Джеймс Грант

Золотой остров

Глава первая

Я стоял вполне спокойно, правая рука полностью вытянута, и смотрел в круглую черную дыру на конце ствола кольта 45-го калибра. Начатый мною медленный счет дошел почти до сотни, прежде чем ствол револьвера начал колебаться — сначала слегка задрожав, затем заходив ходуном.

Рука упала к бедру, я наклонился вперед и уперся лбом в холодную гладь зеркала. Через некоторое время шум в ушах стих, и я решил, что мне не следовало бы в будущем оставаться после работы в «Империал Стандард». Я повернулся и положил револьвер из пластика и алюминия обратно в упаковочный ящик, добавив его к груде уже лежащих на полу ящиков, а затем медленно вернулся к зеркалу и критически посмотрел на себя.

Мой вид начинал соответствовать возрасту — на сорок два, что было некоторым улучшением. До недавнего времени мне давали лет на десять больше. Объяснить причины подобного улучшения было трудно — насколько я мог судить, их просто не было. Я был разорен, мой партнер Тони Миллер — тоже, мы задолжали за аренду магазина, а состояние лошадиных сил нашего трейлера было таково, что лучше об этом было и не думать.

Взглянув на часы, я удивился, где это в одиннадцатом часу утра черти носят Тони. Решил, что, по всей видимости, он все еще с одной из тех невероятных женщин, что почти каждую ночь ему каким-то образом удавалось затаскивать себе в постель. Чем мог быть столь привлекателен в их глазах ярко-рыжий субъект, веснушчатый, со слегка выпученными глазами и привычкой рыгать в конце почти каждой фразы, было вне моего понимания; впрочем, у меня были заботы посерьезнее, нежели выяснение причин сексуальной привлекательности Тони.

Тони Миллер был одним из весьма немногих моих прежних знакомцев, которых не беспокоило небольшое пятно на моей репутации, и он был единственным, кто предложил мне работу. Как оказалось, он нуждался в моем капитале, сколь бы жалостно мал он ни был; но это для меня не имело значения, я нуждался в работе больше. Или, вернее, в работах. Тони именовал себя Генеральным дилером — эвфемизм в большинстве случаев, и уж конечно в данном. Он покупал и продавал все что угодно, и хотя обычно не преступал закон, не позволял своему законопослушанию стать навязчивой идеей. В настоящее время мы продавали изготовленные в Испании и импортируемые нами имитационные модели оружия: пластиковые, деревянные или металлические копии револьверов, пик, мечей и множество прочих предметов, причиняющих увечья. При некотором везении они вполне могли бы стать заменой тех трех летящих уток, что являются основным элементом убранства веранд пригородных домов, и тогда мы бы сделали состояние — таков был замысел Тони. В настоящее время мы избавлялись от них, пропихивая в провинциальные универсальные магазины и тому подобные места, и особого успеха в этом не достигли. Это обескураживало меня, но не Тони. Он, впрочем, был невозмутим и тогда, когда нам не удалось продать ни одного из импортированных с Тайваня плетеных пластмассовых ковриков; или когда мы были вынуждены отправить на помойку. Бог знает сколь много тонн лягушачьих ножек, купленных по дешевке во Франции только для того, чтобы обнаружить, что они не были законсервированы и протухли до того, как мы нашли покупателя. Затем были подержанные автомобили, агентство по недвижимости и несколько других предприятий, которые мы безуспешно пытались осуществить за два года совместного сотрудничества. Не удивительно, что мы всегда терпели фиаско.

Утро тащилось своим ходом, и вскоре после полудня появился Тони в сопровождении скандинавки с немилосердно накрашенными глазами и кудряшками и почти мгновенно исчез на ленч в пабе напротив. Около часа тридцати я заключил, что голоден, и, поскольку та малость наличных, что мы имели, лежала у Тони в кармане, я направился за ним и позволил купить себе пинту пива и свежеиспеченный пирог с мясом. Хозяин «Империал Стандард» Педди Кинселла был ирландцем, с дурным запахом изо рта и отсутствием чувства юмора, но у него можно было получить благотворительный кредит, что более чем компенсировало прочие недостатки. Он подошел к нашему столу и зашептал что-то на ухо Тони, покуда я уничтожал остатки своего ленча. Тони кивнул, подождал, пока я закончу, и затем взглянул на свою блондинку.

— Иди и пописай, — сказал он ей. При желании это позволяет достаточно исчерпывающе постичь механику его обращения с женщинами. После того, как та безропотно ушла, Тони наклонился вперед и слегка рыгнул.

— Двое парней в баре хотят поговорить. Какая-то сделка. Платят наличными. Нам это необходимо.

Я не спорил. Он кивнул Педди, и через мгновение к нам подошли двое. Ни один из них не выказывал внешних признаков особого богатства, но я не принял это обстоятельство близко к сердцу. Обычно я попадал впросак относительно таких вещей — всегда работал на людей, выглядевших состоятельно вплоть до того момента, когда заходил разговор о деньгах.

Один из подошедших был худощав, ростом примерно пять футов девять дюймов. Пшеничные волосы и гармонирующий цвет лица делали затруднительным точную оценку его возраста, но предположительно ему было лет сорок пять. Очень большие, также пшеничные усы почти скрывали черты лица. Глубоко посаженные глаза были серо-зелеными, а во всем облике содержалось что-то неуловимо военное — ничего конкретного, но все же. Второй был, думаю, лет на пять моложе меня. Он был темноволос, крепко скроен, глаза карие, почти лишенные выражения. Я хорошо знал этот тип людей: знакомство с ним обычно обходилось мне дорого. Тот что постарше пожал мне и Тони руку. Темноволосый не затруднил себя приветствием, а просто сел и взглянул на нас с затаенной угрозой, что обеспокоило меня, но, видимо, осталось незамеченным Тони.

— Джентльмены, рад встретить вас. Хотите немного выпить?

Мы заказали еще пива и подождали. Все молчали, пока Педди не вернулся за стойку бара. Затем тот что постарше поднял бокал:

— Ваше здоровье.

Мы бормотнули согласно и выпила. Тосты были делом необычным в нашем кругу, впрочем как и большинство прочих маленьких радостей жизни.

— Мое имя Попер, а это мой партнер мистер Делейна. Я полагаю, что вы, джентльмены, можете помочь нам с переброской некоторого товара. Вы регулярно ездите в Испанию и обратно, доставляя товары для вашего бизнеса и по возможности прихватывая туда случайные грузы. — Это не было вопросом, и мы переждали паузу. — У нас есть такой случайный груз. Не здесь. Во Франции. Мы хотим, чтобы вы забрали его и доставили в Испанию. Все просто.

На этот раз он, казалось, хотел услышать ответ, и я спросил:

— Почему мы?

— Почему нет?

— Я первым задал вопрос.

Поттер слегка усмехнулся под своими усами. Делейни выглядел так, как будто предпочел бы вместо ответа ударить меня бутылкой, но я уже решил, что его присутствие объясняется мускулами, а говорить следует с Поттером. Я вновь подождал.

— Груз, который вы заберете, очень ценный. Для нас. Ни для кого другого. Кроме того, это вполне законно. Ничего такого, что причинит вам хлопоты.

— Это не ответ на мой вопрос. Почему мы? Есть сотни людей, которые могли бы сделать это для вас. Не только здесь, но и во Франции. Если это все честно, зачем нас тут разыскивать? Мы не представляем из себя ничего особенного.

Я знал, что Тони делает попытки отправить мне телепатическое послание, но проигнорировал его. Он бы взялся за любую работу. Я — нет. Возможно, я был не безгрешен, но мой короткий тюремный срок, по крайней мере, имел желаемый эффект: у меня не было намерения возвращаться за решетку. Я взглянул на Поттера, который сидел, уставясь в бокал:

— Ну так?

— Совершенно справедливо. Я еще не все сказал. Есть нечто особенное относительно этого груза. Будут сделаны попытки его у вас похитить. Вас могут попытаться подтолкнуть к совершению довольно решительных действий.

— Например?

— Ничего особенного. Никакого оружия. Ничего такого. Может быть немного… э-э… убеждения и много напряженной езды.

Я взглянул на Тони. Как я и ожидал, он выглядел слегка менее воодушевленным, чем ранее. Насилие не было его коньком. Не было и моим, с тех пор как армия решила отказаться от моих услуг. Я вновь повернулся к Поттеру и поинтересовался, почему он не отвечает на мой вопрос.

— Продолжайте, — сказал я ему.

— Когда ваша следующая по графику поездка в Испанию?

— На следующей неделе. Во вторник.

— Хорошо. Отлично. Это то, что требуется. По пути вы заезжаете в маленький город возле Лиможа. Местечко под названием Эймутьер. Там вы заберете груз в коробках и ящиках. Они содержат картины и разные прочие произведения искусства. Некоторые хрупкие, все чрезвычайно ценные. Я вас заверяю, что ни одно из них не разыскивается полицией. Вы можете проверить все перед загрузкой и удостовериться, что они являются именно тем, что я сказал, и не более. Вы доставите их моему покупателю в Ла Корунье. Это все.

— А кто может нам причинить хлопоты?

— Я коммерческий агент одного американского коллекционера. Кроме того, что он исключительно богат, он подвержен некоторым ребячествам. Одно из них состоит в том, что он не отказывает себе в удовольствии посоперничать с другим американцем, столь же богатым и тоже коллекционером. Они состязаются друг с другом в борьбе за раритеты. Это продолжается уже несколько лет. Недавно они начали привносить в это дело вариации, чтобы сделать жизнь более волнующей — пытаются украсть последние находки друг у друга. Никому при этом не причиняется ущерб. По крайней мере физический. Люди, которые попытаются похитить у вас груз, имеют строгие указания не повредить сопровождающим, кто бы они ни были.

Я вновь взглянул на Тони. Он опять выглядел заинтересованно. К тому же, казалось, поверил только что услышанному. Впрочем, он всегда был простофилей, падким на любые невероятные басни. Возможно потому, что столь много рассказывал их сам. Я подумал, не пора ли задать следующий вопрос:

— Сколько?

Поттер взглянул на Делейни, но я не смог разобрать, было ли тому причиной облегчение, что я, как им показалось, купился на эту байку.

— Четыре тысячи фунтов.

— Когда получать?

— Тысячу сейчас, остальные три — когда вернетесь в Лондон.

Я на мгновенье задумался:

— Что если мы доберемся туда, куда вы сказали? Эйм…

— Эймутьер.

— Что произойдет, если мы решим на месте, что сделка нам не нравится?

— Вы откажетесь и ничего не потеряете.

— А тысячный задаток? — спросил Тони.

— Он останется у вас.

Я надеялся, что на моем лице этого не отразилось, но последние слова удалили всякие крупицы сомнений, которые я мог бы иметь. Что бы Поттер ни замышлял, это не была акция благотворительного общества.

— Мы подумаем об этом. Где можно связаться с вами?

— Мы будем здесь послезавтра, в это же время.

Я кивнул, и они ушли. Тони последовал за ними. Я сидел за столом, ожидая, когда он вернется.

— Что ты им сказал? Что? — Медленно и без раздражения я повторил вопрос. Я любил Тони.— Что ты им сказал?

— Я лишь сказал… ну…

— Ты им сказал, что мы сделаем это, не так ли?

— Ради Христа, Том. Четыре тысячи фунтов стерлингов. Мы не получили бы такого за целый год при том, как идут у нас дела. Они нам нужны, и ты слышал, что он сказал о работе. Это будут деньги на новый трос.

Я задумался об этом на мгновенье. Не было особого смысла сообщать ему, что все это дурно пахло. Он бы мне не поверил. В самом деле, казалось, не было особых причин сомневаться, почему бы нам не заехать в Эймутьер, не взглянуть на груз и не заработать без хлопот тысячу фунтов. Все это доказывало, что на свой собственный манер я был такой же торгаш, как и Тони. И так же глуп.

Глава вторая

Я надеялся, что мы достигнем Лиможа до полуночи, но поскольку сильный дождь ограничил видимость и движение было насыщенным, особенно на отрезке между Кале и Парижем, то мы решили заночевать у Шатре. Утром я вытащил Тони из постели ранее привычного ему часа, и последующие полчаса, пока я завтракал, он непрестанно канючил. По карте выходило, что лучшей дорогой на Эймутьер был бы поворот по дороге к Монтлюкону к югу на Лашатр. Она бы привела нас прямо к Эймутьеру, и после загрузки, если таковая произойдет, достаточно было поворота на Лимож, чтобы вновь вернуться на свою дорогу.

Полицейский автомобиль остановил нас на полпути в гору, как раз рядом с Бурганеф. Это казалось рутинной проверкой, насколько мне позволяло понять мое знание французского, и я беспечно последовал к месту контроля. Он находился сразу возле дороги в большом здании, похожем на казарму. Трое полицейских проверили наши бумаги и затем заглянули в наш порожний «форд». Они обследовали его очень тщательно и, казалось, вовсе не сочли сюрпризом, когда нашли маленький завернутый в клеенку пакет, прикрепленный изолентой к поддону картера. У меня засосало под ложечкой. Тони также не выглядел особо счастливым по этому поводу. Затем они развязали пакет, и я уставился на белый порошок; чувство недомогания сменилось полнейшей паникой. Мне не нужно было говорить, что это было. Я видел достаточно боевиков, чтобы знать все о героине.

Полагаю, дело было очевидным. Я был столь уверен в том, что рассказ Поттера являлся фальшивкой, что сконцентрировал все свое внимание на грузе, ожидавшем нас в Эймутьере, или, скорей, не ждавшем нас там. Груз был бы столь же нереален, насколько реален оказался белый порошок, лежавший сейчас на столе между нами и полицейскими. После того, как мы согласились взглянуть на груз, Поттер, должно быть, устроил так, что пакет оказался спрятанным в грузовике. Несомненно, в Эймутьере нас поджидал не груз, а всего лишь отвлекающий трюк, во время которого они забрали бы наркотики, а затем позволили бы нам ехать в Испанию. Мы бы так ничего и не узнали, осчастливленные тем, что без доставки груза обогатились на тысячу фунтов. Умно. Но нас остановили. Нам не повезло при случайной проверка. Казарма стала принимать вид погребального салона по мере того, как мы сидели и ждали, что будет дальше. Никто не разговаривал с нами. Хотя нельзя сказать, чтобы мне хотелось говорить, и уж определенно не было такого желания у Тони.

Казалось, прошли часы, а возможно, так оно и было, прежде чем произошло нечто значительное. И неожиданное. Мы услышали шум автомобиля и затем голоса трех человек, вошедших в казарму. Первый выглядел как полицейский. Двое других были Поттер и Делейни. Я смотрел на них, разинув рот, то же испытывал и Тони. Поттер начал говорить до того, как приблизился к нам, и слова его произвели аналогичный зффект:

— Эти? Если можно, несколько слов с ними. Увериться, что они полностью понимают, что происходит.

Остановивший нас полицейский кивнул, и Поттер прошествовал через помещение так, словно был королем Франции. Он жестом удалил жандарма нижнего чина, охранявшего нас, и натянуто улыбнулся. Я тоже попытался, но это у меня не очень получилось.

— Что… — начал было я, но он быстро прервал.

— Вы — мистер Стануэй?

— Да, а это мистер Миллер, — подыграл я.

— Хорошо. Вы сознаете, что это очень серьезное дело? — Он придвинулся ближе и понизил голос. Я бросил взгляд на Делейни, болтавшего с пришедшим с ними человеком. Другой представитель закона и порядка вышел, вероятно покурить. — Извините, ребята. Ничего, мы вас быстренько вытащим отсюда.

Поттер отошел прежде, чем я мог начать задавать вопросы, которые стоило задать, и затеял негромкое совещание с представителями закона. Вернулся он через несколько минут, ободряюще улыбаясь.

— Очень хорошо, мы отправляемся.

— Куда?

— В Лимож. Затем, если повезет, мы заберем вас еще до наступления ночи.

— Как? Что вы им сказали?

— Позже. — Он опять ушел, я было двинулся следом, но один из полицейских заставил меня переменить намерение.

Поттер оказался верен своему слову, и мы были освобождены под его поручительство незадолго до полуночи. Он заказал две комнаты в маленьком отеле на окраинной улице, Делейни доставил Тони в одну из них, Поттер меня — в другую. Я не мог более сдерживаться и потребовал объяснений, не дожидаясь, пока захлопнется дверь.

— Не сегодня, старина, уже довольно поздно.

— Нет, именно сегодня, плевать, что поздно, я хочу объяснения. Во-первых, кто подложил порошок?

— Ладно. Да, мы использовали вас, и вам не повезло, вот и все.

— Нет, не все. Итак, вы использовали нас, это я могу понять. Я этого не одобряю, и весьма вероятно, когда я выберусь из этой заварухи, я вам устрою разборку; но мне непонятно остальное. Как произошло, что нас остановили? Было ли это случайным обыском? И как вам удалось забрать нас из полиции? Французы не болваны. Если они думают, что поймали за руку международных торговцев наркотиками, они бы не передали их первому появившемуся. И, кстати, как получилось, что вы тут объявились? — Мне пришла в голову еще одна мысль. — В любом случае, зачем вам заниматься контрабандой наркотиков из Англии во Францию? Это нелепый кружной маршрут.

Поттер сел на край постели.

— Дорогой мой, — сказал он, — вы очень проницательны. Хорошо, мистер Стануэй. Я вижу, вы не успокоитесь, пока все не разрешится к вашему полному удовлетворению, хотя вряд ли это подходящее слово. Но, по крайней мере я расскажу вам все.

Он зажег сигарету, и дымок тянулся к потолку, пока он шел к двери, открывал ее и выглядывал наружу. Очевидно удовлетворенный, что не обнаружил за ней подслушивающих у замочной скважины жандармов, он продолжил:

— Как вы подозреваете, вас снарядили. Мы положили сверток в грузовик и затем сообщили об этом французской полиции, которая вас перехватила и обнаружила порошок. Мы следовали за вами и вошли в подходящий момент. Наших полномочий достаточно, чтобы удовлетворить местную полицию.

— Ваших полномочий?

— Да. Мы представляем некоторые, скажем так, официальные интересы.

— Вы из полиции?

— Не совсем, но достаточно близко, чтобы это не имело значения в ситуации подобного рода.

— Но почему?

— Мы хотели, чтобы вы сделали для нас работу, мистер Стануэй. Мы заплатим вам, и заплатим хорошо, но если бы мы попросили вас напрямик, вы бы, без сомнения, отказались. Теперь это маловероятно.

— Почему?

— Потому что если вы откажетесь, мы скажем французской полиции, чтобы они продолжили, и должным порядком вы несомненно будете отправлены в тюрьму на очень долгое время.

Я почувствовал себя несколько ошеломленным. Поттер, казалось, сжалился надо мной. Он улыбнулся и сказал спокойно:

— Я действительно очень сожалею обо всем этом, но речь идет о жизненно важном деле, требующем быстрых действий. Есть только один или два человека, способных помочь нам. Вы — один из них, и, как я уже говорил, маловероятно, чтобы вы согласились сотрудничать добровольно. Мы должны были принудить вас.

— Что это за жизненно необходимая работа, для которой я нужен?

— Позже. Сейчас я хочу лишь быть уверенным, что вы полностью понимаете альтернативу. — Он пустил вялое кольцо дыма. — Помогайте нам, и мы снимем вас с крючка. С легкостью. Мы представим свидетельства, что вы являетесь невольными доставщиками. Отказываетесь помочь нам — будете оставлены французам. Миллер тоже. Я бы предположил, что срок, который дадут вам французы, составит по меньшей мере лет двадцать, и условия во французских тюрьмах далеко не соответствуют стандартам, описываемым в путеводителе Мичелина.

— У меня нет иного выбора, не так ли?

— Нет, действительно, нет. — Он поднялся. — Остальное я сообщу вам утром. — У двери он обернулся:— Один из нас будет за дверью всю ночь. Полиция следит за окнами. Не сделайте каких-нибудь глупостей.

Было излишне говорить мне об этом. Я прилег, погрузившись на час в размышления. Каких-либо положительных результатов это не принесло. Ничто из происшедшего не имело какого-либо смысла, и менее всего — моя жизненно важная значимость для чего-то, что хотела совершить полиция или что бы там ни представлял Поттер.

Насколько я мог проследить, моя жизнь была заурядной до скуки. За обычной школой следовала обычная работа учеником в гараже, затем два года военной службы, которая дала мне возможность повидать места, куда бы я никогда не попал по своей воле. Жизнь казалась приятной, и, когда вышел срок, я остался служить дальше. Мне удалось получить офицерское звание, когда в армии на переломе века оно еще давалось тем, кто это заслужил, а не только имеющим лоб и подбородок, скошенные под надлежащим углом. Затем я женился и очень скоро после этого обнаружил, что моя способность жить в убеждении, что двое могут вести столь же недорогой образ жизни, как и один, была решительно неправильной. Я быстро покатился под гору и, в конечном итоге, совершил два несанкционированных изъятия из бумажников боевых соратников. Меня поймали и подвергли суду чести. Наихудшим во всем этом было изумление всех этих утюжьих подбородков и то, что подозрения и сомнения желчных старых полковников наконец совершенно подтвердились. Затем положение безработного, за которым последовали мелкие кражи, непродолжительные внутренние усилия и еще больший период безработицы, отчаяние, одна расчетливо неудачная попытка самоубийства, и потом Тони Миллер. Нет нужды говорить, что где-то на этом пути я вернулся к состоянию холостяка. Не то чтобы Кристина возражала против моей криминальной активности; наоборот, ее заботил недостаток успеха в этом деле.

Это была почти вся моя биография. Если в ней и было что-то, что могло оказаться полезным Поттеру и его друзьям, то я пока этого не видел, и мое часовое раздумье не породило ничего, кроме головной боли.

Утром Делейни сидел и наблюдал, как мы ели. Или, точнее, пили, поскольку завтрак состоял только из кофе. Поттер появился, когда мы вымучивали третью или четвертую чашку; французы не могут делать кофе столь хорошо, как они об этом думают. Поттер сел за стол и жизнерадостно засиял:

— Все улажено? Добро, мы отправляемся.

— Куда?

— Не беспокойтесь об этом, — сказал он.

— Прошлую ночь… — начал было я.

— Позже, — сказал он мне, стрельнув глазами на Тони и обратно. Это подтвердило мою догадку. Во что бы я ни вляпался, в нем не было роли для Тони, кроме той, что ему пришлось бы разделить со мной, откажись я играть в эти игры.

Нас привезли на небольшой аэродром сразу за городом. Легкий самолет уже поджидал, и мы сразу же взлетели. По случайным солнечным бликам я догадался, что мы направлялись на юг. Затем самолет повернул на юго-восток, и, когда он приземлился, я был вполне уверен, что знаю, где мы находимся. Я был однажды в этих местах во времена моей армейской службы — самолет, в котором я летел, приземлялся тут для дозаправки. Место это называлось Истре, около пятидесяти миль к северо-западу от Марселя, и я вспомнил, что оно находилось в середине плоской, бесцветной местности, которая могла бы показаться чудесной, будь вы орнитологом, и ужасной, если кем-то иным. Я не интересовался орнитологией.

Поттер оказался хорошим организатором. Он устроил две небольшие хибары для нашего размещения. На этот раз охрана отсутствовала. Она была и не нужна — идти было некуда, и к этому времени я знал, что обстоятельства против нас. Что до Тони, то никто ничего ему не сказал, и он, хотя и не показывал этого, был явно обеспокоен. Он знал, что я изрядно погружен в происходящее, а он нет, и это, вероятно, более всего его беспокоило. Тони любил быть в центре событий.

Впрочем, мы пообедали вместе, и это, казалось, сделало его счастливей. Тем не менее, после этого его отослали в одиночное заключение в другую хижину, и Поттер предложил мне сесть и слушать. В этом не было необходимости, к тому времени я сгорал от желания знать, во что меня впихивали.

Глава третья

Поттер закурил сигарету и выпустил три кольца табачного дыма перед тем, как начать.

— В 1954 году вы были призваны в армию на действительную военную службу. Вас направили в подразделение, расквартированное в Хаббании в Ираке. По окончании срока службы вы подали рапорт о зачислении в кадры и оставались там еще на три года. — Он взглянул, произвело ли это на меня впечатление. Не особенно, поскольку я предположил, что он имел доступ к личному делу, где все это имелось. — Будучи в Ираке, вы участвовали в обмене опытом с иракской армией. С тремя другими британскими солдатами вас временно откомандировали в иракскую военную тюрьму в Багдаде.

Он опять сделал паузу, и на этот раз я был удивлен. Это тоже могло содержаться в документах, но только в рапортах местного командования, вряд ли достаточно важных, чтобы поступать в центральные отчеты. Казалось, он ожидал реакции, и я кивнул:

— Это так. Идея состояла в том, чтобы они обучились у нас, как мы обращаемся с преступниками. Полагаю, ожидалось и обратное, но не могу сказать, чтобы я многое перенял.

— Вероятно, нет. Подразделение, в котором вы состояли, было небольшим. Капитан, унтер-офицер, два сержанта, три капрала, включая вас, и сорок человек. Трое других, посланных с вами в тюремный отряд, были унтер Стэнсил и два рядовых, Кеннеди и Арчер.

— Да. — Я не мог удержать просочившуюся нотку уважения. Поттер действительно очень хорошо проделал свое домашнее задание.

— В целом вы были в тюрьме около года. Вы хорошо ее знаете? — Прошла секунда или две, прежде чем я понял, что последняя фраза была вопросом. Впервые у меня стало формироваться слабое представление о направлении, в котором мы поворачивали — и оно мне очень не понравилось.

— Я знал ее устройство, да. Это было двадцать лет назад. Сейчас все изменилось.

— Как ни странно, нет. По крайней мере, не очень.

— И что из этого?

— Мы хотим, чтобы вы отправились туда.

— Куда?

— Мы хотим, чтобы вы отправились в военную тюрьму в Багдаде. Вы и Делейни. Вы проникнете в нее, освободите удерживаемого властями заключенного и выведете его оттуда.

Он остановился и ждал, словно давая мне подумать. Я сделал это. Быстро. Придя к неизбежному заключению, я не видел особого смысла в том, чтобы держать его при себе.

— Вы с ума сошли, — сказал я.

Поттер слегка улыбнулся и запустил в потолок еще одно табачное кольцо.

— Вовсе нет. Я понимаю, это не так просто. Есть ряд деталей, которые нужно разработать. — Ему не нужно было этого повторять.

— Это невозможно, — сказал я вежливо. — Никто без поддержки армии не сможет сделать то, что вы хотите.

— Я думаю, вы недооцениваете ваши возможности.

— Слушайте, я бы не смог сделать это двадцать лет назад и, конечно, не смогу сделать это теперь.

— Ах да, ваша недавняя история жизни оставляет желать лучшего, не так ли. Вы покатились по наклонной плоскости, нервный срыв, попытка самоубийства. Не очень эффективная, да? Маленький пузырек таблеток, вслед за чем быстрый телефонный звонок врачу. Крик о помощи, так называют подобные вещи социальные работники.

Если он хотел вывести меня из себя, то преуспел, и я не стал этого скрывать.

— Называйте как хотите, это не имеет никакого отношения к данному делу. Оно невозможно, вы знаете об этом, и я не буду принимать в нем никакого участия.

Поттер посмотрел на меня секунду, затем наклонился вперед и все его притворство в дружеском расположении как смыло.

— Вы забываете кое-что, мистер Стануэй. Мы не в игрушки играем. У вас в этом деле нет выбора. Вы делаете это или вы отправляетесь в тюрьму, очень надолго. Помните, что я сказал: двадцать лет во французской тюрьме не очень приятное будущее.

— Это лучше, чем вообще никакого будущего.

— Так ли? Вы уверены? Помните, вы еще не слышали остальной части сделки.

— Я не хочу слышать об этом

— Не дуйтесь Ваши труды будут очень хорошо оплачены. Пятьдесят тысяч фунтов в любой валюте на ваш счет в любом банке любой страны.

Я взглянул на него. Как-то сразу его сумасбродный план приобрел иное измерение.

— Ага, вижу вы наконец заинтересовались. Да, пятьдесят тысяч фунтов и, конечно, ваша свобода. У вас не будет проблем с французской полицией и аналогично, конечно, у мистера Миллера.

Я не мог удержаться, чтобы не проявить интереса.

— Что касается Миллера, то какова его роль?

— Он только средство дополнительного давления; ваша сентиментальность в отношении друзей, сколь бы немного их ни было, не осталась незамеченной. Он будет вне операции и ничего не узнает о происходящем. Когда все закончится, его освободят вместе с вами. Конечно, он не включен в смету. Если вы пожелаете разделить ваше солидное состояние с ним — это ваше дело.

— А если все это плохо кончится, что очень вероятно?

— Негативное мышление, мистер Стануэй, негативное мышление. Но если вы имеете ввиду мистера Миллера, то он будет освобожден, случись такое невероятное событие. Он будет очень заинтригован, но, думаю, чувство облегчения у него перевесит чувство любопытства.

Тут он был прав.

— А деньги?

— Вам они не понадобятся, если вы не вернетесь, и вам некому их оставить. Некому. Если у вас, конечно, нет утопических идей о какой-нибудь благотворительной организации.

— Если я не вернусь, можете вы заплатить деньги кому-либо указанному мной?

— Да, мы можем, но кому, мистеру Миллеру?

— Моей бывшей жене.

Впервые я сказал нечто, к чему он не был готов, и на его лице промелькнуло странное выражение.

— Ну ладно, хорошо, вы более чувствительны, чем мы думали.

— Ну так?

— Согласны

— Прекрасно, послушаем ваш план.

Он, казалось, испытывал легкое облегчение от моего неохотного согласия, что меня удивило и тронуло. Я был удивлен тем, что он, по всей видимости, так нуждался во мне, и я смягчился, поскольку предположил, что если ему было столь отчаянно необходимо втянуть меня в свой сумасшедший проект, меньшей будет вероятность и того, что он станет следить за мной со всем возможным тщанием. А это улучшило бы мои шансы выбраться из этой переделки до того, как мы достигнем точки необратимости событий.

— План — сама простота, — начал он. — Человек, который нам нужен, по национальности немец. Его имя Альтман, и он содержится в самом охраняемом крыле тюрьмы. Вы и Делейни вытащите его оттуда.

Я взглянул на Делейни, которого, казалось, это не касалось. Он был либо невероятно уверен в себе, либо не представлял, во что впутывался. Поттер продолжал.

— Вы оба темнолицы, немного косметики — и сойдет. На арабском вы говорите бегло. Делейни языка не знает совсем, но это не имеет значения. Документы можно достать и вы будете…

— Подождите, — прервал я, — это детали, давайте начнем с начала. Как мы попадем в страну?

— Мы отправимся отсюда к Кирении на Кипре. Там мы сменим самолет. Новый самолет — «Сессна 180-Эйч амфибия» — оснащен дополнительными топливными баками. При крейсерской скорости это дает нам радиус примерно тысячу двести миль. Не слишком много запаса на случай ошибки, но достаточно.

— Пилот?

— Я.

— Полетный план?

— Взлет с Кипра произойдет ранним утром. Я возьму курс вдоль северного побережья острова до конца мыса Св. Андреаса, откуда мы полетим в направлении восток-юго-восток в воздушном пространстве Сирии пока не достигнем Пальмиры. Затем мы последуем вдоль нефтепровода Триполи-Киркук; лететь будем на низкой высоте, используя дополнительные посадочные фары, которыми я оборудовал самолет. Когда трубопровод пересечет Евфрат, мы повернем в юго-восточном направлении, пока не достигнем озера Хаббания. Все, что нужно будет сделать, будет сделано полностью по окончанию пути. — Он вновь улыбнулся своей легкой улыбкой.

— Сколько времени пройдет, пока вы посадите нас на озере?

— При крейсерской скорости, около пяти часов.

— Какова крейсерская скорость «Сессны»?

— Согласно справочнику, всего лишь менее 150 миль в час.

— Вы шутите. Мы могли бы с тем же успехом стоять на месте. Мы будем неподвижной мишенью для любого, кому захочется пострелять в нас с земли или с воздуха.

Поттер был невозмутим

— Это нам на руку. Мы полетим медленно, но очень низко, и главным образом над открытой пустынной территорией. Страны, в воздушном пространстве которых мы окажемся, располагают довольно развитой, но не слишком передовой радарной системой. Мы будем ниже границы обнаружения.

— Я не столь уверен в этом. Ирак не доставит особых проблем, тем более, как вы говорите, большая масть пути — над открытой пустыней, но противовоздушная система Сирии весьма совершенна.

— Срабатывает тот же прием. Мы полетим очень, очень низко. На бреющем полете.

— Хорошо, — сказал я медленно, — предположим, мы не ударимся о телеграфный столб и нас не собьют, что будет дальше?

— Как уже было сказано, я посажу самолет на озере Хаббания, в юго-западной части. Вы и Делейни высаживаетесь на берег и оттуда…

— Минуту. Что произойдет с вами?

— Я продолжу путь, старина. Тем же курсом до Кувейта. Приземлюсь в бухте, к северу от города. Все приготовлено для заправки. Оттуда я полечу назад к озеру в семнадцать ноль-ноль на следующий день. Если вас там не будет, я возвращаюсь в Кувейт, заправляюсь и проделываю тот же маршрут каждые двадцать четыре часа последующие пять дней.

— И потом? — Я должен был спросить, даже если знал ответ.

— Если мы не выбираемся за пять дней, мы выходим другим, более сложным путем или вовсе нет. — Делейни ответил, будто говорил о прогулке вокруг парка. Я решил не лишать его иллюзий в данный момент. Если события пойдут по-моему, он никогда не узнает, насколько все это было безнадежно. Вместо этого я задал еще один вопрос:

— Предположим, мы появляемся согласно графику, вы собираетесь забрать нас на озере?

— Да, — ответил Поттер, — и затем вернуться тем же путем.

Я подумал минуту и, прокручивая проблемы, внезапно осознал, что думаю серьезно о всей этой сумасбродной затее. Меня уже засасывало течением. Я сделал усилие отстраниться, но должен был по-прежнему участвовать в игре с ними, пока не появится шанс вытащить себя и Тони из этой переделки.

— Как мы попадаем и как выберемся из тюрьмы?

— У вас будут документы, согласно которым вы являетесь старшим офицером разведки из военного атташата Ирака в Бонне. Никто не будет знать вас. Они этого и не ожидают. Вы пробираетесь к Альтману и освобождаете его. Силой, если необходимо.

Я взглянул внимательно на него, пытаясь выяснить, был ли он настолько сумасброден, как можно было предположить из его слов, но он не выказывал вида.

— Силой?

— Да. Это беспокоит вас?

— Более чем вас, кажется. Вы сказали, там будем лишь мы с Делейни. Против охраны военной тюрьмы и Бог знает какого количества других солдат в казармах в городе и вокруг. Каким образом, интересно, мы одолеем их?

— Внезапность и заложники, — ответил на мой вопрос Делейни, и мне не понравился ответ. Не столько содержанием, сколько тоном. Он подразумевал сказанное и, что хуже, верил в это. — Это сработает, — продолжил он, будто читая мои мысли. — У арабов есть одна особенность, они сделали использование заложников разменной монетой. Они понимают условия игры и будут вести дело на такой основе. Если вы возьмете заложников среди старших офицеров администрации и, если получится, из гражданских служащих в тюрьме, они не позволят пристрелить их ради одного заключенного-иностранца.

— Хорошо, — сказал я, — предположим на минуту, что мы попадем в страну, не будучи сбиты, что невероятно, предположим, блефуя, проникаем в тюрьму, что еще менее вероятно, и затем выбираемся с Альтманом и заложниками, что более чем невероятно. Что будет дальше?

Поттер не казался смущенным моим недостатком энтузиазма.

— Вы выбираетесь обратно к озеру, я подбираю вас, и мы улетаем тем же путем, что и прибыли.

Я сообразил, что упустил из виду часть плана.

— Как мы доберемся от озера в Багдад? Это миль пятьдесят-шестьдесят.

— Вы пойдете пешком. У вас будет второй комплект документов, согласно которым вы являетесь рабочими с одной из станций нефтепровода, получившими отпуск. Собираетесь в большой город, чтобы промотать всю свою зарплату.

— Два комплекта документов? И, вероятно, оружие?

— Да.

— Нам придется туго при полицейской проверке.

— Вам будет необходимо избегать таковую, не так ли?

Все это выглядело, как военно-штабные учения, в которых мы поигрывали армиями: все сидели кружком, спокойно обсуждая невозможное, словно ничего банальнее не могло и быть. Я решил, что настал подходящий момент, чтобы объяснить, как безнадежна их сумасшедшая идея даже в ее тонких деталях.

— Если мы только получили деньги, почему мы идем пешком? — спросил внезапно Делейни.

— С этим все нормально, — сказал я, — автостоп там национальное хобби. Между Багдадом и Дамаском есть сообщение, но автобус ходит редко. И стоит дорого.

— Итак? — спросил Поттер.

— Если мы возвращаемся к озеру, — сказал я, — у нас будет несколько проблем. Кто-то непременно услышит шум прилетевшей «Сессны», и мы должны предполагать, что власти об этом узнают. Если после этого случится налет на тюрьму, кто-то наверняка окажется достаточно сообразительным, чтобы сделать из этого вывод. Они могут установить охрану на озере или просто следить за небом. Вы будете тренировочной мишенью.

— У вас есть лучшая идея?

У меня была, но я сдержался.

— Насколько хороши ваши летные навыки? — спросил я его, — точнее, насколько хорошо вы управляетесь с «Сессной»?

— Очень хорошие. — Ответ прозвучал спокойно и твердо, и я посчитал, что Поттер подразумевал именно сказанное.

— Порядок. Когда мы выберемся из тюрьмы с Альтманом и заложниками, мы потребуем транспорт, «джип» или грузовик. Мы можем легко создать впечатление, что готовимся к длительному пути, затребовав большой запас продовольствия, воды и бензина. Естественным выводом будет, что мы предполагаем сухопутный маршрут. Полагая, что впереди сотни миль пустыни, в которой нас можно будет легко перестрелять, они могут не спешить с преследованием в начале.

— Может быть. Если и так, что с того? — Голос Делейни звучал скептически.

— При выезде из Багдада есть хорошая дорога, ведущая почти прямо на юг. Если мы выедем на нее, они подумают, что мы направляемся к государствам Персидского залива. Примерно через семьдесят миль там есть маленький городок, Хиллах. Он расположен у Евфрата В этом месте река широкая — достаточно широкая для «Сессны». — Я вопросительно взглянул на Поттера

— Возможно, — сказал он раздумчиво.

— Где-нибудь по дороге мы сможем оторваться от любого хвоста. Не беспокойтесь насчет того, каким образом, но это может быть сделано.

— Прекрасно, действуем именно так. Каким образом будем забирать вас?

— Только одна попытка. Любой исчерпавший себя заход — и все дело засвечено. Вы прилетаете единожды и забираете нас. Если нас не окажется, вы взлетаете и направляетесь домой. Мы рассчитаем другой путь для возвращения.

— С чем мы остаемся? — Голос Делейни звучал менее воодушевленно, чем раньше.

— Останется то, что, как они будут думать, мы и собирались проделать. Выбираться дорогой к Персидскому заливу.

— И каковы шансы на успех?

— Небольшие, — сообщил я ему. Делейни хрюкнул и посмотрел на Поттера. Я увидел, что Поттеру этот вариант понравился гораздо больше, чем его партнеру.

— Вы можете дать мне подробности относительно реки? — спросил он.

— Да, достаточные, подлет вы сможете разработать самостоятельно.

Поттер кивнул и резко поднялся.

— Очень хорошо.— Он прошел к двери и остановился. — С этого момента и до того, как мы окажемся в воздухе, либо Делейни, либо я все время будем с вами. Одно неверное движение, малейшая попытка к бегству, и вы будете застрелены. Понятно? — Он не затруднил себя ожиданием ответа, которого у меня все равно не было, а если бы и был, я бы оставил его при себе. Поттер подразумевал именно то, что сказал. Я взглянул на Делейни, у того был такой же неумолимый вид. Я сразу понял, что сколь бы ни был их план сумасброден и невозможен, они готовились его осуществить. И все выглядело так, будто я готовился вместе с ними.

Мы были на Кипре ранним утром следующего дня, и Делейни не спускал с меня глаз ни на минуту. Тони пытался поговорить со мной до того, как мы отправились, но его бесцеремонно оттолкнули. Он остался в хижине в Истре с бескомпромиссно выглядевшим французом, которого откуда-то материализовал Поттер. Он не был особенно счастлив, видя мой уход, и я не испытывал удовольствия, оставляя его. Покуда он был рядом, оставалось легкое дыхание реальности.

Мы достигли аэропорта в Никозии около девяти. Пилот легкого самолета, перевозивший нас от самого Лиможа, взлетел еще до того, как мы покинули здание таможни. Мы взяли такси до Кирении и были там к ленчу. Как только мы поели, Поттер исчез, очевидно, отправился проверить «Сессну». Делейни и я высидели вторую половину дня в номере отеля «Палас» в Кирении. Около четырех вернулся Поттер, и мы опять поели, хотя к тому времени аппетит у меня поуменьшился. Все трое переоделись, помылись и побрились С собой мы взяли лишь свертки с запасным комплектом одежды и бутылки с водой, а также какие-то завернутые в пленку пакеты — я не дал себе труда подумать, что там. Поттер ушел первым, Делейни и я последовали за ним примерно минут через десять. Я смог рассмотреть «Сессну», когда мы спускались к пирсу. Почти новый, крошечный самолет был в идеальном порядке, его яркая желтая окраска поблескивала в лучах клонящегося к закату солнца и отражалась в прозрачной воде. Я увидел Поттера, разговаривающего с женщиной в белом костюме и большой белой шляпе с опущенными полями. Спускаясь по ступеням, на полпути я наткнулся на человека лет шестидесяти, шедшего в том же направлении, что и мы. Он повернулся, и на мгновенье я посмотрел в холодные, жесткие глаза; затем он отвернулся, оставив впечатление худой копии Эриха фон Штрохайма, но с налетом дикой злобности, который придал бы старому актеру более подходящий вид для ролей злодеев в детских фильмах. Затем Делейни поторопил меня, и я забыл об этом человеке. Когда мы подошли к Поттеру, женщина в белом исчезла, и мы взобрались на борт «Сессны».

Было ровно шесть часов, когда амфибия отшвартовалась и Поттер медленно вырулил в открытое море. Я выглянул из окна и увидел на причале человека, с которым столкнулся. Он стоял рядом с женщиной в белом. На этот раз она сняла шляпу, и я мог видеть ее лицо довольно ясно. Она была, несомненно, прекраснейшей из женщин, равных которой я давно не встречал. Высокая, стройная, с почти совершенной фигурой, она с интересом разглядывала нашу компанию. Наблюдая за ней, я увидел, как мужчина с холодными глазами подвинулся к ней и почти по-хозяйски взял под руку. Она обернулась, и я заметил, как в смехе блеснули ее зубы, а затем они вместе пошли обратно вдоль пирса, стройная и прекрасная женщина с пожилым мужчиной худощавого сложения. Я наблюдал, как они шли. Она была очень, очень красивой и при этом самой большой сукой из встреченных мной когда-либо в жизни. Кому как не мне было судить об этом? Я был женат на ней четыре года

Глава четвертая

Мы взлетели в сумерки. Поттер держал самолет на высоте около тысячи футов, пока самолет не удалился от мыса Св. Андреаса; я ощутил легкое давление, когда он лег на новый курс, одновременно снизив высоту. Из обсужденного ранее плана полета я знал, что это приведет нас к пересечению сирийской границы близ Латакии. По графику мы должны были пройти линию побережья в семь, и ровно к этому моменту я ощутил легкий нырок, когда Поттер направил маленький самолет вниз до высоты, на которой было невозможно думать о чем-либо еще. Я закрыл глаза, но тут же почувствовал тошноту. Решив, что это все же хуже, чем безумный страх, я открыл глаза и всмотрелся в темноту за бортом. К счастью, было невозможно различить, что за местность внизу, но вскоре пришло ощущение, что самолет пошел вверх — я знал, что мы должны находиться над Джебел Эль-Ансария. Где-то с правого борта был горный пик высотой четыре с половиной тысячи футов, и я надеялся, что навигационное мастерство Поттера было не хуже, чем он об этом думал. Постепенно самолет вновь снизился — одно из главных препятствий было преодолено.

На окнах в «Сессне» были занавески, как и за креслом пилота. Задернув их все, мы могли включить свет в салоне, не выставляя себя напоказ, словно рождественская елка. Делейни и я наложили друг другу косметику — не намного темнее, чем цвет крема для загара, но на наших смуглых лицах это имело желаемый эффект. При таком освещении мы выглядели достаточно подходяще, другое дело, как это будет смотреться на ярком солнце. Покончив с этим, мы обсудили, стоит ли переодеться. Решили, что еще будет время, не исключая возможность и неудачи.

Мы выключили свет и отдернули занавески. Поттер не использовал огни — по его теории, они скорее привлекают внимание, чем шум мотора. Так или иначе, это не влияло на состояние моих нервов. На моих часах было без десяти восемь, это значило, что мы были над Пальмирой и приближались к трубопроводу. Внизу можно было видеть гроздь огней, что, похоже, все же подтверждало слова Поттера о его навигационных талантах. Через несколько секунд он включил фары и прямо под нами пугающе близко возникли неясные очертания труб нефтепровода. Поттер слегка повернул голову и впервые с момента взлета открыл рот.

— Ну и как вам, старина? — Голос его звучал самодовольно, и, на мой взгляд, для этого имелись основания.

Мы летели вдоль нефтепровода в течение более чем двух часов и с неизменной скоростью, лишь немного меняя высоту, приспосабливаясь к контурам пустыни. Ранее мы решили, что лететь над открытой пустыней, минуя нечастые и, вероятно, безлюдные насосные станции, безопаснее при включенных прожекторах. На этой части маршрута мы держались близ земли, вне зоны обнаружения любых радарных станций, неподалеку от которых мы могли пролетать. Вскоре после десяти вечера Поттер вновь выключил огни и поднял «Сессну» на чуть более безопасную высоту. Сразу после этого он скорректировал курс: я знал, что мы были над Эль-Хадитбахом, откуда оставалось не более часа лета. Я дал знать Делейни и, балансируя в ограниченном пространстве, мы переоделись в грязные комбинезоны, сменив обувь на рабочие ботинки. Переодевание предусмотрел Поттер: оно должно было, по идее, позволить нам беспрепятственно добраться от озера до города. Делейни пихнул меня локтем, и я увидел, что он снял ботинки и закатывает брючины до колен. Я быстро последовал его примеру, завернув ботинки в старое пальто, которое предстояло надеть на пути в город. Делейни проделал то же, затем развернул обернутые пленкой свертки: два почти новых автоматических пистолета беретта М1951 и достаточно боеприпасов, чтобы вести небольшую войну. Я надеялся, что это не было предчувствием.

«Сессна» опять снизилась, но огней Поттер не включал: мы были слишком близко к месту назначения, чтобы рисковать засветиться. Кроме того, мы находились в зоне действия радарной установки аэродрома на плато Хаббания: однако, прижавшись к земле, мы были ниже их уровня и, стало быть, ниже уровня сканирования. Я знал, что под нами змеился по пустыне Евфрат, и, когда легкая облачность неожиданно развеялась, при свете луны можно было видеть блики на воде.

— Это нам на руку, — отметил Поттер, — при посадке обойдемся вообще без фар. — Несколько минут спустя он показал вперед, и поверх его плеча я увидел озеро, блестящее в резком белом свете ясной луны. Поттер оказался прав — огни были ни к чему, и он уверенной рукой посадил самолет на поверхность озера. Я не мог определить точно, где мы находимся, но после действий Поттера в последние несколько часов не сомневался, что именно там, где и должны были находиться. Он подогнал «Сессну» так близко к берегу, как только позволял разумный риск, и выключил двигатель. В тишине Делейни открыл дверь и опустился в воду. Как было обговорено, он пошел первым, поскольку был единственным из нас пловцом.

Его голова вновь появилась в дверном проеме. — Класс, — сказал он, — я стою на дне. Давай причиндалы.

Я передал сменную одежду, ботинки, пистолеты, две бутылки воды и повернулся к Поттеру.

— Постарайтесь быть тут, когда нам это понадобится. — Не беспокойтесь, старина, — просто ответил он. — Я буду, смотрите, чтобы вы здесь оказались. Все трое.

Я пробрался в дверь и спустился в воду. Она была холодной и охватила тело до середины бедер. С трудом я добрел до берега; Делейни уже оделся, и я поторопился с переодеванием. После этого Делейни махнул Поттеру, который незамедлительно завел двигатель и двинулся к середине озера, готовясь взлететь.

Я и вслед за мной Делейни вскарабкались по острым, но крошащимся, похожим на слюду камням. Яркая луна светила на сливочно-белые камни, делая все вокруг гораздо более зримым, чем нас устраивало. За нашими спинами «Сессна» поднялась над водой и устремилась в небо. Рев двигателя нарушил тишину и затем постепенно спал, удаляясь за самолетом, взявшим курс к Персидскому заливу.

— Господи, — проворчал Делейни, — с такой луной и чертовским шумом отсюда и до Багдада все будут у нас на шее.

— Заткнись, — огрызнулся я, удивив Делейни. Удивился я и сам, но, захватив инициативу, дожал до конца: — Теперь все зависит от нас, и на этом этапе мы будем действовать, как буду решать я. У нас хлипкие шансы изначально, поэтому делай, что скажу, и не рыпайся.

Делейни не ответил, однако двинулся дальше, и я принял его молчание как знак того, что — по крайней мере пока — мы будем действовать по-моему. Я не питал никаких иллюзий по поводу Делейни и знал, что если мы вытащим Альтмана из тюрьмы, то потом, на борту самолета, в его глазах я буду внештатным статистом. И поступать мне придется, действительно, очень осторожно.

Мы добрались до края каменистого участка — песок там был достаточно глубок, чтобы скрадывать звук шагов, но не настолько, чтобы затруднять движение. Около часа мы в хорошем темпе шли вдоль южного берега озера, пока массивное здание — первый намеченный мной ориентир — не прорисовалось темным пятном на фоне песка и светлых скал.

Оно было построено как гостиница «Империал Эйруэйз» перед второй мировой войной. Затем озеро использовалось в качестве транзитного пункта при перелетах в Индию летающих лодок устаревшего типа «Эмпайр-класс». В мое время британские ВВС приспособили здание для центра отдыха отпускников, и горстке солдат, расквартированных в этих местах, тоже разрешалось останавливаться здесь.

Горело несколько огней, но издали невозможно было понять, был ли это свет в комнатах или охранная сигнализация. Я поднял руку и присел, дожидаясь Делейни.

— Дорога проходит между нами и этим зданием, — сказал я ему. — Если мы выйдем к ней, то идти будет легче и быстрее, но будь начеку.

Я двинулся дальше, и вскоре мы оказались неподалеку от здания старой гостиницы. Вокруг никого не было видно; те несколько огней оказались фонарями, горевшими у подъезда и на веранде. Мы медленно прошли мимо здания, и вскоре лента дороги, вдоль которой мы шли, начала взбираться к западному краю плато, выходящего к озеру.

Выйдя на плато, мы зашагали быстрее, но с большей осторожностью, поскольку опасность быть обнаруженными возросла. Минут через двадцать добрались до вершины; дорога пошла немного вниз, я остановился и показал на освещенную луной неясную панораму впереди:

— Это основная дорога: ближайшие пять-шесть миль могут быть трудными. Сначала будут военный лагерь и город Хаббания, потом — дрзтой городок. Вероятно, на дороге происходит движение, даже в это время ночи, поэтому держись рядом. Если кто-нибудь увидит нас — не беги и не разговаривай, даже со мной.

Я тронулся дальше размеренным шагом, Делейни шел справа и чуть позади. Где-то через полчаса мы вышли к дороге, идущей вниз к контрольному пункту лагеря в Хаббании. Сторожевые огни освещали ворота и забор. Я не видел никакой охраны, но не сомневался, что она была. В этот момент справа свет фар распорол ночь, и я услышал шум двигателя тяжелой машины, быстро идущей вниз по дороге со стороны аэродрома на плато. Точно разобрать было невозможно, и я взмолился, чтобы это не оказался грузовик с охраной. Я решил не прятаться, поскольку — хотя и был уверен, что нас не засекли — любое замеченное неверное движение приведет к тому, что здесь сразу же окажется команда лагерной охраны. Машина повернула на основную трассу, и я увидел, что, по крайней мере в этот раз, мольба не осталась неуслышанной: это был бензозаправщик, судя по его ходу, пустой. Он промчался мимо нас, не снижая скорости, затем повернул направо и покатил вниз к лагерным воротам.

Мы двинулись дальше и размеренно покрыли расстояние между Хаббанией и Эль-Фаллуях. Нам не встретился ни один пеший, лишь несколько машин проскочили мимо. Вскоре мы добрались до окраин небольшого поселения. Появились неизбежные в подобной ситуации собаки, чтобы разобраться с нами на свой собачий лад. Но годы плохого обращения сделали их куда менее агрессивными по сравнению с английскими догами. В ответ на мою примитивную ругань на арабском собаки поспешно ретировались, а мы без липших задержек миновали мост и беспрепятственно прошли через городок. После этого я ускорил шаг, намереваясь пройти до рассвета как можно больше — днем придется идти не спеша, чтобы избежать чрезмерного стороннего любопытства и излишних собственных усилий при дневной жаре.

По моим воспоминаниям, неподалеку за мостом у Эль-Фаллуях дорога заканчивалась, но, очевидно, прогресс неостановим, и в лучах восходящего солнца я увидел протянувшуюся далеко вперед трассу.

— Свернем на юг, — сказал я Делейни. — Так будет вернее.

Минут пятнадцать мы размеренно шли по пустыне, пока я не увидел проржавевшие останки старой машины, полузанесенные песком. Все, что можно снять, было снято, но кузов вполне годился для нашей цели.

— Остановимся здесь, — сказал я. — Когда солнце поднимется, это даст нам некоторую тень. Днем придется немного помучиться, но ничего, перебьемся.

Делейни присел на корточки и, выудив из-под пальто пачку сигарет, предложил одну мне.

— Не хочу, спасибо.

— И сколько ты думаешь проторчать здесь?

— Примерно часов до трех пополудни. Конечно, комфорту мало, но, по крайней мере, здесь безопасно и можно отдохнуть. Если с тюрьмой будет так непросто, как предполагается, нам потребуются все наши силы, чтобы добраться до Альтмана, не говоря уж о том, чтобы вытащить его оттуда.

Делейни неопределенно бормотнул, и мы расположились на дневку с тем минимумом удобств, какой возможен в подобных обстоятельствах. Я осмотрелся: блеклый пейзаж начинал мерцать в потоках нарастающей жары.

Я не загадывал наперед на время этого полувынужденного отдыха. Меня не тревожило, что нас могли увидеть — даже если так, у нас были неплохие шансы избежать осложнений. Что действительно вызывало беспокойство, так это перспектива бездеятельности. Она означала избыток времени думать и гадать о том, что нам предстояло. А это мне было вовсе ни к чему. Как и рой разных прочих мыслей, вертевшихся в голове. О том, например, что Поттер знаком с моей бывшей женой, что могло означать многое, и вряд ли приятное. Или о том, что Кристина знала незнакомца на пристани. Я посмотрел на Делейни и прикинул, не поговорить ли с ним об этом, но сразу же выбросил эту мысль из головы: во что бы я ни вляпался, помочь мне мог только я сам. И в критических обстоятельствах моим наихудшим врагом тоже был я сам.

Последние месяцы в армии доказали это. Я был не в состоянии адекватно-позитивно реагировать, утратил способность принимать решения и, что хуже всего, не по моим, а по армейским понятиям, меня стала мучить проблема убийства. Не то чтобы в современной армии легко решается этот вопрос, но считается, что при необходимости это следует делать. Я обнаружил, что мне было все труднее и труднее примириться с мыслью, что я вообще когда-либо буду вынужден сделать это. Я даже невзлюбил вид и ощущение оружия. Правда, игра с имитационными безделушками, что мы импортировали, помогла мне, и беретта под моей курткой не причиняла проблем.

Я закрыл глаза и попробовал уснуть, но не сумел. Где-то в желудке рождалось ощущение — только ощущение, и ничего больше, — что вот-вот случится какая-нибудь хреновина.

Глава пятая

Останки старой машины могли бы укрыть нас от случайных глаз, но не от солнечного пекла. Задолго до трех пополудни — времени, на которое мы назначили двинуться дальше, — жара стала невыносимой. Мы сидели рядом с кузовом того, что когда-то было «шевроле», выпуска 1953 года, пытаясь вжаться в узкую полоску тени от кузова. Наконец пришло время двинуться, и, хотя Делейни ничего не сказал, я знал, что он подобно мне испытал облегчение.

Когда мы отошли от «шевроле» на пару миль, Делейни схватил меня за руку и показал в сторону.

— Что там? — Я посмотрел в указанном направлении. По песку в нашу сторону катила машина. Издалека было трудно разобрать, какая именно, но по облаку пыли было ясно, что шофер гонит вовсю. Мы находились примерно в трех четвертях мили от дороги, а машина двигалась параллельно трассе по направлению от Багдада.

— Старые привычки умирают трудно, — пробормотал я, скорее себе, чем Делейни.

— Что?

— Старые привычки. Пока дорогу не построили, местные использовали зону примерно с милю вокруг как дорогу. Должно быть, по привычке шофер предпочитает такую езду хорошей новой дороге. — Тем временем машина была уже совсем близко, но я все еще не мог идентифицировать ее. — Выглядит официально. Если остановится, просто стой, кури, прикинься дураком и, Бога ради, не вздумай стрелять, даже если дело будет смотреться хреново.

Делейни кивнул и невесело ухмыльнулся. Машина направлялась прямо к нам, и я наконец сумел определить, что это был потрепанный «джип». Он подлетел и внезапно остановился, облако пыли из-под колес надвинулось и полностью обволокло машину. А когда пыль рассеялась, наше положение было незавидным: один человек стоял у капота, и еще двое — справа и слева от нас в десятке шагов от «джипа». Это были солдаты — двое рядовых с сержантом в центре. Все с винтовками, и ни один не походил на ленивых, анемичных арабов, каких я помнил.

Я стоял совершенно неподвижно. Делейни присел, покуривая сигарету и уставясь неподвижно в землю в ярде перед собой. Первым заговорил тот, что в центре, и заговорил по-арабски. Нас, по крайней мере, приняли за тех, на кого мы стремились походить.

— Кто вы и куда направляетесь?

— В Багдад

— Ваши имена?

Я назвал используемые нами.

— Документы.

Я полез за нашими поддельными бумагами, одновременно сняв беретту с предохранителя. Затем повернулся к Делейни и протянул руку за его документами. Я не сомневался, что его пистолет был на взводе с момента, едва он увидел машину, и вознес краткую мольбу, чтобы ему достало самообладания удержаться от пальбы.

— Вы работали в Эль-Рутбахе. — Слова прозвучали утвердительно, поэтому я ничего не ответил: чем меньше эти трое будут слышать мой акцент, тем больше будут наши шансы. — Если вы только что рассчитались, то у вас с собой куча денег. — Это опять было утверждение. Легкая, но приятная волна облегчения прокатилась по мне. Коррупция не умерла, и это упрощало наши дела. Я полез в глубокий карман рабочих грубых штанов и достал несколько грязных мятых банкнот. Старший тройки осторожно взял их вытянутой на всю длину рукой. Когда он посчитал деньги, выражение его лица изменилось.

— Ты не понял меня, мой друг. Не эти смешные бумажки, а все.

Он подал знак солдатам, и они двинулись ко мне. И здесь в происходящем невольное участие приняли ВВС Объединенной Арабской республики — в небе появился МиГ, двигаясь очень низко и быстро. Вероятно, он шел по наветренному коридору одного из подлетов к аэродрому на плато Хаббания, но мне не пришлось особо задуматься об этом. Когда самолет с оглушающим ревом пронесся над нами, четверо — трое солдат и я — среагировали самым естественным образом: задрали головы вверх. Но не Делейни. Не меняя своего полусогбенного положения, он очень точно выстрелил в грудь одному из солдат. Я быстро овладел собой, и стоящий от меня не далее чем в шаге сержант замер, увидев направленный ему в живот пистолет. Второй солдат мог достать меня, но поскольку его товарищ был мертв, он повернул винтовку на Делейни. Это спасло жизнь мне и стоило солдату его жизни — второй выстрел Делейни был столь же точен и фатален, как и первый. Он поднялся и повернулся к сержанту.

— Погоди, — сказал я.

— Зачем? — Какое-то время я не мог отвечать: неожиданные убийства запустили нервную цепную реакцию и я ощутил легкий приступ тошноты. Я посмотрел на араба. — У тебя есть выбор. Делай, что тебе скажут, и живи. Иначе… — движением большого пальца я указал на Делейни.

— Что ты ему там вешаешь? — Голос Делейни был опасно спокоен.

— Предлагаю жизнь за сотрудничество. Мы, наверное, сможем его использовать.

Делейни немного подумал, затем кивком головы осторожно согласился.

— Было ли это необходимо? — спросил я, показывая на убитых.

— Да. Не нужно понимать язык, чтобы знать, что происходило. Они хотели все деньги, какие у нас есть, верно? Они настояли бы на обыске и нашли оружие. У нас не осталось бы шансов.

Я покачал головой и повернулся к сержанту, который выглядел несколько менее испуганным, чем только что. Безусловно, для него не прошла незамеченной небольшая перемена в образе действий Делейни. С удивлением я обнаружил, что он все еще держит винтовку, и шагнул к нему, держась, впрочем, в стороне от линии огня между Делейни и сержантом. Забрав оружие, я бросил его в багажник «джипа».

— Ну и что дальше?

Делейни ответил не сразу.

— Мы возьмем обмундирование, — сказал он наконец, — и его. Он может помочь нам попасть в тюрьму.

Я недоуменно взглянул на него:

— Что ты имеешь в виду? А документы, что мы являемся офицерами военной разведки?

Делейни кинул на меня долгий взгляд

— Нет никаких документов.

— Что-о?

— И не было никогда. Мы играем по слуху. Я намеревался попасть в тюрьму как угодно, пусть даже позволив себя арестовать. А так может получиться лучше.

— Но что… почему?…

— У нас не было возможности заполучить Альтмана без твоей помощи. Ты знаешь тюрьму, говоришь на языке, а мы должны вытащить его. Другого способа мы не смогли придумать. Были вынуждены поставить тебя в ситуацию, где не было бы альтернативы, кроме как помочь нам. Так и вышло. У тебя сейчас нет выбора. Если тебя поймают здесь с поддельными документами, то расстреляют как шпиона. И ты знаешь это. Ты должен помочь.

Слишком много отрывочных мыслей вертелось у меня в голове, чтобы сделать из них осмысленный вывод, но что-то я понял.

— Ты и Поттер, вы вообще не имеете официального статуса?

— Нет.

— А та интрига во Франции?

— Именно так, интрига. Порошок был безвреден, это не героин, а в роли полицейских выступило несколько нанятых тамошних плутов. Нужно было затащить тебя сюда, в Ирак, с наименьшей суетой и хлопотами. Это сработало, и единственный способ у тебя выбраться отсюда — это помочь нам.

Я молча смотрел на Делейни, и он опять прочел мою мысль.

— Деньги ты получишь, пятьдесят тысяч. Не сразу, а как только мы… — он остановился на секунду, — как только это будет возможно после нашего возвращения.

В последовавшем долгом молчании я пытался, хотя и тщетно, осмыслить происходящее. Увы, ясно было лишь то, что выбор у меня действительно отсутствовал.

Подойдя к одному из тел, я снял с него куртку и брюки; затем проделал то же со вторым. На обеих куртках были небольшие входные дырки от пуль. Подтащив тела к машине, я быстро переоделся и натянул свою одежду на один из трупов. Затем, охраняя пленника, дал возможность переодеться Делейни. С неохотной помощью сержанта мы погрузили тела в машину. После чего я подтолкнул сержанта занять место впереди, рядом с водителем. Делейни сел сзади, держа пистолет на колене. Усевшись за баранку, я завел мотор и поехал в южном направлении, миль на пять в сторону от дороги. Пустыня становилась все более неровной из-за каменистых пород, выступающих из песка.

У одной из каменных гряд я остановился и под наблюдением Делейни мы с арабом вытащили трупы и затолкали их подальше под камень. Послав сержанта набрать небольших камней, чтобы завалить тела, я сел на крыло «джипа» и изложил Делейни некоторые свои соображения.

— Не позже чем через два часа мы сможем быть в Багдаде. Уже подступят сумерки, и с документами этих двоих и с помощью сержанта у нас есть неплохой шанс проникнуть в тюрьму с первой попытки.

— А если нет?

— Тогда и посмотрим

— Если мы не попадем туда, что ты собираешься делать с ним? — ткнул он пальцем в сторону араба. — Мы вряд ли сможем прикончить его в центре города.

Медленно и впервые с той поры, как все это началось, я постиг суть происходящего. Смятение, сотворенное Поттером и Делейни, и обещание хороших денег выбили из моих мозгов сознание того, что выживание в операции такого рода всегда сопровождается вероятностью убийства. Вероятность стала реальностью, и все указывало на то, что эта реальность будет осуществляться. С отвращением я осознал, что вызывающая омерзение мысль связана не с убийством, а с деньгами. Очевидно, причиной душевных перемен во мне в армейские времена не были соображения гуманитарного характера. Все дело было в цене, и Поттер с Делейни назвали мою цену. Эта мысль не была особенно приятна, но было не время и, определенно, не место философствовать по этому поводу. Так или иначе, как поспешил сказать Делейни, у меня не было выбора. Я взглянул на сержанта, и тот перестал быть человеческим существом, превратившись в проблему, подлежащую отстраненному и хладнокровному рассмотрению.

— Попытаемся пробраться с ним, — сказал я Делейни, — а если не выйдет, отъедем в пустыню, покончим с ним, и снова в город, попробуем предпринять что-нибудь еще.

Делейни посмотрел на меня с напряженной улыбкой, никак не отразившейся в его глазах.

— О'кей, — сказал он и, подойдя к арабу, жестом приказал ему снова забраться в машину. Я в это время отвернулся, чтобы еще раз взглянуть на скалу, где были спрятаны трупы.

Должно быть, на несколько секунд Делейни потерял бдительность: взревел двигатель и его обдали струи песка, выброшенные из-под задних колес. Это дало сержанту несколько драгоценных секунд, достаточных, чтобы удалиться на расстояние, на котором прицельный выстрел из пистолета был невозможен. Делейни, тем не менее, попытался и каким-то немыслимым чудом попал в цель. «Джип» резко зарылся в песок, и я бросился к машине. Делейни окликнул меня и, обернувшись, я увидел его укрывшимся за камнем.

— Винтовки, — это было все, что он произнес в ответ на мой вопросительный взгляд. Я сообразил, что если араб был лишь ранен, то его огневая мощь не уступала нашей. Находясь как раз посередине между машиной и камнем, я решил, что выбрать наступление не намного опаснее, чем отход. На самом деле риска вообще не было. Сержант сидел, обхватив рукой плечо, в которое ударила его одна из пуль Делейни. Он взглянул на меня серьезно и без страха.

Я слышал, как сзади подошел Делейни и, не говоря ни слова, выстрелил сержанту в шею. Выстрел выбросил араба из «джипа», за ним в воздухе клубился фонтанчик крови. Я уставился на Делейни, не веря случившемуся. Затем повернулся и обошел машину в надежде, что араб еще жив. Надежда не оправдалась. Я посмотрел на Делейни поверх капота:

— Ублюдок.

Не обращая на меня внимания, он забрался на место водителя и ждал. Через несколько минут, в течение которых мне удалось сдержать рвоту, он произнес:

— Поехали. — Я не двинулся с места. — Теперь слушай, что я скажу, — произнес Делейни. — Мы знали, что это будет не пикник. Если ты надеялся пройти через это и избежать того, что кто-то при этом умрет, то ты просто дурак. — Он выразил словесно мои собственные предшествующие мысли.

— Тело, — сказал я устало, — лучше положить его к остальным.

Когда я принялся затаскивать окровавленный труп на крыло, Делейни вылез, ухватил его за ноги, и мы положили тело поперек капота. Подъехав к камню, молча подложили под него третьего мертвеца, завалив сверху мелкими камнями. Затем пригоршнями песка мы вытерли кровь с машины, сели в нее и покатили на восток.

Делейни держался в стороне от дороги, не приближаясь ни к какой замеченной машине меньше чем на милю. Мы оба молчали до тех пор, пока не подъехали к окраинам города.

— Теперь придется выбираться на дорогу, — сказал я Делейни. — По ней мы сможем выскочить на улицы за аэродромом и найти место, где можно оставить машину, чтобы позже ее забрать.

— Нет. На машине мы в большей безопасности. Это милитаризованное государство, и если мы разъезжаем, как хозяева, вероятность привлечь внимание гораздо меньше, чем если бы перлись пешком. Мы оба выглядим довольно грязно, и меньше всего мне бы хотелось, чтобы какой-нибудь офицер арестовал нас за невнимание к чести мундира.

Я взглянул на него, удивленный этой попыткой юмора, и кивнул, соглашаясь. Выбравшись на дорогу, мы повернули направо по залитому гудроном покрытию. Через несколько минут я мог различить аэродромные строения, а вскоре мы оставили конечный отрезок основной дороги слева от себя. Когда машина въехала в город, мне было трудно вспомнить нужный маршрут по заполненным людьми улицам — большинство примет, что я помнил, было скрыто за лесом новых зданий, построенных после революции.

Медленно мы проехали в тот район города, где находилась военная тюрьма, и там решили, что пора оставить машину. Позаботившись прихватить ключи и, на всякий случай, убрать заводную ручку, мы взяли по винтовке. Третья винтовка представила проблему, которую Делейни успешно решил, снова открыв капот и аккуратно положив оружие поверх двигателя. Потом убрали пистолеты подальше — под солдатские куртки — и пошли. Через несколько минут мы достигли входа в тюрьму и, не изменив походки, Делейни двинулся к ближайшему охраннику, не давая мне возможности пораскинуть мозгами. Ничего не оставалось, кроме как сосредоточиться на арабском, на котором я поведал охраннику нашу последнюю и поспешно слепленную легенду. Сочетание ворованных армейских документов и самоуверенного вида, который мне каким-то образом удалось принять, дало желаемый эффект. Охранник решил, что нас нужно отправить к кому-нибудь из начальства. Вскоре мы были уже за воротами, направленные им в офис коменданта. Это привело нас на подземный этаж, и как только мы оказались вне зоны видимости от ворот, мы остановились и полушепотом посовещались.

— Если информация Поттера верна и Альтман содержится в верхнем охраняемом крыле, то нам нужно выйти на последний этаж. Четыре этажа вверх от уровня земли, и мы пойдем по основному лестничному маршу.

Держась вместе, быстро и целенаправленно передвигаясь, мы вскоре подтвердили — то, что было хорошо в британской армии сотнями лет, было хорошо везде. Если ты выглядишь поглощенным исполнением служебных дел, то никто и не усомнится в этом. Я позволил Делейни идти первым, пока по лестничным пролетам мы поднимались на третий этаж. Осталось подняться еще на один, но основной лестничный марш закончился. Со времени моего тут пребывания здесь сделали ремонт, но после нескольких минут ходьбы вверх-вниз по коридорам мы нашли пролет, ведущий на последний этаж.

У начала узких ступеней стояли два охранника. Оба с русскими АКМ и в позах, не вызывающих сомнения в том, что они готовы их применить. Делейни небрежно сбросил винтовку с плеча и прислонил к стене. Я поспешил сделать то же самое, разом ощутив, как спало напряжение. Делейни с чужим удостоверением личности двинулся вперед, я за ним. Подойдя к ним так, что один из охранников перекрыл другого, он приблизил документы к груди и под их прикрытием выхватил из-под куртки пистолет и с силой ткнул им охраннику в живот. Неожиданный его громкий вздох заставил второго охранника понять, что что-то не так, но прежде чем он мог двинуться, я, доставая пистолет, шагнул вперед и ударил его в висок.

Толкая первого охранника перед собой, Делейни поднимался по ступеням, а я, ухватив за ноги вырубленного часового, протащил его в дверь ближайшей комнаты, оказавшейся кухней. Туда же я бросил наши винтовки и, прихватив пару АКМ, поспешил за Делейни. Схватив охранника за рукав, я спросил, где содержится заключенный Альтман. Тот ответил апатичным взглядом. И я, и Делейни понимали, что бы, начиная с этого момента, ни случилось, мы вступили в схватку и необходимости играть в прятки уже не было.

Вдвоем мы принялись выкрикивать имя Альтмана. В наступившей затем тишине я слышал собственное дыхание и стук сердца, тоже не слишком расслабленный. Вдруг мы услышали ответ, сначала по-немецки, затем по-английски. Голос звучал из-за двери в нескольких шагах по коридору. Слышались уже и другие голоса и топот ног справа по коридору. Оказавшись у двери, я со странной надеждой подергал ручку. Безуспешно.

— Отойди от двери, — прокричал я, — повернись спиной и стой у стены.

Я надеялся, что английский Альтмана был достаточен для понимания произнесенного, и, выдержав краткую паузу, тремя выстрелами из беретты расстрелял замок. Затем ударом ноги открыл дверь. Человек в камере медленно повернулся ко мне со странным выражением на лице.

— Господин Альтман?

— Да.

— Ваше полное имя?

— Герхард Франц.

Я с облегчением ухмыльнулся.

— Думаю, нам лучше уйти отсюда, — сказал я ему.

Глава шестая

Я сунул пистолет обратно под куртку и бросил один из автоматов Делейни. Между тем, шум со всех сторон и особенно снизу нарастал. Делейни казался совершенно спокойным, он направлялся к лестнице, подталкивая перед собой охранника. Они начали спускаться на нижний этаж, Альтман и я шли следом. Я ощущал нашу уязвимость и, решив в связи с этим что-то предпринять, окликнул Делейни:

— Нам нужно быстро взять еще заложника, желательно кого-нибудь с чином.

Делейни слегка повернул голову и кивнул. В этот момент охранник вышел на площадку третьего этажа и неожиданно сделал движение влево. Реакция Делейни была для такого случая слишком быстрой — он ударил заложника в мягкие ткани над почками. Делейни жестом подозвал меня и, толкая Альтмана перед собой, я присоединился к нему. Охранник выглядел несколько болезненно, но серьезно не пострадал и утратил воодушевление для последующих попыток бегства. Жестом поручив мне смотреть за ним, Делейни быстро пошел по коридору, открывая двери ударом ноги. Первой была дверь на кухню, куда я прежде затащил тюремщика. Он лежал там же, где был брошен, и не шевелился. Делейни распахнул следующую дверь, затем еще одну. Он сорвал задвижки и погнул петли еще на трех дверях, прежде чем нашел, что хотел.

Со своей позиции я не мог видеть, кто это был; однако ринувшись вперед, он вытащил в коридор молодую женщину и толкнул ее ко мне. Ей было около двадцати, ее смуглое хорошенькое личико исказил страх. Я отбросил мимолетное чувство симпатии и быстро направился к лестничному пролету. Человек двадцать, как минимум, стояли наготове на нижней площадке и вниз по ступеням. Небрежно прислонясь к перилам в начале пролета стоял необычно смуглый человек худощавого сложения в форме майора. Я подтолкнул охранника перед собой и подошел ближе к офицеру.

— Мы уходим, — сказал я, надеясь, что мой арабский все же выдержит этот самый важный экзамен. — Никто пока не убит. Сотрудничайте с нами, и так будет и впредь. Если откажетесь, то не сомневаюсь, что вы нас убьете, но прежде умрут несколько ваших людей, начиная с этого солдата. Потом — вы и девушка. — Майор взирал на меня безо всякого выражения на лице. Глаза его бегло осмотрели мою униформу. На секунду взгляд остановился на дырке от пули на груди, однако он не стал развивать эту тему.

— Вы даете мне небольшой выбор, — сказал он, давая понять своим безупречным английским, что он думает о моем арабском. — Очень хорошо, можете идти: ни один из моих людей не собирается умирать из-за этого… — Он кивнул пренебрежительно на Альтмана.

— Хорошо, — я с облегчением перешел на английский, — но с одной заменой. Вы — вместо него. — Я толкнул охранника на шаг вперед. Майор немного помолчал.

— Прекрасно, — ответил он, медленно вытащил револьвер из кобуры и осторожно положил его на пол. Затем шагнул вперед и встал передо мной. Я оттолкнул охранника подальше в сторону и направил ствол АКМ прямо в грудь майору.

— Пусть все теперь будут очень осторожны, — сказал я спокойно. — Когда будете говорить, делайте это медленно и не на диалекте. Простыми словами. Если вы скажете что-то, чего я не пойму, я вас убью.

Майор посмотрел на меня. Не знаю, что он прочел в моих глазах, может быть и страх, но он не колебался. Повернувшись, он приказал своим людям очистить лестничный марш. Мы медленно стали спускаться по ступеням. Очевидно, информация о происходящем передавались дальше, и когда мы спустились на первый этаж, я увидел только одного человека. Он был одет в форму командира бригады. Я ощупал взглядом его кобуру — она была пуста. При этом я чуть не прозевал едва заметный кивок, которым обменялись бригадный генерал с майором. Это могло быть просто одобрением предпринимаемых действий или же знаком, что запущен механизм отработанной ситуации тревоги. Я решил не рисковать, перешел на арабский и сказал бригадиру:

— Если у вас есть какие-то сомнения: мы стараемся уйти отсюда с этим человеком. — Я указал жестом на Альтмана. — Если будет предпринята любая попытка остановить нас, мы убьем майора и убьем девушку.

При моих последних словах голова генерала дернулась. Без сомнения, в полученной им информации женщина не упоминалась. Делейни, державшийся сзади, с силой просунулся вперед, проявляя нетерпение. Он потянул за собой девушку, и ее появление вызвало реакцию генерала. Затем он восстановил самообладание и кивнул.

— Подождите. Я позвоню. Вам позволят покинуть здание, и я прослежу, чтобы у вас был безопасный проход, куда? В аэропорт?

— Нет, у нас есть машина и мы поедем по дороге. Нам нужно на всех продовольствие и вода, чтобы хватило на пять дней.

Бригадный генерал исчез за дверью, и я слышал, как он разговаривал по телефону. Я навострил ухо, но он не сказал ничего, что послужило бы источником дополнительного беспокойства. Генерал закончил разговор, и медленно и осторожно мы двинулись вниз, на первый этаж. Я ощущал, как по спине струился пот. Не прошло и нескольких минут, как майор вывел нас через главный вход на улицу, полностью свободную от людей и движения. Майор остановился, и я придвинулся ближе к нему, прижав дуло своего АКМ к его спине. Я подтолкнул его вперед, и мы быстро, но осмотрительно, направились к месту, где оставили «джип». Машина была по-прежнему там, и я помог майору забраться на переднее сиденье. Делейни залез на заднее сиденье и заставил девушку сесть ему на колени. Он положил ствол автомата на спинку переднего сиденья, прижав дуло к спине майора, и ждал, пока я открою багажник, возьму запасную винтовку и заводную ручку.

К моему удивлению, Альтман все еще стоял на дороге, и я сказал, чтобы он занял место рядом с Делейни. Я был готов вручить ему винтовку, однако Делейни резко произнес: «Нет. Брось ее». Я посмотрел на Альтмана, но седой немец лишь пожал плечами. Выражение его лица не представляло загадки: смущение, смешанное с толикой страха. Очевидно, он не знал, что происходит и почему. Тем не менее, он выбирался из тюрьмы, и на данный момент этого, казалось, было ему достаточно.

Я посмотрел на часы, было лишь чуть больше восьми, но уже стемнело. Было трудно поверить, что все происшедшее спрессовалось в пять часов. Я бросил винтовку на мостовую и занял место водителя. Запустив двигатель, медленно направил машину к воротам тюрьмы. Затребованные нами продовольствие и вода были сложены в ящики, и мы с Альтманом рассовали их во все еще незанятые углы «джипа». Я опять завел мотор, и через несколько минут мы оказались на Аль-Рашид, центральной улице города. Движение на ней было оживленным, и мои руки были совершенно связаны маневрированием меж быстро снующих, в основном американских, машин. Возникало впечатление, что ими управляли маньяки, основная техника вождения которых сводилась к постоянному нажатию на оглушающе звучащие клаксоны. Прошло не менее получаса, прежде чем мы выбрались из города и направились к югу по главной дороге на Хиллах.

Мы отъехали не менее сорока миль от города, когда «джип» накренился и рулевое колесо заплясало у меня в руках. Один из передних скатов лопнул, и я быстро нажал на тормоз, одновременно заложив руль вправо. Домкрат и монтировки валялись под сиденьями, и я вытащил их оттуда из-под ног майора и девушки. Сняв запасное колесо, закрепленное на капоте, я вернулся на водительское место и развернулся так, чтобы поврежденное колесо оказалось на твердой обочине.

— Помогайте, — сказал я Альтману, вновь выбравшись из машины и принимаясь отвинчивать гайки колеса. Альтман вылез и подставил домкрат. Когда я ослабил гайки, Альтман с готовностью установил упор и начал поднимать машину. Открутив гайки, я освободил колесо, в то время как Альтман продолжал поднимать машину домкратом. Через несколько минут новое колесо было установлено, гайки закручены и домкрат опущен. В ремонтных мастерских Сильверстоуна не сделали бы лучше. Я начал собирать инструмент, но Альтман остановил меня.

— К чему стараться? — сказал он, — вы не сможете сменить колесо еще раз.

Он был прав, и хотя времени у нас хватало, торчать у всех на виду на обочине было неуютно. Жестом приказав Альтману вернуться на заднее сиденье «джипа», я поспешил занять водительское место, и прежде чем все расселись, резко выжал сцепление. Машина рванулась, вздымая за собой песчаные тучи, — я разогнал «джип» до скорости свыше семидесяти миль в час, которой дорожная поверхность не вполне соответствовала.

Через полчаса я мог различить верхушки крыш слева от дороги. Сбросив скорость, мы въехали на мост через реку; я внимательно проследил за движением речных судов, едва различимых при свете нескольких освещающих пристань фонарей. К счастью, их было очень немного: несколько барж и речных лодок, пришвартованных к бетонному причалу на одной стороне, и ничего — на другой. Это предоставляло Поттеру достаточно простора для посадки и было одной из двух причин для проведения этой предварительной разведки; второй было стремление удостовериться, что мы сможем попасть на «Сессну», минуя необходимость отправиться к ней вплавь. Я не знал, умел ли Альтман плавать, но я определенно нет, и я не испытывал желания оказаться брошенным здесь.

К счастью, в этом не было проблемы. Несколько небольших весельных шлюпок и даже одна или две рыбачьи лодки были привязаны среди больших судов, и были все основания ожидать, что по меньшей мере одна из них окажется там на следующий вечер, когда она будет нам нужна. Будучи уверен, что бригадному генералу известно наше местоположение, и не желая светить наш план, выказывая слишком активный интерес к реке, я опять набрал скорость.

Мы проехали еще около десяти миль, затем я выключил фары, завидев цепочку огней, движущихся нам навстречу. Я притормозил, и когда машины миновали, развернул «джип» и пристроился за последним грузовиком в колонне, по-прежнему не включая фар. Вместе с этим конвоем мы миновали Хиллах и направились обратно по шоссе к Багдаду. Еще через несколько миль я увидел искомый дорожный знак и свернул влево с основной дороги. Узкая проселочная дорога была в очень неважном состоянии, и нас изрядно болтало, как осторожно ни пытался я вести машину вверх по небольшому склону. Через несколько минут мы прибыли, и я выключил двигатель. Тишина была столь полной, что давила на нервы.

— Добро пожаловать в Вавилон, — сказал я.

Ни на кого это не произвело особого впечатления. Продолжая держать автомат, я двинулся от машины; остальные также вылезли. Я знал, что Делейни будет тщательно присматривать за майором и девушкой, и не ожидал сюрпризов от Альтмана. Мне хотелось проверить, нет ли кого вокруг. Я скорей ощутил, чем увидел, как ко мне подошел Альтман, и полуобернулся к нему; в тот же миг я заметил его взмах чем-то тяжелым. Я откинулся в сторону, приняв удар на плечо. Это было лучше, чем головой, но внезапная острая боль почти выключила сознание. Я упал на колени, затем, собравшись на миг, вскинул автомат, целя Альтману в бок. Удар пришелся чуть пониже грудной клетки. Он упал и какую-то секунду мы оба стояли на коленях, наши глаза находились на расстоянии лишь нескольких дюймов друг от друга. Я очнулся первым, сдвинул предохранитель на АКМ и сильно ткнул срезом ствола ему в горло. Он задохнулся и выронил предмет, которым воспользовался для нападения: это была ручка от домкрата. Этим объяснялась эффективность удара. Подняв стальной прут, я запустил им в темноту, затем поставил Альтмана на ноги и толкнул его к Делейни.

— Нам нужно связать их всех, — сказал Делейни. — Девушку и майора отдельно, Альтмана отдельно.

Чтобы привязать майора к девушке, пришлось воспользоваться его же галстуком и поясом. Не сумев найти ничего подходящего, чтобы связать руки Альтмана, я в конце концов оторвал полосы от его же рубашки. Закончив, подтолкнул всех троих к «джипу» и помог им устроиться насколько возможно поудобнее. Затем повернулся к Делейни.

— Ну, что дальше?

Он посмотрел на меня, затем на небо:

— Как насчет поиска с воздуха? Если кто-то пролетит, то увидит нас здесь утром.

— Тут неподалеку есть укрытие Что происходит? Я догадывался с самого начала, что вы мне сказали не все. Это достаточно справедливо, я полагаю. Но когда человек, ради спасения которого я рискую жизнью, пытается вышибить мне мозги, я подвожу черту. Кто такой Альтман и?…

— Подожди минуту, — прервал он меня. — Послушай, ты прав. Это только часть того, что мы тебе рассказали. Это дело Поттера, и рассказать ли тебе остальное, зависит от него — если он сочтет нужным. Что касается Альтмана, то он нужен Поттеру для того дела, над которым мы работаем. Он жизненно необходим. Никто из нас не встречался с ним раньше. Он находился в тюрьме за контрабанду оружием, которое поставлял курдам, и за что-то еще. У него смертный приговор.

— Тогда он должен быть рад выбраться?

— Может быть. Может быть, ему выгодней попытаться сделать это одному. В конце концов, он не знает о самолете. Он думает, что мы уходим по дороге.

— А ты не собираешься рассказать мне, к чему все это?

— Нет.

— О'кей Я подожду, пока расскажет Поттер, но помни: я вооружен не хуже, и если вы попытаетесь что-нибудь со мной сделать, у вас столько же шансов стать мертвецами, сколько и у меня. И если начнется заварушка, я прослежу, чтобы Альтман умер первым — тогда то, ради чего он вам нужен, кончится также.

Продолжать дискуссию, казалось, не имело смысла, и, повернувшись, я отошел. Все мысли о поочередности дежурства исчезли. Мы оба бодрствовали всю ночь, наблюдая друг за другом, по меньшей мере, столь же внимательно, как и за тремя связанными в «джипе».

На исходе ночи я ощутил, что Делейни расслабился. Должно быть, логика подсказала ему, что меньше всего ему стоило спорить именно со мной. Без меня он оказался бы даже в более сложном положении — ему никак не удалось бы одновременно сторожить заложников с Альтманом и обеспечить встречу с Поттером. Я тоже расслабился, но мысль о необходимости быть начеку по-прежнему казалась не лишней. Следующим днем, который предстояло провести на этом же месте, будет достаточно времени, чтобы хладнокровно обсудить положение дел с Делейни и прийти к действенному перемирию, которое позволило бы нам обоим поспать без страха подвергнуться нападению.

Тишина больше не была такой всеобщей, как это казалось сразу после выключения двигателя: я мог расслышать слабые квакающие шумы, производимые какими-то животными или насекомыми, а также несильный шепот ветерка, мягко дувшего сквозь проходы и вдоль стен древнего города. Это должно было бы действовать умиротворяюще, однако этого не происходило: наоборот, меня охватило почти осязаемое чувство ужаса.

Глава седьмая

За час до рассвета я осторожно тронул «джип» с места. Нельзя было рисковать включить фары, и в то же время нужно было следить, чтобы не попасть колесом в глубокую трещину. В полуразрушившейся стене, как я помнил, были остатки арки, которая предоставила бы нам достаточное укрытие от тех, кто попытался бы засечь нас с воздуха. Она также даст нам необходимое укрытие и от солнца, которое вскоре взойдет. Все проснулись и молчали. Я присел на достаточном отдалении, чтобы избежать необходимости говорить с кем-либо, но достаточно близко, чтобы оставаться под укрытием. Мне нужно было поспать и иметь ясную голову. Было маловероятно и то, и другое.

Я всегда избегал самоанализа, но сейчас не отказал себе в удовольствии. То, что я позволил уговорить себя на поездку в Эймутьер было легко объяснимо: не было очевидного риска при хорошей оплате. Но разве риск был не очевиден? С самого начала я не доверял Поттеру, но все равно действовал в соответствии с его планом. Потом афера во Франции и шантаж, чтобы отправить меня туда, где я сейчас нахожусь. Французские полицейские не идиоты, и я должен был занять твердую позицию, когда еще раздумывал, что из себя представляли те, с кем я спутался. Но я этого не сделал. И потом я увидел Кристину на причале в Кирении. Как раз тогда я должен был остановиться. Даже на той поздней стадии я мог бы сделать это, если бы попытался. Но я и не пытался. Все это привело в конечном итоге к одному: поскольку я согласился, Поттер определил мне цену. Вдобавок к этому я испытывал любопытство, очень большое любопытство узнать, что такое затеяли Поттер и Делейни, и где Кристина и Эрих фон Штрохайм встряли во все это. И Альтман.

Альтман. Я искоса посмотрел на него при свете зари. Около пятидесяти, предположил я, округлый, седоватый и, если бы нужно было определить его одним словом, безобидный. Поттер и Делейни должны были отчаянно в нем нуждаться. В конце концов они рисковали не только моей жизнью, но и своими. Что бы ни было за Альтманом, это должно быть значительным.

Я подошел к Делейни, и он натянуто улыбнулся.

— Можешь расслабиться, — сказал он — Я знаю, так же как и ты, что ты мне нужен, чтобы выбраться отсюда, а ты знаешь, что если ты появишься у реки без меня, Поттер тебя оставит здесь. Так что мы заключаем перемирие. О'кей?

Интересно, был ли он прав; по моему предположению, если бы я очутился у реки без Делейни, но с Альтманом, Поттер не очень-то обеспокоился бы потерей своего компаньона. Однако эту мысль я оставил при себе.

— Выбор, кажется, невелик, но помни, я не отвечаю за любые случайности.

Я помог нашим пленникам — к этому времени я считал таковым и Альтмана — вылезти из машины и, следя за тем, чтобы Альтман оставался между мной и Делейни, развязал им руки. Затем помог майору и девушке сесть обратно на сиденье «джипа» и расположиться удобнее. Потом открыл один из ящиков, снаряженных нам бригадиром. Пища выглядела решительно неаппетитно: пресные пшеничные лепешки и немного чего-то красноватого и липкого, похожего на холодную тушенку. Я раздал всем сухие плоские кексы и, зачерпнув этой смеси, первым продегустировал ее. К моему удивлению, вкус был не столь уж плох. Блюдо было сильно нашпигованным, видимо, более овощами, чем мясом, но это было съедобно, а мы все очень голодны. Даже девушка, которая сидела смирно, но выглядела испуганной до смерти, с видимым оживлением набросилась на пищу. Во время еды я проверил содержимое остальных ящиков. В одном были бутылки с водой, в других — те же самые харчи: лепешки и красное заливное. Я надеялся, что наши планы не изменятся — больше одного дня на такой диете, и мой желудок сдастся, даже если остальное тело будет жаждать продолжения борьбы. Пущенную по кругу бутылку с водой мы опустошили за раз.

Я занимался укладкой ящиков обратно в «джип», когда к нам явился посетитель. Я совершенно забыл об «экскурсоводах» — полудюжине бродяг, которые полуофициально жили среди руин и пробавлялись случайными и мизерными заработками, обслуживая туристов, приезжающих посмотреть на развалины древнего Вавилона. Пять потенциальных клиентов были для «экскурсовода» неописуемой находкой. Он испустил приветственный вопль, и я вскочил на ноги, схватив автомат, лежащий под рукой. Делейни проделал то же самое, и мы уставились на нищего «экскурсовода», приближающегося к нам с довольной улыбкой и уже что-то затараторившего.

В этот момент я услышал звук за спиной и, повернувшись, увидел майора, исчезающего за углом обвалившейся стены Альтман и девушка не шевельнулись, и я устремился мимо них за майором, опередив Делейни. Вряд ли он отойдет далеко от Альтмана и разберется с «экскурсоводом», я надеялся, что без насилия.

Достигнув стены, я с ходу завернул за угол. Я не ожидал, что майор попытается остановить меня, поскольку полагал, что он будет слишком поглощен тем, как бы смыться и выдать наше расположение. Возможно, остановившись поразмыслить, я был бы ближе к истине, но я этого не сделал. Я забежал за угол, не замедляя шага, и брошенный майором камень ударил меня прямо в грудь. Из меня буквально вышибло дух, и я почти опрокинулся назад, но АКМ в руке позволил сохранить равновесие. За камнем сверху спикировал майор, намереваясь пригвоздить меня к земле: мне удалось уклониться, откатившись на полкорпуса в сторону, а когда он приземлился на каменистую землю рядом, я крутанулся обратно, ударив острым, ограненным металлом краем приклада в его поясницу. Я начал подниматься и второй раз за эти несколько минут недооценил своего противника. Его ноги оплели мои, и я вновь оказался повергнут, упав на этот раз навзничь. Мне опять помогло оружие, и я быстро вскочил, не давая ему возможности встать первым, но он проделал банальнейшую прописную уловку, сработавшую, однако, прекрасно. Он зачерпнул горсть песка и бросил его мне в глаза. К тому времени, когда я что-то стал видеть, майор уже исчез.

Я перелез через камни и остановился, прислушиваясь. Через секунду услышал его в стороне справа и направился в направлении звука, проявляя, однако, значительно большую осторожность, чем раньше. Должно быть, мой удар ему в спину причинял значительную боль, поскольку он делал много шума. Я знал, что это могло быть и уловкой, но решил рискнуть. У меня были лишь смутные воспоминания о схеме расположения развалин, но я был уверен, что он будет пытаться спуститься на нижний уровень, подальше, чтобы не оказаться легкой целью — насколько он знал, я готов был начать стрелять. Он, вероятно, направлялся к одной из длинных лестниц, которые сбегали по бокам нескольких высоких стен.

Я побежал через развалины, держась подальше от места, где, как полагал, он находился; проделав крут, я оказался на верху стены, откуда хорошо просматривалась одна из старых улочек. Дорога шла почти двумя этажами ниже того места, где я стоял. На нее выходила неогражденная лестница около четырех футов шириной, идущая по стене напротив. Вдоль лестницы висели барельефы древних богов, которые если и думали что-то о происходящем в их владениях, то держали это при себе. Я спокойно ждал, майор по-прежнему производил много шума и через секунду появился в начале лестницы. Подождав, пока он спустится до ее середины, я заговорил:

— Этого достаточно, майор. Стойте и не двигайтесь.

Он остановился и посмотрел на меня. Затем взглянул вниз и вверх по лестнице и, пожав плечами, признал безвыходность своего положения. Я осторожно прошел по краю стены и вокруг конца лестничного пролета, перебрался через кучи песка и земли от раскопок и достиг конца лестницы.

— Поднимайтесь. Двигаться медленно.

Майор выполнил команду, и я подождал, пока он устало не поднялся и не стал передо мной. Мы посмотрели друг на друга.

— Почему? — спросил он. — Зачем все это ради такого человека? Что у него есть, в чем вы столь отчаянно нуждаетесь? Он всего лишь торговец оружием. У него нет политических убеждений; он имеет дело с теми, кто платит ему его цену. Мы бы не поссорились с ним, если бы он, въехав в страну по нашему приглашению, не попытался вести дела с курдами. Он не может быть столь значим. Зачем вам влезать во все эти дрязги?

— Не задавайте вопросов, майор. Делайте с этого момента лишь то, что вам говорят, и никто не пострадает. Он скоро покинет вашу страну, и тогда вы сможете забыть все с нами связанное.

Мы направились обратно к группе. Потом я что-то вспомнил и остановил его:

— Девушка. Ваш бригадный генерал сильно прореагировал, когда увидел, что мы взяли ее Кто она?

Он молча посмотрел на меня. Было очевидно, что он взвешивает все «за» и «против»: говорить правду или солгать. Ответив, он, очевидно, выбрал правду:

— Она его дочь. Работает секретаршей в следственном отделе.

Я поразмыслил немного над услышанным. Преимущество было очевидным — мы будем в безопасности до тех пор, пока она будет с нами. Равно очевидным было и то, что если мы ее потеряем, нам не придется рассчитывать на джентльменское обращение. Я решил присмотреть, чтобы с ней обращались хорошо, насколько возможно в данных обстоятельствах. Это означало, что Делейни не должен знать об этом. Он достаточно непредсказуем, чтобы исключить риск использования им информации такого рода ко всеобщему ущербу.

Вернувшись к остальным, я не обнаружил никаких признаков осложнения ситуации у Делейни Альтман и девушка оставались на прежних местах, а нищий старик «экскурсовод» сидел, прислонившись к радиатору машины. Делейни взглянул на майора и на меня:

— Ну что?

— Никаких проблем, никого нет поблизости.

Я рассказал ему, кем был старик и почему он оказался здесь. Он хрюкнул, когда я закончил, но ничего не сказал. Начали ощущаться последствия борьбы — заболела грудь в том месте, где камень майора оставил свою отметину.

— Нам обоим нужно поспать, — сказал я, — и поскорее.

— Согласен, свяжи их опять. Майора и девушку вместе в «джипе». Привяжи старика к заднему сиденью, а Альтмана — к баранке. Нам лучше меняться по очереди, на короткое время, скажем, два часа каждый. Так меньше вероятность заснуть во время дежурства.

Связав четверых пленников, я решил воспользоваться своей очередью на отдых, однако заснуть не удалось, несмотря на то, что к этому времени я был сильно утомлен. В течение остатка дня мне выпало несколько минут сна в свободное от дежурства время, но я не чувствовал себя отдохнувшим, когда в четыре пополудни мы стали готовиться к дальнейшему пути. Под пристальным наблюдением Делейни я освободил Альтмана и «экскурсовода». Майор и девушка оставались связанными на заднем сиденье.

— Как быть со стариком? — спросил я. — Оставляем его здесь или берем с собой?

— Оставь его, он не сможет причинить нам вреда. Ему неизвестно, куда и зачем мы направляемся, и к тому времени, когда он доберется до властей, мы будем на пути домой. И в любом случае есть шанс, что он не позаботится сообщить о происшедшем.

Делейни был, вероятно, прав, и я подкрепил этот шанс, вручив старику пачку банкнот — больше, чем он обычным путем заработал бы за полгода. Он был изумлен таким поворотом событий и поспешил удрать через развалины в противоположном основной дороге направлении.

Я подошел к «джипу» и попытался ободряюще улыбнуться девушке, чье состояние было близко к обморочному. Мышцы моего лица с трудом сложились в требуемую гримасу, но результат не имел ничего общего с умиротворением. Делейни сел позади, рядом с майором и девушкой, ствол его автомата как обычно непоколебимо смотрел в бок майора. Я на мгновенье задумался и затем сказал Альтману, чтоб тот сел за руль. Сев рядом, я дал ему ключи. Немец, казалось, смирился со своим невольным побегом.

— Ведите машину ровно и делайте точно то, что вам прикажут, — сказал я ему. Он завел двигатель и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, и мы медленно отъехали, возвращаясь тем же путем на главную дорогу. Там я велел Альтману повернуть направо, и вскоре мы мягко катились по дороге в направлении Хиллаха.

Было примерно без десяти пять, когда мы въехали на окраину небольшого городка. Я смотрел вдаль вдоль дороги, пока уже при блекнущем свете дня не смог различить мачт речных судов.

— Притормозите, — сказал я Альтману. — Теперь здесь поверните влево, медленно.

Как только мы свернули с дороги, свет фар «джипа» скользнул по бетонной пристани.

— Остановите здесь, — приказал я. Я спрыгнул с машины, не дожидаясь остановки, и, пользуясь светом фар, побежал вдоль края причала, вглядываясь вниз, пока не нашел то, что хотел: небольшую весельную лодку, привязанную за нижнюю часть железной лестницы, сбегающей по стене прямо к воде. Повернувшись, я махнул Делейни, и в это время возник звук самолетного мотора. Я не мог его идентифицировать, но было несомненно, что это «Сессна». Позади я услышал вскрик и звуки схватки. Я бросился назад и проскочил мимо Делейни, который поторапливал перед собой Альтмана.

—Что случилось?

— Майор решил стать героем, — сказал он.

Когда я достиг «джипа», майор, тяжело обмякнув, лежал без сознания на заднем сиденье.

— Теперь все закончилось, — подбодрил я девушку, вскакивая внутрь «джипа» и принимаясь мигать фарами вниз по течению в направлении теперь уже быстро приближающегося самолета.

В небе неожиданно возник луч света — Поттер включил посадочные фары. Заслышав, как сменилась тональность мотора, я покинул «джип» и устремился обратно к лодке. У начала лестницы я оказался в тот момент, когда Делейни, направивший Альтмана первым в лодку, ступил в суденышко. Я бросил АКМ в реку и с береттой в правой руке соскользнул вниз по лестнице. Как только я оказался в лодке, Делейни подобрал одно весло и с Альтманом, взявшим другое, они принялись отталкиваться от стенки, в то время как я спешно отвязывал швартовочный конец от планшира. В возбуждении я потерял из виду самолет, но оглядевшись, обнаружил его в сотне ярдов вверх по течению; Поттер уже сел и маневрировал задним ходом в нашем направлении. Посадочные фары были выключены, и на воде отражался лишь падающий из кабины луч маленького ручного фонарика. Через несколько секунд Поттер увидел нас, «Сессна» повернулась и приблизилась. Я смутно сознавал несущиеся с берега крики, но не обращал на них внимания. Маловероятно, чтобы кто-то начал стрелять, не зная, кто находится на воде. Майор оставался отключенным, а девушка вряд ли сумела бы ясно изложить суть дела тем, кто обнаружит ее.

«Сессна» остановилась, и Делейни, взяв весло у Альтмана, немного поманеврировал лодчонкой вдоль борта. Дверь грузового отсека с левой стороны была открыта, и я позаботился о том, чтобы первым забраться на борт. Затем повернулся и помог залезть Альтману. Делейни последовал за нами, с легкостью забросив в кабину свое тренированное тело. Как только он оказался на борту, я отвернулся, предоставив ему возможность закрывать дверь. Затем я двинулся к сиденью, соседнему с занимаемым Альтманом, и посмотрел на Поттера, с широкой ухмылкой наблюдавшего за нами.

— Неплохо сработано, парни, теперь, я думаю, нам лучше убираться отсюда, пока наше присутствие не стало для кого-то обидным, — сказал он.

Делейни протиснулся вперед и плюхнулся на сиденье рядом с Поттером. Шум мотора усилился — Поттер нажал на газ, и маленькая летающая лодка с ревом понеслась по реке. Я почувствовал, как мой желудок отделяется, и затем мы взлетели. Откинувшись в своем кресле, я медленно расслабился. Затем понял, что по-прежнему держу в руке пистолет, и сунул его под рубашку, ощутив, как немец рядом со мной также почувствовал облегчение.

Поттер поднял «Сессну» примерно до тысячи футов. На этой высоте вечернее небо казалось светлей и я мог ясно видеть внизу Хиллах. Мы летели десять минут, затем Поттер опустил нос самолета и перевел его на пугающе низкую высоту. Он накренил «Сессну» и через крутой поворот вернул нас на путь, обратный тому, что привел нас в Ирак, — на северо-восток. Самолет спустился еще ниже, и я решил, что три часа на самоубийственно низкой летной высоте, — это больше, чем могут вынести мои нервы. Я закрыл глаза и усилием воли отогнал все мысли, в надежде, что придет сон. Как ни странно, он наступил, хотя шум мотора делал настоящий отдых невозможным.

Глава восьмая

Я внезапно был разбужен, когда «Сессна» накренилась на вираже, почти сбросившем меня с места; лишь теснота удержала меня в кресле. Взглянув на светящийся циферблат, я обнаружил, что с момента отлета из Хиллаха прошло лишь немногим более двух часов. Тогда я попытался вызвать в памяти карту, которую Поттер и я изучали при планировании операции. Если предположить, что Поттер поддерживал нормальную крейсерскую скорость, то мы уже пересекли границу и были в сирийском воздушном пространстве «Сессна» вошла в другой неожиданный поворот, отчего мой желудок остался где-то позади.

— Что случилось? — прокричал я Поттеру. Он не обратил на меня никакого внимания, но Делейни отклонился назад и сообщил, что произошло:

— В воздухе еще один самолет. Насколько можно разобрать, это истребитель.

Я вгляделся в ночь, луна была полностью закрыта облаками и видимость почти нулевая. Альтман ухватил меня за рукав, и я повернулся, чтобы взглянуть в окно на его стороне.

В полумиле выше нас виднелись навигационные огни самолета. Наши были погашены — Поттер, очевидно, заставлял пилота гадать, где мы. Я заключил, что из-за отсутствия луны Поттер воспользовался мощными посадочными фарами, чтобы следить за трубопроводом, пилот в ночном полете случайно засек нас и снизился посмотреть, что это там такое. Я не сразу понял, что столь незначительная скорость нашего самолета была важным преимуществом: истребитель перемещался раз в пять быстрее, это давало нам шанс. Навигационные огни над нашим левым крылом продвинулись довольно далеко вперед, и, внимательно наблюдая, я увидел изменение их расположения. Истребитель лег на другой курс и летел, пересекая наш. Было сомнительно, чтобы он мог нас видеть, скорее, совершал разведочный поиск.

К счастью, он, по всей видимости, держался высоты около тысячи пятисот футов и это оставляло его значительно выше нас. Поттер направил «Сессну» на постоянный курс, и мне не хотелось думать, насколько недалеко мы от земли. Поттер, должно быть, читал мысли:

— Мы летим слишком близко к земле, без посадочных фар я не хочу рисковать и оставаться на такой высоте.

Я дотянулся до его уха и заорал:

— Мы не можем болтаться здесь. Летчик, должно быть, связался со своей базой, и они будут искать нас радаром, даже если не пошлют за нами других. — Поттер кивнул, очертания его головы были окаймлены зеленоватым мерцанием приборной доски. Он поднял нос «Сессны», и мы начали подъем. В то же мгновенье в облаках возник просвет, сквозь который засияла луна, и ярко-желтую «Сессну», должно быть, стало засечь так же легко, как если бы она оказалась в лучах прожекторов. Истребитель пошел на снижение в лобовом направлении и надвинулся устрашающе близко, после чего отдалился, оставив за собой отозвавшийся в кабине дрожащий peв. К счастью, пилот, очевидно, воспользовался этим пролетом, чтобы посмотреть, что мы из себя представляем. Вид безобидного маленького пассажирского самолета, должно быть, был столь же большим сюрпризом для него, как и его присутствие — угрозой для нас.

— Вы видели, что это за тип самолета? — обратился ко мне Поттер.

— Выглядел как старый «Лайтнинг», но этого не может быть, они сняты с вооружения.

— Это мог быть «МиГ-21». Они выглядят подобно П-1, по крайней мере в этих условиях, и у сирийских ВВС их целая эскадрилья.

— Имеет ли это значение? Мы в любом случае влипли.

— Вы сдаетесь слишком легко, мистер Стануэй. — Поттер продолжал подъем, и его голос был вполне спокоен, почти небрежен.

— Что мы можем сделать?

— Наш друг там наверху имеет слишком быструю машину и может счесть низковысотное маневрирование достаточно простым — разве что он действительно очень хороший пилот. Если нам повезет, мы сможем подвести его к совершению ошибки.

— Ради Бога, каким образом?

Поттер не затруднился ответить и сосредоточился на выравнивании «Сессны» на высоте, по моей прикидке, около трех тысяч футов. Луна по-прежнему светила сквозь облака, и я тщетно пытался обнаружить истребитель.

— Все следите за облаками, — призвал Поттер. — Забудьте об истребителе. Как только заметите, что они вот-вот заслонят луну, скажите мне. Как можно раньше.

Мы занялись исполнением поручения С моей стороны луна не была видна, но истребитель оказался в поле зрения, и я сказал об этом Поттеру.

— Что он делает?

— Он летит в том же направлении, что и мы, и быстро догоняет нас.

— Хорошо. Продолжайте следить за ним.

Прошло еще около двух минут полета, затем Делейни прокричал Поттеру, что облака начинают застилать луну. К тому времени истребитель был довольно далеко впереди и примерно на две тысячи футов выше нас. Поттеру не нужно было говорить об этом, поскольку самолет был ясно виден через переднее стекло. Он дотянулся до тумблера, щелкнул им, и все огни, навигационные и посадочные, засветились во внезапном сиянии. В то же время «Сессна» оказалась брошена в крутой левый поворот, наклонила нос вниз и помчалась к земле.

— Следите за ним. Говорите мне, где он.

Я вертелся на своем сиденье и, за несколько секунд до того, как облака закрыли луну, заметил переворачивающийся и начинающий преследование истребитель.

— Он следует за нами. Я не могу видеть его сейчас. Минуту, да, я вижу его огни. Бог ты мой, он быстро приближается.

— Держитесь! — крикнул Поттер и, как только я повернулся вперед, щелкнул выключателем и погасил все огни. Однако мимолетно я успел запечатлеть видение несущейся навстречу земли, находящейся, казалось, в нескольких футах от носа самолета. Как только она исчезла в темноте, Поттер невозможным образом бросил «Сессну» на правый борт и одновременно задрал ей нос. «Сессна» заскрипела и задрожала всем корпусом, но каким-то образом не развалилась. К этому времени я потерял след истребителя, хотя пролетело менее двадцати секунд с того момента, как я отвернулся. Поттер, очевидно, точно знал его местоположение, потому что опять врубил все ярко засиявшие в ночи огни.

Мы находились прямо по курсу истребителя и очень близко к нему, слишком близко, чтобы у его пилота было время подумать, но не настолько, чтобы он не смог отреагировать инстинктивно. Он накренил машину влево, и этих нескольких драгоценных долей секунды было достаточно, чтобы спасти наши жизни. Это были также те доли секунды, которые летчик должен был использовать, чтобы выйти из своего пике. Он этого не сделал и не понял, или в волнении охоты забыл, как близко был к земле.

Рев проносящегося мимо самолета был оглушителен, и таким же был взрыв, когда он ударился о землю секундой позже. При вспышке пламени я мог видеть, что истребитель зацепил крышу насосной станции, и прошло примерно полминуты, прежде чем я распознал масштаб происшедшего. Станция превратилась в ревущий столб пламени, и взрыв закидал нас, как осенний лист, но Поттер сохранял такой же полный контроль, как и на протяжении всего полета, и скоро прыгающее пламя, оставлявшее зарево в ночном небе, исчезло позади. Паника и хаос, которые, должно быть, причинило крушение, дали нам то, в чем мы нуждались — время. Мы были менее чем в часе лета от побережья, и я в волнении обливался потом каждую минуту пути до тех пор, пока Поттер не объявил, что мы вне сирийского воздушного пространства и направляемся к Кипру.

Впервые за много часов я расслабился. Сидящий рядом Альтман слегка повернул голову и искоса взглянул на меня. Делейни и Поттер смотрели прямо вперед. Когда Альтман заговорил, я едва слышал его голос сквозь шум двигателя:

— Зачем вы меня забрали оттуда?

Я решил, что это достаточно хорошая возможность узнать что-нибудь дополнительно о пухлом немце, чтобы ею пренебречь. Не поворачивая головы, я ответил, понижая голос насколько возможно:

— Я всего лишь наемник. Скажите мне вы, почему они так заинтересованы в вас?

— Я никогда в жизни до этого не видел этих людей. Возможно, они ошибочно приняли меня за кого-то другого. Возможно, они думают, что я другой Альтман.

Я покачал головой:

— Нет. Они бы не ввязались во все эти хлопоты ради не того человека. Вы тот, кто им нужен. Если вы не знаете, что они хотят, придется подождать, пока мы не прилетим

— Прилетим куда?

— На Кипр.

— Почему Кипр?

— Это ближайшее место, где морской самолет не привлек бы внимания и был бы вне пределов досягаемости тюрьмы.

— Ну что ж, я полагаю, мы должны ждать. — Альтман поколебался. — Ваше плечо, сожалею, я был очень встревожен и опасался за свою жизнь. — Он опять сделал паузу, на этот раз дольше, затем почти неслышно добавил: — Я по-прежнему боюсь.

Я взглянул на него и затем быстро отвернулся, так как Поттер выкрикнул из-за плеча:

— Теперь уже скоро, старина. — Я чувствовал, что немец возле меня напряженно всматривался в Поттера. Он повернул слегка голову и шепнул:

— Пилот. Я думаю, может быть, я видел его раньше. Как его имя?

— Поттер.

Немец покачал головой:

— Нет, я не вспоминаю это имя. Вероятно, я ошибся.

Делейни зашевелился на своем сиденье и потянулся, хрустнув пальцами. Обернувшись, он посмотрел на меня, затем сунул руку вниз, пошарил подле своего кресла, вытащил и надел головные телефоны. Поттер оглянулся вокруг, озадаченный приглашающим жестом Делейни сделать то же. Когда он нашел наушники, Делейни начал говорить. Несомненно, он рассказывал Поттеру о событиях предыдущей ночи, о том, что я знал, и что меня больше не удовлетворяли объяснения, данные в обоснование побега. Когда Делейни закончил свой доклад, Поттер снял наушники и повернулся ко мне.

— Скоро должны быть над Св. Андреасом, — прокричал он. — После этого мы окажемся в безопасности. — Он улыбнулся своей обычной улыбкой. Отчет Делейни, казалось, никоим образом не обеспокоил его. Я переменил положение в кресле, ощущая при этом, как беретта уперлась в ребра. Засунув руку под рубашку, я передвинул пистолет в более удобное положение. Это движение не осталось незамеченным Альтманом, он взглянул на меня и заговорщически улыбнулся. Это неверное истолкование жеста вызвало во мне легкое раздражение. Хотя я ощущал к Поттеру и Делейни доверия не более, чем в начале, я никак не чувствовал, что был готов отказаться от лояльности по отношению к ним. В конце концов, только Поттер предложил мне деньги.

Делейни выкарабкался со своего места и перебрался в одно из кресел перед Альтманом и мной. Там лежали узлы чистой одежды, пристегнутые ремнями.

— Пора переодеться, — объявил Делейни. — Когда мы опустимся, мы должны выглядеть как туристы, — добавил он для Альтмана. Я колебался.

— Как и запланировано, все оружие отправится в море сразу после приземления, — сказал он, и вынув свой пистолет, разрядил его, потом нагнулся, подобрал оставшийся АКМ и проделал то же с ним. Он набил патроны в карманы своей грязной военной формы, затем сбросил ее с себя и переоделся в теннисную майку и легкие брюки. Медленно я вынул беретту. Делейни и я посмотрели друг на друга.

— Как только мы окажемся на берегу, Поттер расскажет тебе все. Ты войдешь в дело на полную долю, когда Альтман расскажет нам то, что мы хотим знать.

— Расскажет о чем? — прервал Альтман, — мне нечего рассказать вам. Не понимаю, чего вы хотите?

Делейни взглянул на него жестко и бесстрастно:

— Мы хотим знать, где ты спрятал золото.

Дыхание Альтмана резко изменилось. Я посмотрел на него, потом на Делейни, но тот уже откинулся в своем кресле. Я принялся переодеваться. Закончив, я подтолкнул немца, который медленно стал облачаться в приготовленную Поттером одежду.

«Сессна» мягко вошла в левый вираж, и, как только конец крыла опустился, я смог увидеть мерцающие внизу огни мыса Св. Андреаса. Поттер начал пологое снижение, и примерно через полчаса мы подпрыгнули на волне, выбив веер белых брызг. Поттер приводнил летающую лодку довольно далеко в море, и, когда он повернул к берегу, я увидел огни Кирении примерно в трех четвертях мили. Пока мы медленно выруливали к берегу, Делейни прошел назад и мы выбросили утяжеленную форму за борт. Я позаботился о своем узле сам, чтобы Делейни не узнал, что тот не настолько тяжел, как следовало бы ожидать. Альтман сидел неподвижно, уставясь в окно. Когда «Сессна» оказалась рядом со швартовым буем, Поттер выключил мотор и повернулся, счастливо ухмыляясь.

— Ну, вот так-то. Я думаю, немного выпивки, душ и еда, а затем долгий разговор. — Последняя часть его реплики была обращена к Альтману, который смотрел на Поттера с тем же выражением, что я наблюдал раньше. Он медленно кивнул, и Поттер с Делейни с улыбкой переглянулись.

Нужно было выждать еще час, чтобы удовлетворить свое любопытство. Я принял душ и поел, согласно рекомендациям Поттера, но пропустил выпивку. Одевшись, я выскользнул из отеля и прошелся вниз к причалу. Я взял шлюпку, на; которой мы переправились на берег, и добрался на ней до «Сессны». Забравшись на борт, я сунул руку за спинку своего сиденья, вытащил оттуда беретту и сунул ее за ремень брюк. При этом я ощущал какие-то нереальные угрызения совести от своего обмана, но их быстро устранила мысль, что другие, Делейни уж наверняка, имели какое-то оружие Я погреб назад к причалу и медленно прошел к отелю, ощущая, как бешеное волнение начинало сжимать желудок. И все из-за одного слова, употребленного Делейни. Золото.

Когда я прошел в номер Поттера, Делейни выглядел так же, как при нашей первой встрече, будто события предшествующих дней потребовали от него напряжения не более, чем туристская прогулка. Поттер сидел в кресле, потягивая небольшую порцию шотландского виски. Я отказался от алкоголя и посмотрел на Альтмана, который, казалось, немного ожил. Затем вопросительно взглянул на Поттера, который расценил это как приглашение к разговору.

— Сначала, старина, примите мои извинения. Мы должны были рассказать обо всем, но не знали, насколько вам можно было доверять. — Он сделал паузу, допил виски и протянул стакан, чтобы Делейни вновь наполнил его. С новой дозой в руке он продолжил: — В течение последних примерно десяти лет я собирал факты, обрывки сведений, полуправду и слухи — все, имеющее отношение к определенным событиям, участником которых много лет назад довелось быть мистеру Альтману. Но о самом мистере Альтмане ничего не было известно до тех пор, пока он не был арестован в Ираке и его фотография не появилась в газете. Вынесенный ему смертный приговор был для меня ударом, и я решил вызволить его. Я уже воспользовался услугами мистера Делейни, но было очевидно, что для этой специфической работы был необходим кто-то со специальными знаниями. Это были вы, старина. — Не было необходимости пояснять, как он вышел на меня. Моя бывшая жена, очевидно, поделилась такой информацией.

— Очень интересно, — сказал я, — но вы по-прежнему не сказали мне зачем.

— Ах да, зачем. — Он сделал паузу, и я подумал было, что это ради эффекта, но когда он заговорил опять, тон его голоса свидетельствовал о чем-то еще — о чем-то, что глубоко повлияло на него и с чем он жил очень долго. — Вы, вероятно, слышали о похищении в конце войны золота из Германии. Группа американских и немецких военных и несколько гражданских немцев увезли из государственного хранилища золотого запаса слитки стоимостью в несколько миллионов фунтов. Ничего с тех пор о нем не было известно. Никаких следов. Великолепная работа. — Поттер продолжал, словно разговаривая сам с собой: — Стоимостью миллионы фунтов в ценах 1945 года. Сегодняшняя цена была бы неисчислимой. — Все трое смотрели на Альтмана. Немец уставился в стакан. Я взглянул на них. На лице Делейни можно было видеть одновременно жадность и восхищение. Я не мог распознать выражение лица Поттера, но, что бы оно ни скрывало, я испытывал волнение легкой тревоги. Поттер поймал мой взгляд, всякое выражение с его лица исчезло, и на поверхность вернулось его вежливое обличье.

— Я думаю, пора послушать мистера Альтмана, — сказал Поттер, повернувшись к немцу. — Возможно, вы потрудитесь сообщить нам, что произошло, с самого начала.

Альтман посмотрел на каждого из нас по очереди и, немного помедлив, начал спокойно говорить. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь его голосом. По мере того, как он говорил, я мог представить описываемое, хотя это было место, которого я никогда не видел, в стране, в которой я никогда не был. Горы Клаузенкопф в Баварии. Баварии лета 1945 года.

Глава девятая

Летом Бавария прекрасна, но у Альтмана не было времени восхищаться пейзажем, поскольку он боролся с рулем тяжелого грузовика. Блеклый свет в сочетании с пылью, поднятой колесами идущего впереди грузовика, ограничивали видимость, и он сконцентрировал все свое внимание на дороге. Время от времени он рисковал, искоса бросая быстрый взгляд на человека, сидящего рядом. Сержант Бем был высоким, темноволосым, быстрым в движениях. Альтман знал его чисто внешне, до сего дня вместе с ним нигде не оказывался. И теперь внезапно Альтман стал соучастником сержанта в преступлении, в непостижимо громадном воровстве. И что еще хуже, он был соучастником, хотя и невольным, убийства. Управляя машиной, Альтман пытался привести свои путающиеся мысли в порядок. Мысли, пришпоренные волнением, страхом и алчностью.

Он был фронтовым солдатом в армии, которую когда-то считал непобедимой. Что она не была таковой стало очевидно много месяцев назад он знал, что они стремительно приближались к поражению в захлопывающейся ловушке между наступающими американскими, британскими и русскими армиями. Потом, необъяснимым для него поначалу образом, он был послан в спокойный уголок Баварии — пока не понял, для чего он тут оказался. Его включили в подразделение, которое охраняло золотой запас почти побежденной страны. Хранилище, в котором содержалось золото, было построено глубоко в склоне горы в гряде Клаузенкопф. Ответственность задачи внушала страх, пока он не понял, что если и было еще от кого охранять, то не осталось больше — для кого.

Война закончилась, пришли американцы, внезапно он стал пленным и столь же внезапно опять был свободен. Старшему офицеру американской армии, полковнику, понадобилось лишь несколько минут, чтобы оценить, на что он наскочил, и даже еще меньше, чтобы решить, что с этим делать дальше. Он решил золото похитить. Но ему требовалась помощь американцев, поскольку он должен был кому-то доверять, и немцев, чтобы иметь источник местной информации. Именно в этом он совершил ошибку. Он выбрал Альтмана, скучного медлительного капрала по имени Шнайдер, Бема и еще одного, которого Альтман никогда раньше не видел. Это был высокий и худой безликий человек с волосами песочного цвета, всегда носивший солнечные очки и никогда ни с кем, кроме Бема, не вступавший в разговоры, да и то только шепотом. Бем называл его Максом, и то, о чем они шептались, внезапно стало очевидным, когда все золотые слитки были упакованы в пустые зарядные ящики и погружены на два тяжелых грузовика. Внимание полковника-американца был отвлечено Максом, неожиданно сделавшим движение, напоминающее попытку к бегству. Американец повернулся спиной к Бему, и сержант бросился на него. Альтман видел, как ярко блеснул на солнце нож, и затем Бем и Макс оказались вооружены, Бем — американским револьвером, а Макс — легким пулеметом Джонсона. Через несколько секунд остальные американцы были мертвы, а Альтман со Шнайдером оказались за баранками двух грузовиков. Под пристальным наблюдением Макса они ждали, пока Бем затаскивал тела в «джип» полковника. Затем Макс забрался в кабину рядом со Шнайдером, а Бем — к Альтману. Они отъезжали, когда раздался взрыв. В зеркало Альтман увидел, как «джип» превратился в погребальный костер. Вскоре он исчез за поворотом дороги.

Несколько последующих дней они медленно продвигались окольными путями на юг Италии. Перед тем как поджечь «джип», Бем снял с двух убитых американцев форму. Он и Макс надели ее, однако это не пригодилось. Никто не проявлял к ним интереса, поскольку конец враждебности знаменовался лишь усугублением проблем пропитания и беженцев, больных и умирающих. Есть приходилось не часто, покупать хлеб, сосиски и вино рисковали лишь тогда, когда поблизости не было солдат, а заправлялись дважды в моторных отрядах американской армии, где в переговоры вступал Макс. Его речь звучала, на слух Альтмана, как английский с американским акцентом.

Альтман прикидывал, что они украли более двенадцати тысяч килограммов золота, неисчислимое состояние. И все поделится между ними, на четверых. Если с убийствами покончено. Эта мысль гвоздем засела в его мозгу, пока они двигались к юго-западу от Пармы. Ждет ли его и Шнайдера такой же конец, как американцев, или они остаются нужны? Дважды у Альтмана был шанс убежать, и дважды он сопротивлялся этому побуждению. Золотая лихорадка захватила его.

Ближе к вечеру третьего дня первый грузовик неожиданно замедлил ход и повернул с дороги, нырнув в слегка лесистый участок. С трудом они провели машины через узкие промежутки между деревьями, пока стали не видны с дороги. Затем они выключили моторы.

Внезапная тишина после постоянного шума минувших часов звенела в ушах Альтмана, когда он вылез из кабины. Четыре человека стояли молча, глядя друг на друга. Альтман почувствовал внезапный приступ страха, однако Бем начал медленно ухмыляться, и вскоре все четверо смеялись, радуясь освобождению от напряжения. Альтман устал и хотел спать, но остальные, казалось, пребывали в готовности к действию, и так как все они были примерно лет на десять старше, то он промолчал. Бем и Макс отошли и присели возле дупла дерева, где вполголоса начали о чем-то говорить. Альтман и Шнайдер собрали остатки еды и питья из грузовиков. К тому времени Бем и Макс закончили совещаться, и Бем быстро обрисовал план действий на последующие несколько часов. Они находились в нескольких километрах от небольшого городка на побережье Ла Специа Они будут ждать на этом месте до наступления сумерек, затем двое из них спустятся через город к деревне Портовенир, где, как они надеются, удастся найти лодку, достаточно большую, чтобы перевезти слитки. Если необходимо, они используют еще одну или несколько лодок, а если. найти что-то подходящее не удастся, они проедут дальше по побережью, пока не найдут лодки. Что бы ни случилось, не должно оставаться никаких следов, могущих указать направление, в котором они отправились. Устроившись на жесткой земле, они съели остатки пищи, допили вино и затем задремали до той поры, пока дневной свет не стал угасать.

Макс и Шнайдер остались на страже, а Бем и Альтман сняли куртки и, одетые лишь в ботинки, брюки и майки, прошли обратно по следу грузовиков до дороги. Прячась за деревьями, они спустились вдоль дороги в город. Никого не было видно в округе, и они поспешили по темным улицам дальше к Портовениру. Около двадцати небольших лодок были привязаны в крошечной гавани, но Бем, едва взглянув на них, поспешил дальше. Альтман увидел другие, большие лодки, пришвартованные к середине выступавшего в спокойную акваторию мола. Приблизившись к ним, Бем поочередно взошел на борт каждой, однако, сойдя с последней, медленно покачал головой. В некотором удалении от входа в гавань Альтман различил очертания какой-то темной массы. Он сказал об этом Бему, и через несколько минут они были в шлюпке, не спеша подгребая к этой тени. Минут через десять они приблизились достаточно близко, чтобы распознать в судне самоходную десантную баржу для перевозки танков сухопутных сил армии США. При тусклом свете скрытой облаками луны зубы Бема бело замерцали. Им по-прежнему везло. На борту десантника Бем проверил топливные баки и систему зажигания. По его словам, горючего было достаточно, а система зажигания, очевидно, не представляла для него проблем. Баржа была прикреплена к бую, они отвязали ее и привязали канат к шлюпке. Затем медленно потянули к берегу за пределами гавани, пока не подошли близко к песчаному пляжу. Потребовалось некоторое время, чтобы найти участок, где песок уходил в море достаточно наклонно, чтобы позволить подогнать впоследствии туда десантную баржу. Когда Бем удовлетворился найденным местом, они затащили шлюпку далеко на берег и, убедившись, что баржа, мягко покачивающаяся на спокойной воде, надежно закреплена, поспешили обратно к домам маленькой деревни. В тишине они прошли назад вдоль дороги на Ла Специа, затем дальше через лес к грузовикам. Вся экспедиция заняла немногим более двух часов, и после приглушенной беседы с Максом Бем сообщил остальным, что сейчас полночь, и они двинутся незамедлительно.

Они забрались в кабины, Макс и Альтман за рулем, и двинулись. За несколько минут они достигли Ла Специа и с минимальным шумом и лишь с включенными подфарниками проехали через маленький город. Никого не было на улицах, и в очень немногих домах светились огоньки. Миновав город, они почти сразу же въехали в Портовенир. Дорога шла под уклон к морю, и, проехав немного по деревне, оба водителя выключили моторы и фары. В тишине грузовики докатились до конца дороги и въехали в песок. Бем и Шнайдер вылезли и через мгновенье исчезли в темноте, двигаясь вдоль береговой линии.

Альтману, нервно ожидающему в кабине второго грузовика, казалось, что минули часы, однако, вероятно, прошло лишь несколько минут, прежде чем он услышал звук заведшегося мотора самоходной баржи; мгновенно Макс завел свой грузовик и двинулся на пляж. Альтман включил привод на четыре колеса, завел двигатель и последовал за ним. Внезапно фары первого грузовика зажглись, и Альтман увидел судно близко у берега, с уже опущенным пандусом. Макс завернул свой грузовик и с ходу въехал на борт. Следуя за ним, Альтман включил фары своей машины на те несколько секунд, что требовались для въезда на палубу. Затем он выключил мотор и выпрыгнул из кабины, чтобы помочь Шнайдеру управиться с пандусом, в то время как Бем начал стягивать судно с берега.

Десантная баржа со шлюпкой на буксире плыла весь следующий день, и к концу его они приблизились к суше. Альтман внимательно следил за положением солнца и имел основание считать, что это было северо-западное побережье острова Корсика. Они бросили якорь рядом с берегом и спали, убаюкиваемые покачиванием на мягких волнах моря.

Утром он подробно рассмотрел остров. Поднимаясь отвесно из воды, высились скалы красного гранита, и нигде не было видно подходящего для причала места. Запустив двигатель, они медленно двинулись в тени скал к югу, пока наконец не увидели небольшую бухту, хорошо защищенную скалами. Маневрируя, баржа зашла в нее примерно на сто метров. Здесь они обнаружили узкую полоску песка, пригодную для высадки. Пляж был огорожен с обеих сторон зубчатыми скалами и позади — каменистым плато примерно двухметровой высоты За ним вертикально вздымался утес Оставив Макса и Шнайдера на барже, Альтман и Бем принялись карабкаться по склону, надеясь найти путь наверх. Это было нелегкой задачей, но, в конце концов, карабкаясь, они одолели вершину, и, запыхавшись, лежали там, осматривая горизонт в поисках признаков жизни. Повсюду царили тишина и спокойствие. Затем они спустились вниз и началась долгая трудоемкая работа по выгрузке золота. Дело продвигалось медленно, неловко и изнуряюще. Начали с грузовика, въехавшего последним, его разгрузка была более легкой. С периодическими перерывами на отдых они сложили слитки на скалистой площадке, прислонив их к склону. Там золото было скрыто от взгляда с вершины или с самолета, хотя появление кого-либо поблизости казалось маловероятным. К вечеру, когда взялись за второй грузовик, все были утомлены. К этому добавились трудности из-за необходимости носить слитки по узкому проходу, вдоль борта первого грузовика, и работа замедлилась. Бем объявил перерыв задолго до того, как стало слишком темно, чтобы продолжать, и четверка попадала на дно баржи. Альтман спал прерывисто всю ночь, однако утром, хотя и был голоден, чувствовал себя намного лучше. Они возобновили разгрузку и проработали размеренно все утро. К середине дня, когда солнце стояло высоко и припекало, они закончили.

Макс и Шнайдер оставались на берегу, в то время как Альтман и Бем вывели судно из укрытия прямо в море, пока не отдалились от берега примерно на четыреста метров. Вырубив двигатель, Бем забрался в один из грузовиков и появился оттуда с топором. Бем открыл кингстоны баржи, затем оба они опустились через борт в шлюпку. Не доходя нескольких метров до бухты, Альтман прыгнул в море, пока Бем при помощи топора пробивал дыру в днище маленькой лодки. Потом они доплыли до места, где их поджидали Шнайдер и Макс.

Что произошло потом, никогда не было вполне ясно для Альтмана, хотя он много раз впоследствии думал об этом. Он первым достиг полоски песка и, сделав два коротких шага, подтянулся на поверхность скалы. За ним последовал Бем. Альтман видел, что он по-прежнему держал топор. В этот момент Макс поскользнулся. Было ли это случайностью, или Бем потянул или толкнул его, Альтман никогда не узнал. Однако Макс очевидно подумал, что на него напали, и, бросившись в сторону, устремился к пулемету, положенному им раньше на скалу. Пулемет, должно быть, был поставлен на стрельбу одиночными, и пуля настигла Бема, отбросив его назад к краю скалы, откуда он упал в море.

Как будто в замедленном кино, Альтман и Шнайдер двинулись синхронно, пока не стали бок о бок, ожидая момента казни. Впервые за много часов, что они были вместе, Макс совершил ошибку. Он открыл огонь по двоим, но пулемет стрелял одиночными, и Альтман дернулся раньше, чем пуля попала в Шнайдера. Одновременно со смачным отвратительным звуком пули, ударившей в тело Шнайдера, Альтман бросился со скалы в воду. Он знал, что в прозрачной воде будет на виду, и потому плыл как можно ближе ко дну бухты, пользуясь толщей воды как прикрытием от пуль Макса. Ему потребовалось лишь несколько минут, чтобы выбраться за скалы, и, держась ближе к берегу, он поплыл в южном направлении. По своему опыту он знал, что Максу потребуется не меньше часа, чтобы достичь вершины скалы, а когда он там окажется, то не сумеет определить, в какую сторону подался беглец. Альтман рассудил, что Макс, еще не достигнув вершины, обдумает ситуацию и не будет пытаться преследовать его. Наконец он нашел место, где мог выбраться на берег. Силы почти оставили его, однако, подгоняемый сознанием того, что на карту поставлена его жизнь, Альтман немедленно начал взбираться на вершину скалы. К счастью, ему удалось найти более легкий, чем прежде, путь, и он добрался до вершины менее чем за полчаса. Оказавшись наверху, он осмотрелся и медленно двинулся в направлении к югу, едва сознавая это, и брел, спотыкаясь, пока не упал и не потерял сознание.

Глава десятая

После того, как Альтман закончил, наступила тишина. Его история казалась невероятной, но если она соответствовала истине или была верна хотя бы отчасти, то это объясняло тот риск, на который готовы были пойти Поттер и Делейни, убедив или, скорее, заставив пойти на него и меня. Но при этом оставались некоторые моменты, которые не складывались в единое целое. Я взглянул на Поттера и впервые с момента нашего знакомства на его лице можно было увидеть определенное выражение — сомнение. Поттер не поверил рассказу Альтмана, или, возможно, в нем содержалось нечто, чему он не поверил. Одно было ясно: Поттеру было известно больше, чем он открыл мне. Обернувшись, он заметил мой взгляд, и мгновенно на его лицо вернулось непроницаемое выражение.

— Восхитительно. Очаровательно. Стануэй, старина, вы согласны?

Я кивнул и опять повернулся к Альтману.

— Что случилось потом? — спросил я его.

— Когда я проснулся, то обнаружил себя лежащим в постели. Меня нашел старик, возвращавшийся в Порто. Он притащил меня в свой дом и хотел присмотреть за мной, но с меня было достаточно. В тот же день я сдался властям. Я сказал им, что меня смыло за борт небольшой лодки, на которой я направлялся во Францию из лагеря военнопленных в Северной Африке. Это была небольшая ложь, но она была ничем не подкрепляема и предпочтительней участия в золотом ограблении с несколькими убийствами, очевидно, уже обнаруженными к тому времена. Должным порядком меня вернули во Францию и оттуда обратно в Германию. Я не видел Макса в течение тех нескольких дней, что оставался на Корсике, и никогда больше не возвращался на остров. Я посчитал, что Макс бежал со своим золотом.

Я посмотрел на Поттера:

— Что теперь?

— Теперь? Теперь мы едем на Корсику, — ответил он спокойно, не отрывая взгляда от лица Альтмана.

— Не думаете же вы, что золото осталось там? Все это случилось в 1945 году, то есть более тридцати лет назад.

— Я боюсь, старина, что ваша. э-э… награда зависит от того, найдем ли мы золото, — произнес Поттер, и судя по тональности сказанного, ему это показалось забавным. — Что до его настоящего местонахождения, ну что ж, я не думаю, что мы можем прийти к большому числу вариантов. По описанию мистера Альтмана, там было по тридцать шесть золотых брусков в каждой из упаковок. Мы не знаем точного размера и веса слитка, но предположим, что каждый весит где-то тридцать-тридцать пять фунтов. Это значит, что вес каждого ящика примерно полтонны. Двадцать четыре ящика, двенадцать тонн золота. Теперь ясно, что этот Макс, о котором нам рассказали, был, кажется весьма находчивым парнем, но я думаю, даже ему было затруднительно доставить двенадцать тонн золота с острова самолично и незаметно.

Поттер вопросительно взглянул на меня.

— Да, это логично, но это не отменяет того факта, что с тех пор прошло тридцать лет. За эти годы Макс мог унести все золото по одному куску за раз. Чтобы начать, достаточно было бы и одного слитка. Он обеспечил бы ему все необходимое для вывоза золота.

Я замолчал и взглянул на Поттера, обнаружив, что тот улыбался.

— Я склонен думать, что он научился не доверять еще кому-нибудь, — сказал он и вновь улыбнулся. Его улыбка несла в себе что-то еще помимо юмора.

— Предположим, — впервые заговорил Делейни, — всего лишь предположим, что Макс не перевез золото. Допустим, его задержали до того, как у него появилась возможность заняться этим. Или, возможно, он частично увез его, а затем был пойман. Или, может быть, он умер. Или могут быть еще какие-то обстоятельства. С какой бы стороны на это не взглянуть, есть приличные шансы, что золото, или по меньшей мере часть его, остается на острове.

— Отличное суждение, мистер Делейни, — сказал Поттер с энтузиазмом. — Наконец-то некоторое приятное позитивное мышление. — Он посмотрел на меня: — Стоит это небольшой прогулки?

— Конечно, да, — прервал его Делейни.

Я продолжал раздумывать.

— Насколько велика Корсика? — спросил я у Поттера.

— Примерно размером с графства Кент и Суссекс вместе взятые, — ответил Поттер. Я внимательно посмотрел на него, но Поттер продолжил: — Я понимаю, это равнозначно поиску иголки в стоге сена, но с помощью мистера Альтмана, который приведет нас к отправной точке, мы, может быть, сумеем сузить область поиска до приемлемых размеров.

— Когда мы отправляемся?— спросил Делейни.

— А вы как полагаете, мистер Стануэй? — спросил Поттер. — Или с вас достаточно?

Я бросил взгляд на Поттера. Кое-какие фрагменты событий, озадачивавших меня, стали медленно обретать некоторый смысл, но я по-прежнему не понимал образуемой ими общей картины. Одно было определенным. Я не намеревался упустить шанс понять ее.

— Делейни спросил, когда мы летим?

Летный план Поттера включал необходимую для дозаправки остановку на Мальте. Уже смеркалось, когда на следующий день мы опустились в бухте Аяццио. Летающая лодка пришвартовалась близко к паромному причалу, вскоре мы были на берегу, и мне пришлось пережить несколько напряженных секунд, проходя через таможню с береттой за поясом. Проверка, однако, была лишь формальной, и вскоре мы выбрались незапятнанными из этой щекотливой ситуации. Перейдя набережную, мы вышли на дорогу, где в сумерках терпеливо ждала пассажиров очередь такси. Мы уложили вещи в багажник первой машины и принялись усаживаться.

Делейни и Поттер уже были внутри, когда Альтман внезапно остановился, шумно и сипловато задышав. Находясь рядом, я напрягся, опасаясь каких-то неожиданностей, но Альтман лишь смотрел через крышу такси на другую машину, остановившуюся у светофора. Это был открытый автомобиль, его водитель безмятежно барабанил пальцами по баранке в такт с мотивом, несущемся из радиоприемника. Он был худощавого телосложения, с тонким лицом и тронутыми сединой волосами, выглядел лет на шестьдесят. Я посмотрел на Альтмана, немец сильно побледнел и с усилием пытался восстановить дыхание, затем, заметив мой взгляд, быстро взял себя в руки и сел в такси. Я еще раз посмотрел на машину, но к этому времени светофор переключился, автомобиль тронулся, сворачивая налево, и моментально скрылся из виду. Размышляя над увиденным, я медленно последовал за Альтманом. Когда машина двинулась, я покосился на него и вновь, как и накануне, встретил ответный заговорщический взгляд.

Пока мои мысли где-то блуждали, Поттер разговаривал с водителем такси, и его школьного французского было достаточно, чтобы объяснить, что нам требовался дешевый отель. Таксист доставил нас в пансион, расположенный в верхней части города довольно далеко от центра. Мы сняли три номера и решили круглосуточно охранять Альтмана. Мне досталась третья смена, и, когда подошла моя очередь, он полностью оправился от испытанного днем шока. Он уклонился от ответов на мои расспросы и в конце концов притворно закатился спать.

За завтраком Делейни был готов энергично взяться за очевидно неразрешимую задачу, стоящую перед нами.

— Я понимаю так, что мы начнем поиски оттуда, где, как Альтман говорит, они выгрузили золото на берег? — спросил он Поттера.

— Разумно, старина, — сказал Поттер вяло. Он повернулся к Альтману. — Где вы сказали происходила высадка, приятель?

— Я не знаю названия места, но мы были где-то на северо-западном побережье. Меня нашли поблизости от Порто, значит, мы высадились предположительно где-то между Порто и Калви.

— Тогда, я думаю, нам лучше воспользоваться машиной. — Поттер посмотрел на Делейни, который, допив кофе, покинул нашу маленькую столовую.

Он вернулся примерно через полчаса в зеленой «симке», взятой напрокат. Делейни вручил Поттеру карту. Он развернул ее, сунул за щиток и подсказывал Делейни путь, ведущий из города. Я сидел рядом с Альтманом на заднем сиденье. Никто, казалось, не испытывал желания говорить.

Местность, по которой мы проезжали, заслуживала внимания. По мере удаления от города пейзаж постепенно становился все более живописным. На крутые, густо покрытые лесами холмы падала тень гор, прорезающих остров. Дорога повернула к морю, и вскоре мы следовали вдоль одной из эффектнейших из виденных мною береговых линий с гигантскими гранитными скалами, вздымающимися из яркой голубой воды. Я откинулся назад и наслаждался великолепным пейзажем, проплывающим мимо. Вскоре мы были в Порто, и еще через несколько миль Альтман оживился.

— Я не уверен, но думаю, где-то поблизости отсюда я второй раз вылез на берег. Возможно, еще один километр и надо остановиться.

Через несколько минут Делейни съехал с дороги на одну из немногих ровных площадок. Он выключил мотор и повернулся к Альтману.

— Куда теперь?

— Может быть, мы сможем пройтись вдоль края обрыва?

— Конечно, старина, для этого мы и приехали, — произнес Поттер, выбираясь из машины. Все четверо прошли к гребню. — Поттер во главе, затем Альтман, Делейни, я был замыкающим. Одежда, которая была на мне этим утром, не позволяла скрыть пистолет, и с явным нежеланием я оставил его в своем кейсе в пансионе. В действительности я не ожидал, что первый же день принесет хлопоты, но я чувствовал бы себя лучше с некоторым прикрытием. Через несколько минут Альтман остановился. Тропинка, по которой мы шли, привела нас к самому краю обрыва, и он всматривался вниз.

— Там, — указал он, — там выступ, на который мы высадились.

— Вы говорили, что он не был виден с вершины, — выразил недоверие Делейни.

— Нет, это ближний край его не виден отсюда.То, что вы видите, — это наружный. — Альтман смотрел вдоль провала. Я отошел на несколько шагов в сторону.

— Мне кажется, там есть дорога вниз, — позвал я. — Да, я уверен, есть.

Поттер посмотрел на Альтмана.

— Вы сказали, что плыли на юг, как далеко?

— Не дальше, чем…

— С этим можно подождать, — прервал я. Я был взволнован, и, очевидно, то же чувствовал и Делейни. — Мы должны сперва проверить этот выступ. Если Макс не вернулся, то золото могло остаться здесь. Может быть, один шанс на миллион, но мы должны посмотреть.

Поттер казался на удивление равнодушным, но кивнул. Делейни и я принялись карабкаться вниз по обрыву. Нам потребовалось около двадцати минут, чтобы добраться до этой площадки, и мы ничего не нашли. Возвращение наверх было нелегким, но в конце концов мы одолели склон. Поттер и Альтман не двинулись.

— Ну как? — спросил Поттер.

— Ничего, — ответил Делейни, и Поттер кивнул. Он оглянулся на дорогу, нас с нее не было видно. Поттер повернулся обратно к Делейни.

— Я немного поразмышлял и пришел к выводу, что мистер Альтман рассказал нам не всю правду.

Альтман, казалось, был встревожен сказанным. Делейни двинулся вперед, и я скорее ощутил, чем увидел, напряжение его тела.

— Почему? — спросил он.

— Я не могу поверить, чтобы человек никогда не вернулся, дабы поинтересоваться всем этим золотом. — Поттер мрачно взглянул на Делейни. — Я полагаю, нужно хорошенько попросить мистера Альтмана рассказать нам все еще раз. — Делейни кивнул и без колебаний ударил Альтмана в живот. Немец упал на колени, его дыхание заскрежетало в глотке. Делейни выступил вперед и ударил его по переносице тыльной стороной ладони. Хлынула кровь и залила лицо Альтмана, он попытался встать на ноги. Делейни выждал, пока он выпрямится, и затем сильно ударил его ногой в колено. Альтман пронзительно закричал, вновь упал на землю и покатился по камням в приступе боли. Поттер поднял руку, и Делейни отступил назад. Я удивился, что эта сцена не вызвала во мне ожидаемого отвращения. Очевидно, мысль о доле в несколько тонн золота произвела омертвляющий эффект на мою чувствительность. Альтман лежал неподвижно, прижав колени к желудку и безгласно рыдая. Поттер опустился рядом:

— Теперь подлинный рассказ, мистер Альтман, пожалуйста.

Немец медленно кивнул и попытался сесть. Поттер помог ему приподняться. Он дал пострадавшему носовой платок, и все подождали, пока Альтман стирал кровь с лица. После этого он поочередно посмотрел на Поттера и Делейни, еще раз кивнул и медленно начал говорить:

— То, что я рассказал вам раньше, в основном соответствует действительности. До того момента, когда я был подобран стариком и доставлен в Порто. Я не сдался властям и возвращался туда, где мы спрятали золото, каждый день в течение недели. Признаков чьего-либо присутствия не было видно. Наконец я решил, что Макса, должно быть, задержали, или он сорвался с обрыва. Я рискнул спуститься до террасы — золото по-прежнему оставалось там. Целиком. Я взял четыре слитка, и это было все, на что я отважился в тот день. Я рассчитывал взять больше в следующий раз, и так далее. Несколько брусков я спрятал между деревьями на противоположной стороне дороги. Я не мог рисковать и взять их с собой. Ночью я вернулся в дом старика. Там меня ждала полиция — кто-то сообщил обо мне. Они забрали меня, и я был отправлен обратно в Германию. Вернуться назад мне удалось только через три года, осенью 1948 года. Сначала прошел туда, где спрятал четыре слитка. — они по-прежнему были на месте. Затем пришел сюда к обрыву и спустился на площадку. Там ничего не было: после этого я взял четыре своих слитка и покинул остров. Я никогда не возвращался, клянусь в этом.

Он закончил говорить и посмотрел на нас. Я верил ему. Судя по виду Поттера, было очевидно, что он — нет. Он дал знак Делейни, тот рывком поставил Альтмана на ноги и несколько раз ударил его в лицо и живот. Сразу почувствовав тошноту, я двинулся вперед, собираясь вмешаться. Поттер поднял руку, Делейни остановился и посмотрел на него, потом на меня.

— Мне кажется, наш друг не одобряет, — сказал Поттер. — Вы не одобряете, мистер Стануэй? Вы желаете отозвать вашу заявку на участие?

Я покачал головой:

— Нет, я по-прежнему хочу найти золото. Просто я не думаю, что он знает, где оно. Почему Макс не мог вернуться за ним?

— Почему нет, действительно? — мягко сказал Поттер.

— Да, почему нет? — сердито спросил я. — Мне это кажется логичным. Единственным обстоятельством, которое бы его остановило, была бы только его смерть.

— Но предположим, Макс вернулся и обнаружил, что золото ушло. Ушло потому, что Альтман взял его.

— Ради Бога, посмотрите на него, — я жестом показал на Альтмана, который сидел на земле, держась за голову руками. — Вы думаете, человек с золотым запасом стоимостью миллионы фунтов проводил бы свои дни, занимаясь торговлей оружием, или какой там в действительности у него бизнес?

Поттер медленно потер рукой свои глаза.

— Ну что ж, ладно. Давайте исходить из предпосылки, что новое изложение Альтмана подлинное. Что могло случиться с золотом?

— Макс должен был взять его, — ответил Делейни, — другого объяснения нет. Если, конечно, ему неизвестно больше, чем он нам рассказал. — Он ткнул пальцем в сторону Альтмана.

— Нет, в данный момент давайте придерживаться моего плана, — сказал задумчиво Поттер. — Предположим, рассказ Альтмана верен. Вторая версия — золото забрал Макс. Что еще?

— Местные жители, — предположил я, — местные рыбаки, может быть? Они могли увидеть золото с моря и забрать его тем же путем.

— Возможно, мистер Стануэй, но мне не верится, что местные рыбаки были бы способны вывезти двенадцать тонн золотых слитков без того, чтобы это прошло незамеченным. Широкая огласка неизбежна.

— Это возможно, — сказал я с раздражением. — Мог произойти любой ряд событий. Рыбаки, например, могли забрать золото, и их лодки могли затонуть из-за перегрузки. Или другой вариант: за последние тридцать лет, вероятно, не раз случались жестокие штормы. Я знаю, что здесь нет приливов, но при сильных бурях море могло смыть все подчистую.

— Боюсь, вы мыслите негативно, мистер Стануэй. Мы уже здесь, и нам ничего не остается, кроме как пораскинуть мозгами и решить эту проблему.

— Очень хорошо, а как на предмет позитивного мышления вот это. Макс забрал золото. Не знаю, куда он пропал в первую неделю, когда Альтман украл свои четыре слитка, если кража тут правильное слово, но Макс в те три года, что отсутствовал Альтман, все же однажды вернулся. Он вернулся, забрал золото и живет на него. Живет с комфортом. Здесь, на острове.

— Вы сделали хороший посыл, кроме… — Поттер прервался на полуфразе, — почему вы думаете, что он на этом острове?

— Потому что я видел его. — Мой ответ произвел фурор. Три пары глаз пристально смотрели на меня.

— Воистину, мистер Стануэй, что за экстраординарные вещи вы говорите. Что заставило вас думать, что вы видели Макса? — проговорил осторожно Поттер.

— Вчера, когда мы швартовались. Вы и Делейни уже сидели в такси. Альтман увидел кого-то в машине через дорогу. Он остановился, будто увидел привидение. Возможно, это так и было. Может быть, он увидел Макса.

Альтман начал подниматься.

— Нет. нет. — произнес он хрипло. Делейни обернулся, предположив, что Альтман намеревался напасть на него, затем ступил вперед и ударил Альтмана высоко в голову. Поглощенные происходящим, мы не осознавали, насколько близко у края обрыва мы стояли, и Альтман был к нему ближе, чем остальные. Удар Делейни отбросил его назад. Одна нога его, пытаясь обрести опору, сделала шаг в пустоту, глаза выпучились, он отчаянно пытался восстановить равновесие. Словно в замедленном кино, он наклонился назад, вращая руками. Делейни попытался дотянуться до него, но Альтман падал. Пронзительный крик, сорвавшийся с его губ, прервался мгновением позже внезапной тишиной.

Глава одиннадцатая

Я стоял, слушая, как вода далеко внизу мягко плескалась у подножья скалы. По грубому подсчету выходило, что золотые слитки уже стоили жизни четырнадцати человек, включая пилота истребителя, а теперь и Альтмана. И у меня было тяжелое чувство, что счет еще не закрыт. Я взглянул на Поттера, который оставался неподвижен. Наши глаза встретились, и я понял, что он уже забыл об Альтмане. Его мысли витали где-то далеко. Я преодолел искушение поразмышлять, где именно, и заглянул за край обрыва.

— Он лежит на выступе скалы, там его оставлять нельзя — тело слишком быстро могут обнаружить. Полиция сможет установить его связь с нами через отель.

— Если мы спустимся, то сумеем спихнуть его в воду, — произнес Делейни. Он, казалось, был ошеломлен. Не думаю, что в нем внезапно проснулась совесть, скорее он думал, что на его глазах исчез билет с огромным выигрышем.

— Нет, это не годится. Его снесет вдоль береговой линии, и он будет найден еще быстрее, — сказал я.

— Что же тогда?

— Нам следует поднять его. Отвезти подальше и похоронить. — Я взглянул на Поттера, который, будучи по-прежнему чем-то поглощен, краем сознания все же воспринимал разговор, и ответил мне.

— Да, я согласен. Как вы предлагаете поднять его? У нас нет веревок, разве что найдется в автомобиле.

Он вопросительно взглянул на Делейни. Тот покачал головой:

— Нет, там нет ничего, чем можно воспользоваться.

Оба посмотрели на меня, очевидно, перекладывая на меня ответственность за решение. Я ощутил небольшую вспышку гнева, однако внутренне затушил ее. В конце концов, если Альтмана найдут, это скажется на моей шее, равно как и на их. Именно на шее — насколько мне известно, французы все еще используют гильотину.

— Мы свяжем наши рубашки и одежду Альтмана. Этого будет вполне достаточно. — Я посмотрел на Делейни. — Затем нужно будет просто вытащить его.

Делейни выглядел беспристрастно, и я высказал свои мрачные соображения.

— Вы знаете, они во Франции по-прежнему пользуются гильотиной, не так ли? — спросил я.

Делейни побледнел — впервые с момента нашей встречи я увидел его испуганным. Поттер стянул свою спортивную рубашку и вручил мне. Я завязал рукава вокруг пояса и, карабкаясь, спустился на ту тропу, которой воспользовался ранее. Делейни последовал за мной. Альтман лежал на спине, глаза его были открыты и, как это ни удивительно, моргали. Когда я склонился над ним, его губы шевельнулись.

— Поттер… он… он… — Его глаза расширились и затем закрылись. Какие бы силы не удерживали в нем жизнь после такого падения, далее их не хватило. Делейни опустился на выступ через несколько секунд вслед за мной. Не думаю, чтобы он слышал последние слова Альтмана, и, поскольку они, на мой взгляд, не значили слишком много, я не повторил их ему. Мы сняли с него рубашку и брюки и устроили нечто вроде люльки вокруг тела… Из наших рубашек получилась стропа, которую мы петлей пропустили через эту люльку.

— Один должен полезть первым с обвязкой вокруг плеч. Другой должен поднимать снизу, насколько возможно. — Я взглянул на Делейни. — Где хочешь идти?

— Сколько в нем, фунтов сто семьдесят?

— Не меньше, — согласился я.

— Я бы пошел первым, я, наверное, посильней.

Я приподнял Альтмана и развернул его невидящими глазами к склону обрыва. Делейни, присев, прислонился спиной к телу, и я надел обвязку на его плечи Вытянутые руки мертвеца я соединил за грудью Делейни.

— Придержи их, — сказал я, снимая свой пояс и связывая руки умершего вместе — О'кей, попытайся встать.

Делейни с усилием поднялся. Я ступил следом и подставил плечи под тело.

— Так мы вытащим его лучше всего, — сказал Делейни. — Нам нужно двигаться, пока я не свалился.

Не уверен, была ли это шутка, но я чувствовал все что угодно, кроме облегчения перед перспективой такого восхождения. Делейни медленно вытянулся, ища опору.

— Порядок. Начали, — сказал он сдавленно. Я двинулся вперед, принимая на себя столько тяжести, сколько мог. Мы начали взбираться по откосу. Твердый гранит врезался в грудь и в руки, и хотя я знал, что Делейни, должно быть, был в еще худшем положении, это никак не влияло на улучшение моего состояния. Делейни не говорил во время подъема, его дыхание, напряженное у подножья, стало прерывистым и затрудненным задолго до того, как мы достигли середины пути. Я знал, что любая оплошность означала катастрофу, поскольку у меня не было шансов уцелеть, если бы Делейни сорвался; точно так же, упади я, Делейни, вероятно, был бы сорван с крутого склона внезапно увеличившимся грузом. Я выключил сознание и не думал ни о чем, кроме того, как суметь найти и использовать опору для рук и ног, что казалось так легко, когда мы взбирались тут двумя часами ранее.

Внезапно тяжесть с моих плеч исчезла, и на какой-то преисполненный ужаса момент я подумал, что Делейни упал, прежде чем осознал, что тело по-прежнему оставалось надо мной. Затем я услышал голос Поттера:

— Отпускай, я взял его. Теперь пошли медленно, медленно.

Мы были на вершине и через секунду лежали на земле, хватая ртом воздух. Казалось, не прошло и нескольких мгновений, как я вновь услышал голос Поттера:

— Прошу извинить, но нам лучше затащить его в машину. Мы ведь не хотим, чтобы все усилия пошли насмарку, сидя тут и ожидая, пока нас заметят?

С трудом поднявшись на ноги, я посмотрел на Делейни, который перевернулся на спину. Я кивнул Поттеру:

— Давай сперва разберем эти рубашки.

Мы развязали узлы, туго затянутые нагрузкой. Я надел рубашку и бросил другую Делейни. Брюки и рубашка Альтмана остались затянутыми вокруг его тела.

— Дай мне руку, — сказал я Поттеру, и мы поставили тело между собой. Я присел и поднял немца захватом, применяемым пожарными. Поттер шел впереди, и я слышал, как Делейни поднялся и следовал за нами от края обрыва к дороге. Мы достигли низкого каменного ограждения, окаймляющего дорогу, когда Поттер остановился.

— Кто-то едет. — сказал он. — Брось его за парапет.

Я перевалил тело вперед к основанию стенки. Поттер перемахнул через барьер и жестом отослал нас вперед. Звук мотора приблизился, и через минуту из-за угла появился серо-голубой маршрутный автобус. Водитель бесстрастно смотрел вперед через солнцезащитные очки, с губы у него свисала сигарета. Проезжая мимо, он не обратил никакого внимания на трех «туристов», сидящих на парапете. Малыш в автобусе помахал нам. Только Поттер помахал в ответ. Как только шум мотора стих, Поттер скользнул через ограждение и убрал с тела рубашку и брюки. Подойдя к автомашине, он открыл багажник и расстелил там одежду. Стояла тишина. Он подождал, прислушиваясь, затем махнул рукой, и мы с Делейни перелезли через стенку. Делейни взялся за голову, я — за ноги, и сообща мы перевалили тело через парапет. Быстро, насколько это было возможно, мы протащили Альтмана к автомобилю и бросили тело в багажник. Поттер хлопнул крышкой и повернулся к Делейни:

— Надеюсь, вы не потеряли ключи после всего этого.

Делейни по-прежнему был слишком усталым, чтобы реагировать. Он выудил ключи из кармана брюк и отдал Поттеру, который запер багажник Делейни и я забрались на заднее сиденье, Поттер сел за руль.

— Что ж, теперь, я думаю, опасно пытаться пересечь страну. Нам лучше вернуться в Аджаццио и отправиться по главной дороге вглубь. Там есть множество мест, где мы сможем потерять нашего неудобного друга.

Поттер принял наше молчание за выражение согласия и завел мотор. Ему с трудом удалось развернуться, но в следующий момент он уже уверенно гнал машину обратно в столицу. Все молчали, даже когда Поттер повернул направо вместо левого поворота на дорогу N 193 и направился к Аджаццио. Добравшись до города, мы поехали прямо в пансион и остановились у лестницы, ведущей к парадной двери. Поттер повернулся к нам.

— Я думаю, мы должны перенести нашу базу отсюда. Может оказаться несколько затруднительно объяснить отсутствие Альтмана. Не думаю, что кто-то заинтересуется, но наверняка знать нельзя. Полагаю, мы все должны расплатиться. Сегодня ночью мы сможем подняться в горы, спрячем там к утру тело, затем вернемся и остановимся в другом отеле, подальше отсюда. — Он взглянул прямо на меня. — Затем мы сможем поискать таинственного Макса.

Я молча выбрался из «симки» и направился к входу. Потом вернулся и, сунув голову в окно, обратился к Делейни:

— Ты оставайся в машине. Нам ведь не нужно, чтобы кто-нибудь украл ее? — Делейни молча кивнул, глаза его были прикрыты. — Я упакую твою одежду, если хочешь. — Делейни тотчас открыл глаза.

— Нет, — сказал он. — Возьми свою, затем возвращайся и смени меня. — Он сделал паузу. — Хочу принять душ, немного очиститься от этой грязи.

Не знаю, было ли причиной его отказа желание удержать меня подальше от припрятанного им пистолета, но я предположил именно это. Я последовал за Поттером в пансион. Разговор с Делейни пробудил у меня желание тоже принять душ. Перед этим я проверил, по-прежнему ли пистолет находился в моем кейсе, после чего в качестве дополнительной предосторожности взял его с собой в ванную. Приняв душ и переменив одежду, я почувствовал себя значительно лучше и некоторое время провел, чистя и заряжая беретту, а потом прилаживая ее половчей к поясу брюк. Меня более заботило, как укрыть ее от случайного взгляда, нежели легкость извлечения. Я натянул самый толстый свитер, который у меня был, а сверху надел куртку. Было неудобно, хотя цель того стоила. В зеркале фигура выглядела мешковато, но оружие было незаметно. Подготовившись, я спустился вниз и обнаружил в машине одного Поттера. Я бросил свой чемоданчик на заднее сиденье и сел впереди рядом с ним. Он немедленно завел разговор:

— Вы можете описать человека, который, как вы полагаете, является Максом?

— Да. Он, кажется, ниже среднего роста, хотя всегда трудно судить о сидящем. У него волосы с сединой, он чисто выбрит и выглядит лет на десять старше вас. — Поттер поднял брови.

— Это, скорей, зависит от того, как вы оцениваете мой возраст,— сказал он, скривившись.

— И сколько вам?

— Пятьдесят восемь. — Я взглянул на него и понадеялся, что на моем лице не отразилось внезапное прояснение загадки.

— В этом случае примите мои комплименты, — сказал я, придав голосу максимум непринужденности. — Я думал, что вы, по меньшей мере, лет на десять моложе. Человеку в автомобиле было около шестидесяти. — Поттер отсутствующе кивнул, очевидно, он не заметил моей реакции.Возблагодарив Бога за наступившую тишину, я использовал ее, чтобы попытаться упорядочить свои разбегавшиеся мысли. Появился Делейни, устранив необходимость дальнейшей беседы, и мне сразу же бросилось в глаза, что он также надел свитер, неуклюже смотрящийся под курткой, вероятно, по той же причине, что и я. Он кинул свой кейс на мой и занял место сзади. Поттер завел мотор:

— Все собрались? — Я кивнул, а Делейни что-то бормотнул. Мне неожиданно пришла на ум прозаическая мысль.

— Оплатил ли кто-нибудь счет?

— Нам бы заботы нашего дражайшего приятеля, — сказал Поттер, включил передачу, и автомобиль медленно влился в уличный поток. Набрав скорость, через несколько минут мы выехали из города в сторону гор.

Глава двенадцатая

Поттер быстро гнал машину по дороге, уводящей нас из города. Начался подъем, и вскоре мы двигались через густо покрытые лесом участки, темная зелень деревьев изредка прерывалась шрамами серого гранита. По мере того, как дорога забиралась вверх, местность становилась еще более живописной. Скалы поднимались круто с левой стороны дороги и устрашающе обрывались справа. Мы проезжали через деревни, представлявшие собой не более, чем гроздья домов, гнездящихся на небольших прогалинах, окруженных парящими каштановыми деревьями и массивными выступами гранита. Поттер правил уверенно и наконец повернул на едва видимую дорогу. На ее неровной поверхности «симку» немилосердно болтало. Мы проехали в глубь леса более мили, прежде чем Поттер заговорил:

— Это достаточно далеко от дороги. Мы вполне можем отнести его в лес. Копать могилу никто не собирается, но нужно найти место среди скал, где можно спрятать его.

Он остановил машину и молча вылез. Делейни последовал за ним и пошел открывать багажник. Я присоединился к нему. Вместе мы подняли Альтмана, я наклонился, и Делейни вскинул тело на мои плечи, второй раз в этот день. Поттер взял одежду со дна багажника, закрыл крышку и первым пошел в лес. Через пару сотен ярдов мы уперлись в крутой склон, и Поттер полез вверх. Я оставался на месте, пока он не вернулся.

— Отлично, — произнес он, запыхавшись — Там впереди ущелье. По меньшей мере футов двести глубиной. Можно бросить тело туда. Скорей всего его никогда не найдут, но если полиция и возьмется расследовать, вряд ли останется много улик.

Я принялся за тошнотворную работу с переодеванием тела, но был вскоре вынужден призвать на помощь Делейни. Проделав это, мы взялись за вытянутые руки трупа и потащили его вверх по склону. На вершине мы положили тело и посмотрели вниз. Ущелье было узким и, как и говорил Поттер, глубиной несколько сотен футов.

— Там слишком много препятствий, — показал я вниз, — а мы должны быть уверены, что он долетит до дна.— Я направился вдоль края ущелья, Делейни оставался у тела, а Поттер прошел в другом направлении.

— Отсюда дно хорошо видно, — позвал Поттер, я вернулся к телу, и вместе мы полупронесли, полупротащили его вдоль края до места, где ждал Поттер.

— Раскачайте его и бросьте как можно дальше.

Делейни взялся за ноги, я — за руки, мы раскачали тело и отпустили его. Оно пролетело более сотни футов, прежде чем ударилось о землю, отскочило, покатилось и наконец исчезло в кустарнике у подножья склона. Когда мы вернулись к машине, было уже темно, и мы лишь с трудом могли различить обратную дорогу.

В недолгом совещании в автомобиле было решено, что безопаснее всего провести остаток ночи тут. Попытки заснуть в небольшом салоне автомобиля не могли обещать трем взрослым мужчинам особого комфорта и отдыха.

Впервые я ощутил признаки нарастания напряженности. Волны ее шли от Поттера, что меня удивило.

Где-то около двух я впал в неглубокий сон, и когда проснулся, было уже светло. Поттер с Делейни находились снаружи, спокойно беседуя о чем-то. Я открыл дверь и они обернулись на звук.

— А, спящий просыпается. — Поттер был самим собой. Разве что казался немного более весел, чем обычно. Смерть Альтмана, очевидно, не обеспокоила его, и я был уверен, что седой человек в спортивном автомобиле был причиной и бодрости Поттера, и его недавней напряженности. Я выбрался с болезненными ощущениями из машины, потягиваясь и расслабляя мускулы. Пришло ощущение голода — кроме кофе и булочки утром, никто из нас не держал во рту крошки с момента прибытия на Корсику. Поттер, очевидно, думал в том же направлении:

— Давайте отправляться, мы проезжали мимо бара минут за десять до того, как свернули на эту дорогу. Там мы можем что-нибудь поесть и выпить.

Мы залезли в «симку», Делейни за рулем, и медленно покатились к шоссе. Повернув к югу, машина набрала скорость, и примерно минут через десять Поттер показал на крышу, выступающую слева от дороги:

— Это здесь, сворачивай

Здание находилось ниже уровня дороги, и крыша его была едва заметна. В нем оказался небольшой, приятно пахнущий магазин, торгующий различного рода консервами и фасованными овощами; там же был бар с четырьмя столами, креслами и крошечной стойкой перед открытой дверью, ведущей, по всей видимости, на кухню. Мы стояли в пустом баре, через несколько секунд в задней комнате раздались шаркающие шаги, и маленькая старая леди возникла у дверей кухни. Она лучилась радушием и, определив, что я был единственным, кто понимал какую-то часть ее речи, пустилась в подробный рассказ о своей семье, друзьях, соседях, состоянии бизнеса и о мире в целом. Каким-то образом мне удалось вставить несколько слов, достаточных, чтобы заказать кофе и еду. Кофе был типично французским, то есть ужасным. Еда — не намного лучше. Путеводитель Мичелина миновал заведение старой леди.

Закончив с трапезой, Поттер откинулся в кресле и потягивал свой кофе

— Когда мы вернемся в Аяццио, то отметимся в отеле, почистимся, поедим и затем сможем приступить к поиску таинственного джентльмена мистера Стануэя. — Он перевел взгляд с Делейни на меня: — Какие предложения по этому поводу?

— Мы не знаем его имени, так что единственное, что мы сможем сделать, это наблюдать за улицами, пока не увидим его или его машину, — ответил я.

— Ах да, автомашина. Что это была за марка?

— Я не уверен, — произнес я извиняющимся голосом. — Все внимание я сосредоточил на водителе. Это был спортивный автомобиль, верх опущен, очевидно дорогая вещь. Передняя часть очень низкая и обтекаемая. Это могла бы быть «альфа».

— Какого цвета?

— Светло-голубого и ветровое стекло тонированное.

— А водитель? Опишите его еще раз, подробно.

— Как я уже говорил, он сидел, а это затрудняло оценку роста, но он был тонкого сложения и сидел низко, хотя и не сутулился. Если у него не анормально длинные ноги, я бы дал футов шесть или семь. Не выше

— Вы сказали, седые волосы. Легкая седина? Совершенно белый? Причесан вперед или на сторону, с залысинами или лысый? — Поттер наклонился вперед, вновь сосредоточившись. Я закрыл глаза, стараясь вспомнить.

— Серебристая седина, зачесан прямо назад и начал лысеть. — Я еще раз прокрутил в памяти, как машина тронулась и повернулась, лицо и голова мелькнули в поле зрения. — Сзади у него удлиненные волосы. Очень загорелый. Он выглядел богато, но не вызывающе.

— Если это Макс и золото у него, то он и должен выглядеть богато, — проворчал Делейни.

— Одежда? — спросил Поттер, игнорируя реплику.

— Легкая желтовато-коричневая куртка, может быть, костюм — я не мог видеть брюк. Светлая, возможно, кремовая сорочка. Темный галстук, вероятно коричневый, если подобран в тон остальной одежде.

— Итак, мы имеем мужчину около шестидесяти, тонкого сложения, седовласого, хорошо одетого, он водит дорогой спортивный автомобиль, вероятно, марки «альфа». Сносное описание, можно попытаться поискать. Наверное, у нас будет больше шансов, если мы будем искать машину, а не человека. Откуда начнем?

— Я согласен, что автомобиль — лучшая ставка, и думаю, нам следует проверить автопарки отелей. Если он остановился в одном из них, мы сможем увидеть машину. Если он местный житель, то достаточно вероятно, что время от времени он появляется в ресторанах отелей — позавтракать, пообедать или просто выпить.

У меня мелькнула мысль, что мы возлагаем чрезмерно большие надежды на этого человека, но я решил, что еще не время говорить об этом. До тех пор, пока смутные мысли и подозрения, которые начали у меня формулироваться, не станут немного яснее.

— Мы должны проверить гаражи, — вступил в разговор Делейни. — На острове не может быть слишком много машин этой марки. Если это «альфа». — Он ухмыльнулся. — Жаль, что мы не можем проверить список водительских прав в местном полицейском участке.

— С гаражами будет проблема, — сказал я задумчиво. — Вы не можете говорить по-французски достаточно хорошо, чтобы членораздельно объясняться.

— Он все равно должен попробовать, — произнес Поттер. — Нам следует быть в этом как можно более дотошными. Делейни, ты начнешь с гаражей. Их не так много, как отелей. Ты знаешь автомобили. Можешь найти кого-нибудь, кто говорит по-английски.

— Правильно, — сказал Делейни. — Вам остается проверить отели. Важнее другое: как мы собираемся облазить все эти места? Пешком мы сделать этого не сможем. Не следует ли взять еще две машины? Но тогда мы потратим множество денег.

— Поттер может действовать на автомашине, — сказал я. — Мы возьмем напрокат мотоциклы или мотороллеры. Они обязательно имеются здесь для туристов.

Поттер вновь проявил интерес:

— Да, это, кажется, кратчайший путь сделать дело. Мы поделим отели. Вы берете часть города со стороны аэропорта, а я — противоположную сторону. Теперь, я думаю, нам нужно оплатить счет этой дорогой леди и отправляться.

Он поднялся и прошел через кухню. Когда мы опять были в дороге, я продолжил разговор:

— Что мы будем делать, когда найдем его?

— Очень важный момент, дружище. — К Поттеру вернулся прежний энтузиазм. — Прежде всего мы должны быть уверены, что ему не станет известно, что кто-то его разыскивает. Затем попытайтесь узнать, надолго ли он остановился, где бы это ни было. При необходимости следуйте за ним, но опять же, будьте осторожны, чтобы он не знал о преследовании. Затем дайте знать остальным, чтобы можно было разработать план действий.

— В этом случае нам нужно предусмотреть встречу в течение дня, — предложил Делейни. — Тогда, если кому-то повезет, он не останется один слишком долго. Если кто-то не появится, двое других будут знать, что он на что-то напал, и смогут отправиться на розыски.

Я почувствовал, что во мне шевельнулось волнение. Конец, возможно, не тот, которого я хотел, был наконец близок, и я горел желанием приступить к поискам.

Мы достигли Аяццио к середине утра и нашли маленький отель на узкой улочке возле гавани. Пока мы регистрировались, брились и вообще приводили себя в порядок, наступило время ленча. Мы выглядели — я определенно это ощущал — значительно лучше к тому времени, когда после обеда наши поиски начались. Поттер довез нас до гаража, где Делейни взял машину. Его владелец сообщил нам, что мотороллер можно достать за углом, и, как только Поттер отъехал, Делейни и я прошли в небольшой гараж и договорились о прокате. Оказавшись предоставленным сам себе, я сразу направился на главную дорогу, высматривая газетный киоск. Заметив один, я купил карту города. Затем начал систематически прочесывать улицы и аллеи на моей половине города, обследуя каждую автостоянку и открытые места. При этом несколько раз едва избежал опасности дорожного инцидента, поскольку концентрировал внимание на проезжающих мимо автомобилях, не выполняя правила движения. Этот и последующий дни прошли в смоге бензиновых ароматов, а наши завтраки и вечерние встречи не были отмечены особой радостью. Все это казалось бесплодной тратой непомерного количества сил, и, возможно, продлись это еще несколько дней, скука побудила бы меня вернуться домой, если бы мой мотороллер не сломался.

Глава тринадцатая

Хотя я не совсем чужд технике, устройство некоторых механизмов выше моего понимания, и среди таковых мотороллеры. Насколько я мог видеть, зубчатое колесо на приводе трансмиссии пошло трещинами, и мне пришлось толкать мотороллер обратно в гараж. Механик заявил, что ремонт займет около двух часов, и я решил провести время в осмотре достопримечательностей города. До нашего полдневного свидания было еще изрядно времени, и я лениво слонялся по узким улочкам вокруг гаража. Эта часть города была участком Поттера, и я не имел представления о своем местонахождении. Я развернул и принялся изучать карту улиц, теперь уже потертую и измятую, и в этот момент краем глаза заметил отражение в магазинной витрине. На противоположной стороне дороги открылись ворота в высокой стене, окружающей внутренний двор, чтобы выпустить женщину средних лет, отправляющуюся, судя по сумкам, за покупками. За несколько секунд до того, как ворота захлопнулись, я увидел в глубине двора два автомобиля. Один был открытой, светло-голубой «альфой», но именно второй заставил мои мысли заметаться. Вторым была «симка» Поттера.

Я не хотел быть обнаруженным, пока я не пойму, что происходит, и потому вернулся к гаражу и сел на одну из скамей, поджидая, пока закончится ремонт. На полдневную встречу я катил с явно тяжелым чувством. Делейни уже был у кафе, используемом нами как место встречи. Мы сидели, попивая кофе, пока не прибыл Поттер.

— Не везет покуда, парни, — произнес Поттер беззаботно. — Но ничего, мы непременно скоро его словим.

Мы заказали обед и пока ели, я изучал Поттера. Он, очевидно, был в приподнятом настроении, хотя всеми силами старался скрыть это. У меня больше не оставалось сомнений, что «альфа» принадлежала седовласому. Я ничего не сказал о своей неудаче с мотороллером. Хотя гараж был через несколько улиц от места, где стояла машина Поттера, я не мог рисковать даже намеком, что был в той части города.

После обеда мы разъехались, чтобы приступить к полуденной части розысков. Оказавшись один, я сразу остановился и переждал минут десять. Затем медленно вернулся на улицу, где видел два автомобиля. Ворота были закрыты, и внутрь заглянуть было невозможно, поэтому я проехал мимо и с некоторого расстояния стал наблюдать за выходом. Другая сторона улицы представляла ряд трехэтажных домов; снаружи одного из них была прислонена лестница. Возможно она принадлежала художнику, который, вероятно, наслаждался тут своей сиестой. Хотел бы я быть на его месте. Я решил рискнуть. Поставив мотороллер у бордюра, я поспешил к лестнице, приподнял ее и передвинул к месту напротив ворот. Затем быстро забрался на высоту примерно пятнадцати футов и заглянул за стену через дорогу. Две машины были там. «Альфа» на прежнем месте, а «симка» на новом после возвращения Поттера с ленча. Никаких признаков жизни не наблюдалось. Я быстро спустился по лестнице, и, как только достиг мостовой, в нескольких дюймах от моего уха раздался голос:

— Наслаждаешься видом?

Это был Делейни. Мы стояли и смотрели друг на друга. Затем я указал на лестницу, и Делейни полез вверх, заглянул за стену и вернулся, затратив на все не более тридцати секунд.

— Надо бы потолковать, — сказал он. — Забирай свой скутер и возвращайся в кафе.

Я молча посмотрел на него с секунду, затем повернулся и пошел вниз по улице. Когда я прибыл в кафе, Делейни уже сидел со стаканом бренди. Я подсел, и он взглянул на меня:

— Ну?

— Я увидел там две машины сегодня утром. — поведал я о поломке и причинах, приведших меня туда, затем продолжал: — После того, как Поттер ничего не сказал за ленчем, я вернулся проверить — думал, что мог ошибиться.

Делейни ничего не говорил некоторое время, затем кивнул:

— Было очевидно, что-то готовится — ты чертовски нервничал, а Поттер подпрыгивал, как двухлетка. — Делейни взглянул на меня жестко. — Я даже было подумал, что вы сговорились. Поехал за Поттером, но был слишком далеко, чтобы успеть заглянуть во двор до того, как закрылись ворота, так что «альфу» я не видел. Я как раз подумывал залезть на ту лестницу, как появился ты.

Я ничего не сказал, пытаясь разобраться, как это открытие вписывалось в мою теорию.

— Сейчас мы должны принять к сведению, что Поттер пытается вести двойную игру, — продолжал Делейни. — Возможно, он намеревается подключить и нас, но я в этом очень сомневаюсь. Ладно, есть блестящие идеи?

У меня были, но меньше всего я хотел бы говорить о своих подозрениях Делейни. Я довольствовался лишь несколькими прозаическими соображениями.

— Мы можем ждать и смотреть, что происходит, или можем взять его на этом сегодня вечером, или можем вернуться к дому и выломать дверь. — Я сделал паузу. — Не думаю, что последняя мысль удачна, что оставляет нам две первые. Мне не слишком нравится роль наблюдателя. В данный момент мы владеем инициативой и, думаю, нам следует сохранить ее, взявшись за него вечером. Он может сделать лишь одно из двух: либо поделиться с нами ему известным, либо попытаться избавиться от нас, и мы должны быть готовы это предотвратить.

Делейни взглянул на меня, и на его лице проскользнула мимолетная улыбка:

— Лишь для сведения. Я знаю, что у тебя остался пистолет. Либо это, либо у тебя особенные формы. — Он допил свой бренди, и мы вернулись к отелю.

Мне по-прежнему не удавалось классифицировать Делейни так точно, как бы хотелось. Не то чтобы мне так уж необходимо раскладывать людей по полочкам, но иногда полезно знать точную меру человека. Особенно, если он может стать вероятным соперником, или, как в данном случае, союзником. В нашу первую встречу я расценил его как мешок мускулов, с не слишком большим количеством мозгов и запасом воображения. Несколько дней в Ираке не изменили существенно этого мнения, но к нему добавились некоторые наблюдения. Он был жестче, чем я предполагал, хладнокровен и не имел нервов. По крайней мере, иного я не увидел. Но для меня более важно было увидеть какие-то признаки нормальных человеческих черт. Ни страха, ни чувства юмора, ни интереса к чему-либо, что его прямо не касалось. Только золото, казалось, было способно зажечь в нем искру интереса. У меня было чувство, что если бы кто-то или что-то оказались на его пути, они подверглись бы опасности быть безжалостно растоптанными. Я знал, что мне следует стараться не упускать из виду его правый бок. По крайней мере, на некоторое время.

Мы оба располагали избытком времени. Делейни объявил, что собирается отоспаться. Я предполагал, так оно и было, но сам никогда не умел легко заснуть днем, и поэтому отправился прогуляться. Мне хотелось подумать, но это не оказалось особенно плодотворным. Взвесив все, я мог найти только одно светлое пятно во всем, что произошло с тех пор, когда я встретил Поттера и Делейни в «Империал Стандарт». Мой жизненный механизм стал функционировать нормально, поскольку восстановил свою утраченную способность противостоять давлению. Раздумывая об этом, я счел, что давление, нараставшее в последние несколько дней, было достаточным, чтобы испытать на прочность любого.

Я дошел до середины центральной части главной улицы, когда увидел ее. И легко узнал. Прическа была другой. В белых хлопчатобумажных брюках и куртке, она могла бы быть любой — броской, небрежной в одежде, но все же неуловимо элегантной женщиной, приближающейся к сорока. Мгновенно узнать ее можно было по походке легкий, раскачивающийся шаг, которому не хватало самой малости, чтобы быть надменным. Я ускорил шаг и, протянув руку, коснулся ее. Она остановилась, повернулась, и я не заметил какого-либо колебания перед тем, как на ее лице возникла знакомая широкая улыбка.

— Том, дорогой, как тесен мир.

Я был не в настроении кривить душой:

— Разве? Ведь мы оба здесь по одинаковой причине, не так ли?

Ее улыбка лишь слегка потускнела.

— О, дорогой, мы сердиты, да? Как давно это было. Три года, и нет доброго слова для меня?

Я был готов сказать ей, что видел ее всего несколько дней назад, но вспомнил, что мужчина, с которым она разговаривала, оставался неизвестной величиной, и промолчал. Следовало подождать, пока я не узнаю, кем был тот мужчина с жестким лицом и безжизненными глазами и где он проявится.

— Пойдем выпьем, — сказал я и, словно приглашение было недостаточно убедительным, сжал ее руку. В баре наблюдалось оживление раннего вечера, и я вынужден был выкрикивать заказ через три ряда голов корсиканцев, закончивших рабочий день и озабоченно возмещающих жидкость, пролитую потом. Купив выпивку, я пронес ее над головой и пристроился с Кристиной в уголке. Наши лица разделяло лишь несколько дюймов, и я пристально всматривался, желая обнаружить признаки изменений. Их не было. Она отгоняла годы со всей той стильностью, которую можно было ожидать от нее. Она выглядела столь же изумительно, как и всегда, и я знал, что не было мужчины в баре, который не захотел бы поменяться со мной местами. Зная ее достаточно хорошо, я бы не возражал слишком энергично. Они могли бы иметь ее. Она бы погубила любого из них.

— Ты знаешь Поттера. — Это не прозвучало как вопрос, и она мне не ответила. — Он нашел меня не случайно, и у него не было доступа ни к какому досье. Выходит, кто-то сообщил ему. Теперь ты оказываешься здесь, так что этот кто-то — ты

Она слегка улыбнулась и отпила глоток:

— Итак?

— Итак, почему?

— Ему был нужен кто-то, кто знал Ирак и, если возможно, багдадскую военную тюрьму. Когда я сказала ему, что мой бывший муж отвечает этим требованиям, он не мог поверить такой удаче. Затем, когда я добавила о твоей небольшой склонности к кражам и твоем вероятном бедственном состоянии, он почти опять уверовал в Бога,

— Тебе известно, зачем ему был нужен Альтман?

Она колебалась лишь мгновенье, перед тем как покачать головой — как раз достаточно, чтобы показать, что она знала, но не знала, что знал я. У Поттера, очевидно, не было времени, чтобы держать ее полностью в курсе развития событий. Затем меня озарило:

— Где ты остановилась?

— Отель «Кампо дель'Оро», возле аэропорта.

— Я довезу тебя туда.

— Нет. — Отказ последовал слишком быстро. — Я с тобой еще увижусь. — Она помолчала. — Было бы также неплохо, если бы Поттер не знал, что мы встретились здесь.

Я кивнул. Это меня устраивало. Слишком много людей говорили мне слишком мало. Настало время самому хранить некоторые секреты. Пришло также время, когда у меня появилось несколько ответов на некоторые вопросы, которые начинали прожигать дырки в моем мозгу. Я прошел с Кристиной вдоль дороги, пока мы не пришли к небольшой площади, откуда открывался вид на гавань. Она остановилась и взглянула на меня:

— Приходи в отель, завтра ночью.

— Если смогу, если нет — то позже, на неделе.

Она кивнула и, направившись к очереди такси, села в первое в ряду. Я наблюдал за ней и считал до шестидесяти. Затем взял следующее такси и последовал за ней.

«Кампо дель'Оро» находился на полпути между Аджаццио и аэропортом. Это не то место, в котором вы остановитесь, если у вас туговато с бюджетом, но, как и в любом отеле мира, в нем имеется штат, который всегда не прочь дополнительно подзаработать. Мне сразу повезло с барменом. Он был алжирцем, его английский был лучше, чем мои попытки объясниться на его диалекте арабского, но мы воспользовались его языком. Так было безопаснее. Переварив информацию, которую он мне продал, я подумал, не выпить ли еще, и решил, что не надо. Я попросил собеседника не узнавать меня, когда я вернусь, и покинул отель.

Делейни и Поттер заканчивали ужин, когда я вернулся. Я сказал, что не голоден, что было правдой, и когда Делейни предложил посовещаться наверху, я согласился с видимым энтузиазмом, что не соответствовало действительности. Мы пошли в мой номер. Я вошел первым, затем Делейни, за ним Поттер. Как только Поттер переступил порог, Делейни крутанулся на пятках и жестоко ударил его в живот. Пожилой человек упал и лежал, полуприслонившись к двери. Делейни поднял ногу, и я, подумав, что он собирается ударить Поттера, двинулся остановить его, однако башмак, пронесшись над головой упавшего, лишь захлопнул дверь. Поттер, впрочем, вздрогнул — очевидно, он понял намек. Я склонился над ним.

— Вы меня слышите? — Глаза на морщинистом лице были полны ощущением боли от удара, и он медленно кивнул. — Мы знаем, что вы нашли человека в «альфе» и что вы говорили с ним. Можно только догадываться об остальном, но, очевидно, вы заключили сделку, и мы в ней не учтены.

Поттер, согнувшись, встал и, держась рукой за желудок, двинулся к постели, где тяжело упал на край. Его лицо было серым, и он выглядел значительно старше, чем раньше. Мне это понравилось. Когда он заговорил, его голос был хриплым и напряженным.

— Думаю, бесполезно говорить, что я предполагал сообщить вам это позже? — Он взглянул на Делейни, затем обратно на меня и медленно покачал головой. — Вы совершенно правы. Я нашел человека в «альфе» — и это Макс. Увидел машину рядом с магазином прямо на центральной улице. Я остановился в нескольких метрах за ним, и, когда водитель вышел из магазина, он в точности соответствовал вашему описанию. Последовал за ним, как мы и планировали. Он поехал к дому на Рю Феш, и я, вместо того чтобы вернуться за вами, боюсь признаться, дал любопытству взять надо мной верх. Я болтался возле дома, и он засек меня. Вероятно, он заметил, как я следовал за ним. У него был пистолет, и он быстро загнал меня внутрь. Я не замедлил сообщить ему о вас, парни. Не хотел, чтобы он пристрелил меня на месте. Он спросил меня, почему я следил за ним, я подумал и — взялся за гуж, не говори, что не дюж — рассказал, что мы знаем, кто он, и раскусили его. Попытался побудить его к сделке. Он на это не шел. Сказал, что возьмет меня в долю, но я должен убрать вас обоих с острова. И что я мог поделать? Мне не нравилось оставлять вас в трудном положении, но…

Лицо Поттера почти обрело естественный цвет, и он смотрел Делейни и мне в глаза. Делейни был по-прежнему зол, но, насколько я мог видеть, поверил только что услышанному, возможно, потому, что в сходных обстоятельствах поступил бы точно так же. Со своей стороны, я внутренне зааплодировал изобретательности Поттера. Если бы я уже не обмозговал достаточно, чтобы знать, что этот рассказ является полнейшей фальсификацией, я бы, вероятно, сам поверил. Делейни заговорил первым:

— Ладно, заметано. У него больше нет выбора. Он делится с нами, и чем раньше он об этом узнает, тем лучше. Где золото?

— Тут, я боюсь, проблема. Он мне не сообщил, — сказал Поттер мрачно, — и он не второй Альтман. Вы не сможете выбить это из него.

Я решил, что мне лучше тоже сыграть роль в этой шараде, и задал вопрос.

— Но он не сможет противостоять шантажу, не так ли? — Оба вопросительно взглянули на меня. — Мы сообщаем в полицию, если он не поделится. Так что у него остается либо четверть от оставшегося, либо ничего.

— Право, мистер Стануэй, вы становитесь достаточно крутым, — сказал Поттер, к которому вернулись нотки его старых манер. Делейни согласно кивнул.

— Мы пойдем и встретимся с ним сейчас, — сказал он внезапно. Поттер медленно поднялся на ноги.

— Очень хорошо, старина.

Делейни открыл дверь и жестом пригласил меня выйти первым, затем он последовал за Поттером, и все трое мы спустились по лестнице и вышли наружу к машине.

Пока мы в молчании ехали по тихим улицам к дому с обнесенным стеной двориком, я, сидя за рулем, раздумывал, как Поттер выберется из этой щепетильной ситуации. Поскольку был уверен, что его басня была ложью, сочиненной экспромтом, и человек, к которому мы направлялись, не был готов увидеть нас. Мы остановились у ворот.

— Как мы попадем туда? — спросил я Поттера.

— Позвоните в колокольчик, вон там. — Я вылез и потянул за колокол, вделанный в стену у левой створки ворот. Затем вернулся в машину, и через минуту ворота открыла женщина, виденная мною ранее. Она узнала Поттера и приветливо улыбнулась. Мы въехали, и я поставил машину рядом с «альфой». Женщина, которая, по всей видимости, была домоправительницей, оставила ворота открытыми и исчезла в доме. Я заметил движение, и седовласый человек вышел во дворик. Поттер, должно быть, увидел его чуть раньше, поскольку открыл дверь и выбрался из машины, прежде чем Делейни или я шевельнулись.

— Макс, Макс, старина. Извини, что врываемся к тебе таким образом. Боюсь, два моих друга знают о нас, Макс, они настояли, чтобы мы приехали вместе и встретились с тобой сегодня.

К этому моменту он дошел до того, к кому обращался, и был с ним на одной линии. Затем повернулся и увлек седовласого к автомобилю. Делейни стал выбираться, думая, что Поттер сможет сбежать таким образом. Я усмехнулся про себя, Поттер проделал это довольно отменно. Он продолжал трещать, представляя нас, и в то же время сопровождая всех в дом. Дверь из дворика открывалась в высокий, прохладный, покрытый темными изразцами холл с широкой изогнутой лестницей, ведущей на второй этаж. Открытый каминный огонь без надобности горел в одном углу, и к нему были придвинуты два кресла. Впервые седовласый заговорил:

— У меня, кажется, нет другого выбора, кроме как пригласить вас чувствовать себя как дома, джентльмевы. — Голос был спокоен, и, хотя акцент угадывался, его английский был великолепен. — Я полагаю, вы потребуете долю в обмен на ваше молчание?

— Угадал с первого раза, Макс, — ответил Делейни — И коль уж мы подошли к этому, где золото?

— Я спрашивал его об этом целый день, — поспешно прервал Поттер, — не выдохнул ни слова. Настаивает, чтобы он сам проконтролировал все дело, и не могу сказать, что виню его за это. Думаю, он держит его запрятанным где-то высоко в горах.

Я начинал наслаждаться представлением Поттера.

— Сколько осталось?— спросил Делейни.

— Значительно более трех четвертей, — ответил немец. Делейни наклонился вперед.

— Так что, если вы сохраните четверть от оставшегося, этого все равно будет предостаточно.

Немец медленно кивнул. Он взглянул на Поттера, и я попытался распознать значение этого взгляда. Мне это не удалось, но что бы он ни значил, последующие слова не оставили сомнения, что решение было принято:

— Очень хорошо, джентльмены, я не могу быть засвечен перед полицией, не могу я и бороться с вами тремя. Золото в горах. Оно очень хорошо спрятано. Мне понадобилось немало времени, чтобы доставить его туда. Когда вы хотите увидеть его?

— Сегодня. Пока мы не увидим его, сделка не заключена, — резко произнес Делейни.

Немец пожал плечами.

— Очень хорошо, — сказал он — Я переоденусь.

— Нет. Идите, как есть. Отныне мы не выпускаем друг друга из виду.

Делейни, очевидно, не был настроен дискутировать, и немец вновь пожал плечами и встал, собираясь направиться во двор. Делейни остановил его и быстро пробежал руками по его телу. Удовлетворенный, что тот оказался не вооружен, он кивнул, мы вышли во дворик и сели в «симку». Я завел мотор, немец сел возле меня, Поттер и Делейни позади. У ворот я приостановился, мой сосед показал налево, и я поехал вдоль темной узкой улицы.

Глава четырнадцатая

Следуя указаниям немца, мы не спеша выехали за пределы города. Я узнал дорогу — это была та, по которой мы следовали предыдущим вечером в поисках пути избавления от тела Альтмана. На секунду у меня мелькнула дикая мысль, что мы случайно могли сбросить Альтмана на запрятанные слитки. Через некоторое время, однако, я оставил ее, после того как мы миновали дорогу, ведущую к погребальному ущелью. Все в машине сидели молча. Изредка молчание прерывалось сидящим рядом со мной человеком, время от времени указывающим направление у нечастых перекрестков и развилок По дорожным знакам и скорости подъема я вычислил, что мы направлялись к центру острова. Ночь была лунной, и время от времени я мог различить горные пики, сияющие белым в холодном свете. Я однажды почти съехал с дороги, пытаясь следить за небольшой цепью огней, видимо, двигавшихся в нескольких сотнях футов выше нас. Немец, казавшийся вполне спокойным, сказал, что это поезд, идущий по виадуку над долиной высоко в горах и направляющийся в Корте, древнюю столицу острова, Я воспринял информацию краем сознания Другая его часть была озабочена тем, что произойдет в последующие несколько часов У меня не было сомнений, что Делейни и я, если не Поттер, направлялись в ловушку. Я не был уверен относительно направления мыслей Делейни, но был уверен, что он будет столь же чувствителен к опасности, как обычно, и не ослабит бдительности.

Я всмотрелся в бледно светящийся циферблат моих часов. Мы были в пути свыше часа. Немец заметил это движение:

— Мы почти приехали. Те огни впереди — это Корте.

Через несколько минут мы въехали на узкие улицы старого города. Прилежно следуя указаниям, я провел «симку» через центр города вновь на окраину, где высокие узкие дома почти не попадались Немец заговорил вновь:

— Поверните прямо здесь, поезжайте медленно, дорога неважная.

Слегка ударяясь о выступы, машина примерно полмили взбиралась по пологому склону, затем я получил команду свернуть на правую обочину. Я остановил машину и выключил двигатель. Несколько секунд все молчали.

— Ну что? — Делейни первым нарушил молчание. Немец глубоко вздохнул:

— Дальше мы должны идти пешком. Пожалуйста, держитесь ближе за мной, тут плохая дорога. У вас, я полагаю, нет с собой факела?

Я покачал головой; затем, сообразив, что в темноте это не видно, сказал, что подсветить у нас нечем. У меня возникло впечатление, что этот ответ ему понравился. Мы вылезли из машины и, ведомые немцем, перешли через дорогу. Я двинулся вторым, за мной шел Поттер, Делейни удачно замыкал процессию. Человек передо мной внезапно исчез, и на секунду я подумал, что пришла в действие ловушка. Затем я понял, что рельеф круто обрывался и немец спрыгнул на уступ, расположенный ниже. Я осторожно последовал за ним, остальные присоединились к нам на краю террасы. На мгновенье облака расступились, и я увидел отблески воды внизу. Наш гид заметил мой взгляд:

— Мы пройдем около двух километров вверх по течению. Река местами очень глубокая. Пожалуйста, будьте осторожны.

Меня слегка позабавили неоднократные опасения за наше благополучие. Я заключил, что целью этого было заставить нас сконцентрировать внимание на продвижении, чтобы ослабить бдительность к прочим обстоятельствам.

Через полчаса мы вышли на открытое пространство, и когда я оглянулся, то мог различить позади контуры лишь одной фигуры. Я надеялся, что это был Делейни. Передо мной был еще один из преодолеваемых нами массивных валунов. Величиной с двухэтажный автобус, он, должно быть, подобно своим собратьям, упал в ущелье сотни, возможно тысячи лет назад. Я ощутил удовлетворение, что не был тогда на его пути. Внезапно я осознал, что впереди меня три фигуры вместо ожидаемых двух, и в это же мгновенье я ступил на небольшой шаткий обломок скалы, который перевернулся под моей ногой. Я упал на бок, и это спасло мне жизнь — надо мной раздался скулящий свист пули, заглушенный звуком выстрела. Судя по его резкому треску, это был небольшой калибр, возможно, 22. Это значило, что стрелявшему необходимо было быть близко, чтобы выстрел оказался смертельным, и я решил отойти назад. Медленно поднявшись на колени, я вгляделся вперед туда, где увидел три фигуры. В этот момент облака расступились, и сцена оказалась залитой светом. Делейни по-прежнему оставался за мной, трое впереди были Поттер, немец и еще один. Они не видели меня, и в этот момент Делейни начал стрелять. Фигуры впереди бросились на землю, и я метнулся вперед, словно спринтер с низкого старта. Рядом я услышал еще четыре выстрела, по звуку — два из калибра 22 и два из более крупного, возможно, пистолета Делейни. Я достиг временного укрытия за другим валуном, медленно выпрямился и прислонился к камню. В ущелье стояла тишина, если не считать звука воды, булькающей на камнях. Затем луна вновь скрылась, и я решил двинуться дальше. Едва ступив осторожно из-за валуна, я услышал оклик Делейни.

— Стануэй, где ты?

По направлению голоса я догадался, что он исходил с другой стороны реки. Я не ответил, зная, что любой звук выдал бы мое местонахождение тем, кто был за мной.

Я отклонился обратно к скале и медленно вытащил свой автоматический пистолет из-под свитера. Держа оружие в левой руке, я присел и пошарил под ногами, пока не нащупал камень, размером с мяч для игры в гольф. Я выпрямился и подождал, пока не стало достаточно темно, чтобы сокрыть задуманное. Затем бросил камень через реку, ниже того места, откуда исходил голос Делейни. Раздалось несколько выстрелов, и за это время я тихо переместился за валуном, двигаясь вновь вверх по течению. Оторвавшись от глыбы, я подождал, пока облака не расступились на мгновенье, и тут увидел немца и третьего человека, всматривающихся вниз по течению примерно футах в двадцати от меня. Стоя совершенно неподвижно, я поднял свой пистолет и медленно вновь его опустил. Казалось, я не был готов кого-то хладнокровно убить. Луна зашла, и когда опять просветлело, мои шансы в отношении обоих противников исчезли.

Я оставался на месте, будучи, по логике вещей, уверен, что они двинулись вниз по течению реки, где, как им было известно, находился Делейни и, предположительно, я. Я не знал, что станет делать Поттер. Внезапно я услышал новые выстрелы, один из тяжелого пистолета, а другой из 22-го калибра, и почти одновременно раздался вскрик, после которого последовала долгая тишина Я решил рискнуть и попытаться пересечь поток, в надежде, что смогу пробраться наверх к дороге. Если, зайдя столь далеко, мне посчастливилось никого не убить, то лучше попытаться выйти из всей этой заварушки с этим непочатым списком. Осторожно я перебирался через поток, пытаясь удержаться на валунах. Не то чтобы я опасался промочить ноги — скорее, помнил комментарий немца относительно возможной глубины.

Я был примерно на полпути, когда обнаружил, что недооценил противную сторону. Очевидно, один из них вернулся вверх по течению, и я, должно быть, представлял ясно видимую цель; однако его пуля миновала меня, хотя и в весьма неприятной близости. Я бросился в воду, которая оказалась очень холодной. Действительно было очень глубоко. Уйдя под воду, я ощутил панику, порожденную моим страхом перед водой, но быстро подавил ее. В этот момент возможность утонуть была наименьшей из моих забот. В то время как я старался выбраться на поверхность, произведенный этим шум сделал из меня легко обнаруживаемую цель. Я увидел темную тень, неясно вырисовывающуюся надо мной с выгодной точки на плоской вершине валуна. Какой-то инстинкт заставил меня схватиться за беретту и, хотя мои руки по-прежнему оставались под водой, нажать на курок. Извергнувшийся водяной след указал траекторию движения пули к человеку надо мной. Отброшенная назад ее ударом фигура исчезла. Я нащупал дно и, выбравшись из воды, осторожно двинулся туда, где лежало тело. Один мой выстрел испортил список — человек был мертв. Я почувствовал внезапную тошноту. Зачерпнув горсть воды, я ополоснул лицо, потом услышал шум и, повернувшись, увидел идущего ко мне Делейни. Я поднял пистолет.

— Оставайся, где стоишь, — сказал я темной фигуре.

— Мне показалось, что звук был другой, чем у 22-го калибра, — осторожно сказал Делейни. Он постоял секунду неподвижно и затем, когда луна засветила опять, увидел тело.

— Он мертв? — спросил Делейни.

— Да.

— Что, черт побери, происходит?

Я задумался на мгновенье и затем решил, что нуждаюсь в помощи, по крайней мере в данный момент.

— Об этом позже. Кто там внизу кричал?

— Это был я. Диверсионная тактика.

Я мог увидеть его зубы в свете луны. Он, казалось, наслаждался всем этим.

— Давай выбираться отсюда, — сказал я.

— А как быть с Поттером?

— Забудь его. Если то, что я вычислил, верно, то мы не можем ему больше доверять. — Даже в темноте я знал, что он отреагировал на это. На ближайшее время он был на моей стороне. Что имело свои преимущества.

Мы добрались до «симки» и сели в нее. Я не рискнул развернуться на узкой дороге и сдавал рывками задним ходом по ней, пока не увидел въезда. Повернув туда, я благополучно развернулся и выехал в направлении Корте. Мы еще не покинули город, когда в зеркале я заметил следующий за нами свет фар. Я нажал на акселератор и немного оторвался от них. Затем автомобиль сзади начал опять нас нагонять. Я пытался ехать быстрее, но после того как мы покинули старый город, дорога становилась круче и извивалась между высоким ограждением слева и черным открытым пространством справа. Водитель другого автомобиля либо хорошо знал дорогу, либо отчаянно желал нас достать. Вероятно, могло быть и то, и другое. Мое вождение становилось все более нервным. Делейни взглянул на меня, затем обернулся и посмотрел назад:

— Они нас преследуют?

— Может быть.

— Кто?

— Вероятно, немец.

— Макс?

— Да, может быть и Поттер.

— Где они взяли машину?

— Другой, что там был, тот, которого я убил, должно быть, как-то попал сюда.

— Как он узнал, куда мы собираемся?

— Я не знаю. Женщина в доме, думаю. Она, вероятно, имела инструкции позвонить кому-то, если начнется заварушка. Можно предположить, что это была подготовленная ловушка и нас завели в нее.

— А Поттер?

Я взглянул в зеркало. Огни фар были очень близко, и я не ответил на последний вопрос. Вместо этого я сосредоточился на рулежке, столь быстрой, как только могли позволить нервы на круто петляющей дороге. Шины «симки» визжали, когда я жал на тормоза и заворачивал, но сквозь этот шум я мог слышать такой же звук покрышек догоняющего нас автомобиля, когда они слишком угрожающе отрывались от дороги на крутых поворотах. Затем водитель этой машины показал мне, насколько важной ему представлялась необходимость настичь нас. Он начал обгонять. Когда машины поравнялись, я бросил взгляд в сторону и увидел Поттера, с лицом напряженным и бледным. Рядом, за рулем, сидел немец, слишком далеко от меня, чтобы я мог увидеть его лицо, но его серебряные волосы ясно отблескивали в отраженном свете фар.

Я переключил скорость и опять вырвался вперед, затем автомобиль преследователей поравнялся с нами, и я услышал резкий раздирающий звук после того, как водитель крутанул руль. Я бросил взгляд направо. Там не было ничего, кроме темноты. Я вдруг понял, что смертен. После чего решительно и неуклонно потеснил преследователей на внутреннюю часть дороги. Их водитель сместился влево. Затем он опять пошел на сближение, и я сделал то, что он, должно быть, от меня и ожидал. Я увеличил скорость, и в тот же момент он резко нажал на тормоза и остался позади. Какую-то долю секунды я думал, что выиграл в схватке нервов, а затем увидел то, о чем он, должно быть, знал заранее. Дорога круто повернула налево. «Симка» двигалась, по меньшей мере, на двадцать миль в час быстрее, чем было нужно, чтобы вписаться в поворот. Колеса с одной стороны зависли над краем и несколько секунд я думал, что смогу вернуть машину на дорогу. Затем она качнулась в сторону, и я услышал, как каменистый край дороги проскрежетал по днищу машины. Затем скрежет прекратился, а звук мотора изменился, наша «симка» взлетела. С удивившим меня самого присутствием духа я дотянулся и выключил мотор. Мы перевернулись в воздухе, и последовавшее затем крушение показалось мне далеким, будто произошло с кем-то другим.

«Симка» приземлилась на бок и перевернулась, затем еще раз. Потом она внезапно куда-то провалилась. Инстинктивно чувствуя долгое падение, я открыл дверцу, закричал что-то Делейни и выбросился наружу.

Что-то ухватило меня за плечо, и я повис, раскачиваясь в воздухе. Далеко внизу я услышал звук падения «симки» на каменистую землю. Я надеялся, что Делейни выбрался из нее до этого. Наступила тишина, затем сверху послышались голоса, слабые и далекие. Потом они исчезли, и через несколько секунд раздались хлопки закрываемых дверей и шум взревевшего мотора, удаляющийся в сторону побережья.

Я понял, что оказался зажат в расщелине, отчасти поддерживаемый стволом дерева. Осторожно я освободился из этого неудобного положения и постепенно перебрался в более безопасное место.

Мне потребовалось полчаса, чтобы найти путь, позволяющий спуститься вниз к «симке», и когда я добрался туда, то увидел, что от нее осталось немного.

Глава пятнадцатая

Мне потребовалось еще полчаса, чтобы найти Делейни. Машина была пуста, когда я заглянул в нее, и я принялся описывать расширяющиеся круги, пока не убедился, что Делейни нет и ниже по склону. Затем я преодолел гору по траектории падения машины. Я нашел его сидящим у скалы, он был в сознании, и его глаза блестели в приглушенном лунном света. Он промолчал, когда я раздраженно спросил, почему он не отвечал на мои крики. Затем он показал на рот. Я осторожно помог открыть его — язык был почти откушен, и Делейни, должно быть, испытывал жуткую боль. Кроме этого, он был весь покрыт синяками, руки и ноги порезаны, нос тоже немного кровоточил. Большую часть остатка ночи мне пришлось потратить на то, чтобы найти путь обратно к дороге, и когда мы наконец достигли ее, мы оба были страшно измотаны. Мне удалось остановить грузовик, и, пока он вез нас, я всячески избегал попыток шофера удовлетворить свое любопытство. Я попросил высадить нас возле больницы в Аджаццио. Доктору, который занялся Делейни, было сказано, что мы отпускники, немного увлекшиеся любительским скалолазанием, закончившимся несчастным случаем. Возможно, он поверил нам, или, может быть, был просто слишком занят, чтобы интересоваться истиной. Он хотел, чтобы Делейни остался, но тот был против, и через три часа мы выбрались из душного травмоотделения и мчались к центру города в такси. Я до некоторой степени восхищался Делейни. Он ни разу не пожаловался и стоически сидел рядом со мной. Я не завидовал человеку, который спихнул нас с дороги. Если мы его найдем, то еще вопрос, даст ли Делейни ему шанс сообщить нам, где действительно было золото.

Я оставил его посидеть на солнышке в центральном сквере и на такси отправился обратно на окраину города, где мы только что были. Там попросил водителя высадить меня на развилке дороги в аэропорт с дорогой N 193; далее мне потребовалось около четверти часа, чтобы достичь отеля «Кампо дель'Оро», где я прошел прямо к лифту и поднялся на четвертый этаж. Номер Кристины выходил на заднюю сторону отеля, и, когда я приложился ухом к двери, внутри было тихо. Я негромко постучал и через несколько секунд услышал ее голос, сонно спрашивающий, кто это. Я не ответил, однако постучал еще раз. На этот раз она открыла дверь. Выражение ее лица являло нечто среднее между гневом и удивлением.

— Том. Что тебе надо?

— Поговорить.

— Сейчас? В середине ночи?

— Да, сейчас, и если быть точным, сейчас одиннадцать часов утра.

Она вернулась в комнату, и я прошел за ней. Сев на край постели, она утомленно взглянула на меня:

— Так что?

— Пора поговорить, Кристина. Забавы и игры закончились, и мне нужны ответы на некоторые вопросы.

— Например?

— Например, как ты оказалась в этом отеле на следующий день после того, как Поттер, Делейни и я вылетели в Багдад?

Она выглядела неподдельно озадаченной, это показывало, что она была не столь уж сообразительной, как ей казалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Если верить Поттеру, он понятия не имел, откуда Альтман и его друзья взяли золото, однако ты оказалась здесь до того, как мы освободили Альтмана из багдадской тюрьмы.

Теперь до нее дошло, и я заметил, что она и глазом не моргнула, когда я упомянул про золото.

— О, я поняла.

— Что ты поняла?

— Ну, Поттер, должно быть, знал. Знал, что оно на Корсике.

— Да. Я не предполагаю, что тебе известно, откуда?

— Нет, не знаю. Это имеет значение?

— Может быть — Я задумался на секунду и пришел к заключению, что, вероятно, она, в конечном итоге, многое не знала. Я решил все же проверить один момент: — Говорил ли тебе Поттер, сколько золота там было? — Взгляд ее приобрел хитрое выражение, которое мне было знакомо.

— Около миллиона.

Я покачал головой.

— Скорее, три.

Лукавый взгляд сменился выражением неподдельного гнева.

— Три. Ублюдок. — Голос дрожал гневом и звучал достаточно искренне. Очевидно, Поттер не сказал ей правды, и я был рад, что тоже не сообщил ей, сколько там действительно было. Это побуждало выяснить еще одно обстоятельство.

— Кто твой друг?

— Мой друг? Кого ты имеешь в виду?

— Парня с короткой стрижкой. Тот, что похож на Эриха фон Штрохайма.

Впервые она выглядела испуганной, и я по-детски порадовался, что был не единственным, кто находил мужчину с холодными глазами антипатичным. Затем ее глаза расширились и заморгали мимо меня. Я обернулся и… он стоял там, в дверном проеме. Мой взгляд упал на его руки, но они были пусты. Я взглянул в его глаза — они тоже.

— Мистер Стануэй. Рад встретить вас, сэр. Я много слышал о вас.

Я ничего не ответил, думая о находящейся при мне беретте. Затем я переменил намерение, зная, что не был готов использовать ее против невооруженного человека; помимо этого у меня было чувство, что я получу пулю, если попытаюсь вытащить оружие — даже с учетом того, что этот человек был, по меньшей мере, лет на двадцать старше меня.

— Да?

— Ваша… э-э… бывшая жена много рассказывала мне о вас.

— И что?

— И я думаю, мы должны поговорить. Наедине.

Он отступил на шаг и стоял, ожидая в коридоре. Я взглянул на Кристину, и она, слегка пожав плечами, отвернулась. Чуть помедлив, я вышел из ее комнаты, закрыв за собой дверь. Незнакомец уже шел по коридору, и я нагнал его возле лестницы. Мы молча спустились и вышли из главного входа. Он искоса бросил на меня взгляд.

— Давайте прогуляемся.

Пройдя вниз по ступеням, он большими шагами направился вдоль аллеи к дороге. Не останавливаясь, он промаршировал через улицу и спустился к береговой кромке. Он стоял, глядя поверх воды, отражающей яркое небо.

— Позвольте мне представиться. Я Юджин Брош.

Он произнес это так, будто это имя должно было о чем-то говорить, и через пару секунд оно всплыло в моей памяти.

— Брош? Тот… вы из тех, кого называют «охотниками»?

— Ах да, джентльмены из прессы. Они склонны из всего делать готовую к употреблению кашу.

— Значит, вы не немец?

— Нет, почему…? О, моя внешность. Да, я признаю, что выгляжу как массовый типаж немецкого офицера. Нет, мистер Стануэй, я не немец. На самом деле, если существует нечто совершенно противоположное, то это именно то, чем я являюсь. Я еврей. Мой дом, если это подходящее слово, Израиль. И еще несколько лет назад я проводил жизнь в охоте. С некоторым успехом.

— За кем вы охотитесь здесь?

— Здесь? Нет, вы ослышались, мистер Стануэй, мои охотничьи дни закончились. Теперь меня заботит нечто более существенное. Более важное, чем раскапывание нескольких нацистов, рассыпанных по всему миру. — Он посмотрел на меня. На этот раз я встретил его взгляд, и в нем было что-то иное, нежели холодная жестокость, виденная мной при первой встрече. Спустя секунду он, казалось, принял решение: — Работа, которую я здесь должен проделать, крайне важна, не только для меня или Израиля, это кое-что, идущее значительно глубже. Думаю, вы можете помочь мне, но я должен быть уверен. Уверен в вас.

— Каким образом вы предполагаете в этом увериться?

— Существуют способы. Сообщите мне, что произошло в горах? — Он казался хорошо информированным.

— Там была ловушка. Делейни и я в нее попали.

— И?

— Один из них мертв, и пострадал Делейни.

На мгновенье Брош проявил тревогу:

— Который убит?

— Я не знаю его имени. Поттер жив, жив и человек, что живет в доме на Рю Феш.

Брош расслабился:

— Хорошо. Третий — это наемник, нет причин для беспокойства.

«Для него, может быть, — подумал я, — но я убил человека». Я пошел обратно по пляжу, слыша шаги Броша позади. У дороги я остановился:

— А как быть с Кристиной?

— Она будет делать, что ей скажут. Она была с Поттером из-за денег. Она со мной ради больших денег и все еще может попытаться вернуться к вам ради еще больших денег. Она не рискнет вернуться обратно к Поттеру.

Я кивнул:

— Она знает, кто вы?

— Я? Нет. Я не думаю, что ваша бывшая жена из тех, кто отдается делу, сколь бы ни было это дело справедливо. Но она в нем и не только из-за денег. Это делает жизнь значительно проще, вы не думаете?

Я не думал, но не высказал этого.

— Я с вами еще увижусь, — сказал я ему.

— Да, до свидания, мистер Стануэй. Я установлю с вами контакт позже. Я знаю, когда.

Я кивнул и, наблюдая, как он уходит, обдумывал нашу беседу. И пришел к заключению, что нам удалось сказать друг другу очень мало. Интересно, что бы это могло быть, что, по мнению Броша, было больше, чем золотые слитки стоимостью тридцать миллионов фунтов.

Я провел остаток этого дня, проделывая кое-какую любительскую детективную работу. То, что искал, удалось обнаружить довольно легко. Поттер и его новоприобретенный друг, видимо, пришли к выводу, что Делейни и я мертвы. Я видел их обоих несколько раз, и нескрываемое довольство Поттера, казалось, выдавало все признаки человека, приближающегося к концу долгого поиска. Он сделал несколько покупок в местном магазине, и я потратил пачку франков, узнавая у разных продавцов, что это были за покупки. Эти и другие обрывки сведений, сообщенные ими, плюс доброжелательная болтовня со словоохотливым стариком, с которым ранее долго беседовал Поттер, дали мне направление, по которому шло развитие событий. Больше денег пришлось потратить на такси, следуя за Поттером и его другом обратно в Кортэ. Я задержал дыхание, когда они достигли места, где «симка» сорвалась с дороги, но у них были более интересные замыслы, и, судя по всему, они не отвлекались на то, чтобы глазеть по сторонам. Когда я выяснил, что Поттер нанял в Кортэ, я сложил все вместе и пришел к тому, что, как я надеялся, было правильным ответом. Я не хотел рисковать быть замеченным и поэтому попросил шофера доставить меня назад в Аджаццио.

Глава шестнадцатая

На следующий день мы с Делейни, если и не вид, то самочувствие которого стало немного лучше, пошли к железнодорожной станции. Маленький красный поезд стоял уже у платформы и через несколько минут вместе с присоединившейся к нам горсткой пассажиров потянулся со станции.

Дорога пролегла через город и прошла рядом с той стороной отеля, где жили Брош и Кристина. Я взглянул на четвертый этаж и удивился, почему по-прежнему ощущаю горечь в ее отношении. После нескольких секунд этой незавершенной мысли, я решил, что больше так не думаю. Я был безразличен, и в некоторых отношениях это казалось еще хуже. Зеленые чередующиеся холмы постепенно сменились пологими склонами гор. Поднявшись вверх, мы пересекли виадук, и далеко внизу я мог видеть дорогу: узкую серую ленту, петляющую на сотни футов ниже. Поезд сделал несколько остановок на крошечных станциях, где несколько человек вошли в вагон, хотя никто не выходил.

Было почти одиннадцать, когда наш маленький поезд втянулся в Корте. Около полудюжины пассажиров вышли из поезда, и мы шли рядом с ними с четверть мили, которую требовалось пройти до города. Мы держались подальше от центральной улицы и потихоньку пробирались через город, предпочитая узкие крутые улочки. Я без затруднений нашел узкую дорогу, ведущую вдоль верхней части ущелья. Поначалу я предполагал идти этой дорогой, но потом решил, что Поттер, не ожидая преследования, предпочтет тот берег и сторону реки, с которой мы оба были знакомы. Мы продолжали идти вдоль главной дороги, пересекая мост через ущелье, и перелезли через каменную стену в кустарниковый подлесок, покрывавший стороны расщелины. По мере того, как мы следовали по ущелью, местность постепенно становилась труднопроходимой, и я решил отойти подальше от края в надежде найти тропу полегче.

Мы шли с полчаса и, следуя по наиболее легкой из троп, продвинулись довольно далеко от того места, где хотели оказаться. Я повернул, и мы потащились обратно к краю ущелья. Подойдя поближе, я велел Делейни ждать на этом месте, затем, двигаясь очень осторожно, последние несколько ярдов я прополз на коленях и достиг края. Ущелье расстилалось подо мной, отчетливо видимое в ярком солнечном свете: река медленно катилась на глубоких местах и бурлила там, где скалы и валуны мешали ей. С такого расстояния массивные валуны, усыпавшие долину, выглядели вполне нормально и искажали бы перспективу, не знай я их действительных размеров. Кроме движения воды внизу, вокруг царил покой. Я вытянулся во весь рост на каменистой земле и лежал, ощущая, как весеннее солнце пригревало спину. Я оставался недвижимым больше часа. Убедившись, что Поттер не собирался оказаться за нашими спинами, я пошел дальше. Делейни двинулся следом, медленно и оставаясь на удалении от края. Я пробирался вниз по крутому склону ущелья, пока не оказался ярдов на десять ниже края, а затем начал осторожно двигаться вверх по течению. Переход был очень трудным, и вскоре мои руки кровоточили от камней и острых шипов кустарников и небольших деревьев, через которые приходилось пробираться. Внезапно я остановился и напряженно вслушался. Звук напоминал мелодичное позвякивание колокольчика. Я подождал, и через некоторое время появилось небольшое стадо коз, уверенно двигающихся по склону. Я подождал еще немного, чтобы посмотреть, сопровождает ли их кто-либо, но никого не было, и я двинулся сквозь гурт. Думаю, я преодолел не менее мили пути по склону, прежде чем увидел небольшое движение на дне долины. Прислонившись к склону, я ждал. Движение было в глубокой тени, отбрасываемой одной из огромных скал, и пока я ожидал, маленькие фигурки медленно выдвинулись из тени на яркий солнечный свет. Два ослика, нагруженные большими плетеными коробами, свисающими по бокам, шли в связке один за другим. Их вел мужчина, и даже на таком расстоянии я без труда узнал Поттера. Я подождал, пока не подошел Делейни, и показал ему.

Когда этот маленький караван исчез из поля зрения, мы начали осторожный спуск в долину. Спустившись, мы получили возможность двигаться вдоль берега реки быстрее, но по-прежнему осторожно. Временами наш путь преграждали валуны, и мы должны были перебираться по покрытым водой камням на другой берег. Мы переменили стороны несколько раз и были на противоположной стороне, когда нагнали Поттера и ослов. Сначала я увидел животных, терпеливо стоящих мордами ко мне. Я не видел Поттера и на секунду ощутил всплеск страха, что каким-то образом тот обнаружил наше присутствие и устроил западню. Затем я обнаружил его. Он был почти полностью погружен в воду, бултыхаясь вокруг основания крупнейшего из виденных мною валунов. Он был колоссален, возвышаясь не менее чем на двадцать пять футов и будучи не менее двадцати футов шириной.

Со своей позиции я не мог видеть, что делал Поттер, но мог различить канат, который он, казалось, привязывал к чему-то под водой. Мы ждали, спрятавшись среди разбросанных по берегу камней, пока он не закончил свое занятие и не выкарабкался из реки, волоча за собой тяжелый конец Он был раздет и тяжело дышал, направляясь к двум животным. Выйдя из укрытия, я молча двинулся к ближайшему ослу. Поттер повернулся и вытягивал канат, пока тот не перестал провисать. Я ждал. Оставаясь спиной ко мне, он перебросил канат через спину второго осла. Затем обернулся и увидел меня. Мы взглянули друг на друга, Поттер со вспышкой изумления, сменившегося злостью. Он потер рукой лоб и тяжело прислонился к корзине на боку осла.

— Вы очень решительный человек, мистер Стануэй. Должен признать, что в нашу первую встречу вы не произвели на меня должного впечатления. Вы стоите большего, чем ваша репутация. Мне приходилось несколько раз изменять оценку. Теперь я снимаю шляпу перед вами.

Он встал прямее, отодвинулся от ослиного бока и опустился на корточки. Я не двинулся с места и внимательно наблюдал за ним.

— У меня нет оружия, мистер Стануэй, как вы можете видеть. — Затем показал на рубашку, брюки и обувь, которые в узелке лежали неподалеку от воды. — Посмотрите сами, если хотите.

Я подвинулся к одежде и, ни на секунду не отрывая от него глаз, ощупал узел. Затем вернулся к ослам и проверил короба. Они оба были пусты. Я прошел обратно к месту, где присел Поттер. Он тяжело вздохнул и опустился на землю, под тепло солнечных лучей. Без одежды его возраст не вызывал сомнения, и он выглядел совершенно безобидно. Я не расслаблялся, меня одурачивали слишком много раз. Сзади подошел и стал в паре ярдов от меня Делейни. У Поттера забегали глаза. Сомневаюсь, чтобы он увидел что-нибудь обнадеживающее в лице Делейни. Поттер медленно кивнул, как будто наконец принимая, что утратил контроль за ходом событий.

— Как много вам известно? — спросил он меня.

— Наверняка? Не много. Всего лишь горстка вопросов без ответов, пока я не уверился в некоторых догадках. Тогда многое начало становиться на свои места.

— Например?

— Например, откуда вам столь много известно о Корсике? Вы знаете местные масштабы. Вы знаете дорогу без карты. Вы даже сказали Кристине, чтобы она зарезервировала номер в здешнем отеле до того, как мы отправились в Багдад. Потом поворот, где мы спрятали тело Альтмана, — вы нашли его без труда. И кафе. Вы сказали, что видели его по пути к ущелью, однако кроме крыши оно было почти полностью скрыто от глаз. Когда мы были у обрыва с Альтманом, вы были нетерпеливы, когда я и Делейни спускались на выступ. Я знал, что это был холостой выстрел, что золото не могло там остаться, но это следовало проверить. Вы были нетерпеливы, потому что знали, что мы напрасно теряли время. Позже тем утром все начало проясняться. Ваш возраст оказался основной проблемой. Мне казалось, вам было менее пятидесяти — сорок семь-сорок восемь. Тогда вам было бы около восемнадцати, когда золото было взято из хранилища, но Альтман говорил, что Макс и Бем были одного возраста, примерно на десять лет старше его. Затем ваши действия, когда вы нашли человека на Рю Феш. Это разрешило сомнения. Особенно когда мы взяли вас на встречу с ним. Вы работали как одна команда, как будто делали все это раньше. И вы делали.

— Неужели?

— Да, тридцать лет назад. Вы и он украли золото и взяли с собой Альтмана и другого человека, Шнайдера, для помощи.

Поттер не отводил взгляда, и я почувствовал себя очень усталым, а Юджин Брош и его проблемы показались внезапно очень далекими.

— Продолжайте, мистер Стануэй.

— Человек на Рю Феш, человек, который пытался убить меня прошлой ночью. Я не знаю, какое имя он использует сейчас, но тридцать лет назад он был сержантом немецкой армии Бемом.

— Он был не Макс?

— Нет. Вы были Максом.

Поттер кротко вздохнул:

— Хорошо проделано, мистер Стануэй. Вы действительно очень проницательны.

— Некоторые обстоятельства по-прежнему загадочны для меня.

— Какого рода?

— Почему вы не навострили сюда лыжи раньше? Почему пошли на все эти усилия по вызволению Альтмана из тюрьмы?

— Как вы правильно установили, мы были все вместе в 1945 году. Я состоял в Королевских ВВС и был сбит примерно за шесть недель до окончания войны. Они загнали меня в эшелон с военнопленными, идущий Бог знает куда. Охрана была очень слабой — старики, подростки, ходячие раненые и прочие в том же рода. Я бежал, просто отойдя от поезда на одной из станций. Никто меня не окликнул, и я престо продолжил свою прогулку. Я знал, что находился где-то поблизости от Швейцарии и Италии, однако не имел понятия, где именно. Затем я набрел на Бема. Он был очень сообразительным парнем и знал, что война закончится в любой день. Он вел меня в свой штаб, когда мы случайно набрели на это похищение золота. Охрана была из той же дивизии, что и Бем, он знал их, и знал, что они охраняют. Он видел, что задумали американцы, и за какой-то десяток секунд составил план. Я не знаю, почему он выбрал меня — полагаю, просто потому, что я оказался под рукой. За те несколько часов, что мы провели вместе, у нас установились довольно дружеские отношения, и думаю, он доверял мне. Остальных двоих, Шнайдера и Альтмана, мы взяли с собой ради дополнительной рабсилы. Мы предполагали включить их в долю, мне доставалась доля побольше, и Бем должен был получить большую часть слитков. Это казалось справедливым. Он звал меня «Макс» — это была кличка его собаки. — Поттер хохотнул. — Мы решили направиться на юг, поскольку я хорошо знал Италию. Ездил как-то туда с родителями перед войной. Вообще-то я знал и Средиземноморье — не все непосредственно, а из книг. Я был школьным учителем, видите ли, преподавал географию. В любом случае все шло хорошо, пока мы не сгрузили золото. Я помогал Альтману и Бему вернуться на берег, после того как они потопили судно. Я не знал до тех пор, пока вновь не встретил вчера Бема, было ли происшедшее затем случайностью или нет. Он сказал, что да, и у меня не было причин не верить ему. Тогда. Он сказал, что поскользнулся, залезая на скалу, и схватился за мою лодыжку. Я увидел у него в руке топор и запаниковал. Я выстрелил в него, и он упал в воду. Я застрелил Шнайдера и здорово промахнулся в Альтмана — думал, что они были все заодно. Все против меня. Это казалось тогда логичным: они были немцы, я — англичанин, и мы только что выиграли войну. Я знал, что промахнулся в Альтмана, и полез на вершину обрыва, намереваясь проследить за ним, пока он опять не выбрался на сушу. Когда я взобрался, я понял, что не знаю, куда он ушел — на север или на юг. Тогда я опять спустился вниз. Шнайдер был мертв, Бем исчез. Я знал, что попал в него, и решил, что он, должно быть, утонул. Я решил рискнуть и оставить все как есть — золото, тело Шнайдера, пулемет — все. Я думал, что смогу найти лодку и вернуться за частью груза морем. Взобравшись на обрыв, я пошел прочь в поисках города или деревни. Вместо этого я встретил нескольких французских солдат из Иностранного легиона. У них, видите ли, был здесь один из их главных складов, и здесь они проходили переформировку. У них возникли некоторые подозрения, и, поскольку на мне по-прежнему была форма американского офицера, найденная нами в кабине грузовика, — вероятно, похитители золота собирались использовать ее для одного из немецких участников, — легионеры решили, что я американец. Каким-то образом им удалось откопать откуда-то американца, и, конечно, как только я открыл рот, он понял, что я англичанин. Впервые в жизни я не нашел, что сказать. Не мог придумать, как объяснить, почему офицер английских ВВС, сбитый над Германией и взятый в плен, оказался здесь, на Корсике, в форме американского офицера. И я сказал им, что все, что я помню,— это побег из поезда и удар по голове. Не могу вспомнить ничего более до момента, пока не очутился на Корсике. Это в конечном итоге сработало. Они держали меня под арестом почти два месяца, пока проверяли. Я вернулся к месту высадки, но, конечно, все исчезло. Я предположил, что это был Альтман, хотя меня всегда тревожило, что я не видел тела Бема. — Поттер вытянул ноги и переменил положение. — Я продолжал возвращаться и осматривать окрестности, однако так ничего и не увидел, никогда не увидел Бема.

Я не прерывал его, но в рассказе оставались некоторые неясные места, требующие ответа:

— Когда вы перестали возвращаться?

— Много лет назад, старина, много лет.

— Почему?

— Почему? Главным образом, время и деньги. С сожалением должен признаться, что провел большую часть из последних тридцати лет в тюрьмах. Когда я выходил, то пытался добыть денег и опять оказывался за решеткой. Затем, во время моего последнего срока, я встретил Делейни. Он взглянул через мое плечо на своего бывшего сокамерника, но по выражению его лица я понял, что он не увидел ничего, позволяющего предположить, что старая дружба оставалась в силе. — Делейни финансировал эту операцию из денег, полученных им за работу, которой он занимался до того, как я встретил его в тюрьме Винсон Грин. Так или иначе, я увидел фотографию Альтмана в газете. Это была старая фотография, и я сразу узнал его.

— Он узнал вас под конец, — сказал я. Поттер вопросительно взглянул на меня. — Он начал говорить что-то перед тем, как умер. — Я взглянул на Делейни. — Он не был мертв, когда я спустился к нему, пытался сказать что-то, но это не содержало смысла. Тогда. — Я взглянул на Поттера. — Продолжайте, — сказал я, — что случилось потом?

— Я всегда думал, что золото оставалось здесь, на острове, и, соответственно, всегда думал, что именно Альтман забрал его. Вот почему я был должен добраться до Альтмана до того, как иракцы казнят его. Я не знал, что ошибался все эти годы, пока мы не оказались здесь и вы не сообщили мне о человеке, которого увидел Альтман. Тот Бем остался жив и знал, где было золото. С этого момента я решил, к сожалению, что могу действовать самостоятельно. Теперь у меня вопрос. Как вы узнали, что я буду здесь?

Я сказал ему о своей детективной деятельности, и он криво улыбнулся.

— Должен признаться, мы посчитали результат катастрофы само собой разумеющимся. — Он кашлянул и осторожно улыбнулся. — Я сожалею об этом, — сказал он — Я не ожидал, что Бем сделает то, что он сделал. Он был очень расстроен смертью человека, застреленного в ущелье. Тот, кажется, был важен для Бема. Чисто из любопытства, кто из вас его убил? — Он переводил вопросительно взгляд с Делейни на меня, и ему ответил Делейни:

— Это не имеет значения, он мертв, забудь его.

Я был рад и почувствовал облегчение от того, что Делейни сделал возможным для меня уклониться от изложения правды — хотя и не сознавал, почему я не хотел признать ответственность. Должно быть, это была совесть.

— Я полагаю, Бем сказал вам, где спрятано золото?

— Не все. Вы этого не ожидали, не так ли?

— Нет. Мне лишь интересно, каков будет ваш ответ.

— Ах, по-прежнему недоверчивы, мистер Стануэй. — Я не затруднился ответить, и он медленно кивнул. — По справедливой причине, я полагаю, Бем разбросал золото по острову в небольших количествах. Он сказал мне, где находится один тайник. Это должно быть платой мне за молчание и быстрое исчезновение с острова.

Изложенное показалось мне чрезвычайно маловероятным, но я этого не выказал, а Поттер, казалось, сам поверил в эту басню, и был счастлив от этого.

— Где оно? — спросил я.

— Здесь — Поттер жестом показал назад. — Бем нашел это место случайно. Однажды купался в одной из глубоких заводей и нашел маленькую полость под огромным валуном. Он увидел, что это удобное место, и затолкал туда ящик, полный слитков. Потом он сообразил, что если кто-то также тут поплывет, то сможет обнаружить нишу и золото. Он нашел скальный обломок и привалил им проем. Он использовал ишака, чтобы дотащить камень до места. В результате ящик и ниша были надежно скрыты.

— Как он обозначил вам валун?

Поттер двинулся к боку осла и подобрал веревку. Затем показал в направлении камня свободной рукой.

— Он сказал, чтобы я прошел вверх по течению около трех километров от моста и заглянул под наикрупнейший из тех валунов, что увижу. — Поттер поднял руку с веревкой. — Другой конец ее обвязан вокруг запирающего камня. Если Бем дотащил его с помощью одного ишака, то я должен суметь отвалить его с двумя.

Он посмотрел задумчиво на меня и затем на Делейни:

— Равные доли, парни?

Я взглянул на него и не смог удержаться от улыбки, все мысли о Броше улетучились у меня из головы. Я взглянул на Делейни, и тот кивнул.

— О'кей, — сказал я Поттеру, — равные доли, но не оказывайтесь у меня за спиной. — Поттер улыбнулся и начал подвязывать веревку к упряжи ишака. Закрепив ее, он пропустил свободный конец через голову животного и привязал к упряжи второго.

— Так будет посноровистей. — Он двинулся, держась за веревку, и туго ее натянул. Убедившись, что ничто не мешает, повернулся, прошел к ослу-ведущему и, взяв за поводья, потянул его вперед, производя языком характерные звуки погонщика. Животное двинулось, второй осел за ним, и медленно тяжелая веревка потянулась из воды. Когда оба ишака напряглись, она постепенно вытянулась и задрожала, падающие с нее мелкие капли воды красиво сияли. Признаков движения не было видно. Забыв о сказанном мной парой минут ранее, я подошел к краю воды, став перед Поттером. Я мог лишь различить форму камня.

— Нам надо приналечь.

Я обернулся к Поттеру. Взявшись за веревку, мы вместе потянули, но наши ноги проскальзывали не хуже, чем копыта ослов на гладкой поверхности скал. Я ослабил хватку и остановился.

— Подождите минуту. Если Бем использовал осла, чтобы дотащить камень до места, тогда он должен был тянуть его с берега не напрямик. Он, видимо, поставил осла вон туда, на сухое место. У другого берега глубоко, осел не мог там находиться.

— Значит, если мы потянем в другую сторону, мы легко его вытащим.

— Если не считать того, что мы не сможем использовать ослов, — сказал я. — Веревке недостает длины, чтобы хватило до другого берега.

Поттер не мог позволить этому обстоятельству задержать нас.

— Мы можем войти в реку и тащить оттуда. Тут глубоко, но мы можем сделать это, даже если будем вынуждены работать под водой.

Я покачал головой:

— Делейни не может в его состоянии, а я не умею плавать. Если я поскользнусь там, то утону.

— Со мной — нет, — заверил Поттер. Я взглянул на него. Он усмехнулся. — Нет, мистер Стануэй, с враждой покончено. Я сказал, равные доли, и я имел в виду именно это.

Я издал неопределенный звук и принялся раздеваться. Поттер отвязал канат от ослов и медленно шагнул в воду, оставив веревку лежать на земле. Когда ему стало по грудь, он остановился.

— Возьмите конец веревки, — окликнул он. — Оберните вокруг груди, потом медленно идите.

Проделав все согласно его указаниям, я медленно ступил в реку. Вода была столь же холодна, как и раньше, и контраст между солнцепеком и ее температурой был таков, что произведенный шок, казалось, сделал ее еще холоднее. Продвигаясь глубже, я непроизвольно хватал воздух открытым ртом. Наконец я стал рядом с Поттером, но не мог и слова сказать.

— Удачно проделано, дружище. Теперь, я думаю, будет легче, если вы останетесь, где стоите, держась за конец, а я впереди. Если вы поскользнетесь и уйдете под воду, то веревка позволит мне вас выудить.

Я кивнул, по-прежнему не в силах говорить. Затем медленно и осторожно наклонился назад. Мы находились значительно ближе к камню, чем ослы, и для начала выбрали провисший трос. Поттер ухватился за канат, то же сделал я. Он повернул голову:

— Вдохните поглубже, затем согните колени, пока не окажетесь в полуприсяде. Голова у вас будет под водой — иначе мы не сможем тянуть. Задержите дыхание насколько возможно, затем медленно, не торопясь, поднимайтесь — в противном случае вы опрокинетесь.

Я опять кивнул.

— Готово?

Еще один кивок. Голова Поттера исчезла, и через секунду я последовал за ним. Как у большинства не умеющих плавать, моей естественной реакцией под водой было закрыть глаза, что я и сделал. Я потянул за веревку, но усилие в столь неловком положении, помноженное на парализующий страх утонуть, не оказало на скальный обломок никакого воздействия. Я выскочил на поверхность, напрочь забыв предупреждение Поттера. Неожиданная потеря равновесия свалила меня с ног, я запаниковал и опрокинулся в воду. Барахтаясь и крича, я шел ко дну. Затем я почувствовал, как руки Поттера схватили и подняли меня на поверхность. Первое, что я увидел, была его ухмылка.

— Попробуйте на этот раз помедленней. Вместо того, чтобы оставаться внизу до предела, подождите, пока не окажетесь в правильном положении, потом тяните, пока считаете до десяти, и затем медленно поднимайтесь вдохнуть.

Я сделал глубокий вдох Поттер, обернувшись к камню, проделал то же, и вновь я последовал за ним. Мы налегли на канат. Я считал секунды, и на поверхность оба вынырнули одновременно.

— И еще раз. — Мы вновь ушли под воду. На этот раз мне показалось, что перед тем, как ослабить хватку, руки ощутили движение. Вынырнув, я увидел Поттера, вода стекала с его лица, обращенного ко мне.

— Он стронулся! Тяните ровней в этот раз. Ровное усилие вместо одного сильного рывка.

Глубоко вдохнув, мы вновь погрузились в воду. На этот раз движение было отчетливым. Опять всплыли.

— Теперь должно пойти. — Еще раз под воду. Камень ничто не держало, и мы оттащили его на несколько футов в сторону. Когда мы встали опять, Поттер был радостен, как мальчишка.

— Мы одолели его! Стойте тут, я пойду взгляну.

Он нырнул, я стоял неподвижно, слишком озабоченный опасностью утонуть, чтобы ощущать торжество момента. Поттер появился в нескольких футах в стороне.

— Оно там! — закричал он. — Я видел его. Я видел золото!

Я двинулся к берегу. Поттер подплыл ко мне и помог выбраться. Мы стояли у кромки воды и смотрели друг на друга, восторженная ухмылка по-прежнему расплывалась на лице Поттера. Ощутив себя в безопасности на суше, я почувствовал, что тоже могу оценить значение ситуации. Мы все обменялись рукопожатиями, словно были закадычными друзьями.

— Лучше начинать сразу, — сказал оживленно Поттер. — Я пойду подлезу.

— Нет. — Мы оба обернулись и посмотрели на Делейни. — Я пойду.

— Ты не в подходящей форме, — сказал я. Он посмотрел на меня, глаза его ярко сияли. На секунду я был озадачен, а затем понял, что его скрутила древняя болезнь — золотая лихорадка. Я пожал плечами Поттер колебался лишь на мгновенье дольше, затем тоже признал глубину чувств Делейни пожатием плеч.

— Бери поменьше, — сказал Поттер. — Бери за раз по слитку и тащи к берегу, а мы сможем сложить их в короба.

Делейни, казалось, не слышал. Он уже входил в реку. Добравшись до валуна, он глубоко вдохнул и исчез под водой.

После я никогда не мог решить, устроил ли Бем для нас ловушку, или просто судьба отвернулась от Делейни. Массивный, размером с дом валун покоился на этом месте сотни, возможно, тысячи лет. Может быть, он был подмыт еще когда Бем впервые увидел его, и кусок скалы был намеренно подложен под его край. Возможно, камень действительно был положен лишь с целью предохранить отверстие от случайных пловцов, и миллионы галлонов воды, омывавших его на протяжении тридцати лет, размыли под ним ложе реки.

Я никогда этого не узнаю. Стоя на берегу и глядя на сияющую поверхность воды, скрывшую Делейни, я краем глаза уловил какое-то движение. Посмотрел вверх, но ничего не увидел. Внезапно я заметил легкое дрожание Массивная плоская передняя часть валуна двигалась, медленно двигалась вперед. Я услышал свой пронзительный крик, выкрик имени Делейни. Затем глыба тяжело упала вперед и вниз. Вода всплеснула и вскипела, а грохот отозвался эхом в ущелье. Вода вокруг глыбы стала розовой.

Я долго стоял там, глядя на неприступную могилу Делейни. Потребовалась бы тонна взрывчатки, чтобы добраться до него. Или до золота. Затем я медленно оделся, глядя на спокойную поверхность воды. Закончив, поднял руку в лишенном значения жесте, затем повернулся и пошел к месту, где стояли Поттер и ослы. Взяв поводья первого, я направился обратно вниз по ущелью. Через несколько секунд я услышал, как Поттер последовал за мной.

Глава семнадцатая

Я вернулся в отель, чтобы увидеть Броша. Поттер остался в баре — я сказал ему, чтобы ждал, пока я не вернусь. Было маловероятно, что он поступит иначе. По крайней мере на данный момент, он утратил энтузиазм, столь долго питавший его.

Я не вполне сознавал, почему я хотел видеть Броша. Из чувства незавершенности дела, полагаю. Или слабой надежды, что где-то попутно я покончу с чем-то. Со всем.

Брош взглянул на меня поначалу с любопытством. Я не наделял его особой чувствительностью, однако он сразу догадался, что произошло.

— Кто мертв?

— Делейни

— А Поттер?

— Он в городе. Не думаю, что он представляет угрозу. Во всяком случае, для меня.

— Возможно, вы правы.

Я немного подумал и задал ему вопрос:

— Вы знали, кто он был?

— Кто был? Не понимаю.

Я сообразил, что маловероятно, чтобы Брошу была известна истинная история похищения золота, рассказанная Альтманом.

— Вы знаете, что произошло в горах Клаузенкопфа?

— Я знаю, что золото было похищено, знаю, кто в этом участвовал, и мне известно, что многие погибли у хранилища. Оставались Шнайдер, Альтман, Бем и еще один, нераспознанный. Я заключил, что все, кроме Бема, мертвы. Он был единственным, кто меня интересовал. Затем я обнаружил, что жив и Альтман, и стал присматриваться к этому делу более внимательно. Я ничего не знал, конечно, о Корсике. Следы моих поисков терялись в Италии тридцатилетней давности. Когда я начал наводить справки об Альтмане, то вскоре обнаружил, что им интересовались и другие. Это были Поттер и Делейни. А затем вы. Тогда я познакомился с вашей бывшей женой. Это позволило мне быть довольно хорошо информированным.

— Вас не интересовало, откуда Поттер узнал, кто был Альтман?

— Да, я интересовался. Я подумал вначале, что он состоял на службе у Бема. Позже я понял, что это не так. Теперь я тоже не… ах, подождите. Вы предполагаете, что он был четвертым?

Я кивнул и затем вкратце пересказал, что поведал мне Поттер в ущелье. Брош внимательно слушал.

— Очень хорошо. Мне не нравятся оборванные концы. А Бем еще жив?

— Да, и лучше, если вы сейчас сообщите мне, кто он такой.

Он улыбнулся, однако в лице его было мало юмора:

— Я не буду более оскорблять вас недоверием. Очевидно, меня интересовал все эти годы не простой сержант вермахта. Бем был и остается более крупной величиной. Тогда он был полковником — молод, конечно, для такого звания, но в то время появлялось много вакансий. Правда, и без этого он обладал блестящими способностями и достиг бы вершин, выиграй немцы войну. Самых вершин. В конце концов, старая гвардия была обречена на смерть или отстранение от дел в последующие двадцать лет, что бы ни произошло. И среди тех, кто сменил бы их, был Бем. Это его настоящее имя. Курт Бем. Очень значительный человек. И безжалостный. Он делал любое дело, о котором его просили, если в этом виделась возможность личного продвижения. А это значило, что он был персонально ответствен за сотни смертей и за многие тысячи, совершенные по его прямым приказам. Не только евреев — представителей всех рас, но только евреи кажутся заинтересованными в подобного рода делах.

Он опять улыбнулся без тени юмора.

— Не впадайте, как прочие, в типичное заблуждение — мы не охотимся на них ради мести. Мы готовы простить, по крайней мере некоторых из них. Нет, наша концепция много глубже. Мы убеждены, что покуда остаются в живых люди, которые грезили этими страшными идеями, они останутся угрозой неприкосновенности и безопасности каждого мужчины, женщины и ребенка на этой планете.

— Я думал, что звездный час неонацистов пришелся на шестидесятые.

— Вы опять заблуждаетесь, мистер Стануэй. Неонацисты, с их маскарадами и шествиями, никогда не были серьезной угрозой. О да, они, конечно, привлекали внимание прессы, но никогда не представляли серьезной угрозы демократии.

— В чем же тогда проблема?

— В том, что настоящие нацисты превыше всего желают одного: мирового господства. Они по-прежнему этого хотят, и чтобы достичь его, будут делать все что угодно, союзничать с кем угодно. Помогать всем, кто может и осуществляет подрыв демократии, которой все мы остаемся верны. Лишь недавно, в начале 1970-х, мы начали подозревать, что их вклад в развитие международного терроризма гораздо значительней, чем это казалось. Мы начали расследование и во многих случаях обнаружили связи. Связи между террористами и известными нам источниками нацистских денег. Террористы почти никогда не догадывались о происхождении денег и о мотивах людей, их предлагающих. Им была нужна поддержка, и это было единственным, что имело для них значение.

— Почему? Какая связь между целями террористов и целями людей, которых вы разыскиваете?

— Прямой, конечно, никакой. Они лишь используют имеющуюся живую силу. Выгодная и хорошо проверенная тактика. Потом, когда цель будет достигнута, уничтожить террористов будет несложно.

— Какова их цель и как это несложно уничтожить?

— Цель — мировое господство. Это не изменилось. А вы думаете, что несколько горсток террористов, разбросанных по всему свету, смогут противостоять расе, которая попыталась и была близка к тому, чтобы почти устранить целый народ с лица земли? Подумайте, мистер Стануэй, долго бы протянули сегодняшние террористы, если бы к ним не относились с заботой и очевидным вниманием? Конечно же, нет. Они могут быть сметены в течение недель, дней даже.

— Вы полагаете, им помогают экс-нацисты?

— Мы знаем, что они это делают, и не существует такого понятия, мистер Стануэй, как экс-нацисты — это все равно, как быть евреем. Что бы вы ни делали, как бы ни менялись, или пытались измениться, вы никогда не сумеете.

— К какой организации принадлежит Бем?

— Свыше тридцати лет мне поступали сообщения о нем. Его видели в Англии, Америке, Японии, нескольких европейских странах, а также в Африке. Доклады всегда были достоверными и всегда след возвращался в Южную Америку. Но он был слишком очевиден, настолько, что мы никогда не принимали его всерьез. Мы понимали, должна быть база ближе к центру событий, но не могли найти ее. Мы чувствовали или, может быть, лучше сказать, подозревали, что золото из Клаузенкопфа находится в Европе. Теперь ясно, мы были правы. Оно в Европе, здесь, на этом острове. Двенадцать тонн. Меньше, конечно, что-то было потрачено за эти годы, но очень вероятно, достаточно было и инвестировано, чтобы возместить эти траты с лихвой. Мы разыскиваем оставшееся, и нам нужен Бем и его друзья. Мы скоро найдем их. Пока не стало слишком поздно.

Он перестал говорить и сидел молча. После паузы я поднялся и потянулся:

— Откуда мы начнем?

Он мимолетно улыбнулся, и единственный раз улыбка отразилась в его глазах.

— Бем исчез из дома на Рю Феш. Он будет ждать, что произойдет с Поттером. Может быть, он следит за вашей женой, поэтому я должен оставаться в тени. Нет необходимости говорить, что у Бема имеется разведслужба, которая опознает меня. В любом случае, я уже старый человек…

Я взглянул на него — он был пожилым, но я не стал бы меряться с ним силами в драке, по правилам или еще как.

— Вы здесь один?

— Нет. Есть другие, но они некоторое время останутся инкогнито. Не беспокойтесь, в настоящее время вы в безопасности. Я не думаю, что Бем видит в вас очень серьезную угрозу, в действительности он может даже предложить вам поступить к нему на службу.

— Из чего это следует?

— Вы уничтожили одного из его людей и показали себя изобретательным и надежным. Человек, убитый вами в ущелье, был опознан как относительно незначительная величина. Головорез, а не политическое лицо. Бему будет необходимо заменить его, и он будет искать верного помощника. Нет, я не думаю, что вам нужно бояться Бема. Однако в то же время вы не должны расслабляться.

Он произнес последнюю реплику так, будто она была излишней. Она и была.

Мы провели час, обговаривая детали, и затем я прошел в соседний номер побеседовать с Кристиной. Ее не было, и тогда я спустился в бар и переговорил там с моим осведомителем. Второй раз он продал мне информацию, которую я предпочел бы не знать.

Глава восемнадцатая

Поттер был там, где я оставил его, но настроение у него изменилось. Откуда-то вернулся его былой энтузиазм. Он стал болтать на тот предмет, чтобы отправиться к Бему и попытаться узнать местонахождение другого тайника с золотом. Я не сказал ему, что, весьма вероятно, другого тайника не существует и тот, в ущелье выше Корте, был просто ловушкой. У Поттера имелись мозги, и он мог сообразить сам. Я не сказал ему ни о Броше, ни о том, что тот сообщил мне о подлинной роли Бема и о его связях с террористами; не сказал я ему и о том, что я узнал у бармена в отеле.

Брош был осмотрителен, рассказав мне достаточно для того, чтобы я ощутил душевное спокойствие и был на его стороне и чтобы не считал возможным присоединение к другой. Меня беспокоило, что в двух моих беседах с Брошем чувствовались ростки, возможно крошечные, чего-то большего. Я не знал, что это было, но оно присутствовало. Кем бы еще ни оказались Бем и его друзья, маловероятно, что они будут дураками. Сумасшедшими, возможно, но не дураками. Они не поддерживали международный терроризм из-за сомнительной надежды, что однажды террористы завоюют достаточно большой плацдарм, чтобы предоставить им трамплин для мирового господства. Тут должно было быть что-то еще. И было маловероятно, что это что-то будет очень приятным.

Я создал у Поттера впечатление, что в целом согласен с его замыслами. Помимо всего прочего, я должен был найти Бема, если собирался помочь Брошу и если хотел заиметь хоть какой-то шанс получить некоторую награду за всю эту историю. Поттер, как казалось, не располагал какими-либо яркими идеями, и тогда я взял машину в фирме по прокату автомобилей, позаботившись, чтобы это была не та фирма, где Делейни брал «симку». Ни Поттер, ни я не знали, надолго ли та была оформлена, и хотя никого из нас в конторе по прокату не видели, рисковать не было нужды: если они станут разыскивать машину, то достаточно естественно проявят интерес к прочим англичанам на острове. Новый автомобиль представлял собой слегка потрепанный маленький «ситроен», обладающий бурной выхлопной системой. Она непрестанно испускала дух. Во второй половине второго дня наших поисков труба отвалилась в третий раз, и я лежал под машиной, пытаясь совершить чудо с помощью куска проволоки. Уже знакомый нам автомобиль проехал мимо и остановился немного впереди. Это была «альфа» Бема. Я остался на месте, понадеявшись, что сидевший надо мной Поттер был начеку. Мой обзор был ограничен, и я не смог распознать владельца ног, что сошли из автомашины и направились в бар неподалеку от дороги. Через несколько минут ноги вышли, и на этот раз их сопровождала пара других, которую я узнал. Кристина опять возникла в кадре. Когда обе пары ног залезли в «альфу» и машина отъехала, я выбрался из-под «ситроена» и присоединился к взволнованно ухмыляющемуся Поттеру. — Вы видели?

— Да. — Я включил мотор, и мы осторожно последовали за ними.

Водитель «альфы» не спешил. Если он был одним из наемников, не исключено, что он воспользуется возможностью охмурить Кристину. Он не особенно преуспел бы в этом. Одним из ее условий для любой связи, сколь угодно кратковременной, были деньги. И чем дальше, тем больше. Вот почему она тяготела к верхам в этой специфической ситуации. Я знал, что она разговаривала с Бемом. Это была одна часть той информации, что бармен из «Кампо дель'Оро» продал мне.

Мы проехали в общей сложности более двух часов, пока наконец «альфа» не остановилась в маленькой отдаленной деревне в горах. Судя по тому, что водителя встретил человек с тремя ослами, они направлялись в еще менее доступные места. Я быстро размышлял, пока мы наблюдали, как они взбирались на ишаков и отправлялись в горы по узкой тропе. Если мы попытаемся последовать за ними пешими, мы можем оказаться на непреодолимом маршруте. Оставался компромисс. Один из нас последует за ними, другой останется и попытается нанять пару ослов, а затем догонит кавалькаду. Единственный вопрос был в том, кто пойдет, а кто останется. Полагаю, шансы угадать верно были пятьдесят на пятьдесят. Я отправился за троицей — Поттер остался.

Тропа была каменистой и крутой, и через полчаса я выбился из сил. Трое впереди были вне пределов видимости, но, к счастью, я мог слышать время от времени взрывы смеха и часто — стук потревоженных камней.

Я договорился с Поттером о простой системе отслеживания. Пока не было развилок, отметок я не ставил. Там, где была развилка или тропа становилась трудноразличимой, я ставил три камня, один на другой. Другое их предназначение было служить метками на обратном пути. Еще через час пути по горной тропе я начал сомневаться, смогу ли идти дальше. Остановившись передохнуть, я услышал слабый звук, идущий снизу. Через несколько минут появился Поттер, оседлавший осла, за которым следовал другой. Он ухмыльнулся, приблизившись, и щедрым жестом указал свободной рукой на второго осла. Я взобрался на него, и мы отправились в гору.

Не знаю, что я ожидал увидеть в конце пути. Но определенно не то, что мы обнаружили. Я принял за правило останавливаться каждые несколько минут и слушать, дабы быть уверенным, что трое впереди нас продолжают движение На одной из таких остановок, уже после четырех часов пути, мы услышали лишь тишину. Привязав ослов в кустах, мы оценили позицию. Мы находились ниже летней границы снегов, но находившиеся выше были очень близки к ней. Я решил двинуться вперед, сказав Поттеру, чтобы он следовал за мной не менее чем в ста ярдах позади. Это было достаточно близко, чтобы оказать в случае нужды некоторую помощь, и достаточно далеко, чтобы иметь шанс остаться незамеченным, попади я в ловушку.

Медленно карабкаясь вверх и пытаясь не шуметь срывающимися из-под ног камнями, я наконец достиг точки, где в последний раз видел Кристину и двух ее спутников. Никаких признаков их или животных не было. Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти ответ на загадку их исчезновения. На первый взгляд казалось, это была естественная пещера. Затем я решил, что естественная пещера в сером граните в горах на высоте восьми тысяч футов геологически не очень вероятное образование. Не то чтобы я что-то знал о геологии или меня это как-то заботило. Но это было отверстие в скале, и оно было достаточно большим, чтобы туда мог проехать маленький автомобиль. Я двинулся вперед медленно и осторожно, вглядываясь в темноту. Ничего не было видно, но что-то можно было слышать: это были шаги и они не удалялись, а приближались. Я попятился назад и тогда услышал из пещеры низкий голос:

— Входите, мистер Стануэй.

Это был Бем. Я оглянулся, но Поттер, к счастью, был вне пределов видимости. Когда я снова повернулся к пещере, то смог различить Бема. Он стоял прямо у входа, частично в тени, но мне были видны обе его руки и они были пусты. Я смотрел и ждал. Не делая попыток выйти на солнце, он вновь обратился ко мне.

— Я предлагаю вам войти, мистер Стануэй, вам не причинят вреда.

Голос звучал искренно, хотя поначалу я опасался, что его искусный английский мог ввести в заблуждение. Я решил рискнуть, рассудив, что если бы я был нужен ему мертвый, то он мог бы сделать это из глубины пещеры, оставаясь незамеченным. Я вошел в пещеру и по его жесту пошел дальше первым. После яркого света было трудновато различить много, но все же возможность видеть свидетельствовала о присутствии искусственного освещения.

Проход был узок и наклонно опускался вниз. Когда глаза привыкли, я обнаружил, что свет исходил от низко встроенных тусклых ламп. Мерцание их было желтоватым, но стабильным, и я догадался, что источником питания были батареи, а не генератор. Считая шаги, я прикинул, что прошел немногим более сотни футов, когда наконец вошел в камеру, размером около тридцати футов в длину и двадцати в ширину. Потолок сливался в темную массу, и я не мог угадать высоты, хотя внезапное эхо от моих шагов заставляло предположить, что она была значительной. В дальнем конце камеры висела гроздь матовых желтых ламп и стояли трое — Кристина и двое ее спутников. Они, впрочем, заинтересовали меня в меньшей степени, чем ряды полок, покрывающих две стены камеры. И особенно нижняя полка по правую сторону, на которой стояли ящики из-под боеприпасов с маркировкой Сухопутных сил армии США. Не знаю, что я мог из этого выгадать, но я наконец настиг остатки золотого запаса Третьего Рейха.

Глава девятнадцатая

Бем был спокоен и даже вальяжен. Это меня устраивало, поскольку я не имел представления, что предпримет Поттер. Возможно, спешно ретируется, однако если он догадался, что золото здесь, то, более вероятно, будет искать пути и средства незаметно проникнуть в пещеру. Бем, видимо, пришел к выводу, что я участвую в этом деле просто ради денег. Возможно, это и так, но в тот момент я не был в этом особенно уверен. Что было вполне определенно, так это то, что Кристина, двигаясь безошибочно вверх в своих личных поисках человека, ближе всех находящегося к золоту, вероятно, замолвила несколько слов в мою поддержку. И это беспокоило меня более, чем что-либо. Это не соответствовало ее характеру.

Я осмотрелся в этой каменной кладовой, она казалась слишком правильной формы, чтобы быть естественного происхождения. Бем заметил взгляд и правильно прочитал мои мысли.

— Я взрывал скалу сам. Тут был естественный разлом и как только я увидел его, то сразу понял, что это будет идеальное место. Я немножко специалист по взрывчатке.

«Еще бы», — подумал я и спросил:

— Как вы объясняли шум?

— Получил лицензию на ведение горных работ, когда впервые прибыл сюда, — улыбнулся он. — Власти и местные жители думали, что я сумасшедший, но это прикрывало меня тогда и прикрывает теперь, когда мне нужно испытать оружие.

— Почему вы остались здесь, на Корсике?

— Первоначально это было необходимо, а позже оказалось удобней, и, что более важно, безопасней, чем перевозить слитки. Большая часть золота остается здесь — я обнаружил, что должен использовать его все меньше и меньше, чтобы удовлетворять свои нужды. Я полагаю, Кристина сообщила вам, каковы они?

Я бросил мимолетный взгляд на ее лицо и, надеюсь, правильно прочел послание.

— Снабжение террористов. — Я придал голосу нейтральность.

— Верно.

— И это некоторые из поставок? — Я махнул в сторону полок с деревянными ящиками и упаковками.

— Револьверы, автоматы, винтовки, гранаты, пластиковая взрывчатка, напалм.

— Напалм? — Теперь в моем голосе не было нейтральности, и мимо Бема это не прошло.

— Да, напалм, а там выше — огнеметы, базуки с бронебойными снарядами и минометы.

— Вы, кажется, готовы на все?

— Конечно, в полумерах нет смысла, мистер Стануэй.

— Полагаю, да. — На мгновенье воцарилось молчание.

— Эта мысль пугает вас?

Мне не было особого смысла притворяться: — Да.

Бему, казалось, понравился честный ответ и он легко улыбнулся:

— Есть ли цена, которая облегчит вашу, скажем так, озабоченность?

Вопрос, казалось, требовал также честного ответа, и я дал его с приступом сожаления:

— Конечно, есть

— Хорошо. Нужно посмотреть, не чрезмерна ли эта цена.

— Зачем?

— Мне нужна помощь, — ответил он. — Человек, убитый вами в ущелье над Корте, был важен для меня.

Из сказанного можно было заключить, что те двое, за которыми я шел к пещере, не были столь незаменимы, и он, должно быть, опять прочел мои мысли.

— Есть некоторое количество людей, которых я могу нанять для выполнения рутинных операций, и пока я хорошо плачу им и справляюсь, э-э… успешно с проблемами, они остаются верны. Важно также, что они достаточно умны, чтобы понять — то, что находится здесь, слишком велико, чтобы с ним можно было справиться одному.

Он небрежно махнул на полки. Интересно, сколько из нанимаемых им не были столь умны. Бем замолчал, и я подумал, что пора взять инициативу в разговоре.

— Что делал тот человек, который умер в ущелье?

— Моя организация большая. Мне необходимо много разъезжать, и во время отлучек кто-то должен находиться здесь. Кто-то, кому я могу доверять безоговорочно.

— И вы могли доверять ему?

— Да

— А теперь вам пора отправляться в ваши поездки и некого оставить здесь?

— Совершенно верно.

— И что?

— Это то, почему вы здесь.

— Нет, я на это не покупаюсь. Вы не дурак. Вы не знаете меня достаточно хорошо, чтобы так рисковать.

— Конечно, нет. Нет, я имел в виду, что я остаюсь здесь, а вы будете в разъездах.

В этом было больше смысла, и я медленно кивнул:

— В чем состоит дело?

Бем указал на оружие

— Я должен осуществлять доставку. Эти товары предназначены для одной организации на Дальнем Востоке. Вам нет нужды знать, где именно. Пункт доставки — некий остров в Индийском океане. Путь туда легкий и достаточно прямой, но обратная дорога намного сложней, поскольку вам нужно будет удостовериться, что за вами не следят. Я объясню позже, что вы должны делать.

— Что заставляет вас думать, будто я соглашусь?

— О, вы согласитесь, мистер Стануэй. У вас три очень желаемые черты. Вы бедны, вы не слишком честны и имеете сверхразвитое чувство ответственности. Первое будет компенсировано жалованьем, которое я вам предложу, второе гарантирует, что вас не будут слишком мучить угрызения совести.

— А третье?

— Если вы не сделаете это, и достаточно хорошо, я организую два… э-э… несчастных случая. С вашей бывшей женой и вашим партнером в Англии. И, конечно, с вами в конечном итоге тоже.

Он внимательно посмотрел на меня, будто удостоверяясь, что правильно оценил своего человека.

— О'кей, — сказал я ему, — сделка состоялась.

Я уже просчитывал, как смогу привести сюда Броша и его людей. Не то чтобы Бем неверно охарактеризовал меня: он угадал, но его информация была слегка устаревшей. Он не знал, что я примкнул к другой стороне и у меня были очень неплохие шансы пресечь его деятельность. Это понравилось бы Брошу и оставило бы мне доступ без помех к солидной доле золота. Взвешенное на весах морали, это решение, казалось, не должно было подвергнуть мою совесть слишком большим испытаниям.

— Том, ты лучше расскажи ему о Броше.

Эти слова вломились в ход моих мыслей, и несколько секунд я пытался высчитать, почему она заговорила. Затем сообразил, что Кристине не было известно, что я сменил свои привязанности и что со мной был Поттер. Не догадывалась она и о моих намерениях. В сущности, я не знал, что Брош рассказал ей о себе. Все, что я мог вспомнить, — это замечание Броша, что Кристина не тот человек, который отвергает деньги ради поддержки дела. Возможно, она не знала, чего в действительности хотел Брош.

— Брош? — Бем перевел взгляд с нее на меня. Имя, казалось, было ему незнакомо, и я на мгновенье подумал, что мог бы что-нибудь выдумать, чтобы объяснить происхождение палки, только что вставленной в колеса Кристиной. В этот момент я вспомнил вторую вещь, сообщенную мне барменом отеля, в котором остановился Брош, и внезапно у меня возникло холодное чувство, что события идут не по тому сценарию, который я ожидал. Бем начинал проявлять нетерпение, и тогда я сообщил ему, что Юджин Брош,

«охотник», находится на острове. Бем воспринял это недоверчиво, и я увидел такое же выражение на лице Кристины.

— Вы серьезно? — переспросил Бем, — вы поверили этой сказке?

Я медленно кивнул. Он усмехнулся, но довольно невесело. Затем обернулся к Кристине.

— Что сказал вам этот человек?

— Он сообщил, что является одним из ваших начальников и провел проверку вашей работы. Обнаружились какие-то проблемы, и вы накануне смещения.

Бем покачал головой и опять улыбнулся. На этот раз с юмором.

— Так, так, так. Опишите этого человека.

Я проделал это, и Бем медленно кивнул:

— Да, описание ясное, нет сомнения относительно его истинной личности. И он здесь на острове?

— Да.

— Но ему неизвестно, где вы находитесь?

— Конечно. Я ведь не знал, где окажусь, не так ли?

— Нет. Так что мы в безопасности в данный момент.

— В безопасности?

— В безопасности, мистер Стануэй. Человек, которого вы знаете как Броша, — очень опасный человек. Он мой клиент. Мой единственный клиент.

— Но…

— Нет, у меня только один клиент. Я поставляю оружие различным группам, но инструкции идут лишь из одного места и от одного человека. Штайнер, Рихард фон Штайнер, бывший генерал германской армии и основатель нового Рейха.

Я уставился на него в молчании. Тривиальная информация, полученная от бармена в отеле, о том, что человек, которого я считал евреем, принимал совершенно некошерную пищу в своем номере, не слишком встревожила меня в то время. Множество евреев, ортодоксальных в прочем отношении, не были строги в соблюдении правил, касающихся пищи, но у меня было чувство, что в этот раз тут было нечто иное.

— Я ничего не понимаю, — сказал я, выигрывая время, чтобы собраться с мыслями.

— Он был моим командиром во время войны. После ее окончания я случайно встретил его. Он сообщил мне, что собирается реализовать еще одну попытку завоевания мирового господства. Я сперва подумал, что он спятил, но, выслушав, понял, что его идеи имеют смысл. Он планировал очень долгий срок наращивания сил. В отличие от Гитлера, он не верил, что бессмертен, и считал, что вполне может умереть до того, как придет этот день.

— В чем состоит его план?— спросил я, хотя был уверен, что знал ответ.

— Терроризм и анархия. По всему миру, в любой стране, любом государстве, пока демократия не пошатнется, и тогда он выступит и организует индивидуальные боевые группы. Они будут действовать до тех пор, пока они не станут больше нужны — затем он уничтожит террористов.

Я кивнул Фон Штайнер знал, что лучшая ложь всегда содержит в себе долю правды. О своем деле он поведал мне почти полную правду, лишь его имя и цель были ложью.

— И вы с ним? — спросил я.

— Конечно. — Бем придал голосу совершенно естественное звучание и, я полагаю, так это и было, но кое-какие концы не сходились.

— Тогда зачем он разыскивает вас? Зачем пытается заставить меня помочь ему найти вас?

— Потому что я никогда бы не открыл ему, где находится золото. Я рассказал ему, что произошло в Германии и как мы перевезли золото в Италию, но больше не сказал ничего.

— Почему же?

Впервые он, казалось, заколебался

— Я хотел сохранить контроль, чтобы гарантировать, что он не будет двигаться к цели слишком быстро.

После этих слов мне все стало ясно.

—Вы хотите сказать, что не хотели, чтобы он двигался к цели, пока не станет слишком стар, чтобы представлять силу в новом движении, и чтобы вы могли стать лидером? Новым фюрером.

Он внимательно посмотрел на меня, и я понял, что позволил просочиться в интонацию ноткам издевки. Думаю, он, должно быть, решил, что моя полезность для его дела ограничена; однако, прежде чем он ответил, раздался внезапный низкий гудящий звук. Бем и два его человека отреагировали мгновенно: один побежал по проходу, которым мы шли, второй подскочил к выключателю на задней стене и погрузил камеру во тьму. Какое-то время ничего не происходило, затем мне в глаза ослепляюще засветил луч фонаря.

— За вами шли? — прошипел Бем. Я не видел смысла в валянии дурака и в любом случае не хотел стать причиной гибели Поттера.

— Да, — сказал я ему. — Это Поттер, он был со мной. От чего срабатывает зуммер, натянутая проволока?

— Не совсем, всего лишь датчик в полу. Вы уверены, что это только Поттер?

— Кто еще это может быть? — Произнеся это, я знал, что на это есть ответ, как знал его и он. Словно подтверждая мысль, зуммер зазвучал вновь.

Бем выключил фонарик.

— Это второй, — произнес он тихо, — или Поттер повернул обратно.

Затем сигнал зазвучал еще раз, и все стало ясно. В темноте я вытащил беретту из-за пояса. Я не представлял, какой оборот примут события, но с меня было достаточно. Я вновь был сам по себе.

Тихо двигаясь, я переместился назад, пока не ощутил за спиной полки. Затем пробежал пальцами по краям ящика и исследовал содержимое, на случай, если внутри окажется что-нибудь полезное в данной ситуации. Там оказалось — в ящике лежали гранаты. Я взял две. В темноте я расслышал чье-то дыхание перед собой и поднял беретту. Я уже был готов использовать ее в качестве кастета, когда уловил тонкий запах, выдающий женщину; протянув вперед руку, я коснулся Кристины. В ответ почувствовал прикосновение ее пальцев и затем ее губы возле моего уха.

— Ослы, — выдохнула она. Не знаю, что заставило ее принять решение связать свою участь со мной. Вероятно, она рассчитала, что развитие событий грозит опасностью для жизни, и среди присутствующих я представлял наименьшую опасность для нее. В любом случае, я не был озабочен этим вопросом, поскольку обдумывал ею сказанное. Я забыл об ишаках, за которыми шел. Это значило, что здесь была еще пещера и там мог быть другой выход наружу. Очевидно, Бем и другие знали об этом, но я не мог навести у них исчерпывающие справки.

— Куда они делись? — шепнул я в ухо Кристине.

— Прямо в туннеле, по которому мы прошли, у той противоположной стены есть еще одна камера.

— Там есть выход наружу?

— Не знаю.

Я медленно двинулся к другому концу камеры, Кристина держалась за мою рубашку. Впереди внезапно разразился шквал огня. Эхо в закрытом пространстве не давало возможности произвести подсчет, но, по моей прикидке, прозвучало не меньше шести выстрелов из разных калибров — определенно двух, возможно трех. Затем опять наступила тишина, и как только мои уши отошли от взрыва шума, я близко впереди услышал дыхание. Ствол беретты по-прежнему был у меня в ладони, и я продолжал так ее и держать — не потому, что мысли об убийстве все еще ужасали меня, просто это, казалось, уменьшало вероятность получить пулю.

Я напряженно ждал и затем повернул оружие в направлении шума. По мягкому глухому звуку, произведенному ударом, я заключил, что попал в плечо, и болезненное бормотание подтвердило, что кто-то пострадал. Моя протянутая вперед свободная рука встретила чье-то лицо. Это был Поттер, усы не оставляли сомнения.

— Поттер, это я, — просипел я.

— Стануэй, старина, — шепнул знакомый голос, — на чьей вы стороне?

— На своей

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Я не считал, что мне было что терять.

— О'кей. Здесь где-то есть еще одна камера, может быть, другой выход. Сколько с вами людей?

—Четверо, включая Броша. Похоже, то, что я привел его сюда, было ошибкой.

Я ничего не ответил, это казалось наиболее безопасным. Сведя руки Поттера и Кристины, чтобы никто не потерялся, я опять пошел вперед пока не достиг стены камеры.

Неподалеку полыхнул еще один взрыв огня, и на этот раз, ориентируясь по вспышкам из туннеля, я сумел заметить, где именно. Я ощупью перемещался вдоль стены и через несколько секунд обнаружил проход. Внутри можно было слышать приглушенные шорохи, и по запаху я догадался, что мы были рядом с ослиным стойлом. Я втянул Поттера и Кристину внутрь.

— У вас есть спички? — спросил я.

— У меня зажигалка, — ответила Кристина и через секунду вложила ее мне в руку. Я зажег ее и почти сразу же погасил. Никто в нас не выстрелил, и я зажег огонь снова, на этот раз немного дольше. В помещении кроме животных никого не было. В камере ощущалось слабое дуновение воздуха в направлении входа. Это, похоже, значило, что там был проход но оставалось неизвестным, был ли он достаточно большим для нас. Поттер возился с привязью ослов.

— Что вы делаете?

— Если тут есть путь наружу, они найдут его не хуже нас, возможно, быстрей; но еще важней, что производимый ими шум прикроет нас.

— О'кей. — Я услышал шлепки руки Поттера по ослиным бокам, животные протопали мимо, и я последовал за ними. За спиной я слышал шаги остальных; еще дальше раздалось еще несколько выстрелов. Я про себя произнес молитву, чтобы нам не пришлось возвращаться этим же путем. Это звучало не слишком оптимистично.

Глава двадцатая

Снаружи все это также не радовало. Второй лаз выходил на поверхность под углом немного больше девяноста градусов относительно главного входа. Фактически это составляло менее сотни футов, но с равным успехом он мог бы быть и в миллионе миль. Вход, которым мы вышли, был ограничен с обеих сторон и ниже подвижными каменистыми осыпями, покрытыми легким снежным налетом. Опытный альпинист подумал бы дважды, прежде чем пуститься по такому склону. После чего решил бы, по всей вероятности, что не стоит. Непосредственно перед щелью, из которой мы вылезли, было небольшое пространство, явно недостаточное для трех человек и ослов. Идея Поттера послать животных вперед аукнулась провалом моих попыток побудить их вернуться обратно. Они оказались упрямы в неменьшей мере, чем гласила их репутация, хотя нельзя сказать, что в данных обстоятельствах стоило им пенять. Я спросил у Поттера, что произошло.

— Я почти стыжусь признать это, старина, но я попытался повести небольшую двойную игру. — Он, казалось, оставался верен повадкам, приводящим к печальному концу. — Брош вступил со мной в контакт, сказал, что ему нужна моя помощь, и я согласился. Он предложил мне добрую плату. Оставшись в Аско, я позвонил ему. Затем, когда вы ушли в пещеру, подождал его. Когда он появился, в вертолете и с двумя весьма непривлекательно выглядящими соратниками, я подумал, что может произойти что-то несвоевременное. Они были немцами, и это заронило во мне сомнения.

Я прервал его и сказал, кем в действительности является Брош, а также кое-что о смысле происходящего. Он кивнул:

— Это многое объясняет. Когда мы достигли пещеры, они заставили меня идти первым, на случай, если там ловушка. Очень неспортивно.

— Что там произошло?

— Я шел вниз по проходу, когда услышал шум и догадался, что привел в действие систему предупреждения. Пощупав вокруг, я обнаружил примерно на высоте плеча выступ, влез на него и стал ждать. Кто-то, выходя из пещеры, миновал меня, после чего я спустился и продолжил путь. Вы слышали выстрелы. Очевидно, ваши друзья встретили моих.

Позади нас в пещере можно было слышать приглушенные выстрелы и в ответ другие, очевидно, идущие снаружи.

— Брош, точнее сказать Штайнер, должно быть, запер Бема внутри.

— Почему Бем не выходит этим путем? — спросила Кристина.

— Потому что знает, что отсюда нет пути вниз. Он в большей безопасности там, где находится, и где у него под рукой вся его огневая мощь.

— Огневая мощь? — спросил Поттер. Я рассказал ему об арсенале Бема в глубине горы. При этом я вспомнил о гранатах, но в данный момент не мог придумать, как их использовать. Неожиданно один из ослов решил, что на этот день с него хватит, и ступил на осыпь. Ее поверхность поползла, животное село на свой зад и, подобно персонажу из мультфильма, заскользило вниз по склону в сопровождении шума и камней. Футов через тридцать он достиг твердой поверхности, встал, подергивая ушами, и затрусил в направлении к дому. Я посмотрел на его собратьев — они нерешительно двигались, очевидно, готовясь последовать вниз.

— Быстро, хватайте поводья, — толкнул я Кристину и Поттера. -Держитесь за хвост и за уздечку.

Оба видели возможность выбраться, и Кристина не колебалась. В отличие от Поттера, к моему удивлению.

— А как с тобой, дружище?

— Не беспокойся обо мне. Я справлюсь, — ободряюще улыбнулся я ему. Нельзя сказать, чтобы я чувствовал себя особенно уверенно, однако я не был готов отказаться от своей заявки на сокровище. Мне также пришло в голову, что Брош, и раз пошло такое дело, то и Бем могли получить подкрепление в ближайшее время. Если бы я спустился с целью выждать и попытаться без особых хлопот поразить победителя схватки в пещере, то с неменьшей вероятностью мог бы оказаться в плачевном положении. Если бы я поразмыслил хорошенько, то понял бы, что прибытие подкреплений в любом случае стало бы для меня источником неприятностей; однако по части рассудительности я не был в тот момент в лучшей форме. Золото, да еще в больших количествах, оказывает на людей такой эффект. Поттер дотянулся и пожал мне руку, что могло в данных обстоятельствах показаться смешным, но, как ни странно, воспринялось иначе.

С некоторой моей помощью первый, а затем и второй осел с шумом заскользили вниз по осыпи вместе со своими трусливыми и нежелательными спутниками. Спуск прошел успешно, Поттер подтвердил это снизу коротким взмахом руки. Внезапно раздались новые трескучие выстрелы, и я увидел, как Поттер бросился за камни, увлекая за собой Кристину. Их спуск услышали люди Штайнера, они оказались в зоне видимости, и кто-то выпустил по ним пару пуль. Я напряженно ждал, потом услышал крик, и более выстрелов в этом направлении не последовало. Штайнер, должно быть, узнал их и понял, что более они не имели для него значения. Это также значило, что теперь ему стало известно о существовании другого пути, и он пошлет кого-то прикрыть этот выход. Логичным местом для этого представлялся конец осыпи, где находился Поттер, но Штайнер не знал, сколь труднопреодолима она была выше. Вероятно, он сперва пошлет кого-то попытаться обойти вокруг горы туда, где был я. Я сомневался, что это кому-то удастся, но он сможет продвинуться достаточно далеко, чтобы я оказался в зоне огня. Посмотрев вниз, я решил, что мои шансы спуститься единолично не слишком высоки. Я уже не принимал в расчет движение в сторону. Оставался путь вверх.

Насколько я мог видеть, склон горы был ровней над основным входным отверстием, и хотя тоже покрыт снегом, однако опасность камнепада там была меньше. Хуже было то, что он был круче, чем внизу. К сожалению, у меня, по всей видимости, не было большого выбора — я определенно не собирался возвращаться обратно в чрево скалы. Заметив, что по-прежнему держу в руках беретту, я сунул ее за пояс и медленно полез к вершине. Гранаты в карманах моей куртки тревожаще постукивали о камни, и я всякий раз убеждал себя, что это не опасно. Впервые с того момента, как я достиг линии снегов, стал ощущаться холод, хотя солнце сияло по-прежнему. Я понял, что ветер подул более сильно — потревоженный моим движением снег взвихривался, остро впиваясь льдинками в лицо.

Ясно сформулированного плана у меня не было. Хотелось прежде всего покинуть этот ограниченный пятачок, но по мере подъема я понял, что если смогу взять вправо, то смог бы охватить оба входа в пещеру. Мне понадобилось почти полчаса, чтобы достичь точки, откуда можно было видеть оба входа без риска свалиться. Внизу я мог видеть площадку перед главным входом, и, судя по периодически раздающимся выстрелам, в камнях напротив зева пещеры находились как минимум два стрелка. Еще ниже я мог различить еще одного, занимавшего позицию, о которой я подумал ранее. Он контролировал оба входа снизу. Примерно в этот момент я понял, что в конце концов оказался не в очень хорошей позиции. Я мог видеть их, и если они взглянут вверх — что они сделают, открой я огонь, — они увидят меня. Их было трое, вооруженных, предположительно, тремя карабинами. У меня была беретта с неполной обоймой и две гранаты. В пещере у Бема было оружия достаточно, чтобы начать небольшую войну. При таком раскладе у меня было мало шансов выйти из переделки без потерь.

Таким было положение, когда Бем предпринял контратаку и невольно изменил баланс в мою пользу. Еще раньше я недоумевал, почему он не воспользовался средствами, бывшими в его распоряжении, но, с другой стороны, оружие вполне могло находиться там в разобранном виде. В любом случае, когда он начал атаку, то компенсировал задержку. Он воспользовался самым поражающим, самым непристойным оружием, бывшим в его распоряжении, — огнеметом. Шипяще-ревущая струя пламени выстрелила из главного входа и скатилась ярким желто-оранжевым облаком в те камни, где раньше я наблюдал движение. Результат был ужасным. Две фигуры появились из-за скал, пламя обволакивало их, они пытались убежать. Но они не могли, потому что превратились в пылающие факелы. Все это выглядело еще более жутко вследствие того, что не доносилось никаких звуков, никаких криков боли — лишь молчаливая, отчаянная и тщетная попытка бегства. И затем вновь раздался звук, шипящий рев струи напалма, и два человека перестали быть людьми, а стали обугливающимися, облизываемыми пламенем чудовищами, каким-то образом по-прежнему сохраняющими вертикальное положение. Затем они медленно, подобно срубленным деревьям, упали и, полыхая, покатились вниз, пока не застряли в кустарниковых деревьях, на которые они теперь походили.

В этот момент я решил, что делать. Осторожно, поскольку не мог позволить себе совершить ошибку, я вытащил одну из гранат и вынул чеку. Пытаясь вспомнить все, что знал о них, я освободил скобу, медленно посчитал и затем метнул гранату вниз. Она упала прямо у отверстия и покатилась внутрь. Взрыв был сильным, хотя и приглушенным, и склон горы дрогнул, затем наступила тишина. Я начал пробираться ко второму выходу. Внизу я мог видеть оставшегося человека — того, кто спустился прикрыть второй выход. Он махнул мне. Это был фон Штайнер, хотя я по-прежнему думал о нем, как о Броше. Он, должно быть, думал, что я все еще на его стороне. Мне потребовалось больше времени, чтобы вернуться назад, снег казался плотней и более скользким — вероятно, температура на ветру упала. Я стоял выше дыры, не рискуя оказаться на линии огня огнемета, если внутри кто-то еще оставался жив. Потом прокричал имя Бема и услышал его слабый голос:

— Стануэй, это вы?

— Да. Выходите, Бем. Все, кто есть.

— Тут только я, другие мертвы — один застрелен, другой от взрыва. Граната — это были вы?

— Да.

— У вас есть еще?

Я колебался.

— Нет.

Наступила тишина, и я знал, что для него не прошло незамеченным мое колебание. Затем я услышал звук его движения. Слыша мой голос, он не мог внутри знать, что я находился выше, и выдвинулся в поле моего зрения. Он полагался на прикрытие за углом фронтальной скалы, но это, наоборот, сделало ясно видимым его и то, что он тащил. В руках у него был огнемет, баллон с напалмом пристегнут к спине, и, судя по его движениям, не было сомнений, что он намеревался опять применить его. И мишенью должен быть я.

Я достал оставшуюся гранату из кармана и затем сунул ее обратно. Между моментом, когда граната ударится о землю, и взрывом будет временной промежуток. Бем мог использовать этот зазор, чтобы сделать одно из трех: или отскочить в безопасное место в штольню, или рискнуть броситься вниз, или же использовать это время, чтобы выстрелить в меня струей горящего напалма. Я не надеялся, что он выберет вариант самосохранения. Поэтому вытащил беретту и снял ее с предохранителя. Затем в дело вступил Брош-Штайнер.

Он открыл огонь по Бему, используя, насколько я мог судить, скорострельную автоматическую винтовку. Казалось, он был не очень хорошим стрелком, поскольку пули ударили в покрытые снегом скалы снизу и слева от места, где стоял Бем. Бем опять исчез с глаз, и я попытался решить, что делать дальше.

Решение опять было принято за меня. Бем, должно быть, не тратил времени даром в пещере после того, как мы оттуда выбрались. В дополнение к огнемету он подготовил тяжелое вооружение из своего арсенала. Не уверен, был ли это миномет, противотанковая установка или что-то еще. Что бы это ни было, снаряд просвистел из зева штольни с излишне высокой скоростью и, вломившись в деревья значительно ниже снеговой линии, оглушительно разорвался. Я увидел движение в кустарнике, укрывшем Поттера, Кристину и Броша-Штайнера. Не требовалось много ума, чтобы сообразить, что Бем быстро сделает прицельную поправку. Необходимо было в связи с этим что-то предпринять, и казалось, что единственным ответом была оставшаяся у меня граната. Я вытянул ее из кармана, выдернул чеку и бросил по обнадеживающе закрученной траектории. Второй бросок казался не менее удачным, чем первый. Если то, что произошло затем, можно назвать удачей.

Граната отскочила и покатилась внутрь точно так же, как раньше, за грохотом ее разрыва последовал громыхающий треск, а затем неожиданно второй взрыв. Не знаю, что произошло, но логично предположить, что граната вызвала обвал скалы; в тот же миг Бем вновь выпалил из своего оружия, и снаряд, ударившись о камни, взорвался. Затем гора дрогнула, и я мгновенно понял, что каким-то образом взорвался весь арсенал. Когда звук взрыва достиг моих ушей, я был уже выброшен им со своего насеста. Я ударился о поверхность скалы ниже места входа, еще сознавая, что вокруг летели камни — некоторые маленькие, другие больше, — и именно один из крупных ударил меня в лицо. Я видел, как он приближался, и ничего не мог с этим поделать. В тот момент, когда все померкло, я, как это ни абсурдно, делил стоимость золотого запаса между выжившими: собой, Поттером, Кристиной и Брошем-Штайнером.

Глава двадцать первая

Когда я выплыл из небытия, то ощутил себя лежащим на спине на мягкой почве. Я попытался подняться и не смог — ноги были связаны вместе. С усилием приподнявшись на локтях, я огляделся. Вокруг никого не было. Посмотрев на ноги, обнаружил, что они связаны полосами из одежды, а вдоль левой ноги шел короткий сук, отломанный от ветви дерева. Я понял, что сломал ногу, за несколько мгновений до того, как ощутил волну боли.

— Привет, старина, наконец-то ты проснулся. — Это был Поттер, вышедший из-за деревьев слева.

— Если это не прозвучит смешно, что произошло?

— Что ты помнишь?

— Взрыв и свой полет в воздухе. Затем что-то ударило меня.

— Чудо, что ты вообще выжил, старина. Ты слетел с этой горы, как один из тех мексиканских ныряльщиков. Затем тебя достали камни, и я подумал, что тебе конец. Когда камнепад кончился, я подошел: один попал тебе в лицо и была сломана нога. Остальное, казалось, было в порядке.

— Где Кристина?

— Ниже по склону. Там безопаснее.

— А Брош?

— Камень размером с холодильник ударил его в грудь. Он вон там, не думаю, что он долго протянет. Внутреннее кровоизлияние — я не могу рисковать даже тронуть его.

Я не спросил, почему он не отправился за помощью — не был уверен, что хотел услышать ответ. Он, вероятно, высчитывал деление золота, если Брош умрет.

— Помоги мне, — сказал я вместо этого. Он поднял меня, и на его спине я получил возможность взглянуть на раненого немца. Тот лежал, полуприслонившись к дереву, лицо было бледным и осунувшимся. Его глаза были открыты и следили за нашим приближением. Они больше не были холодны и неумолимы, а полны боли и чего-то еще. Он умирал и знал это.

— Мистер Стануэй, я поздравляю вас, вы обладаете качествами, достойными восхищения. Вы уцелели. Вы тоже, мистер Поттер, ваш поиск был столь же долог, как и мой, даже больше. И теперь это ваше, все ваше. Если вы сможете добраться до него.

Я смотрел на него, не понимая, и тогда он показал глазами вверх, и я проследил за направлением его взгляда. Вершина горы изменила свою форму. Я взглянул на Поттера, и тот медленно кивнул.

— Да, боюсь, это так. Взрыв обрушил весь склон над пещерой. Золото захоронено, недоступно. Пропало навсегда.

— Неудачно, джентльмены, неудачно. — Немец закашлялся, и кровь тонкой струйкой побежала по его подбородку. Он хотел сказать что-то еще, но кашель не затихал, как и кровотечение. А потом кашель прекратился, и через некоторое время остановилась и кровь. Он был мертв.

Нам понадобилось немало времени, чтобы добраться до деревни. Поттер нашел одного из ослов и помог мне пристроиться лицом вниз на его спину. Мы побрели и, миновав часть пути, увидели Кристину, поджидающую на камне. Она ждала, чтобы посмотреть, кто выжил. Ей, казалось, не очень понравился выбор судьбы.

Было далеко за полночь, когда мы оказались в автомашине. Мы никого не встретили в деревне. Кто-то, должно быть, слышал взрыв, но, вероятно, подумал, что сумасшедший рудокоп опять взялся за свое, или предположил, что Иностранный легион проводит в горах учения. Какой бы ни была причина, никто не вышел поглазеть на нас.

Я дважды терял сознание на осле и еще раз выключился в машине на обратном пути в Аджаццио. Поттер доставил меня в больницу, и я увидел того же доктора, что лечил Делейни. Нельзя было желать оказаться в более лучших руках: как и в случае с Делейни, он интересовался мной лишь как объектом приложения своего искусства.

Два дня спустя Поттер пришел повидать меня:

— Как поживаешь, старина?

— Достаточно хорошо.

— Когда они выпустят тебя?

— Сегодня. Через пару часов фактически.

— Что ты собираешься делать?

— Возвращаюсь в Англию с первым самолетом, на который смогу попасть.

— Ах да, с тебя достаточно, не так ли?

Я взглянул на него с любопытством:

— А с тебя?

Он слегка ухмыльнулся и покачал головой.

— Боюсь, что нет, старина. Я собираюсь подступиться к раскопу прохода в камеру.

Я не смог сообразить, что бы стоило сказать, подходящее к такому случаю, и промолчал. Через несколько минут он ушел, а я выбрался из постели и проковылял к окну, неловко припадая на загипсованную ногу.

Внизу на дороге рядом с больницей я увидел Поттера, идущего к «лендроверу». В его кузове находились инструменты, кирки, лопаты и груды ящиков и коробок. Я покачал головой, полувосхищаясь, полусожалея. «Лендровер» тронулся, направляясь в сторону дороги, ведущей из города, и я смог увидеть, что у Поттера был компаньон Кристина. Интересно, сколько времени она пробудет с ним, участвуя в той безнадежной затее, на которую он себя обрек. Если не отмахиваться от ее прошлых поступков, то недолго.

Когда самолет компании «Эйр-Франс» начал снижение на посадку в аэропорту «Хитроу», я пристегнул ремни своего сиденья, предвкушая выпивку и долгое объяснение с Тони Миллером; в этот момент меня посетила мысль, что задача Поттера, может быть, не абсолютно безнадежна. Затем я потряс головой: этот образ мыслей уже доставил мне достаточно хлопот. Но все же в этом было нечто, о чем стоило подумать долгими зимними вечерами, и мне никак не повредит отпуск следующим летом. Отпуск на золотом острове в Средиземном море.

Content

Джеймс Грант
Золотой остров

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая