Павла. «Что ж, если ему так хочется быть крутым – предоставим эту возможность», – улыбнулась она своим мыслям.

«Панорама» в их городе считалась самым дорогим клубом. Припарковавшись на платной стоянке, компания направилась в сторону ресторана. Егор с Асей шли обнявшись, постоянно останавливаясь и целуясь на глазах у прохожих. Мария опять не узнавала свою подругу. «И за что можно любить этих бандитов?» – недоумевала Маша, почему-то ни капли не сомневаясь в том, что Егор с Павлом связаны с криминалом. Неподалеку от ресторана стояла, зябко кутавшись в платок и постоянно притопывая, несмотря на теплое время, пожилая женщина, под ее ногами синела огромная корзина, доверху наполненная васильками.

– Молодые люди, не проходите мимо, купите своим любимым цветочки! – звучно призывала она.

– А хотите васильки? – Павел быстро подбежал к женщине и вернулся с двумя букетиками синих цветов. – Прошу! Вам, наверное, дарят другие цветы? – Он протянул Марии беззащитно-трогательный букет. «Очень жалко, если завянут», – вдруг молнией пронеслось в голове у нее.

Вечер проходил на удивление беззаботно, компания много шутила. Егор с Аськой шокировали местную публику нескромными танцами и постоянными откровенными ласками. Мария тоже поддалась всеобщему веселью и потащила танцевать Павла старую зажигательную ламбаду. Он сначала немного сопротивлялся, а потом вошел в ритм, и пара красиво выплясывала сложные па. К концу вечера уставшая от музыки и быстрых движений четверка присела за стол.

– За наше случайное знакомство. – Провозгласив столь «оригинальный» тост, Егор выпил бокал вина и нарочито медленно поцеловал Асю. – Теперь ваша очередь, – с вызовом обратился он к паре, сидящей напротив. Павел с выжидательной насмешливостью посмотрел на Марию.

– Извините, но продолжения банкета не будет! – Маша уверенно глядела Павлу в глаза.

– Что ж, пора бы и честь знать. – Павел жестом подозвал официанта, не забыв поинтересоваться у дам, не желают ли они чего-нибудь еще. После этого компания двинулась к выходу, оставив на столе щедрые чаевые и два сиротливо лежащих букетика васильков. Отвезя Асю с Егором продолжать романтический вечер вдвоем на съемной квартире, Мария с Павлом остались одни.

– Вы любите зеленый чай? Поехали, я отвезу вас домой через Мак-драйв – это, к сожалению, единственное место, где в такое время можно выпить чай.

– Да, единственное место, не считая съемной квартиры, конечно, – пыталась съязвить Мария, но чая действительно очень хотелось, тем более от таких нагрузок на измученный организм у нее предательски заныл желудок.

– Болит? – Глаза Павла участливо смотрели на Марию. – После горячего должно полегчать. Вы, наверное, очень устаете на своей работе?

– Да, сегодня у меня был трудный день...

– Долгий-долгий? – Павел лукаво глянул на Машу, и они вместе весело рассмеялись. За чашкой чая разговор потек как-то сам собой.

«Ну надо же, насколько обманчивой может быть внешность!» – удивлялась она, никак не ожидавшая от своего собеседника глубоких познаний в ее любимой литературе. Уже светало, когда Мария с изумлением обнаружила, что они сидят в машине возле ее подъезда и наперебой рассказывают друг другу забавные случаи из своего детства.

– Машка, я, когда услышала, что нахожусь в меньшинстве, решила срочно исправлять положение!

– Ася, ты что, только из-за этого решила переспать? То есть... извини. – Мария немного стушевалась. – У тебя еще ни к кому не возникло никаких чувств, но ты решила быть как все? – Подруга не верила своим ушам.

– Машка, кончай морализировать, можно подумать, ты бы устояла, если бы у тебя была возможность побыть на свободе от твоих суровых предков! – Ася с вызовом посмотрела на нее.

– Ну знаешь, по крайней мере я бы для начала в кого-нибудь влюбилась!

– Ой, я тебя умоляю! Найти в кого влюбиться можно всегда, было бы желание, и потом, нужно же проверить, а может, ты фригидна. Знаешь, какая это трагедия для женщины! – С видом мудрой совы Ася подняла вверх указательный палец.

– Аська, ты что плетешь? При чем здесь фригидность?

– А при том. Вот скажи: у твоего папика есть любовница? – Подруга в ожидании смотрела на Машу.

– Слушай, давай оставим этот разговор. – Марии он становился все более неприятен. Девочка прекрасно знала, что ее отец гулял направо и налево, но никогда не задумывалась или не хотела задумываться, почему он так поступает.

– А знаешь, почему он гуляет? – не унималась подруга.

– Аська, замолчи!

– Может, твоя мать фригидна в постели и ей неприятен секс? – изрекла победоносно Ася. Мария попыталась уйти, однако подруга цепко схватила ее за руку и с виноватым видом продолжила: – Да ладно тебе, Машка, дуться, давай оставим в покое твоих родителей, а я расскажу тебе, как все было, а?

– Ну! – Маша поняла, что не отделается так просто от Аськи, и подростковое любопытство опять стало брать верх над всеми другими эмоциями.

– Он старше меня почти на полгода. – Ася попыталась сделать мхатовскую паузу, стараясь тем самым произвести больший эффект на подругу. – Мы познакомились спустя пару дней после приезда. Костя опоздал в столовую, и когда вошел в зал, я сразу поняла, что это Он! Представляешь?!

– А он? Он когда обратил на тебя внимание?

– Вечером была дискотека, и я первая пригласила его на медленный танец, мы немного поболтали, а потом решили прогуляться по аллейке и там начали целоваться!

– Ну ты даешь! – Мария не ожидала такой смелости и решительности от Аси.

– В первый вечер дело, конечно, не пошло дальше поцелуев, все случилось на четвертый день, вернее, вечер знакомства! – Аська остановилась и перевела дух.

– И что ты почувствовала? – Мария с трудом подбирала нужные слова. – Тебе понравилось? Было больно, страшно?

– Было очень больно, но девчонки меня предупредили, что так бывает у всех и это нужно перетерпеть, зато спустя неделю мы занимались этим каждый вечер, представляешь!

– Слушай, а я слышала и читала, что иногда и в первый раз девушка не чувствует боли, если... впрочем, не важно! Ася, а ты не боишься забеременеть? У тебя все в порядке?

– Еще как боюсь, но слава Богу! У меня были месячные после этого, так что все пока путем!

И Ася принялась в подробностях описывать Марии своего Костю. В этот вечер разговор двух подруг сводился только к вопросу о первом сексуальном опыте, все остальное, даже Аськин день рождения, было напрочь забыто. Вернувшись домой, Маша почему-то была твердо убеждена, что у нее все будет совершенно иначе.

Спохватившись, Мария заторопилась домой.

– Надо же, как быстро пролетело время. – Она впервые за ночь взглянула на часы.

– Мария, вас можно будет еще увидеть?

«Какой все-таки у него приятный голос...» Мария ощутила, как взгляд Павла гипнотизирует ее.

– Да, мы как-нибудь созвонимся, – улыбнулась в ответ Мария.

– Когда? – Что-то было в его интонации такое, что она ни на секунду не усомнилась в следующей встрече.

– Ну что ж, давайте после выходных, завтра мы с семьей уезжаем за город. – Марии никак не удавалось найти ручку в машине.

– Я помогу. – Павел низко наклонился над ней, невзначай дав почувствовать терпкий запах своего парфюма. – Значит, я могу позвонить? – Черные глаза мужчины находились в нескольких сантиметрах от лица Марии.

– Да, созвонимся, спасибо за вечер!

– Это вам спасибо! – выделяя каждое слово какой-то особой интонацией, произнес он.

Быстро покинув машину, Маша почти бегом направилась к подъезду и, не удержавшись, оглянулась: Павел провожал ее долгим задумчивым взглядом. На мгновение их глаза встретились, и этого мига хватило для того, чтобы обоим понять нечто большее, кроме неизбежности следующей встречи. Дома Мария застала спящего мужа. «Почему он всегда спит в этой детской позе?!» – с раздражением подумала она, глядя на беззащитно свернувшегося калачиком мужа. После душа немного задержавшись у зеркала, она заметила в своих глазах какой-то незнакомый доселе огонь, освещавший ее измученное, усталое лицо. «И сколько продлятся эти отношения? Наверняка не больше месяца... Человеку захотелось погулять от жены. А надо ли мне это? Ладно, поживем – увидим». Засыпая, она вспомнила про забытый букет. «Как жаль!» И провалилась в сон.

Выходные для их семьи выдались неудачными. Уже на протяжении долгого времени супруги планировали выехать на природу с давними друзьями: семейной парой Катей и Олегом. Утром, едва проснувшись, Мария стала вспоминать события вчерашнего вечера. «Странно, что меня могло зацепить в Павле? Ничего особенного... – Она пыталась в подробностях припомнить внешность нового знакомого. – Невысокого роста, достаточно крепкого телосложения, темные, коротко стриженные волосы, прямой профиль и черные глаза... Глаза!» Мария вспомнила последний взгляд Павла и слегка покраснела. Однако ее мыслям суждено было прерваться...

– Ты в котором часу пришла домой? – Муж с укором смотрел на жену.

– А ты? – Непонятно по какой причине Мария вдруг стала заводиться.

– Так все-таки где ты была? Неужели нельзя было предупредить? – Игнорируя встречный вопрос, вторую часть фразы Саша тем не менее произнес более миролюбивым тоном.

– Значит, нельзя было.

– Маша, ну почему ты не можешь быть нормальной женщиной? Ну зачем обязательно мстить? Ну задержался я на работе, ну переночевал в гостинице, это же не повод для того, чтобы уходить из дома и шляться неизвестно где целую ночь!

– Во-первых, твои ночевки в гостинице становятся гораздо более частыми, чем дома, во-вторых, я, между прочим, тоже работаю и имею полное право иногда отдыхать, и раз уж мне так «везет» с твоими постоянными отлучками, могу я с подругами сходить в ресторан? – Последние слова Мария уже выкрикивала.

– До утра? – Голос мужа, казалось, расслышали даже соседи на нижнем этаже.

Телефонный звонок, раздавшийся в разгар перебранки, заставил супругов одновременно замолчать. Первой опомнилась Мария.

– Алло! Да, привет, Кать! Нет, еще не собрались. – Прикрыв трубку рукой, Маша ледяным тоном спросила у мужа: – Так мы сегодня едем на шашлыки?

– Как хочешь, – в тон ей ответил супруг.

– Катюша, мы через часик будем готовы, заезжайте! – Мария повесила трубку и поняла, что меньше всего ей хочется сейчас куда-либо выбираться. Проклиная себя за то, что первая схватила телефонную трубку и не смогла отказать друзьям, она встала и нехотя побрела в душ, на ходу бросив мужу: – Катя с Олегом будут через час, нужно успеть собрать вещи и продукты!

На природе Мария в очередной раз наблюдала за отношениями своих друзей. Олег с Катей женаты около десяти лет. В молодости Катя неудачно сделала аборт и после этого больше не могла иметь детей, супруги были предоставлены сами себе. Олег считался законченным трудоголиком и большую часть времени проводил в Москве. Зарабатывал он довольно прилично, денег с лихвой хватало на ежегодный выезд за границу, пополнение гардероба жены постоянными новинками от ведущих модельеров и на другие атрибуты, столь необходимые для поддержания соответствующего имиджа. Катя никогда не стремилась работать, готовить вкусные обеды и ходить по дорогим бутикам в поисках новых шмоток было основным ее занятием. Она старалась по возможности везде сопровождать мужа: будь то выезды на рыбалку с холодными ночевками или поход на ненавистный Катьке футбол. Подруга убеждала всех в том, что болеть за очередную любимую футбольную команду вместе с мужем и его друзьями доставляет ей неземное удовольствие, но Мария, зная Катю много лет, прекрасно понимала, как обстоят дела на самом деле. Ее подруга панически боялась потерять свое драгоценное сокровище и приходила в ужас только от одной мысли, что у Олега на стороне могут завестись дети. Однако постоянный контроль над мужем не мешал самой Катерине крутить романы во времена частых рабочих командировок благоверного. Все это не могло не отразиться на семейном климате. Катя все чаще и чаще от безделья и боязни прикладывалась к бутылке, а Олег все с большей грустью смотрел на подрастающих детей друзей и регулярно баловал дорогими подарками многочисленных племянников. В общении между собой супруги не особо церемонились и в присутствии близких друзей часто не скрывали накопившийся груз обид и раздражения. Бывало, Маша с Сашей частенько выступали в роли миротворцев этой семейки, но сегодняшний утренний инцидент явно не способствовал данной миссии.

– Машка, давай по коньячку! – Катя бодро стала разливать в одноразовые стаканчики благородный напиток. – Ты знаешь, в последнее время подсела на коньяк, вино и шампусик не воспринимаю, ну, вздрогнули! – Подруга залпом выпила содержимое, Мария слегка пригубила напиток и поставила стакан на землю. Она уже знала, чем закончится сегодняшний день: через пару часов Екатерина будет пьяна, и начнется извечная песня про богатых, которые тоже плачут; излив свою душу и выпив последнюю рюмку за настоящую нежную женскую дружбу, Катька быстро уснет. Олег с Сашей начнут вести нескончаемые беседы про рыбалку, автомобили и другую мужскую атрибутику. В другой раз Мария непременно бы присоединилась к разговору, пытаясь повернуть его в нужное ей русло, и в очередной раз подбросила бы Олегу идею о необходимости присутствия в штате его сотрудников такого ценного работника, как ее Саша. Но сегодня молодой женщине хотелось побыть одной. Раздражение росло со скоростью снежного кома, и она с нетерпением ждала, когда Катя уснет. Наконец последний тост прозвучал. Окинув всех невидящим взглядом, Екатерина молча побрела в палатку, Олег даже не удостоил свою половину взглядом. Маша налила себе немного спиртного и села возле костра поодаль от мужчин.

«Почему так получается, что с течением совместно прожитых лет люди все больше и больше начинают отдаляться друг от друга? Казалось бы, они столько вместе пережили, знают друг друга, как никто другой, и на тебе, пожалуйста, иногда им просто становится не о чем поговорить!» Мария потихоньку потягивала коньяк (она так и не научилась пить крепкие напитки, даже виски и текилу Маша умудрялась отпивать маленькими глоточками) и вспоминала прежние годы. Память возвращала ее во времена их первого с Сашей знакомства. Мария только тогда вырвалась из-под гнетущей заботы родителей и поступила на первый курс журфака. Учеба очень быстро разочаровала девушку: вместо ожидаемых творческих работ у них на факультете царствовали никому не нужные древние дисциплины. Очень скоро она перестала ходить на многие лекции, а появившееся свободное время посвящала занятиям танцами и чтению книг. Это был период, когда Маша глотала подряд всю литературу – от Шопенгауэра до дешевых бульварных романов. Как ни странно, но на их курсе в основном учились одни девушки, а незначительное число будущих журналистов мужского пола было разобрано еще при поступлении везде успевающими провинциалками и, собственно, совсем ее не волновало. Вообще раннее замужество не входило в планы честолюбивой студентки. Куда больше ее интересовали в то время выезды за границу и перспективные стажировки на известном телеканале. Девушка грезила мечтами о карьере скандального журналиста, раскрывающего обществу одно за другим громкие экономические и политические преступления. Однако мечты так и остались мечтами, а судьбе суждено было распорядиться иначе...

Последний учебный год проворно ворвался в жизнь девочек. Значительно повзрослевшие, они вновь переступили порог школы. И все-таки как каких-то три летних месяца могут до неузнаваемости изменить подростка!

Ася с Марией чувствовали, что прошедшее лето бесцеремонно развело их по разным дорожкам. Как-то резко у обеих пропало желание устраивать мелкие пакости и шалить. Маша решила серьезно взяться за учебу, она уже знала, куда будет поступать. Увлекаясь все больше и больше литературой, сама пыталась сочинять стихи, пробовала писать небольшие рассказы и статьи в местную газету. Она просто грезила работой журналиста. Ася же после летнего приключения стала самой популярной девочкой среди одноклассников. Казалось, все мальчики не только их, но и параллельного класса были тайно влюблены в загорелую блондинку. Теперь после школы Мария спешила в библиотеку, а Асю провожал очередной воздыхатель. Девочки по-прежнему сидели за одной партой и, конечно же, всегда находили время пообщаться. Но... их разговоры не были такими откровенными, как раньше. Обычно Ася рассказывала подруге о своих бесконечных свиданиях, а Мария не понимала, чем так сильно привлекали Аську их нескладные, глуповатые мальчишки. Как можно было распылять себя по таким мелочам? Маша пыталась добиться от подруги, как дальше она собирается строить свою дальнейшую жизнь, ведь окончание школы уже не за горами. Аська же только отмахивалась от подруги, считая, что все решится само собой. Она совершенно забросила учебу, все больше и больше отдавалась своим чувствам. Ася не уставала доказывать подруге, что основным достоинством женщины является удачное замужество и никакие институты не способны заменить крепкую, надежную семью.

– Аська, подожди! – Мария, по обыкновению, остановила бурный речевой поток подруги. – Подожди, вот ты говоришь, что семья должна быть крепкой, так?

– Ну конечно. – Ася жестом подтвердила сказанное. – У каждой женщины должен быть надежный мужчина, а все остальное не имеет значения.

– Да, но как тогда быть с остальными мужчинами, с влюбленностями, увлечениями? Ты после замужества собираешься от всего этого отказаться? Ты согласна стать примерной женой, целиком и полностью посвятить себя мужу, детям, забыть о своих интересах?

Ася на минуту задумалась.

– Да, я, пожалуй, соглашусь.

– Аська, не смеши меня, ты с одним кавалером не можешь быть больше недели и сбегаешь к следующему, и ты согласна всю свою жизнь оставаться верна одному мужчине?

– А если я найду идеал?

– Ася, а у тебя отец идеал? – вдруг посерьезнев, спросила Маша.

– Отец, ну... нет, я бы не хотела себе такого мужа.

– Почему?

– Ты знаешь, он много работает и, по-моему, изменяет маме, вообще ему нравятся умные тетки.

Асина мама была примерной домохозяйкой. Вообще родители подруги вызывали у окружающих легкое недоумение. Асин отец – представительный мужчина, занимающий достаточно высокий пост, интеллигентный, начитанный, а рядом с ним невзрачная, щуплая, молчаливая жена, не способная поддержать никакого разговора, разве только на тему «Как вкусно приготовить щи». Марии очень нравилось общаться с отцом подруги, от него исходили житейская мудрость, уверенность и необыкновенная сила. Маша никогда не слышала, чтобы Виктор Михайлович на кого-то повышал голос. В глубине души она завидовала Аське, ей иногда тоже хотелось забраться к своему отцу на колени и поговорить с ним по душам. Но в случае с Машиным папой это было невозможно. Его интересовал исключительно моральный облик дочери, больше всего на свете родители почему-то боялись раннего брака их единственного чада или того хуже – рожденных в незаконных отношениях внуков. Поэтому в последних классах над Машкой был установлен жесткий контроль: ей не разрешалось поздно гулять, пользоваться косметикой, дружба с Аськой в свете последних событий также не приветствовалась. Родители бесцеремонно проверяли школьную сумку Марии, перечитывали так популярные в то время среди девочек анкеты в толстых общих тетрадках, и если там присутствовали фривольные подростковые высказывания о любви – Маша подвергалась допросу с пристрастием. Вследствие этого ей приходилось дома играть роль наивной девочки, краснеющей при слове «любовь», и морщиться от отвращения при странном слове «секс», которого, как известно, в те времена в приличных интеллигентных семьях не существовало. Мария мечтала как можно скорее вырваться из родительского дома, зажить самостоятельно и только изредка навещать мать с отцом, исполняя дочерний долг. Несмотря на то что Маша была единственным ребенком в семье, у нее никогда не было даже намека на малейшее взаимопонимание с родными людьми. У девочки частенько возникало чувство, будто бы это вообще ее приемные родители, а настоящие где-то далеко – живут и не ведают, что у них растет дочь.

– Аська, вот твоего отца тянет к умным, как ты говоришь, женщинам. Ты хочешь, чтобы так было и с твоим мужем?

– Не поняла. – Подруга приняла оборонительную позу, уперев руки в боки. – Ты хочешь сказать, что я дура набитая, так, что ли?

– Асенька. – Мария как могла пыталась смягчить голос. – Я просто хочу тебе доказать, что для начала нужно стать самостоятельным человеком, чтобы потом у тебя была свобода, понимаешь?

– У меня и сейчас свобода, а вот ты целыми днями сидишь и паришься со своими книжками, вместо того чтобы пойти и погулять. Тебе даже вспомнить будет нечего. Ты, Машка, стала натуральной зубрилкой, лучше бы вон влюбилась в кого-нибудь!

– Нет достойных, – сухо ответила та. Некоторое время девочки молча шли домой, каждая из них считала себя правой и недоумевала, как можно не понимать таких очевидных вещей. Затем потихоньку разговор возобновился, девочки болтали о пустяках, стараясь не затрагивать болезненной темы. «Да, наверное, вряд ли мы с Аськой останемся подругами после школы», – с горечью подумалось Марии.

За окном стоял жаркий июль. Лето в этом году выдалось на редкость знойное для средних широт. Жгучее солнце беспощадно опалило верхушки деревьев и часть травы; глядя на улицу с верхних этажей, можно было предположить, что солнечных дней осталось не так уж много и люди наслаждаются последними деньками бабьего лета. «Господи! А я ведь этим летом так и не отдохну». Тяжело вздохнув, Мария закончила поливать цветы на подоконнике и стала спешно собираться на работу.

– Да что же это такое? Где затерялась тушь для ресниц? – В панике она в десятый раз рылась в косметичке, когда ее отвлекла веселая трель мобильного телефона. Быстро взглянув на часы, Мария поняла, что в очередной раз опоздала на работу. «Видимо, из эфирной аппаратной, опять что-то произошло, черт! Скажу, что я уже в пути!» Однако на дисплее телефона высвечивалась совершенно незнакомая комбинация цифр. – Алло!

– Здравствуйте, Мария! Вас уже можно поздравить с началом трудовых будней? – Бодрый голос на другом конце провода звучал несколько иронично.

– Не надейтесь, я еще не на работе, вот пытаюсь выйти и безбожно опаздываю. – Маша с первых ноток узнала голос Павла, настроение как-то резко улучшилось, и даже злополучная тушь нашлась сама собой, сверкая блестящим колпачком из-под маникюрного набора.

– Что ж, могу предложить услуги таксиста, постараюсь доставить вас на рабочее место с ветерком, соглашайтесь! – Веселый мужской голос казалось, готов был поделиться энергией со всем миром.

– Похоже, у меня не остается выбора! – Мария подхватила игривый тон Павла.

– Я буду через десять минут, мне подъехать к подъезду? – Маша уловила в его словах намек на мужа.

– Да, я уже одна, только я не смогу быть готова так быстро! – Мария лихорадочно пыталась снимать термобигуди с густых волос.

– Настоящая женщина! – Павел веселился все больше и больше. – Так сколько же нам нужно времени, чтобы собраться за десять минут? Полчаса?

– Попытаюсь уложиться в четверть, если не будете отвлекать! – Мария с улыбкой захлопнула телефон и стала быстро подкрашивать ресницы. Через двадцать пять минут она вышла из подъезда. При дневном свете джип выглядел вполне миролюбиво Павел вышел из машины и галантно распахнул перед ней дверь.

– Привет! – Она лучезарно улыбнулась, поудобнее устраиваясь на кожаном сиденье.

– Привет! – Павел радостно и восхищенно смотрел на Марию. – Потрясающе выглядите, я вполне понимаю ваше начальство, которое позволяет так опаздывать! – Павел красноречиво посмотрел на часы.

– Издеваетесь! Вообще-то у нас никто не страдает пунктуальностью в коллективе, тем более что часто на работе приходится задерживаться допоздна, но я согласна, у меня с опозданиями перебор – вот вместо девяти опять приеду к половине одиннадцатого. – Маша виновато вздохнула.

– А вы давно работаете на телевидении? – Он умудрялся ехать на достаточно большой скорости и при этом не сводить глаз с сидящей рядом спутницей.

– Чуть больше полугода. – И отчего-то она рассказала ему всю историю своего появления на канале, не забыв описать и теперешнее положение на работе.

Неизвестно, как получается, но часто женщины спокойно изливают свою душу малознакомому мужчине и при этом практически никогда не открывают всех секретов близкому и любимому человеку. Павел внимательно слушал Марию, почти поминутно сбрасывая телефонные звонки, поступавшие на его мобильный.

– Вы собираетесь стать любовницей шефа? – Остановив машину возле здания телевидения, он с любопытством смотрел на нее.

– Вообще-то я еще не решила, спасибо, что выручили! – Она открыла дверь автомобиля, собираясь выйти.

– Мария, а вы где обедаете? Может, составите мне сегодня компанию? – Извиняющийся тон Павла заставил в очередной раз улыбнуться. – Вы ведь не сердитесь за мой вопрос?

– Какой рассказ, такой и вопрос! Я ближе к обеду позвоню вам, до свидания! – Она выпрыгнула из машины и легкой походкой поспешила к проходной, заставляя себя не оборачиваться.

Едва Маша окончила чтение реферата по истории, как дверь широко распахнулась и в класс энергичной походкой вошла Елена Николаевна, завуч и гроза их школы. Она сделала кому-то в коридоре приглашающий знак, и вслед за ней появился высокий, немного худощавый юноша в очках.

– Прошу прощения, Александр Васильевич! – Завуч жестом усадила ребят. – Знакомьтесь, ваш новый одноклассник Роман Садовский! – Елена Николаевна, по своему обыкновению, обвела цепким взглядом класс и усадила новенького на третью парту, за Асей и Марией. – Ну что ж, надеюсь, Роман, ты быстро вольешься в коллектив. Продолжайте, Александр Васильевич! – С этими словами завуч так же стремительно, как и вошла, покинула помещение.

– Ребята, пообщаетесь на перемене. – Учитель истории пытался успокоить подростков. – А сейчас продолжим урок. Роман, постарайся по ходу включиться в работу, все организационные вопросы выясним позже.

Но не так-то просто было заставить замолчать выпускной класс, ведь не каждый день к ним приходили новые ученики. Поэтому легкое жужжание и переписка не прекращались на уроке до звонка. Ася больно толкнула Машу в бок, подсунув записку: «Ну как он тебе? По-моему, ничего, хотя очки немного портят». Прочитав, подруга показала глазами в сторону учителя, строго смотревшего в их сторону. На перемене все одноклассники дружно обступили новичка, как когда-то Марию. Роман спокойно, без стеснения отвечал на многочисленные вопросы и вел себя весьма уверенно, чем как-то сразу заслужил симпатии женской половины класса. Маша со стороны наблюдала за новеньким. Судя по всему, он умел производить должное впечатление. Высокий, широкоплечий, пусть и немного худощавый парень выглядел достаточно привлекательно, не спеша разговаривал с одноклассниками с каким-то врожденным достоинством, глядя поверх очков поразительно голубыми смешливыми глазами. Боковым зрением Маша заметила, как приняла «боевую» позу ее подруга, всегда уверенная в своей неотразимости. «Неужели и этот клюнет на Аськины чары?» – подумалось ей, и почему-то от этих мыслей на душе неприятно «заскребли кошки».

– Ух ты, а я давно искал этот томик Ахматовой, классная подборка стихов! – Маша не сразу поняла, что Роман обращается именно к ней. Юноша бережно листал книгу, не забывая при этом разглядывать и ее хозяйку. – Можно будет взять на пару деньков? – Бездонные голубые глаза смотрели на нее и улыбались.

– Странно, обычно ребята не очень-то увлекаются женской поэзией, – попыталась съехидничать Маша.

– По-твоему, нормальным пацанам подобает только морды друг другу бить? – насмешливо спросил Роман.

– Да нет, я совсем не это хотела сказать. – Девушка заметно стушевалась. – Просто как-то непривычно...

– Ладно, ладно, дерусь я тоже неплохо. – Юноша слегка улыбнулся. – Так что Ахматова не в ущерб.

«Наверное, ему просто захотелось порисоваться, хотя... что-то в нем действительно есть». Мария как можно равнодушнее произнесла, протянув книгу:

– Ну, если не в ущерб, то на здоровье!

– Большое спасибо! – искренне поблагодарил он, улыбнувшись одними глазами.

Оставшиеся уроки пролетели в каком-то пьянящем дурмане. Машинально отвечая на вопросы учителей, она просто затылком чувствовала внимательный, заинтересованный взгляд новенького.

В редакторскую Маша влетела с радостной улыбкой на лице.

– Всем привет! Меня никто не искал? – Счастливая улыбка не сходила с ее лица.

– Здравствуйте, Мария! – Выпускающий редактор с удивлением смотрела на новую сотрудницу. – Вас спрашивал Илья Андреевич, вероятно, вчера что-то произошло в эфире.

– Ой, Валентина Захаровна, а вы не знаете что? – бесхитростно спросила Мария.

– Понятия не имею, – все еще удивляясь резкой перемене в поведении старшего редактора программной дирекции, несколько холодновато ответила Валентина Захаровна. Остальные сотрудники хранили гробовое молчание. Мария зашла в эфирную аппаратную – сегодня за режиссерским пультом сидел старый сотрудник, который был знаком с Марией еще со времен работы на радио.

– Приветик, Юра! Что произошло вчера, ты не знаешь? Опять брак в эфире? – Маша, коснувшись кончиками пальцев плеча режиссера, взяла контрольный журнал.

– Привет, красавица, выглядишь классно! Да ничего не произошло, сегодня с утра заходил зам генерального, интересовался вашей персоной, а вчера все было как обычно: реклама вышла вовремя, браков на фильмах не было, успели поставить все анонсы, а что?

– Спасибо, Юр! – Легонько похлопав парня по плечу, она направилась в кабинет Ильи Андреевича. – Илья, к тебе можно? – Маша бесшумно отрыла дверь.

– Заходи, Машенька! – Зам генерального, как обычно, сидел на кресле, закинув ноги на стол. Вообще манеры Ильи Андреевича оставляли желать лучшего. Будучи практически ровесником Марии, Илья в свое время смог сделать головокружительную карьеру, и сейчас, имея в своем подчинении порядка четырехсот сотрудников, он не делал никаких разграничений между мужчиной и женщиной. Без особых церемоний он мог послать куда подальше корреспондента, не особо стесняясь в выражениях, или попросить женщину гораздо старше себя сбегать к машине и принести оттуда забытую бутылку пива. О беспардонном поведении зама на телевидении ходили легенды, но никто не рисковал ликвидировать пробелы в его воспитании, а вышестоящее руководство не обращало внимания на выходки Ильи Андреевича. Мария закрыла за собой дверь, сама подвинула себе стул и села напротив шефа, зная, что вряд ли он предложит ей сесть. – Маша, ну что ж ты не заходишь? Почему это тебя не сыщешь на работе? – Глаза зама нагло ощупали ее фигуру. Он привстал и, наклонившись, попытался погладить ее по ноге.

– Илья Андреич! – Она шутливо отбросила руку шефа. – Я вообще к тебе по делу!

– Да? – Улыбаясь как мартовский кот, Илья снова коснулся ее ноги.

– Илья Андреевич, вы не подпишете? – В дверях, смущенно улыбаясь, появилась миловидная ведущая новостей.

– Давай, Ксюша! – Зам генерального, быстро пробежав глазами документ, поставил свой широкий замысловатый автограф.

– Спасибо, прошу прощения! – Девушка быстрыми шагами вышла из кабинета.

– Илья, у нас постоянно происходят сбои в эфире и...

– И кто в этом виноват? – не дав договорить, ехидно поинтересовался шеф.

– Ты можешь выслушать меня пару минут? – Маша наклонилась над Ильей Андреевичем, прямо глядя ему в глаза. – У нас процесс подготовки материала в эфир совсем не организован, авторы программ приносят его иногда за несколько минут до эфира, выпускающие редакторы не считают нужным требовать своевременной сдачи программ, а уж о том, что материалы часто сырые и требуют доработки, вообще речь заходит очень редко. С анонсированием фильмов дела обстоят не лучше, программа телепередач сверстана в пятницу, а зритель должен видеть анонсы фильмов в лучшем случае за несколько дней до показа. Илья, мы ведь часто показываем премьеры! Анонсы необходимо делать гораздо чаще, разве нельзя заранее договориться с киноотделом и режиссерами монтажа? – Последнюю фразу Мария практически выкрикивала.

– Ну-ну! Разошлась не на шутку, ну ладно, я согласен. Подготовь мне новую концепцию работы, подробно распиши обязанности для каждого сотрудника программной дирекции, я озвучу их на ближайшей летучке. – Шеф по-хозяйски похлопал девушку по плечу.

– Спасибо, Илья! Кстати, твоя новая стрижка очень удачна! – Улыбнувшись, Мария вышла из кабинета. Едва спустившись на свой этаж, она услышала знакомые звуки мобильного. «Вот черт! Опять забыла поставить тихий режим!» Она практически бегом добралась до своего стола и сняла трубку.

– Вы можете говорить? – вкрадчиво спросил Павел. – Как насчет морепродуктов?

– А что, вопрос с обедом вы уже решили за меня? – Маша вышла в коридор и попыталась прикрыть за собой дверь.

– Смиренно готов ждать столько, сколько потребуется, и потом, я могу доставить вам обед в офис! – Павел весело засмеялся.

– Так помимо таксиста вы и в службе доставки работаете – многогранный человек, учитывая еще и глубокие познания философии Шопенгауэра... Да вам просто нет цены! – Напряжение после посещения шефа у Марии как рукой сняло, ей вдруг захотелось забросить подальше подготовку этой дурацкой концепции и болтать с Павлом ни о чем несколько часов кряду.

– Во сколько мне заехать?

– Давайте к часу, только я не смогу надолго, максимум на полтора часа, у меня сегодня много работы, – извиняющимся тоном произнесла она.

– Спасибо, до встречи!

Маша еще несколько секунд подержала в руке трубку, счастливо улыбаясь. И только сейчас заметила, что дверь редакторской оставалась наполовину открытой и сотрудники с нескрываемым интересом наблюдали за ней.

– Я была у Ильи Андреевича, необходимо подготовить новую концепцию работы. – И она принялась в подробностях описывать детали.

Вторая четверть подходила к концу. Все чаще и чаще в классе были слышны разговоры о предстоящих поступлениях в вузы. Мария по-прежнему продолжала много заниматься, у нее уже имелась пара достаточно серьезных публикаций в районной газете. Однако не только вопрос поступления беспокоил девушку. К ней пришла любовь... И причиной тому стал юноша со смешливыми голубыми глазами. С самого начала у Ромы с Машей сложились особые отношения. У них обнаружилось много общего: оба были честолюбивы и целеустремленны, они даже устроили своеобразное соревнование в классе в борьбе за лидерство. Однако после нескольких стычек решили заключить соглашение о мире. Ребята много времени проводили в библиотеке, им нравились одни и те же книги, фильмы, они оба были увлечены фотографией. Одно только удручало Марию: ее родители контролировали каждый шаг дочери. Она не появлялась ни на одной школьной вечеринке, не гуляла по вечерам, ей было запрещено под страхом смертной казни пользоваться косметикой. Каждый вечер, даже в выходной день, она обязана была быть дома после девяти. Многие одноклассники за глаза подшучивали над ней и называли принцессой в заточении. Никакие уговоры и обещания о безупречном поведении не могли изменить ситуацию. В десять вечера девушка послушно ложилась в постель и до глубокой ночи мечтала о Романе и о том, как скоро она поступит в институт и наконец-то обретет желанную свободу. Но не только она одна грезила Ромкой. Для Аськи новенький также стал объектом вожделения, и если днем она не могла соперничать с Марией, то на школьных дискотеках Ася была признанной королевой. Рома не пропускал ни одной школьной вечеринки или нового фильма. Хотя парень не отдавал никому видимого предпочтения, Ася не сомневалась, что рано или поздно заполучит его в свои сети. Несколько раз Аська пыталась вывести Машу на откровенный разговор относительно Романа, но та лишь отмахивалась или ссылалась на неотложные дела.

– Девочки, Маша, Ася, подойдите, пожалуйста! – Елена Николаевна окликнула подруг. – Девочки, я хочу дать вам поручение подготовить новогодний вечер.

– Хорошо, Елена Николаевна, мы постараемся, – ответила Ася за двоих.

– Кстати, заодно продумайте, кто из вас будет Снегурочкой, Деда Мороза, я думаю, можно поручить Садовскому Роману, вы не против?

– Нет, – одновременно сказали подружки.

– Ну вот и хорошо, позовете меня на репетицию. – И завуч скрылась в дверях учительской.

– Когда начнем готовиться? – спросила Маша подругу.

– Знаешь, времени на самом деле не так уж и много, может, сегодня после уроков зайдем ко мне и приблизительно все обсудим, если вы, конечно, не идете в библиотеку?

Мария сразу уловила подтекст в последней фразе подруги, значит, разговора о Романе им сегодня точно не избежать. По окончании занятий девушки не спеша брели домой. Каждая из них думала о предстоящем разговоре и не решалась первая его начать.

– Классная сегодня погодка, да? Обожаю мороз, вот бы и на Новый год так было! – Ася нагнулась, взяла в руки немного снега и запустила в подругу.

– Ах ты так, ну держись!

Некоторое время подруги дурачились, а потом опять притихли.

– Ася, так что мы будем делать с новогодним вечером?

– Я понимаю, нужно определиться, кто из нас будет Снегурочкой для начала, да? – насупившись, спросила Аська.

– Ну да, кто-то будет Снегурочкой, а кто-то Бабой Ягой, – попробовала пошутить Маша, но шутка почему-то не прошла. – Ася, ну, если хочешь, будь ты, – сказала она и тут же пожалела о вылетевших словах, заметив, как с облегчением вздохнула подруга.

– Ой, спасибо, Машка! – Девушка поцеловала подругу в щеку. – А мне, наверное, лучше подходит эта роль, я же все-таки блондинка. – Ася заискивающе посмотрела в глаза подруги.

– Конечно, а брюнеткам подходит только роль Бабы Яги или на худой конец злой волшебницы. – С деланным равнодушием Мария вновь пыталась шутить.

– Маш, я тебя давно хотела спросить: что у тебя с Ромой?

– Что ты имеешь в виду?

– Ой, только давай не будем притворяться, ладно? Ты его любишь?

Девочки непроизвольно остановились. На короткое время в воздухе повисла тяжелая пауза.

Внутри у Маши все похолодело.

«Неужели это так заметно?» – подумалось ей.

– Нам просто вместе интересно, с ним есть о чем поговорить, а что? – сказала она вслух.

– Но ты его хочешь? – не унималась Ася.

– Господи! Ася, у тебя в последнее время все сводится к сексу, ты другого ничего не замечаешь! – с раздражением бросила подруга.

– Скажи, что ты об этом никогда не думала, – ехидно вставила Аська. – Или вы говорите только об этой вашей поэзии? – Она картинно заломила руки и подняла к небу глаза.

– Вообще нам есть о чем поговорить, а что в этом предосудительного? – несколько зло проговорила Маша.

– Просто я тоже его люблю.

– Ася, я, честно говоря, уже сбилась со счета, напомни мне, пожалуйста, под каким номером у тебя Роман, а?

– Как ты думаешь, кто ему больше нравится? – не замечая сарказма подруги, произнесла та. Ох, если бы она знала, как часто задумывается Мария над этим же вопросом! Вслух же она произнесла, напряженно пожав плечами:

– Не знаю, я не думала об этом, и вообще, знаешь, давай-ка дальше обсуждать праздник, времени-то уже в обрез.

И девочки, не возвращаясь больше к объекту их общей любви, принялись разрабатывать новогодний сценарий. В тот день каждая из них втайне надеялась, что только она является той единственной и неповторимой для голубоглазого юноши.

– Мне подъехать ко входу? – Вопрос Павла застал Марию врасплох.

– Нет, остановитесь возле кафе напротив, я буду через несколько минут. – Мария, поправляя макияж, бросила на ходу сотрудникам, что уходит на обед. – Бред какой-то! К чему такая суета? Да, скоро работа доведет меня до чертиков, вот уже рада любому общению вне гадюшника, – несколько раздраженно, одними губами, прошептала она. – Добрый день! – Стремительно сев в машину, Маша с силой захлопнула дверь.

– Действительно «добрый»? А по вашему лицу не скажешь, такое чувство, будто вы недавно покинули террариум. – Ироничные глаза Павла весело смотрели на Марию.

– Вы недалеки от истины. – Мария от души улыбнулась, и снова у нее возникло ставшее уже знакомым острое желание как можно дольше общаться с этим мужчиной.

– Так как насчет морепродуктов?

– Отлично, только предупреждаю, редкий мужчина рискует приглашать меня в ресторан второй раз – я очень много ем! – Она задорно смотрела на спутника. Несмотря на свое достаточно хрупкое телосложение, Мария на самом деле отличалась отменным аппетитом, и под настроение ей не составляло большого труда «уговорить» одной целую курицу.

– А как же диеты?

– Бог миловал! На самом деле я очень боюсь того времени, когда придется их соблюдать, у меня наверняка ничего не получится: отказываться от разных вкусностей я точно не смогу – придется ходить толстой! – Мария забавно изобразила тучную женщину, и они весело рассмеялись.

Обед прошел на одном дыхании. Подъезжая к работе, Мария почувствовала сожаление, что все так быстро закончилось и необходимо возвращаться. Словно прочитав ее мысли, Павел плавно остановил машину возле кафе и не торопился помочь ей выйти.

– Мария, а вы водите машину?

– Нет, я как-то раньше собиралась пойти на курсы вождения, но, честно говоря, то не было времени, то было лень и...

– У меня предложение. – Перебив собеседницу, Роман быстро сбросил очередной звонок, не взглянув на номер. – Во-первых, перейти на ты, а во-вторых, как вы смотрите на то, чтобы сегодня поучиться водить автомобиль после работы?

– А в-третьих? – вложив в вопрос максимум желчи, спросила Мария, метнув в сторону Павла злобный взгляд. «Ну надо же, все как обычно – интенсивный курс ухаживания... И чего это меня понесло? Как будто бы я в первый раз встречаюсь с женатыми мужчинами и не знаю, чего ожидать дальше». Она горько усмехнулась, припоминая своих любовников. Первый раз она изменила мужу больше двенадцати лет назад. За это время в постели Марии побывало достаточно много мужчин. Но вины по отношению к Саше она не чувствовала. В само слово «измена» она вкладывала совершенно иной смысл. Изменить можно принципам, идеалам, наконец, родине. Что касается мужа, по мнению Марии, один из супругов обязательно брал на себя данную роль: в их семье изменяет она, и это стоит принимать как должное. Мария никогда не афишировала своих романов, но и не пыталась сделать из них тайну за семью печатями. В их окружении все как-то привыкли к той мысли, что у нее много знакомых и друзей-мужчин, со многими из них она до сих пор поддерживала отношения, со многими рассталась. Сам процесс расставания никогда не был для нее особо болезненным, и если отношения исчерпывали себя, Мария с легкостью оставляла мужчину или позволяла оставлять себя, не испытывая при этом адских мук ревности и африканских страстей. На смену одному мужчине приходил другой, она никогда не искала специально связей на стороне, но и редко оставалась одна, только в обществе своего супруга. Когда Аська регулярно твердила ей об очередном неземном чувстве, Мария только посмеивалась в душе, давно, еще сразу после окончания школы, согласившись с классиком в том, что все вокруг только говорят о любви, но так до сих пор ее никто и не встретил. Марии нравилось ловить на себе взгляды мужчин, нравилось принимать комплименты, нравилась новизна в сексе. Но больше всего ее захватывала эта извечная игра между мужчиной и женщиной: когда оба знают, чем все закончится, но продолжают известный ритуал – женщина старается максимально продлить конфетно-букетный период ухаживаний, а мужчина – быстрее перейти на другую стадию отношений.

– Мария, вы думаете, я неисправимый бабник?

– Я думаю, вы обычный мужчина, желающий развеяться на стороне, не вы первый, не вы последний, так в общем-то поступает подавляющее большинство. Спасибо за обед! – Она открыла дверь машины и с легкостью вышла, не удостоив Павла взглядом. Что ее так задело в последнем предложении недавнего собеседника, она не могла понять. Ведь изначально Мария позволила себе принять все правила игры, и глупо было злиться, но она бесновалась еще больше именно оттого, что так поступила.

На последнем уроке русского языка Маша почувствовала, что сегодня что-то должно произойти. Роман время от времени украдкой бросал на нее взгляды, и она с робкой надеждой ждала звонка.

– Маша, а как у тебя со временем? – незаметно подкрался к ней Рома.

– Ну, до девяти вечера я свободна, а что?

– Слушай, а ты не хочешь сегодня поехать вместе на экскурсию в одно интересное местечко? Там можно сделать столько классных снимков!

Голос Романа звучал не совсем обычно, и Мария взволнованно кивнула. Роман стал объяснять ей что-то о любопытнейшей истории предстоящих посещаемых мест, однако она чувствовала, что это всего лишь предлог и Рому интересует нечто гораздо более важное, чем фото исторических объектов.

– Привет, а я вас везде ищу! – Приняв свою коронную соблазнительную позу, Ася томно посмотрела в глаза Роману. – Кстати, Маш, а ты уже сообщила Садовскому, какое у него важное партийное задание на новогодний вечер?

– Не понял?

– Ромочка, общественность назначила нас с тобой Дедом Морозом и Снегурочкой, так что пора репетировать, до праздников рукой подать.

– Подождите, какая общественность? Ничего не понимаю. – Рома вопросительно смотрел на Марию.

– Общественность в лице Елены Николаевны тебя назначила гвоздем программы, а Ася на общественных началах вызвалась помочь, – вздохнув, проговорила та.

– Ладно, давайте все до завтра отложим, хорошо?

– Ромик, да ты что? Я уже сообщила завучу, что сегодня после уроков мы с тобой репетируем в актовом зале, и к концу второй смены Елена Николаевна придет посмотреть и дать цэу.

– А с нами посоветоваться нельзя было? – Маша негодовала.

– Машка, но ты можешь идти в библиотеку, если надо, мы с Дедом Морозом, так и быть, возьмем на себя всю ответственность, правда, Ром? – проворковала подруга.

– Вообще-то у меня сегодня были другие планы. – Молодой человек выглядел слегка рассеянным. – Слушай, Ася, будь другом, постарайся перенести все на завтра, а?

– Ну, я не знаю. – Аське явно льстил молящий голос одноклассника. – А ты сегодня куда-то собрался? – почти согласившись, спросила она.

– Да, понимаешь, нам с Машей очень нужно съездить в одно интересное местечко, помоги, пожалуйста!

На мгновение лицо Аси приняло злобное выражение, но она быстро взяла себя в руки и слащаво-виноватым голосом произнесла:

– Ой, ребята, ну вы же прекрасно знаете нашу Елену Николаевну: если она что-то запланировала, то лучше не расстраивать ее драгоценные планы, достанется всем.

– Ладно, Ром, давай все отложим до следующего раза. – Марии надоело торговаться, она поняла, что Ася вцепилась в одноклассника мертвой хваткой и сделает все возможное, чтобы расстроить эту поездку. «Ну и стерва! Не хватает ей, что ли, других ребят? Что ж, Романа, похоже, очень огорчает такой поворот событий, так что еще посмотрим, подружка, кто кого!» – Вам нужна моя помощь?

– Конечно, Маш, нам понадобится независимый эксперт. – Рома состроил серьезную гримасу.

– Ой, давай отпустим Машку в библиотеку, мы сами справимся, а на следующей репетиции покажем уже отработанную программу.

– Счастливо оставаться. – Мария, еле сдерживая себя, поспешила ретироваться.

– Маш, Маша, подожди! – Садовский догонял ее, расталкивая младших школьников. – Мне так жаль. – Он с виноватым видом смотрел ей в глаза. – Пообещай, что мы обязательно туда съездим, ладно?

– Хорошо, обещаю! – Она тепло улыбнулась.

– Спасибо, солнышко! – Быстро коснувшись губами Машиной щеки, Роман поспешил в актовый зал. Неподвижно простояв несколько секунд, Маша, одаривая всех счастливой улыбкой, полетела по школьному коридору. «Как он посмотрел на меня, как был огорчен! “Спасибо, солнышко!”» По дороге домой она то и дело повторяла эти слова.

Всю ночь Маша не сомкнула глаз, вспоминая разговор Романа и Аси. «Я никогда бы раньше не подумала, что Аська так может себя вести. Она же прекрасно видит, что я нравлюсь Роме, и все равно напролом лезет, никакой гордости. Как он смотрел на меня!» Маша стала представлять, как бережно и нежно ее целует Роман, как трепетно они друг другу объясняются в любви. Едва дождавшись, когда наступит утро, она встала раньше обычного и с особой тщательностью собралась в школу. Сегодня как никогда ей поскорее хотелось увидеть Садовского и почувствовать на себе его ласковый взгляд.

– Машка, подожди! – Ася догоняла подругу.

– Привет! – холодно бросила Мария.

– Приветики! Что-то случилось? – притворно спросила Ася.

– Да нет, все в порядке, а у тебя как дела? Как прошла репетиция? Елена Николаевна осталась довольна? – с сарказмом произнесла Маша. Некоторое время Ася молчала, скромно потупив глаза, а потом, взяв подругу за руку, остановилась.

– Маша, нам нужно с тобой поговорить.

– Вот как? И о чем на этот раз? Ой, извини, я попытаюсь догадаться – наверняка об очередном твоем кавалере, только знаешь, ты меня уже утомила своими бесконечными рассказами. – Мария вырвала руку и заторопилась в школу.

– Машка, постой! Дело касается Романа, я знаю, что он тебе небезразличен, но я хочу, чтобы ты первая услышала от меня. Да постой же ты, вчера он признался мне, что я очень нравлюсь ему, и мы с ним целовались.

Марию внезапно бросило в жар, она не могла поверить своим ушам. Еще только вчера Ромка так не хотел оставаться наедине с Асей. Нет, этого просто не может быть, ее подруга наверняка нафантазировала себе бог весть что или пытается ее разыграть.

– Маша, я знаю, ты мне не поверишь, но нас застукали Елена Николаевна и Сорочинская Тоня из десятого «Б». Ты бы все равно узнала.

Маша ускорила шаг, не чувствуя под собой ног.

– Машка, ты не думай, я спросила у него про тебя. Садовский очень хорошо о тебе отзывался, ты же у нас умная, поэтому ему нравится общаться с тобой и...

– Я не хочу вас обоих больше видеть, желаю счастья в личной жизни! – И, развернувшись, Мария побежала в обратную от школы сторону.

Послеобеденное время она провела в мучительных раздумьях о распределении обязанностей между сотрудниками и попытках сформулировать качественный подход к работе, регулярно прерываясь мыслями о Павле. К концу рабочего дня она вдруг осознала, что ждет его звонка и вновь хочет увидеться. «Нужно взять себя в руки и срочно переключиться на работу, пойду отдам Илье Андреевичу подготовленный материал». Мария взяла со стола папку и, задержав на секунду взгляд на мобильном телефоне, слегка замешкавшись, отключила звук и все-таки оставила мобильник у себя на столе. Поднимаясь по лестнице к шефу, она инстинктивно почувствовала пристальный взгляд, резко обернувшись, увидела колючие оценивающие глаза редактора новостей. Мария демонстративно, подчеркнуто фальшиво улыбнулась – новостница поспешила ретироваться.

«Интересно, эта девушка – любовница нашего дорогого Илюши? Уж очень часто она по поводу и без заходит к нему». Маша открыла дверь с гордой надписью «Заместитель генерального директора».

– Илья Андреевич, у меня все готово! – Она с улыбкой протянула папку.

– Спасибо, солнышко, завтра соберем летучку, и я все озвучу.

– Илья, там, может быть, не все будет устраивать выпускающих. Ты знаешь, они привыкли работать по старинке и, возможно, не согласятся по нескольку раз пересматривать материал, но зато в эфире мы сможем избежать «мусора». А если что-нибудь произойдет, всегда есть возможность найти непосредственного виновника. – Мария выжидающе смотрела на шефа.

– Ладно, я завтра все просмотрю. Ты, кстати, сейчас домой едешь? Я в твою сторону, может, подвезти? – Илья снисходительно ждал ответа.

– Спасибо, но у меня еще дела. – Мария лихорадочно соображала, как можно смягчить отказ шефу, но в голову почему-то ничего не приходило; отрешенно улыбнувшись, она поспешила к выходу. – До свидания, Илья, и еще раз спасибо!

– Завтра постарайся не опаздывать! – Голос шефа прозвучал подчеркнуто сухо.

Выйдя из кабинета, она практически бегом поспешила к себе, по дороге чуть не сбив ассистента режиссера, тащившего большую стопку кассет «Бетакам».

– Ой, я прошу прощения! – бросила она, быстро поправляя стопку, готовую упасть.

В редакторской первым делом Мария проверила телефон, было два непринятых вызова: Аськин и Павла. Посмотрев на время, она поняла, что, приди буквально на минуту раньше, успела бы ответить.

– Мария, ты идешь домой? – В дверь просунулась рыжая голова администратора Татьяны.

– Да, я сейчас... хотя ты знаешь, ты меня не жди, я еще хочу проверить свою почту, написать пару писем. – И Мария деловито села за компьютер.

– Слушай, а до завтра твоя почта не подождет? Может, зайдем по пути выпьем кофе? – Татьяна продолжала стоять у двери. В эту минуту на столе Марии завибрировал телефон. Даже не взглянув на номер, она почему-то сразу почувствовала, кто звонит; сделав Татьяне знак руками, что никуда не идет, Мария нажала кнопку ответа.

– Рискую показаться жутко навязчивым, но вы так ничего и не сказали относительно сегодняшнего вечера, надеюсь, рабочий день уже закончился, основная часть творческой интеллигенции ушла домой, поэтому мы можем спокойно поговорить?

Ироничный голос Павла сразу заставил Марию забыть о работе. «Ну что ж, нет ничего противоестественного в том, что я опять хочу увидеться с ним – так часто бывает в начале знакомства, пару дней, в крайнем случае недель, и все пройдет». Маша машинально подошла к зеркалу и стала поправлять прическу, одной рукой удерживая телефон.

– Тогда, может, будем последовательны и для начала все-таки попробуем перейти на ты? – Мария не смогла удержаться от ядовитого тона.

– А я думал, мне как минимум придется ждать месяц. Вы точно не торопите события? – в тон ей ответил Павел. – Кстати, я уже подъезжаю к вашему зданию...

– А я буду готова буквально через пару часов. – Мария пыталась язвить, но не смогла скрыть радости в своем голосе.

– Не страшно, я подожду. Не спешите, доделывайте свои дела – электорат никоим образом не должен пострадать от недостатка информации, вещаемой с вашего уважаемого канала, я просто не смогу потом себе этого простить! – Полностью обезоружив Марию, Павел замолчал.

– Остановитесь на прежнем месте, я скоро буду.

Отключив телефон, Мария придирчиво осматрела себя в зеркало. Несмотря на конец рабочего дня, сегодня она выглядела великолепно: на щеках играл здоровый румянец, глаза просто искрились, на лице лукавая полуулыбка, блестящие черные волосы мягкими волнами лежали на загорелых плечах. Образ дополнял летящий полупрозрачный нежно-терракотовый шифоновый костюм, сквозь который слегка просвечивало ажурное нижнее белье. Вообще на работе никто не придерживался определенного корпоративного стиля, и, особенно летом, многие девушки позволяли себе достаточно откровенные наряды. В этом отношении Мария не была исключением, она, конечно, не надевала предельно коротких мини-юбок, в которых не только наклониться, но даже иной раз и пройтись было нельзя, не продемонстрировав трусики, однако не отказывала себе в удовольствии лишний раз подчеркнуть свою миниатюрную фигурку сексуальными брючками или строгими деловыми костюмами, чересчур облегающими в области талии и бедер. Летом же можно было позволить и полупрозрачные ткани, дурманящие мужчин гораздо больше обнаженных ног и глубоких декольте. Оставшись собой полностью довольна, Мария отключила компьютер, поставила кабинет на сигнализацию и вышла к кафе. Заметив черный джип, возвышавшийся среди длинной вереницы автомобилей, она вспомнила, как сегодня молоденькая ассистентка режиссера вслух читала, что психологический портрет мужчины связан с тем, какую марку машины он предпочитает. Выходило, что чем массивнее и дороже автомобиль, тем амбициознее и закомплексованнее его обладатель. Мария тогда не преминула заметить, что и на «Москвиче» можно встретить порядочного жлоба, и выбор машины зачастую напрямую зависит от кошелька мужчины. «И все-таки интересно, что Павел за человек, а я, кстати, даже не знаю, где он работает, хотя... судя по его партнеру Егору, они явно не принадлежат к числу творческой интеллигенции или рабочему электорату...» – с такими мыслями Мария подошла к джипу, Павел аккуратно помог ей сесть.

– Ну что ж, и где мы будем учиться водить? – лукаво поинтересовалась она.

– Я думаю, стоит отъехать за город, у тебя это будет первый опыт вождения?

– В любом случае хочется надеяться, что не последний.

– Может быть, поужинаем для смелости? – хитро прищурившись, предложил Павел.

– Нет, я предпочитаю вначале закончить дела.

– Что ж, очень похвально – тогда вперед!

Машина резко тронулась с места. Изредка обмениваясь незначительными фразами в пути, они доехали до небольшого пустыря.

– Ну, давай меняться. Прошу! – Павел открыл дверь возле водителя, и Маша храбро села за руль.

– Не боишься за свою машину? – шутливо спросила она.

– Ты пытаешься отступить? – в тон ей произнес Павел.

– Нет, всего лишь предупредить тебя.

Павел уселся рядом на пассажирское сиденье и принялся руководить действиями Марии. Проехав пару кругов, он плавно и уверенно нажал педаль тормоза. Минуту в воздухе висела тишина. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки души. Их лица находились на достаточно близком расстоянии, каждый из них ощущал запах и горячее дыхание другого. В какой-то момент притяжение оказалось сильнее всяких правил, словно по чьей-то безмолвной команде, они одновременно бросились друг к другу, сливаясь в страстном поцелуе, не обращая внимания на трезвонящие телефоны. Для них вдруг перестали существовать земные условности, их было только двое, и казалось, ничто не может им помешать по-сумасшедшему наслаждаться друг другом. Позже никто из них не помнил, сколько длился этот первый поцелуй, но в тот миг, одержимые страстью, они полностью утратили контроль над реальностью. Никогда раньше Марию не охватывало такое дурманящее, сладостное чувство от поцелуя, никогда раньше у нее не кружилась так голова и не было ощущения пьянящего всепоглощающего чувства безмерного счастья. «Терять голову», «в омут с головой» – ни одно из этих определений не выражало и сотой доли тех эмоций, которые завладели каждой клеточкой молодой женщины. Ей хотелось одного – остановить, заморозить это мгновение, остаться в нем навсегда. Еще какое-то время в салоне автомобиля стояла тишина, каждый из сидящих с удивлением и некоторой долей испуга смотрел на своего соседа, в душе боясь нарушить молчание и испортить этот момент одной неосторожной фразой. Потом у обоих вырвалось одновременное «прости» и вслед за понимающей улыбкой раздался обоюдный вздох облегчения.

– Боже! Как мне, похоже, повезло! – Павел во все глаза восхищенно смотрел на Марию, она молча улыбалась. Зазвонившие в очередной раз телефоны заставили их вернуться в реальность.

Первой трубку сняла Мария, стараясь придать своему голосу обыденность, она тем не менее машинально ответила, не взглянув на дисплей мобильника.

– Да, я слушаю вас!

– Маша, это Ася, ты что, там совсем заработалась, уже не узнаешь?

– Ася, у меня сейчас много работы, я перезвоню, ладно? – И, не дожидаясь реакции подруги, Маша отключилась, бессильно откинув голову на спинку сиденья. Телефон Павла не переставал звонить, и ему пришлось ответить; не прекращая смотреть на Марию, он нажал кнопку вызова, продолжая нежно перебирать ее блестящие густые волосы.

– Да. Нет, я еще буду занят, я не знаю, когда освобожусь, позвоню, пока! – Лицо Павла стало озабоченным, он резко отключил телефон. – Это жена, извини. Итак, куда мы поедем ужинать? Будут особые пожелания?

– А разве тебе не нужно домой? – несколько холодновато спросила Мария.

– Нет, мне не нужно... Знаешь, прости, что я при тебе отвечал на телефонный звонок супруги, понимаешь... Глупо как-то от тебя что-либо скрывать и делать вид, что у меня неудачная семейная жизнь, стерва жена и прилагающаяся к этому списку атрибутика... На самом деле у меня в жизни вроде как все стабильно, я женат три года, у меня маленький ребенок, а что касается любви... Я, честно говоря, в нее никогда не верил... Когда-то в молодости мне казалось, что я сильно увлекся девушкой, но история, к сожалению, окончилась печально. Поэтому женился я поздно, в осознанном тридцатилетнем возрасте, выбрав в жены симпатичную домашнюю неизбалованную девчонку с покладистым характером. Она хорошо готовит, смотрит за ребенком и нефригидна в постели... – Павел надолго замолчал.

Мария часто слышала от женатых мужчин всевозможные признания. Кое-кто из них жаловался на недопонимание в семье, кто-то – на сексуальную неудовлетворенность. Встречались и такие, которые страстно признавались в любви, а после нескольких проведенных ночей возвращались к покинутым женам. Давно выучив назубок эту нехитрую азбуку мужских измен, Мария достаточно цинично относилась к таким признаниям и поступкам, извлекая при этом выгоду для себя. Нечто подобное она, конечно, ожидала услышать и от Павла, но не думала, что это прозвучит так естественно и найдет отклик в ее душе. Ведь, по сути, свое отношение к замужеству Маша могла бы охарактеризовать приблизительно так же, с той лишь разницей, что она достаточно рано вышла замуж.

– И что же мы с вами будем делать, Павел? – грустно улыбнувшись, спросила Мария.

– Я предлагаю для начала поужинать, если ты не против?

– Согласна, согласна! Тогда едем в «Тюльпан», там восхитительно готовят мясо! – Она жестом указала направление.

– Почему-то вдруг мне стало очень интересно, а какой ты была в детстве: девочкой-тихоней или задирой, а? Ты покажешь свои детские фотографии? Очень любопытно посмотреть. – Павел, кажется, проявлял неподдельный интерес.

– К чему это вдруг такая заинтересованность? – Мария, кокетливо запрокинув голову, искоса наблюдала за Павлом.

– Нет, на самом деле очень интересно, перед глазами проплывают разные образы девочки-подростка, хочу проверить, угадал ли я.

Непринужденно болтая о разных пустяках, они доехали до «Тюльпана».

До окончания школы оставался всего месяц. Ася с Марией сидели за разными партами и старались не замечать друг друга. Мария с усердием готовилась к поступлению в вуз, допоздна пропадая в библиотеке. Ася демонстративно шла с Романом домой.

После того случая Садовский несколько раз подходил к Марии, пытаясь заговорить, но она напрочь его игнорировала. По школе быстро разнеслись слухи о злосчастном поцелуе. Елена Николаевна даже не преминула перед всем классом пристыдить сладкую парочку. Краем глаза Маша увидела, как Садовский побагровел и попытался что-то ответить на бестактность завуча, а Ася, нисколько не смутившись, почему-то победоносно глянула на бывшую соседку по парте.

Максимально отдаваясь учебе, Мария одна из класса шла на золотую медаль. Все педагоги наперебой расхваливали девушку, проча ей блестящее будущее. Сама же она мечтала побыстрее оставить школьные стены. Несмотря на разносящиеся со всех сторон хвалебные речи, сердце девушки изнывало. Ей было просто невыносимо наблюдать за развитием отношений между бывшими друзьями. Аська вовсю старалась демонстрировать свою любовь. В особенности она усердствовала, если в поле ее зрения попадала Мария. Садовский безразлично реагировал на нежные прикосновения и ласковые слова своей подруги, однако и с Машей больше не пытался заговаривать.

– Ох, боюсь я тебя в таком виде отпускать на вечер. – Мама Марии придирчиво осматривала дочь. – Вы рассвет пойдете отмечать с классным руководителем?

– Мама, пожалуйста, ну что за глупые вопросы! – Дочь с раздражением взглянула на мать. – Я, наверное, вообще не пойду встречать рассвет и приду домой рано!

Девушка осматривала себя в зеркало. В честь успешного окончания школы родители подарили ей шикарное белое платье, которое сидело как влитое, эффектно подчеркивая изгибы загорелого тела. За последний год формы ее приобрели округлость. Движения стали не такими порывистыми, появилась некая царственная грациозность, при этом тело девушки оставалось удивительно гибким. Черные длинные волосы мягкими волнами укрывали хрупкие плечи, выгодно подчеркивая глубину серых глаз.

Мария опаздывала на выпускной бал. От быстрой ходьбы ее щеки немного зарделись, а волосы в легком беспорядке придали особое очарование выпускнице. Войдя в актовый зал, она чуть-чуть стушевалась от общего внимания, вызванного ее появлением, но быстро взяла себя в руки и важной походкой прошла на почетное место единственной медалистки. После торжественной части она глазами искала Садовского, но его нигде не было видно.

– А почему у нас не все пришли на бал? – как бы невзначай спросила она свою одноклассницу.

– Слушай, Маш, ты же опоздала и ничего не знаешь. У нашего Ромки родители разбились на машине, он поехал в больницу. – Последние слова дошли до Марии с трудом. Она машинально принимала многочисленные поздравления от учителей и вдруг наткнулась на Асю. Бывшая подруга как ни в чем не бывало флиртовала с парнем из параллельного класса. Совсем не осознавая своих действий, Маша подошла к однокласснице.

– Ася, – голос ее срывался, – Ася, ты знаешь, что произошло с Романом?

– Да, его родители, кажется, попали в аварию, а что?

– Дрянь! – Маша залепила бывшей подруге звонкую пощечину. – Как ты можешь веселиться?! Почему ты не с ним?! – Со слезами на глазах девушка выбежала из школы. Все присутствовавшие при этой сцене смотрели на нее с недоумением. Она спешила к дому Садовского. «Боже! Как он там? Как ему сейчас плохо!» Добежав до поворота, она увидела отъезжающую «скорую помощь». – Что с ними? – спросила Маша у собравшихся соседей.

– Ой, бедный мальчик, остался круглой сиротой! – громко запричитала какая-то старушка. Мария тяжело опустилась на скамейку у подъезда и беззвучно зарыдала.

– Машенька. – Павел поднял бокал вина и ласково посмотрел на нее. – Я давно не встречал женщины, у которой сочетались бы ум и красота. За тебя! – Он аккуратно пригубил напиток и поставил бокал на стол.

– Знаешь, кто-то из сатириков сказал достаточно мудрую вещь: «Женщины могут быть прелесть какие глупенькие или ужас какие дуры!» По-моему, очень метко. – Мария в очередной раз поймала себя на мысли, что ей очень приятно смотреть Павлу в глаза, их неизменный ироничный блеск просто гипнотизировал ее.

– Сатирик просто не знаком с тобой! – Павел нежно положил свою руку поверх Машиной. – Я уверен, он поменял бы свое мнение.

– Да вы, батенька, льстец! – Девушка кокетливо заулыбалась, чувствуя, как по всему телу разливается приятное тепло от прикосновения.

– Так ты покажешь мне свои детские фотографии? – Павел легонько гладил Машины пальцы.

– С условием, что ты покажешь свои. – И, как тогда в машине, Марии захотелось не двигаться, продолжая как можно дольше наслаждаться своими ощущениями.

– Дай все-таки угадаю – наверняка ты была такой смешной девчонкой с косичками и творила мелкие пакости учителям?

– Ну, косички раньше были у всех учениц, а насчет пакостей ты отчасти прав. Мы с Аськой иногда любили пошалить. – Марии вспомнился случай со школьной раздевалкой.

– Странно, вы с Асей такие разные, просто удивительно, что вы подруги...

– Ты знаешь, мы в школе были подругами, а потом... потом мы поссорились. Вообще по-настоящему близкой подруги у меня, наверное, нет. На самом деле я постоянно общаюсь с кучей знакомых, друзей, но вот так, чтобы я могла открыться полностью человеку... Вы с Егором – друзья?

– Мы с Егором – партнеры, мы знакомы всего два года, а с друзьями, к сожалению или к счастью, у меня такая же ситуация, как-то так сложилось с детства. А твой муж, у вас с ним доверительные отношения?

– Не знаю, как у тебя, но среди моих многочисленных знакомых я не встречала супружескую пару «не разлей вода». Это возможно? Ты дружишь со своей женой? – Последнюю фразу Мария произнесла слегка колко.

– Пожалуй, ты права, я никогда раньше не задумывался об этом, нет, теоретически, конечно, дружба между мужчиной и женщиной имеет место быть, но когда их отношения вступают в любовную фазу, а если еще и создается семья... Парадокс, но у меня тоже нет на примете таких «счастливчиков». – Павел на время задумался. – В общем-то есть с виду благополучные семьи, но если копнуть глубже...

– Да уж, вывод неутешителен – муж и жена не только не способны быть друзьями, но и понятие «брак» подразумевает нечто... м-м-м... короче, хорошее дело браком не назовут! Вот мы и договорились! – продолжала горестно Мария. – Оказывается, святые понятия «любовь» и «дружба» существуют только на словах да в нашем воображении... Что ж, оптимистично!

– Когда-то Раневская сказала удивительную фразу: «Оптимизм – это недостаток информации». – Павел широко улыбнулся.

«Какая у него обаятельная улыбка и правильная речь», – пронеслось в голове у Марии, и, не задумываясь, она тут же озвучила свои мысли.

– Мария, неужели у меня и в самом деле внешность «с отпечатком интеллекта на лбу»? – искренне рассмеялся Павел.

– Ну, честно говоря, когда я увидел тебя и Егора впервые, у меня не возникло никаких ассоциаций с цветом русской интеллигенции, извини! – От хохота она с трудом произнесла последние слова. Ее настроение передалось Павлу, и всю оставшуюся дорогу молодые люди потешались друг над другом. Остановив машину недалеко от дома, они еще некоторое время увлеченно разговаривали, и каждый ловил себя на мысли, что совершенно не желает расставаться с собеседником. С удивлением они вдруг почувствовали нарастающую необычайную легкость в общении – такое иногда случается, когда встречаешь совершенно незнакомого человека и, сознавая, что ваши пути вряд ли еще когда-нибудь пересекутся, непроизвольно заводишь с ним задушевный, откровенный разговор. Им было интересно друг о друге все – начиная от любимого лакомства в детском саду и заканчивая обменом мнениями по поводу проведения последних экономических реформ в государстве.

– Что ж, похоже, продолжительная остановка возле моего дома может опять затянуться до утра. – Мария попыталась открыть дверь машины и почувствовала на своей руке ласковое мужское прикосновение.

– Можно, я завтра подвезу тебя на работу? – Голос Павла звучал вкрадчиво. – В котором часу ты остаешься одна? Я позвоню.

– У меня все уходят в восемь, пока! – Быстрыми шагами она заторопилась к подъезду, машина продолжала стоять до тех пор, пока хрупкий силуэт Марии не исчез за массивной дверью. Войдя в подъезд, она услышала телефонный звонок. – Алло!

– Извини, не смог удержаться, у тебя такая красивая походка, до завтра!

– До завтра! – На пару секунд Мария прислонилась к стенке и прикрыла глаза. «Как хорошо!» Но уже спустя мгновение взяла себя в руки и стремительно взбежала на четвертый этаж. Саши еще не было дома. Быстро переодевшись и приняв душ, она занялась приготовлением ужина. К приходу мужа на столе аппетитно дымилась горка из свежеиспеченных тонких блинчиков и стояла тарелочка тонко нарезанной форели.

– Маш, привет! Какая вкуснятина! – Не помыв рук, муж подхватил блин вместе с рыбным ломтиком. Мария на протяжении всей супружеской жизни так и не смогла отучить супруга от неаккуратности, а некоторые его привычки способны были довести ее просто до белого каления. Больше всего супругу раздражало, как Саша ведет себя за столом, – его постоянная манера хватать и жевать все на ходу приводила жену в состояние бешенства.

– Неужели нельзя сначала вымыть руки? – Она со злостью одернула мужа.

– Устал, целый день голодный. – Добыв еще один блин, Саша нехотя пошел в ванную.

А Мария, присев на краешек стола, вспомнила, с каким изяществом сегодня в ресторане за ней ухаживал Павел, все его движения были отточены до мелочей и в то же время выглядели так естественно, что она невольно залюбовалась. Как галантно он отодвинул стул, как красиво и непринужденно вел себя за столом, будто бы с пеленок ел исключительно с ножом и вилкой, а потом помог встать Марии с места.

«Господи! Да любой самый банальный роман всегда начинается волшебно! Жаль, длится вся эта идиллия совсем недолго!» – одернула она саму себя. Заглянув на кухню, супруг поставил на поднос ужин и ушел к телевизору. Вздохнув, Мария занялась собой. Раздевшись в ванной, она сняла с лица косметику и второй раз приняла душ. Маша крайне редко делала маникюр и педикюр в салоне. Еще в юности она виртуозно научилась делать себе эти процедуры, стараясь регулярно ухаживать за руками и ступнями. Мария просто физически не переносила несвежего потрескавшегося лака на ногтях и могла пожертвовать любым временем, но не позволяла себе неухоженные руки. Втирая в кожу питательный крем, она продолжала думать о Павле. И тут к ней зашел муж.

– Зая, спасибо за ужин, ты скоро? – Саша привычно смотрел на жену.

– Нет, ты ложись, мне еще себя долго приводить в порядок.

Пожав равнодушно плечами, супруг отправился спать, а Мария еще долго не могла уснуть, припоминая все новые и новые детали предыдущих событий.

– Что ж, – седой профессор с пышной шевелюрой приподнял очки, – что ж, Лисенкова Мария Антоновна, у вас глубокие познания, вы действительно понимаете поэзию. Вы доставили нам огромное удовольствие, поздравляю вас, «отлично». – Профессор протянул экзаменационный лист новоиспеченной студентке.

«Неужели свобода?!» Мария ликовала: сбылась ее мечта – она студентка журфака, будущий скандальный журналист! Осталось проучиться каких-то пять лет, и все! Она легкой походкой двигалась по широкому мосту, мурлыча про себя забавную песенку. Навстречу ей, низко опустив голову, медленно шла женщина лет тридцати пяти, ежесекундно вытирая катившиеся слезы. «Господи! Ну как можно рыдать, когда на улице такая погода, такое ласковое солнце?! Ведь все в наших руках, стоит только немного потрудиться, и все мечты осуществимы!» – наивно думалось молоденькой девушке.

Еле дождавшись учебного года, Мария одна из первых вошла в просторную аудиторию. Занятая мыслями о том, сколько великих и знаменитых сидели на этих скамьях, Мария не заметила, как помещение постепенно заполнилось. Подняв глаза, она слегка опешила: в ее представлении все журналисты просто обязаны быть красивыми и стильными. Ей почему-то казалось, что журналист – это скорее мужская профессия, нежели женская. Перед ней предстала разношерстная толпа, отчетливо слышалась речь с элементами разных диалектов. За исключением небольшой горстки невзрачных парней, цвет будущей журналистики составляли особи женского пола, большинство из которых отличались яркой боевой раскраской и режущим слух провинциальным говором.

Первый курс учебы полностью разочаровал Марию. Вместо ожидаемого творчества студенты штудировали философию и другие скучные дисциплины. Чтобы заполнить время, она ходила на танцы и глотала подряд всю литературу, попадающуюся под руку. Среди однокурсников она так и не завела настоящих друзей. Первокурсники мало чем отличались от бывших одноклассников: те же бесконечные разговоры о сексе и веселом времяпрепровождении. Никто из ребят не ставил перед собой высоких целей, как Мария, – студенты считали себя вполне сформировавшимися личностями, полагая, что будущая работа еще даже не маячит на горизонте и всему свое время, пытались по максимуму беззаботно прожигать жизнь. Родители Марии были категорически против, чтобы их единственное чадо ютилось в общежитии. Оберегая свою дочь от этого «гнезда разврата», они сняли ей приличную комнату у одной чистоплотной старой девы, в прошлом занимавшей какой-то высокий пост в министерстве. Екатерина Адамовна была женщиной строгих правил и старалась во всем контролировать Марию, делясь своим бесценным жизненным опытом. Про себя чертыхаясь, девушка стиснув зубы выслушивала бесконечные нотации престарелой дамы и стремилась как можно реже бывать дома, проводя уйму времени в танцевальном зале. Глядя на своих резвых однокурсниц, Мария время от времени задумывалась о возможности завести себе бойфренда, но среди студентов, на ее взгляд, не было ни одной стоящей кандидатуры. По мнению Маши, ее избранник обязан был быть непременно старше, иметь за плечами жизненный опыт и в то же время полностью потакать любым ее прихотям. Она очень боялась, что когда-нибудь ей придется повторить судьбу своей матери. В их семье царил беспрекословный патриархат, и любое отклонение в сторону каралось по всей строгости закона.

Как-то поздно вечером, возвращаясь домой после занятий танцами к своей «опостылевшей» надзирательнице, Мария не заметила, как уснула в автобусе.

– Девушка, это конечная, просыпайтесь! – Склонившийся над ней молодой человек осторожно дотрагивался до ее плеча.

– Конечная? – Мария беспомощно огляделась по сторонам.

– Вам куда? – вежливо поинтересовался парень.

– Мне в район Садового кольца, а где мы сейчас?

– Да не беспокойтесь вы так, можно я вас провожу? – Мария подозрительно оглядела молодого человека: на вид двадцати четырех – двадцати пяти лет, крепкого телосложения, с открытой обезоруживающей улыбкой. Он протягивал ей руку. – Меня, кстати, Сашей зовут, а вас?

– Мария. – Девушка машинально подала руку. – Далеко нам ехать назад?

– Где-то около сорока минут. А откуда вы так поздно возвращаетесь? С работы?

– Да нет, я в общем-то еще учусь, задержалась на занятиях.

– Молодым симпатичным девушкам опасно в одиночестве возвращаться домой в такое время.

Маша украдкой изучала своего нового знакомого, его сложно было назвать красивым: среднего роста, с невыразительными чертами лица. Единственное, что сразу бросалось в глаза, – это улыбка. И еще от парня исходила некая доброта и порядочность, что ли. Он как-то сразу внушил доверие, и Марии было ничуть не страшно шагать с ним по темным переулкам столицы.

– Спасибо, что проводили, вот мой дом. – Она кивнула в сторону многоэтажки.

– Маша, а мне можно вам позвонить? – спросил Саша. Мария слегка замялась, а он продолжил: – Простите, у вас, наверное, ревнивый парень?

– Да нет, не в этом дело. Просто я снимаю комнату у одной очень строгой мадам, и она...

– Это меняет дело. – Саша заметно повеселел. – Вот, возьмите мой номер телефона – звоните в любое время, я очень буду ждать, хорошо?

– Ладно. – Мария улыбнулась. – Еще раз спасибо за то, что проводили, всего доброго!

– Я на всякий случай постою, пока вы не зайдете в подъезд, в случае чего зовите на помощь. – Саша заговорщицки подмигнул.

Ночью Мария долго не могла уснуть, пытаясь припомнить все до мельчайших подробностей их с Павлом свидания. Утро следующего дня просто застыло на месте... Встав в начале седьмого, Мария отсчитывала практически каждую минуту до момента, когда она сможет остаться одна. Муж с удивлением наблюдал, как обычно сонная и раздражительная с утра жена сегодня бодро носилась по квартире, успев приготовить завтрак, нанести на лицо какую-то жутко зеленую массу и при этом танцевать под давно всеми заброшенный диск Элвиса Пресли.

– Что, коллектив на работе наконец-то по достоинству оценил твои гениальные способности и тебя повысили в должности?

– Нет, просто хорошее настроение!

– Странно, с чего это вдруг? Начальство назначило тебя фавориткой? – спросил равнодушно Саша, на ходу поглощая бутерброд.

– Хорошее настроение принципиально не принимается?

– Нет, не принимается, так что случилось?

– Ну, Илья Андреевич позволил мне составить новую концепцию работы.

– А-а! – разочарованно протянул супруг. – Ладно, мне пора, пока!

– Счастливо!

Мария с облегчением закрыла дверь и нетерпеливо посмотрела на часы. Она ждала и в то же время боялась встретиться с Павлом. «А вдруг после вчерашнего поцелуя между нами возникнет обычная в таких случаях неловкость и мы будем мямлить друг другу всякие глупости, вымученно улыбаясь?» Ровно в восемь мобильник заверещал веселой трелью.

– Алло! – моментально сняв трубку, радостно прокричала Маша.

– Доброе утро! О, я слышу бодрое настроение! Похвально перед началом трудового дня. Так во сколько мне заехать?

– Я уже практически готова. – Мария критически рассматривала свое отражение в зеркале.

– Серьезно? – Павел еле сдерживал смех.

– Честное слово, я иногда прихожу на работу вовремя.

– Я минут через пятнадцать буду у тебя, мы еще даже успеем попить кофе.

– У меня попить кофе? – с деланным возмущением произнесла Мария.

– Ну что ты! Об этом я даже думать боюсь, хотя заманчиво-заманчиво... – Павел мечтательно протянул последние слова.

– И не думай, – весело осекла его Мария.

В приподнятом настроении Маша быстро сбежала по ступенькам вниз и, увидев перед подъездом знакомую машину, приветливо помахала водителю. По пути на работу они заехали в небольшое кафе и там, непринужденно болтая за легким завтраком, не заметили, как скоро пролетело время. В их разговоре не было даже намека на неловкость. Бросая друг на друга взгляды, полные страсти и нежности, они не делали вид, что забыли о вчерашнем происшествии или же считают его досадным недоразумением. Еще вчера вопрос о предстоящей близости для обоих был решен окончательно. На данном этапе это был всего лишь вопрос времени. Прекрасно понимая и предвкушая грядущее, мужчина и женщина не спешили, но и не старались оттягивать искусственно столь знаменательное для обоих событие. Они просто плыли по течению, наслаждаясь настоящим и с трепетным волнением ожидая будущего.

– Ой, слушай! Я, по-моему, опять опаздываю. – Спохватившись, Мария посмотрела на часы.

– Извини, это моя вина, у тебя могут быть проблемы?

– Надеюсь, смогу избежать. – Она порывисто встала из-за стола. – Знаешь, с тобой очень легко общаться, просто забываешь обо всем на свете.

Павел ласково улыбнулся, пропуская Машу к выходу.

– Ты тоже идеальная собеседница, а сейчас давай поторопимся!

Остановившись возле работы, Павел на минуту задержал руку Марии.

– Мы сможем сегодня пообедать? – Она, вздохнув, красноречиво посмотрела на часы. – Ну хорошо, хорошо, – опередил ее Павел, подкрепляя свои слова примиряющими жестами. – Но хотя бы на ужин я могу рассчитывать? – по-детски заискивающе произнес он. Маша, не сумев сдержать счастливой улыбки, тихонько щелкнула Павла по носу.

– Созвонимся, ладно?

– Хорошо, удачи! – Нежно коснувшись губами щеки Марии, он предупредительно помог ей выйти из машины.

На работе она продолжала думать о своем новом знакомом, честно пытаясь беспристрастно анализировать происходящее. Молодая женщина не могла понять, что так сильно притягивает ее к Павлу. Перебирая в памяти отрывки их разговора, она пробовала провести некие параллели со своими прошлыми отношениями, но отчего-то заходила в тупик. Оставив эту затею, Мария переключилась на работу, борясь с желанием набрать телефон Павла.

* * *

– Здравствуйте, а я могу услышать Александра? – вежливо произнесла Маша, стоя в будке таксофона.

– Здравствуйте, Мария, я так рад, что вы позвонили! Как у вас сегодня со временем? Может, увидимся?

– Если только во второй половине дня, ближе к вечеру.

– Отлично, куда бы вы хотели пойти?

– Честно говоря, я не знаю. – Мария немного стушевалась.

– Ну, тогда давайте у памятника Пушкину в восемь, а там решим, договорились?

– Договорились. – Повесив трубку, Мария еще какое-то время простояла у аппарата, осмысливая недавний разговор. Еще не отдавая себе отчета, она тем не менее вдруг совершенно ясно поняла, что встреча с этим человеком не станет для нее случайной. Интуиция редко ее подводила, и в этот раз она сработала безошибочно четко.

Погуляв какое-то время по старым аллеям, пара присела в летнем кафе.

– Маша, ты прости меня за излишнюю откровенность, но у меня относительно тебя очень серьезные намерения. – Саша смотрел ей прямо в глаза.

– Извини. – Мария запнулась. – Прости, но что ты имеешь в виду? – стараясь придать своему лицу максимальную невинность, спросила она.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Женой?! – Несколько минут Маша молчала, собираясь с мыслями. Она, конечно, была готова услышать признание, но не могла предположить такого поворота событий. Кроме того, она не могла понять, что с ней происходит: то ли она радуется этому внезапному предложению, то ли, наоборот, ее коробят и раздражают благие намерения Александра. – Но, Саша, понимаешь, я совсем не хочу замуж, – мягко начала она. – Мне еще долго учиться, искать работу, я хочу сделать карьеру и, в конце концов, я очень люблю свободу...

– Подожди! – Он перебил Машу. – Подожди, почему ты решила, что после замужества не сможешь учиться, работать? И потом, разве я похож на тирана, который запрет тебя дома и не будет никуда выпускать?

– Да пойми ты, это выглядит нелепо и смешно: мы знакомы совсем немного, а ты уже предлагаешь мне замужество! – Маша с жадностью отпила сока.

– Согласен, может, со стороны и смешно, просто я хотел, чтобы ты с самого начала все знала, – серьезно ответил Александр.

– Спасибо, что предупредил! – Она задорно рассмеялась и принялась с усердием поедать успевшее изрядно подтаять мороженое.

Кто может определить точный момент, когда нас вдруг охватывает волшебное чувство эйфории?! Мы просто физически, каждую минуту, каждую секунду желаем видеть любимого человека, чем бы мы ни занимались в данный момент: будь то работа, чтение книги, тренировка в тренажерном зале, деловой разговор. Мы всегда стараемся провести некие, иногда совсем не существующие, параллели между образом любимого и своими действиями, мы хотим знать его мнение относительно любого совершаемого нами поступка. Мы по тысяче раз на день прокручиваем у себя в голове его светлый лик, не ленясь скрупулезно припоминать все новые и новые подробности его внешности и оттенка голоса, придавая даже самым незначительным фразам особое значение. И, что удивительно, при этом мы все успеваем делать – за спиной вырастают крылья. Удивительные крылья любви, способные поднять нас над миром и заставить поверить в то, что все вокруг создано только для вас двоих! Реальность просто уходит из-под ног, и к нам намертво прирастают розовые очки, сквозь которые почему-то совсем не видно, что на самом деле творится в этом грешном мире: глупое становится трогательным, пошлое – романтичным. Блестящие глаза, сумасшедшая энергия, блуждающая мечтательная улыбка – влюбленного человека так легко выделить из толпы.

С Марией произошли разительные перемены – с ее лица полностью исчезла угрюмая тоска, она перестала замечать злобных сослуживцев, реагировать на их колкие замечания и ядовитый шепот за спиной. Счастливая улыбка не переставала сопровождать ее повсюду, иногда появляясь совсем не к месту: во время деловых встреч или того нелепей – неприятных разговоров, полностью обезоруживая и вызывая недоумение у большинства окружающих. Мария не боялась браться за самые ответственные и тяжелые участки на работе, виртуозно успевая справляться со всем.

Их встречи с Павлом стали постоянными. Каждое утро он заезжал за ней. Выпив по дороге чашку горячего кофе, Мария спешила на работу с мыслью о предстоящем обеде. За эти пару часов разлуки они тысячи раз звонили друг другу, отправляли сообщения, словом, вели себя как неопытные юнцы, нисколько не стесняясь своих чувств. Первая близость еще сильнее соединила их воедино, открыв такой умопомрачительный поток страсти, сопротивляться которому было просто бесполезно и немыслимо. В свои тридцать с лишним лет Мария впервые ощутила, что значит по-настоящему любить. И как же сильно отличалась ее предыдущая жизнь от того, что с ней творилось в данный момент! Она просто купалась в лучах счастья, забыв о работе, отодвинув на второй план сына, общение с друзьями. Ее бытие было наполнено только им – все остальное перестало существовать, улетело, как осенняя сухая листва. Слушать его голос, смотреть в его глаза, ощущать его дыхание и сильные руки... Мария с головой погрузилась в этот сладостный мир любви.

Прошло больше полугода пьянящих, ярких, насыщенных до предела чувств. Но если честно... если совсем честно... Только одно тяготило Марию с каждым разом все сильнее и сильнее. Ей, как, впрочем, и любой другой влюбленной женщине, хотелось быть единственной для любимого человека. В какой-то момент она вдруг стала изводить себя мыслями о невозможности их совместной жизни. Маша, как прагматичный человек, пыталась все обстоятельно раскладывать по полочкам, совершенно искренне убеждая себя в том, что они с Павлом не могут быть вместе: ему нужна покладистая, хозяйственная жена, способная терпимо относиться к его стилю жизни и работе. Но чем сильнее Мария думала об этом, тем больше находила в себе эти черты, совершенно неведомые ей доселе. Она практически убедила себя в том, что сможет дать Павлу все, что тот пожелает. Она сможет полностью изменить свой скверный характер, она будет очень стараться, ведь ради любимого мужчины женщина готова пойти на многое, наступив даже на горло собственной песне. Мария, конечно же, не могла сказать Павлу о своих мыслях, втайне надеясь, что в конце концов тот все поймет и решится на разрыв с женой. Но время летело, а ее любимый мужчина не спешил что-либо менять в своей жизни. И тогда Мария стала ждать и безумно бояться того дня, когда их отношения сойдут на нет или еще хуже того – Павел первый разлюбит ее и бросит. Она не сомневалась, что именно так все и произойдет. По ночам Мария изводила себя, рисуя в воспаленном воображении картины, одна страшнее другой. Ей регулярно стал сниться их неминуемый разрыв. Машу не покидало ощущение, будто бы она обладает не своим, а каким-то чужим, ворованным счастьем, за которое рано или поздно придется заплатить – сполна, и, возможно, с большими процентами. Но решиться откровенно поговорить с Павлом или резко попытаться изменить что-либо в их отношениях у Марии не хватало духу. Каждый новый день она продолжала отщипывать от ворованного куска частичку счастья, молясь о том, чтобы такое состояние продлилось как можно дольше.

– Маша, нам наконец-то удастся вырваться на недельку в Польшу!

– У тебя получилось все уладить? – Мария, забыв о приличиях, радостно бросилась Павлу на шею.

– Да, надеюсь, ты сможешь утрясти все на работе?

– Конечно, только... – Она на секунду запнулась. – Только как мне сообщить своим, куда я исчезну?

По лицу Павла пробежала тень.

– Может, наговорить что-нибудь о командировке?

– Ай, ладно, я обязательно выкручусь, главное – мы целую неделю будем вместе, да?

– Ты представить себе не можешь, как сильно я этого хочу, – хрипло проговорил Павел, с нежностью глядя на нее. – Только нам придется поехать с Егором и Асей, ты же знаешь... ну, понимаешь...

– Конечно, – слегка разочарованно произнесла Мария. – Но я надеюсь, у нас будут раздельные номера?

– Малыш, мы можем поселиться даже в разных отелях, главное – вместе выехать, прости, а?

Маша постепенно стала привыкать к постоянному присутствию Саши в своей жизни. Ее бойфренд не был навязчив, но всегда оказывался под рукой в нужном месте и в нужное время. Он безотказно сопровождал ее на всевозможные студенческие вечеринки и прочие выходы в свет. При всем при этом Саша, в отличие от многих других ребят ее знакомых подруг, никогда не ограничивал Марию в свободе, бесконечно доверяя девушке и не докучая глупой ревностью. За ней, конечно, пытались ухаживать и другие парни, но все они после пары встреч начинали диктовать свои условия или бесцеремонно тащили в постель, почему-то считая безусловной нормой переспать с девушкой на втором-третьем свидании. Мажорные столичные ребята не особо утруждали себя искусным процессом ухаживания, справедливо рассуждая, что на их длинный век девушек хватит. Таких мальчиков-мажоров Мария посылала куда подальше и возвращалась к стабильному Саше. Как само собой разумеющееся, ее первый сексуальный опыт случился именно с ним. У парня хватило ума и терпения не форсировать события и вначале приручить девушку к себе. Тот факт, что Мария оказалась девственницей, только еще больше добавил ей очков. После первой близости Саша стал буквально носить ее на руках, настойчиво уговаривая стать его женой. А Маша вдруг словно открыла для себя новую планету – планету секса. Она и представить себе раньше не могла, насколько это может быть приятным и увлекательным занятием. Ее молодое тело просто кипело от страсти, требуя от партнера все новых и новых ласк. Расставшись с девственностью достаточно поздно даже по тем меркам – в восемнадцать с лишним лет, она спешила наверстать упущенное, при этом, как и раньше, вовсе не помышляла о раннем замужестве, даже побаивалась его: на ее глазах несколько однокурсниц рано выскочили замуж и мигом превратились в этаких куриц-наседок с озабоченными, гордыми лицами и с большими животами. Почему-то именно эта непонятная гордость делала их лица несколько глуповатыми, и Марию просто выворачивало наизнанку от такого вот добровольного «бабства». Девушка очень боялась превратиться после замужества в подобную «тетку» без возраста.

Как-то, сидя на паре по русской литературе, Мария почувствовала легкое головокружение. «Наверное, нужно побольше спать, мне явно недостаточно четырех часов в сутки», – подумалось ей. После того как она переехала от Екатерины Адамовны на другую квартиру, к тихой старушке, образ жизни Маши качественно изменился. Ее хозяйке было совершенно все равно, с кем и когда приходила девушка в свою комнату, главное – чтобы в квартире соблюдалась чистота и вовремя была квартплата. Эти условия полностью устраивали Машу. Своим родителям она придумала историю о болезни ее бывшей хозяйки и, чтобы предки окончательно успокоились, пригласила их в гости на новое жилище. Увидев аккуратную комнату и тихую скромную старушку, родители угомонились и перестали приставать к дочери с разговорами о нравственности. На самом же деле дверь в Машину квартиру была открыта круглосуточно. Здесь до глубокой ночи обсуждались под чаек все проблемы, начиная от великой перестройки и заканчивая сексуальной революцией. В эту комнату приходили толпы старшекурсников, молодых журналистов и студенты других вузов, иногда разговор продолжался всю ночь. И конечно же, частым гостем у девушки был Саша. После первого сексуального опыта Мария стала какой-то одержимой и готова была заниматься любовью круглые сутки.

– Машка, что с тобой? – Соседка слева смотрела на нее округлив глаза.

– Что?

– Ты такая белая, прям как мел! Заболела, что ли?

– Да нет, просто немного кружится голова. – Сказав это, Маша почувствовала приступ тошноты и, закрыв рот рукой, пулей вылетела из аудитории.

– О, у нас намечается очередное прибавление! – констатировал пожилой лектор.

– Человеку просто плохо стало! – прокричала со своего места Машина соседка.

– Плохо, милочка, будет позже, когда придется бросать институт и нянчить дите! Жаль, талантливая студентка... Итак, мы остановились на поэтах Серебряного века. – И лектор стал монотонно продолжать рассказ о Мандельштаме.

Мария же направилась в медпункт.

– Половой жизнью живете? – без всякого выражения спросила тетка в белом халате с ярко накрашенными губами.

– Да, но... – Девушка хотела сказать, что скорее всего она отравилась, но яркие губы не дали ей докончить фразу.

– Вот, сдайте анализы, потом с ними направляйтесь к гинекологу и позовите следующего!

Вылетев из кабинета как ошпаренная, с бумажками в руках, Мария, дождавшись конца пары, забрала вещи и побрела в студенческую поликлинику. «Нет, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» – как заклинание твердила она себе, дрожа всем телом перед кабинетом врача.

– Раздевайтесь! – Доктор ловко натянула новую резиновую перчатку. – Ну что же вы, девушка, стоите? У меня там очередь, ложитесь в кресло!

Сжавшись в комок, Мария со страхом развела ноги и закрыла глаза.

– Да что же это такое?! Расслабьтесь же вы наконец. Небось в постели ведете себя по-другому? – раздраженно проворчала гинеколог, больно вставляя обжигающе холодные зеркала. – Когда последний раз была менструация?

– Месяц назад, – еле слышно ответила Маша.

– Ну, тут все ясно – беременность около четырех недель, записывайте, – кивнула доктор молчаливой медсестре.

– Как беременность? Этого не может быть! – Мария с ужасом смотрела на врача.

– Ну, как – вам лучше знать! – жестко парировала гинеколог. – На вакуум идти уже поздно, плод большой, будем рожать или аборт?

– Что? – как во сне переспросила девушка.

– В общем, сдадите все необходимые анализы, потом придете на прием. Там решим!

Не помня себя, Мария добралась до дома и, свернувшись калачиком в постели, стала рыдать.

– Как же так, почему? Почему все произошло? Мы ведь с Сашей предохранялись, я не хочу ребенка! – захлебываясь слезами, кричала она в пустоту. «А может, это ошибка? Может, нет никакой беременности, ведь врачи часто ошибаются?» Уцепившись за эту спасительную мысль, Мария попыталась успокоиться и трезво рассудить, что делать. Она решила в ближайшее время обязательно пойти к другому врачу. Следующим пунктом был Саша. «Стоит ли рассказывать ему о своих проблемах? В конце концов, решение все равно останется за мной, может, он поможет с врачом?» Словно читая ее мысли, в дверь постучались.

– Заходите! – натягивая одеяло до подбородка, крикнула девушка.

– Привет! – Саша испуганно посмотрел на Машу. – Что произошло?

Несколько минут Мария молчала, не зная, с чего лучше начать разговор, а потом резко выпалила:

– Я, кажется, беременна!

– Что?! – У Саши округлились глаза. – Ты в этом уверена?

– А ты нет? – ядовито прошипела Мария.

– Прости, я не то говорю, значит, нужно быстро расписаться и...

– Что?! – крикнув во весь голос, перебила его Маша. – Расписаться?! А ты у меня спросил? Я не хочу замуж, я не хочу детей, ты что, не понимаешь?

– Чего же ты хочешь? – хрипло спросил он.

– Свободы! – Она снова зарыдала. – Как ты не поймешь? – всхлипывала она. – Я хочу закончить институт, хочу поехать за границу, а ребенком я перечеркну себе все, понимаешь, все-е-е-е!

– Ну что ж, тогда делай аборт, – холодно произнес Саша.

– Уходи! – еле слышно проговорила Мария. – Уходи, я не могу тебя видеть!

– Ну успокойся, успокойся, – гладя Марию по голове, приговаривал он. – Ну хочешь, я помогу тебе с врачом?

– Как для тебя, оказывается, все просто, – вдруг резко успокоившись, прошептала Мария. – Есть ребенок, нет ребенка...

– Для меня не просто, ты сама вынудила меня сказать про аборт! Как ты хотела, чтобы я себя повел?

– Не знаю, но точно не так. – Она хотела еще что-то добавить, но потом тяжело вздохнула и отвернулась к стенке.

– Маш, Маша. – Саша тряс ее за плечо. – Давай решим, что делать, а?

– Пожалуйста, ты уходи сейчас, хорошо? А завтра... Завтра мы поговорим. Я очень хочу остаться одна, ладно?

Глубоко вздохнув, Саша еще потоптался несколько минут в нерешительности, а потом тихонько закрыл за собой дверь. Это была их первая ссора. Мария не могла объяснить себе, что так сильно покоробило ее в поведении Саши. По логике вещей он ведь прекрасно знал, что она не хочет замуж, не хочет заводить детей, поэтому и не настаивал на сохранении ребенка. Но что-то, что-то здесь было не то... Это что-то станет для нее понятным лишь спустя много лет.

Дальше все разворачивалось как во сне. Поход к другому врачу не только подтвердил беременность, но и открыл дополнительные факты. У Марии оказался отрицательный резус-фактор, что еще больше усугубило бы и без того сложную операцию аборта. Ее родители пришли в полнейший ужас от этого известия. После того как мать отпоили лошадиной дозой валидола с валерьянкой, она залепила дочери звучную пощечину и попросила ее не появляться на глаза вместе с байстрюком. Отец, никогда не произносивший дома нецензурные слова, обозвал дочь шлюхой и последней блядью, выставив ее на улицу вместе с будущим зятем.

Мария где-то слышала о том, что ничто в жизни не бывает так хорошо, как люди обычно себе представляют! Однако, гуляя с Павлом по сверкающему краковскому гипермаркету, Мария просто упивалась своим состоянием. Она не могла даже вообразить, какое, оказывается, удовольствие может доставлять обычная прогулка по магазину, когда не нужно ни от кого прятаться, когда существует практически стопроцентная вероятность того, что в этом месте невозможно встретить знакомых. Марии нравилось слушать, как свободно Павел общается на польском языке, с какой тщательностью он выбирает покупки для нее и Яна. Она полностью погрузилась в атмосферу таких обыденных вещей для всех остальных людей, находя особую прелесть в банальном выборе покупок. Понимая, что Павел обязан купить что-нибудь для своей настоящей семьи, Маша слегка боялась того момента, когда начнется этот процесс, но он тактично взял с полки несколько вещей, не забыв то же самое положить и в корзину Марии. У кассы Мария и Павел столкнулись с Асей и Егором, одного взгляда было достаточно, чтобы понять – ребята опять поссорились. Как-то еще в самом начале их зарождающихся с Павлом отношений Аська жаловалась Марии на свою постоянную ревность к семье Егора. Она осыпала всевозможными проклятиями и последними словами супругу своего любовника, почему-то обвиняя ту во всех своих бедах и несчастьях. Мария тогда как могла старалась урезонить подругу, однако Ася ничего не хотела слушать.

– Нет, ты не понимаешь, какая она дура! – шипела Ася.

– Послушай, а неужели нельзя абстрагироваться от его семьи, если ты знаешь, что он их не бросит? Есть ваши отношения, а есть его семья, и это табу, просто прекрати обсуждать эту тему!

– Машка, ну как же можно не думать о его жене, особенно когда он при мне закупает домой продукты или того хуже – выбирает ей какой-нибудь подарок?! – В глазах подруги блестели слезы.

– Ася, милая, но ты же прекрасно понимала, на что идешь, зачем же сейчас себя так изводить? Ну не можешь ты мирно говорить с ним на эти темы, так и плюнь на это!

– Маш, а ты с Пашей спокойно говоришь о жене?

– Конечно, не вижу в этом никакой проблемы. – Мария пожала плечами. – И с интересом выслушиваю рассказы о его супруге и ребенке, более того, если могу, даю какой-нибудь совет, а что?

– Ты сумасшедшая или врешь мне, так не бывает!

– Да почему ж не бывает? Мы оба несвободные люди, и потом, я совсем не хочу, чтобы у Павла возникли какие-то проблемы из-за меня.

На тот момент Мария говорила сущую правду. Ей было даже лестно, что Павел доверяет ей интимные подробности своей семейной жизни. Она, в свою очередь, рассказывала о себе – они могли спокойно поговорить о воспитании детей, характере своих дражайших половин, даже супружеском сексе.

– Какие дальнейшие планы? – весело спросил Павел у Аси с Егором.

– Похоже, мы едем в следующий магазин, еще не все скупили для любимой жены Егора, – огрызнулась Аська.

– Я не прошу тебя со мной ехать, – зловеще процедил Егор. – Мы можем встретиться в отеле!

Аська хмыкнула и демонстративно отвернулась в другую сторону. Павел с Марией красноречиво переглянулись.

– Ребята, а может, мы посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике, а? Расслабимся, попробуем местную кухню! – мягко попыталась вставить Маша.

– Кстати, я знаю одну богемную старую кофейню «Яма Михалика», там такая выпечка! Девчонки, вы поправитесь на несколько кило! – попробовал пошутить Павел, но у всех, кроме Марии, оставались каменные лица. Понимая, что бессмысленно продолжать разговор с поругавшимися любовниками, Павел обнял Марию и нежно прошептал на ухо: – Надеюсь, ты не будешь против пары лишних килограммов?

– Нисколько! – счастливо ответила она.

– Тогда пойдем по порядку осматривать местные рестораны, ты представить себе не можешь, сколько я покажу тебе интересных местечек! Ну, счастливо оставаться, надумаете, присоединяйтесь! – И, обнявшись, Павел с Марией ушли, оставив возле кассы хмурых друзей.

– Да-а, Пашка в отличие от тебя совсем по-другому относится к Машке, – завистливо посмотрев вслед удаляющейся паре, проговорила Ася.

– Ну, знаешь, и Мария в отличие от тебя совсем не дура, почему бы к такой не относиться по-другому?! – парировал Егор.

Метнув в любовника ненавистный взгляд, Аська швырнула в корзинку какой-то его подарок и быстрым шагом вышла из гипермаркета, ни разу не обернувшись.

– Идиотка! – крикнул ей вслед Егор.

Павел с Марией не спеша брели по главной улице Кракова. Молодая женщина впервые была в этом городе, и все, начиная от древнейших строений и заканчивая какими-то неповторимыми волшебными флюидами, витающими в воздухе, вызывало у Марии невероятный восторг.

– Прошу! – Павел открыл перед Марией дверцу кареты, запряженной в пару белых лошадей. – Сейчас мы прокатимся по Королевской дороге, и я буду твоим гидом, – сказал он, усаживаясь в карету и бережно обнимая ее.

– Паша! – Мария просто светилась от счастья. – Паша, ты самый лучший мужчина! Честно-честно! – Она тихонько поцеловала его в щеку. Черные глаза посмотрели на нее с такой любовью, с такой искренней нежностью, что Мария едва не задохнулась от нахлынувшего чувства.

– Я очень тебя люблю, моя маленькая, – прошептал он. Господи! В тот момент ей показалось, что именно этих слов, таких простых и банальных, нет – таких прекрасных и неповторимых, предназначенных только одной ей, созданных только для нее одной, она ждала всю свою жизнь!

Высший, непонятный человечеству закон любви закрутил свое колесо на всю катушку и вступил в полную силу, скрупулезно начиная отсчитывать по минутам меру бурлящего счастья, чтобы потом предоставить этой паре свой, только ему одному понятный счет...

Тот день был по-настоящему сказочный. Они бродили по каким-то историческим местам, слушали в костеле органную музыку, кормили на площади голубей, танцевали на улице под игру уличных музыкантов, не замечая никого вокруг и целуясь у всех на глазах. Какой-то немец-фотограф попросил их попозировать для его журнала, сказав напоследок, что никогда в своей жизни он не встречал такую лучистую, он так и сказал – «лучистую» пару.

– Пошли, я покажу тебе свое любимое кафе! – Павел потянул за руку Марию.

– Чем оно тебе так нравится?

– Подожди, ты сейчас сама все поймешь и почувствуешь. – Павел привел ее в «Яму Михалика». В самом конце XIX века некий Аполинарий Михалик открыл здесь лавку, в которой можно было выпить чашку кофе со свежими пирожными. Для рекламы он давал своим блюдам звучные имена вроде «Мицкевич», «Флирт», «Кармен»... Это привлекало в кондитерскую толпы народа, среди которых часто встречались и художники. Не раз ввиду отсутствия денег живописцы расплачивались с хозяином своими картинами, а владелец вешал их в своем кафе.

– Боже! Как здесь хорошо! – Она с восхищением рассматривала многочисленные картины, развешанные на стенах. Ей казалось, что они переместились в прошлое и сейчас увидят прекрасных дам из кабаре или каких-нибудь знаменитых художников. А еще... еще ей нравилось смотреть на мир глазами Павла. Он с улыбкой наблюдал за Машей.

– Нравится?

– Да!

– Ты знаешь, если я бываю в Кракове, я не могу не зайти сюда, просто тянет как магнитом.

– Думаю, если мне доведется еще когда-нибудь оказаться в этом городе, я тоже обязательно сюда приду.

– Ну вот, теперь у нас есть «наше» кафе не только в родном городе, но и в Польше, – пошутил Павел. – Обещаю! – Он скрестил два пальца. – Если буду здесь один, без тебя, обязательно передам ему твой привет! Ты должна пообещать тоже!

Мария прыснула со смеху, но потом с деланной серьезностью сложила два пальца.

– Обещаю и торжественно клянусь! – И тут же опять стала хохотать.

Неделя в Польше пролетела как пара часов. Побыв три дня в Кракове, компания отправилась путешествовать по другим городам. Хорошо зная эту страну, Павел возил их в такие восхитительные и самобытные места, что даже толстокожий и далекий от культурных ценностей Егор мычал от восторга. Мария же просто светилась счастьем и была готова обнять сразу весь мир. Она нисколько не обижалась на молчаливую, вечно надутую Аську, пропуская мимо ушей ее ядовитые замечания, и искренне пыталась помочь подруге наладить отношения с Егором.

– Поздравляю, мальчик! – Акушерка поднесла к перекошенному от боли лицу маленький кричащий комочек. Мария посмотрела на него и провалилась в небытие.

– Мамаша, малыша кормить будете?! – Возле кровати Марии стояла медсестра и протягивала белый сверток. Мария уставилась на него непонимающим взглядом. – Ты что, оглохла, что ли? Дите есть хочет! – зло повторила пожилая женщина, резко всучила ребенка и живо пошла по своим делам, бормоча про себя тираду о несмышленых молодых мамашах.

Еще какое-то время Мария тупо смотрела на кряхтящее создание, затем, немного оправившись, освободила грудь и дала ее голодному младенцу. Почувствовав тупую боль, молодая мать слегка вздрогнула, однако, вспомнив о малыше, крепче прижала его к себе. Пока сын ел, Мария пыталась рассматривать ребенка и прислушивалась к своим материнским инстинктам. Она была уверена, что сразу после родов каждая женщина просто обязана познать неземной восторг и абсолютное счастье при виде своего родного чада. Мария частенько слышала, что многие женщины вспоминают этот день как самый счастливый в своей жизни. Однако новоиспеченная мамаша испытывала только чувство жуткой усталости да боль во всем теле. Накручивая себя все больше и больше мыслями о том, что она не способна даже на любовь к собственному ребенку, Мария раздражалась еще и потому, что так долго нет мужа. «Неужели ему еще не сообщили, что я родила? Нужно сходить позвонить!» Она попыталась привстать, но тут же невольно вскрикнула от острой боли. Через час начался медицинский обход.

– А вот наша трудная роженица. – Возле кровати Марии остановилась небольшая группа врачей. – Как вы себя чувствуете? – спросила миловидная доктор в изящных очках.

– Немного болит, а вы сообщили моим близким о том, что я родила?

– Болеть будет еще долго, у вас очень много внутренних швов, слишком большой был плод, а насчет мужа не волнуйтесь, отоспится и придет навестить, видимо, хорошо отметил на радостях, отдыхайте! – И группа двинулась дальше. Последние слова неприятно поразили Марию. Нет, Саша не мог так поступить, он ведь очень волновался и переживал за нее. После второго кормления Марию охватила паника, еще через час ей наконец-то передали посылку и записку от мужа:

Спасибо за сына, целую, твой Саша! Если сможешь, выгляни в окошко.

Кое-как встав с постели и добравшись до окна, Мария увидела мужа в окружении его друзей. Они дружно что-то ей кричали, размахивая руками. Каждый держал по бутылке пива. «Какая мерзость! Значит, пока я мучилась, он преспокойно пил со своими дружками? Разве так поступает любящий муж и отец?» Мария тогда впервые почувствовала отвращение к своему супругу. Спустя две недели ее наконец-то выписали. Соблюдая последние формальности в виде торжественного вручения цветов и коробок конфет медперсоналу, она нечаянно столкнулась на крыльце с девушкой, последняя коробка выскользнула из рук, и конфеты покатились по ступенькам.

– Ой, простите меня, ради Бога! – Незнакомка нагнулась и стала проворно собирать сладости. Что-то в ее голосе показалось Марии знакомым.

– Не стоит, ничего страшного. – Они одновременно подняли головы и посмотрели друг на друга.

– Маша? – Пышная блондинка застыла с конфетами в руках.

– Ася?

Некоторое время между ними царила тишина, которую нарушил плач ребенка.

– Извини! – Мария взяла из рук медсестры сына. – Я не могу долго говорить...

– Поздравляю! – перебила ее бывшая подруга. – Девочка?

– Нет, сын! – улыбнулась молодая мама.

– Маша, я понимаю, сейчас не лучшее и неподходящее время, но я хочу попросить у тебя прощения.

– Да ладно, я уже все забыла, как ты? – Ребенок продолжал о себе напоминать, возле машины Марию терпеливо ждал Саша. – А знаешь, ты позвони мне, ладно? Запиши телефон, а сейчас, извини, мне нужно идти!

– Я обязательно позвоню. – В глазах Аси стояли слезы. Быстро достав из небольшой сумочки записную книжку, она суетливо записала телефон.

– Ну что ж, до встречи! – На прощание Мария широко улыбнулась и поспешила к мужу. Еще какое-то время Аська стояла на крыльце, грустно вглядываясь в удаляющуюся машину. Факт Машиного материнства поразил ее гораздо больше, чем сама встреча. Им было всего лишь по двадцать лет, и помнится, в планы честолюбивой Марии не входило раннее замужество и тем более рождение ребенка. Хотя... Разве вписывался в Аськины планы аборт?

После окончания школы любвеобильная Асенька вплотную занялась поисками достойного жениха, справедливо рассудив, что дальнейшая учеба не для нее. Однако найти подходящую партию было не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Молодые перспективные парни вовсе не спешили связывать себя узами брака, предпочитая вначале добиться желаемых высот без верной спутницы жизни, а мужчины постарше предлагали Асе в лучшем случае участь содержанки, да и то с ограниченным сроком действия. Девушка решила применить извечную женскую хитрость и очередному кандидату в мужья торжественно объявила о его скором счастливом отцовстве. Не долго думая, будущий папаша поспешил ретироваться, оставив Асю одну, буквально на следующий день после объяснения. Проревев несколько ночей кряду, Аська побрела в больницу делать аборт, где и столкнулась со своей бывшей подругой.

Мария исправно выполняла все обязанности матери и жены, но тем не менее ей казалось, что все это происходит не с ней. Это не ее ребенок, это не ее муж. И скоро она сможет вернуться к прежней жизни. Каждое утро машинально просыпалась, готовила завтрак, отправляя мужа на работу, а потом целый день занималась ребенком. Ян оказался достаточно крепким и спокойным ребятенком. Он не капризничал по пустякам, хорошо спал ночью и был до удивления непривередлив в еде. Мария только уложила спать малыша, когда в квартире раздался телефонный звонок.

– Алло!

– Маша, здравствуй, это Ася. – На том конце провода повисло молчание.

– Здравствуй, Ася! – Мария искренне обрадовалась звонку, за это время она успела соскучиться по общению вне стен дома и была рада любому случаю поболтать. – Ну как ты? Где ты сейчас?

– Да, честно говоря, никаких глобальных изменений у меня не произошло, не замужем, работаю в салоне парикмахером.

– А знаешь что, давай-ка приезжай ко мне в гости! Посидим за чайком, поболтаем, посмотришь на мое потомство, а?

– Ой, спасибо, Машка, я с радостью!

Через пару часов подруги сидели на кухне, и Ася взахлеб рассказывала о своих многочисленных романах. Как ни странно, Марию ничуть не раздражала излишняя импульсивность и откровенность подруги. С самого начала их сегодняшней встречи Маша почувствовала некоторую снисходительность по отношению к Асе, раз и навсегда решив простить подруге давний случай. В начале разговора Ася попыталась объясниться:

– Маша, я хотела тебе сказать, что тогда между мной и Романом ничего не было, я...

Однако молодая мама, сделав решительный жест, перебила ее:

– Ася, давай сразу договоримся не возвращаться к прошлому, оставим эту тему, ладно?

– Хорошо, как скажешь! – И она стала рассказывать о пикантных подробностях своей жизни после школы.

Постепенно между подругами вновь установились добрые отношения, не такие доверительные, как раньше со стороны Марии, однако достаточно теплые. Они стали часто встречаться, после смены Ася обычно ехала в гости к подруге, прихватив по пути чего-нибудь вкусненького. Они часами засиживались на кухне, вместе ходили гулять с малышом, иногда Ася отпускала Машу по делам, присматривая за Яном. Поначалу Марию несколько настораживало такое сближение. Боясь признаться самой себе, она все-таки опасалась, как бы ее дорогая подруга не стала от скуки применять свои волшебные чары на Саше. Но после откровенного разговора поняла, что ее муж не герой Асиного романа, кроме того, чувствуя за собой вину давнего прошлого, подруга даже несколько сторонилась Александра, а тот, в свою очередь, также не спешил уделять ей повышенное внимание.

– Как командировка? – Муж подозрительно оглядывал тщетно пытающуюся скрыть радость супругу.

– Все хорошо, немного устала. А как вы?

– Тебе в самом деле это интересно? – Колючий взгляд Саши заставил ее вздрогнуть.

– Что за глупости? Почему ты задаешь такие вопросы?

– Ой, мама приехала! – Радостный сын повис у Марии на шее. Отведя в сторону глаза, муж принялся помогать распаковывать чемоданы. Маша, занимаясь Яном, искоса наблюдала за супругом. В последнее время она часто задавала себе вопрос о своем отношении к Саше. Они прожили вместе больше десяти лет. Что она чувствовала к этому человеку? Насчет любви здесь все было ясно и понятно – до встречи с Павлом она вообще в нее не верила. Но что было в ее муже такое, что заставило прожить с ним достаточно долгий отрезок времени? Ведь она могла не единожды уйти к более успешным и обеспеченным мужчинам. Саша все это время проработал менеджером среднего звена, и их семейный достаток всегда оставлял желать лучшего. Ее супруг был напрочь лишен честолюбия. Он никогда не ставил перед собой высоких целей, не стремился вверх по карьерной лестнице, довольствуясь в жизни самым малым. Маша грустно усмехнулась, в очередной раз подумав о том, что все их давние институтские знакомые успели многого добиться в жизни, а Александр как работал пятнадцать лет назад на одном из небольших отечественных предприятий, так и продолжает там трудиться по сей день, принося в дом достаточно среднюю зарплату. За все это время он ни разу не попытался что-либо поменять или найти дополнительный заработок. Если бы не квартира ее покойных родителей, они до сих пор были бы без жилья. И вдруг молодую женщину осенило – муж просто ей никогда не мешал. Она жила как бы в семье и в то же время вне ее. Сразу после того как Ян пошел в садик, Мария стала самостоятельным человеком. Она всегда сама принимала решения, не оглядываясь на супруга, она всегда, практически всегда, вольна была распоряжаться своим временем, она сама планировала семейные отпуска, крупные покупки, ремонт в квартире, она сама решала вопросы со всевозможными кредитами, какими-то должностными лицами. Саша лишь послушно, хотя и очень лениво, выполнял указания жены. В их семье царил абсолютный матриархат – в ранней молодости Марии казалось, что это единственно правильная модель ячейки общества. Все-таки какое сильное влияние оказывает на человека его детство – выросла бы Маша в другой семье, наверняка бы все сложилось по-другому: не была бы она такой категоричной, не пыталась бы полностью загнать под каблук мужа, да и не вышла бы она замуж за такого человека. Родители, родители... они хотели как лучше, а получилось... Мария с чувством прижала к себе сына.

– Мам, ты чего? – удивленно спросил ребенок.

– Просто очень соскучилась, солнышко! Я тебя так люблю!

– Я тоже тебя люблю. – Чмокнув Марию в щеку, Ян побежал разглядывать подарки.

Но почему, почему не получается поставить знак равенства между любовью и счастьем?! Так нет же, в сосуд с любовью нужно обязательно подлить страдания, чтобы получилось простое уравнение: счастье + страдание = любовь. И множество влюбленных бьются над решением этой задачки, с надеждой пытаясь выбросить одно из слагаемых или заменить его на другую величину, ан нет! Не получается, не выходит-то сумма с другими величинами, призабыли школьную арифметику – от перемены мест слагаемых сумма не изменяется! От перемены, а не от замены их – вот так-то!

– Ну, как съездила? – масленым голосом спросила ответственный секретарь.

– Отлично, спасибо! – лучезарно улыбнулась Мария, расставляя на столе сувениры и сладости к чаю. Ее сотрудники были в курсе поездки и за спиной перемыли ей все косточки. Однако Маша была так ослеплена своей любовью к Павлу, что не видела ничего вокруг себя. Продолжая много работать, она старалась по возможности сглаживать острые углы или предпочитала их вовсе не замечать.

– Мария Антоновна, вас просит зайти Илья Андреевич! – тихим тоненьким голоском проверещала молоденькая секретарь, неловко открыв дверь редакторской.

– Спасибо, Катюш! Я сейчас буду! Ладно, девчонки, вы угощайтесь, а я к начальству. – Широко улыбнувшись, Маша поспешила на верхний этаж. – Илья Андреевич, привет! – Она бодро вошла в кабинет зам генерального. – Вызывал?

– Да, Машуня, присядь! – ласково проговорил Илья, пододвигая стул.

– Илья, вы сегодня сама любезность, – попробовала она пошутить.

– Маша. – Шеф пропустил мимо ушей ее замечание. – Маша, ты помнишь наших питерских партнеров, у которых мы закупали сериалы?

– «Серебряный шар»?

– Верно, короче, возникла острая необходимость командировки в славный город Петербург.

– И... – Мария не совсем понимала, куда клонит ее шеф.

– И собирайся, завтра выезжаем, билеты и гостиницу я уже заказал, тебе нужно собрать необходимые документы по данной компании и заготовить несколько экземпляров договора.

– Илья, но я не совсем компетентна в этих вопросах, у нас есть юрист и...

– Вот пусть юрист тебе и поможет! Давай! Времени мало, завтра выезжаем в одиннадцать утра, – отрезал начальник.

Ошеломленная, Мария вышла из кабинета босса со смешанными чувствами. Что она объяснит Саше? Вряд ли ее супруг поверит в еще одну командировку... И почему с Ильей необходимо ехать старшему редактору? Логичнее было бы взять с собой кого-нибудь из отдела закупочной комиссии. Мария резко повернулась назад и вновь направилась к шефу.

– Илья, прости.

– Что еще?

– Илья Андреич, а я обязательно должна ехать? Может...

– Маша, что за детский сад? Иди готовь документы! – раздраженно перебил ее начальник.

Придя в кабинет, она понуро стала собирать бумаги, попутно придумывая, что сказать мужу.

– Маш, ты чего такая смурная? – Администратор Татьяна удивленно смотрела на нее.

– Да вот, надо ехать в командировку.

– Куда? Когда? С кем? – улыбалась Таня.

– Завтра, в Питер, с Ильей... с Ильей Андреевичем, – вздохнув, ответила Мария, не заметив, как ехидно переглянулись сидящие рядом ответственный секретарь и выпускающий редактор.

– Ну, Мария Антоновна, вы прямо с корабля на бал, – приторным голоском пропела выпускающий редактор. – Вы с Ильей Андреевичем только вдвоем едете?

– Не знаю, кажется, да, – не заметив подвоха, бесхитростно ответила Маша, думая о своем. Ее мысли прервал мобильный. – Да, алло?

– Малыш, как ты? – На том конце провода послышался заботливый голос Павла.

– Все хорошо, – без энтузиазма ответила она. – А ты как?

– У тебя что-то случилось?

– Ну, в общем, да. – Немного замявшись, Мария рассказала любимому о своих проблемах.

– Черт! И отказаться никак нельзя? – с надеждой переспросил он.

– Я пробовала, но...

– Ты знаешь, малыш, у меня тоже не очень хорошие новости, я сейчас буду большую часть времени работать в Германии. Уезжаю сегодня вечером.

– Как? – Марии было известно, что Павел давно собирался перевести часть своего бизнеса из России в Европу, но она не думала, что все случится так скоро и застанет ее врасплох. – И когда мы увидимся? – упавшим голосом произнесла Маша.

– Ну, солнышко, не расстраивайся, я буду приезжать и звонить тебе каждый день, договорились?

– Да, конечно.

– Целую, моя хорошая! Я постараюсь до отправления поезда заскочить к тебе на работу попрощаться!

Остаток рабочего дня Мария провела в невеселых мыслях о поездке в Питер и о предстоящей разлуке с Павлом. Прощаясь с ним в машине, она жадно вглядывалась в любимое лицо, нежно целуя каждую его морщинку и дорогие ей глаза.

– Маленький мой, я приеду через две недели, все будет хорошо! – пробовал успокоить ее Павел.

– Я с ума сойду за эти две недели, – пыталась пошутить Мария.

– Маша. – Павел пристально заглянул ей в глаза. – Маш, я не понимаю: почему все-таки ты едешь в командировку?

– Не знаю.

– Мне кажется, Илья Андреевич имеет на тебя виды.

– Да брось ты, Паш, у него достаточно кандидатур, с кем можно поехать развлечься. – Маша равнодушно пожала плечами.

– Таких, как ты, больше нет! – Павел с чувством привлек ее к себе.

– В любом случае тебе нечего волноваться, – преданно посмотрев ему в глаза, ответила Мария.

Глядя вслед удаляющейся машине, она поймала себя на мысли, что в первый раз ее отношения с мужчиной достигли того уровня, когда можно с абсолютной уверенностью и без малейшей доли сожаления отказаться даже от «принца датского». Однако... однако человеческая натура – необъяснимая коварная штука. Ну как объяснить тот факт, что со времен Адама и Евы, несмотря ни на что, человечество как тянуло, так и тянет попробовать запретный плод?

– Машунь, ты чего такая грустная? – Илья Андреевич по-хозяйски приобнял плечи подчиненной, с тоской смотрящей на пролетающие деревья из окошка купе.

– Да так, небольшие проблемы в семье, – слегка отстраняясь от шефа, ответила она.

– Запуталась в амурных делах? – игриво подмигнул начальник.

– Илья, давай, пока есть возможность, обсудим наш план действий.

– Да не волнуйся ты, все образуется, – словно не слыша ее просьбы, покровительственно изрек зам генерального.

– И все-таки, – продолжала настаивать Мария, – объясни, пожалуйста, мои функции.

– Будешь помогать мне вести переговоры, то есть нужно попытаться уговорить «Серебряный шар» продавать нам видеопродукцию со скидкой на как можно более продолжительный срок.

– Прости, но какое отношение имею я к этим переговорам? Насколько мне известно, мои обязанности несколько другие.

– Маш, ты не хочешь делать карьеру? – с вызовом спросил шеф.

Неопределенно пожав плечами, Мария углубилась в чтение документации.

* * *

– Девушка, у нас забронирован двухместный номер люкс на имя Бубенцова Ильи Андреевича.

Маша непонимающе уставилась на Илью.

– Подожди, а разве мы будем жить в одном номере? – все еще не веря собственным ушам, произнесла Мария.

– Я подумал, так будет удобней, – тихонько прошептал ей на ухо шеф.

– А мое мнение не учитывается? – Внутри у Марии все закипало.

– Ты хочешь устроить сцену прямо на ресепшен? – ехидно поинтересовался Илья.

Сжав зубы, Маша принялась заполнять необходимые бумаги. Когда Илья отрыл комнату, у Марии вырвался вздох облегчения. Помимо шикарной двуспальной кровати там стояла еще и небольшая тахта.

– Может, сейчас ты объяснишь мне, в чем дело? – ледяным тоном произнесла она.

– Машенька, – елейно пропел бывший любовник. – Я не понимаю, чего ты так кипятишься. Я старался, выпросил у начальства для нас номер люкс...

– Подожди. – Мария похолодела. – Начальство в курсе, что мы будем спать в одном номере?

– Ой, Маш, только не надо сейчас строить из себя мать Терезу! Тоже мне благочестивая жена! Да весь телик только и говорит о твоем романе с этим хмырем на джипе!

Мария бессильно опустилась в кресло. Только сейчас до нее стал доходить смысл комментариев, отпускаемых коллегами. Оказывается, ее личная жизнь уже давно достояние общественности. «Какая мерзость! Неужели людям больше нечем заняться на рабочем месте, кроме как обсасывать подробности чужого романа?»

– А хождение налево пошло тебе на пользу, ты прям вся светишься! – Илья плотоядно улыбнулся. – Безумно хочу тебя, иди ко мне! – Он резко привлек ее к себе, жадно впившись ей в губы. Мария со всей силы отстранила шефа и подбежала к окну.

– Илья, прошу тебя, послушай, пожалуйста, меня!

– Только не прикидывайся, что ты не хочешь меня, – зловеще прошептал тот. – Я прекрасно помню, какой страстной ты была, ты всегда любила сопротивляться. – Разгоряченный, он приближался к ней все ближе и ближе.

– Да остановись ты наконец! – в сердцах крикнула Мария. – Я не люблю тебя, и у нас ничего не может быть!

– Девочка моя! – Пронзительный шепот шефа становился все омерзительнее. – Девочка моя, ты заговорила о любви? Это что-то новое! Не прикидывайся дурой, я знаю тебя тысячу лет, кроме секса и карьеры, тебя ничто не интересовало, впрочем, как и меня. Мы всегда идеально подходили друг другу. Ну давай, иди ко мне! – Оказавшись почти вплотную к Марии, шеф опять попытался обнять ее, но та резко отдернула его руку и залепила звонкую пощечину.

– Ах ты, сука! – Больно заломив Марии руки, он со всего размаху толкнул ее на кровать, на ходу срывая с себя одежду. Этого момента хватило ей, чтобы вырваться и успеть добежать до двери. Открыв наполовину дверь и став в проеме, Мария попыталась взять себя в руки.

– Илья! – Ее голос звонко зазвучал в коридоре. – Илья, – слегка оправившись и понизив тон, продолжала она. – Я не знаю, что на тебя нашло, но если ты еще раз попытаешься приблизиться ко мне... – Мария судорожно сглотнула воздух.

В этот момент у шефа зазвонил мобильный телефон. Лихорадочно заправляя штаны, тот снял трубку и, умоляюще посмотрев на стоящую в двери Марию, поднес палец к губам.

– Да, лапуля, да, я уже доехал! С голосом? Ничего, просто немного устал... и я тебя целую, пока-пока! – Отключившись, Илья медленно произнес: – Маш, прости! Я на самом деле не понимаю, что произошло. Закрой, пожалуйста, дверь! – Мария вопросительно посмотрела на шефа. – Закрой, не бойся, этого больше не повторится, – поднимая руки вверх, проговорил Илья. – Давай поговорим, ладно?

Мария прикрыла двери и, сделав пару шагов внутрь комнаты, остановилась, скрестив на груди руки.

– Маша, ну прости, мне казалось до последнего момента, что ты играешь, я завелся, не выдержал... честно говоря, у меня и в мыслях не было, что я получу отпор, ты знаешь, я не обделен женским вниманием и...

– Давай все забудем! – резко прервала она его.

– Да, но... – Илья удивленно взглянул на Марию. – Скажи, у тебя на самом деле так все серьезно? Он хоть знает, что его так любят? – Илья горько усмехнулся.

– Послушай, я не хочу ни с кем обсуждать эту тему! Если возможно, я бы хотела принять с дороги душ и потом заняться работой!

– Конечно-конечно, иди, я за тобой. – Мария гневно подняла вверх брови. – Прости, я хотел сказать «после тебя». Ну хочешь, я спущусь в бар, чтобы тебя не смущать? – извиняющимся голосом спросил он.

– Я буду готова через двадцать минут. – Маша вошла в ванную комнату и демонстративно закрыла ее на замок.

Когда Яну исполнилось чуть больше двух лет, Мария решила отдать ребенка в садик. Быстро собрав и оформив все необходимые документы, молодая мама привела малыша в ясельную группу.

– Солнышко, я сейчас пойду по делам, а ты останешься играть с детьми, хорошо? – говорила Мария, расстегивая курточку ребенку.

– Мамочка, а ты со мной не хочесь больсе иглать? – рассеянно хлопая глазами, отвечал малыш.

– Ну что ты, деточка? Мы с тобой будем играть вечером. Просто у мамы много дел. Я их сделаю, приду за тобой, и мы будем играть. – Мария поцеловала в нос Яна.

– Ну, холосо, надо так надо. – Мальчик вздохнул и медленно пошел в группу, потом обернулся и с надеждой спросил: – Мамочка, а можно я не буду тебе дома месать делать дела, я буду тихонько сидеть, а?

Мария сглотнула комок в горле и как можно тверже ответила:

– Нет, Ян, пока нельзя, не подведи меня, ладно?

– Холосо! – Малыш втянул голову в плечи и потопал за воспитателем. За все время пребывания в садике он так ни разу и не пожаловался маме ни на воспитателей, ни на детей. Только спустя несколько лет Мария узнала, что далеко не все гладко было у сына в садовские времена.

Определив ребенка, Мария активно стала заниматься поисками работы. Ее учеба двигалась к концу, впереди оставался шестой курс заочного отделения журфака. Проштудировав многочисленные объявления, она остановилась на вакансии администратора, который требовался для работы на радио. Решив, что это достаточно перспективная для нее работа, в том смысле, что после окончания института она вполне сможет себя попробовать в роли корреспондента, Мария не мешкая записалась на собеседование.

– Здравствуйте, меня зовут Мария Антоновна Лисенкова, мне назначено на двенадцать. – Она вошла в просторную приемную.

– Одну секундочку, я сейчас уточню. – Миловидная девушка скрылась за тяжелой дверью. Мария огляделась по сторонам, помимо нее в приемной сидели еще несколько человек, которые явно пришли сюда по другим вопросам.

– Заходите, пожалуйста! – Улыбнувшись, секретарь жестом показала на дверь. Глубоко вздохнув, Мария переступила порог.

– Здравствуйте, проходите, располагайтесь. – На Марию смотрела строгая женщина лет сорока – сорока пяти, с очень короткой стрижкой и поразительно красивыми большими голубыми глазами. – Давайте сразу приступим к делу. Мария, если не ошибаюсь? – Женщина мельком взглянула на лежащие перед ней записи. – Вы к нам надолго?

– Да, я хочу после окончания института попробовать себя в роли корреспондента, а за этот год ознакомиться с работой радио изнутри.

– Ну что ж, по крайней мере честно. Я полагаю, работа администратора для вас стартовая ступенька?

– Мне бы очень хотелось надеяться на это.

– Семья, дети?

– Замужем, маленький ребенок, но я постараюсь не брать больничный без острой необходимости. – Мария решительно взглянула в глаза собеседнице.

После непродолжительной беседы ей сообщили о решении – ее приняли.

Начались сумасшедшие трудовые будни. С утра Яна отводили в садик, а потом Мария спешила на работу. Функции администратора были весьма разнообразными: начиная от приема многочисленных гостей и заканчивая обработкой текстов. Начальница Марии, хорошенько к ней присмотревшись, спокойно доверяла править, а иногда и писать всевозможные текстовки для своей программы. С каждым днем Мария погружалась с головой в работу все больше и больше, и ей не хватало времени на общение с сыном. Обычно по дороге из садика она продолжала по инерции думать о программе, новых проектах, невпопад отвечая на вопросы малыша. А дома, приготовив ужин, укладывала Яна спать, автоматически рассказывая на ночь дежурную сказку. Первое время ей очень хотелось делиться с мужем своими планами, однако Саша вяло выслушивал жену, попутно пялясь в телевизор или читая газету, и вскоре Мария вовсе прекратила обсуждать рабочие проблемы с супругом. Довольно активная молоденькая администратор с яркой внешностью просто не могла не привлекать внимание мужского пола, коего в данном заведении было в избытке. Марию стали регулярно приглашать на обеды и ужины. Вначале она смущалась от изобилия комплиментов, но потом стала потихоньку привыкать. У нее появилась уверенность, и это еще больше притягивало мужчин.

Однажды, встречая очередную группу гостей, Мария обратила внимание на широкоплечего, чуть полноватого юношу с копной шикарных вьющихся волос. Он сидел в холле на кожаном диване, картинно подперев холеной рукой подбородок, и с некоторой снисходительностью наблюдал за девушкой. «Ну надо же, почти Аполлон», – ехидно подумала Мария и, отвернувшись, принялась заниматься гостями.

– Девушка, вы потеряли. – «Аполлон» протягивал Маше лист с набросками текста. – Кстати, совсем неплохо, только нужно добавить немного конкретики, а лирические отступления сократить, – покровительственно изрек он, указывая глазами на текст.

– Спасибо, я обязательно учту! А вы всегда заглядываете в чужие записи? – холодным тоном спросила она.

– Информация в наше время решает все, стараюсь, – ответил, ничуть не смутившись, юноша и положил лист поверх стопки бумаг. – Думаю, еще увидимся, до встречи!

Пожав плечами, Мария отвернулась и принялась корректировать списки. После очередной записи программы администратор заглянула к своей шефине.

– Тамара Федоровна, вы очень заняты?

– Проходи, проходи, Машенька! Ну, как у тебя дела? – Тамара Федоровна ласково смотрела на свою подопечную.

– Я принесла пару текстов, может, вы взглянете? – Мария протянула бумагу.

– Ну хорошо, посиди пару минут. – Тамара Федоровна стала внимательно изучать текстовки. Мария никогда не могла понять по выражению лица настроение своей шефини. Вот и сейчас Тамара Федоровна с непроницаемым видом медленно делала вычитку. – Маша, в целом все неплохо, только знаешь, я бы все-таки больше добавила конкретных фактов.

– Спасибо, я добавлю. – Улыбнувшись, Мария вдруг вспомнила, что ей сегодня уже давали точно такой же совет.

– Как прошел день? – Возле нее стоял «Аполлон».

– Спасибо, вашими бы молитвами...

– А нашими бы советами? – в тон ей пропел юноша. – Надеюсь, вы исправили тексты?

– Очень вам благодарна. – Девушка сделала шутливый реверанс.

– Меня зовут Илья.

– Мария.

– Обожаю старые имена, может, выпьем кофе?

– С удовольствием, только в следующий раз, мне нужно бежать за ребенком.

– За каким ребенком? – Илья ошарашенно посмотрел на новую знакомую.

– За родным ребенком, в садик, всего доброго! – И Мария, не оборачиваясь, поспешила к выходу, радуясь эффекту, произведенному на несколько заносчивого парня известием о сыне.

Переговоры в «Серебряном шаре» прошли не очень удачно. Между Ильей и Марией чувствовалось напряжение, которое не смогло укрыться от партнеров. Выбив для канала маленькую скидку и не совсем выгодный срок действия лицензионных прав, бывшие любовники возвращались в гостиницу.

– Илья. – Маша первая решила нарушить молчание. – Послушай, давай возьмем бутылочку вискаря и нормально обо всем поговорим, ты как?

– Я за, – оживился шеф. Изрядно выпив в номере, они, как водится, стали изливать друг другу душу. – Машка, да ты пойми, у меня этих баб хоть косой коси, – слегка заплетающимся языком говорил Илья.

– И что, глаза разбегаются от выбора?

– Ай, не в этом дело! Понимаешь, я не хочу никого! – активно жестикулируя, продолжал Илья. – Все они готовы по первому требованию лечь в постель и сделать все, что угодно...

– Илья, а твоя жена...

– Что – жена? Жена – отличная мать, а сексом мы с ней занимаемся раз-два в месяц, да и то при помощи виагры.

– Слушай, но у нас на телике есть куча симпатичных девочек, и...

– Да в том-то и дело, что куча, – перебил ее Бубенцов. – Хочется настоящей страсти, хочется завоевывать.

– Так в чем же дело?

– Некого. Когда каждая девица знает твою рожу и хочет спать с тобой исключительно ради... ай! – Илья, резко махнув рукой, снова наполнил стаканы. – Слушай, а ты что, действительно любишь этого парня?

– Люблю, Илюша, знаешь, сама себе удивляюсь, не думала, что когда-нибудь так попаду...

– Ну а он-то как?

– Не знаю. – Мария надолго замолчала. А действительно, насколько сильны у Паши чувства? Если бы он так же относился к ней, как она к нему, они наверняка уже были бы вместе, и никакие условности вроде семьи, детей не стали бы этому помехой. Ах, если бы... Словно в подтверждение ее мыслей, донесся голос Бубенцова:

– Маш, ну если у вас такая сильная любовь, почему вы не вместе?

– Понимаешь, – собираясь с мыслями, отвечала Мария. – Понимаешь, мы не свободны, у нас дети, семьи.

– Это не причина, – перебил ее Илья. – Тысячи людей бросают все, чтобы быть рядом.

– Да, но... – Ей не хватало воздуха. – Наверное, мы боимся все испортить.

– Эх, Машка-Машка! Да ему просто удобно с тобой, а ты, дуреха, ничего не понимаешь! Переходи ко мне, а? Сейчас другие времена, ни одна собака не посмеет написать ничего про нас в газету без моего разрешения! – Бубенцов попытался обнять Марию.

– Илья! – Она стряхнула его руку. – Мы ведь договорились!

– Девочка моя, да я отдам тебе любой проект, ты будешь как у Христа за пазухой!

– Илья, я люблю его!

– Дуреха, тебе только так кажется! Знаешь, как давно я мечтаю побыть с тобой! – Бубенцов опять перешел на противный шепот. – Сладенькая моя, вспомни, как нам было хорошо, – подвигаясь все ближе к Марии, шептал он.

– Прекрати, прекрати сейчас же!

– Девочка моя, ну подари мне хотя бы одну ночь, я прошу тебя, никто не узнает, обещаю!

– Илья. – Мария поднялась с тахты. – Илья, ты пьян, сходи прими холодный душ!

– Машунь, ну ты же законному мужу постоянно изменяла, а этот хмырь тебе никто, ну не будь ты стервой!

– Похоже, ты не понимаешь русского языка, оставь меня в покое или я сейчас же еду на вокзал и беру билет на ночной поезд!

– Ты еще очень пожалеешь об этом, – скрипя зубами, прошептал шеф.

– Мне писать заявление об уходе? – с вызовом спросила Мария.

– Ладно, все забыли, прости! – отрывисто произнес Илья и пошел в ванную.

– Черт! Ну почему я согласилась ехать в эту проклятую командировку? – до боли сжав стакан виски, негодовала Мария. Так и не сомкнув всю ночь глаз, она думала об отношениях с Павлом. Она как могла старалась отгонять от себя навязчивые мысли, так бесцеремонно озвученные Ильей. «Не может быть, чтобы Паша ничего ко мне не чувствовал, просто он очень ответственный человек и не может бросить семью...»

«Просто ему так удобно, ты ничего не требуешь, у вас сумасшедший секс, что ему еще надо? – нашептывал внутренний голос. – Твой начальник прав, а ты набитая дура!»

«Мне еще ни с кем не было так хорошо, как с ним, да и вообще не может человек так притворяться, он ведь каждую свободную минуту бежит ко мне...»

«Да, а ночевать тогда почему он возвращается домой?» – продолжал безжалостно издеваться голос.

«Ну и пусть он остается в своей семье, он подарил мне столько счастливых минут, и вообще у многих людей такая связь длится не то что годами, а десятилетиями...»

«А многие дуры наподобие тебя бросают все к ногам любимого и в конечном итоге остаются у разбитого корыта, заметь, таких гораздо больше!» – победоносно изрек гнусный голос.

После злополучной командировки прошло чуть больше недели, но на душе у Марии по-прежнему скребли кошки. Ее супруг был практически уверен в том, что Маша возобновила свои амурные дела с Бубенцовым. И никакие клятвенные заверения не могли переубедить Сашу. С Ильей Андреевичем также произошли странные метаморфозы, которым Мария не могла найти объяснения, кроме как банальной мести за неудавшийся отдых. В надежде на то, что рано или поздно шеф угомонится, Маша продолжала работать с еще большим рвением.

– Мария Антоновна, вам не кажется, что на работу стоит приходить не в столь откровенном наряде? – нарочито громко произнес Бубенцов, заглянув в редакторскую.

Все сотрудники разом обратились в слух, с интересом наблюдая за происходящим.

– Простите, я вас не понимаю, – ошарашенно ответила Маша. Сегодня выдался достаточно жаркий день, и на девушке была легкая свободная блуза с белыми льняными джинсами в обтяжку.

– На работе нужно работать, а не соблазнять начальство прозрачными кофточками.

– Илья Андреевич, по-моему, вы забываетесь!

– Нет, это вы забываетесь! Здесь вам не бордель, и приходить нужно вовремя.

– А я вам не жена, чтобы меня отчитывать, и мой вид никоим образом не компрометирует компанию и не выбивается из общей массы! – Мария демонстративно надела наушники и, включив громко звук, стала просматривать новый рекламный ролик. После ухода начальства сотрудники столпились вокруг Маши.

– Ой, а что это с нашим замом?

– Мария Антоновна, вы что, с ним поссорились?

– Что-то произошло в командировке? – Вопросы шквалом обрушились на Марию.

Набрав побольше воздуха и стараясь казаться равнодушной, она спокойно ответила:

– Я думаю, Илья Андреевич сегодня встал не с той ноги, а я просто попалась ему под руку, не стоит обращать внимание, – и, заново надев наушники, продолжила работу.

Естественно, коллектив не устроил такой ответ, и на канале опять поползли сплетни. Тем более что почва для слухов была весьма благодатной. Бубенцов не упускал ни единого шанса, чтобы лишний раз сделать колкое замечание. Илья Андреевич критиковал ее внешний вид, работу, неумение вести переговоры – у него в запасе всегда находилось «доброе» слово. Поначалу Мария старалась не обращать на это никакого внимания, но очень скоро постоянные придирки шефа стали для нее настоящей проблемой. Однажды, после очередного «полоскания мозгов», Маша позвонила в издательство на свое прежнее место в надежде на вакантную должность, однако с каждым годом с работой в их городе становилось все сложнее и сложнее, поэтому, несмотря на достаточно большой опыт, ей были вынуждены отказать. «Что ж, надеюсь, рано или поздно все утрясется, ему самому надоест эта глупая комедия, нужно только слегка потерпеть. В конце концов, не уходить же мне второй раз ради этого мерзавца!» – как могла успокаивала себя Мария.

– Машенька, зайди ко мне на минутку! – Тамара Федоровна скрылась за своей массивной дверью.

– Здравствуйте!

– Маш, вот возьми еще пару тем, составь тексты по полстраницы, хорошо? Да, и еще сделай мне подводку, мы будем знакомить наших радиослушателей с нашими же «звездами».

– Интересно, и у кого вы будете брать интервью?

– У Бубенцова Ильи – весьма перспективный, но очень наглый молодой человек. Он ведет авторскую программу «Звездный стиль».

– Это такой парень с шикарной волнистой шевелюрой на голове?

– Маша. – Шефиня внимательно посмотрела на девушку. – Маша, будь с ним осторожней, это известный бабник, к тому же он женат!

– Да что вы, Тамара Федоровна! – Мария слегка покраснела. – Я же замужем и вообще... Я постараюсь побыстрее подготовить тексты. – С этими словами она легкой походкой вышла из кабинета, не заметив, как начальница задумчиво покачала вслед головой.

– Приветики! Успела вчера за сыном? – Илья незаметно подкрался к ней в коридоре.

– Не помню, чтобы мы переходили на ты.

– За что я люблю английский язык, так это за его легкость! – Мария, не обращая на него внимания, быстро шла по коридору. – «Ты», «вы» – объясни мне принципиальную разницу. По-моему, это никому не нужные церемонии, усложняющие общение между людьми, я не прав?

– Может быть, – неопределенно пожала плечами Маша.

– Кстати, пообедаем вместе?

– Прости, но у меня много работы.

– Тамара Федоровна загрузила текстами? Между прочим, в следующей программе я даю ей интервью, могу подсказать пару интересных тем, ну так как?

– Ладно, уговорил. – Мария немного смягчилась.

– Тогда я забегу за тобой в районе часа, договорились? – Илья быстрым шагом поспешил в обратном направлении. «Да, действительно, наглость – второе счастье», – подумала, усмехнувшись, Мария.

Обед прошел на ура. Оказалось, Илья тоже закончил журфак, но на год раньше. Он от души веселил свою собеседницу забавными историями, не обращая внимания на окружающую публику, которая с большим любопытством таращилась на смеющуюся пару. Замечая завистливые взгляды, Мария вдруг испытала гордость за своего известного кавалера. Ей было лестно всеобщее внимание, оказывается, купаться в лучах чужой славы – чрезвычайно приятное занятие! С того момента совместные обеды стали для них чем-то вроде ритуала. Помимо обедов, Бубенцов время от времени вытаскивал Марию на различные светские вечеринки и презентации. Почему-то у Марии даже не возникло сакраментального вопроса: быть или не быть любовницей популярной в их городе «звезды»? Глядя на то, что происходит вокруг среди творческих людей, девушка поддалась всеобщему течению, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Нельзя сказать, что ей безумно нравилось заниматься сексом с Ильей, более того, их связь не была наполнена той романтической любовной чушью, которая, как правило, присутствует в столь молодом возрасте. Однако быть любовницей известного Бубенцова было в какой-то мере престижно и льстило женскому самолюбию. Мария совсем не прислушивалась к советам своей мудрой шефини. В свете последних событий их отношения с Тамарой Федоровной перестали быть такими теплыми, как когда Маша поступила на работу. Мария самонадеянно считала, что вскоре сможет самостоятельно отправиться в свободное плавание без чьей-либо поддержки. Наивно полагая, что у нее достаточно знаний и умений для того, чтобы открыть независимый проект, она не учла множество других подводных камней, которые попадались на каждом шагу в этом жестоком творческом мире.

– Машка, ты видела сегодняшнюю «Хронику»? – Молодую администраторшу догоняла секретарь-референт.

– Ой, привет, Наташ, я не люблю читать «желтуху», а что?

– Боюсь, сегодня тебе придется это сделать. – Секретарь протянула Маше свежую газету. «Тайные страсти наших звезд» – гласил заголовок на первой полосе внизу, под которым красовалась достаточно откровенная фотография Бубенцова и Марии. Вчера они с Ильей ходили на очередную презентацию к какой-то местной писательнице. После представления очередного любовного романа мастерица словесности пригласила VIP-гостей за обильный стол, после чего творческая интеллигенция устроила настоящий бордель с игрой на раздевание и стриптизом на столе. Кто-то из ушлых журналистов решил воспользоваться ситуацией и сделал весьма компрометирующие снимки. На фото Илья, целуя, фамильярно обнимал Машу. Далее следовал приторный текст об их служебном романе. Причем большая часть гневных эпитетов досталась именно Марии. Ее называли наглой разлучницей, пытающейся разбить семью несчастного Бубенцова и использовать его в своих корыстных карьерных целях. Статья была написана на славу, папарацци не скупился на комментарии и в красках расписал не только отношения любовников, но и не преминул сообщить о материнстве и замужестве коварной обольстительницы.

– Наташ. – Мария побледнела. – Какой тираж у этой газетенки?

– Маш, я сочувствую, правда. – Секретарь погладила ее по руке. – К сожалению, «Хронику» читают многие, я даже не знаю, что тебе посоветовать...

– Пойдем со мной. – Внезапно появившаяся Тамара Федоровна мертвой хваткой вцепилась в Машу. – Наташа, я буду занята!

В кабинете Мария боялась поднять глаза на свою начальницу.

– Ну вот что, дорогая! – затянувшись сигаретой, начала шефиня. – Я не буду говорить о том, сколько раз я предупреждала тебя не связываться с Ильей, этим теперь делу не поможешь. Но о своем гениальном проекте ты можешь забыть, теперь ни за что наше начальство не одобрит твою кандидатуру.

– Но... – несмело попробовала возразить Мария.

– Никаких «но»! – резко прервала Тамара Федоровна. – Это тебе, милочка, не столица, здесь такой пиар не катит, поняла?

– Что же мне сейчас делать? – со слезами на глазах прошептала Мария.

– Если ты на самом деле нуждаешься в моих советах, изволь. – Выпустив тонкую струйку дыма, начальница продолжила: – Я бы на твоем месте на какое-то время ушла отсюда. Попробуй поработать редактором, например, в издательстве, опыт у тебя уже есть, немного там поднатореешь, а потом, глядишь, можно будет назад вернуться – сплетни быстро забываются, если не давать им благодатную почву.

– Простите меня! – С этими словами Мария выбежала из кабинета, столкнувшись в дверях с Ильей.

– Машунь, привет! Черт, это ж надо, какая засада, а? – Бубенцов с сожалением развел руками.

– Илья, я ухожу.

– Да ладно тебе, поговорят и забудут, тоже мне проблема! – Илья старался говорить беззаботным голосом.

– Нет, Илья, как бы я ни любила свою работу, но сейчас мне необходим перерыв, все равно в данный момент мне никто не даст самостоятельно работать над проектом, может быть, когда-нибудь я вернусь...

– Ты всегда можешь рассчитывать на меня, сообщишь свое новое место работы?

– Думаю, нам лучше остаться друзьями, кстати, я получила первоклассный урок.

– Маш, мне в самом деле жаль, что все так глупо получилось...

– Не стоит, все в порядке. – Мария горько усмехнулась.

– В любом случае ты знаешь, где меня найти.

– Да, конечно!

– Может, все-таки передумаешь?

– Нет, Илья, прощай! – Она легонько коснулась его щеки и пошла к кабинету директора.

– Маш, ты потрясающая! – вдогонку ей крикнул Бубенцов.

Уладив все необходимые формальности с увольнением, Мария, понурив голову, брела домой, с ужасом думая о предстоящем разговоре с мужем.

– Мария, простите, можно с вами поговорить? – Перед ней стояла полноватая невысокая блондинка с длинной косой, напоминающая здоровую румяную крестьянку с одной известной картины.

– Вы меня? – удивленно переспросила Мария.

– Да, дело в том... – Девушка немного стушевалась. – Дело в том, что я жена Ильи и...

– Вы можете быть абсолютно спокойны, – ровным голосом произнесла Мария. – Мы с ним просто друзья, а газеты... они часто врут.

– Илья влюблен в вас, – пропустив мимо ушей ее слова, продолжала блондинка. – Но я хочу, чтобы вы знали: я на третьем месяце беременности, у нас будет ребенок, и он не оставит семью.

– Послушайте! – несколько раздраженно ответила Маша. – Я не собиралась и не собираюсь разрушать вашу семью. У меня тоже есть муж и ребенок. Эта дурацкая статья здорово подпортила мне жизнь, я ушла с работы, если это вас успокоит!

– Пообещайте мне больше с ним не встречаться.

– О, можете быть спокойны! – Мария нервно засмеялась. – Этого урока мне хватит на всю жизнь! Надеюсь, у вас все наладится, прощайте! – И быстрыми шагами она поспешила на остановку. Сидя в автобусе, она заметила косые взгляды, которые время от времени бросали на нее пассажиры, читающие «Хронику». Демонстративно улыбнувшись им в лицо, она уставилась в окно. «Поздравляю, вас, Мария Антоновна! Вот он, ваш звездный час! – измывалась она над собой. – Господи! Что будет дома? Стану все отрицать, со временем, может, утрясется», – пыталась успокоиться она. В отличие от жены Саша любил полистать желтую прессу и регулярно покупал себе местную «Хронику», поэтому надежда на то, что фотография останется незамеченной, у Маши даже не возникала. Дома Машу ждал грандиозный скандал: мало того что муж уже с утра был в курсе всей истории, так на нее еще набросились родители, с которыми только совсем недавно удалось наладить отношения.

– Я давно говорил, журналист – самая продажная профессия, какого черта тебя туда потянуло? – орал в трубку отец. – В общем, или ты увольняешься из этого вертепа, или навсегда забудь о том, что у тебя есть родители!

– Как ты могла так меня подставить?! – Саша метался по небольшой комнате. – Ты знаешь, сколько всего мне пришлось выслушать на работе?!

– Прости, это обычные домыслы папарацци, – тихо, но достаточно твердо отвечала Мария. – Мы с Ильей просто друзья!

– Просто друзья, ах, просто друзья, которые чуть ли не трахаются на глазах у всех! – негодовал супруг.

– Эта фотография ровным счетом ничего не значит, подумаешь, шутливый поцелуй.

– А статья? – захлебываясь от злости, кричал он. – Статья тоже ничего не значит?

– Послушай, я у тебя на глазах придумываю такие тексты, это ведь не значит, что все правда, – оправдывалась Мария.

– Я никогда не вникал ни в твою работу, ни в твои дурацкие тексты.

– Может, если бы ты вникал, я бы меньше проводила времени с Ильей. Мне, в конце концов, просто необходимо с кем-нибудь разделять свои интересы! – выкрикнула Мария и ушла в другую комнату, громко хлопнув дверью. «Ну и ладно, что я, не проживу одна? Пусть подает на развод!» – в сердцах подумалось ей. Мария, вероятно, относилась к той категории людей, для которых недостаточно единожды стукнуться лбом, чтобы больше не повторять ошибок. Поэтому вместе с зажившей от удара шишкой спустя какое-то время забылись и уроки, которые бы следовало помнить...

Достаточно быстро устроившись в издательство, она в очередной раз погрузилась в работу, на этот раз на корню пресекая все попытки мужской половины рабочего коллектива не то что завести с ней какие-либо отношения, но даже и отпускать безобидные комплименты. Развода, конечно же, не последовало, более того, супруг первый попросил прощения. Спустя полгода Мария все в той же «Хронике» прочла заметку о пополнении в семье Бубенцовых. Со страниц газеты на нее смотрел располневший и счастливый отец семейства. На руках Илья держал крохотного младенца, а рядом стояла блондинка с косой и счастливой улыбкой Моны Лизы. Жизнь потекла своим чередом, готовя впереди новые испытания.

После отъезда Павла прошло чуть меньше двух недель. Маша с нетерпением ждала его возвращения. Последнее время ей пришлось несладко. Проблемы с Ильей Андреевичем не сошли на нет, а наоборот, стали усугубляться. Теперь шеф не просто к ней придирался, но еще и старался сделать это публично. Причем, по его словам, выходило, что Мария якобы сама к нему навязывается, а он всеми силами старается сохранить свое доброе имя. На канале уже вовсю гуляли слухи об их романе. И если еще в редакции сотрудники видели истинное положение вещей, то другие отделы стали косо поглядывать в Машину сторону и злобно шептаться за спиной.

– Маш, пошли покурим! – Татьяна давала понять, что им необходимо уединиться и поговорить. Двадцатипятилетняя администратор работала на телевидении около четырех лет. Танечка обладала просто уникальной способностью – была в курсе всех закулисных игр на канале. Внебрачные дети, тщательно маскирующиеся геи, кто с кем спит – ничто не укрывалось от веселых пытливых глаз на вид скромной девушки. Почему-то Татьяна в отличие от других сотрудников прониклась к Маше симпатией и уважением. Нельзя сказать, что между молодыми женщинами возникла дружба, но ровные приятельские отношения позволяли им делиться небольшими корпоративными секретами и по возможности выручать друг друга в разных мелочах.

– Маш, ты можешь объяснить мне, что происходит между тобой и Бубенцовым? – не виляя вокруг да около, прямо спросила Татьяна, изящно держа в своих холеных руках тоненькую сигарету.

– Не знаю, Тань, – глубоко вдохнув в себя порцию никотина, ответила Мария.

– А ты знаешь, что он на каждом углу трубит о том, как ты ему надоела и как ты бегаешь за ним?

– Могу себе представить! Нашему Илюше не занимать красноречия. – Маша невесело усмехнулась.

– Слушай, ты что, не дала ему в Питере, и теперь он тебе мстит?

– Что?! – Старший редактор подавилась дымом.

– Ладно, мне только не ври. – Татьяна похлопала Марию по спине.

– Танюш, и сколько людей думают так же? – в очередной раз удивляясь ее проницательности, спросила Мария.

– К сожалению, немного. Что ты собираешься делать?

– Не знаю. – Она тяжело вздохнула. – Что я могу сделать? Не уподобляться же мне Илье и не кричать на каждом углу, что, мол, я честная женщина и все такое, да и кто ж мне поверит – у меня уже сложился... хм-м... определенный имидж.

– Да, влипла ты по самое «не хочу»! Я думаю, нужно пойти к генеральному директору и все рассказать, – решительно резюмировала Татьяна.

– Никуда я не пойду! Чихать я хотела на эти дурацкие разговоры, – внезапно почувствовав прилив ярости, повысила тон Мария. – Кто хочет, пусть смакует эти дурацкие сплетни, если больше нечем заняться, а я буду работать, как раньше!

– Ой, подруга, смотри, как бы не вышло это боком! – качая головой, нараспев произнесла Таня.

– Справлюсь как-нибудь! У меня, кстати, осталась неделя отпуска, наверное, возьму ее и махну куда-нибудь с Пашей! – Мария уже перестала скрывать от своего коллектива наличие любовника и давно плюнула с высокой колокольни на все язвительные замечания.

– Ой, Машка, хорошо, что у тебя есть Паша, хоть будет кому душу излить!

При упоминании о Павле у Марии учащенно забилось сердце. Скорее бы он приехал. Ей так не терпелось рассказать все любимому мужчине. Казалось, как только они вновь окажутся рядом, многие проблемы исчезнут сами собой. Словно чувствуя ее настроение, мобильник весело заверещал.

– Алло, Паша, Паш, как я рада тебя слышать! – со слезами на глазах прокричала Мария.

– Привет, моя хорошая, ну как ты там?

– Когда ты будешь?

– Если все получится, послезавтра! Котенок мой, я так соскучился!

– Я тоже, – не стесняясь слез, ответила Мария.

– Маш, что-то мне совсем не нравится твой голос... Что случилось?

– Все в порядке.

– Проблемы на работе? – не сдавался Павел.

– Я расскажу тебе все при встрече, договорились?

– Хорошо, целую тебя, маленький! До скорого!

Татьяна внимательно наблюдала за приятельницей.

– Н-да, завидую я тебе, Маш!

Мария удивленно подняла глаза на администратора:

– Мне? Ты издеваешься?

– Тебе. Знаешь, такая любовь в наше время большая редкость! Сколько вы уже встречаетесь?

– Чуть больше года, – тепло улыбнувшись, ответила Мария. После телефонного разговора с любимым человеком ей на самом деле полегчало. Осталось потерпеть каких-то два дня, и она опять станет счастливой. Опять начнутся эти сумасшедшие встречи, пылкие взгляды, нежные поцелуи... При воспоминании об их близости у Маши пересохло в горле.

«Ну почему, почему так долго тянется время?» Мария металась по квартире, стараясь занять себя уборкой, но все просто валилось у нее из рук. Сегодня была суббота, и сегодня Павел должен был приехать в их город. По подсчетам Маши, он уже давно пересек границу, однако, поминутно набирая номер любимого, она слышала стальной бесчувственный голос оператора. «Господи! Только бы ничего не случилось!» – в очередной раз щелкая дрожащими руками по клавишам телефона, приговаривала она. Внезапно дисплей мобильника засветился и на экране появилась знакомая комбинация цифр.

– Боже! Паша! Где ты? Что стряслось? – прокричала в трубку Мария.

– Солнышко, не беспокойся, я уже в городе, дома! Просто не было возможности тебе позвонить, в дороге сел аккумулятор, а дома...

Маша сильно сжала телефонную трубку, на миг показалось, будто кто-то вылил на нее ведро ледяной воды.

– Паша, – ее голос дрожал, – а ты не понимаешь, что я волнуюсь, я...

– Ну прости меня, малыш, я постараюсь сегодня вырваться к тебе, надеюсь, получится...

– Надеешься, получится? – Она не верила собственным ушам. – То есть ты еще не уверен, сможем ли мы сегодня увидеться? – с надрывом произнесла Маша.

– Ну пойми, пожалуйста. Я с дороги, ребенок вцепился в меня мертвой хваткой, жена, похоже, что-то подозревает...

– Хорошо, еще созвонимся, – как можно более безразлично сказала она и отключила телефон. «Ребенок, жена... А кто я для него? Так, девочка, с которой можно время от времени развлечься? – в сердцах накручивала себя Мария, беззвучно рыдая в подушку. – То, что я волнуюсь, то, что я переживаю, это, оказывается ничего не значит... жена, ребенок...» И вдруг Мария почувствовала лютую ревность и ненависть к этим незнакомым ей людям. Совершенно неожиданно ей захотелось увидеть семью своего любовника, посмотреть, как он ведет себя там, в этой запретной для нее части жизни. Когда-то они с Павлом показывали друг другу фотографии своих семей. В то время Пашина жена не произвела на нее никакого впечатления – обычная среднестатистическая, чуть полноватая девушка с невыразительными чертами лица и тонкими строгими губами. Помнится, тогда, чтобы не обижать Павла, Маша сказала пару вежливых слов о ее внешности и тут же перестала думать о несчастной, как ей в тот момент казалось, сопернице. Сейчас же, пытаясь в мельчайших деталях припомнить фотографию, она находила супругу своего любимого достаточно привлекательной особой, дорисовывая в своем воображении все новые и новые положительные черты своей соперницы. В воспаленном Машином мозгу стала зреть бредовая идея – она должна, нет, ей просто необходимо обязательно увидеть его супругу!

Во входной двери раздался звук поворачиваемого ключа, Мария наспех вытерла слезы, и спустя секунду на пороге появился Саша. Мельком взглянув на нее, он направился в ванную комнату.

– Привет! – произнесла Мария, однако ей почему-то никто не ответил. В прихожей она уловила сладковато-приторный запах недорогих духов. Равнодушно пожав плечами, она поспешила на кухню разогревать обед.

– Я не голоден. – В дверях показалось злое лицо мужа. «Как я раньше не замечала? У него такие жестокие глаза!» Маша невольно содрогнулась.

– Может, выпьем чаю? – стараясь ничего не замечать, миролюбиво предложила жена.

– Я же сказал, что не голоден! – повысив голос, заявил супруг и, развернувшись, прошел в гостиную, демонстративно включив там телевизор на всю громкость. «Ну и черт с ним! Слава Богу, Ян будет ночевать у свекрови, так что сегодня можно не устраивать гонку за „Оскаром“ в номинации “Самая образцовая семья”». Мария пошла в спальню и, открыв толстенный глянцевый женский журнал, попыталась успокоиться и отвлечься от неприятных мыслей. Спустя какое-то время, припоминая все новые и новые дорогие ей моменты их с Павлом романа, она уже раскаивалась в том, что так глупо вспылила. Поразмыслив еще немного, Маша включила телефон и отправила любимому эсэмэс:

Прости, просто я очень скучала.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Хочу быстрее увидеться, давай придумаем что-нибудь завтра, целую, люблю, прости дурака!

Наивно полагая, что инцидент исчерпан, Мария, достав из комода другое одеяло, дабы ее не потревожил супруг, и с мечтами о предстоящем свидании провалилась в сон.

Куда это она так торопится? Мария бежала по полю с цветущими одуванчиками. Ах да! Ее ведь ждет Павел, и нужно спешить. Однако чем больше Мария ускоряла темп, тем меньше ее слушались ноги. Она понимала, что очень опаздывает, но проклятые ноги еле волочились по земле, цепляясь за мерзкие, почему-то липкие ядовито-желтые цветы. Вот вдалеке видна дорога, осталось совсем немного. Маша из последних сил, почти ползком, старалась выбраться из этого странного места. На шоссе показалась машина. Ну наконец-то, это едет Павел, сейчас он ей поможет. Мария радостно замахала рукой. Но почему машина не тормозит? И тут она увидела, что ее любимый не один – рядом с ним сидит его законная супруга, такая красивая и счастливая, она смотрит на Марию и звонко смеется, ее смех эхом разносится по всему полю и больно режет уши. Маша пытается закрыть их руками, но смех проникает вовнутрь ее, застревая где-то в районе сердца. Ей хочется достать, выбросить, растоптать его. Но смех так прилип к ней, что женщина не в состоянии что-либо сделать просто невозможно. Она умоляюще смотрит на Павла, а тот старательно прячет от нее глаза и проезжает мимо...

Мария вскочила в холодном поту, рядом мирно посапывал супруг, часы показывали полночь. Она вновь попыталась уснуть, однако ночной кошмар не выходил у нее из головы. Провертевшись целую ночь, она смогла задремать только к утру. Пронзительный звук будильника заставил ее подскочить, тут же припомнился тот кошмарный смех из сна. Поежившись, Маша побрела в душ, на ходу столкнувшись с Сашей.

– Доброе утро, – не глядя в глаза, пробурчал тот.

«Странно, но я совсем не ощущаю ревности, не думала, что мне будет так безразлична измена мужа. Интересно, что чувствовала моя мама, когда впервые узнала об адюльтере отца?» – пронеслось в голове у Марии.

– Мы сегодня собирались с утра закупить продукты в супермаркете, – несколько виновато напомнил ей супруг.

– Хорошо, дай мне полчаса, чтобы привести себя в порядок, и поедем.

В ванной она взглянула на себя в зеркало. От недосыпания под глазами виднелись большие синие круги, волосы спутались, кожа выглядела нездоровой. «Ну вот, опять... Как же я сегодня буду встречаться с Пашей?» – с горечью подумалось ей. Несмотря на всевозможные манипуляции в виде масок, сывороток, кремов и прочих «хороших знакомых» подавляющего большинства женщин, следы усталости полностью скрыть не удалось. На лице отчетливо прослеживалось предательское клеймо: «ПОСЛЕ ТРИДЦАТИ». Напялив на себя старые джинсы со спортивной курткой, Мария вышла из дома. Не проронив по дороге в магазин ни слова, супруги без приключений добрались до места и постарались быстро загрузить тележку нужными продуктами. У кассы Мария, машинально перебирая покупки, обнаружила, что забыла взять кофе.

– Я сейчас, кое-что забыла. – Мария поспешила к нужным полкам.

– Простите. – Они с незнакомой девушкой одновременно убрали руки от пачки кофе и посмотрели друг на друга. И тут Машу как будто парализовало... Нет, этого просто не могло быть, у нее наверняка бурно разыгралась фантазия вследствие недосыпания... Перед Марией, улыбаясь, стояла... жена Павла.

– Вот, возьмите. – Она протягивала упаковку. – Там есть еще! – И полноватая девушка младше ее лет на пять, чуть выше среднего роста, потянулась на верхнюю полку за следующей упаковкой, демонстрируя Марии невзначай выглянувшие розовые трусики-стринги из-под дорогих джинсов. Добежав бегом до кассы, Маша судорожно засовывала продукты в пакеты, не обращая внимания на удивленного супруга.

– Тебе что, встретилось привидение? – допытывался муж.

– Я очень устала, плохо спала, пойдем быстрее! – тянула Сашу Мария. Дома она долго не могла прийти в себя. Отключив свой мобильный, она как полоумная носилась по комнатам, бессмысленно перекладывая вещи и не обращая никакого внимания на собиравшегося куда-то супруга.

– Мне тут надо заехать на работу, – выдавливая из себя слова, начал он.

– На работу? – ошарашенно переспросила Мария.

– Да, понимаешь, я не смог вчера оформить все документы и...

– Попроси, чтобы у тебя на работе сменили духи, а то у нас в квартире со вчерашнего дня нечем дышать, – нехотя вырвалось у Марии. Ни слова не сказав, Саша хлопнул входной дверью. Послушав шаги удаляющегося мужа, Мария медленно опустилась на ковер. Просидев на полу какое-то время, она немного успокоилась и вспомнила про мобильный. Включенный телефон вмиг забросал ее эсэмэс от Павла:

Малыш, хочу тебя видеть. Солнышко, постарайся перезвонить. Маленький, что у тебя случилось? Я волнуюсь.

Перечитав с десяток таких посланий, Мария полностью оттаяла и пришла в себя. «Сейчас встретимся с Пашей и вместе посмеемся над моими глупостями». И Маша быстро набрала телефон любимого.

Как всегда, их встреча была яркой и насыщенной до предела, как в первые дни знакомства.

– Паша. – Она легонько водила пальчиком по обнаженной груди любимого. – А давай поедем куда-нибудь на неделю? У меня такая ужасная обстановка на работе. – Неизвестно по какой причине Мария не стала рассказывать Павлу про инцидент с Бубенцовым в Питере, оставив неприятный разговор на потом.

– Вообще-то, малыш, у меня много дел. – Машины глаза мгновенно потухли. – Хотя дня четыре я мог бы выкроить, – примирительно произнес Павел.

– Правда?

– Конечно. – Павел привлек ее к себе. – Ты думаешь, мне бы не хотелось побыть с тобой? Только вот хорошо бы было встретиться в Европе...

– А поехали опять в Краков? – Мария мечтательно потянулась, вспомнив их предыдущую поездку.

– Согласен, отличный город!

– Я его обожаю.

– А я обожаю тебя! – Павел с чувством прижал к себе любовницу.

– У меня есть целая неделя отпуска, а своим я скажу... а впрочем, ты знаешь, с Яном может посидеть бабушка, а у моего мужа, кажется, завелась пассия.

– Что? – Лицо мужчины приняло серьезное выражение.

– Похоже, у мужа появилась любовница.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Сама себе удивилась, но я не почувствовала ревности ни на грамм, представляешь?

На какое-то время Павел замолчал, сосредоточенно что-то обдумывая, отчего на лбу у него появилась глубокая морщинка.

– Эй, о чем ты так задумался? – Маша нежно поцеловала его в лоб.

– Знаешь. – Он выдержал небольшую паузу. – Нет, ничего... Просто много проблем.

Мария хотела рассказать о том, что творится у нее на работе. Как тяжело приходится последнее время терпеть неадекватное поведение шефа. Но в последний момент сдержалась, ничего не сказав ни о злополучной командировке, ни о кошмарном сне, ни о встрече с супругой Павла. Взяв на работе неделю законного отпуска, Мария планировала развеяться и надеялась, что по возращении на работу ее босс-самодур наконец-то успокоится и переключится на кого-нибудь еще.

Ей казалось, что полет в самолете длится целую вечность. Едва дождавшись посадки, Мария нетерпеливо спускалась по трапу, напряженно вглядываясь в колонну машин. Увидев знакомый черный джип, она счастливо улыбнулась и почти побежала к нему. Навстречу ей спешил Павел. Мария невольно залюбовалась им. Он шел твердой, уверенной походкой, распахнув легкое драповое полупальто. Его белоснежная улыбка была просто неотразима на фоне темных волос и покрытой легким загаром кожи.

– Привет! Как я соскучился! – Павел легко поднял ее на руки, несколько раз покружил и понес к машине. – Замерзла?

– Чуть-чуть.

– Сейчас я тебя быстренько согрею. – Страстно целуясь, какое-то время они не могли оторваться друг от друга.

«Как же все-таки сильно я его люблю! Нет, пусть у меня проблемы на работе, пусть муж уходит к другой, да вообще пусть все горит синим пламенем – главное, мы вместе! Рядом с ним все кажется незначительным, все тут же отступает на второй план. Наверное, именно таким и должен быть настоящий мужчина». Мария нежно посмотрела на Павла:

– Может, включим музыку?

– Посмотри в бардачке, вот, возьми этот. – Павел протянул ей диск.

– Что тут у нас? – Маша с интересом взглянула на список исполнителей, среди которых не было ни одного известного имени.

– Ты знаешь, кто-то оставил в машине, здесь есть интересная вещь.

– Какая?

– По-моему, номер пятнадцать, что-то там про лебедей.

Мария быстро нашла и включила нужную мелодию, несколько минут они слушали неизвестную песню. Эта была баллада о двух лебедях. Несмотря на некоторую высокопарность, слова действительно трогали. От извечной темы лебединой верности, торжественно и грустно доносившейся из динамиков автомобиля, Марии вдруг стало не по себе. Она инстинктивно сжалась и плотнее закуталась в теплую куртку.

– Машенька, с тобой все в порядке? – Павел участливо коснулся ее руки.

– Да, все хорошо, просто как-то жутко стало, глупое предчувствие, не обращай внимания.

– Что за предчувствие? – обеспокоенно спросил он.

– Да ерунда, песня тревожная какая-то...

– Согласись, для начинающей певицы очень неплохо, правда?

– Да конечно, только... – Мария осеклась.

– Да что с тобой, девочка моя? – Павел ласково поцеловал ее в висок. – Ты немного побледнела. – Он остановил машину и привлек Марию к себе.

– Паша, прости, бред какой-то. – Мария несколько секунд смотрела в его глаза, потом обняла и медленно поцеловала. – Как хорошо, что ты у меня есть!

– А ты у меня... Маша, ты самая лучшая и необыкновенная на свете!

Взмыли птицы, к югу улетая,

скрылись в дымке сине-голубой.

Но вернулся от ушедшей стаи

к раненому лебедю другой.

Птицы унесли тепло на крыльях,

тонким льдом подернулась вода.

В воздух, моросящий мелкой пылью,

поднимался лебедь иногда.

Будто он искал тепла в полете

и хотел немного его взять,

чтобы в замерзающем болоте

раненого друга согревать.

С надрывом пела девушка чистым сильным голосом. Мария крепче прижалась к Павлу. Он аккуратно отодвинул прядь ее непослушных волос и нежно-нежно стал покрывать поцелуями родное лицо. Их руки бережно ласкали друг друга. Эта была не страсть, а внезапный прилив непередаваемой нежности и благодарности. Как будто каждый желал подарить другому частичку самого себя. Все их движения и жесты были пронизаны какой-то необъяснимой тоской. И вдруг, не отдавая себе отчета в происходящем, они практически одновременно почувствовали неясную нарастающую тревогу и, отгоняя от себя ненужные мысли, поспешили разжать объятия.

Их нашли замерзшими весною.

Руки-крылья рядом вмерзли в лед.

До конца пойдешь ли ты со мною,

если жизнь мне крылья перебьет?

Звучали заключительные слова малоизвестной песни. Павел подавил неожиданный комок в горле. Ну что его так растрогало? Обычный «дворовый фольклор», незатейливые пафосные стихи, хотя, пожалуй, заключительные слова у автора получились удачными...

– «До конца пойдешь ли ты со мною, если жизнь мне крылья перебьет?» – ни с того ни с сего повторил вслух Павел. Маша несколько испуганно взглянула на любимого. – Прости. – Павел встрепенулся. – Знаешь, у меня предложение: поехали в аквапарк?

– Ну, я не знаю. – Мария выглядела несколько рассеянной.

– Соглашайся, солнышко, сейчас быстро заедем в отель, оставим вещи и поплаваем пару часиков в бассейне, посидим в сауне, ну как?

– Хорошо, ты можешь уговорить кого угодно. – Она согласно закивала.

Переодевшись в раздевалке, Мария вышла в большой зал в белом элегантном закрытом купальнике, выгодно подчеркивающем ее загорелую миниатюрную, стройную фигурку. Несколько стоявших неподалеку мужчин как по команде повернули головы в сторону молодой эффектной женщины, быстро заговорив что-то на немецком языке.

– Малыш, ты, как всегда, не остаешься незамеченной. – Павел гордо обнял Машу за талию, увлекая ее подальше от любопытных взоров.

– Паша, я плохо плаваю. – Мария чувствовала некоторую неловкость. – Может, ты прыгай в бассейн, а я пока пойду в сауну?

– Тебя одну опасно оставлять. – Павел улыбнулся. – Иди ко мне, здесь неглубоко, не бойся, я буду рядом и всегда смогу тебя спасти! – Павел призывно расставил руки, и она несмело вошла в воду.

Сказать о том, что Мария плохо плавала – значит сильно ей польстить. С детства она панически боялась воды, и никакие тренеры, друзья и родители так и не смогли избавить ее от этой фобии. Впрочем, последние и не особо старались, рассудив по-своему, что это не самое главное в жизни женщины. В студенческие времена она делала все возможное, чтобы прогулять занятия в бассейне, а зачет по плаванию за нее сдавала девушка из параллельной группы. Дойдя до Павла, Маша крепко сжала его руку и испуганно произнесла:

– Паш, ты знаешь, я вообще не умею плавать, я поплескаюсь здесь, а ты отдыхай, хорошо?

– Глупышка моя. – Павел погладил ее по голове. – Здесь везде одинаковая глубина, тебе будет по шею, так что не волнуйся и ни на кого не обращай внимания! Давай-ка я тебя буду держать, а ты греби по-лягушачьи.

Мария неохотно легла на живот, тайком оглядываясь по сторонам и представляя, как над ней будут потешаться незнакомые люди: «Нашлась ученица! Как можно взрослой женщине так себя вести?!» Однако спустя четверть часа, забыв обо всем на свете, они дурачились в воде как малые дети, совершенно не обращая внимания на окружающих.

– Малыш, ты не хочешь проехать с горки? – Павел глазами указал на высокое синее сооружение, похожее на гигантскую извивающуюся змею.

– Ты что? – Глаза Марии округлились от ужаса.

– Я тебя поймаю, давай смелее!

– Даже не думай. – Маша стала пятиться назад, но ее взгляд уже с жадным любопытством следил за весело скользящими людьми. И вдруг в голове пронеслась совершенно бредовая мысль: «Если я спущусь с этой горки, значит, у нас с Павлом все будет хорошо, а если нет...»

– Я пойду, пожалуй, прокачусь.

Павел удивленно посмотрел на нее:

– Ты уверена?

– Конечно, только лови меня крепче. – Улыбнувшись, Маша начала подниматься. Немея от страха, она наконец забралась на самую вершину. Опустившись на спину и решительно оттолкнувшись, полетела вниз. Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем чьи-то сильные руки вытащили ее из воды. Павел тревожно смотрел на Марию.

– Сумасшедшая, зачем ты туда полезла? Ты же чуть не умерла со страху!

– Но ты же сам предложил, – вымученно улыбаясь, ответила она.

– Я же пошутил, решил проверить тебя, ну прости меня, ладно? – Павел нежно поцеловал ее в лоб. – Пойдем погреемся в сауне!

Глядя на горящие искусственные камни, Мария усиленно пыталась гнать от себя мрачные мысли, но они, словно надоедливая мошкара, не переставали ее преследовать. «Я слишком счастлива, что-то должно произойти», – помимо воли подумалось ей.

* * *

Отношения Марии с родителями после рождения Яна складывались непросто. Бабушка с дедушкой в первый раз увидели своего внука только когда тому исполнился год. Маша только что уложила малыша спать и собиралась почитать учебник по истории, как вдруг раздался звонок. «Странно, Аська сегодня работает во вторую смену, кто бы это мог быть?» Мария поспешила к входной двери, на пороге стояли ее родители, сжимая в руках многочисленные свертки. Несколько секунд все трое молчали, затем отец, смущенно крякнув, проговорил:

– Ну что, дочка, может, пригласишь нас к себе?

– Конечно-конечно, – засуетилась Мария, пропуская вперед родителей.

– Да, скромно ты живешь, – критически осматривая съемную квартиру, прокомментировала мать.

– Я сейчас разогрею обед, – сделав вид, что не расслышала ее замечание, ответила дочь.

– А где же внук?

– Он только что уснул, пошли в спальню.

– Ты посмотри, отец, а внучек-то вылитый ты! – удовлетворенно проговорила мама.

– Да, слава Богу! Мужик родился, не будет лишних проблем с воспитанием, – не сдержался дед.

– Пойдемте к столу. – Мария уже поняла, что неприятных разговоров, несмотря на долгую разлуку с родителями, не избежать.

– Ну и как ты собираешься жить? – сразу приступив к делу, спросила за обедом мать.

– Скоро устроюсь работать, заочно окончу институт, все будет в порядке, – пробовала их успокоить дочь.

– Сколько лет твоему мужу?

– Двадцать восемь.

– В двадцать восемь лет твой отец уже имел свое жилье и приличный заработок, а ты, я вижу, не шибко барствуешь? – колко подметила мать.

– Когда мы вместе будем зарабатывать, станет полегче.

– Кормить семью и думать о хлебе насущном должен мужик, женское место на кухне! – отрезал отец.

– Папа, я сама выбираю, где мое место! И слава Богу! Муж не смеет диктовать мне свои условия! – как можно тверже отрезала Мария.

Их первая встреча после продолжительной ссоры прошла достаточно натянуто. Однако через некоторое время страсти мало-помалу улеглись, родители смирились с ранним, невыгодным, по их мнению, браком дочери и даже частенько забирали Яна погостить на дачу. Марию, как и раньше, несколько напрягали их нравоучения, но, исправно выполняя дочерний долг, она старалась регулярно навещать мать с отцом, не забывая про обязательные подарки к праздникам. После той роковой статьи в газете отец, конечно же, опять осерчал и долго не подходил к телефону или не выходил из своей комнаты, когда Маша приезжала домой. И все же это недоразумение не могло надолго их рассорить. Потихоньку отец стал отходить, жизнь потекла своим чередом.

В какой-то из воскресных дней, наводя порядок у родителей в своей бывшей комнате, Мария наткнулась на пожелтевшую от времени общую тетрадь. Она хотела было отправить ее в мусорную корзину, но в последний момент решила заглянуть внутрь. Это был дневник отца. Девушка не сомкнула глаз до утра, пока не закрыла последнюю исписанную мелким ровным почерком страницу. Откровения папы поразили ее до глубины души. Это было невероятно, но под каждой мыслью, под каждым словом она готова была подписаться сама! Ее строгий отец-домостроевец относился к этой жизни точно так же, как и она сама. Та же жажда свободы, та же целеустремленность, те же взгляды на брачные узы, даже любимые писатели и произведения у них были одинаковые. Разница заключалась лишь в том, что она была женщина, а свобода со всеми вытекающими отсюда последствиями должна, по мнению отца, принадлежать исключительно мужчине. Так вот в кого она такая! В голове у Марии все перемешалось. Значит, если бы вместо нее на свет появился мальчик, отец наверняка бы попытался воспитать его по образу и подобию своему, и все бы повторилось заново – образовалась бы такая же семья, все члены которой беспрекословно подчинялись бы главе семейства, и... А девочку он воспитывал идеальной, по его мнению, женой для подобного мужа. Но видимо, что-то не сложилось, где-то произошел сбой программы, и малышка впитала в себя все, что предназначалось вовсе не ей?! Марии шел двадцать пятый год, и сколько она себя помнила, у нее ни разу, ни разу не было откровенного разговора с родителями, в особенности с отцом. «Я обязательно должна с ним поговорить! – твердо решила для себя Маша. – Сейчас мы поймем друг друга, я просто в этом уверена! Мы ведь одинаковые...» Однако и здесь судьбе было угодно внести свои коррективы. Утром папе стало очень плохо, приехавшая карета «скорой помощи» увезла его в больницу под дикий вой сирены. К обеду им сообщили, что, к сожалению, сделать ничего было нельзя – у отца оказалась запущенная стадия рака легких. Оказывается, папа давно чувствовал себя неважно, но в силу своего характера не подавал виду и продолжал хорохориться до последнего. Умер он на удивление легко и быстро. После смерти отца Маша вместе с семьей переехала в родительский дом. Ее бедная мать ненадолго пережила своего супруга и спустя полгода тихо скончалась ночью в своей комнате, никого не беспокоя и не зовя на помощь. Мария так и не успела ни с кем из родителей попрощаться и сказать главные и такие важные для них всех слова. Каждый раз, приходя в церковь, она ставила по свечке за упокой их душ и смиренно просила прощения, мысленно говоря им то, что не получалось при жизни...

* * *

После активного отдыха, прихватив с собой бутылочку хорошего белого вина, Мария с Павлом отправились в отель, подальше от любопытных глаз.

– Послушай. – Павел склонился над Марией. – Послушай, Маш, а ты уверена, что у твоего мужа кто-то появился?

– Женщины в таких вещах не ошибаются. – Она натянула на себя шелковую простыню.

– И что ты собираешься предпринять? – Лицо Павла приняло сосредоточенное выражение.

– Ничего. – Мария беззаботно пожала плечами.

– А если он вдруг надумает уходить из семьи?

– От хороших жен не уходят, – пошутила Маша и в ту же секунду пожалела об этом, заметив серую тень, пробежавшую по лицу любимого. И вдруг опять на нее навалилась невыносимым грузом ревность к его семье. «Значит, он беспокоится, что я останусь без мужа и начну на него давить, конечно, ведь гораздо удобнее встречаться с замужней дамой: никаких тебе обязательств, никакой ответственности...» Ярость стала душить Марию, от недавнего романтического настроения не осталось и следа. Павел попытался нарушить затянувшееся молчание:

– Чем будем заниматься завтра: побродим по городу или куда-нибудь поедем?

– Как хочешь, – зло произнесла она.

– Маш, ну что случилось? Что с тобой происходит? У тебя настроение меняется со скоростью звука!

– Все нормально, спокойной ночи. – Мария повернулась к стенке, сделав вид, что хочет спать.

– Спокойной ночи! – глубоко вздохнул Павел и обнял ее.

Мария немигающим взглядом смотрела на догорающую свечу, прислушиваясь к ровному дыханию Павла. «Почему ему нет никакого дела до моих чувств? Я все забросила ради него – семью, работу, а он!» Слезы вновь заблестели у нее в глазах.

На следующий день, пытаясь взять себя в руки, Мария старалась ничем не напоминать Паше о прошедшей ночи. Проведя полдня в постели, они собирались выйти куда-нибудь пообедать, когда зазвонил мобильный.

– Алло, да, я в Германии, как там вы?

Поняв, что Павлу звонит жена, Маша непроизвольно закусила губу. Она уже поняла, что и этот последний их день будет безнадежно испорчен. Перед ее глазами стояла смеющаяся девушка в кокетливых розовых трусиках-стрингах, с издевкой глядя ей прямо в глаза.

– Да, я тебя тоже целую. – Павел отключил телефон. – Так ты хотела суши? – Он осекся на полуслове, увидев злобную гримасу Марии.

– Я тебе не мешаю? – как можно более ядовито спросила она.

Никогда раньше они не скрывали друг от друга разговоров со своими дражайшими половинами. С самого начала так повелось, что когда у кого-то из них звонил телефон, другой тут же отключал свой мобильный, дабы на том конце провода никто ничего не заподозрил. Павел всегда мог спокойно разговаривать со своей супругой, и Марию раньше это особо никогда не трогало, она совсем не реагировала на дежурное «целую». Сегодня же Мария готова была взорваться от переполнявшей ее злости и ревности.

– Малыш, да что стряслось? – обеспокоенно спросил Павел.

– Ничего, просто, знаешь, надоело постоянно ощущать себя женщиной второго сорта! – Мария уже перестала себя контролировать. – Скажи, пожалуйста, для чего я тебе нужна? Чтобы лишний раз не беспокоить свою жену, да?

– Маша, опомнись, что ты говоришь?

– Я говорю, что чудес не бывает и все мужчины одинаковы!

– Пожалуйста, давай не будем все портить, остановись!

Мария, захватив полотенце, побежала в душ и, стоя под горячей водой, с остервенением натирала себя ароматным гелем. Кое-как приведя себя в порядок, она открыла дверь. Павел молча сидел на кровати, обхватив голову руками, и, казалось, ничего не замечал. В какой-то миг ей захотелось броситься к нему на шею, поцеловать, попросить прощения, но, быстро подавив в себе этот порыв, она бесцветным голосом произнесла:

– Ты идешь в душ?

– Да, подожди меня, пожалуйста, пару минут, – глухо ответил он.

Изредка переговариваясь в ресторане, они делали вид, что заняты поглощением суши. Сегодня вечером им предстояло разъехаться по разным странам. Мария радовалась, что ее самолет был первым. Она не хотела думать о том, что будет дальше. Равнодушно глядя в тарелку, Маша боялась поднять глаза на любимого и прочесть в них: «ЭТО КОНЕЦ».

В аэропорту Павел крепко обнял ее.

– Все будет хорошо!

– Хорошо, – словно эхо, произнесла она.

– Я тебе обязательно позвоню, держись там на работе и не вешай нос. – Он хотел добавить что-то еще, но потом крепче прижал ее к себе и, приподняв подбородок, заглянул в глаза.

– Когда ты приедешь следующий раз? – Марии показалось, что она совсем не к месту задает этот вопрос.

– Я не знаю, малыш, у меня там сейчас завалы, буду стараться...

– Объявляют мой рейс, я пойду?

Они поцеловались. И у нее почему-то остался горьковатый привкус на губах. Хотелось что-то сказать, что-то сделать, хотелось просто кричать о своей боли, но она не смогла. Быстрыми шагами направляясь к самолету, она еще раз обернулась; нет, ей просто показалось, просто обычная ссора, ну надо же было им когда-нибудь повздорить. Просто показалось, просто показалось...

И все-таки, если человеку дана интуиция, она, как правило, всегда срабатывает безошибочно...

Ветер безжалостно дул в лицо Марии. На дворе стоял один из тех промозглых бесконечных серых осенних дней, когда перестаешь различать время, небо наглухо затягивается угрюмыми тучами и косой моросящий дождь становится постоянным спутником с утра до вечера. Стоя на остановке, она беспрерывно вглядывалась в проносившиеся мимо автомобили, в каждом из них ей чудилось лицо Павла. Не существовало ни единого дня и, пожалуй, ни единого часа, чтобы Мария не подумала о нем. Каждое утро она заставляла себя подниматься с постели, лелея надежду, что сегодня он обязательно позвонит. Провожая сына в школу и собираясь на работу, она погружалась в мир фантазий, представляя себе их встречу, в ее голове проносились сотни тысяч всевозможных сценариев, в которых они случайно или не случайно встречаются и остаются вместе. Она боялась хоть на пару минут оставить мобильный телефон и не отключала его даже во время важных деловых переговоров. Мария теперь старалась постоянно держать в руках мобильник, опасаясь ненароком пропустить столь важный для нее звонок.

Прошло чуть более трех месяцев со дня их последней встречи в Кракове. Ни один из номеров Павла не был доступен. После их ссоры он просто исчез. Вначале Маша немного рассердилась и даже заготовила небольшую речь с упреками и претензиями. Но по прошествии нескольких недель ее охватила паника, она поняла, что это была не простая ссора, а конец их отношений. Осознать это она не могла и поэтому жила в состоянии постоянной надежды на чудо. Ее подруги вначале пытались ее как-то утешить и развлечь, но потом безнадежно махнули рукой, решив между собой, что она немного сошла с ума. Деловые партнеры, среди которых было большинство мужчин, не могли не заметить поразительную перемену, произошедшую со старшим редактором. Всегда уверенная в себе и готовая на легкий флирт, сейчас Мария напрочь отметала даже безобидные, ни к чему не обязывающие комплименты. Ее некогда лучистые озорные глаза сделались печальными, и в них частенько можно было заметить предательские слезинки.

Добравшись до работы, Мария на крыльце столкнулась с ненавистным шефом.

– Здравствуй, Маша! – Илья Андреевич демонстративно посмотрел на часы. – Как всегда, опаздываем?

– Доброе утро, я опоздала всего на пять минут! – Мария не смогла скрыть в голосе накопившегося раздражения. – И вообще я не знала, что для меня существует отдельный график. – С вызовом посмотрев на шефа, она первая прошла через проходную.

– Через полчаса я жду тебя в своем кабинете с подробным отчетом запланированных программ и кинопродукции на ближайшие шесть месяцев, и не забудь, пожалуйста, расписать приблизительно отведенное время на рекламу. – Громко крикнув вслед и по-змеиному улыбнувшись, Илья исчез за углом коридора. Тяжело вздохнув, она направилась в редакторскую.

– Всем привет! – Мария открыла дверь и увидела одиноко сидящую ассистентку режиссера.

– Приветик! Что это ты сегодня так рано? – Наталья удивленно подняла брови.

– Скорее, поздно, – грустно ответила Маша. – Я уже была замечена Его Величеством и через полчаса должна выполнить работу за трех человек. Слушай, у нас кофе еще остался? – Старший редактор включила компьютер и быстро сняла верхнюю одежду.

– Садись работать, я сейчас приготовлю. – Наташа засыпала в чашку пару ложек натурального кофе и, залив его крутым кипятком, прикрыла маленьким блюдцем, по кабинету тут же распространился терпкий аромат. Присев на рабочее место, Мария попыталась сосредоточиться и найти в своих документах необходимые данные. Как назло, компьютер долго грузился и совсем не спешил включаться в работу.

– Ну давай же, давай быстрее. – Она судорожно водила мышкой по столу. – Черт! Куда у нас смотрит техническая дирекция? Как всегда, все зависает! – Маша нервно глотнула горячего напитка, обжигая губы. Наконец монитор подал признаки жизни, быстро создав новый документ с угрожающим заголовком «Отчет», она на несколько секунд задумалась. Мария вспомнила, что пару недель назад просила руководителей всех программ сбросить на общий корпоративный адрес электронной почты информацию с кратким описанием и приблизительным хронометражом своих проектов. Сейчас она возьмет эти данные и попытается их оперативно обработать, сведения о кинопродукции и рекламе у нее уже были подготовлены заранее, так что, в общем, сырой отчет практически был готов, а детали можно добавить по ходу. С облегчением вздохнув, Мария открыла общую почту. Она всегда пользовалась своим электронным ящиком, будь то деловая или личная переписка, потому что не любила, когда в ее документах, пусть даже и не секретных, кто-то копался, поэтому общий почтовый ящик она открывала крайне редко.

– Так, посмотрим, где здесь у нас письма от гениальных создателей. – Мария нашла первую информацию от главного редактора спортивных программ, в новом сезоне они предлагали помимо трех своих старых проектов еще и ежедневный пятнадцатиминутный обзор спортивных событий. – Что ж, отличный вариант и универсальный хронометраж. – Живо скопировав проекты в отчет и по ходу сделав небольшие поправки, она принялась за следующее письмо, от постоянных питерских партнеров, которые на протяжении двух лет делали для канала развлекательные передачи. Маша бегло просмотрела предложение и внесла его в свой документ. – Так, кто там следующий? – На очереди был неизвестный Марии адрес с прикрепленным файлом. – Наверняка кто-то из новых. – Маша энергично щелкнула мышкой и застыла – это было резюме какой-то женщины, претендующей на должность... Марии. Жаждущая стать старшим редактором программной дирекции писала, что увидела объявление о свободной вакансии на одном из сайтов и горит всей душой попробовать себя на новом поприще. Мария лихорадочно открыла указанный сайт и увидела информацию о том, что их канал объявляет конкурс на вакансию. Да, ошибки быть не может, это ее должность. Внутри все похолодело: значит, все разговоры за спиной и интриги были обоснованными, ее хотят убрать с работы. Кое-как собравшись с мыслями, Мария дописала отчет и стала дальше просматривать общий почтовый ящик – сколько же, оказывается, претендентов дожидается своей очереди! Внезапно у старшего редактора возникла идея. Посмотрев на время и решив, что в запасе еще есть около семи минут, Маша открыла папку со своим старым резюме, внесла туда некоторые поправки и пустила на печать вместе с отчетом. Когда она поднялась со своего рабочего места, кабинет был полон народу. «Надо же, даже не заметила, как все пришли!» Грустно улыбнувшись самой себе, Мария собрала документы и с тяжелым сердцем отправилась к Илье Андреевичу. Предварительно постучав в кабинет заместителя генерального директора, она открыла дверь – шеф, разговаривая с кем-то по телефону, жестом показал Марии выйти. Прикрыв дверь и дойдя до конца коридора, она присела на кожаный диван, принявшись детально просматривать подготовленный материал. Она старалась не думать о предстоящем увольнении, заставляя себя сначала дочитать злополучный отчет, однако ей это удавалось с трудом. «Как же так? Нет, этого просто не может быть, ведь я отлично со всем справляюсь, неужели Илья мстит мне из-за того недоразумения в командировке?» Перед Марией вдруг ясно предстали последние события на работе. Она вспомнила, что вот уже два месяца начальство постоянно требует от нее отчета по всем текущим документам, доскональной подготовки тех проектов, которые по большому счету только планируются в эфир, недавно ее попросили составить подробный план вещания на шесть месяцев вперед и детально ввести в курс дела выпускающих редакторов. Мария посмотрела на свое резюме и решительно направилась к заместителю генерального директора.

– Какие люди! Машенька, привет! – Навстречу, натянув фальшивую улыбку, шла ее однокашница Лариса, режиссер новостей. Мария еще в институте не переставала удивляться, как удалось Ларисе, обладающей в общем-то достаточно скромным интеллектом и не особо загружающей себя глупостями вроде учебы, получить красный диплом и впоследствии престижную работу. У однокашницы был особый дар – постоянно дружить с любым руководством, где бы она ни училась или работала.

– Привет, Лариса! – Мария попыталась пройти мимо, но та цепко вцепилась в руку старшего редактора.

– Маша, ну как у тебя дела? Как работа? – По притворной озабоченности сотрудницы Мария догадалась, что даже Лариса уже в курсе ее неприятностей.

– Все нормально, Лора! А ты как?

– Ой, а что нам? Мы люди маленькие, работаем потихоньку! – Ларисе, видимо, очень хотелось развить тему дальше, но Мария, сославшись на занятость, оставила знакомую и поспешила к Илье. Решительно открыв дверь и не дожидаясь приглашения, она вошла в кабинет. Шеф праздно путешествовал по глобальной сети Интернета.

– Илья Андреевич, я принесла отчет. – Мария протянула ему стопку бумаг.

– Хорошо, оставь, я посмотрю позже, – не отрывая глаз от монитора, ответил зам генерального.

– Если вас не затруднит, посмотрите, пожалуйста, сейчас, может быть, чего-то не хватает. – Мария продолжала стоять у стола Ильи.

– Маша, ты не понимаешь русского языка? – Бывший любовник стал срываться на крик. – Я же ясно сказал – посмотрю позже. Ты свободна!

Мария не спеша отодвинула стул и присела напротив шефа. Илья Андреевич несколько секунд смотрел на нее, а потом невозмутимо углубился в изучение прелестей очередной красотки с порносайта.

– Илья, – начала Мария срывающимся голосом. – Илья Андреевич, я очень вас прошу оторваться от своего важного занятия и уделить мне пару минут, посмотрите отчет. – С этими словами Мария бросила бумаги на клавиатуру, первой страницей лежало резюме. Шеф в изумлении сверлил подчиненную несколько секунд взглядом, а потом машинально взял бумагу. Его густые белесые брови медленно поползли вверх.

– Что это? – Он читал первую страницу.

– Как видишь, Илюша, это мое резюме. – Мария облокотилась на стол, подперев подбородок рукой, и спокойно наблюдала за реакцией шефа; выдержав небольшую паузу, она продолжила: – Может быть, наконец ты объяснишь мне по-человечески, что происходит?

Илья некоторое время молча перебирал бумаги, а потом, отведя взгляд в сторону, произнес:

– Да, Маша, я действительно ищу нового сотрудника, потому что меня совсем не устраивает, как ты справляешься со своими служебными обязанностями.

– А поконкретней можно? – Мария в упор смотрела на шефа, но он продолжал глядеть в сторону.

– У тебя были срывы в эфире, работа с технической службой налажена отвратительно, наш канал произвел невыгодные закупки кинопродукции, половина которой оказалась бракованной, да и вообще ты не горишь на работе! – Произнося последнюю фразу, Илья Андреевич решительно посмотрел на подчиненную.

– Илья... Андреевич. – Марии с трудом давались слова. – Ты ведь прекрасно понимаешь, все, что ты сейчас перечислил, никоим образом не связано с моими служебными обязанностями, тебе как никому известно, как я работаю и что за время моей работы я сделала на канале. Скажи, ты не можешь простить мне той проклятой командировки? Но мне казалось, что мы с тобой все обсудили, или я ошибаюсь? – Мария, скрестив руки на груди, ждала ответа.

В этот момент в кабинет заместителя генерального вошла главный редактор публицистических программ, и Илья нарочито громко продолжил разговор:

– Мария Антоновна! Я к вам очень хорошо отношусь, но меня не устраивает ваша работа и поведение в целом, даю вам срок два месяца. Если за это время в вашей трудовой деятельности наметятся ощутимые перемены, руководство канала отменит свое решение. – Шеф выразительно посмотрел Марии в глаза. – Надеюсь, вам все понятно?

– Более чем, всего хорошего! – Едва кивнув редакторше, Мария вышла из кабинета и, еле сдерживая слезы, зашла в туалет. «Паша, ну где же ты? Господи! Когда же наконец это все закончится?!» Она закрылась в кабинке и тихонько разрыдалась. Спустя двадцать минут, взяв себя в руки, она привела в порядок свое лицо, благо никогда не пользовалась большим количеством косметики и могла безболезненно появиться в обществе с ненакрашенными ресницами. Сполоснув несколько раз лицо холодной водой и поправив прическу, Маша улыбнулась своему отражению, показала средний палец и твердо вышла в коридор.

К концу рабочего дня Мария решила позвонить Егору и попросила его о встрече. Слегка удивившись, тот тем не менее согласился. Подъехав к зданию, внушительного вида блондин вышел из машины и картинно распахнул дверь. Несколько знакомых сотрудников с недоумением на них оглянулись.

– Здравствуй, Егор. – Маша порывисто хлопнула дверью.

– Что-то случилось? – Егор, не скрывая удивления, уставился на Марию. – А ты изменилась...

– Да, знаю, к сожалению, не в лучшую сторону, – резковато ответила она. – Егор, мне нужна твоя помощь.

– Если ты об Аське – извини, но я не хочу ничего о ней слышать!

(После первой поездки в Краков Ася с Егором расстались со скандалом. Проревев у Марии на кухне полдня, ее подруга решила, что клин клином вышибают. Спустя неделю она уже познакомилась по Интернету с кучей иностранцев. Приходя к Марии в гости, Аська притаскивала с собой целую кипу фотографий с письмами. Вдоволь потешаясь над искателями русских жен, подруги тем не менее по ходу подыскивали Асе подходящую кандидатуру. Самым настойчивым и, собственно говоря, самым богатым среди этой массы оказался китаец. Сделав для себя окончательный вывод, что любовь не главное, Асенька, собрав свои нехитрые пожитки, взяла да и рванула в страну, как она тогда выразилась, «желтых человечков». Судя по редким письмам из Поднебесной, возвращаться в Россию подруга не собиралась и, похоже, даже решила разнообразить местный генофонд.)

– Нет, я о Павле, – испытывающе глядя на собеседника, тихо проговорила она.

– О Павле? Не понял, ты знаешь, мы разделили свой бизнес, с ним было тяжело работать, я...

– Егор, – Мария резко прервала его, – Егор, вы еще общаетесь?

– Нет, ты же знаешь, у нас Паша – птица высокого полета. – Егор презрительно хмыкнул.

– Помоги мне его найти. – Мария умоляюще посмотрела на приятеля.

– Маш, вы что, поссорились? Ну и дурак же Пашка! Будь у меня такая баба, я бы женился.

– Ты сможешь мне помочь? – не обращая внимания на его комментарии, спросила она.

– Ну, я попытаюсь узнать через наших общих знакомых, где он сейчас. Слушай, да брось ты так убиваться, ты же в два счета можешь найти себе мужика в тысячу раз лучше! – Егор осторожно тронул Марию за колено.

– Мне не нужно лучше, – приглушенно сказала она. – Пожалуйста, если что-то узнаешь, звони в любое время! – Она открыла дверцу.

– Подожди, давай я тебя подвезу!

– Нет, спасибо! – Маша вышла из машины и, слегка втянув плечи, поспешила на остановку.

Пару дней спустя, когда Маша проводила переговоры с одним из авторов развлекательных программ, на дисплее мобильника высветился номер Егора. Побледнев, она прервалась на полуслове и, забыв извиниться, схватила трубку:

– Да, Егор! Ты что-то узнал?

– Привет, Маш! Я только знаю, что он по-прежнему где-то за границей и еще не появлялся в России.

– Это точно? Откуда такие сведения? – наплевав на приличия, допытывалась Мария.

– Не важно, – неохотно пробурчал Егор. – Но это информация совершенно точная!

– Егор, – голос не хотел слушаться Марию, – Егор, пожалуйста, если ты вдруг что-то узнаешь или случайно встретишь его, передай... – Она запнулась, а потом продолжила, понизив тон: – Передай, что я очень-очень его люблю и жду!

– Вы сумасшедшие, ей-богу! Зачем было расставаться, чтобы так страдать? Маш, послушай моего совета – недостоин он этого!

– Он достоин самого лучшего! – Обессилев, Маша отключила телефон.

Удивленный автор, ошарашенно выслушав странный разговор, корректно кашлянул.

– Мария Антоновна, может, мы отложим нашу беседу до следующего раза?

– Что? – Она совершенно забыла, о чем шла речь. – А, ну да, конечно, прошу меня простить, я позвоню вам! – И, не дав больше мужчине возможности сказать что-то еще, она широким жестом распахнула входную дверь конференц-зала. – До свидания!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Ни один человек не заслуживает твоих слез, а те, кто заслуживает, не заставят тебя плакать.

Габриэль Гарсия Маркес

Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.

Габриэль Гарсия Маркес

«Господи! Сделай так, чтобы ЕГО можно было вернуть назад, хотя бы на день, пожалуйста, сделай!» Уже совсем не обращая ни на кого внимания, Мария почти бежала домой. Идущая навстречу молоденькая девушка удивленно посмотрела на плачущую женщину, которая нечаянно резко задела ее краем своей сумки. Вот за углом показалась спасительная пятиэтажка, еще чуть-чуть, и она наконец доберется до дома. «Слава Богу, что Ян уехал на пару дней на экскурсию, а муж скорее всего на работе или... А не все ли равно, где находится супруг?» – раздраженно подумала она.

Мария вошла в квартиру. Быстро сбросив с себя обувь, она поспешила на кухню за водой. Сделав пару жадных глотков, Мария изумленно посмотрела на холодильник и застыла на месте: там, где раньше стояла микроволновка, сиротливо лежала старая газета. Ничего не понимая, она прошла в гостиную. Достаточно было даже беглого взгляда, чтобы обнаружить отсутствие многих вещей. На небольшом журнальном столике вместо подаренного на свадьбу антикварного подсвечника виновато белел лист бумаги. «Из Сашиного ежедневника...» – почему-то не к месту вспомнила Мария. Все еще не до конца осознавая реальность происходящего, она медленно опустилась в кресло и взяла в руки записку:

Прости, но дальше так продолжаться не может, я ухожу, ты сама во всем виновата.

Несколько раз перечитав короткий текст, Мария устремила взгляд на то место, где не так давно стоял телевизор. Ну почему, почему именно сейчас, когда у нее такие проблемы на работе, когда ее бросил любимый человек? Неужели Саша не мог выбрать другого времени?! Мария дала волю слезам. Она бессмысленно металась по квартире, машинально перекладывая вещи. В баре она наткнулась на бутылку коньяка. Залпом осушив первую рюмку и совсем не почувствовав вкуса, она со злостью разбила посуду об пол и отхлебнула несколько глотков прямо из горлышка. Неподвижно простояв какое-то время с бутылкой в руке и не замечая, как тоненькой струйкой выливается на пол темный янтарный напиток, Мария вдруг опрометью бросилась в спальню. Со звериным остервенением выбрасывая из шкафа одежду, она наткнулась на коробку с лекарствами. Жадно схватив аптечку, Маша молниеносно добралась до кухни. В истерике пересматривая медикаменты, она отыскала упаковки демидрола, с упоением распаковала таблетки и с какой-то дотошной аккуратностью принялась складывать их в ладонь. Наконец внушительная горсть лекарства была готова. Наливая из-под крана воду в стакан, она неторопливо осмотрела кухню, ее взгляд задержался на фотографии сына. Со стены удивленно смотрел пятилетний Ян. Это был любимый портрет Марии, на котором малыш напоминал ей маленького ангелочка с поразительно чистыми и ясными глазенками. «Господи! Ян!» Перед Марией вдруг с невероятной быстротой стали проноситься картины, с того момента как она в первый раз взяла маленький трогательный сверточек на руки. Сейчас ее ребенку четырнадцать лет. Что она дала ему за все эти годы? Была ли она хорошей матерью? Она не просто не замечала сына, но еще и гордилась тем, что мальчик рано получил свободу и самостоятельность. Ведь с самого рождения малыша она думала в первую очередь только о себе, а Ян... сын всегда был для нее некой обузой. Раньше Мария настойчиво гнала от себя подобные мысли, успокаиваясь тем, что своего ребенка она кормит, одевает, занимается образованием и так далее. Сейчас же ей вдруг открылось истинное положение вещей: живя в основном своими личными интересами, она напрочь забыла, что значит просто разговаривать по душам друг с другом, что значит жить проблемами своего сына. Все несмелые попытки Яна рассказать ей про свои заботы в последнее время постоянно пресекались. Мария почему-то считала, что таким образом вырастит из мальчика настоящего мужчину. Ей вспомнились робкие, затравленные глаза ребенка, и к горлу подступил ком. Ян был идеальным сыном, он никогда не устраивал истерик, не выпрашивал новых игрушек, даже когда у мальчика что-то болело, он тихонечко терпел, боясь лишний раз расстроить маму с папой. Марии вспомнилось, как пару лет назад она встала ночью, услышав какой-то шум в детской – ее сын пытался достать с верхней полки теплое одеяло.

– Ян, что случилось? – Щурясь спросонья, она смотрела на сына.

– Мамочка, ложись спать, мне просто немножко холодно, не волнуйся! – Мальчик дотронулся до руки матери, его пальцы были настолько горячими, что Мария невольно отпрянула. Утром она ругала ребенка за то, что тот не разбудил родителей; мальчик виновато смотрел на мать и слабо пытался оправдываться. Этот маленький родной человечек был мудрее и гораздо добрее их, вместе взятых, – он так трогательно берег ее, лишний раз не загружая своими проблемами, он так переживал, когда они подолгу с Сашей кричали друг на друга. Что с ним будет? Марию вдруг охватил леденящий ужас. Она представила, как ее ребенок приедет домой после экскурсии и увидит безобразное зрелище. Она бессильно опустила руки, таблетки мелкими горошинами посыпались по полу. Просидев неподвижно около часа, Мария заставила себя встать и начала убирать квартиру. Послезавтра приедет Ян, он обязательно должен увидеть ее сильной и уверенной. А то, что от них ушел отец... Что ж, они с сыном вместе справятся с этой потерей! Злость с новой силой стала закипать в душе Марии. Нет, она никогда не простит этого жалкого труса! Он сбежал, улучив момент, когда никого не было дома, он мелочно поделил вещи, забрав даже телевизор. Интересно, кто его новая избранница? Наверное, какая-нибудь толстая домашняя наседка, безумно любящая варить щи и готовить чудо-винегрет!

В мыслях измываясь над Сашей и его пассией, Мария потихоньку приводила в порядок жилье, обнаруживая исчезновение все новых и новых вещей. Доведя себя до крайней степени усталости, Мария с трудом разделась, даже не сходив в душ, рухнула в постель и провалилась в зыбкий сон.

Роман Викторович Садовский зашел в кабинет и тяжело опустился в кресло. Сегодня выдался трудный день. Работая ведущим специалистом уже около десяти лет в одном из лучших столичных центров сердечно-сосудистой хирургии, он так и не привык к смерти. За время его практики случались разные ситуации, иногда люди умирали прямо на столе под скальпелем. Доктору вспомнилась одна из первых самостоятельных операций. Тогда на его стол попала девочка, лет пятнадцати, с врожденным пороком сердца; к сожалению, родители слишком поздно доставили ее в больницу, и помочь ей в тот момент был не в состоянии даже самый блестящий светила. Роман Викторович долго не мог собраться с духом, выйти из операционной и сообщить родным своей пациентки страшную весть. Глаза родителей, с такой надеждой и мольбой взиравшие на врача, навсегда остались в памяти Садовского. И доктор надеялся, всегда надеялся на лучшее и брался за самые сложные операции, он не мог допустить, чтобы у людей пропадала последняя надежда. И очень часто эта самая вера и надежда побеждали смерть и вытаскивали многих больных с того света. Работать с Романом Викторовичем было непросто: будучи безмерно преданным своему делу, он того же требовал и от коллег; со временем у Садовского сложилась крепкая команда, начиная от медсестер и заканчивая ассистентами, такими же фанатичными работниками, как и их шеф. Мысли доктора прервал стук в дверь.

– Да, войдите!

– Здравствуй, Роман Викторович! – Невысокий мужчина с густой черной бородой энергично пожал руку хирургу.

– Приветствую, Федор Иванович!

– Ну, Роман, в Багдаде все спокойно, завтра переведем из реанимации Королеву, так что мы вполне можем обойтись и без тебя.

Федор Иванович ассистировал Садовскому около шести лет, их приятельские отношения выходили за рамки больничных стен. Вначале они дружили семьями, стараясь по возможности вместе проводить уик-энды, после развода Романа Федор, как никто другой, пытался поддерживать шефа, приглашая того на домашние обеды. Роман Викторович безгранично доверял своему ассистенту и поэтому сейчас спокойно собирался поехать в родной город на недельку-другую, в котором он не был с момента, как поступил в медицинский институт.

– Ну что ж, Федор, значит, завтра я уезжаю. – Садовский налил из графина полный стакан воды и залпом осушил его. Ему не верилось, что через день он побродит по знакомым улицам, увидит своих родных. Родителей Роман потерял еще учась в последнем классе – нелепое происшествие на дороге унесло из жизни сразу двух любимых людей. В местной больнице на тот момент не было соответствующего оборудования, и Ромины родители скончались по дороге в столицу. Именно тогда Садовский твердо решил стать врачом. После смерти родителей Романа хотела приютить у себя двоюродная сестра отца, у которой помимо племянника были еще трое детей-школьников. Рано повзрослев, Рома не стал злоупотреблять гостеприимством сердобольной тетушки и по окончании школы сразу уехал покорять столицу. Живя в общежитии, Садовский регулярно писал тетушке письма и по возможности старался пересылать столичные гостинцы. Впоследствии, будучи врачом, он не раз исполнял просьбы родственников помочь их знакомым с уточнением диагноза и при необходимости делал операции. Но вот приехать за все это время в родной город у него все как-то не получалось. Последнее письмо, полученное от родных, растрогало Романа Викторовича – тетушка писала, что уже очень стара и хочет повидать любимого племянника. Справедливо рассудив, что у него давно не было отпуска и в центре не намечается никаких экстраординарных случаев, Роман Викторович принял решение ехать. Раздав последние указания своим подчиненным, Садовский вышел из больницы и жадно вдохнул весенний воздух. С минуту постояв в раздумчивости на крыльце, он двинулся в сторону ГУМа закупать родственникам всевозможные подарки.

Проснувшись около десяти утра, Мария почувствовала, как нестерпимо болит голова. Немного полежав в постели, она вспомнила события вчерашнего дня, и к ней опять начал подкрадываться липкий ужас. «Если я не возьму себя в руки, Ян останется совсем один!» Она вдруг поняла, что сын – главное в ее жизни, и то, что было раньше, осталось где-то в далеком прошлом, а сейчас все будет только для него и ради него! Спустя четырнадцать лет Мария постарается наверстать упущенное, они станут по-настоящему близкими людьми. Ей захотелось сделать для Яна что-нибудь очень приятное, он приезжает только завтра, и поэтому в запасе у Марии был целый день. Наскоро приняв душ и выпив чашку горячего кофе, Мария отправилась в магазин бытовой техники. Ее ребенок очень расстроится, если узнает, что у них нет телевизора, тем более Ян давно мечтал о плазменном экране. Оформляя покупку, Мария задумалась о своем теперешнем материальном положении: ее зарплата не была маленькой, но сейчас неплохо бы найти еще и какую-нибудь подработку, в конце концов, можно писать статьи в одну из местных газет – со следующей недели она обязательно займется этим вопросом. А пока сыну нужно как-то рассказать об уходе папы. Между Яном и Сашей никогда не существовало теплых отношений и полного взаимопонимания, как это иногда бывает в семьях, где сын стремится во всем подражать отцу. Они были абсолютно разными людьми. Своими маленькими детскими секретами Ян с большим удовольствием делился с мамой, если она была не занята отношениями с подругами, мужчинами, родителями, работой и так далее. У Марии всегда получалось дать ребенку дельный совет, при этом не давя на его самолюбие. Она всегда находила какое-нибудь нестандартное решение, способное выстрелить на все сто. Особенно ребенок радовался, когда мама ходила на родительские собрания. Даже если ее Ян и был в чем-то повинен, мать защищала его с пеной у рта, а придя домой, не хваталась за ремень, как обычно делал Саша, а спокойно пересказывала сыну возникшую проблему, и они вместе пытались найти ей решение. Жаль только, что таких случаев было мало, в основном на собрания ходил отец, поэтому даже за малейшую провинность мальчику доставалось по полной программе.

Утро следующего дня пролетело для Марии как один миг; сделав небольшую перестановку в квартире и приготовив любимый пирог Яна, она в задумчивости стояла посреди гостиной, прокручивая в голове предстоящий разговор с сыном, когда услышала звонок.

– Мама, приветик! – Мальчик обнял мать. – Ой, как вкусно пахнет! Это пирог с грибами, да?

– Да, мой хороший, давай переодевайся, иди в душ, и будем обедать. – На кухне, нервно перебирая посуду, Мария искала подходящий момент для беседы.

– Ой, мама, я забыл, сейчас будут показывать футбол, я включу телик. – И прежде чем она успела что-либо ответить, Ян с тарелкой в руках побежал в гостиную. – Ух ты! Здорово! Мам, вы с папой молодцы, классный экран! – Мальчик восторженно осматривал новый телевизор.

– Ян, понимаешь, я должна тебе кое-что сказать.

– Да ладно, мам, обещаю бережно относиться и все такое. – Сын с набитым ртом осваивал новый пульт. Мария присела рядом.

– Ян, от нас ушел папа.

Детская рука уронила пульт, какое-то время ребенок сдавленно молчал, а потом тихонько переспросил:

– Как это – ушел? Насовсем?

– Малыш, понимаешь? – Маша набрала побольше воздуха. – Ты же видел, что мы постоянно ссорились, и так получилось... в общем, наверное, во всем больше виновата я, папа... ему все надоело и...

– Ему мы надоели? – перебивая ее, со слезами на глазах переспросил сын.

– Нет, что ты, конечно же, нет, тебя он по-прежнему любит, просто мы с ним вдвоем не можем жить вместе, такое часто бывает...

– Мама, ты его не любишь? – Детские глаза в упор смотрели на Марию.

– Нет, малыш, – решительно произнесла она.

– Ты любишь того дядю, который раньше подвозил тебя на работу?

На лице Марии отразилось удивление.

– Ян, почему ты спрашиваешь...

– Потому что ты всегда была такая веселая, когда с ним встречалась! – Почти прокричав, ребенок злобно отвернулся.

Мария молчала, не зная, что ответить сыну. По ее щекам непроизвольно потекли слезы. Обняв и прижав к себе сына, она тихонько прошептала:

– Бедный мой мальчик, прости меня! Мы с тобой справимся вдвоем, я тебе обещаю, у нас не будет никаких дядей, слышишь? – Мария взяла в руки лицо Яна. – Я буду только с тобой, все будет хорошо! – Просидев в обнимку с сыном, пока тот не уснул, Мария аккуратно встала и на цыпочках вышла из комнаты. Звук мобильного нарушил тишину. – Алло!

– Привет, это я. – Голос бывшего мужа как ножом полоснул ее.

– Что тебе нужно?

– Ты уже рассказала все ребенку?

– Да.

– Небось выставила меня последней скотиной? – зловеще прошипел супруг.

– Что тебе нужно? – Маша была готова сорваться на крик.

– Я подал в суд, так что жди повестки! – И, не дав больше сказать ей ни слова, Саша повесил трубку.

– Сволочь! Даже не поинтересовался, как себя чувствует сын! – в сердцах выругалась Мария. В дверях появился заспанный Ян.

– Мамочка, я все слышал, ну и пусть катится! – Мальчик в очередной раз обнял мать. И Мария, изо всех сил стараясь держать себя в руках, стала расспрашивать сына об экскурсии.

В ГУМе Роман Викторович немного растерялся. Он уже давно отвык покупать вещи для других людей. Роман вспомнил, как пару лет назад они вместе с бывшей женой Кирой любили сюда захаживать и скупать полмагазина. Киру вообще трудно было остановить в этом вопросе. Сколько же они прожили? Роман задумчиво разглядывал коллекцию настенных часов.

Лет шесть назад к ним в центр сердечно-сосудистой хирургии по распределению прислали пару молоденьких медсестричек. Кира как-то сразу выделила Романа Викторовича, она всегда оказывалась рядом, их дежурства очень часто совпадали. Девушка без вопросов задерживалась на работе, она была так отзывчива, так мила и любезна, что сердце молодого хирурга не выдержало, и он предложил его вместе со своими золотыми руками молоденькой бестии. Роман Викторович мечтал об идеальной семье двух медиков, трудящихся рука об руку, бескорыстно помогающих людям иногда в самых безнадежных ситуациях, но... трогательные отношения с бескорыстной помощью закончились сразу же после медового месяца. Кирочка вдруг резко возненавидела свою работу, справедливо полагая, что сейчас она мужняя жена и имеет полное право сидеть дома. Садовский поначалу не возражал, благо его зарплаты вполне хватало на двоих. Роман даже стал подумывать о детях, о чем тут же не преминул сообщить своей дражайшей половине. Реакция, последовавшая после этого, несколько охладила пыл молодого супруга. Кирочка рыдала всю ночь, обвиняя мужа в черствости и непонимании. Она еще слишком молода и так хочет пожить для себя. И вообще в ее планы входил переезд за границу. Ведь ее муж такой талантливый, зачем же сидеть в центре, пусть и лучшем в столице, за такую зарплату, если можно спокойно уехать в ту же Америку и жить там припеваючи. В тот момент случилась их первая серьезная ссора, Роман в категоричной форме заявил жене, что никогда не покинет родину, и у нее разрушились заветные мечты относительно сладкой заграничной жизни. Прошло около полугода, у супругов исчез первоначальный любовный пыл, Садовский с удивлением обнаружил, насколько они с Кирой разные люди. Его жена, казалось, не читала ни одной книги, она вообще была безумно далека от искусства, единственное, что интересовало Кирочку, – это шопинг. Девушка без устали могла днями напролет бродить по многочисленным магазинам, скупая на своем пути гору ненужных вещей. Даже солидной зарплаты Романа не хватало на ее в геометрической прогрессии растущие запросы. Постоянные ссоры стали их «доброй» семейной традицией. Поэтому, когда Садовский совершенно случайно наткнулся на свою благоверную, мило воркующую с каким-то бритоголовым мужчиной, он только вздохнул с облегчением. Их развод прошел на редкость спокойно, и бывшая жена укатила за бугор в поисках лучшей жизни, а Роман Викторович полностью посвятил себя работе, твердо решив больше не обзаводиться семьей.

Срок, отмеренный для Марии Бубенцовым, подходил к концу. Эти два месяца дались ей нелегко. Помимо своих основных обязанностей она взвалила на себя еще и контроль за технической службой. Не доверяя никому, старший редактор сама следила за качеством закупаемой продукции. Ее рабочий день иногда длился до девяти вечера. Полностью измотанная, она приходила домой и после приготовления ужина помогала делать Яну уроки. Мысли о Павле беспрерывно продолжали преследовать Машу, от бессонных ночей ее спасала только смертельная усталость. Коллектив редакции как-то незаметно для самой Марии принял ее сторону. Все, за исключением разве только ответственного секретаря, как могли поддерживали ее, однако сказать что-то открыто в ее защиту Илье Андреевичу никто не решался. Татьяна настоятельно советовала пойти к генеральному директору и рассказать правду, но Мария лишь отмахивалась, прекрасно понимая, на чьей стороне окажется главный босс. Осталась ровно неделя до рокового решения Бубенцова. Маша, как обычно, первая пришла на работу и, сидя за компьютером, просматривала черновой вариант будущей программы. Вдруг дверь широко распахнулась, на пороге возник Илья Андреевич вместе с какой-то незнакомой миловидной девушкой.

– Доброе утро, Мария Антоновна! Похвально, что вы с утра на работе, только жаль, исправляться стали слишком поздно!

– Доброе утро, Илья Андреевич! Вообще-то я первая на рабочем месте!

– Хотите подставить трудовой коллектив? Нехорошо, ой нехорошо!

– Я никого не подставляю, просто, если вы вводите правила, они должны распространяться на всех одинаково.

– А вы не беспокойтесь, на вас эти правила уже распространяться не будут. – Бубенцов выдержал паузу. – Вот, привел вам преемницу, введите, пожалуйста, ее в курс дела.

– Это значит, что я уволена? – Она слегка побледнела. – Илья Андреевич, позвольте узнать, какие огрехи на работе у меня были за последние два месяца?

– Никаких, – издевательским тоном произнес шеф. – Но я не поменял своего решения. Знаете ли, Мария... хм... Антоновна, я не вижу в ваших глазах рвения к работе. Проходите, Оленька, располагайтесь, вникайте в суть дела. Да, кстати, если вас не удовлетворит объяснение Марии Антоновны, поднимитесь ко мне. – Бубенцов быстрым шагом вышел из кабинета. Мария оценивающе посмотрела на свою преемницу. «Да, такая сделает для Илюши все, что угодно!»

– Ну что ж, присаживайтесь!

– Спасибо, извините, я не хотела вставать на вашем пути, – ангельским голосочком начала было Оленька.

– Оставим лирику и займемся делом, – сухим тоном ответила Маша.

– Простите, а можно узнать, почему вас увольняют?

– Можно, поднимитесь к Бубенцову Илье Андреевичу и спросите у него. Еще вопросы? – Марию внезапно стала раздражать эта «ангельская» девушка. Потихоньку комната заполнилась приходящими сотрудниками, которые недоуменно поглядывали на новенькую, шепотом интересуясь у Марии, кто это. Когда наконец все пришли, Мария поднялась со своего рабочего места и громко сказала: – Дамы и господа! Минуточку внимания, позвольте представить вам нового старшего редактора программной дирекции Ольгу, простите, как ваше отчество?

– Аркадьевна, – еле слышно пробормотала Оленька.

– Ольгу Аркадьевну, прошу любить и жаловать!

На пару минут в кабинете воцарилась тишина, первой не выдержала Татьяна.

– Какая сволочь! Да как он мог?! – в сердцах воскликнула она, не обращая никакого внимания на новенькую.

– Танюш, не горячись. – Мария глазами указывала на Оленьку. Но Татьяну было не унять.

– Милочка, – приторно сладким голосом обратилась она к новенькой. – Милочка, а вы знаете, куда впрягаетесь? Вы уверены, что сможете здесь работать?

И тут «ангелочек» вдруг сняла доброжелательную маску.

– Если не справлюсь, мне поможет Илюша!

– Ух ты, девушка, знаете, у нас даже официальные любовницы со стажем ведут себя гораздо скромнее, а вы у нашего зама не единственная, так что попридержите язык! – наклонившись к Оленьке, зловеще прошипела Татьяна.

– Ладно, ребята, кто курить? – видя, что дело добром не закончится, громко спросила Мария. В курилку вышли даже те, кто раньше вообще не держал сигареты, оставив новенькую наедине с ответственным секретарем.

– Что-то мне подсказывает, что эта новая овца хорошо споется с нашим секретарем, – на ходу обронила Таня.

– Ребята, послушайте меня. – Мария глубоко затянулась. – Ребята, мне все равно уже ничем не поможешь, а вам еще работать, так что будьте осторожней!

Принимая слова сочувствия со всех сторон, Мария готова была разрыдаться на плече каждого сотрудника. Кое-как отработав последнюю неделю, она получила расчет, попрощалась с коллективом, и... потянулась бесконечная вереница поразительно похожих друг на друга серых дней. Они проходили один за другим – долгие, мучительные, изнурительные...

Каждое утро Мария вставала с постели и провожала в школу Яна. После ухода сына она машинально выпивала чашку крепкого кофе, абсолютно не ощущая вкуса бодрящего напитка, и до прихода сына умудрялась выкурить иногда не одну пачку сигарет. Ее поиски работы оказались безуспешными, местная пресса не нуждалась во внештатных сотрудниках или предлагала настолько мизерную зарплату, что Марии с Яном едва хватило бы на неделю. Накопленный запас денег продолжал таять с каждым днем, Мария обзванивала всех своих знакомых с просьбой помочь найти работу, однако результаты были малоутешительными.

Встав сегодня, как обычно, она натянула на себя теплый старый халат и пошла на кухню готовить ребенку завтрак. Потянувшись за манной крупой на верхнюю полку, Мария ощутила ноющую боль в груди, беспокоящую ее уже на протяжении нескольких недель. «Черт! Ну что за напасть такая! Нужно срочно прекращать курить, – подумала она, грустно улыбнувшись. – Да, обычно после тридцати бросают курить, а я только начала, хотя... у меня все происходит с опозданием».

– Ян, солнышко, вставай, пора в школу! – Мария нежно поцеловала сонного ребенка.

– Доброе утро, мамочка! – Сын бодро вскочил с кровати. – Мам, ну зачем ты встаешь так рано? Я сам могу сделать себе бутерброды. – Ян с укоризной посмотрел на мать.

– Ладно, не бурчи, бегом в душ, а то все остынет! – Мария легонько подтолкнула мальчика и отправилась делать себе традиционную порцию кофе. «Нужно будет позвонить еще раз Кате, она обещала переговорить с Олегом, может, им понадобится пиар-менеджер. Хотя, с другой стороны, уже давно пора искать работу не по специальности, глупо надеяться только на знакомых». Ян вышел из ванной и начал быстро поглощать завтрак. Наблюдая за сыном, Мария в очередной раз пыталась отыскать в нем черты Саши. Мария была неприятна мысль о том, что ее ребенок мог унаследовать внешность и характер бывшего мужа, в особенности характер. «Да, моему сыну явно не повезло с генами: отец – порядочная сволочь и мать с тараканами в голове».

– Мама, спасибо, я побежал! – Ян наскоро поцеловал Марию в щеку и, уже выбегая из двери, на ходу произнес: – Мамочка, ты бы поспала, что-то ты уставшая.

– Иди, иди, а то опоздаешь. – Она закрыла дверь и мимоходом посмотрела на себя в зеркало. «Господи! Да кто меня в таком виде возьмет на работу и кому я вообще сейчас нужна?» На Марию смотрела пожилая тетка с потухшими глазами и серым цветом кожи. «Неужели это я?», Мария провела ладонью по своему лицу, как будто проверяя, действительно ли это ее плоть. Убрав со лба прядь тусклых волос, она попыталась улыбнуться, но вместо улыбки увидела натянутый оскал. Ее глаза непроизвольно наполнились слезами, и, как это часто бывало после ухода сына, Мария опять расплакалась. В последнее время она даже стала получать какое-то извращенное удовольствие, истязая себя рыданиями. На короткое время после изрядно пролитого количества слез Марии становилось немного легче, она в тысячный раз придумывала Павлу очередное немыслимое оправдание и заставляла себя верить в то, что он обязательно вернется.

Закурив сигарету, Мария включила телевизор. Звук знакомого голоса Бубенцова, донесшийся с экрана, заставил ее взять себя в руки и позвонить подруге насчет работы.

– Алло, Катюша, привет!

– Привет, Маш! – На том конце провода раздался сонный голос. – Как дела? – Катя громко зевнула в трубку. – Ты знаешь, мы вчера поздно приехали с футбола, и я совсем забыла спросить Олега, давай позже, ладно?

– Извини, я не хотела тебя будить! – Мария положила трубку. Общение с друзьями становилось все более напряженным. Прошло всего пару месяцев с тех пор, как от нее ушел муж, а многие знакомые старались по возможности избегать ее общества, по-видимому, опасаясь того, что Мария начнет просить помощи или бесконечно жаловаться на судьбу-злодейку. Что ж, люди всегда тянутся к любимчикам фортуны и стараются свести общение к минимуму с неудачниками. Мария и сама так часто поступала, совсем не замечая, какую боль она причиняет своим менее удачливым знакомым. Теперь настал ее черед. Вот уж поистине пословицу «Не имей сто рублей, а имей сто друзей!» следовало давно заменить на «Имей сто рублей – станет больше ста друзей!». Она пересчитала оставшиеся деньги. Если попытаться экономно расходовать, должно хватить еще месяца на два, с учетом всех текущих оплат счетов, а потом... Похоже, с работой по специальности ей на какое-то время придется распрощаться. Мария достала вчерашнюю газету и тщательно принялась изучать предложения. Оказалось, что в основном всюду требуются менеджеры по продажам. Вместо стабильной зарплаты многие компании предлагали поработать на процентах. Но терять целый месяц на то, чтобы понять, сможет ли она работать в таком качестве и получать нормальные деньги, Мария не могла себе позволить. Еще раз пробежав глазами газету, она наткнулась на объявление: требовалась уборщица для квартиры, предлагалась зарплата даже больше, чем на телевидении, и занятость только в первой половине дня. А это значит, Яну можно будет уделять больше внимания, делать с ним уроки, готовить обед. «Боже! Если бы кто-нибудь раньше мне сказал, чем я буду заниматься! А если бы знали мои родители!»

Собравшись с духом, Мария набрала указанный номер. После пары длинных гудков в трубке послышался высокомерный женский голос:

– Алло!

– Здравствуйте, я по объявлению насчет работы!

– У вас опыт есть? – перебил ее властный голос.

– Какой опыт? – Мария немного растерялась.

– Женщина, где вы раньше работали? Рекомендации от бывших хозяев у вас есть? – В голосе слышно явное раздражение.

– Хозяев? Понимаете, я раньше работала редактором на первом канале, а теперь... – Мария старалась говорить быстро, но на этом месте все же споткнулась, – в общем, сейчас мне срочно нужны деньги. – Высокомерная женщина хранила молчание. – Алло! Вы меня слышите?

– Девушка, вы действительно убеждены, что сможете заниматься уборкой? – Голос дамы слегка смягчился.

– Да, меня устраивает зарплата и график работы. – Последняя фраза у Марии получилась уверенной.

– Ну что ж, записывайте адрес, завтра сможете приступить?

– Да, диктуйте, пожалуйста!

Утром, наспех выпив чашку кофе и проводив сына в школу, Мария застыла возле платяного шкафа. До нее вдруг дошло, чем ей предстоит заниматься, и слезы опять непроизвольно покатились по уставшему лицу. Еще совсем недавно Мария имела престижную работу, полную семью... – и в один миг все рухнуло, рухнуло только по ее вине. Мария вспомнила, как смотрели на обслуживающий персонал сотрудники их дирекции, да и она сама частенько не слишком церемонилась с уборщицами. Для них это были люди второго сорта, и вряд ли кто-нибудь задумывался, что заставило этих бедных женщин пойти мыть полы. Перед Марией отчетливо предстали лица несчастных: озабоченные, уставшие, с колючими, озлобленными или, хуже того, совсем потухшими глазами. Все они были одеты во что-то безразмерное, мрачно-серое и ходили по зданию, сильно ссутулившись и низко опустив головы, словно тени. Мария отложила в сторону строгий деловой костюм, одела джинсы с черной водолазкой и слегка нанесла косметику. Перебирая в сумке документы, она с остервенением отбросила свой красный диплом, взяла паспорт и, немного подумав, бросила трудовую.

– Здравствуйте, меня зовут Мария, мы с вами вчера созванивались насчет работы.

– Заходите! – не слишком приветливо ответила полная хозяйка квартиры, с лицом, напоминающим болонку. – Значит, так, девушка. – Тучная дама свысока оглядела Марию. – Я плачу немалые деньги и соответственно хочу, чтобы квартира всегда выглядела надлежащим образом, это понятно?

– Более чем, давайте подробней остановимся на ваших требованиях, и я приступлю к работе, – сказала Мария хорошо поставленным голосом. – Итак, в круг моих обязанностей будет входить? – Она вопросительно посмотрела на хозяйку. И та принялась перечислять Марии бесконечный перечень услуг. «Да, пожалуй, здесь не хватает еще золы с печкой, впрочем, как и сказочного принца...» Глубоко вздохнув, Маша принялась за уборку. Через пару часов она попросила хозяйку оценить работу и высказать необходимые замечания.

– Милочка, меня все устраивает, спасибо! Надеюсь, вы всегда так будете работать?

– Конечно, давайте еще раз уточним вопрос с оплатой – если есть возможность, мне бы хотелось получить небольшой аванс, вот мой паспорт.

– А трудовая у вас есть?

– Вот, возьмите. – Мария с неохотой протянула документ.

Дама несколько минут внимательно изучала паспорт и трудовую книжку.

– Скажите честно: что у вас приключилось на работе и неужели ситуация такая безвыходная, что вы готовы мыть полы? – уже другим тоном спросила она.

– У меня произошел личный конфликт с руководством, от меня ушел муж, и я должна кормить сына. По специальности, к сожалению, я не смогла найти работу за такие деньги, поэтому, если вас все устраивает, я буду работать у вас... пока, во всяком случае.

– Ну что ж, я, конечно, выдам вам аванс, но хочу предупредить – я женщина привередливая, временами могу грубить, стерпите?

– Если по делу, почему нет? Любая работа требует ответственности, – пожала плечами Мария. Получив приличную сумму денег, она с теплотой подумала о Яне – сегодня она вполне сможет его побаловать всякими вкусностями, они пойдут в супермаркет и устроят «праздник живота». По дороге домой у Марии в очередной раз больно заныло сердце. «Все, хватит курить, завтра же бросаю, тем более моей новой работодательнице может совсем не понравиться запах табака».

– Ян, по-моему, мы не все взяли. – Мария еще раз принялась придирчиво осматривать набитую продуктами корзину. – Ян, посмотри, пожалуйста... – Мария обернулась к сыну и проследила за его взглядом – в очереди к соседней кассе стоял Саша, держа за руку мальчика лет шести, рядом с ним хлопотала полная крашеная блондинка с ярким макияжем. На минуту запнувшись, Мария повторила просьбу. Однако сын продолжал гипнотизировать отца. Почувствовав взгляд, Саша обернулся и нервно сглотнул воздух; его спутница, заметив произошедшие перемены на лице мужа, посмотрела в сторону Марии. Маша послала ей демонстративную улыбку и подтолкнула тележку к кассе. «Что ж, по-моему, они вполне подходят друг другу, именно такая жена и должна быть у Александра». Мария глянула на сына и невольно вздрогнула: лицо ребенка стало бледным, в глазах застыли слезы, Ян старался держаться изо всех сил, крепко сжав кулачки. – Ян, все в порядке, мы же должны были их когда-нибудь встретить. – Мария ласково потрепала сына по голове.

– Мама, я ненавижу его. – Сын нахмурился и еще больше сдавил руки.

– Мы поговорим об этом дома, а сейчас давай соберемся и постараемся вести себя достойно, договорились? – Мария твердо посмотрела сыну в глаза, мальчик ничего не ответил и стал старательно изучать плитки на полу супермаркета. Практически одновременно рассчитавшись в кассе, они не смогли избежать встречи, столкнувшись около выхода. Полная женщина горделиво держала Сашу под руку, на ходу по-хозяйски поправляя ему ворот рубашки. Гордо подняв голову, Мария улыбнулась все той же улыбкой, стараясь вложить в нее максимум превосходства, и первая сделала шаг навстречу.

– Здравствуй. – Несмотря на внутреннее волнение, больше за Яна, чем за себя, ее голос прозвучал довольно уверенно.

– Знакомьтесь, это Галя и Кирилл, – еле мямля, произнес бывший муж. – А это...

– Мария, – не дождавшись представления, произнесла она сухо, Ян демонстративно не смотрел на отца.

– Ой, а это кто у нас такой серьезный? – фальшиво проверещала Галя, впиваясь в Яна колючими ярко накрашенными глазками. Не удостоив тетеньку взглядом, сын обратился к Марии:

– Мамочка, я пойду посмотрю журналы? – Не глядя на отца, мальчик отошел к стеллажу.

– А вы на фотографии совсем по-другому выглядите! – Галя пыталась взять реванш и хоть как-то уколоть бывшую жену. Саша затравленно молчал, тщательно разглядывая девушку, рекламирующую дешевые дезодоранты.

– Сашенька. – Маша не смогла сдержать ядовитого тона. – У тебя такая красавица жена, а ты глаз не сводишь с какой-то девицы. Кстати, думаю, вам подойдет этот дезодорант, – обратилась она к Гале. – Ну, не буду вас задерживать, удачи! – Подозвав жестом Яна, Мария быстрым шагом направилась к выходу, слыша за спиной злобное шипение новой пассии мужа.

Роману Викторовичу так и не удалось уснуть в поезде. Необъяснимое волнение охватывало его тем больше, чем ближе приближался он к городу своей юности. Под монотонный стук колес память возвращала ему давно забытые картины. Роман вспомнил, как когда-то точно так же ехал в поезде с родителями на новое место жительства. Юноша очень переживал, как встретят его новые одноклассники, сможет ли он завести в незнакомом городе настоящих друзей. «Интересно, остался ли еще кто-нибудь здесь из бывших знакомых?» Роман грустно усмехнулся. После смерти родителей он уехал из родного города и, дабы не ковырять душевные раны, прекратил всякую связь с бывшими друзьями и одноклассниками. Поступив в институт, Рома хотел как можно быстрее начать совершенно новую жизнь, наивно полагая, что она отвлечет его от невосполнимой утраты самых близких людей. Поезд приближался к заветной станции. За окном стремительно проносились утопающие в молодой весенней зелени знакомые улицы. В купе Садовского постучалась миловидная проводница.

– Ваша станция. – Девушка томно улыбнулась, картинно выставив стройные ноги.

– Спасибо. – Роман Викторович ответил прелестнице вежливой улыбкой и, взяв два объемистых чемодана, уверенно зашагал к выходу. Ступив на перрон, он тут же заметил двоюродного брата Сергея, спешно идущего к нему навстречу. Последний раз Рома видел его лет шесть назад, брат приезжал в Москву на пару дней и останавливался у них на квартире. Тогда Сережа был еще тощим долговязым юнцом, сейчас же к Садовскому спешил солидный мужчина с внушительным животиком. Прежними остались только живые ярко-голубые глаза брата. Крепко обнявшись и обменявшись парой-тройкой банальных шуток, мужчины поторопились к машине.

«Вроде бы все!» Мария еще раз придирчиво оглядела огромную квартиру и тяжело опустилась на светло-бежевое кожаное кресло. Сегодня она с большим трудом сделала очередную уборку, ей приходилось прерываться каждые полчаса и отдыхать. Боль в сердце не отпускала ее ни на минуту, временами усиливаясь от резких движений. Она не курила второй месяц и старалась ограничивать себя в употреблении кофе, но в левой груди постоянно ощущался дискомфорт. В особенности боль давала о себе знать по ночам или после даже небольших физических нагрузок.

«Завтра постараюсь управиться пораньше и обязательно схожу к врачу», – думала Мария, тяжело поднимаясь по ступенькам. Открыв дверь, она вдруг почувствовала резкое головокружение и медленно стала опускаться на пол.

– Мария Антоновна, что с вами? – Одноклассница Яна, увидев падающую женщину, быстро сбежала вниз.

– Ксюша, вызови «скорую», – успела произнести Мария и разом обмякла.

– Ну наконец-то! – На Машу смотрел незнакомый мужчина в белом халате, чем-то напоминавший Колобка, – небольшого роста, с довольным, поразительно круглым лицом.

– Где я? – еле слышно прошептала она.

– В реанимации, вторые сутки вас, милочка, откачиваем!

– Вторые сутки? – Мария вспомнила про Яна и почувствовала очередной подступающий приступ боли. – Доктор, когда я смогу выйти? У меня дома сын один.

– Ну, за вашим сыном присмотрят родные, а вам, дорогуша, у нас придется поваляться.

– Что со мной? – Мария заметила, или ей только показалось, как доктор на секунду опустил глаза.

– Диагноз до конца еще не ясен, могу сказать одно – вам нужен абсолютный покой и никаких волнений, – уклончиво ответил врач и поспешил к выходу.

– Но сколько мне здесь еще лежать?

– Время покажет. – Доктор у двери приостановился. – Но помните: абсолютный покой!

Неслышно закрыв за собой дверь, он направился в ординаторскую.

– Ну, что там с той молодой женщиной? – спросила его одна из коллег, оторвавшись от записи.

– Боюсь, что ничего утешительного: очень плохие анализы, да и УЗИ показывает какое-то затемнение, необходимо провести дальнейшее обследование в Москве.

– Да, наша аппаратура оставляет желать лучшего. Жаль, с виду такая молодая и симпатичная... – добродушно отозвалась коллега.

– Да, болезнь не выбирает, надо бы оповестить ее близких. – Вздохнув, доктор принялся изучать стопку медицинских карт.

Мария лежала в палате, безучастно глядя в пожелтевший потолок. За последнее время она сильно изменилась: и без того не склонная к полноте, сейчас Мария просто светилась и весила, наверное, около сорока килограммов. Больничные серовато-белые простыни еще больше подчеркивали ее бледность, под глазами виднелись огромные синяки, щеки впали. С утра ей сделали обезболивающую инъекцию, но боль все равно тупо напоминала о себе. Мария знала, что пройдет еще часа два и ей опять будет трудно дышать, в области сердца боль станет невыносимой. Удивительно, но даже к боли человек со временем привыкает – то, что, казалось, в следующий раз вытерпеть невозможно, выдерживаешь снова и снова... Только... нужно ли постоянно так мучиться? Мария закрыла глаза. В последнее время она перестала задавать вопрос, почему именно с ней все произошло, точно так же, как и перестала молиться Богу, прося у него помощи. Она почти физически ощущала у себя внутри вместо души большую черную дыру. У нее не осталось не единого чувства, ни единого желания, ничто не связывало ее с теперешним миром. Единственной ниточкой был Ян. Когда сын приходил к ней в больницу, Мария как могла старалась приободриться и скрыть свое истинное состояние, но Ян, похоже, все понимал и, глядя на мать большими грустными глазами, по-взрослому успокаивал ее. За последнее время ее сын сильно изменился: из тихого робкого мальчика он превратился во взрослого, не по возрасту задумчивого, самостоятельного парня. Ян полностью научился справляться с домашним хозяйством, при этом умудрялся не запускать учебу и регулярно навещать в больнице мать. «Господи! Что с ним будет?! С кем он останется после меня?!» Мария была уверена, что в случае ее смерти бывший муж со своей новой женой вряд ли возьмут Яна к себе. У Саши есть приемный ребенок и со дня на день родится еще и свой. А его Галя с первой встречи возненавидела Яна, хоть и старалась при Саше не показывать вида. Но Мария сразу почувствовала истинное отношение этой женщины к своему сыну. Бывший же муж не замечал или не хотел ничего замечать, он был полностью поглощен новой семьей и старался по максимуму оградить себя от прошлой жизни. Отдав дань вежливости, он забежал к Марии в больницу лишь раз, суетливо положив на тумбочку три сморщенных апельсина. Мария тогда пыталась завести разговор об их сыне, но Саша в резкой форме прервал ее и, сославшись на сильную занятость, поспешил ретироваться. Еще один раз к ней заглянула бывшая свекровь, сообщить Марии о своем отъезде к дочке в Киев и выразить сожаление о том, что она не сможет присмотреть за внуком. Прощаясь с невесткой, пожилая женщина пожелала ей скорейшего выздоровления, при этом не преминув напомнить, что каждому из нас в этой жизни воздается по заслугам. Мария тогда нисколько не обиделась, а просто без эмоций согласилась с ней, так, как будто бы речь шла совершенно о чем-то постороннем, вроде обсуждения всем набившего оскомину долгоиграющего сериала.

Мария заставляла себя уснуть, зная, что очень скоро боль снова возвратится к ней с новой силой. «Обязательно нужно пристроить Яна, и тогда все...» Мысли ее стали путаться, сжав в зубах ткань простыни, она тихонько принялась стонать.

Накинув на плечи белый халат, Роман Викторович шел по больничному коридору. Как все-таки отличалась районная больница от столичного центра сосудистой хирургии. Казалось, время навсегда застыло в этих унылых потрескавшихся стенах. На потолках виднелись многочисленные рыжевато-желтые подтеки, а множество живых цветов, безвкусно расставленных на полу и подоконниках, придавало помещению еще более унылый и скорбный вид. От пожелтевшей таблички с надписью «Ординаторская» веяло каким-то забытым, чисто советским формализмом. Садовский толкнул старенькую дверь.

– Добрый день, я могу поговорить с Петром Семеновичем?

– Чем могу служить? – Невысокий доктор с круглым лицом положил на стол стопку медицинских карточек.

– Садовский Роман Викторович. – Московский светила протянул руку местному врачу.

– Не может быть, уж не тот ли знаменитый Садовский? – Петр Семенович заметно оживился.

– Да, вот пришел навестить свою тетю, а вы, говорят, ее лечащий врач, – несколько смущенно проговорил Роман.

– Да вы присаживайтесь, прошу. – Доктор суетливо предложил стул. – Простите, как фамилия вашей тетушки?

– Антуфьева Анна Михайловна.

– Да-да, как же, Анна Михайловна, лежит в восьмой палате, очень жизнерадостная женщина. – Петр Семенович несколько заискивающе улыбнулся и стал в очередной раз машинально перебирать карты больных. – Вы не волнуйтесь, у нее слегка пошаливает сердце, ну, в таком возрасте это естественно, сами понимаете...

– А можно мне ее историю болезни? – мягко улыбнувшись, попросил Садовский.

– Конечно-конечно. – Доктор указал глазами на стопку документов. – Может, чай, кофе?

– Если честно, от чая бы не отказался, – искренне отозвался Роман Викторович.

– Отлично, вы читайте историю, а я сейчас вернусь!

Садовский взял карту и принялся изучать кардиограмму своей родной тетушки. Видимых причин для беспокойства не было: вполне объяснимый диагноз, учитывая пожилой возраст. Положив на место документ, он нечаянно задел рукой стопку бумаг, которая рассыпалась на полу.

– Ах ты, черт! – Тихонько выругавшись, Роман стал старательно собирать карты пациентов.

– Ваш чай. – Петр Семенович протянул Садовскому белую чашку с блюдцем. – Интересуетесь другими больными? – с едва заметной обидой спросил он.

– Спасибо! Да вот просто нечаянно уронил ваши бумаги. – Роман Викторович виновато положил стопку на место. Не спеша попивая горячий чай, мужчины беседовали о работе. Петр Семенович сетовал на устаревшее оборудование и нищенскую зарплату, попутно расспрашивая Романа о знаменитом центре. Стараясь не выглядеть снисходительным, Садовский внимательно выслушивал собеседника, изредка вставляя свои реплики и забавные случаи из практики.

– Ну что ж, благодарю за прием. – Энергично пожав руку врачу, Роман Викторович направился к выходу, по пути нечаянно наступив на листы бумаги. – Ради Бога, простите, я вам, похоже, устроил настоящий бардак! – Медицинский светила наклонился за утерянной картой. «...ова Мария Антоновна, 1972 год» – нечаянно бросилась в глаза надпись. На мгновение замешкавшись, Садовский аккуратно положил историю болезни в общую стопку. – Ну, пойду проведаю свою тетушку. – С этими словами Роман вышел из ординаторской.

«Надо же, а он оказался нормальным мужиком... – автоматически теребя карточки, думал Петр Семенович. – Эх, надо бы как-то закрепить знакомство!» Его взгляд скользнул вниз. «Лисенкова Мария, ну конечно же! Очень сложный случай, чем не повод для консультации у Садовского?!» Схватив нужные бумаги, доктор поспешил в восьмую палату.

– Тетя Аня, здравствуйте! – Роман осторожно присел на краешек кровати.

– Ромочка, милый мой! Ну наконец-то! – На глазах пожилой женщины заблестели слезы.

– Ну что вы, теть Ань! – Садовский нежно обнял родственницу.

– Ой, Ромочка! А я уже и не думала тебя увидеть, совсем позабыл старуху! Ты один или с Кирой? – Из писем племянника она знала, что тот женился, а о разводе Роман так и не написал, боясь лишний раз расстроить излишне сентиментальную тетушку.

– Какая же вы старуха? Я вот только что разговаривал с лечащим врачом, он очень вас хвалил, говорил, что вы самая жизнерадостная пациентка, – бодро ответил Садовский.

– Да какое там... – неопределенно махнув в сторону рукой, проговорила Анна Михайловна. – Ты вот лучше расскажи про себя: как жена, работа? Может, детишками уже обзавелся?

– Некогда все за работой, – стараясь не вдаваться в подробности, пытался выкрутиться Роман.

– Роман Викторович! – В дверь просунулась круглая голова Петра Семеновича. – Вы уж простите, что отвлекаю вас, тут у нас такой случай... в общем, совет ваш очень нужен...

– Да-да, конечно, – оживился Садовский.

– Вот взгляните на снимок.

– Н-да, похоже на миксому. Сколько лет больному?

– Молодая женщина, всего тридцать четыре года.

– Дайте-ка мне историю болезни! – Доктор подал Роману уже знакомую карточку. «Лисенкова Мария Антоновна, 1972 год». Спустя мгновение Садовский вдруг вспомнил хрупкую девушку с серьезными серыми глазами. – Не может быть, – едва слышно прошептал он. – Я могу прямо сейчас взглянуть на пациентку? – Порывисто встав, Роман Викторович направился к двери.

– Конечно, – поражаясь резкой перемене в поведении знаменитости, ответил Петр Семенович. – Пройдемте!

– Я еще забегу, – на ходу бросил Роман Викторович своей родственнице. – Когда она к вам поступила?

– Всего пару дней назад, два дня пролежала в реанимации. – Местный доктор едва поспевал за Садовским. – Вот эта палата.

Нечаянно оттолкнув врача, Роман Викторович нетерпеливо потянул на себя дверь.

Взору Садовского предстало бледное лицо женщины, искаженное гримасой боли. Крепко вцепившись руками в края простыни, больная почти беззвучно стонала. Черные длинные волосы разметались по подушке и напоминали грязный дешевый парик. Но эта была она... Роман проглотил комок, подступивший к горлу. Перед ним отчетливо стали проноситься картины школьной жизни. Садовский вспомнил, как впервые увидел эту девочку, такую гордую, независимую, с умными серыми глазами. Он сам тогда еще не понимал, что влюбился в нее с первого взгляда. А как ему нравилось сидеть на задней парте и любоваться двумя черненькими потешными косичками, постоянно расплетающимися к концу занятий. А их задушевные разговоры о литературе, с каким юношеским максимализмом они спорили о серьезных вещах! И почему он не объяснился с нею? Почему не сказал, что у него ничего не было с этой тупой блондинкой, как же ее звали? Ах да, Аська... Он все откладывал, он думал подойти к Марии на выпускном вечере и признаться в любви. Он так готовился... Шикарный букет алых роз, серебряное колечко, купленное на сэкономленные карманные деньги... Родители... Потом забылось все...

В институте он порывался ей написать, у него даже хранилась пара неотправленных писем... Потом... потом как-то все завертелось: работа, карьера, женитьба, развод...

– Когда последний раз вы делали обезболивающую инъекцию? – порывисто спросил Садовский.

– Четыре часа назад.

– Я забираю ее в Москву, срочно! – неожиданно для себя почти прокричал врач.

– Но...

– Всю ответственность, в том числе и транспортировку, я беру на себя.

– Простите, я не могу...

– Не вздумайте мне помешать! – отрезал Роман Викторович.

– Я поеду с мамой! – прошептал у них за спинами детский голос. Мужчины обернулись, на Садовского смотрел худенький чернявый мальчишка большими, полными решимости серыми глазенками. – Я поеду с мамой! – твердо повторил он.

– А отец? – вырвалось у Романа.

– У нас нет отца, – по-взрослому произнес мальчик.

– Времени собираться нет, кого тебе нужно предупредить?

– Я позвоню соседке.

– Договорились, – крепко, как взрослому, пожав руку, ответил Садовский. – Тебя как зовут-то?

– Ян.

– Роман.

Круглолицый доктор наблюдал за происходящей картиной с приоткрытым ртом.

– Вот что, Петр Семенович! Вы готовьте все необходимые документы, а я предупрежу своих коллег, чтобы прислали машину и подготовились к операции.

– Только под вашу ответственность, а мальчик...

– Мальчик поедет со мной, поживет у меня, все будет хорошо, – уже больше обращаясь к Яну, чем к местному доктору, проговорил Роман Викторович.

В карете «скорой помощи» Мария очнулась, за руку ее держал Ян, а рядом с сыном сидел мужчина и внимательно смотрел на нее добрыми бездонно-голубыми глазами. Где-то она видела эти глаза... она силилась вспомнить, но опять забылась. А тем временем Садовский разговаривал с сыном Марии:

– Ян, скажи, давно твоя мама себя плохо чувствует?

– Не знаю, наверное, когда ее уволили с работы... Она вообще-то очень много курила, я ей пробовал запретить, но разве она меня послушается?

Роман Викторович невольно улыбнулся, ему все больше и больше начинал нравиться этот не по-детски серьезный парнишка.

– А где работала твоя мама?

– На телевидении.

«Конечно, как я сразу не догадался? Ведь Маша мечтала о карьере журналиста еще со школы. Что же должно было произойти у нее в жизни, чтобы в таком возрасте возник этот страшнейший диагноз? Не может быть, чтобы причина была только в работе. Ах да, мальчик еще говорил, что они живут без отца. Как можно было бросить своего ребенка?!»

– А вы мамин знакомый? – Ян прервал размышления Садовского.

– Понимаешь, как тебе объяснить? – На минуту Роман Викторович замялся, а потом вдруг рассказал все этому сероглазому мальчугану: про то, как впервые увидел его мать, про то дурацкое недоразумение, произошедшее накануне новогоднего вечера, про смерть своих родителей. Ян внимательно слушал его, ловя каждое слово.

– Вы сможете спасти маму? – с надеждой тихо спросил он.

– Я буду стараться изо всех сил, мы спасем ее, вот увидишь! – Садовский крепко сжал руку мальчика.

– Я вам верю! Она обязательно должна жить. – В глазах ребенка стояли слезы. – Она у меня очень хорошая и добрая, просто она запуталась, понимаете?

– Конечно, малыш, конечно, понимаю! – Роман глубоко вздохнул. – Но мы с тобой должны верить, что все будет хорошо!

Всю дорогу они не отрываясь смотрели на бледную спящую женщину. Каждый из них про себя и по-своему молился Всевышнему о ее спасении.

Никогда еще коллеги Садовского не видели своего шефа в таком напряженном состоянии. И все, начиная от медсестры и заканчивая Федором Ивановичем, понимали, что это самая главная и важная операция в жизни их знаменитого кардиохирурга. Уже двенадцать часов бригада врачей колдовала над сердцем Марии. В операционной стояла звенящая тишина, и только редкие отрывистые команды Романа Викторовича иногда нарушали ее. Садовский совсем не чувствовал усталости, он находился вне времени...

«Вы сможете спасти маму?» Эти слова вновь и вновь звенели в голове у доктора. Он должен, он сможет... Движения хирурга были напряжены до предела, но сохраняли максимальную точность.

«Как свободно и легко!» Марии снилось, что она вместе с другими какими-то красивыми невиданными птицами парит высоко над землей. Ощущение легкости и полной свободы было непередаваемым, наверное, это называлось абсолютным счастьем. Все земные заботы и хлопоты оставлены где-то далеко-далеко, не существует никаких желаний, целей, мыслей, вообще сравнить это состояние с какими-то известными человеческими чувствами не представлялось возможным, и вдруг... Вдруг Маша поняла, что не сможет больше продолжать этот волшебный полет, она начинает ощущать тяжесть своего тела и леденящий душу страх, от сознания безысходности и неизвестности она внезапно стремительно летит вниз, несколько птиц с испугом и сожалением оглядываются на нее и, взмахнув на прощание крыльями, устремляются вдаль. Она остается одна, и даже падение наводит на Марию меньший ужас, чем сознание полного одиночества. Ей сложно понять, как долго длится состояние падения: мгновение или целую вечность, уже внизу видна черная бездна, и в этот момент кто-то подхватывает ее и медленно-медленно тащит вверх, время как будто бы замирает, кажется, одно неловкое движение, и они вместе опять полетят вниз с удвоенной силой. Она неожиданно понимает, что она обязательно должна что-то делать, она должна помогать, но как?! «Я ведь уже не одна, не одна! Значит, все будет хорошо, значит, мы спасемся, иначе и быть не может, главное – верить!» Черная бездна отдаляется все дальше и дальше...

– Роман! – Федор Иванович снял шапку. – Роман, мы победили, слышишь? – Ассистент обнял своего шефа и почувствовал громкое учащенное биение его сердца.

– Спасибо вам. – Садовский обвел глазами свою верную незаменимую команду.

– Роман Викторович, все будет хорошо, – один за другим стали успокаивать его коллеги.

– Федор, ты не мог бы забрать к себе сегодня домой одного мальчонку? – обратился к другу Садовский. – Я... понимаешь, мне необходимо быть в реанимации, когда она очнется.

– Что за вопрос? Познакомлю его со своими пацанами, моя Лида будет только рада, он может жить у нас сколько надо. Сын? – кивнул он в сторону больной.

– Сын. Парень намучился сильно, ты уж с ним там помягче, а через пару дней я его заберу к себе, все подготовлю и заберу...

– Ну и правильно, пошли знакомиться.

– Иди, я сейчас догоню! – Роман откинул со лба Марии мокрую прядь волос. Ему показалось, что она слегка улыбается во сне. «Она должна быть счастливой, должна...»

В коридоре к Садовскому подбежал Ян.

– Все в порядке, малыш! – Добрые глаза доктора искрились радостью.

– Спасибо! – Ян чувством обнял мужчину, отчего у того к горлу подступил комок. «Это ж кем надо быть, чтобы бросить такого мальчугана?!»

– Ян, ты пару дней поживешь у дяди Федора, а я побуду с мамой, потом мы переедем ко мне, договорились?

– Договорились, только я тоже хочу поскорее увидеть ее.

– Сегодня к ней нельзя, и она еще будет спать, а завтра ты ее навестишь, наберись побольше сил, хорошо?

– Хорошо. – Мальчик послушно побрел за Федором Ивановичем, потом еще раз обернулся и произнес: – Если мама сегодня проснется, передайте, что я ее очень-очень люблю!

– Я, кажется, тоже, – еле слышно прошептал Роман и направился в реанимацию.

За окном стоял месяц май. Через приоткрытую форточку в палату проникал свежий воздух с пьянящим ароматом сладковатой сирени. Мария медленно открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Быстро опустив жалюзи, Садовский аккуратно накрыл своей ладонью тонкие пальцы Марии. Почувствовав тепло, они слегка зашевелились, и Маша вновь приоткрыла глаза.

– Тсс! Тебе еще нельзя разговаривать, но это ненадолго, совсем скоро ты поправишься!

Рома, Ромка! Как же она сразу не узнала эти смешливые голубые глаза! Но как, почему она здесь? А Ян?

Словно прочитав ее мысли, Садовский опять заговорил:

– Ни о чем не волнуйся, Ян живет у меня, твоя операция прошла успешно, и сейчас нужно немного времени, чтобы ты пришла в себя. У тебя замечательный сын, мы с ним уже успели подружиться. Завтра ты его увидишь! – Мягкий бархатный голос доктора сразу успокоил Марию. – Я приехал навестить свою тетушку, и по счастливой случайности оказалось, что ты лежишь с ней в одной больнице. С согласия Яна я перевез тебя в Москву. – Роман ласково усмехнулся. – Теперь твоя главная задача – набираться сил и думать только о хорошем, обещаешь?

Мария благодарно прикрыла глаза.

Прошло около месяца. Дела Марии шли на поправку на удивление быстро. Садовский с Яном старались не оставлять ее одну. Проснувшись, Мария увидела свежий букет из алых роз и счастливо улыбнулась. «Все-таки как странно устроена человеческая жизнь, ведь еще совсем недавно казалось, что выхода нет, жить совершенно бессмысленно и глупо, еще совсем недавно я ненавидела бывшего мужа, бывшего начальника, бывшего... Павла». Впервые за все время Мария вдруг с удивлением обнаружила, что может совершенно спокойно, практически без эмоций вспоминать о человеке, который некогда был смыслом ее жизни. Впервые она смогла трезво поразмыслить о том, что послужило причиной их расставания, могло ли все сложиться по-другому. Их отношения с Павлом изначально складывались на обмане, невозможно, просто невозможно быть счастливым человеком, причиняя боль другим людям. Теперь Мария поняла это наверняка. Она вдруг ощутила, как вместе с опухолью Роману удалось удалить у нее накопившуюся за это время желчь, обиду, недоверие к людям. Ей как будто вживили новые, совершенно незнакомые до этого момента чувства. Оказывается, можно просто наслаждаться жизнью. Жить ради того, чтобы... жить! Найти силы бороться с тем, что можешь победить, смириться с тем, что нельзя преодолеть, а главное – научиться мудрости отличать одно от другого. Это неправда, что не существует любви, дружбы, преданности, просто чтобы оценить и понять это, нужно остановиться на мгновение и оглянуться назад. Нужно иметь в себе силы остановиться не только когда тебе плохо и дальше идти тяжело, но и тогда, когда ты легко паришь над этим миром. А если ты самоуверенно спешишь шагать по жизни, иногда больно наступая на судьбы других, твоя собственная судьба сама поставит тебя на место и силой заставит еще раз пройти все сначала! Только второй круг не будет таким легким, тебе придется заплатить, заплатить болью, страданиями, потерей близких людей.

Роман опустился к Марии на больничную койку и легонько коснулся ее лица.

– Доброе утро! Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, через пару деньков мы с тобой и Яном пойдем дышать воздухом! Кстати, он забегал, пока ты спала.

– Спасибо, Рома! Ты так много сделал для нас, я не знаю, смогу ли...

Роман бережно приложил палец к ее губам:

– Тсс! Ты ничего не говори, ладно? Ты у нас сейчас должна набираться сил и слушаться врача, понятно? – Мария с благодарностью улыбнулась. – Кстати, Ян проговорился мне о том, куда ты последнее время мечтала поехать, поэтому в твоих интересах побыстрее выздороветь! – Совсем легонечко щелкнув Марию по носу, Роман заговорщицки подмигнул. – А сейчас, выполняйте указание врача и засыпайте! – С этими словами он встал с постели и прикрыл за собой дверь.

Несмотря на советы своего доктора, уснуть Мария не смогла. Ее мысли были заняты Садовским. Как много для нее сделал этот человек! Как трогательно он заботился о ней и ее ребенке все это время! А Ян! Он смотрит на Романа большими преданными глазами и слушается его с полуслова. То и дело Маша слышала от своего сына: «Роман думает, Роман сказал, Роман сделал...» Мария вспомнила, как она попыталась сделать сыну замечание:

– Ян, вообще-то у дяди Романа есть отчество.

– Маш, мы с Яном сами разберемся, нам так удобней, правда? – Садовский подмигнул ребенку.

– Правда, мам, это наши мужские дела, – с достоинством отозвался ее ребенок.

Мария тогда еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. С легкой руки Романа Ян стал ходить в бассейн, ее тихий мальчик всерьез увлекся восточными единоборствами. Как у Садовского хватало времени для того, чтобы всюду возить ее ребенка, она не представляла.

– Мария Антоновна! – Женский голос заставил Машу открыть глаза. Перед ней стояла медсестра с приготовленной капельницей. – Извините, вам просто пора по времени вводить лекарство. – Девушка в белом халате виновато улыбалась.

– Да, конечно, Наденька. – И пациентка принялась освобождать руку, приподнимая рукав мягкого нежно-розового халата.

– Мария Антоновна, к вам опять пришел сын, он ждет в кабинете Романа Викторовича, мне его позвать?

– Ян! Пожалуйста, позовите. – По лицу Марии пробежала счастливая улыбка. – Я уже так сильно успела по нему соскучиться.

Через несколько минут дверь палаты бесшумно отворилась, и в нее просунулась смешная мордочка белого плюшевого медвежонка, а затем и две головы. Роман с Яном, слегка дурачась, пытались одновременно пролезть в узкий дверной проем. Мария шутливо покачала головой:

– Опять придуриваетесь?

– Мамочка, а я научился плавать брассом, Роман сегодня обещал посмотреть, да, Роман?

– Я думаю, мы сегодня вечером оставим маму на пару часиков и устроим соревнование в бассейне.

– Ура! – Мальчик просиял. – Мама, а ты сегодня красивая, это тебе. – Сын протянул забавного медвежонка.

– Подлиза!

– Мама у нас самая красивая! – Роман нежно посмотрел на лежащую женщину и присел на краешек кровати. Мария покраснела.

– Роман, я пойду найду дядю Федора, я обещал ему рассказать про один приемчик! – И, еще раз поцеловав маму, сын покинул палату. Садовский весело посмотрел ему вслед.

– Маш, у тебя просто уникальный ребенок!

– Да, а ты у него сейчас главный авторитет.

– Просто мы на самом деле друзья, с ним очень интересно, заново проживаешь детство, ей-богу! Я давно мечтал о таком сыне, – вдруг вырвалось у Романа. Мария не нашлась что сказать. Вообще-то она давно ожидала подобного разговора, но до сих пор не подготовилась к нему. Мария была безмерно благодарна Роме за все, что тот сделал для них. Но ее чувства... Нет, ей было хорошо, покойно, надежно с этим человеком... Но страсти, этой безудержной сумасшедшей страсти, такой, как когда-то ей уже довелось испытать, она не чувствовала. Может быть, все дело в ослабленном организме и неподобающей обстановке, все-таки больница, пусть и с отдельной палатой, не самое подходящее место для любовных свиданий, а может быть... может быть, ее чувство к Роману глубже – это любовь-уважение, любовь-благодарность...

– Маша, я не хочу ставить тебя в неловкое положение... Знаешь, пройдет еще немного времени, и ты сама сможешь во всем разобраться.

– Рома, я...

– Пожалуйста, не говори ничего сейчас!

– Спасибо тебе!

– А у меня предложение. – Голубые глаза Садовского вспыхнули хитрым огоньком. – Что ты скажешь насчет небольшого пикника сегодня вечером, а?

– Что?

– Могу я на правах ведущего специалиста, ради скорейшего выздоровления пациентки, устроить небольшой пикничок в палате?

– Надеюсь, с нарушением диет? – кокетливо спросила Мария.

– Непременно.

– Я за, двумя руками!

– Значит, договорились, после бассейна я отвожу Яна домой и еду к тебе с шашлыками-башлыками! – с грузинским акцентом произнес Роман.

– Буду ждать, – рассмеялась Маша.

– Ян. – Садовский не спешил заводить машину. – Слушай, тут такое дело, мне твой совет нужен!

– Ты насчет мамы?

– Ну, в общем, да.

– Роман, – начал серьезно мальчик, – я очень хочу, чтобы вы были вместе, а маму мы вдвоем как-нибудь уговорим.

– Думаешь, получится?

– Получится, она же у меня умная женщина.

– Согласен, она у тебя самая-самая!

– Ты, если что, спрашивай у меня, я ее хорошо знаю!

– Договорились. – Они обменялись крепким рукопожатием. – Тогда расскажи, какое у нее самое любимое блюдо.

– Честно говоря, у меня мама обжора, я вспомнил, она очень любит форель и креветки.

– Спасибо, друг, выручил! – Доехав до дома, Садовский вручил Яну ключи от квартиры. – На, держи, ужин на плите, если что, звони на мобильный!

– Не забудь про свечи, – авторитетно напомнил он.

Садовский весело расхохотался:

– Да ты, брат, спец в этих делах!

– Во всех фильмах так показывают!

– Ладно, беги наверх, киноман!

Садовский осторожно приоткрыл дверь палаты. Мария спала, улыбаясь чему-то во сне. «Какая она все-таки красивая!» Он не мог оторвать глаз от спящей Марии. Тихонько Роман стал сервировать стол, затем, поставив в вазу свежий букет цветов, он зажег свечи и нежно поцеловал Марию в щеку. Почувствовав прикосновение, она открыла глаза.

– Ром. – Маша приподнялась, в мерцании свечей было видно, как блестят ее глаза. – Рома, мне это снится?

– Как я хочу, чтобы тебе снились только сладкие сны! – Роман ласково смотрел на нее. На глазах у нее появились две слезинки. – Ну что ты, хорошая моя, тебе больше незачем плакать. – Он легонько вытер слезы и на секунду задержал руку на ее лице, потом, не удержавшись, наклонился и нежно прикоснулся к ее губам. Закрыв глаза, Мария ответила на его ласку, подавшись вперед всем телом. Очень бережно Роман положил ее на спину и стал осыпать поцелуями все лицо, шею, руки. Мария негромко застонала. – Маша, Машенька, как давно я тебя люблю! – хрипло произнес мужчина.

– Ромка, мы с тобой такие дураки, – прошептала она. – Мы потеряли столько времени и потерялись сами...

– Главное, что мы нашлись! А помнишь тот день, когда я тебя пригласил поехать снять исторические места?

– Конечно, помню.

– Знаешь, какие у меня были планы?

– Догадываюсь.

– Как глупо все получилось!

И потихоньку они стали вспоминать эпизоды их далекой юности. Потом рассказали о своей жизни после школы. Слушая Машину историю, Роман почувствовал, что у него больно защемило сердце. Нет, он больше никогда и никому не позволит ее обидеть, ее и Яна! Проговорив далеко за полночь, Садовский вдруг встрепенулся:

– Хороший же из меня доктор: ты у меня еще такая слабая, а я тебя забалтываю! Давай-ка быстро засыпай!

– Ну, Ромка, ну поговорим еще немножечко, пожалуйста!

– Поговорим-поговорим, но завтра быстренько засыпай, а я отсюда не уйду, знаю, как ты можешь гонять разные мысли.

– Что?! – шутливо возмущенным тоном воскликнула она.

– Спокойной ночи, и больше ни слова! – Роман затушил свечи, и Мария послушно закрыла глаза.

Сидя на скамейке в парке, Маша с жадностью вдыхала горячий летний июльский воздух. «Как хорошо и спокойно!» Прошло почти два месяца с того момента, как Мария выписалась из больницы и переехала к Роману. Она тут же хотела начать искать работу, но Садовский в категоричной форме запретил ей даже думать на эту тему.

– Рома, ну как ты не понимаешь? – горячилась Мария. – Я не могу постоянно сидеть дома!

– А ты и не сиди, запишись в бассейн, займись йогой.

– Я хочу работать!

– Прости, милая, но пока я не могу тебе этого разрешить!

– Ну знаешь, ты настоящий домострой! – Мария громко хлопнула дверью и ушла в другую комнату.

– Я не домострой, – ласково начал Роман, появившись в дверях. – Я всего лишь любящий муж и, между прочим, грамотный врач. Поверь, тебе нужно отдохнуть, – обняв Марию, проговорил он.

– Роман прав, – тут же стал защищать Садовского Ян.

– Ладно-ладно, но не надейтесь, с осени я активно займусь поиском работы!

– С весны, хотя бы с весны. – Смеясь, Роман поднял руки вверх.

Мария запустила в него подушкой. Спустя какое-то время два взрослых и ребенок, дурачась, перевернули вверх дном всю квартиру. Мария про себя улыбнулась. Наверное, о таком муже для своей дочки мечтали ее покойные родители. Рома действительно был идеальным супругом. А Ян! Мальчик просто души не чаял в Садовском, все свои подростковые секреты ее сын доверял теперь не ей, а Роману. Иногда Мария даже немножечко ревновала Яна, но, глядя в его горящие веселые глаза, тут же отгоняла от себя эти мысли. Она так была благодарна своему мужу!

ЭПИЛОГ

Взглянув на часы, Мария поняла, что у нее в запасе еще как минимум три часа. Роман с Яном поехали в Величку осматривать соляные пещеры, поэтому она не спеша может побродить по любимым улицам в одиночестве, зайти в Марьяцкий костел, покормить голубей на главной площади. В конце сентября Краков был особенно красив. Мария, как и в первый раз, поражалась величию этого древнейшего королевского города, который сейчас просто утопал в золоте. На башнях и блестящих куполах играли веселые блики солнца, по небу проносились голуби со стрижами, картину дополнял только-только начавшийся осенний листопад. Как и раньше, Марии почудилось, что у Кракова есть своя душа, которая с радостью приветствует ее. Распахнув светло-бежевый плащ, Мария неспешно шла по Королевской дороге, безмятежно улыбаясь. Группа молодых парней с интересом обернулась, разглядывая стройную симпатичную молодую женщину; она шутливо запустила им вслед пару кленовых листьев. Машино сердце наполнялось счастьем и нежностью. Вчера они с Романом решили объявить сыну о том, что ждут ребенка. Мария узнала об этом перед самой поездкой в Польшу и все никак не могла выбрать нужный момент. Нет, она, конечно, не сомневалась, что Ян поведет себя достойно и в любом случае порадуется за нее, и все же было несколько волнительно начать с сыном подобный разговор. Ликованию Яна не было предела, весь день он носился как угорелый и стал так опекать маму, что даже на второй этаж отеля заставил подниматься исключительно на лифте. А сегодня Марии битый час пришлось доказывать своей семье, что она в состоянии сама о себе позаботиться и побыть в одиночестве ей иногда просто необходимо. Десять раз взяв с нее обещание вести себя предельно осторожно, Роман с Яном с утра отправились на экскурсию.

Мария не заметила, как дошла до старой знаменитой кондитерской «Яма Михалика», традиционного места встреч здешней богемы. Впервые побывав здесь несколько лет назад, она навсегда влюбилась в эту неповторимую уютную атмосферу. С необъяснимым трепетом Мария вошла в любимое кафе и присела за первый свободный столик. Сделав заказ, она принялась рассматривать многочисленные полотна. Странно, но в этой кондитерской ее вдруг охватило неясное предчувствие. Не находя этому никакого другого объяснения, кроме непонятно откуда нахлынувших воспоминаний, Мария попыталась расслабиться. Облокотившись на спинку стула, она слегка прикрыла глаза и внезапно услышала звон разбитой посуды. Обернувшись на шум, Маша в изумлении застыла: в глубине зала сидел... Павел. Господи! Как же она ждала этой встречи, вынашивая в голове тысячи всевозможных сценариев, продумывая в мельчайших деталях каждое слово, каждый жест! Сколько раз, вглядываясь в прохожих, она неизменно продолжала верить, что когда-нибудь увидит родное лицо и сумеет подобрать те единственно верные слова, способные повернуть время вспять! Их глаза встретились. До боли сжав пальцы, Мария постаралась, чтобы ни один мускул не дрогнул на ее лице, она улыбнулась той улыбкой, которой обычно встречают добрых старых знакомых, не видевшихся сто лет. «Я столько выдержала, я не позволю сейчас все разрушить, я очень люблю и дорожу Романом, все давно прошло, это просто обычная встреча двух когда-то близко знакомых людей», – как заклинание твердила она себе, изо всех сил удерживая на лице вежливую доброжелательную улыбку, значение которой не укрылось от Павла. Судорожно сглотнув воздух, он медленно встал и, не отрывая взгляда, подошел к Марии.

– Здравствуй! – Его дрогнувший голос мгновенно возвратил ее в, казалось, совсем забытое прошлое.

– Здравствуй, Павел! – Ровный спокойный тон Марии больно кольнул мужчину. – Вот уж не ожидала тебя увидеть, особенно здесь...

– Я тоже, – речь Павла сбивалась, – да, не думал... – Не закончив фразу, он замолчал, его черные глаза пристально смотрели на Марию. Она просто физически ощутила, как его взгляд стремительно и безжалостно проникает в самые затаенные уголки ее души, жестоко вытаскивая наружу давно захороненные чувства.

– Какими судьбами... – начала было Мария, но быстро почувствовала нелепость этой светской беседы. Они стояли друг напротив друга и, как когда-то, разговаривали одними глазами. Сложно описать всю гамму чувств, бурлящих в тот момент в каждом из них. Здесь были и мольба о прощении, и невысказанные страдания, и боль утраты, и неизбежность настоящего... Подошедший официант, почуяв неуместность своего присутствия, поспешил удалиться. Невольно подняв руку к ее лицу, Павел так и не решился коснуться, застыв на несколько секунд в нелепой позе. Мария первой нарушила затянувшееся молчание: – Как ты? – Этот ее любимый вопрос с такой знакомой, только ей одной присущей интонацией одним махом перевернул все в сердце Павла. Больно заныло сердце, ему вдруг захотелось прижать к себе Марию и никогда не отпускать. Не существовало больше ничего, рядом была лишь она одна – единственная и такая далекая, та, которую он любил больше всех на свете. Жадно вглядываясь в глаза любимой женщины, Павел пытался найти в них хотя бы слабый лучик надежды. Внутри Марии все бушевало. Собрав в кулак остатки последних сил, она с огромным трудом заставила себя спокойно выдержать взгляд Павла.

– У тебя все хорошо, – скорее как утверждение, чем вопрос, обреченно произнес он.

– Да.

– Значит, ты сумела разрушить нашу аксиому относительно семьи, любви?.. – не став продолжать хорошо им известный список, тихо спросил Павел.

– Эта была не аксиома, я просто поняла, что люди, они воспринимают посланные им чувства как подарок свыше, а это не подарок, это аванс, который обязательно нужно вернуть, понимаешь? Вернуть кропотливым, каждодневным трудом, терпеливо оберегая свои отношения. Нельзя получить все, ничего не отдавая взамен. Полностью растворяться в любимом человеке разрушительно, разрушительно смотреть на мир его глазами, ему нужно научиться просто верить, понимаешь? – Запнувшись, Мария с волнением посмотрела на Павла и, собравшись, продолжила, понизив голос: – Просто верить, верить и знать, что ты готов пойти с родными тебе людьми до конца, что бы ни случилось и как бы ни била тебя жизнь. Жаль, что мы способны это понять почему-то только пройдя через потери и страдания...

– Не слишком ли велика плата? – Во взгляде Павла застыла вселенская тоска.

– Велика! Но когда сам оплачиваешь по счетам, никогда не предашь...

– Ты его любишь? – еле слышно спросил Павел.

Мария слегка побледнела и подняла на Павла глаза, полные слез.

– Этот человек спас мне жизнь, я жду от него ребенка, я... – Мария хотела добавить, как сильно она благодарна Роману, какой он замечательный, но Павел резко перебил ее:

– Ты любишь его? – Этот, казалось, такой простой вопрос, ответ на который был до этого времени так очевиден для нее, вдруг с новой неимоверной силой сжали сердце. Нет, она не будет больше совершать ошибки, она не позволит разрушить свою семью, она ведь уже смогла столько преодолеть, а это... это просто нахлынувшие эмоции. Мария убеждала себя в том, что встреча произошла неожиданно, она не была готова и вообще беременные женщины склонны к сентиментальности. Но память упорно возвращала ее в прошлое, в их общее прошлое...

Когда проходит время, отпущенное на то, чтобы залечить наши раны, мы способны оценивать прошедшее с точки зрения почти стороннего наблюдателя, и то, что в прошлом казалось значительным, обычно отступает на второй план, а истина становится прозрачной и ясной. Однако тени... тени прошлого иногда возвращаются, и противостоять им порой бывает трудно... очень трудно. Павел ждал ответа.

– Я... У меня... – Силы покидали Марию. – Безрассудно, по-сумасшедшему любить мы способны, наверное, лишь раз. Но помимо страсти есть еще уважение, доверие, благодарность, и я...

Внезапно раздавшаяся музыка прервала их разговор. С первых нот Павел узнал мелодию. Почему, почему он тогда обратил внимание именно на эту незамысловатую песенку? Почему он дал ее послушать Марии? Помимо его воли перед глазами всплыла трогательная сцена в машине, пронизанная необъяснимой, неясной тревогой. Эти незатейливые слова в тот момент так растрогали Марию, ее настроение каким-то образом тут же передалось и ему. Знали ли они тогда, что случится с ними пару лет спустя...

Будто он искал тепла в полете

и хотел немного его взять...

Как блаженно парить на крыльях любви и как больно падать! И еще страшнее сделать выбор – выбор между пугающей неизвестностью и безмятежным полетом. Можно ли судить тех, кто не смог решиться упасть вместе с любимым человеком, которому судьба внезапно перебила крылья, ведь полет такой пьянящий и головокружительный...

...чтобы в замерзающем болоте

раненого друга согревать.

Музыка доносилась из мобильного Марии. Последний раз взглянув на Павла, она медленно пошла к выходу, унося с собой звуки малоизвестной песни с ранящими сердце словами:

Их нашли замерзшими весною.

Руки-крылья рядом вмерзли в лед.

До конца пойдешь ли ты со мною,

если жизнь мне крылья перебьет?

Content

Виктория Песоцкая
Если жизнь мне крылья перебьет...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЭПИЛОГ