Арнольд Лотт

Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой

ПРЕДИСЛОВИЕ

Дважды за десятилетие Военно-морской флот Соединенных Штатов Америки пересекал океаны для участия в войнах. Возвратившиеся моряки привозили рассказы о сражениях, дерзких подвигах моряков и летчиков. Немало было написано о подводной войне, о жестоких боях, в которых участвовали надводные корабли и авиация. И вот, наконец, появился рассказ о наименее известной составляющей войны на море – минной войне.

Какая бы задача ни стояла перед моряками – установить мины или очистить от них определенное пространство, – минная война была далека от романтизма. Экипажам минных тральщиков и заградителей приходилось работать в опасных водах и при плохой погоде, под непрерывными атаками противника, но об их ежедневных подвигах почти никто не знал. Эти люди тихо и скромно делали свою нелегкую работу, не ожидая ни славы, ни почестей. Причем подавляющее большинство членов минных экипажей были резервистами.

Настоящая книга – не слишком веселый, но правдивый рассказ о скромных тружениках моря, моряках минных тральщиков и заградителей, об их трудном пути к победе. Причем я могу с гордостью отметить, что у истории счастливый конец. Эти люди имели полное право заявить: «Задание выполнено».

К. В. Нимиц, адмирал флота, ВМФ США

Это рассказ о минной войне Военно-морского флота США в самых опасных морях на планете, об участвовавших в ней людях, кораблях, самолетах. Минная война – дело нелегкое: всегда монотонное, скучное, часто рискованное, а временами смертельно опасное. В минной войне нет места героям-одиночкам, поэтому в этой книге вы не найдете героев. В минной войне люди выполняли свой долг, смотрели в лицо опасности, умирали, оставаясь при этом никому не известными.

Именно им – безликим, безымянным, неизвестным – посвящается эта книга.

Глава 1

РАСКАТЫ ГРОМА

Для разных людей войны начинаются по-разному. Одни узнают о начале войны, когда ранним утром мелодичный перезвон колоколов небольшой церквушки на Гавайях тонет в грохоте разрывов, другие – из объявления по радио.

Немцы замышляли такую войну, планируя подъем Третьего рейха; французы готовились к ней еще в дни расцвета первой наполеоновской империи, а революционно настроенные американцы сделали к ней шаг во время правления Георга III. Это была необычная война, в которой сначала в ход пошли пивные бочки в Филадельфии и только потом бомбы на островах Специй.

Это была минная война, в которой противники почти никогда не встречаются лицом к лицу, да и сражения происходят довольно редко, никогда не обходится без жертв и разрушений. Пока большие корабли участвуют в грандиозных сражениях, маленькие минные тральщики и минзаги[1] делают свою нудную, но смертельно опасную работу, не приносящую славы.

Маленький кораблик осторожно пробирался сквозь ночную тьму. В рулевой рубке сновали серые фигуры – этим людям выпала ночная вахта. Стоявший у штурвала старшина-рулевой Уттрик заносил в корабельный журнал, открытый на странице, датированной 7 декабря 1941 года, данные о курсе и скорости корабля «Кондор». Вахтенный офицер лейтенант Макклой уверенно руководил тралением, настороженно поглядывая по сторонам. Где-то неподалеку в темноте такую же работу выполняли «Клест», «Попугай» и «Ридбёд».[2] Маленькие минные тральщики выполняли обычную утреннюю проверку бухты на наличие магнитных мин.

Вдали у берега виднелись россыпи красных и белых огней – это стояли корабли Тихоокеанского флота. Здесь, в Пёрл-Харборе, они были в безопасности. В нескольких милях в стороне лейтенант Макклой разглядел буи, отмечавшие границы подходного канала, и взял курс на них. После прохождения канала миссия «Кондора» считалась выполненной, и люди могли приступить к более приятным занятиям, например завтраку. Только что проснувшиеся моряки готовились принять вахту у своих уставших товарищей, когда офицеры на мостике увидели нечто там, где не должно было быть ничего. Макклой и Уттрик долго смотрели в бинокли, не в силах поверить собственным глазам. Субмарина! Она находилась на расстоянии 50 ярдов от «Кондора» и держала курс к подходному каналу. Но «Кондор» был минным тральщиком, должен был заниматься очисткой акватории от мин, поэтому в 3.42 установленные на нок-рее светосигнальные аппараты передали сообщение на эсминец «Вард», оснащенный всем необходимым для охоты за подводными лодками.

В это время в нескольких сотнях миль к северу от Пёрл-Харбора на большой скорости шли японские военные корабли. Запись, внесенная лейтенантом Макклоем в корабельный журнал в 4.00, стала последней, сделанной в мирное время. В 5.25 тральщик шел по каналу, направляясь к своей базе на Бишопс-Пойнт, офицеры и матросы предвкушали приятные заботы, которые сулил воскресный день. Эсминцу «Вард» потребовалось восемьдесят еще мирных минут, чтобы обнаружить неизвестную субмарину и определить, что она вражеская. К этому времени сотни самолетов Страны восходящего солнца уже поднялись в воздух и направлялись в сторону Пёрл-Харбора. Очень скоро должна была начаться война.

А пока гавайская ночь оставалась тихой и мирной. «Кондор» и другие тральщики «птичьей» серии прошли в проход, оставленный в противолодочном ограждении бухты. В темноте заслуженный ветеран Первой мировой войны старый эсминец «Вард» неутомимо бороздил теплые воды в поисках добычи, и в 6.45 жертва была найдена. Последовало несколько залпов палубных орудий, спокойную гладь моря всколыхнули разрывы глубинных бомб, и для маленькой субмарины японского Императорского военно-морского флота война завершилась, не успев начаться. Вскоре грохот выстрелов с «Варда» стих. Покой военных кораблей в бухте еще не был нарушен.

В мирное время специалисты военно-морского флота не занимались производством новых мин – на это, как обычно, не хватало средств. До того как газеты начали кричать о победах Гитлера и Муссолини, всеми вопросами минной войны занимался один ученый-физик в военно-морской артиллерийской лаборатории. Он исправно разрабатывал новые типы мин, но дальше чертежей дело не шло.

К началу 1939 года эксперты Третьего рейха решили, что пора переходить от конструкторских разработок к производству. Собственно говоря, дело было начато в 1923 году. Когда англичане объявили войну Германии, немцы решили, что она будет соответствовать условиям Гаагской конвенции в части, касающейся мин. Англичанам было хорошо известно, что немцы обладают большим запасом мин и непременно им воспользуются. Британские тральщики находились в полной боевой готовности. Они даже начали траление в поисках старых якорных контактных мин, но не обнаружили ни одной.

Тральщики не находили мин, но корабли взлетали на воздух в только что проверенных районах: в сентябре и октябре по два, а в ноябре – чертова дюжина! Довольный Гитлер прозрачно намекал на новое секретное оружие. Однако британские эксперты вскоре разгадали секрет: речь шла о магнитных минах, в которых не было ничего особенно нового. Англичане выпустили некоторое количество таких мин во время Первой мировой войны, но потом, видимо по указке призрака лорда Сен-Винсента, похоронили эту идею. Несмотря на то что в Великобритании знали, какое оружие используют немцы против их кораблей, без образца немецкой мины разработать средства защиты было невозможно.

Поспешность немцев вскоре сыграла на руку англичанам. Первые магнитные мины расставляли субмарины, и никто не знал их расположение, пока они не взрывались. Затем мины стали сбрасывать с парашютами с самолетов люфтваффе во время ночных полетов. Ночью 20 ноября такие самолеты были замечены в эстуарии Темзы, а на следующий день там подорвался на мине великолепный японский лайнер «Терукини Мару». Днем позже на том же месте такая же судьба постигла британский эсминец «Цыган».

Через несколько дней связь между ночными полетами вражеских самолетов и взрывами судов была точно установлена. Немецкие самолеты снова появились в эстуарии Темзы ночью 23 ноября, причем с земли было замечено, как с одного из них что-то сбросили. Эксперты из Королевской военно-морской школы минеров немедленно выехали на место, обнаружили мину и тут же разобрали ее. Предприятие было совершенно безрассудным: производить действия с боевой миной, которая может иметь разные ловушки, – это все равно что пытаться открыть емкость с порохом при помощи горящего факела. Но секреты магнитных мин были раскрыты, поэтому от них можно было защититься. В тот день начался новый этап подводной войны.

Британские методы нападения и защиты вскоре были приняты и на американском военно-морском флоте. В штабе военно-морских операций был назначен ответственный за минные операции – им стал опытнейший минер капитан Александр Шарп. Соответствующий человек появился и в инженерной службе – ремонтно-конструкторском бюро. Это был лейтенант Крейг. Так началось создание специализированного флота для расстановки и траления мин в любом районе от Туниса до Токио и штата людей для выполнения этих операций. За несколько месяцев американские военные моряки научились обращаться с магнитными минами и обезвреживать их.

В морском министерстве хватало пропагандистов разных форм войны на море, причем более известных и понятных, чем минная война. И всем были нужны деньги, материалы, люди. В высших военно-морских кругах еще существовало мнение, что минная война всего лишь хитрый способ избежать открытого противостояния. Старший офицер, получивший приказ заниматься этим делом, мог поставить крест на своей военной карьере. Будущие минеры начинали службу, получив лишь беглое напутствие о возможных опасностях и не имея практически никаких перспектив.

В период между Мюнхеном и Пёрл-Харбором каждый день делался хотя бы небольшой шаг в деле создания минного флота, новых средств траления и других мер защиты. Чтобы наладить более тесные контакты с английскими экспертами, работающими над магнитными минами, американские специалисты зачастили в Великобританию. Лейтенант Чарльз В. Говард прибыл туда в июне 1940 года, чтобы обезвредить немецкую мину, обнаруженную в районе Ловештофта. Мина оказалась контактной, и лейтенант Говард стал первым минером американского военно-морского флота, погибшим при исполнении служебных обязанностей во время Второй мировой войны.

В том же месяце в качестве средства защиты от магнитных мин для всех кораблей были заказаны размагничивающие обмотки. Тральщики «птичьей» серии были оборудованы магнитными тралами. А немцы приступили к использованию мин нового типа, против которого дегауссинг[3] и магнитные тралы оказались абсолютно неэффективными. Первые немецкие акустические мины, взрыватели которых приводились в действие звуком судовых силовых установок, появились в августе 1940 года. Образец нового подводного оружия подвергся всестороннему изучению в Уэльсе в октябре того же года, когда были выявлены все его секреты. Британские тральщики очень скоро стали оборудоваться вибрационными молотами Канго – специальными приборами, производящими шум, уровень которого достаточен для приведения в действие акустических мин.

Первые корабли, пополнившие военно-морской флот для «вылавливания» мин, были ветеранами рыболовного флота. Это были просоленные клиперы, издавна используемые для ловли голубого тунца, и сейнеры с кошельковыми неводами. Их весьма оперативно и незамысловато переоборудовали для военно-морской службы, перекрасив в серый цвет и добавив к их облику несколько нехитрых деталей, после чего бывшие рыбаки стали гордо именоваться прибрежными минными тральщиками класса «АМС». Экипажи для новоявленных военных кораблей получали начальную военную подготовку в спешно созданной минной школе в Йорктауне (штат Вирджиния).

Новые минеры начали практические тренировки в марте 1941 года, причем на настоящих минах. Впервые с 1919 года американские моряки использовали мины у своих берегов. В других частях света они применяли это оружие значительно чаще. В июле 1941 года старые тральщики – «птицы» устанавливали мины на Филиппинах. Правда, это делалось по большей части на всякий случай, если в эти воды вдруг зайдут корабли японского Императорского флота.

В 1941 году мины были подготовлены и на Гавайях. В качестве защитной меры вокруг якорной стоянки Тихоокеанского флота планировалось создать лахэйнский барраж, но это не было сделано, поскольку существовала опасность дрейфа мин. Возможность создания японцами собственного барража в районе Пёрл-Харбора не была проигнорирована: 27 февраля 1941 года был создан внутренний патруль, обязанностью которого являлось ежедневное траление участка в районе входа в Пёрл-Харбор.

В 1941 году минный флот в Пёрл-Харборе составляли ветераны Первой мировой войны, не предназначенные для обращения с новыми типами мин (за исключением четырех относительно новых кораблей). Три дивизиона тральщиков-эсминцев были также далеко не новыми кораблями, недавно переоборудованными для траления. Еще два дивизиона престарелых судов «флаш-декеров»[4] стали минными заградителями. Единственным среди заслуженных посудин кораблем, ранее участвовавшим в минной войне, был старый минзаг «Оглала», гордо несущий флаг с двумя звездами, принадлежавший адмиралу Ферлонгу, командиру боевой группы минных тральщиков. Даже если бы этот разномастный флот находился в превосходном техническом состоянии и был полностью укомплектован прошедшими нужную подготовку опытными экипажами, он не мог бы считаться значительной силой, способной вести минную войну среди бесчисленных островов самого большого на планете океана. Но пока время неумолимо двигалось вперед, приближая дату нападения на Пёрл-Харбор, старые корабли занимались в основном буксировкой учебных мишеней. А четыре новых судна выходили на ежедневное траление – они искали в прилегающих к Пёрл-Харбору водах японские мины, которых там не было.

Глава 2

ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ

Шесть колоколов мелодично созывали народ к утренней службе, а восходящее солнце уже позолотило первыми лучами вершины гор Кулау. Ровно в 7.30 произошла очередная смена вахт. Даже если бы кто-нибудь заметил высоко в небе над бухтой самолеты, на них все равно не обратили бы внимания. Наступило воскресенье 7 декабря 1941 года, и ничто не предвещало беду.

Внезапно в утреннюю тишину ворвался оглушительный рев. Чистое небо почернело от туч торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков с эмблемами восходящего солнца на крыльях. Одна из бомб взорвалась рядом с ангарами для гидросамолетов на острове Форд. С радиовышек на Форде полетели сигналы о воздушном налете на Пёрл-Харбор, содержащие предупреждение, что это не учения. Для «азиатских моряков», привыкших к военным тревогам на неспокойной реке Янцзы, один взрыв был понятным предупреждением: их орудия заговорили раньше, чем была объявлена общая тревога. Японские самолеты атаковали с бреющего полета ряды спокойно стоявших военных кораблей. Моряки быстро пришли в себя после первого шока и привели в боевую готовность палубные орудия; они кричали друг другу: «Японцы здесь!»

В тот день не было слышно привычных шуток. Моряки не снимали пальцев со спусковых крючков, стреляя во все, что видели в воздухе. Несколько американских самолетов, попытавшихся приземлиться на острове Форд, в горячке боя были сбиты. В 21.10 в небе были замечены три освещенных самолета, приближавшиеся с юга на высоте 5000 футов. «Новый Орлеан», а за ним и другие корабли открыли огонь и сбили все три. Одного пилота выудили из воды измученные моряки с «Вирео». Оказалось, что летчик с «Энтерпрайза».

А за пределами бухты шло постоянное патрулирование. Несущие дежурство корабли любой звуковой контакт считали вражеской субмариной и действовали соответственно. В 10.36 «Уосмут» забросал глубинными бомбами что-то на входе в бухту. На поверхности воды вскоре появилось нефтяное пятно, однако обломки так и не всплыли. Несколько позже «Бриз» произвел еще две атаки в том же районе, а «Азартный» – одну. Если обнаруженный объект хотя бы отдаленно напоминал субмарину, игра стоила свеч. Внутри бухты эсминец «Монаган» даже расстрелял плавучий буй.

Траление мин неожиданно стало более опасным делом, чем раньше. В тот день «Клест», как обычно, приступил к привычным операциям, когда проходивший мимо крейсер заметил что-то подозрительное в воде, в месте нахождения трала, открыл огонь и точным попаданием перебил буксирный конец.

Время тянулось медленно, принося с собой новые тревоги. Некоторые из них впоследствии оказывались ложными, но, к сожалению, далеко не все. В 11.40 радио Уейлуп передало сообщение об атаке на Гуам. Получасом позже в эфире снова прозвучала информация о неопознанных самолетах над островом.

В первых сообщениях о ситуации на Гуаме не было определенности. Солнце, принесшее воскресное утро на Гавайи, вскоре пересекло демаркационную линию суточного времени и осветило первыми лучами остров Гуам, где наступил уже понедельник. Новости о нападении на Пёрл-Харбор, переданные с Филиппин, заставили защитников Гуама быть на ногах уже в 5.45. Японские бомбардировщики с Сайпана появились над их головами спустя три часа. Они начали на острове локальную войну, которая спустя 48 часов завершилась поражением Соединенных Штатов.

«Воздушное нападение на Пёрл-Харбор: это не учения» – такое сообщение было передано с Гавайев на Филиппины и в понедельник 8 декабря в 3.00 легло на стол командующему азиатским флотом адмиралу Томасу Харту, находившемуся в одном из отелей Манилы. Инструкции, данные адмиралом флоту, гласили: «Японцы начали враждебные действия. Принимайте соответствующие меры». Полдюжины старых кораблей, составлявших старый азиатский минный флот, стали участниками войны, к которой начали готовиться на полгода раньше, создавая оборонительные минные поля в проливах между Филиппинскими островами. Для подавляющего большинства из них начавшаяся война стала очень короткой.

Корабли 9-го минного дивизиона раньше использовались в качестве буксиров. Только год назад их буксирное оборудование было заменено приспособлениями для траления, которые, к примеру, на «Выпи» ни разу не использовались. Война настигла этот маленький корабль 10 декабря, когда 54 бомбардировщика противника налетели на кавитскую судоверфь. Тральщик «Выпь» стоял у пристани Мачина рядом со своими собратьями «Голубем», «Перепелкой» и субмаринами «Морской лев» и «Морской дракон». Японцы бомбили с высоты 15 000 футов[5] и находились слишком высоко для небольших орудий, установленных на палубах минных тральщиков. Одной из первых бомб была повреждена подлодка «Морской лев». Взрыв был такой силы, что осколки дождем осыпали «Выпь» и убили двух матросов в столовой. Начавшийся на субмарине пожар быстро перекинулся на «Выпь». Экипаж тральщика мужественно, но без особого успеха боролся с огнем. Позже тральщик отбуксировали к сигнальному бую, после чего он был покинут командой. Стоявший на рейде «Козодой» сумел сбить один вражеский самолет, который стал первым японским самолетом, уничтоженным военно-морскими силами Соединенных Штатов на Филиппинах.

Хотя для тральщика «Выпь» война закончилась очень быстро, отдельные его части все же участвовали в боях. Матросы с «Зяблика», обнаружив, что на корабле мало укрытий от осколков, приспособили для этой цели двери и крышки люков с «Выпи», как только корабль перестал дымить. На протяжении следующих нескольких дней моряки с других тральщиков перетащили на свои корабли все пригодное для использования, что можно было снять с «Выпи». В конечном счете от тральщика остался голый «скелет».

«Воздушное нападение на Пёрл-Харбор, и это не учения» – это сообщение поступило в Калифорнию еще до полудня в воскресенье. Принявший его радист не поверил полученной информации, решив, что это ошибка, однако передал радиограмму по инстанции. Чиновники в Вашингтоне тоже не спешили верить дурным вестям. Морской министр находился в своем рабочем кабинете и размышлял о перерыве на ленч, когда к нему ворвался адмирал Старк, держа в руках бумагу, на которой было написано всего девять слов, которые изменили судьбы многих тысяч людей.

– Мой бог! – воскликнул мистер Нокс, с надеждой глядя на адмирала. – Это не может быть правдой! Это, должно быть, налет на филиппинцев!

Но, увы… Сообщение передали главнокомандующему ВМФ США, президенту Рузвельту. Потрясенный президент выслушал информацию с недоверием, но распорядился привести весь военно-морской флот в полную боевую готовность.

Однако на участи кораблей, стоявших на Гавайях, это решение никак не отразилось. Они воевали начиная с раннего воскресного утра. Для них война началась в 7.55. А минный флот на Филиппинах находился в готовности и ждал. Для этих кораблей худшее было впереди. В Атлантике немецкие субмарины уже показали кораблям, что такое война, торпедировав эсминец «Рубен Джеймс» и танкер «Салинас». Моряки минного флота, разбросанного вдоль атлантического побережья Соединенных Штатов, были наслышаны, сколько бед могут натворить немецкие мины. Очень скоро им предстояло в этом убедиться.

Появление первых мин было вопросом времени. Именно этого ждали минные тральщики. На необъятном пространстве шла подготовка к военным действиям: кипела работа у сигнальщиков, деловито мигали лампы, мачты расцвечивались флагами: с корабля на корабль передавались боевые приказы. В обстановке лихорадочного ожидания люди не теряли присутствия духа и чувство юмора. Среди великого множества больших и малых военных кораблей обязательно находился маленький, скромный кораблик, на мачте которого после получения очередного приказа поднимали ответный сигнал: «Прошу разрешения сначала закончить завтрак».

Глава 3

КОРАБЛИ В МОРЕ

К 28 марта 1942 года Соединенные Штаты Америки находились в состоянии войны с Японией в течение 109 суток. Причем у стороннего наблюдателя значительно чаще, чем хотелось бы, возникал повод поинтересоваться: «Где же американский флот?» Японские корабли уверенно бороздили воды Тихого океана, а американских было слишком мало, чтобы помешать этому. Вот почему вопрос оставался открытым.

В ту субботу корабли 1-го минного дивизиона находились на Гавайях. Был день выплаты жалованья. Не приходилось сомневаться, что вскоре дивизион получит новое назначение. Топливные танки и кладовые были полны, в Вест-Лох началась погрузка мин. Под аккомпанемент рева воздуходувок матросы проглотили свой обед. К 14.00 были приняты последние мины, и минзаги заняли место за акваторией бухты: люди и корабли были готовы выполнить свой долг. Вместо указания места назначения в корабельных журналах имелась обтекаемая запись: «По устному приказу командира 1-го минного дивизиона».

«Миндив 1» знал, куда и зачем идут корабли. С миссией 1-го минного дивизиона был связан целый роман, имевший отношение к Японии. Его первая глава была написана в январе 1942 года в Стране восходящего солнца, когда было принято решение о нанесении императорским ВМФ удара по Гавайям. К сожалению, в Японии тогда не существовало самолетов, способных совершить перелет такой дальности. Самым лучшим воздушным судном японцев была четырехмоторная летающая лодка «эмили», однако их имелось в наличии всего две единицы. «Эмили» могла пролететь 1500 миль, сбросить бомбы и вернуться обратно, но ей требовалось очень много топлива. В радиусе 1500 миль от Гавайев нигде не было японского топлива; правда, его могла доставить японская субмарина.

Судя по картам, банка Френч-Фрегат-Шоулз идеально подходила для задуманной операции, поэтому субмарины «1–15» и «1–19» были загружены авиационным топливом и отправлены в этот пустынный уголок, расположенный примерно в 1000 миль к северо-западу от Гавайев. Две «эмили» были подготовлены к полету, последний этап которого должен был начаться от Френч-Фрегат-Шоулз в первых числах марта, чтобы воспользоваться преимуществами полной луны. Самолеты вылетели из Йокосуки и взяли курс через Тихий океан. Они пролетали над Сайпаном, Труком, Джалуитом и Вотье – мелкими островами и атоллами, над которыми позже летели американцы, держа курс на Токио. Самолеты встретились с субмаринами в условленном месте 2 марта, приняли топливо и снова взлетели, направившись прямо к Оаху.

Второй японский рейд на Гавайи не быль столь успешным, как первый. Нападавшие были замечены радаром на Кауаи, и соответствующее предупреждение полетело на Оаху. «Неустановленные» цели продолжали свой путь, но теперь за ними следили бойцы женского противовоздушного отряда.

3 марта в 1.15 пять принадлежавших ВМФ «каталин», нагруженные торпедами, взлетели для охоты за японским эсминцем, который давно удалился восвояси. Спустя 20 минут в воздухе появились четыре «Р-40».[6] Еще через 20 минут гавайское командование объявило воздушную тревогу. Вражеские самолеты кружили над Оаху, но пилоты ничего не видели. Остров был надежно укрыт одеялом из плотных облаков. В 2.10 одна «эмили» сбросила 4 бомбы на гору Танталус, рассчитывая, что это и есть Пёрл-Харбор. Ошибка составила добрых шесть миль. Вторая разыскивала цель значительно дольше и в результате ушла далеко в сторону от Гавайских островов, сбросив свой смертоносный груз в Тихий океан. Затем обе удалились в сторону Маршалловых островов.

Произведя тщательный анализ стратегии воздушного налета, гавайские эксперты пришли к тому же выводу, что и их коллеги-японцы несколькими неделями ранее. Некоторые из них припомнили прочитанный не так давно рассказ «Рандеву», опубликованный в августе 1941 года в субботней «Ивнинг пост». Его автор Алекс Хадсон описывал налет авиации США на вражескую военную базу, выполненный «каталинами», получившими топливо от субмарин, ожидавших их на расстоянии тысячи миль от цели. Только японцы не знали, что активно сотрудничавший с «Пост» писатель Хадсон в жизни был коммандером Холмсом. Так совпало, что этот человек служил в разведывательном подразделении на гавайской морской границе. (Пусть такое совпадение отвергнет редактор из «Пост», сочтя его надуманным, но жизнь иногда бывает более замысловатой, чем художественная литература.) Таким образом, имея автора сюжета под рукой, не потребовалось много времени, чтобы определить: банка Френч-Фрегат-Шоулз идеально удовлетворяет всем условиям, описанным в «Ивнинг пост».

Вот почему 1-й минный дивизион взял курс именно на Френч-Фрегат-Шоулз, имея достаточное количество мин, чтобы сделать плавание в ее районе крайне опасным для японских субмарин. Если японцы планировали продолжать налеты на Гавайи, заправляя свои самолеты топливом, доставленным субмаринами, им следовало подписаться на другой журнал. Описанный в «Пост» сюжет себя исчерпал.

Четыре корабля отложили свои смертоносные яйца в нескольких милях от Ла-Перуз-рок и двинулись в сторону Пёрл-Харбора за следующими. К северу от Ла-Перуз мины были установлены 3 апреля, а к югу – 8 апреля. После этого офицер тактического подразделения нанес новые минные поля на карту № 2922 и передал ее в Вашингтон. До особого распоряжения американскому флоту следовало держаться в стороне от Френч-Фрегат-Шоулз.

К этому времени в Тихом океане появились и другие опасные участки, отмеченные на японских картах и пока неведомые американцам. Впрочем, как выяснилось, некоторые из них были не слишком хорошо известны и самим японцам. Еще до того, как в тихоокеанские воды окунулись первые американские мины, японские мины уже успели отправить на дно больше 20 тысяч тонн японского тоннажа, доказав, что минам чужд патриотизм. Первые японские минные поля устанавливали субмарины. Две из них 8 декабря выгрузили мины в районе Манилы и пролива Балабак. К 25 февраля 1942 года японцы создали минные поля в семи регионах от Сингапурского канала и пролива Сурабая до Брисбена в Австралии.

Японцы уже давно имели сомнительную репутацию любителей дешевых подделок и проявляли активный интерес к устаревшим моделям и явному хламу, от которых отказывались в других странах. После Первой мировой войны они охотно скупали излишки морских мин в Великобритании. Следовало помнить, что далеко не все установленные ими мины являются по происхождению японскими. В частности, экземпляры, обнаруженные у Брисбена, были магнитными минами, как и те, что взрывались у британских берегов в 1939 году. «Об этих минах мы узнали от немцев», – писал командир японской субмарины Мокицура Хашимото. Японцы могли узнать многое у своих амбициозных партнеров по оси,[7] поскольку те начали минную войну на Тихом океане значительно раньше.

Первые немецкие мины были доставлены на Тихий океан немецким рейдером «Орион» в июне 1940 года. Тогда минное поле было создано между островами Большой Меркурий и Кувье. Еще два минных поля возникли после того, как «Орион» выполнил указание немецкого Верховного командования доставить мины к Окленду. По утверждению офицеров «Ориона», первой жертвой немецкой мины на Тихом океане стал 19 июня пароход «Ниагара», следовавший из Окленда в Суву.

Другой немец – «Пингвин» – установил мины вдоль побережья Нового Южного Уэльса и Южной Австралии. Впоследствии «Пингвин» разделил типичную для минного заградителя судьбу. В Индийском океане его встретил британский крейсер «Корнуолл». 8-дюймовые снаряды с крейсера вызвали детонацию 130 мин, погруженных на «Пингвин». Вряд ли стоит удивляться, что из экипажа минзага уцелели единицы. «Пассат» (бывший норвежский китобой «Шорстад») был двумя месяцами ранее захвачен «Пингвином» в Индийском океане. Став минным заградителем, он в декабре 1940 года заминировал побережья Тасмании и Бассова пролива между Тасманией и Викторией. Уже на следующий день «Пассат» смог записать на свой счет судно. Первым американским судном, ставшим жертвой плавучей мины во Второй мировой войне, оказался пароход «Город Бейвиль», затонувший неподалеку от Мельбурна.

Минные тральщики по своей сути являются рыбаками, правда весьма специфическими. Поэтому специалисты ВМФ решили пополнить минный флот за счет рыболовного. Только в течение зимы 1939/40 года было приобретено 35 рыболовных судов, которые были наскоро переоборудованы в прибрежные минные тральщики и наречены птичьими именами от «Вороны» до «Соловья». В основном это были дизельные клиперы, занимавшиеся ловлей тунца на Западном побережье, деревянный корпус которых являлся отличной защитой от магнитных мин.

До того как в составе ВМФ появились первые новые минные тральщики, дюжина бывших ловцов тунца надела темно-серые наряды, а на мачте каждого затрепетал веселый «Юнион Джек».[8] Большинство из них осуществляло патрулирование в прибрежных водах и в пределах бухты, как и переоборудованные тральщики меньших размеров, введенные в эксплуатацию ранее. Многие рыбаки, ранее ловившие тунца, остались на своих кораблях, приобретших новое качество; они стали офицерами и матросами военно-морского резерва. Как минимум, одно из бывших рыболовных судов даже сумело прославиться. Минный тральщик «Кондор», обнаруживший первую японскую субмарину на подходе к Пёрл-Харбору, в мирное время тоже ловил тунца и назывался «Новый пример». В 1941 году на флоте появилось 70 минных тральщиков класса «эксентор», которые своими очертаниями очень походили на бывших тунцеловов.

В июне 1940 года морское министерство впервые после окончания Первой мировой войны разместило на Норфолкской судостроительной верфи заказ на два 220-футовых минных тральщика, ставшие прототипами классов «Воронов» и «Гагарок». Впоследствии эксперты насмешливо сравнивали эти корабли с морскими свинками. Точно так же, как упомянутые грызуны, тральщики очень быстро расплодились, причем потомки часто отличались от своих предков по форме и размерам.

Вслед за двумя «двести двадцатыми» сразу последовали несколько классов кораблей меньших размеров, но более многочисленных. Кроме того, в тралении мин участвовали морские охотники с деревянными корпусами, а также некоторые морские десантные плавсредства и самоходные баржи.

Первые новые тральщики были введены в эксплуатацию в ноябре и декабре 1940 года. А пока американский флот испытывал новые корабли, немцы начали активно использовать против англичан магнитные мины, и появилась необходимость в минных тральщиках нового типа. Контактные тралы «оропеза», предназначенные для якорных мин, не годились. Немецкие магнитные мины лежали на дне, и их следовало тралить длинными металлическими кабелями, по которым пропускался ток. Судостроительное бюро оперативно пересмотрело свои программы, и появились новые 220-футовые корабли, предназначенные специально для траления магнитных мин.

Вскоре еще 47 «двести двадцатых» сошли со стапелей от Бей-Сити (штат Мичиган) до Бомонта (штат Техас). Еще 18 единиц были отправлены в Великобританию. Небольшие быстроходные кораблики везде сопровождали флот, причем в опасных водах они шли впереди. До конца войны семь из них были потеряны.

Корпуса «двести двадцатых» вмещали больше людей и оборудования, чем это предусматривалось расчетами. Людям и машинам катастрофически не хватало места. Тральщики меньших размеров имели те же недостатки, но более явно выраженные: люди здесь ютились в еще более тесных помещениях. Они были спроектированы для массового производства и использования в суровых условиях военного времени: человеческий фактор в таких условиях считался второстепенным. Но моряки на минных тральщиках оставались оптимистами, своих коллег с больших кораблей считали праздными бездельниками и утверждали, что со службой им повезло стократ больше, чем солдатам в окопах.

Переоборудование рыболовных судов в береговые тральщики велось быстрыми темпами, но капитан Шарп понимал, что в ближайшем будущем рыбаки уже не смогут удовлетворить потребность флота. Поэтому на 14 судоверфях были размещены заказы, и в кратчайшие сроки были построены 70 новых кораблей. Являясь кораблями береговой обороны, они вряд ли могли конкурировать с тральщиками на передовой, но дали возможность высвободить больше кораблей для использования в операциях за океаном. Но экипажи тральщиков класса «эксентор» не могли похвастаться тем, что много времени проводят дома. Они водили свои маленькие кораблики к Исландии, Аляске, Гавайям и даже далекой Новой Каледонии.

Высокоскоростными флотскими минными тральщиками были переоборудованные эсминцы времен Первой мировой войны, бывшие «четырехтрубники», причем некоторые из них оказались вовлечены в боевые действия в Пёрл-Харборе. Другие до декабря 1943 года оставались в Атлантике. Они использовались по прямому назначению во время вторжения в Северную Африку, а в свободное время осуществляли противолодочное патрулирование. На Тихий океан они прибыли в 1944 году и успели принять участие в нападении на Квайалейн.

13 бывших эсминцев 2-го минного дивизиона занимались тралением мин в Тихом океане до тех пор, пока в составе флота после Лингаенской операции не появились новые корабли. Дряхлые эсминцы, сумевшие дожить до пополнения флота, впоследствии использовались для различных вспомогательных операций. Только флагманский корабль «Хопкинс» оставался в строю до окончания войны. На смену древним «флаш-декерам» пришла дюжина сравнительно новых 1630-тонных эсминцев класса «ливермор», переоборудованных уже в 1944 году. Они прибыли на Тихий океан в составе 20-го минного дивизиона для участия в кампании на Окинаве.

Самые маленькие из кораблей, официально считавшихся минными тральщиками, и наиболее многочисленных представителей этой породы, были портовые моторные тральщики («YMS»): во Второй мировой войне участвовала 561 единица. Маленькие, аккуратные кораблики имели длину 136 футов и приводились в движение 2 дизелями мощностью 500 лошадиных сил. Внешне они напоминали агрессивно настроенные яхты, выкрашенные в серый цвет и для устрашения оборудованные игрушечными пушками.

Первоначально предназначенные для береговой обороны, эти кораблики неоднократно пересекали океаны, чтобы принять участие в сражениях в самых отдаленных уголках планеты. Они бесстрашно входили в любые воды, если, конечно, позволяла глубина. Довольно часто, заказывая припасы для длительного путешествия, офицеры этих кораблей сталкивались с многочисленными трудностями. Снабженцы отказывали им в выдаче необходимого, заявляя: «Ваш корабль принадлежит к портовому флоту, он никогда не выходит в море». Эти плавсредства, «никогда не выходившие в открытое море», можно было встретить в далеких от родного порта местах: в Палау, Таракане, Баликапане.

К 1945 году тральщиков «YMS» стало так много, что по флоту начала гулять байка о мифической фигуре в Вашингтоне, создавшей специальный трафарет для штамповки этих судов. Но когда капитан Х. К. Секстон из судостроительного бюро в августе 1945 года прибыл на Окинаву, он обнаружил в порту только один такой тральщик. Никто в точности не знал, где находятся остальные. Они всегда были «где-то там». Тот, что оказался в порту, требовал срочного ремонта, иначе тоже был бы там, где нужен.

К сожалению, минная война, которую вели Соединенные Штаты в Тихом океане, не обошлась без жертв среди американцев. Сомнительная честь стать первым в этой категории принадлежит небольшому патрульному кораблю, действовавшему вблизи Френч-Фрегат-Шоулз 23 мая 1942 года. На «Пребле», выполнявшем противолодочное патрулирование в районе банки, заметили приближавшиеся к якорной стоянке 3 корабля «YP». Было очевидно, что им предстоит пройти по каналу через минное поле, которое моряки «Пребла» помогали устанавливать шестью неделями ранее. На запрос, знают ли на подходящих судах о существовании минного поля, был получен утвердительный ответ. Что ж, тем лучше. Но очень скоро на «Пребле» заметили взметнувшийся высоко в небо столб огня и дыма. «YP-27», загруженный высокооктановым топливом, пропустил поворот, напоролся на мину и взорвался. «Пребл» не пошел на минное поле в поисках уцелевших, поскольку у офицеров имелись обоснованные опасения в своей безопасности. Но маленький «РТ-142» вышел с якорной стоянки и, пренебрегая опасностью, отправился на помощь. Уцелевших оказалось только двое.

Первыми и, возможно, единственными жертвами минных полей в районе Френч-Фрегат-Шоулз стали американцы. Однако их мины все же явились причинами тяжелых потерь японцев. Это может показаться странным, но именно по той причине, что ни одно из японских судов не приблизилось к этим минным полям. Японцы запланировали на 30 мая повторение полета на Гавайи с заправкой самолетов от субмарин. Им было жизненно необходимо выяснить, какие военно-морские силы способны противостоять намеченной на начало июня операции у острова Мидуэй. Субмарины-заправщики, появившиеся у Френч-Фрегат-Шоулз, не осмелились там остаться, поскольку вокруг постоянно рыскали корабли минного флота. Поэтому планируемый полет гидросамолетов не состоялся, и японцы не узнали о присутствии на Гавайях американских авианосцев. В результате четыре японских авианосца не вернулись из рейда на Мидуэй, который Ямомото мог отменить, если бы имел информацию.

А в холодных водах Атлантики три подводные лодки, украшенные черными свастиками, тихо скользили к американским берегам. Тот факт, что одна из них оставила мины в районе Бостона, а не Нью-Йорка, как это планировалось сначала, не имел большого значения. Американские морские пути были очень оживленными, поэтому цели можно было считать равноценными. Кстати, к тому времени для защиты американских торговых путей уже начали применяться американские мины, хотя немцы об этом еще не знали. Тайная война набирала силу.

Глава 4

В ТУМАННОЙ ДЫМКЕ ВИДЕН БЕРЕГ

17 января 1942 года три корабля ВМФ держали путь на войну, где они имели шанс ни разу не встретить противника. Они были не настоящими боевыми кораблями, сражающимися в открытом бою с врагом, а поспешно переоборудованными торговыми судами, команды которых составляли ускоренно обученные гражданские лица. Новобранцы, резервисты и новоиспеченные лейтенанты-коммандеры готовились устанавливать минные заграждения. За пределами Чесапикского залива вдоль берегов непрерывным потоком сновали танкеры и грузовые суда с военными грузами. Здесь стали появляться немецкие подводные лодки, задачей которых было не дать максимальному количеству этих судов достичь пункта назначения. В начале 1942 года война в Атлантике подошла очень близко к американским берегам: 14 января немецкие подводные лодки торпедировали у мыса Гаттерас панамский танкер «Норнесс», а днем позже там же подвергся атаке британский танкер «Коимбра». Минные поля у входа в Чесапикский залив могли снизить вражескую активность. Стараясь очень аккуратно лавировать между уложенными на палубах минами, матросы «Монаднока», «Миантомаха» и «Уассака» отправили 365 смертоносных яиц в воду, всей душой надеясь, что скоро здесь появятся вражеские субмарины.

Первое во Второй мировой войне американское минное поле у Восточного побережья страны было создано под непосредственным руководством командира «Монаднока». Тот факт, что установка мин обошлась без жертв и непредвиденных случайностей, говорит о том, что подготовка новоявленных минеров велась ускоренно, но качественно. Как для кораблей, так и их команд дело было новое. «Уассак», ставший военным кораблем 15 мая 1941 года, в мирной жизни был грузовым паромом. Минным заградителем он стал, сменив железнодорожные рельсы на направляющие для мин. «Миантомах» вошел в строй в новом качестве 23 ноября, а «Монаднок» – 2 декабря. До 1942 года в составе американского флота не было специально спроектированных и построенных для этой цели минных заградителей; среди моряков бытовало мнение, что извлечь мину из воды могут только высококвалифицированные специалисты, а сбросить ее туда может кто угодно, обладающий достаточной физической силой. Вряд ли это льстило людям, занимающимся очень опасным делом создания минных полей.

Чесапикское минное поле считается первым оборонительным рубежом ВМФ в Атлантике. Однако до войны флот уже занимался установкой управляемых мин. Довоенные поля существовали в Коррегидоре на Филиппинах, в районе Гонолулу и Пёрл-Харбора, в зоне Панамского канала. 10 декабря 1941 года мореплаватели получили предупреждение о заминированных участках в районе Нью-Йоркской бухты и в Чесапикском заливе. Такие же поля в декабре 1941 года появились у Бостона, Портленда и Мэна. Со временем минные поля появились вдоль всего атлантического побережья Соединенных Штатов, а также у берегов Кубы, Сан-Хуана, Пуэрто-Рико и Виргинских островов. Эффективность этих мероприятий с трудом поддается оценке. Вражеские суда не попадали на оборонительные минные поля, за исключением Коррегидора, но два судна союзников подорвались на панамских минных полях.

После первого успешно созданного поля в Чесапикском заливе ВМФ отправился со своими минами дальше в море, от Гаттераса к Тринидаду. 3 апреля было начато создание тринидадского минного поля. К этому времени на чесапикском поле была отмечена первая жертва: американский танкер «Э. Х. Блум» напоролся на мину и затонул в трех милях от мыса Генри.

Тринидад – южное звено в длинной цепочке Наветренных и Подветренных островов, протянувшейся вниз от Пуэрто-Рико и отделяющей Карибское море от Атлантического океана. Между островом Тринидад и его южноамериканским соседом Венесуэлой расположен залив Пария, южный и северный вход в который – Пасть Дракона (Бокас-дель-Драгон) и Пасть Змеи (Бока-де-ла-Сьерпе) – являются воротами для судов, следующих из Карибского моря в Атлантический океан. Именно здесь минзаги расставили свои мины. День 3 апреля запомнился многим. Пасть Дракона многократно содрогалась от преждевременных спонтанных взрывов: больше половины из 428 мин взорвались, причем некоторые из них в момент соприкосновения с водой.

Причина заключалась в наличии «короны из шипов» – специальном приспособлении, препятствующем тралению, которым были оборудованы мины. Сильные течения, действующие в Пасти Дракона, действовали на эти устройства и вызывали преждевременный взрыв. После удаления «короны» 100 мин, сброшенные в воду на следующий день, повели себя вполне прилично. 5 апреля несколько мин были установлены в Пасти Змеи, после чего минзаги отправились в обратный путь. Вторично они вошли в залив Пария 11 апреля и завершили работу. Всего была заложена 991 мина, из которых 207 взорвались преждевременно.

Понадеявшись, что надежно заткнули дыру на юге, минные заградители двинулись на север к Ки-Уэст и создали самое большое оборонительное минное поле из всех известных во время Второй мировой войны. Оно состояло из 3460 мин и протянулось от канала Бока-Гранде в северном и восточном направлениях на 45 миль вдоль островов Флорида-Кис. Это минное поле по плану должно было отгородить якорную стоянку на Ки-Уэст со стороны залива. Позже это место стало сборным пунктом конвоев. Вне всякого сомнения, это минное поле помогло удерживать вражеские подводные лодки на расстоянии от заманчивых мишеней, но свои капитаны не испытывали восторг, совершая 20-часовой переход по району, где в любой момент можно было ждать взрыва. Иным способом подойти к безопасному каналу через минное поле было проблематично. Не все справлялись с нелегкой задачей. За три месяца в этом районе затонули три торговых судна. А первая жертва, эсминец «Стертвант», оказалась на минном поле, даже не подозревая о его существовании.

Гибель «Стертванта» подчеркнула серьезнейшую проблему, связанную с созданием оборонительных минных полей: корабли, которые эти поля должны были охранять, являлись такими же хорошими мишенями, как и вражеские. Наступательные поля, обычно создаваемые во вражеских водах, были безопасны для своих судов, у которых не было шансов туда попасть. Однако оборонительные поля – и не важно, сколько судов они защитили от нападения вражеских субмарин, – непременно несли гибель и для своего флота. Еще до начала войны одно упоминание об оборонительных минных полях в американских территориальных водах вызывало яростные споры и возражения даже в военно-морском ведомстве. Самым весомым аргументом был тот факт, что мины несут угрозу собственному судоходству. В принципе, оснований для тревоги не было. В соответствии с условиями Гаагской конвенции якорные мины изготавливались таким образом, чтобы самопроизвольно обезвредить себя, если вдруг начнут двигаться. Но даже самые надежные механизмы иногда дают сбои. А в случае с минами такой сбой может стать смертельно опасным. Кроме того, высказывались опасения, что на минные поля могут попасть суда дружественных государств. Такие случаи имели место, укрепляя позиции противников оборонительных минных полей.

Практически все суда, затонувшие на оборонительных минных полях, были случайными жертвами, причем из-за небрежности, неосторожности или некомпетентности командиров. Это в равной степени касалось американцев, англичан, немцев, японцев… На первой стадии войны обветренные и просоленные «морские волки» – капитаны торговых судов, имевшие за плечами сотни пройденных морских миль,[9] – были настроены игнорировать «молодых выскочек» – юных офицеров ВМФ, надоедавших своими предупреждениями о наличии опасностей в исхоженных районах. Ответом на такие предупреждения, а зачастую последними в жизни словами, было: «Я ходил здесь уже много лет». Потеря «Стертванта» 26 апреля 1942 года также не могла не внушать опасения. Первый участок минного поля у Ки-Уэст появился двумя днями ранее, и соответствующие уведомления еще не попали на корабли. Первое предупреждение об опасности прозвучало в 16.30 в виде оглушительного, разнесшегося далеко вокруг взрыва. Опасаясь торпедной атаки, капитан «Стертванта» производил частые изменения курса. Спустя 11 минут корабль задел еще одну мину, затем еще одну, после чего затонул. Потери составили 15 человек.

Последнее оборонительное минное поле в территориальных водах США было создано у мыса Гаттерас 22–25 мая 1942 года. Оно состояло из 2635 мин, установленных в два ряда, каждый длиной 16 миль, и обеспечивало противолодочную защиту 11-мильной якорной стоянки.

Создать оборонительное минное поле далеко не просто. 200 плавучих буев, некоторые из них со звуковыми сигналами, обозначали свободные от мин проходы и участки для якорной стоянки судов. Тем не менее, здесь затонули или были повреждены, подорвавшись на минах, не менее 5 судов союзников. Танкер «Ф. В. Абрамс» был первым, вышедшим за границы проходного канала. Одна из «непатриотичных» мин отправила его на дно 11 июня. 25 июня взрывом был поврежден норвежский пароход «Тэмисис», но он не затонул и сумел добраться до берега. К этому времени поле существовало уже больше месяца, но офицеры обоих судов в один голос утверждали, что ничего о нем не слышали.

15 июля американский рудовоз «Чилор» и панамский танкер «Дж. А. Моуинкл» в районе Гаттераса стали жертвами немецких торпед и американских мин. Следуя в составе конвоя, состоявшего из 18 судов, они были торпедированы немецкой подводной лодкой, которая также повредила пароход «Блюберд». Корабль эскорта, желая поскорее направить их в защищенные воды, загнал суда на минное поле. Оба корабля получили серьезные повреждения, но не затонули, а на «Дж. А. Моуинкле» погиб один человек. Производивший спасательные операции буксир «Кешена» напоролся на мину в водах, которые считались чистыми, и затонул, потеряв двух человек. Торпедирование «Моуинкла» и «Чилора» выдвинуло во главу угла еще один недостаток крупных оборонительных минных полей. Следующие на якорную стоянку суда вынуждены обходить защитное поле по направлению к проходному каналу по определенному маршруту, который скоро становится известен вражеским подводным лодкам. У немецких капитанов-подводников нет необходимости искать потенциальные жертвы, нужно просто немного подождать. Между прочим, появление гаттерасского минного поля имело еще один, весьма неожиданный результат: уменьшение обеденного рациона жителей прибрежных районов. Объявив опасной зону вокруг минного поля и вынудив все суда держаться подальше от нее, военные сильно ограничили рыболовство в прибрежной зоне. Спустя 11 месяцев объем ловли менхадена уже ограничивался 50 миллионами фунтов, другой промысловой рыбы – 30 миллионами фунтов. Губернатор Северной Калифорнии был вынужден официально обратиться к морскому министру Фрэнку Ноксу с просьбой принять срочные меры.

К сентябрю 1943 года гаттерасское минное поле было ликвидировано, и 15 октября Нокс отправил губернатору велеречивое послание, в котором говорилось, что «ситуация в районе мыс Гаттерас – Окракоук изменилась, в результате чего появилась возможность открыть этот участок полностью или частично для рыболовства, но при соблюдении определенных ограничений и минимальной огласке». Если немцы еще не узнали о ликвидации минного поля, моряки считали целесообразным поддерживать это заблуждение подольше.

После Гаттераса имелись все основания ожидать, что моряки набрались опыта и будут проявлять максимальную осторожность. Но события на минном поле в районе Тринидада, происшедшие уже в конце 1942 года, показали, что не все умеют учиться на чужих ошибках. К несчастью, инциденты у Тринидада по большей части затрагивали не виновных, а тех, кто случайно оказался рядом. В сентябре через минное поле был очищен проходный канал шириной в милю и длиной 11 миль, ведущий в Порт-оф-Спейн с юга. Тот факт, что канал не вполне безопасен, был доказан британским танкером «Ательбрей», который напоролся в нем на мину и затонул. После этого американские тральщики обнаружили в канале пять не найденных ранее мин, а британцы оборудовали его навигационными знаками.

Следующей жертвой стал американский сухогруз «Пэнгалф», который подорвался на мине в считавшемся чистом районе 13 октября. Капитан сумел привести поврежденное судно в Порт-оф-Спейн, приобретя не самое лестное мнение о британо-американском сотрудничестве. Дело в том, что американские моряки рекомендовали ему держаться с одной стороны сигнальных буев, а британские – с другой. Последние, как оказалось, ошибались. А по прибытии в порт его раны посыпали солью, поскольку военно-морской офицер, получивший его рапорт о происшествии, проявил свои чувства весьма своеобразно: выразил удивление и некоторую обеспокоенность тем, что взрыв причинил небольшой ущерб. По его расчетам, напоровшееся на мину судно должно было пострадать сильнее.

Выйдя из Чесапикского залива, корабли шли на войну. За ними наблюдали отдыхавшие, с удобствами расположившиеся на песчаных пляжах Вирджинии. Временами мимо них медленно проползали конвои. Но иногда даже к праздным наблюдателям война подступала совсем близко. Так случилось в июне 1942 года: Карл Дениц выполнил свое обещание, данное фюреру на встрече 14 мая, и провел операцию «Paukenschlag».[10] Тонкий молодой месяц еще не мог разогнать густую темноту ночей над Атлантикой. По черной воде сквозь непроглядный мрак плавно скользили немецкие подводные лодки, неся смертоносные мины к берегам страны, немало постаравшейся, чтобы дать начало этому грязному делу.

Нельзя утверждать, что появление субмарин было вовсе неожиданным. 13 июня командующий восточным прибрежным районом уведомил своих подчиненных: «Согласно последней информации, немецкие субмарины производят погрузку мин перед отплытием в Соединенные Штаты». По данным разведки, минирование должно было начаться в мае. Еще раньше предупреждение было получено от военно-морского атташе в Сантьяго, из Чили. Он сообщил, что нацисты втайне посоветовали чилийскому флоту держаться подальше от нью-йоркской бухты, которая будет заминирована.

В мае в американских водах появились только 15 немецких мин. Их доставила к Сент-Джонсу (Ньюфаундленд) субмарина «U-213». В следующем месяце она была потоплена англичанами. Мины не были обнаружены почти до конца 1943 года. 10 ноября 10 мин появились и в бухте Нью-Йорка. Их поставила немецкая подводная лодка «U-608». Спустя трое суток они были обнаружены в районе маяка Амброуз. Без особых усилий «U-608» закрыла крупнейший в мире морской порт для судоходства, пока тральщики очищали подходный канал. Пять мин были обнаружены; остальные, несмотря на тщательные поиски, не были найдены. О доставленных в район Бостона 11 июня 10 минах узнали только после войны из немецких военных архивов. Еще две немецкие лодки, направлявшиеся в Нью-Йорк с грузом из 66 мин каждая, были потоплены по пути к месту назначения. Следует отметить, что последнее является самой эффективной формой траления.

Две немецкие подлодки, появившиеся у Восточного побережья США в июне, оказались более удачливыми. «U-373» 11 июня выгрузила 15 мин у входа в залив Делавэр. «U-701» доставила еще 15 штук к Чесапикскому заливу: на них подорвались и затонули три судна, а одно получило серьезные повреждения; в результате судоходство на несколько дней практически остановилось, а режим работы минных тральщиков стал еще более напряженным. Американцы наконец получили возможность увидеть войну собственными глазами у своих берегов.

Вечером 15 июня конвой KN-109, состоявший из 18 грузовых судов и эскорта, обогнул мыс Генри. Он следовал в Нью-Йорк из Ки-Уэст. В течение нескольких минут судно «Эмпайр Сапфир», на котором находился коммодор конвоя, ожидало лоцмана у входного буя. Ожидающий конвой похож на неподвижную стаю жирных уток и является заманчивой добычей для вражеских субмарин. Поэтому в 16.58 коммодор принял решение следовать дальше самостоятельно. Спустя 4 минуты страшный взрыв потряс 11-тысячный танкер «Роберт К. Таттл». Так была обнаружена первая из оставленных «U-701» мин, а 142 700 баррелей сырой нефти, находившейся в танках «Таттла», не попали в Филадельфию.

После этого конвой KN-109 прекратил быть организованным соединением кораблей. Нарушив походный ордер, суда начали двигаться сами по себе. Еще один 11-тысячный танкер «Эссо Аугуста», везущий топливо, пошел противолодочным зигзагом; остальные последовали его примеру: было ошибочно решено, что конвой подвергся торпедной атаке вражеских субмарин. В течение получаса танкер курсировал у входного буя до тех пор, пока не содрогнулся от взрыва, от которого получил повреждения, но остался на плаву. Так была найдена вторая немецкая мина.

Все это время над судами конвоя кружились самолеты, а корабли сопровождения деловито искали вражескую субмарину, которая уже давно удалилась восвояси. В конце концов, «Эмпайр Сапфир» и остальные суда дождались лоцманов и направились к Хэмптон-Роудс. Принимавший участие в противолодочной охоте эсминец «Бейнбридж» в 18.27 отметил контакт с целью и сбросил 8 глубинных бомб. Последовало девять взрывов, причем последний потряс корабль от носа до кормы и вынудил его отправиться в док на недельный ремонт. Это сработала третья немецкая мина. А в миле танкер «Эссо Аугуста» продолжал испытывать удары судьбы. Один из кораблей эскорта, траулер «Леди Эльза», трижды безуспешно пытался взять судно на буксир, но, оборвав три буксирных конца, удалился. Береговая охрана выслала катер к терпящему бедствие танкеру, а затем еще один, чтобы доставить «минное предупреждение» трем другим судам, приближавшимся к входному бую.

Траулер «Кингстон Цейлонит» и буксир «Уорблер», тянувший пароход «Де Лисл», получили предупреждение слишком поздно. В 19.15 взрывом мины был уничтожен «Кингстон Цейлонит», его обломки затонули в течение двух минут. Так была обнаружена четвертая немецкая мина.

16 июня ни одно судно не вышло из Хэмптон-Роудс или Ньюпорт-Ньюс, ни одно из подходящих судов не зашло в Чесапикский залив. Тральщики проверяли опасный район на наличие магнитных мин. Были проверены обычные судоходные каналы, однако ничего не было обнаружено. Курсанты минной школы провели траление магнитных и акустических мин, один из кораблей по ошибке выполнил траление якорных мин, но нашел безобидный, очень старый якорь. После того как многократные проверки не дали результата, район снова был открыт для судоходства.

На следующее утро очередной конвой вышел из Хэмптон-Роудс по направлению к Ки-Уэст. В 7.48 всего в двух милях от входного буя на участке, объявленном безопасным, взрывом был разрушен пароход «Сантор». Он затонул, унеся на дно 11 095 тонн угля и трех членов экипажа. И хотя впереди конвоя следовали тральщики, они не смогли предотвратить несчастье. Происшедшее так испугало остальных моряков, что они поспешили увеличить скорость и удалиться, оставив позади своих защитников.

После проведенного расследования были обнародованы причины случившегося: опоздание лоцманов, трудность обнаружения тральщиками установленных субмаринами мин, недостаточная квалификация плавсостава, низкая дисциплина в конвоях. Что касается последнего инцидента, суда конвоя свели на нет усилия тральщиков, обогнав их. Месяц спустя ответственная за происшедшее лодка «U-701» была потоплена, но от этого никому легче не стало.

Минные эксперты морского министерства к тому времени уже знали, что немецкие мины обычно снабжали специальными 80-суточными часами. По истечении этого срока мины самообезвреживаются, и субмарины могут без опаски заходить в районы, где они были установлены, для доставки новых. Достоверно известно, что «U-69» установила дюжину мин в этом районе 10 сентября. Минные тральщики работали с особой тщательностью. «Агрессор» и «YMS-55» через два дня подняли в канале магнитную мину. После этого в кратчайшие сроки было выполнено 8 тралений, и канал был очищен. В районе Чесапика минная война больше не велась.

Однако на побережье Атлантики, в Вест-Индии и Панаме немецкие подводные лодки продолжали вести минную войну, которую американские субмарины вскоре перенесли к японским берегам. Но больше нигде не было таких потерь, как у входа в Чесапикский залив. В некоторых случаях минные поля, если дюжину мин можно назвать полем, устраивались далеко от традиционных морских путей, и обнаружить их можно было разве только случайно. Такими оказались поля у Бостона, в Пуэрто-Рико и ряде других мест.

Нередко находящиеся в постоянной боевой готовности тральщики обнаруживали мины раньше, чем они успевали нанести ущерб. «U-98» установила дюжину наземных мин возле сент-джонского маяка в районе Джэксонвилла (Флорида). Это произошло 8 августа 1942 года. Через три дня тральщик «Болд», единственный в этом районе, обнаружил мину за пределами канала, по которому осуществлялось регулярное судоходство. Мины были расположены таким образом, чтобы на них непременно наткнулись суда, следующие по кратчайшему пути к каналу. Такой метод минирования не являлся немецкой монополией. Широко используемый и на других морях, он был направлен против капитанов, стремящихся сэкономить мили и минуты, срезая углы. Со временем моряки уяснили: если хочешь попасть домой через минное поле живым, следует придерживаться самого длинного, неэкономичного маршрута.

«U-455» в Чарльстоне (Южная Калифорния) использовала тот же трюк, установив 18 сентября дюжину мин за пределами канала, причем так далеко, чтобы их не обнаружили регулярно проверяющие подходы тральщики, но чтобы они представляли опасность для приближающихся судов. Но снова «Болд» оказался на высоте и спустя шесть дней выудил первую мину. Еще три штуки были подняты «YMS-21» и «YMS-27». Годом позже британские тральщики «BYMS-858» и «BYMS-967» расстреляли магнитную мину в трех милях от этого участка. Она осталась с 1942 года или была новой: немцы утверждали, что 11 сентября 1943 года создали еще одно минное поле. Однако никаких свидетельств его существования больше не было обнаружено.

Минные тральщики и субмарины – минные заградители – без устали курсировали в одних и тех же водах, только задачи у них были разные. Существовала вероятность, что рано или поздно такая пара появится в одно время в одном месте. Вероятно, это произошло у входа в залив Делавэр 10 июня 1942 года. Тральщики из Кейп-Мей и Нью-Джерси вели траление в районе маяка Оверфолз. Суматошный день близился к концу. Экипаж «Канарейки» поднял на палубу свой магнитный «хвост» и с удивлением обнаружил, что он изломан и изжеван, словно по нему прошло крупное судно. Единственным судном, которое они видели в течение дня, был сторожевик «Колфакс», несший дежурство у входа в залив, но он ни разу не подходил так близко, чтобы изуродовать кабель.

В ту ночь коммандер Макдональд, командовавший тральщиками из Кейп-Мей, узнал, что «Колфакс» преследовал вражескую субмарину. Судя по всему, субмарина, доставившая мины, уходя от преследования, изуродовала магнитный трал «Канарейки». Подозрения стали более обоснованными, когда неделю спустя обнаружили еще три магнитные мины. А 24 июня 400-тонный буксир «Джон Р. Вильямс» наскочил на мину в этом районе и затонул вместе с экипажем. Судя по данным из военных немецких архивов, «U-373» 11 июня выгрузила там 15 мин. Если так, она не могла быть субмариной, встретившейся с «Канарейкой». Можно предположить, что в корабельном журнале «U-373» дата была указана ошибочно. Во всяком случае, факт, что у «Канарейки» был изуродован магнитный кабель, является неоспоримым. Поскольку тральщик не мог нанести это повреждение себе сам, это сделал кто-то другой.

В более далеких водах немецкие мины также не щадили американские суда. Наиболее удачными, с точки зрения врага, были минные поля в районе Галифакса, Новой Шотландии и Сент-Джонса (Ньюфаундленд). Первое, появившееся в июне 1943 года, было обнаружено в день своего создания, когда следующий обычным курсом конвой наткнулся на плавучую мину. В результате интенсивного траления, проведенного канадскими и британскими кораблями, были обнаружены 55 мин. Однако 3 июня на этом поле все-таки затонул панамский сухогруз «Халма». Экипаж в количестве 48 человек был спасен.

На минном поле в районе Сент-Джонса в ноябре 1943 года подорвались 3 из семи судов конвоя, причем после того, как канадские тральщики извлекли 30 мин. Первой жертвой стал 3000-тонный британский сухогруз «Пенолвер», который затонул вместе с 27 членами экипажа. На помощь барахтавшимся в холодной воде уцелевшим при взрыве морякам направился американский сухогруз «Де Лисл». Однако играть в добрых самаритян на минном поле – дело далеко не безопасное. Занимаясь спасательными операциями, корабль углубился в опасный район и тоже подорвался на мине. Впоследствии 14 уцелевших моряков с «Пенолвера» имели все основания заявить, что приобрели совершенно уникальный жизненный опыт. Вряд ли кто-то еще может утверждать, что его топили дважды в течение 17 минут. В последнем инциденте, к счастью, не было погибших. Вся команда «Де Лисла» и однажды спасенные моряки с «Пенолвера» были подняты на борт кораблем «Мискоу».

У стратегически важных западных ворот в Карибское море всегда было оживленно. Здесь проходили суда, следующие в Панамский канал. Действующим здесь немецким подводным лодкам всегда было чем поживиться. Чтобы обезопасить подходы к Панамскому каналу, постоянно велось интенсивное патрулирование силами надводных кораблей и авиации; кроме того, канал защищали минные поля. Но в октябре 1943 года сюда все же сумела проникнуть немецкая подводная лодка, которая поставила у входа в канал 15 мин. Субмарина была обнаружена береговым радаром, но минные тральщики, вышедшие на охоту, не имели акустического оборудования и не смогли найти противника. Спустя шесть дней в трех милях от входа в канал была замечена плывущая немецкая мина. В течение следующих трех недель в этом районе велось постоянное траление, в результате которого было найдено еще 10 мин. Оставшиеся мины не были обнаружены, хотя после войны их поиск велся даже с использованием дирижаблей.

Оборонительные минные поля в зоне Панамского канала оказались намного опаснее вражеских. В июне 1942 года на них подорвался и затонул югославский сухогруз «Лина Маткович». Судно «Чарльз Кэрролл» (тип «либерти»), следуя через минное поле, зацепило мину и поволокло ее за собой. Опасная игрушка взорвалась, когда сухогруз вошел в гавань Кристобаля. Взрывная волна сбросила за борт двух человек, а судно осталось на плаву, получив небольшие повреждения.

В восточной части Карибского моря в июле 1942 года «U-66» установила 6 акустических мин в районе порта Кастри (остров Сент-Люсия). Через девять дней на одной из них подорвался и получил повреждения сторожевой катер. По свидетельствам очевидцев, столб воды, поднятый при взрыве, имел высоту от 200 до 500 футов. 2 августа еще одна мина была найдена моряками британского торпедного катера. Две мины были подняты на следующий день, еще одна – 20 месяцев спустя. Поскольку «уши» акустических мин со временем загрязняются, мина обычно перестает быть опасной менее чем через 20 месяцев, поэтому эксперты высказывали сомнения в том, что она осталась с 1942 года. Немцы утверждали, что после 1942 года не ставили в этом районе ни одной мины, поэтому откуда она взялась – уже другой вопрос. В минной войне случаются и более странные вещи, которые не так просто объяснить.

Итак, Германия вела минную войну против Соединенных Штатов: было заложено 338 мин, на которых подорвались 10 судов, впоследствии затонувших или отправившихся в ремонт. Вражеские мины заставили экспертов ВМФ начать лихорадочные поиски эффективных контрмер. Минные тральщики несли регулярное дежурство в прибрежных водах вдоль Восточного побережья страны, в Карибском море и в районе Панамского канала. Одновременно работало до 125 кораблей. Всякий раз, когда обнаруживалась немецкая мина, судоходство приостанавливалось или корабли направлялись по другому морскому пути. В 1942 году в течение двух дней был закрыт порт Нью-Йорк – самый загруженный порт в мире. На три дня останавливалось движение судов в Чесапикском заливе, в районе Джэксонвилла и Саванны, на восемь дней – в Уилмингтоне, на одиннадцать дней – в Чарльстоне.

Не единожды суда тонули и получали повреждения в районах, где не было ни оборонительных, ни вражеских минных полей и не отмечалось присутствие немецких подводных лодок. Скорее всего, в таких трагедиях следует винить дрейфующие мины. Несмотря на тяжелые якоря и хорошее крепление, мины все же нередко пускались вплавь. Хотя во всех учебниках по минному делу сказано, что поставленная на якорь мина самопроизвольно обезвреживается, если начинает двигаться, в действительности это происходит далеко не всегда. Чаще всего от этого явления страдали японцы, использовавшие при производстве мин некачественные материалы, но и у американцев с этим вопросом не все было в порядке.

У мыса Гаттерас море всегда неспокойно. Гидрографы ВМФ, памятуя об интенсивном торговом судоходстве в этом районе, о постоянно находившихся в море рыбаках, постоянно предупреждали о возможности столкновения с плавучими минами. Даже «Информационный научный бюллетень», далекое от морских проблем издание, в июле 1943 года опубликовал на своих страницах следующее сообщение: «Не пытайтесь поднимать и исследовать плавающие в воде предметы: в мирное время они могут оказаться буями, а в военное – минами». Подобные действия сравнимы, пожалуй, только с тасканием тигра за хвост. Поднимать на борт плавучую мину – занятие чрезвычайно опасное, поскольку любое прикосновение может вызвать детонацию. Но если вы все-таки сделали это и мина находится на борту, выбрасывать ее в воду не менее опасно, поскольку при этом она тоже может взорваться. Опытные моряки, планировавшие дожить до старости, оставляли замеченные в воде плавающие объекты военным и береговой охране. Невезучие рыбаки, пришедшие в себя после взрыва в воде, могли утешить себя тем, что коменданты районов платили по 5 долларов наличными за каждый осколок мины в случае доставки его на берег. По осколкам эксперты определяли тип мины. Но минные эксперты давали всегда только один совет: старайтесь обходить мину стороной. Те, кто не следовал этому мудрому совету, могли скоро оказаться в списке пропавших без вести. Как заявил в «Ньюсуик» от 5 октября 1942 года адмирал Пратт, «…мина не издает официальных коммюнике».

Некоторые эпизоды минной войны не попали в официальные сообщения. Один из них произошел в мае 1942 года в районе Лейкуорт (Флорида). Один из добропорядочных горожан заметил плавающий недалеко от берега подозрительный предмет и уведомил, как и следовало сделать, береговую охрану. Два патрульных катера тут же вышли в указанном направлении, но скоро повернули к берегу: у берегов Флориды плавали большие морские черепахи, их не слишком интересовало, идет в это время война или нет.

На первой стадии войны японские субмарины, в отличие от своих партнеров по оси, не приближались к тихоокеанскому побережью Соединенных Штатов. Ни одна японская мина не появилась в районе портов Западного побережья. Только на последнем году войны несколько дрейфующих мин было занесено сюда из имперских вод течением. Отказ японцев от ведения минной войны против Соединенных Штатов объясняется вовсе не отсутствием этого оружия. Их контактные мины обладали чудовищной разрушительной силой и, поскольку тихоокеанские прибрежные воды значительно глубже атлантических, были предназначены для установки на большой глубине. Якорные контактные мины типа 88 могли устанавливаться субмаринами в водах глубиной 1500 футов, а мины типа 93 устанавливались с поверхности на глубины до 3500 футов. Даже символические поля таких мин могли принести флоту США колоссальные убытки.

Однако японцы создали всего несколько наступательных минных полей в Азиатско-Тихоокеанском регионе, ограничив свое участие в минной войне оборонительными мерами. Оборонительные минные поля затрудняли движение только японских судов, что явилось существенным недостатком для нации, целиком и полностью зависящей от морской торговли и в рационе питания которой преобладают морепродукты. Основными жертвами японских минных полей стали свои же торговые суда. В мае 1942 года в течение двух дней японцы потеряли на своих минных полях два 5000-тонных сухогруза, полностью оправдав поговорку: «Что посеешь, то и пожнешь».

Глава 5

ЧТО МОГУТ ЛЮДИ…

Стояли напряженные дни августа 1942 года. Через Коралловое море на север шла группа выкрашенных одинаковой серой краской кораблей. Они направлялись к таинственным зеленым островам, названным по имени мудрейшего из царей. Авианосцы и крейсеры, эсминцы, транспортные и вспомогательные суда – всего 77 единиц. Они должны были принять участие в сражениях за Гуадалканал и Тулаги. Никто из людей, находившихся на этих кораблях, никогда не был в этих местах. Некоторым из них предстояло остаться там навсегда. В ночь на 6 августа офицеры и матросы из команды адмирала Флетчера не спали. Они готовились к предстоящему сражению. Наутро им предстояло сделать первый шаг по длинному пути к Токио.

Полночь. Минные тральщики повернули на 40° вправо и взяли курс на звезду Альтаир, путеводным маяком сиявшую на ночном небе. В 1.35 вдали показался остров Гуадалканал, под умирающей луной казавшийся черным и мрачным, как сама Смерть. Он находился в 12 милях справа по курсу. Если дорога к Токио была вымощена минами, тральщики были готовы выполнить свою работу. Ближе к рассвету звезды начали тускнеть, а первые корабли прошли мимо острова Саво и попали в спокойные, безмятежные воды, вскоре получившие название пролив Железное Дно. С севера лежали острова Флорида, Тулаги и Гувату, с юга – Гуадалканал. С первыми лучами утренней зари война и Военно-морской флот США достигли Соломоновых островов. Первые снаряды в сторону Гуадалканала полетели с «Квинси» в 6.13. Через несколько минут над песчаными пляжами показались истребители. За ними следовали тяжелые бомбардировщики. В 7.40 американцы обстреляли Голубую лагуну на Тулаги. Катера с передовым отрядом, высадившимся с «Президента Джексона», прошли мимо минных тральщиков, готовых блокировать огонь с острова Гувату. В 8.12 орудия на Гувату открыли огонь. Тральщики немедленно ответили с расстояния 4200 ярдов.

В моряков, плавающих на минных тральщиках, никто никогда не стрелял. Некоторые из них раньше даже не видели орудий. Поэтому они без всякой опаски собрались на верхних палубах, где было удобнее наблюдать за ходом сражения. Вражеские снаряды летели высоко над головами. Зрелище волнующее, но, к счастью, безопасное.

Море оставалось спокойным, солнце уже давно взошло и заливало все вокруг ярким, теплым светом, и корабли разошлись в разных направлениях. Никто не знал, какие ловушки приготовили японцы своим противникам в этих обманчиво спокойных водах. Было хорошо известно, что 11 мая, вскоре после оккупации японцами Соломоновых островов, американская субмарина «S-42» потопила недалеко от Бугенвиля японский минный заградитель – 4400-тонный корабль «Окиношима». Оставалось только гадать, собирались ли японцы заминировать прибрежные воды, или минзаг возвращался, уже выполнив эту работу? На тот вопрос предстояло ответить минным тральщикам. В 10.00 четыре корабля выполнили первое траление через пролив, разделяющий острова Гувату и Бунгана. Шестой, и последний, заход был произведен в 11.53. Ни одной мины не было обнаружено.

Корабли повернули на юг, пересекли залив и приступили к тралению канала Лунго, тянущегося вдоль северного побережья Гуадалканала. Там тоже оказалось чисто. Но зато тральщики получили боевое крещение – провели первое траление во вражеских водах. В общем, день был успешным.

Из всех тральщиков, принимавших участие в первой наступательной операции тихоокеанской войны, только «Хопкинсу» удалось пройти весь путь до конца. Его матросы увидели седую вершину Фудзиямы, возвышающуюся над рисовыми полями Хонсю. Траление мин – трудное и неблагодарное занятие; таким оно было, есть и всегда будет. Это мог засвидетельствовать даже старый адмирал Фаррагут, прославивший свое имя в заливе Мобил. А ведь Мобил и Гуадалканал разделяли не только многие сотни миль, но и 80 лет.

Фаррагут выиграл сражение в заливе Мобил, но после того, как восставшие сдались, ему пришлось обезвредить мины. Будучи первым адмиралом ВМФ и первым офицером, занимавшимся тралением, Фаррагут очень быстро усвоил нехитрую истину минной войны: мины никогда не сдаются. Небольшие суденышки очистили от мин главный судоходный фарватер Мобила, в первый же день благополучно удалив пять штук. После этого успеха уважение моряков к «торпедам» резко упало, и на следующий день их начали выдергивать из воды, почти не принимая мер предосторожности, пока одна не взорвалась, уменьшив численность экипажа «Семинола».

В своей работе, посвященной гражданской войне, адмирал Тэтчер определил генезис минного траления: «Прежде чем отправлять суда в реку Блейкли, я приказал тщательно очистить ее дно. Мы искали торпеды и нашли их немалое количество. Работы продолжались до тех пор, пока мы не перестали обнаруживать торпеды. После этого было решено, что можно двигаться вперед. Но на деле оказалось совсем не так, и мы потеряли немало судов».

В течение 30 лет после Мобила умельцы в разных странах занимались минами, но мало-мальски значимого прогресса достичь не сумели. Во время испано-американской войны минное траление выполнялось теми же незамысловатыми методами, как и в период Мобила. Хотя испанские мины не представляли собой глобальной угрозы, их все-таки было немало: в районе Манилы, Гаваны, Сьенфуэгоса, Сантьяго и Гуантанамо. Подходный канал Сантьяго был блокирован контактными и электроуправляемыми минами. После обнаружения управляемых мин и прекращения подачи электричества с берега «Сувани» цеплял их якорем и вытягивал на поверхность, используя паровую якорную лебедку. Испанские контактные мины были сконструированы так, что детонатор можно было удалить проводом, идущим от небольшого буя. При обнаружении таких мин сначала удаляли детонатор, расклинивали контактные рычаги, затем цепляли мину якорем и вытаскивали на берег. Тот факт, что этот своеобразный процесс устранения мин позволял «саперам» оставаться в живых, свидетельствует о том, что испанские мины видели лучшие дни.

Хотя, быть может, американцам просто сопутствовала удача. 16 июня 1898 года адмирал Сэмпсон отправил в залив Гуантанамо «Техас», «Янки» и «Мраморную голову». При входе в залив на правый винт «Мраморной головы» намотался якорный канат буя. Корабль остановился, винт очистили, а буй на поверку оказался испанской контактной миной: корабли Сэмпсона дважды пересекали оставленное испанцами минное поле. Мины были удалены лодками с «Мраморной головы» и «Дельфина», использовавшими для этой цели цепные драги. Встретившись с препятствием, лодки сближались, моряки цепью поднимали мину на поверхность и обезвреживали ее. Дважды они вытаскивали одновременно две мины. Таким способом было обезврежено 27 контактных мин. Четыре моряка, которые обезвреживали мины и сумели остаться в живых, чтобы поведать о своих подвигах миру, получили награды конгресса. Это были первые герои минной войны ВМФ.

Техника минного траления значительно усовершенствовалась во время Русско-японской войны 1904 года, когда операции производились как в реках и заливах, так и в открытом море. На смену небольшим лодкам пришли корабли. Траление японских мин в районе Порт-Артура русские производили паровым буксиром, тянувшим за собой кошки, остававшиеся далеко за кормой, или группой буксиров, тянувших между собой утяжеленный трос. В Порт-Артуре японцы впервые применили плавучие буи, позже названные англичанами поплавками, чтобы обозначить очищенные ими каналы через минные поля русских. Непоколебимая уверенность японцев в надежности своих сигнальных буев подсказала русским нехитрую комбинацию: они передвинули японские буйки на японские минные поля, и когда крейсеры «Мияко», «Такасаго» и «Сай Йен» пошли по свободному, как они считали, от мин каналу, то подорвались на собственных минах.

Эксперименты британцев с минным тралением, начавшиеся вскоре после этого по инициативе адмирала лорда Берсфорда, производились с использованием траулеров, небольших рыболовных судов, имевших опыт обращения с тяжелыми сетями. Еще до начала Первой мировой войны адмиралтейство организовало секцию траулеров в составе королевского военно-морского резерва, и сотня траулеров была готова, в случае войны, приступить к тралению.

Как британские, так и американские тральщики, позже принимавшие участие в ликвидации барража в Северном море, использовали тралы «оропеза», названные так по имени британского судна, на котором они подверглись значительным усовершенствованиям. Такие тралы были на вооружении и во время Второй мировой войны для ликвидации якорных мин. Работу с тралами «оропеза» обычно называли О-тралением.

Уже во время Первой мировой войны британские тральщики уяснили, что их дело требует особой тщательности, особенно когда приходилось иметь дело с немцами, которые с тевтонской педантичностью возвращались и снова устанавливали мины на том месте, где их только что обезвредили англичане. Известен случай, когда британскому офицеру надоело беспрерывно искать мины на одном и том же месте. Он увел свои тральщики в порт и доложил об успешном завершении траления, хотя на самом деле мины остались нетронутыми. Вслед за этим туда подошла немецкая субмарина «U-44», командир которой, совсем как адмирал Нельсон, не сомневался, что англичане всегда выполняют свой долг. Поэтому он собирался установить новые мины там, где их уже удалили британские тральщики. Подлодка подорвалась на мине, установленной ею немного раньше и оставленной без внимания нерадивым английским командиром. Немецкий капитан, спасенный англичанами, был крайне возмущен их неэффективным тралением.

Тралы могут буксироваться с любой стороны от корабля – по правому борту, по левому борту, или возможна буксировка двух тралов, располагающихся в форме буквы «V», одновременно. «Единичное контактное траление» выполняется двумя кораблями, следующими рядом на одной линии и буксирующими разные концы одного и того же троса. Корабли, производящие полную очистку, должны пройти полностью всю территорию. Если же производится пробное траление, они проходят только часть территории, после чего обычно (но не всегда) становится ясно, имеются ли там мины. При средних скоростях пилообразный трос, буксируемый за кораблями, быстро перерезает якорный канат мины. «Концевые резаки», закрепленные возле паравана,[11] перерезают якорные канаты мин, если они попадают на трос слишком поздно, чтобы он успел рассечь их.

Минные тральщики всегда работают группами. При всех операциях траления передвижения тральщиков по опасным участкам организуют так, чтобы обеспечить максимальную очистку при минимальном риске. Минные тральщики выполняют свою опасную работу, не ожидая славы и почета. Единственное, что их всегда подстерегает, – это неожиданная смерть. Обычное и самое безопасное построение кораблей для траления якорных мин – «защитный эшелон». При этом каждый корабль движется по безопасному пути, протраленному впереди идущим кораблем. При первом тралении только ведущий корабль в строю подвергается серьезной опасности, но впоследствии он движется в границах уже проверенного района. «Клиновидное» построение используется, когда существует необходимость в срочной и быстрой очистке водного пространства. При этом ведущий корабль становится во главе клина, а остальные следуют справа и слева от него. Клин покрывает большее пространство за меньший промежуток времени, чем защитный эшелон. Но при этом головное судно следует по неочищенным от мин участкам при каждом повороте клина. Самый быстрый метод очистки, но при этом самый опасный и поэтому реже всего используемый – «открытый эшелон», при котором все корабли постоянно находятся на неочищенном пространстве.

С каждым соединением кораблей, выполняющим траление, обязательно следуют суда, занимающиеся постановкой плавучих буев, отмечающих границы освобожденных от мин каналов. Вслед за тральщиками, перерезавшими якорные канаты мин, следуют корабли, перед которыми стоит задача взорвать или потопить плавучую мину. Чаще всего это делается огнем из 20-или 40-миллиметровых орудий. Во время Второй мировой войны минные эксперты нередко были вынуждены напоминать излишне ретивым охотникам за минами, что 100 ярдов – оптимальное расстояние для «расстрела» любой мины, а для большинства японских мин предпочтительнее расстояние 200 ярдов.

С 30 апреля до 31 сентября 1919 года 82 минных тральщика американского ВМФ, переживших Первую мировую войну, работали наиболее активно. Они прошли 6000 квадратных миль водного пространства Северного моря и подняли более 22 тысяч мин – больше, чем их британские коллеги во всем мире, хотя англичане получали за свою работу двойную плату – 1 фунт стерлингов за каждую найденную мину.

Спустя 20 лет специалисты американского ВМФ начали проявлять обеспокоенность вопросами минного траления, но к тому времени на флоте почти не осталось специалистов. Нашлись всего несколько человек, среди которых были капитан Шарп, командовавший во время Первой мировой войны эсминцем и работавший в оперативном отделе, и коммандер Крейг из ремонтно-конструкторского бюро, которым была поручена разработка и испытание современной аппаратуры для траления. Орудия для высокоскоростного траления эсминцами были испытаны на четырех старых, заслуженных эсминцах-ветеранах. Они буксировали новые, разработанные собственными конструкторами отечественные снасти, а также модифицированные снасти, использовавшиеся британцами. Коммандер Берки, командир дивизиона, назначенный ответственным за испытания, счел британскую оснастку более удачной. Впоследствии работы были продолжены. В 1940 году коммандер Гейзельман начал в ремонтно-конструкторском бюро разработку оборудования для низкоскоростного траления якорных мин. Тщательные испытания американского и английского оборудования показали, что тралы «оропеза» являются лучшими в своем роде.

В сентябре 1940 года недавно назначенный на должность адмирал Шарп и капитан Гринли из артиллерийской службы решили создать в Йорктауне (штат Вирджиния) минную школу ВМФ. Более 10 тысяч офицеров и матросов получили здесь жизненно необходимые навыки ведения минной войны.

Еще до вступления Соединенных Штатов в войну тралы «оропеза», используемые против якорных мин, стали неэффективными, поскольку немцы начали применять магнитные мины, спокойно лежавшие на дне и не попадавшие в трал. У немцев уже к 1931 году была полностью готова магнитная мина и завершалась разработка ее модификации для сбрасывания с воздуха.

Как только у англичан появилось представление о принципе действия вражеских мин, они стали принимать энергичные меры для разработки оружия, способного оказать достойное противодействие. Работы начались даже раньше, чем в руки англичан попала первая вражеская мина, и они получили возможность ознакомиться с ней детально. Результатом этих усилий явились широко используемые, но редко упоминаемые в печати принципы дегауссинга, флашинга и деперминга,[12] а также разработка новых методов траления. Британские тральщики сначала прокладывали канал, используя набор плывущих намагниченных железных балок, действующих на мины так же, как магнитное поле судна. Впервые это сооружение было испытано адмиралтейством в июне 1939 года.

Авиация также занималась тралением мин. Бомбардировщики «веллингтон», принадлежавшие к береговой авиации, были оснащены гигантскими магнитными обмотками, которые питались от вспомогательного двигателя или генератора, расположенного внутри фюзеляжа. Пренебрегая соображениями безопасности, такие самолеты летали на бреющем полете над заминированными водами на высоте всего 25 футов. Представляется удивительным, но эта тактика работала! Экипажи «веллингтонов» узнавали о том, что взорвали мину, по дождю осколков, которые начинали стучать по плоскостям. Это было зрелищно, но траление требовало более эффективных методов. Идея была продуктивной, но самолет не совсем подходил для ее реализации. Минными тральщиками будущего вполне могли стать медлительные вертолеты.

В начале 1940 года в вашингтонской военно-морской артиллерийской лаборатории началась разработка методов детонации магнитных мин. Три эксперта отправились в Англию, чтобы изучить полезный опыт своих британских коллег. Ровно через три месяца они вернулись в Вашингтон и привезли с собой ряд британских «ноу-хау», на основании которых очень скоро на военно-морской верфи Норфолка началось создание магнитного трала.

Благодаря еще одному старому моряку-минеру были обеспечены все необходимые материалы, многие из которых находились в большом дефиците. Пока эксперты работали в Англии, коммандер Риковер, оставаясь дома, не терял времени даром. Риковер заинтересовался проблемами минной войны, еще будучи лейтенантом на старом тральщике «Зяблик» на азиатской базе. Это было в те дни, когда атомы считались мельчайшими частицами, гоняющимися друг за другом в циклотроне физической лаборатории Чикагского университета. Из Лондона Риковер получил образец магнитного кабеля, применяемого англичанами. Имея в руках только небольшой фрагмент, Риковер занимался работой, напоминающей реконструкцию скелета гигантского динозавра по маленькому обломку хвостовой кости. Риковер тщательно изучил свойства кабеля, вычислил необходимые силовые характеристики и определил тип генератора, необходимый для обеспечения питания.

К середине января 1941 года таким образом были оборудованы уже 17 кораблей, и это было только начало. Программа строительства минного флота предусматривала создание 270 кораблей для использования в войсковых округах и 117 единиц для ВМФ. Для флота были построены 14 тральщиков, которые могли справляться только с якорными минами, а эффективных как против якорных, так и против магнитных мин были введены в строй 64 единицы. До начала войны уже оставалось меньше года. Конечно, тральщик построить легче, чем субмарину или эсминец, да и времени на это уходит намного меньше. Поэтому к концу войны в составе ВМФ их насчитывалось уже более 800. Тем не менее, если бы страны оси произвели массовое минирование американских территориальных вод, флот оказался бы в тяжелом положении. К примеру, Германия, которой не давали покоя без устали работающие минные заградители англичан, в период с 1939-го по 1945 год на гораздо меньшей площади использовала более 2000 минных тральщиков.

Минные тральщики обычно работали в районах наиболее интенсивного судоходства: у входов в гавани, в узких местах, у побережий, удобных для действий морских десантных транспортных средств. Но это было только частью задачи. Суда во всех районах должны были иметь защиту от мин. Судоходство нельзя было остановить, поэтому суда продолжали следовать через опасные воды, ежеминутно рискуя взлететь на воздух, пока англичане не разработали метод пассивной защиты судов против магнитных мин, именуемый дегауссингом. Он был назван в честь немецкого математика Карла Фридриха Гаусса, который столетием раньше открыл и исследовал явление земного магнетизма. Имя этого гениального немца стало единицей измерения магнитной индукции.

Для защиты от магнитных мин судно оснащалось «дегауссинговым поясом» – кабелем, окружавшим его корпус в горизонтальной плоскости. При подаче тока он становился мощным электромагнитом. Дегауссинг предлагал две возможности: многократное усиление магнитного поля судна, чтобы мины взрывались в отдалении, не причиняя вреда, или нейтрализацию его собственного магнитного поля, чтобы даже самая чувствительная мина его «не заметила».

Англичане приступили к дегауссингу своих судов в начале 1940 года. К 15 марта первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль доложил о проведении дегауссинга 600 судов. Еще 4000 единиц ожидали своей очереди. Интерес американцев к дегауссингу особенно возрос после захода в Нью-Йорк парохода «Квин Элизабет», и они смогли увидеть опоясывающий корпус судна кабель.

Первое совещание по вопросу защиты от магнитных мин было созвано адмиралом Ферлонгом в декабре 1939 года после получения от военно-морского атташе из Лондона подробного описания немецкого изобретения. Военно-морская артиллерийская лаборатория, получившая 5000 долларов на изучение вопроса, обратилась к доктору Ванневеру Бушу из Института Карнеги за информацией по проблеме магнетизма. В январе 1940 года англичане помогли союзникам сделать первый проект дегауссинговой обмотки, аналогично тем, что они сами устанавливали на суда. Затраты при этом составляли 1000 долларов на каждое. 21 мая 1940 года адмирал Ферлонг выступил перед конгрессом и получил 5 629 500 долларов на «защиту кораблей ВМФ от магнитных мин».

Это было только начало. На дегауссинговый пояс одного авианосца требовалось 5 миль проволоки. К сентябрю 1945 года ВМФ оборудовал таким образом 12 693 корабля, включая флот береговой охраны и торговый. Стоимость дегауссинга только 6422 кораблей ВМФ составила около 150 миллионов долларов.

Даже если корабль оборудован дегауссинговой обмоткой, он не может быть размагничен, если точно не известна величина магнитного поля, создаваемого под кораблем. Ее требовалось измерить. Здесь снова был использован полезный опыт англичан в создании «дегауссинговых дистанций». На дне канала укладывался ряд поисковых колец, соединенных с измерительными приборами, регистрирующих магнитное поле проходящих судов.

Первая «дегауссинговая дистанция» на американском флоте была создана в 1940 году в Чесапикском заливе. Со временем были построены еще 75 таких же, правда, не все они действовали. А на Тихом океане оборудование пришлось перебазировать, поскольку театр военных действий постоянно расширялся. (Война застала пятерых гражданских экспертов по дегауссингу в Кавите, и им пришлось провести ее в японском лагере.)

Чем занимались дегаузеры[13] в то время, когда корабль медленно двигался над невидимыми петлями, кольцами и спиралями, было тайной практически для всех моряков. Они только знали, что в результате таинственных манипуляций черт знает что творилось с наручными часами. Ходили слухи, что странные обмотки действуют не только на часы и в результате многие юные жены будут лишены радости материнства, хотя последнее не подтверждалось городскими акушерками. Можно сказать, что дегауссинг – безмолвную защиту от невидимого врага – замечали, если он бездействовал. Взрыв магнитной мины у борта корабля трудно не заметить.

Люди, вступившие в борьбу с магнитными минами, выполняли и другие, не менее таинственные и непонятные действия. Речь идет о деперминге – процессе удаления стойкого остаточного продольного магнетизма, приобретенного судном при постройке. Термин применим ко всем стадиям процесса, направленного на снижение остаточного магнетизма судна. Деперминг выполняли путем помещения соленоидной обмотки, состоящей из 10–20 витков, равномерно размещенных в разных плоскостях, вокруг корпуса. Они последовательно соединены с источником постоянного тока силой несколько тысяч ампер. Через соленоид несколько раз пропускается ток уменьшающейся силы и в разных направлениях. Процесс нейтрализует остаточный магнетизм судна примерно на год и делает последующий дегауссинг проще и дешевле.

Первая установка для деперминга была введена в действие в Йорктауне (штат Вирджиния). К началу августа 1941 года корабли водоизмещением до 3000 тонн проходили деперминг уже на девяти станциях от Бостона до Кавита. В 1942 году появились приспособления для деперминга более крупных судов на плаву. Та, что была сооружена в Пёрл-Харборе, стоила 2 миллиона долларов. 28 станций деперминга использовали 620 миль кабеля и 43 850 батарей.

Флашинг и вайпинг – методы размагничивания, созданные для защиты от магнитных мин без использования дегауссинговой обмотки. Оба процесса сходны с депермингом, с той разницей, что в основном применяются вертикальные магнитные поля. При вайпинге ток пропускается через витки кабеля, окружающие корпус судна в горизонтальной плоскости по ватерлинии. Затем находящееся под напряжением кольцо поднимают на уровень палубы, протаскивая его по пластинам обшивки корпуса, таким образом обрабатывая корпус магнитным полем нужной напряженности и направления. При флашинге вертикальное поле создается большим горизонтальным Z-образным контуром, лежащим на дне или поддерживаемым недалеко от поверхности воды, но без контакта с корпусом. По контуру пропускаются «выстрелы» тока – «флаши». Вначале этот процесс был задуман как экстренная мера для размагничивания субмарин, поскольку установка размагничивающих обмоток на подводные корабли представлялась невозможной. Но со временем специалисты накопили больше опыта в размагничивании, и дегауссинговые пояса переместились внутрь корпусов, в результате чего стали значительно меньше подвержены внешним повреждениям.

Морякам, как и другим людям, свойственно искать более простые пути решения своих проблем. В марте 1942 года никому не известный младший лейтенант из резерва по имени Холикейнен быстро завоевал право называться морским волком, упростив проблему дегауссинга. Он предложил сделать «дегауссинговые дистанции» подвижными, поместив все необходимое оборудование на небольшое судно. Именно это позволило решить проблему с размагничиванием кораблей на Дальнем Востоке. Очень скоро повсеместно появились небольшие кораблики, носящие гордое имя подвижная дегауссинговая установка (YDG). На Тихом океане, где подвижность флота была особенно велика, такие установки помогли боевым судам выполнять свои задачи, несмотря на мины.

Несмотря на мины… В них и заключалась суть минной войны: мины прятались под спокойной гладью моря и терпеливо поджидали свои жертвы. Причем независимо от «национальности» – немецкой, японской, итальянской, английской, американской или советской – они предлагали друзьям и врагам одинаковый выбор: обнаружить себя и обезвредить или быть уничтоженным.

Встречались мины двух типов: управляемые и независимые. Мины, которые американские военные устанавливали для защиты гаваней и в зоне Панамского канала, были электроуправляемыми. При помощи системы проводов они соединялись в систему, что позволяло береговой станции при необходимости делать их опасными или безопасными. По команде с берега их можно было даже взорвать. Такие мины могли быть поставлены на якоря, обладая плавучестью и удерживаясь на определенной глубине с помощью кабеля и якоря, или устанавливались на дне.

Независимые мины устанавливались в открытом море или вдоль континентального шельфа; они также обычно лежали на дне или плавали, удерживаясь на якорях. Различали дрейфующие, ползущие и качающиеся мины. Независимые мины взрывались при контакте с корпусом судна или под его воздействием. Мины, установленные на дне, были минами влияния, а дрейфующие, ползущие и качающиеся их «сестры» обычно являлись контактными, хотя и не всегда. Контактные мины взрывались только при соприкосновении с судном; значит, их можно было обойти, конечно, если обнаружишь. Мины влияния взрывались, когда судно подходило достаточно близко и оказывало на них воздействие. Независимые мины любого типа были независимы в полном смысле этого слова: они взрывались под непосредственным воздействием цели, не делая различия между друзьями и врагами.

Различалось три типа мин влияния: магнитные, акустические и мины нажимного действия. Сердцем магнитной мины являлась высокочувствительная магнитная стрелка. Под воздействием магнитного поля проходящего судна стрелка начинала двигаться, замыкала электрическую цепь, и мина взрывалась. Дега-уссинг, флашинг, вайпинг и деперминг защищали стальные корпуса судов от магнитных мин. Суда с деревянными корпусами не оказывали воздействия на магнитные мины и по этой причине стали очень популярны во время Второй мировой войны, особенно в минном флоте. Вновь вернулась бытовавшая в XVIII веке мода на «железных людей и деревянные корабли».

Акустические мины с помощью микрофонов высокой чувствительности «прислушивались» к шумам, издаваемым винтами и силовой установкой проходящего судна. Когда шум превышал определенный уровень, расположенная внутри микрофона мембрана перемещалась и замыкала электрическую цепь. Мина взрывалась. Акустические мины имели один существенный недостаток. Ил и песок постепенно просачивались в микрофоны и со временем снижали их чувствительность до нуля. На флоте бытовало выражение, что у таких мин «грязные уши». Они не слышали приближающееся судно и, естественно, никак на него не реагировали. Для защиты от акустических мин суда буксировали шумопроизводящие устройства, инициировавшие взрыв мины далеко от судна.

Самыми опасными из всех были мины нажимного действия, или «устрицы». Судно могло быть размагничено для защиты от магнитных мин, двигаться медленно и почти бесшумно, чтобы проскользнуть мимо акустических, но создаваемой им разницы в давлении воды оказывалось достаточно, чтобы взорвалась находящаяся под ним мина нажимного действия. «Устрицы» не устанавливались на какое-то конкретное давление – они реагировали на изменение давления, неизбежное при движении судна.

Принцип действия мин нажимного действия впервые был сформулирован немцем Феттом в 1940 году. Он обратил внимание на факт, известный строителям судоходных каналов со времен Бенджамина Франклина: движущееся судно вызывает снижение давления воды на дне под собой. Сконструировав мину на основе этого принципа, немцы очень быстро поняли, что от нее практически нет защиты. Они с неохотой использовали эти мины там, где англичане могли их обнаружить и, раскрыв секрет, обратить это оружие против самих немцев, особенно на балтийских мелководьях. Опасения немцев были беспочвенными: принцип действия этих мин уже был известен англичанам, которые с опаской пользовались опасным оружием по той же причине, что и немцы.

«Устрицы» тоже имели существенный недостаток. При сильном волнении на участке, где установлены мины нажимного действия, изменения давления, вызванного перемещением водных масс, иногда оказывается достаточно для взрыва. Но в любом случае они являлись самыми коварными из всех существовавших морских мин, во всяком случае для траления. Единственное, что могло заставить их взорваться, – это прошедший сверху крупный корабль. А единственным способом создать эффект прохождения крупного корабля над миной являлось использование крупного корабля. Для защиты от «устриц» суда должны были двигаться над ними так медленно, чтобы постепенное изменение давления не вызвало взрыва.

7 декабря 1941 года застало Военно-морской флот США если не в полной готовности к началу минной войны, то, во всяком случае, не врасплох. К этому времени вопросами минной войны уже занимались эксперты военно-морской артиллерийской лаборатории в Уайт-Оукс (штат Мэриленд).

Над эскизным проектом магнитной мины здесь работали еще до войны. В начале июня 1940 года был получен первый результат, который уступал немецкому, и американцы решили, не мудрствуя лукаво, скопировать последний, внеся в него изменения, необходимые для производства на отечественном оборудовании. Так появилась американская мина «Марк-12». Это была донная мина стрелочного типа, которую могли устанавливать субмарины, надводные корабли и самолеты. Первые такие мины появились в Маниле в 1941 году, чуть раньше, чем японские. Однако устанавливать их по всем правилам не было времени. Чтобы их не захватили японцы, мины просто сбросили в воду.

Военно-морская артиллерийская лаборатория и артиллерийское бюро продолжали работы по усовершенствованию магнитных мин в 1940–1941 годах. А к началу лета 1942 года появилась необходимость в разработке новых наступательных мин. Адмирал Старк призвал командования Тихоокеанским, Атлантическим и Азиатским флотом обратить самое пристальное внимание на возможности минной войны, которые до тех пор не пользовались вниманием Военно-морского флота США. Он предложил тщательно изучить стратегию и тактику применения всех типов мин с привлечением для этой цели субмарин, надводных кораблей и авиации, а также дать рекомендации по количеству мин, необходимых для флота.

Такие рекомендации были бы разработаны очень быстро, если бы занимавшиеся этим вопросом офицеры были включены в перечень лиц, получивших рапорт адмирала Деница, направленный им фюреру примерно в то же время: «…Настойчивость в минировании водных пространств и терпение, которое необходимо проявить, чтобы дать минам время для эффективных действий, являются обязательными условиями успеха. Постоянное использование мин на входах в гавани является наиболее эффективным дополнением к действиям подводных лодок и авиации на… путях подвоза. Наступательная минная война обладает несомненным преимуществом».

Немцы отлично знали, что для успешной наступательной минной кампании требуется огромное количество мин. Еще в начале 1940 года люфтваффе потребовало 2000 мин ежемесячно только для блокады восточного побережья Англии. А ВМФ США было необходимо всего-навсего заблокировать «парочку» океанов.

Минный потенциал ВМФ США во время пребывания у власти адмирала Старка был далеко не таким, как хотелось бы, но все же выше, чем мог оказаться. В арсенале имелись 23 тысячи мин «Марк-6», предназначенные для противолодочных операций еще во время Первой мировой войны, но впоследствии модернизированные. Производство было организовано так, чтобы в кратчайшие сроки довести это количество до 35 тысяч единиц. Дрейфующие мины «Марк-7» и якорные контактные мины «Марк-5» имелись в небольших количествах. Специально для постановки субмаринами выпускались контактные якорные мины «Марк-10» и «Марк-11», хотя в то время в составе ВМФ США имелась только одна субмарина «Аргонавт», приспособленная для работы с этими типами мин. Что касается мин типа «Марк-12», американизированной версии немецких магнитных мин, к середине февраля 1941 года был заключен контракт на производство всего 3 тысяч штук. Выпуск 1200 мин в месяц по плану должен был начаться в июне. До дня победы над Японией на изготовление мин было потрачено 88 миллионов долларов.

Пока корабли приближались к Гуадалканалу, для американских матросов, солдат и офицеров, как и для японских защитников острова, время тянулось невыносимо медленно. А для минных тральщиков 7 и 8 августа оказались очень удачными днями. Они выполнили свою работу без всяких происшествий.

Успешно завершив траление, минные тральщики подключились к другим, не менее срочным делам. Около полудня 8 августа японцы произвели первый воздушный налет. Около трех десятков двухмоторных бомбардировщиков в сопровождении истребителей «зеро»[14] атаковали корабли, стоявшие между Тулаги и Гуадалканалом. Матросы с «Ховея» расстреляли 5000 пулеметных патронов. Во время одной из атак корабельный кок Ларри Хэнсон, заряжавший пулемет, заметил, что к борту корабля несется торпеда. «Стреляйте в нее скорее! – завопил он. – Иначе этот день станет для вас последним!» Хэнсон ошибся. Торпеда прошла слишком глубоко и не задела корабль. «Тревер» упорно вел огонь по вражеским самолетам, рвущимся к крупным кораблям, и сумел сбить четыре из них. Позже моряки спасли японского летчика. «Зейн» сбил вражеский бомбардировщик. Приблизившись к месту падения самолета, американские моряки увидели четырех японцев, поспешно уничтожавших свои документы, и не стали мешать.

Во время налета был поврежден транспорт «Джордж Ф. Эллиотт». В него врезался на своем самолете летчик-самоубийца. Транспорт загорелся, был оставлен командой и затонул. 120 моряков были подняты на борт «Ховея». Чуть позже был торпедирован «Джарвис». Корабль остался на плаву и направился от Гуадалканала в сторону Нумеа, но неожиданно быстро затонул вместе со всем экипажем. На следующий день «Хопкинс» несколько часов пытался отбуксировать «Асторию», получившую повреждение в сражении возле острова Саво, но крейсер взорвался. Спасательное дело в районе Гуадалканала всегда было хорошо поставлено: после сражения у мыса Эсперанс 12 октября «Тревер» и «Ховей» поставили своеобразный рекорд, вытащив из кишащих акулами вод 108 японцев. «Саутард» наглядно продемонстрировал еще одно возможное применение тральщиков. 9 августа он выполнял функции «морского такси», перевозя генерала Вандергрифта и его штаб с Гувату на Тулаги и Гуадалканал.

Деятельность этих кораблей в дни начала военной кампании на Соломоновых островах доказала, что минный тральщик является таковым, когда занимается тралением мин. Выполнив свою основную задачу, он активно включается в другие работы, которых всегда больше, чем кораблей, то есть является универсальным кораблем. Экипаж тральщика не всегда занимается своими прямыми обязанностями, но одно ему никогда не приходится делать – пребывать в праздности.

Глава 6

БЕЗБРЕЖНОЕ МОРЕ

1 августа 1942 года на карте, лежавшей в штурманской рубке американского корабля «Гэмбл», пролегла линия, обозначившая его курс через Тихий океан от островов Санта-Крус до Новых Гебрид. На других картах были отмечены курсы других кораблей: субмарин «1–123» и «1–172» от берегов Японии к Соломоновым островам; эсминца «Такер», эскортирующего пароход «Нора Люкенбах» с Фиджи к Эспириту-Санто; транспорта «Президент Кулидж», находившегося в открытом море и следующего в сторону Эспириту-Санто; танкера «Бишопдейл», выходящего из перегруженной гавани Нумеа для перехода в Брисбен (Квинсленд). Линии на картах постепенно удлинялись, изгибались, ползли вдоль осей абсцисс и ординат. Над обширным водным пространством, где иногда пересекаются пути морских судов, а монотонное течение одинаковых дней лишь изредка нарушается неожиданными событиями, сгущались тучи.

Таким местом был канал Сегонд, тянущийся вдоль южного побережья Эспириту-Санто – самого крупного из островов Новых Гебрид, который начиная с мая стал базой США. Во вторник 3 августа «Гэмбл», «Бриз» и «Трейси» установили здесь оборонительное поле из 171 мины. Оно должно было удержать вражеские субмарины подальше от заманчивых целей, появившихся на новой якорной стоянке. На корабли был отправлен «сигнал Q» – радиосообщение о появлении нового минного поля. Система «сигналов Q» была неплоха, если она работала, но радиоканалы были так перегружены, что эти сигналы иногда опаздывали на месяц, если не больше.

Ранним утром в среду «Такер» доставил «Нору Люкенбах» к входу в канал Сегонд. Корабли вошли в канал и направились к месту стоянки. Спустя 9 минут страшный взрыв приподнял эсминец над водой. Три человека погибли на месте, трое были сброшены за борт взрывной волной. Когда дым рассеялся, стало ясно, что корабль тонет. Командир «Такера» решил, что подвергся торпедной атаке; он не получил уведомление о новом минном поле. Капитан «Норы Люкенбах» заподозрил, что попал на минное поле, по неизвестной причине не обозначенное на карте. Он был очень обеспокоен судьбой своего корабля, но отправил на помощь людям спасательные шлюпки. Однако он наотрез отказался взять тонущий корабль на буксир. Маленький «YP-346» предпринял такую попытку, но его возможности явно не совпадали с благородными намерениями, и «Такер» в итоге оказался предоставлен сам себе. В течение нескольких часов эсминец дрейфовал, после чего затонул на глубине 10 саженей.[15]

В то утро «Бриз» – возможно, именно его мина потопила «Такер» – осуществлял обычное патрулирование. В 11.15 появление в небе неопознанного самолета заставило всех членов команды поспешно занять места по боевому расписанию. Через некоторое время выяснилось, что это истребитель морской авиации, который должен сбросить на «Бриз» сообщение. Первая попытка оказалась неудачной. Летчик решил сделать еще один заход. Пролетая второй раз над палубой «Бриза», он не рассчитал высоту, опустился слишком низко и громко рухнул в воду. С тральщика срочно спустили спасательную шлюпку, и один из офицеров нырнул за лейтенантом Друри, находившимся без сознания. В тот момент еще никто не знал, какое срочное сообщение доставил летчик, но скоро стало известно: на новом поле подорвался свой эсминец. Не теряя ни минуты, «Бриз» отправился к месту трагедии. Маленький тральщик летел на 30 узлах по каналу, не имея даже его карты. С «Такера» удалось снять 3 офицеров и 38 матросов.

Отчет о гибели «Такера», происшедшей только из-за недостатка информации и плохой связи, начал свое медленное движение в Вашингтон. Морской министр Нокс ознакомился с ним 21 ноября. К этому времени минному полю была принесена еще одна никому не нужная жертва.

Военный транспорт «Президент Кулидж» с оружием и подкреплением войскам на Гуадалканале подошел к Эспириту-Санто утром 25 октября. Капитан не стал дожидаться лоцмана, заявив, что у входа в канал не чувствует себя в безопасности. Войдя в канал, он не подозревал, что попал в более опасную обстановку; к тому же в нарушение всех правил на судне были открыты грузовые люки и бортовые порты. С берега ему передали панический сигнал: «Немедленно остановитесь! Вы идете на мины!» Но было уже поздно. Два взрыва, прозвучавшие один за другим, наглядно доказали, что ему предлагали подождать не зря. Судно начало тонуть. Прямо под ним оказалась подводная скала, на которой оно повисело около часа, находясь всего лишь в нескольких сотнях ярдов от берега, после чего оно соскользнуло на более глубокий участок и присоединилось на дне к «Такеру».

О потере «Такера» ничего не сообщалось до 10 августа 1945 года «из соображений национальной безопасности». О гибели «Кулиджа» газеты объявили 12 декабря 1942 года. Спустя 9 дней «Ньюсуик» опубликовал свидетельство очевидца Иры Волферт, корреспондента одной из североамериканских газет:

«Самым удивительным оказалось то, что подавляющее число людей на пароходе не умели плавать. Они послушно спускались по свисающим с бортов сетям, но, когда дело доходило до прыжка в воду, они впадали в ступор и не могли разжать пальцы, несмотря на наличие у всех спасательных жилетов. Офицеры вслед за солдатами спускались по сетям и наступали несчастным на пальцы, чтобы заставить их разжаться. Все это напоминало ночной кошмар. Люди отчаянно цеплялись за сети, не желая прыгать в воду и мешая спускаться другим. Офицеры срывали голоса и били потерявших головы людей по пальцам… Но когда паника закончилась, оказалось, что число жертв на удивление невелико. Погибли только два человека – матрос Роберт Рид и армейский капитан Эварт. Последний пошел в трюм удостовериться, что там никого не осталось, и в это время судно перевернулось».

28 августа возле Гуадалканала пересеклись пути еще двух кораблей. Сигнальщик с «Гэмбла» обнаружил в пяти милях от берега всплывшую субмарину. Подлодка погрузилась, а «Гэмбл» начал охоту. В течение четырех часов он азартно преследовал субмарину, атаковал ее, снова преследовал… В конце концов, всплывшие на поверхность обломки и нефтяные пятна отметили место, где нашла свой конец «1–123», завершившая здесь нелегкий переход из Японии. А 10 ноября неподалеку от Сан-Кристобаля тральщик «Саутард» тоже заметил субмарину. Аналогичная тактика – атака, преследование, атака – снова сработала. После того как в воду ушла последняя серия из 9 глубинных бомб, японская субмарина всплыла, чтобы сразу попасть под огонь палубного орудия. Одного попадания оказалось достаточно, чтобы она опустилась на дно, теперь уже навсегда.

Немного южнее в бухте Нумеа под защитой минных полей, уложенных чуть раньше минзагом «Бунгари», стояли танкеры и плавбазы. Оборонительные минные поля должны были удержать вражеские субмарины вдали от этой жизненно важной базы флота в Новой Каледонии. Поскольку существовала настоятельная необходимость обеспечить бункеровку флота, направлявшегося на Гуадалканал, адмирал Гормли, командующий флотом на юге Тихого океана, направил «Бишопдейл» в Австралию. Даже не выйдя из бухты, танкер напоролся на мину, которая не потопила его, но надолго задержала отход в Брисбен.

Если считать, что минная война началась в Коррегидоре в 1941 году, а закончилась 14 августа 1945 года в японских водах, куда «В-29» сбросили на парашютах последние мины, всего за этот период американцами были установлены 44 тысячи мин в 170 различных районах. Японцы установили примерно 51 400 мин только в западной части Тихого океана. На многочисленных театрах военных действий Великобритания установила 263 тысячи мин. Если к этому добавить немецкие, итальянские и советские мины, сведения о количестве которых являются приблизительными, общее число мин, примененное в этот период во всем мире, составит около полумиллиона единиц. Ни на одной карте они никогда не были нанесены.

В окутанных завесой секретности офисах Вашингтона составлялись секретные карты, на которые наносилось расположение американских минных полей. В тех же стенах отмечали на картах и вражеские минные поля и поля, установленные союзниками, когда об их появлении становилось известно. Причем нередко они возникали в таких местах, которые можно найти не на всякой карте.

Голландцы заминировали Сурабаю и Таньонг-Приок в Батавии, установив там в декабре 1941 года четыре минных поля. Кроме того, минные поля появились на реке Палембанг, в районе острова Тубан и вдоль побережья Явы. 3 января 1945 года голландская субмарина поставила мины в Зондском проливе.

В это же время британские войска, обороняющие Сингапур, заминировали Пуло-Субар-Лаут и восточную часть Сингапурского пролива. В том регионе минная война велась особенно активно. Султан-Шоул заминировали еще в марте 1941 года, а Селат-Синклин – в последние дни противостояния.

В 1941 году британские мины появились вдоль Малайского побережья, в начале 1942 года – у островов Андаман, Сурабая и Суматра, что стало первой тихоокеанской минной заградительной операцией Королевских ВВС. Сведения об этих минных полях имели первостепенную важность для американского ВМФ. В первые дни войны надводный флот США находился далеко от этих районов, однако субмарины появлялись здесь нередко.

В Новой Каледонии, где «Бишопдейл» наскочил на мину, в гавани Нумеа и на подходах к ней в период между февралем 1942 года и августом 1943 года была установлена в общей сложности 2061 мина на 33 полях. Этим занимался корабль «Бунгари». Именно там соединения американского ВМФ, действовавшие в южной части Тихого океана, причаливали в промежутках между операциями на Соломоновых островах для отдыха и ремонта. Учитывая напряженность судоходства в этом районе, ущерб от минных полей для своих кораблей был минимальным.

Наступательные минные поля японцев, созданные в начале войны, были ограничены по размерам и численности. Они протянулись на пространстве от Сингапура до Дарвина. Минные заградители после 11 декабря 1941 года установили мины на Филиппинах: «Яэяма» – в проливе Суригао, а «Ицукушима» – в проливе Сан-Бернардино. Японские оборонительные минные поля за пределами имперских территориальных вод были немногочисленными. На одном из небольших минных полей у алеутского острова Киска 18 августа 1943 года подорвался эсминец «Эбнер Рид». До появления американцев на Каролинских и Филиппинских островах в море были обнаружены всего 200 японских мин.

В японских территориальных водах наблюдалась другая картина. Тысячи мин были установлены на обширном пространстве от пролива Лаперуза на севере до далекой Формозы на юге. Как и в случае с американскими оборонительными минными полями, эффективность этого мероприятия было довольно трудно оценить. Вероятно, они ответственны за исчезновение нескольких американских субмарин, патрулировавших в японских водах; но после появления на подводных лодках FM-радаров они стали без особого труда проходить минные поля. Зато за период войны на своих минах подорвались шесть торговых судов, прежде чем первая жертва появилась на американском минном поле, установленном субмариной «Триггер». Японские мины лишили японское судоходство 21 судна общим тоннажем 67 500 тонн – внушительная цена за неумелое судовождение и отсутствие информации.

В Атлантике, где участие американцев в минной войне состояло главным образом в минировании побережья французского Марокко, в полную силу развернулись англичане. Британские минные заградители доставляли свой смертоносный груз в Галифакс и Новую Шотландию, к Фритауну и западному побережью Африки. Чтобы не числиться в отстающих, немецкий корабль «Доггербанка» доставил мины к Кейптауну и Агульясу. А британские минные поля обошли вокруг света, добравшись до Мадагаскара, Цейлона и Гонконга. К началу июня 1943 года британцы установили только в наступательных минных полях во вражеских водах 35 тысяч мин, а всего в различных операциях их было использовано 160 тысяч единиц. Их потери составили 320 самолетов-заградителей, три быстроходных корабля-минзага, четыре субмарины и четыре обычных минных заградителя. Казалось, мины были повсюду, с одинаковым нетерпением поджидая врагов и друзей. Далеко не всегда можно было точно утверждать, на какой мине – своей или чужой – подорвался корабль.

Утро 5 июля 1942 года у северного побережья Исландии выдалось пасмурным. Конвой РQ-17, следовавший из Мурманска в Рейкьявик,[16] шел через Баренцево и Норвежское моря под прикрытием низкой облачности. Суда двигались по счислению и о своем точном местоположении могли только догадываться. В 20 милях к востоку от мыса Нордкап суда вошли в полосу тумана и почти сразу послышался сильный взрыв. За ним последовал второй, третий… Началась паника. Одни суда замедляли ход и останавливались, другие увеличивали скорость, стараясь уйти от неведомой опасности. Четыре американских торговых судна и одно русское быстро затонули. За ними последовал корабль эскорта «Найгер». Получившие серьезные повреждения панамские «Экстерминатор» и «Капира», а также американский пароход «Ричард Х. Ли» с трудом дотянули до порта. Уцелевшие члены экипажей погибших кораблей утверждали, что подверглись неожиданной артиллерийской и торпедной атаке. Однако капитан парохода «Америкэн Пресс», следовавшего в том же конвое, утверждал, что поблизости не появилась ни одна субмарина. А капитан «Экстерминатора» не сомневался, что его судно напоролось на мину. Конвой попал на британское минное поле, призванное защитить мыс Нордкап, вписав одну из самых трагических историй в летопись минной войны.

Инцидент у мыса Нордкап стал ужасной трагедией. Но была ли она случайной? В каких условиях работали минные команды? Вряд ли можно утверждать, что все всегда шло из рук вон плохо. Иногда дела обстояли вполне прилично, хотя для этого не было никаких оснований. Плохая, непродуманная конструкция кораблей; недостаток опытного персонала, как и времени для его обучения; плохое снабжение, отсутствие запчастей и мощностей для текущего ремонта; отвлечение кораблей для выполнения других работ; недостаток специализированных баз; запутанная организация управления и многое другое. Минные корабли были небольшими по размеру, но сложностей с ними зачастую было больше, чем с крейсерами и линкорами. Для того чтобы только перечислить все проблемы, потребовалась бы целая книга. Несколько примеров помогут понять, с какими препятствиями сталкивались экипажи минных судов, как преодолевали их на долгом пути к победе.

В душной, жаркой и переполненной каюте командир «Трейси» вносил записи в корабельный журнал. Шел август 1942 года. Корабль находился в южной части Тихого океана, где дни были долгими, а расстояния бесконечными. За ним гонялись японские крейсеры, его преследовали субмарины, бомбили вражеские самолеты. В июне корабль прошел плановый ремонт и не подходил к базе или снабженческому судну уже 42 дня. Боеприпасы для палубных орудий были на исходе, а торпеды закончились уже давно. Последняя запись в корабельном журнале гласила: «Если мы будем продолжать выполнять те же обязанности, что и сейчас, то очень скоро станем совершенно бесполезны».

Хотя одна критическая ситуация сменяла другую, «Трейси» успешно выполнял свои обязанности до конца войны, как и другие корабли минного флота. Бывали дни, когда представлялось трудным дожить до рассвета, а переход корабля с одного причала на другой казался долгим рейсом.

В самом начале 1942 года дюжина маленьких кораблей вышла из Сан-Диего. Им предстоял долгий и чреватый бесчисленными опасностями путь в южную часть Тихого океана. Только что вышедшие из постройки минные тральщики направлялись на войну. Самые опытные моряки из группы – 3 офицера и 24 матроса – плавали на своих кораблях 12 дней после их сдачи в эксплуатацию. Часть тральщиков была принята только за три дня до выхода в поход. Некоторые моряки впервые вышли в море, ведь нельзя считать серьезным опытом короткие переходы по бухте или за ее пределами поблизости от входа.

Тральщики вышли в море, имея запас свежего мяса на шесть дней и пресной воды на неделю. Спустя 22 дня, проведя три дня в Пирле для выполнения срочного ремонта, они достигли пункта назначения. За время перехода в маленьком конвое сорок пять раз случались поломки, семь раз одному кораблю приходилось брать на буксир другой, чтобы не отстать от группы. Машины разваливались на ходу; компрессоры приказали долго жить; трубы, по которым подавалось топливо, текли; насосы отказали, а измученные морской болезнью матросы продолжали выполнять свои обязанности. И они довели свои корабли до места назначения! А в рапорте, составленном после этого адского путешествия, появились пять слов: «Личный состав получил необходимый опыт».

Моряки с «Пайлота» быстро поняли, что, если хотят уцелеть, должны стать отчаянными храбрецами. «Пайлот» пересек Атлантику и пришел в Касабланку, а затем вернулся в Норфолк прежде, чем кораблю исполнилось четыре месяца. В день, когда он стал на месяц старше, «Пайлот» пришел в Касабланку, причем по пути спас весь экипаж торпедированного французского танкера «Лот»: одного кота, пять офицеров и 106 матросов. В составе эскортной группы, сопровождавшей конвой, «Пайлот» совершил второй переход через Атлантику, завершившийся 24 июля. В следующем месяце он отправился на Средиземноморье и вернулся в Норфолк спустя 10 месяцев, посетив Алжир, Салерно, Неаполь, Тунис и Оран. Маленький кораблик тралил мины под огнем противника, сбил «Мессершмит-109», попал под огонь вражеской береговой батареи возле Рима, спас уцелевших моряков с «YMS-30» и «LST-422»[17] и потерял одного человека при столкновении с «Сэмюэлом Эшем» в районе Неаполя. Затем в течение года «Пайлот» оставался в Чесапикском заливе: на нем проходили обучение курсанты минной школы. В июне 1945 года он был послан на войну в Тихом океане, которая окончилась, когда корабль находился в Сан-Педро. Он добрался до Окинавы, хотя по пути едва не погиб, угодив по очереди в два тайфуна. Война уже давно закончилась, но «Пайлот» продолжал работать. День Благодарения он встретил на пути к Тайваню, где было необходимо заниматься тралением мин.

К тому моменту, когда на Тихий океан попал «YMS-76», мин там уже не было, во всяком случае он ни одной не обнаружил. Война для «YMS-76» началась 4 июня 1942 года в Южной Атлантике. Вместе с тральщиками-«птицами» «Дятлом» и «Коноплянкой» они очень неплохо устроились в бразильских портах Багия, Ресифи, Рио и Белем. Погода здесь была превосходной, женщины страстными, необходимость в тралении мин или выполнении эскортных функций возникала так редко, что рулевой периодически забывал, как следует вести корабль по прямой. Некоторое время «YMS-76» был приписан к военно-воздушной базе в Масейо и занимался буксировкой учебных мишеней для бомбардировщиков. Там он приобрел широкую известность как самый крупный американский военный корабль, заходивший в порт. Как же! Все-таки в нем было 136 футов от носа до кормы! Моряки даже приютили 10-летнего сироту Фернандо. Мальчик оказался так благодарен за совершенно новые американские военные ботинки, подаренные ему маринерос, что счел необходимым сделать ответный подарок и преподнес своим опекунам местный деликатес – жареных муравьев.

После трех лет такой райской жизни базировавшиеся в бразильских портах тральщики были отправлены в Норфолк для производства текущего ремонта и передислокации на Тихоокеанский театр военных действий. Но без снарядов. Поспешный переход из Ресифи в Норфолк и Панаму оказался непосильным испытанием для «YMS-76». Через сутки после выхода в открытое море его машины испустили последний вздох, после чего корабль с большим трудом вернулся в Бальбоа ждать запчасти, срочно отправленные из Соединенных Штатов. Шли дни, недели… Столь срочно необходимые запчасти в конечном итоге оказались на Гавайях. Снова началось бесконечное ожидание. Следующая партия запчастей бесследно исчезла в Новом Орлеане. Дни сменяли друг друга… Война уже окончилась, а «YMS-76» все еще дожидался в Бальбоа запасных частей. Удивительно, но в конце концов они прибыли. Произошло это в декабре, и на следующий день после Рождества «YMS-76» вышел из Бальбоа и взял курс на Сан-Педро, куда прибыл уже в 1946 году. Оттуда он пошел дальше на запад с ящиками картофеля на палубе вместо снарядов для 3-дюймовых орудий. К счастью, к тому времени уже не в кого было стрелять.

Поспешная и некачественная подготовка плавсостава, плохо организованное техническое обслуживание флота и нехватка запчастей, конечно, играли свою отрицательную роль. Но если существовал особый дух – «ноу-хау», объединявшее корабль, механизмы, орудия и экипаж в единую, организованную, действующую боевую единицу, он всегда выполнял поставленную перед ним задачу. На «DM» и «DMS», переоборудованных из старых эсминцев, за долгие годы плаваний был накоплен колоссальный опыт, сформировались определенные положения и правила, своеобразные наставления, руководства к действию для молодых. Юный и неопытный офицер, пришедший на старый «DMS», всегда мог «открыть книгу» и найти в ней испытанный, проверенный совет на любой случай жизни. То, что эта система работает, зорко подметил молодой лейтенант Герман Воук, позже постаравшийся полностью перенести ее на тральщик «Каин Мутини». Однако на новых минных судах, задуманных и спроектированных специально для этой цели, прошедших испытания, принятых в эксплуатацию и отправленных сражаться на один из театров военных действий раньше, чем на них высохла краска, у молодого офицера не было возможности получить информацию, которую можно было бы проанализировать и понять, чем живет корабль.

Учебное руководство по тралению мин, которое теоретически должно было существовать на каждом корабле, было выпущено только в 1944 году. Увесистый том давал подробное описание технических аспектов траления мин, но почти не затрагивал вопросов тактики. Только после окончания войны появились более полные учебные пособия.

«Гэмбл», «Бриз» и «Трейси» установили мины в канале Сегонд в далеком августе 1942 года. Другие корабли везли свой смертоносный груз в иные моря. Так претворялся в жизнь план скоординированной стратегической минной атаки на Японию, целью которой были 7 миллионов тонн грузов, необходимых для выживания островного государства. Это была очень сложная операция. Ведь недостаточно было воткнуть булавку в выбранное место на карте и приказать: «Сбросить их здесь!» Первым делом мины следовало доставить на специальные склады сначала на Гавайях, а позже в Австралии, Индии, Китае и на освобожденных тихоокеанских островах. Не говоря о том, что прежде всего необходимо произвести мины, обучить персонал и построить склады. И везде важнейшим фактором являлось время, а начинать новое дело всегда так тяжело…

Спустя шесть дней после установки мин у Эспириту-Санто «Трейси» находился уже в 500 милях к северо-востоку у Соломоновых островов. Морские пехотинцы, сражавшиеся на Гуадалканале уже в течение 48 кровавых часов, еще не убедили японцев, что твердо намерены там остаться. В тот день сражение было особенно упорным, причем для победителей будущее было весьма неопределенным. В начале второго дня кампании на Соломоновых островах соединение японских крейсеров проследовало мимо острова Саво. После торпедной атаки и яростной перестрелки на дно отправились «Астория», «Квинси», «Винсенесс» и «Канберра». В этот же день несколько позже американцы отвели свои силы от Гуадалканала, временно оставив его японцам. Перед отплытием «Трейси» установил 84 мины в проходе Марамасайк вдоль восточного берега острова Малайта. Война на Соломоновых островах была далека от завершения, и корабли должны были непременно вернуться. В случае если японский флот изберет проход Марамасайк, его ожидал не слишком приятный сюрприз от «Трейси».

Глава 7

ЗАВТРА, И ЗАВТРА, И ЗАВТРА

Вспенивая зеркальную гладь моря, «Трейси», «Монтгомери» и «Пребл» шли через Коралловое море на север из Нумеа к Соломоновым островам. Обстановка была крайне напряженной, люди беспокойно ждали: корабли шли в очень опасных водах. Радар беспрерывно исследовал небо, сонар вслушивался в звуки водных глубин, сигнальщики напряженно вглядывались в даль, орудийные расчеты находились в боевой готовности. С раннего утра 1 февраля 1943 года старые минные заградители 1-го минного дивизиона находились в пределах досягаемости воздушной разведки противника, а каждый оборот винта приближал их к полю сражения, на котором боевые действия не прекращались уже шесть месяцев, – к острову Гуадалканал.

1-му минному дивизиону было поручено срочное задание. Японские войска, засевшие на острове, продолжали удерживать его северо-западную часть. Их снабжение вела «Токио экспресс» – группа быстроходных крейсеров и эсминцев, которые после наступления темноты совершали дерзкие переходы по Слоту – узкому каналу между островами Новая Джорджия и Санта-Исабель. Согласно данным разведки, корабли «Токио экспресс» снова направлялись к Гуадалканалу для атаки на сражавшихся на острове американцев. Корабли 1-го минного дивизиона, каждый из которых имел на борту 85 мин, собирались их остановить. По прибытии на место они должны были установить в районе Дома-Риф первое наступательное минное поле на тихоокеанской войне.

Операция была спланирована с точностью до минуты. Минзаги должны были под прикрытием темноты пройти через канал Ленго и Лунга-Роудс, установить мины у Дома-Риф в 21.00 и уйти вокруг мыса Эсперанс обратно в Нумеа. К рассвету, если повезет, они будут уже далеко от опасного района. Однако ближе к вечеру было получено срочное сообщение. Выяснилось, что «Токио экспресс» уже очень близко. Группа из 14 крейсеров и 8 эсминцев подойдет к Гуадалканалу одновременно с кораблями 1-го минного дивизиона. Если три маленьких минных заградителя встретятся в море с этой внушительной силой, завтра для них не наступит. Понимая, что единственный выход – дойти до острова раньше японцев, командир минного дивизиона приказал увеличить скорость до максимальной – 26 узлов в час.

19.00. Минные заградители прошли по каналу Ленго в сторону мыса Эсперанс. Вокруг было довольно много американских судов и кораблей сопровождения, которые спешили по своим маршрутам. Ближе к ночи откуда-то наползли темные грозовые тучи, черное небо начало озаряться вспышками молний, стали раздаваться раскаты грома, казавшиеся над водным пространством особенно громкими.

20.00. Вражеские береговые батареи открыли огонь. Правда, орудия у них были небольшого калибра, да и стрелками японцы были неважными. Минные заградители не стали открывать ответный огонь, чтобы не обнаружить свое местонахождение. Вскоре вспышки разрывов и яркие лучи прожекторов разорвали ночную тьму у острова Саво – не слишком близко, примерно в 6 милях от «Трейси». В луче прожектора показался горящий катер – первая жертва столкновения между кораблями минного дивизиона и «Токио экспресс».

20.21. Мины начали уходить в воду. 20.31. С мыса Эсперанс открыли сильный зенитный огонь. Именно там «черные кошки» (замаскированные «каталины») начали преследование «Токио экспресс». В то же самое время зенитный огонь послышался и с Хендерсон-Филд – японцы тоже подняли в воздух самолеты. Мины падали в воду, минзаги спешили вперед: минирование велось на высокой скорости – около 20 узлов.

20.35. Последняя мина ушла в воду! По другую сторону от острова Саво все еще шныряли и вяло постреливали японские катера и эсминцы. Впереди у мыса Эсперанс появились корабли «Токио экспресс», быстро приближавшиеся к Слоту. Теперь, судя по данным радара, противоборствующие силы шли навстречу друг другу, сближаясь со скоростью 55 узлов. Их разделяли всего лишь 12 тысяч ярдов. Меньше чем через 6 минут враги сойдутся в неравной схватке, исход которой предрешен. Пришлось срочно менять план. Командир заградителей Коллис принял решение отказаться от выработанного заранее маршрута отхода вокруг мыса Эсперанс, приказал изменить курс и вернуться в канал Ленго, нарушив радиомолчание и сообщив о своем появлении береговым военно-морским силам.

Часом позже в Хендерсон-Филд снова открыли зенитный огонь, предупреждая минный дивизион о появлении в небе вражеских самолетов. Коллис, впоследствии получивший за эту ночную операцию награду, приказал снизить скорость сначала до 20 узлов, затем до 15. При такой скорости можно избежать появления попутной струи, хорошо заметной сверху. Корабли медленно поползли сквозь темноту. А далеко вдали шум боя уже стихал. Японские самолеты прекратили преследование. Отважным морякам снова удалось выполнить сложнейшую задачу и при этом уцелеть.

А для одного из кораблей «Токио экспресс» завтра так и не наступило. Стараясь уклониться от торпед с торпедных катеров, 1900-тонный эсминец «Макигумо» спрятался у берега Гуадалканала, как неоднократно делал это раньше. Только теперь его остановил сильный взрыв. Одна из 255 мин 1-го минного дивизиона преподнесла японцам весьма неприятный сюрприз. Для буксировки поврежденного эсминца не было времени. «Макигумо» затопили; он стал первым японским кораблем, подорвавшимся на американской мине во Второй мировой войне.

Еще дважды, 4 и 7 февраля, корабли «Токио экспресс» проходили Слот. 9 февраля японцы прекратили сопротивление на Гуадалканале, но кампания на Соломоновых островах была далека от завершения. Минные заградители, бывшие эсминцы, еще долго откладывали свои смертоносные яйца в проливах между Соломоновыми островами. Линия фронта постепенно отодвигалась на северо-запад к Коломбангаре и Велла-Лавелла. Но к этому времени 1-й минный дивизион получил подкрепление.

22 февраля 1942 года в далекой Бирме в воздух поднялись десять «либерейторов» «В-24», входивших в состав 10-й армии. Перед ними стояла задача нанести удар по устью реки Рангун.[18] Прибыв на место, они спокойно сбросили свой груз, не получив обычного удовлетворения от эффектных взрывов. Возможно, они были даже озадачены странным способом ведения военных действий. Но вскоре после этого поступило сообщение о резком снижении судоходства по реке Рангун. Таким образом «либерейторы» положили начало воздушной минной войне, которую начали американцы против японской торговли, сбросив в воду 40 британских магнитных мин. В течение следующих нескольких лет тысячи американских мин совершили водное путешествие в японские воды, сея смерть и разрушения.

Установка мин авиацией в Тихоокеанском регионе началась на Бугенвиле: таким образом перерезались пути подвоза к базам в районе Буин-Кагила. Причем воздушные и морские заградители сотрудничали довольно успешно. Самолеты сбрасывали донные мины, предназначенные для барж, ходивших по мелководью, где не могли пройти эсминцы, которые ставили якорные мины в более глубоких каналах, которые использовались снабженческими судами и субмаринами.

Первые вылеты для минирования были сделаны с Хендерсон-Филд 20, 21 и 29 мая в условиях прекрасной погоды.

При первом вылете минирование производилось с высоты 1500 футов, и самолеты сбросили все мины в установленном районе, несмотря на сильный зенитный огонь. После этого в воздух одновременно начали подниматься армейские «В-17» и «В-24», которые выполняли бомбардировки внутренних территорий, отвлекая прожекторы и зенитный огонь от «TBF», которые сбрасывали мины на глубину до 20 саженей. После апрельских и майских вылетов общее число установленных мин увеличилось до 145, но при этих операциях были потеряны 5 самолетов. На минах подорвались 2 японских корабля и 6417-тонное грузовое судно «Тацунан Мару». Последнее затонуло 17 апреля.

Следующая минная операция на Соломоновых островах была проведена «Бризом», «Преблом» и «Гэмблом» в районе острова Коломбангара. Вражеская передовая база в Вила, расположенная на этом острове, снабжалась конвоями из небольших транспортов и барж, сопровождаемыми с острова Шотланд крейсерами и эсминцами. Суда проходили проливом Блэкет по ночам. О такой ночи можно вспоминать всю оставшуюся жизнь: затянутое серо-черными облаками небо, на котором даже при большом желании нельзя было обнаружить луну, непрекращающийся ливень, шквалистый ветер. По данным разведки, вражеские суда находились в море, истребители и бомбардировщики стояли на аэродромах.

На «Гэмбле» механики отчаянно пытались справиться с текущими трубами в котельном отделении. Он мог развить скорость не более 27 узлов. На «Бризе» вышел из строя вентилятор в кочегарке. В результате его скорость снизилась до 25 узлов. В 19.10 радар обнаружил самолет, чьи дружеские намерения вызывали сомнения. На расстоянии 3600 футов на левом траверзе он был опознан как «черная кошка». Начавшийся сразу после этого ливень ухудшил и без того плохую видимость, а в полночь превратился в форменный потоп. Корабли, находившиеся в это время в середине узкого пролива Фергюсона, очутились в условиях нулевой видимости. Радары «Рэдфорда» обнаружили справа и слева рифы, расстояние между которыми было всего 1100 ярдов. Операция, во время которой четыре корабля оказались в положении слепого, попавшего в незнакомое место, носила кодовое название «Пятая авеню».

Ситуация сложилась критическая: четыре корабля должны были изменить курс, чтобы начать минирование, но в создавшихся условиях три из них целиком и полностью зависели от одного. Пришлось нарушить радиомолчание. В 900 ярдах от берега «Рэдфорд» повернул на север, передал в эфир сообщение: «Я поворачиваю», и минирование началось. Через 18 минут последняя мина ушла в воду, суда изменили курс, увеличили скорость до 27 узлов и поспешили обратно от опасного места.

Японцы довольно быстро обнаружили новое минное поле. Рано утром 8 мая 4 эсминца вошли в пролив Блэкет, но выйти из него им было не суждено. В 7.00 наблюдатель на Коломбангаре доложил, что видит в проливе три корабля, из них один поврежден и один горит. «Курашио» к тому времени уже покоился на дне. Погода на пространстве между Гуадалканалом и Коломбангарой была пасмурной, но уже через два часа воздух наполнился гулом моторов. Более 60 «SBD», «TBF», «F4U» и «Р-40» атаковали корабли с бреющего полета и прямым попаданием 1000-фунтовой бомбы затопили в проливе Фергюсона «Ояшио». Во второй половине дня самолеты вернулись, но плохая погода помешала всем, кроме «F4S» из 11-й авиационной группы, обнаружить цели. «F4S» заметили один из эсминцев, застрявший на рифах. «Мичишио» дрейфовал в проливе Фергюсона, самолеты его подожгли. Спустя два часа наблюдатель с Коломбангары доложил, что корабль «хорошо горит». Правда, позже оказалось, что пожар удалось погасить. На следующее утро кораблей в проливе не было, только на воде плавали нефтяные пятна. А на дне лежали японские эсминцы «Курошио», «Ояшио» и «Кагеро». А минное поле осталось как новенькое: оно ожидало следующих жертв.

В это время минные заградители уже полным ходом шли к Тулаги. На рассвете 12 мая «Рэдфорд» снова повел их по Слоту, чтобы создать еще одно поле из 255 мин в заливе Кула между Коломбангарой и Новой Джорджией. Одновременно крейсеры и эсминцы обстреляли Мунда и Вила. Хотя на новом поле не подорвалось ни одно японское судно, оно выполнило ряд тактических задач: благодаря ему было нарушено снабжение вражеских войск на островах. Маршруты подвоза отклонились от защищенных вод у Коломбангары и прошли через Слот, где вражеские суда поджидали американские корабли.

В четырех тысячах миль к северо-западу от Соломоновых островов у зеленых берегов Хоккайдо японские рыбаки, никогда не слышавшие о заливе Кула, занимались своей повседневной работой. Они не знали, что американский военно-морской флот ведет тайную войну в холодных водах прямо под их сампанами.[19] Дело происходило 12 мая. «Стилхед» заплыл далеко от базы в Пёрл-Харборе и сбросил 8 мин у Ертимо-Саки. Корабль вернулся 31 мая и оставил еще 4 мины, завершив создание поля из 18 мин, начатое субмаринами. На нем подорвались только две 100-тонные лодки, но оно тоже выполнило тактические задачи. Как только японцы заподозрили наличие коварных американских мин в своих водах, судоходные пути сразу отклонились в сторону от берега в более глубокие воды. А там их поджидали американские субмарины. Капитанам торговых судов пришлось выбирать из двух зол.

В четырех тысячах миль к северо-востоку от Соломоновых островов через холодные воды северной части Тихого океана протянулись мрачные, угрюмые Алеутские острова, голые каменные ступени, ведущие от Аляски к Японии, или, как были уверены токийские стратеги в 1942 году, от Японии к Аляске. Вскоре после высадки японцев на Соломоновых островах (целью этой операции было выравнивание южного фланга линии обороны) боевые соединения кораблей снова вышли в море с острова Хоккайдо. Теперь перед ними стояла задача укрепить северный фланг линии обороны, проходивший через Алеутские острова. Проявив небывалую предусмотрительность, контр-адмирал Какуи Какуда включил в состав своего соединения, куда входили крейсеры, авианосцы и эсминцы, 3000-тонное грузовое судно, которое собирался использовать как минный заградитель. Это был первый японский минзаг, направлявшийся для выполнения задания в американские воды. Он был потоплен 9 октября 1942 года в море Банда эсминцем «Рашер». После рейда 3 июня 1942 года в Датч-Харборе японцы были отброшены объединенными американо-канадскими силами контр-адмирала Роберта А. Теобальда и заняли Атту и Киску – две самые западные ступени в цепочке.

В течение года, пока Соломоновы острова испытывали на себе все тяготы войны – наземные операции, бомбардировки с воздуха, обстрелы с моря, минирование проливов и прочее, – на Алеутах американцы и японцы занимались чем-то отдаленно напоминавшим детскую игру в прятки, не слишком веселую на холодных, туманных, неприветливых островах. 7 августа американцы предприняли вылазку в сторону Киски. Перед этим операцию дважды отменяли из-за непрекращающегося тумана. На этот раз все получилось как и было задумано. Впереди шел тральщик «Элиот», под водой плыли параваны.

Один раз сигнальщик с «Индианаполиса» заметил проплывшую за кормой мину. А около 20.00 процессия неожиданно вышла из полосы густого тумана и оказалась освещенной холодным северным солнцем. «Элиот», двигавшийся во главе соединения, первым стал объектом внимания противника. Четырехмоторный бомбардировщик «каваниши» сбросил серию бомб, осыпавших градом осколков его корму. Мимо! Последовали три залпа вражеской береговой батареи. Снова мимо! В течение следующих 20 минут орудия американцев выплеснули в сторону Киски 400 тонн снарядов, после этого корабли изменили курс и скрылись в тумане. Впоследствии токийское радио объявило о серьезном повреждении «американского 4-трубного крейсера». На «Элиоте» действительно были 4 трубы, но на этом сходство заканчивалось, поскольку крейсером он никогда не был, а полученные повреждения ограничились содранной краской.

Во время траления у Киски путь «Элиота», скорее всего, пересекся с маршрутом японского заградителя «Когане Мару»; об этом свидетельствует замеченная с «Индианаполиса» мина. Поле, созданное «Когане Мару», единственное вражеское минное поле в алеутских водах, было обнаружено годом позже эсминцем «Эбнер Рид». 18 августа 1943 года во время противолодочного патрулирования в районе Киски сильный взрыв разворотил корму эсминца, заодно повредив танки с химикатами для дымовой завесы. Люди, запертые в кормовых отсеках, оказались в кромешном аду, наполненном искореженными обломками, обрывками матрасов и одежды, удушливым дымом. Они получили свободу спустя пять минут, когда кормовая часть корабля ушла под воду. Уж лучше окунуться в чистую водичку, хотя и не слишком теплую, чем задыхаться в дыму.

Эсминцы «Фаррагут» и «Банкрофт» подобрали полузамерзших пострадавших, буксир «Ют» отбуксировал поврежденный корабль в Адак на ремонт. 70 членов экипажа «Эбнера Рида» погибли или пропали без вести. Эсминцу уже однажды не повезло, и сейчас удача снова от него отвернулась. За шесть месяцев до этого происшествия «Эбнер Рид» сел на мель недалеко от берегов Новой Гвинеи, откуда был отбуксирован на ремонт. Номер корпуса этого эсминца – 526 – явно был несчастливым. В конечном счете он был потоплен камикадзе в заливе Лейте.

Алеутские минные операции для Соединенных Штатов начались в июле 1942 года в Пуджет-Саунд, Вашингтон. Там «Сикард», «Пребл» и «Прюит» три дня грузили мины и готовились к длительному переходу. 19 июля минзаги достигли Кодиака и приступили к установке мин одновременно к северу и югу от Хампбак-Рок, а также между островами Вуди и Лонг. Спустя шесть дней корабли вернулись на Гавайи.

Другая, значительно более многочисленная серия минных полей (1532 мины) была создана вокруг острова Адак. Эту операцию выполнили «Сикард», «Прюит», «Рэмси» и «Монтгомери». Корабли действовали в условиях сильной бортовой качки (крен достигал 30 градусов), а однажды операцию пришлось прервать из-за снежных шквалов. Еще 16 мин появились у Адака 25 октября 1942 года, но в течение короткого времени все они самопроизвольно взорвались.

В целом можно сказать, что мины в районе Алеутских островов оказались непрактичными, а значит, и неэффективными из-за большой глубины, больших колебаний приливов и отливов, многочисленных течений и частой штормовой погоды. Траление мин по этим самым причинам стало настоящим бедствием.

Во время Алеутской кампании погода стала не менее страшным врагом, чем японцы. Минные тральщики и минные заградители, переоборудованные из старых, отслуживших свой век эсминцев, особенно страдали из-за шквальных ветров и сильных течений. Они приняли участие в обстреле Киски (единственными «японцами», которых удалось захватить там в плен, оказались четыре собаки), участвовали в патрулировании и сопровождении конвоев, принося определенную пользу. Тем не менее, в сентябре 1943 года они были выведены с Алеутских островов и отправлены в более спокойные регионы.

Новые 173-футовые американские тральщики оказались такими же неустойчивыми при волнении, имея аллергию на алеутскую погоду, поэтому также отправились на юг. После этого для Алеутов были заказаны другие корабли минного флота, которые также надолго не задержались. Только три кораблика «YM», прибывшие к Алеутам в конце 1942 года, оставались при деле и в начале 1945 года.

Минная война в районе Алеутских островов обошлась почти без жертв. «Эбнер Рид» был единственным американским кораблем, получившим повреждения на японской мине; на американской мине взорвалась американская армейская баржа. Это случилось 5 августа 1943 года у Адака. 10 января 1944 года сел на мель «YMS-127». Самой тяжелой потерей стал тральщик – эсминец «Уосмут», затонувший 29 декабря 1942 года в результате очень неудачного стечения обстоятельств: плохой погоды, неисправного оборудования для траления и отличных американских глубинных бомб. Следуя в составе эскорта конвоя, «Уосмут» в течение двух дней продолжал выполнять свои обязанности в условиях штормовой погоды. Все имевшиеся на нем глубинные бомбы были надежно закреплены, кроме двух последних на каждом стеллаже: гигантские волны не позволяли матросам к ним приблизиться.

В тот день в 16.45 вышли из строя приспособления для крепления паравана правого борта, параван стал свободно болтаться за кормой, трос задел крепление глубинных бомб, и восемь штук скатились за борт, причем это произошло раньше, чем о происшествии успели доложить на мостик. Две из них были установлены на глубину 50 футов, еще две – на 200 футов. Первый взрыв встряхнул корабль весьма чувствительно, через 35 секунд последовал второй. За это время все члены экипажа успели покинуть кормовые помещения, последний бегущий матрос перепрыгнул через трещину в палубе, после чего корабль переломился пополам. Через два часа к терпящему бедствие кораблю подошел танкер «Рамапу» и за 30 минут поднял на борт уцелевших членов экипажа.

Марамасайк, Гуадалканал, залив Кула, следующая остановка – остров Мунда, прячущийся в тени Бугенвиля, в 360 милях по дороге от Соломоновых островов к Токио. И снова «Бриз», «Пребл», «Гэмбл» и «Прингл» следовали по Слоту, но на этот раз с ними была внушительная компания, состоявшая из 4 крейсеров и 4 эсминцев. Крупные корабли должны были обстрелять береговые укрепления противника на Коломбангаре и Бугенвиле, а минзаги – создать минное поле между островами Мунда и Шотланд.

День 29 июня, как и обычно, завершился дождевыми шквалами и нулевой видимостью. Минные заградители приступили к выполнению своих обязанностей – установке 255 мин, а крейсеры начали обстрел острова. Дождь был таким сильным, что трассирующие снаряды исчезали из вида, как только вылетали из стволов, словно их поглощала сплошная стена воды.

Залив Кула, остров Мунда, следующая остановка – Велла-Лавелла. В неспокойных водах вокруг Велла-Лавелла шли ожесточенные бои, и ночное небо не раз озарялось вспышками разрывов. Американцы, как и японцы, не жалели снарядов. Никто не знает, сколько их было потрачено в бою при Коломбангаре 13 июля и в заливе Велла 6–7 августа. Стреляли все: крейсеры, эсминцы, субмарины, американские и японские.

Ночью 24 августа 3 американских минных заградителя появились неподалеку от Велла-Лавелла. «Бриз», «Пребл» и «Монтгомери» вместе с эсминцем «Прингл» шли со скоростью 25 узлов. За ними следовали боевые корабли «О'Бэннон», «Тейлор» и «Шевалье». Самая крупная военно-воздушная база японцев на Соломоновых островах располагалась всего в 90 милях на Каили… Для ее обитателей, как и для американских кораблей, ночь обещала быть долгой. Так и получилось. Во время перехода к Велла одного из моряков «Пребла» – матроса 1-го класса Т. Р. Флада – скрутил приступ острого аппендицита. И пока старая «жестянка» продиралась сквозь ночную тьму, а освещение в кают-компании тускнело или гасло, два корабельных «доктора» – лейтенант Винклман и аптекарь Кэнтмилл – выполнили быструю и успешную операцию.

В 10 минут первого соединение снизило скорость до 15 узлов. Минзаги готовились к началу минирования. Вскоре осветительная ракета, пущенная с самолета, выдала местонахождение кораблей. Несмотря на это, корабли продолжили выполнение задания и сбросили 183 мины. После этого настало время менять курс. «Монтгомери» сбросил последнюю мину в 0.56, выполнил поворот направо и начал увеличивать скорость. Силуэт «Пребла» вырисовывался впереди. Расстояние между ними оказалось совсем маленьким, и через несколько секунд нос «Монтгомери» врезался в правый борт своего собрата. Оба корабля получили серьезные повреждения, но, к счастью, обошлось без жертв. Времени для разбирательства не было; следовало уходить, и чем быстрее, тем лучше. Но у «Монтгомери», которому при столкновении своротило на бок всю носовую часть, самой высокой скоростью оказались 10 узлов.

Японцы на берегу не дремали и заподозрили что-то неладное. В 1.37 в воздух полетели осветительные ракеты. Спустя 5 минут сигнальщики на «Монтгомери» увидели в небе вражеский самолет. Он не заметил поврежденный корабль, но упорно продолжал поиски. В 3.13 осветительная ракета упала рядом с кормой, за ней последовали две бомбы, взорвавшиеся в 200 футах от корабля на левом траверзе. Град шрапнели застучал по стальной палубе. «Монтгомери» предпринимал отчаянные попытки уйти. Спустя 20 минут упали еще две бомбы, но они взорвались еще дальше от корабля. В конце концов «Монтгомери» удалось затеряться в ночи. Когда рассвело, в небе для прикрытия с воздуха появились восемь «Р-39». Матросы на «Монтгомери» сразу почувствовали себя лучше. Чуть позже подошел буксир «Поуни» и под прикрытием «Пребла» и «Бриза» отбуксировал поврежденный корабль в порт Пурвис на острове Флорида. Конечно, возвращаться из похода «кормой вперед» было унизительно, но все-таки лучше, чем не вернуться вообще.

Мунда, Велла-Лавелла, следующая остановка – мыс Мольтке. У южного побережья острова Бугенвиль в последний день октября 1943 года американцы предприняли высадку десанта с использованием морских десантных транспортных средств. Морские пехотинцы начали действовать при свете дня 1 ноября. Перед этим крейсеры и авианосцы обстреляли вражеские аэродромы на северо-западной оконечности острова. Минные заградители «Бриз», «Сикард» и «Гэмбл» вместе с «Реншоу» должны были установить 255 мин у мыса Мольтке, чтобы задержать вражеские корабли, которые, как ожидалось, после получения известия о десанте подойдут для атаки на транспорты.

Глубокой ночью, в 10 минут второго, 2 ноября минзаги уже находились на месте и были готовы начать установку мин. В 0.30 над соединением начал кружить вражеский самолет. Пальцы артиллеристов, лежавшие на спусковых крючках, онемели от напряжения, однако орудия молчали. Минзаги, груженные минами, еще находились в радиусе действия береговых батарей противника.

Установка мин заняла, как обычно, не более 15 минут, после этого корабли легли на обратный курс. Навязчивый японский летчик запустил еще одну ракету, очевидно, чтобы о нем не забыли. Еще одна ракета. Назойливый японец был уже совсем близко. Американские матросы еще не знали, что на самом деле близко находилось много японцев: за ними шло соединение вражеских кораблей, состоявшее из двух тяжелых крейсеров, двух легких крейсеров и шести эсминцев. Радар «Реншоу» засек американскую эскадру на подходе к Эмпресс-Аугуста-Бей. Большие военные корабли весьма подозрительно отнеслись к появлению «Реншоу» и минных заградителей, наблюдая за ними и находясь в полной боевой готовности, но все же идентифицировали их как свои.

«За мной увязался японец», – просигналил «Реншоу». Вражеский летчик обладал изрядным упрямством, однако не отличался наблюдательностью. Он последовал за минзагами в залив, не заметив эсминцы и крейсеры. Через несколько минут после прохода минных заградителей мимо американской эскадры вдали появился настойчивый японец. Сражение в Эмпресс-Аугуста-Бей началось в 2.47.

Морские пехотинцы нанесли удар по Бугенвилю, как и планировалось, 1 ноября. Рано утром группа транспортов вошла в залив. В 4000 ярдах перед ними следовали четыре небольших корабля – минные тральщики. «Ховей» и «Хопкинс» тралили якорные контактные мины, «Дорси» и «Саутард» – магнитные. «Ховей» и «Хопкинс» не обнаружили в заливе мин, но потеряли все свои параваны на многочисленных коралловых рифах и мелководьях. Тральщики еще находились в бухте, когда 8 ноября в полдень небо внезапно почернело от налетевших вражеских истребителей и пикирующих бомбардировщиков. Во время 25-минутного сражения был поврежден крейсер «Бирмингем», а также транспорты «Фуллер» и «Президент Джексон». Один из бомбардировщиков спикировал на «Ховея», но промахнулся. Бомбы упали примерно в 50 ярдах от корабля. Сожаления были взаимными: артиллеристы «Ховея» яростно атаковали обнаглевшего противника, и тоже неудачно.

Минная война в районе Бугенвиля велась довольно оживленно в течение недели. 2 ноября после полуночи «Трейси» и «Прюит» в сопровождении «Итона» установили 176 мин в районе острова Отуа. 8 ноября там же было создано еще одно минное поле из 385 мин. Хотя было рассчитано, что мины активируются через шесть часов после установки, несколько взрывов раздалось почти сразу. О затонувших на минном поле судах противника информация отсутствует.

Спустя две недели команды «Трейси», «Гэмбла», «Прюита» и «Сикарда» снова собрались в путь. Погрузив на борт мины, они направились к острову Шотланд, расположенному в нескольких милях от Бугенвиля. На этот раз вел минзаги «Брейн». Корабли вышли в море поздно вечером 23 ноября, а вскоре после полуночи начали установку поля из 340 мин в канале Туруб. Не обошлось без неожиданностей. Во время операции вышло из строя приспособление для спуска мин в воду с правого борта, поэтому последние 14 штук матросам пришлось сбрасывать вручную. Затем порвавшийся трос на некоторое время сделал корабль неуправляемым, но команда с честью вышла из положения и справилась со всеми трудностями. В течение месяца минные заградители создали 5 минных полей вблизи неизученных островов, не имея подробных карт побережья и морского дна и находясь в зоне действия вражеских батарей. Операции обычно проводились ночью и в условиях штормовой погоды. Вряд ли кто-то из моряков в те дни не мечтал о лучшей доле.

Засевших на Соломоновых островах японцев, против которых была направлена наступательная минная война, скорее всего, одолевали аналогичные мысли. Четыре минных тральщика базировались в нескольких сотнях миль отсюда – на Труке. При необходимости японцы могли довольно быстро получить подкрепление из эсминцев и вспомогательного флота, но минные тральщики были в большом дефиците. Базировавшаяся на Гуадалканале авиация союзников делала невозможной работу тихоходных тральщиков на Соломоновых островах. Впоследствии коммандер Юноки вспоминал: «Мы видели мины, устанавливаемые кораблями и самолетами, но ничего не могли с этим поделать. Из-за этого к нам почти перестали поступать снабженческие грузы. Я был вынужден покинуть Мунду на маленькой деревянной шлюпке».

Японские тральщики совершили вылазку в район острова Шотланд. Они очистили от мин каналы, но их корабли не удержались в обозначенных границах, зашли в опасные воды, в результате чего три эсминца получили повреждения. Две или три японские субмарины, пропавшие без вести на Соломоновых островах, скорее всего, подорвались на минах. А одну японскую субмарину уничтожили новозеландские тральщики. Штормовой ночью 29 января 1943 года с тральщиков «Моа» и «Киви» заметили неподалеку от Гуадалканала 1970-тонную субмарину «1–11» и отправили ее на дно, используя для этого все имевшиеся в их распоряжении средства: глубинные бомбы, артиллерийский обстрел и таран. А самолеты с одного из американских авианосцев в районе Новой Ирландии 25 декабря 1943 года прикончили 492-тонный минный тральщик № 31.

К этому времени японцы ощущали более чем острую потребность в минных тральщиках в районах, лежащих ближе к дому, чем Соломоновы острова. «Кошки» Королевских австралийских ВВС разбрасывали американские и британские мины в южных территориальных водах Японии от Новой Гвинеи до Борнео. Субмарины, пришедшие с Гавайев и из Австралии, следовали по морским путям от Индокитая до пролива Лаперуза, оставляя за собой мины, поджидавшие грузовые суда, без которых Японию ожидала неизбежная голодная смерть.

Пока тихоокеанские минные корабли работали на пространстве от прохода Марамасайк до мыса Мольтке, их атлантические коллеги перешли в Касабланку, Салерно, Анцио и на Сицилию. Если британские тральщики готовились к переходу через Ла-Манш в Нормандию, последние японцы на Соломоновых островах ждали, когда наступит новый день и прибудут остро необходимые припасы. Чтобы как можно дольше отсрочить это событие, американцы предприняли еще одну минную операцию в узком канале между островом Бука и северным берегом Бугенвиля.

Впервые эти воды были заминированы с воздуха 16 ноября 1943 года, когда американские и австралийские самолеты сбросили здесь 42 мины. «Сикард» и «Бриз» прибыли сюда 2 мая вскоре после полуночи и установили 170 мин возле острова Таиоф. После этого они вернулись к Эспириту-Санто за дополнительным грузом мин и 8 мая установили еще 170 мин в проходе Ист-Бука.

Глава 8

ДАЛЕКИЕ БЕРЕГА

Штормовой ноябрьской ночью соединение кораблей двигалось через Атлантику на восток. Позади остались Азорские острова, в нескольких сотнях миль прямо по курсу находились таинственные берега Африки. По этим темным, неприветливым водам 450 лет назад прошли три небольших судна, везшие 90 человек в Новый Свет. В ту ночь сотня кораблей везла 70 тысяч человек в Старый Свет. Все они были американцами и направлялись в порты с романтическими названиями – Сафи, Лиаутей, Касабланка. Их целью было вторжение.

34-е оперативное соединение кораблей под командованием адмирала Хевитта следовало в порты французского Марокко. 8 ноября 1942 года была произведена высадка на берег, открывшая второй фронт союзников против стран оси. Кроме американских кораблей, в операции приняли участие два британских соединения, пришедшие в Оран и Алжир.

Раннее утро 7 ноября было на удивление тихим и спокойным. Со стороны Геркулесовых столпов дул легкий ветерок, луна заливала все вокруг жемчужно-белым светом. Корабли подошли к Касабланке. 34-е оперативное соединение разделилось на три ударные группы. На рассвете южная группа направилась к порту Сафи, расположенному в 125 милях к югу от Касабланки. В 16.00 северная группа двинулась к порту Лиаутей в 65 милях к северу от Касабланки. Центральная группа осталась у Касабланки. В сумерках все было готово к началу операции. Минные тральщики показывали путь кораблям.

«Ворон» и «Оспри»[20] повели северную группу в сторону Михейдии. (Порт Лиаутей расположен в двух милях в глубь побережья вверх по Уэди-Себу.) Сначала траление велось на небольшой скорости, но соединение вскоре увеличило скорость до 14 узлов, после чего «Саванна» и «Техас», следуя непосредственно за тральщиками, стали их быстро догонять. Пришлось и тральщикам увеличить скорость. В результате на обоих кораблях было повреждено специальное оборудование, а «Оспри» потерял параван. К полуночи скорость была снова снижена до 5 узлов, и траление возобновилось. Вслед за этим транспорты неожиданно резко изменили курс. Тральщики продолжили выполнять свою работу, но за ними уже никто не следовал. Командиры больших кораблей всегда предпочитают вести за собой, а не быть ведомыми.

Пока на транспортах занимались спуском на воду десантных плавсредств, тральщики оставались рядом. Днем 8 ноября они продолжили проверку акватории на наличие мин. К счастью для нетерпеливых командиров кораблей, мин там не оказалось. «Оспри» повел первую волну десантников с транспорта «Сюзен Б. Энтони» к Бич-Ред, расположенному к северу от Уэди-Себу. Первая волна с транспорта «Генри Т. Аллен» пошла в сопровождении «Ворона» к Бич-Блу и Бич-Йеллоу. К 6.00 эти берега были захвачены, причем противник почти не оказал сопротивления. Зато на Бич-Грин, неподалеку от Михейдии, разгорелся ожесточенный бой. Вражеские береговые батареи открыли огонь по эсминцу «Роу», и в 7.10 корабли северной группы получили кодовый сигнал «Игра в мяч», означавший, что противник оказал сопротивление и наступление продолжается. Спустя несколько минут огонь артиллерийских орудий с «Оспри» помог отогнать прочь два атакующих французских самолета.

После завершения высадки тральщики получили новую задачу. «Ворону» пришлось провести крайне тяжелые сутки в попытках отбуксировать от берега десантные плавсредства, выброшенные туда прибоем. Тральщик стал на якорь в 1000 ярдах от берега и спустил на воду шлюпку, которая повезла к берегу буксирный конец. Но ни одно из плавсредств не удалось сдвинуть с места.

14 ноября «Ворон» и «Оспри» переквалифицировались в грузовые суда и совершили рейс по Уэди-Себу в порт Лиаутей, срочно доставив керосин, боеприпасы и продовольствие находившимся там американским войскам. Рейс оказался весьма нелегким. Узкий, извилистый канал был буквально забит обломками после кораблекрушений, затопленными судами и мусором. «Даллас» совершил такое же путешествие немного раньше, и его экипаж уже получил представление о принципах судовождения в этих специфических условиях. Достаточно сказать, что на протяжении всего рейса скорость корабля не превышала 5 узлов. В конце концов тральщики благополучно прибыли к причалам Лиаутея, но люди чувствовали себя совершенно измотанными. Перемирие с французами было подписано 11 ноября, но засевшие во многих местах снайперы об этом не знали и при каждом удобном случае пускали в ход винтовки. В ту ночь ровно в 22.00 местные портовые грузчики сошли на причалы – рабочее время кончилось! Экипажи тральщиков продолжили выгрузку и завершили ее к полуночи при свете прожекторов. На следующий день корабли вернулись в Михейдию.

Корабли центральной группы, имевшей приказ занять Касабланку, высадили пехотинцев на берег в районе Федала – в 12 милях к северо-востоку. В этой группе было больше тральщиков, кроме того, в их распоряжении был резерв времени, поэтому разведывательное траление было проведено более качественно, чем в Михейдии. Ночью 7 ноября «Палмер», «Хоган» и «Стансбери» обследовали район на наличие якорных и магнитных мин и продолжали работы в следующие дни, если их не отвлекали для других дел.

Рано утром 8 ноября началась разгрузка. Пехотинцы спускались с транспортов на маленькие баржи и шлюпки, которые доставляли их на берег. Высадка проводилась в меру неорганизованно, пока не началась настоящая паника, вызванная неожиданным появлением из-за мыса французского каботажного судна, следовавшего в сопровождении корвета «Виктория». Они шли прямо на транспорт и плавающие вокруг шлюпки. Тральщик «Хоган» был послан навстречу, но его сигналы, предлагавшие непрошеным гостям отвернуть в сторону, остались без внимания. Более того, воинственный командир «Виктории» предпринял попытку протаранить тральщик. Благодаря умелым действиям команды «Хоган» избежал столкновения; корвет прошел перед носом тральщика и открыл пулеметный огонь. С «Хогана» ответили огнем из 20-миллиметровых орудий, почти сразу убив французского капитана и 9 членов команды. После этого корвет лег в дрейф. Что делать дальше, на тральщике не знал никто. Соответствующая процедура не была описана в специальных руководствах. Однако рядом вовремя оказался «Оук» и направил на «Викторию» призовую команду. Затем американские моряки отвели оба корабля в сторону Касабланки, где они стали на якорь.

В первые часы высадки «Миантономах» оставался без дела. Ему следовало только не мешать другим. Нагруженному минами кораблю было приказано держаться подальше от транспортов. Всем членам команды от капитана до уборщика на камбузе больше всего на свете хотелось избавиться, наконец, от опостылевших мин. Бороздить неспокойные воды Атлантики со смертоносным грузом на палубе – занятие не самое приятное. Люди не чувствовали себя в безопасности, несмотря на заверения минеров, что подготовленные к транспортировке мины взорваться не могут. «Мы вам верим, – неизменно следовал ответ. – Вероятно, так действительно написано в книгах. Но ведь мины не умеют читать».

Поэтому, когда в полдень 8 ноября поступил приказ установить минное поле к востоку от зоны высадки для защиты от возможного нападения немецких субмарин, к его исполнению приступили с большим энтузиазмом. «Оук» должен был идти перед заградителем и вести траление на случай наличия мин. Но когда с него поступил сигнал о необходимости 45-минутной задержки для проверки оборудования, «Миантономах» пошел вперед один. Как правило, установка мин ведется при скорости 6 узлов, однако здесь все 380 мин отправились в воду на скорости 12 узлов. Во время минирования появившийся неподалеку французский траулер навел было на «Миантономах» палубные орудия, но несколько выстрелов с американского эсминца сразу же настроили воинственных французов более дружелюбно.

Сделав свое дело, «Миантономах» проследовал в гавань Федалы, где провел четыре дня на якорной стоянке в окружении разбомбленных и полуобгоревших кораблей. 12 ноября через минное поле в гавань проникла немецкая субмарина «U-130». «Миантономах» принимал топливо, когда первая торпеда ударила в борт транспорта «Хью Л. Скотт», стоявшего в 1500 ярдах по правому борту. Через минуту другая торпеда поразила корабль «Эдвард Ратледж», находившийся в 1100 ярдах от тральщика. Следующим стал «Таскер Х. Блисс», который был еще ближе – в 700 ярдах. Прошло несколько секунд, и «Миантономах» сорвался с места и на максимально возможной скорости направился к выходу из гавани. Он вернулся туда только через три дня и обнаружил, что в гавани появились еще два минзага – старый «Монаднок» и большой новый корабль «Террор».

«Террор» совершил переход через Атлантику в составе конвоя UGF-2. На протяжении всего пути кораблям сопутствовала штормовая погода, вынудившая конвой неоднократно менять курс, чтобы избежать потери судами палубного груза. На «Терроре» при 32-градусной бортовой качке смыло за борт два спасательных плота. Первый приказ, который получили моряки по прибытии в Касабланку, – ставить мины. Созданное в районе Федалы поле следовало расширить и укрепить. 14 ноября «Монаднок» находился под погрузкой, на следующий день подошел «Миантономах» и тоже начал принимать на борт мины. 16 ноября три минных заградителя вышли в море и установили 1140 мин для защиты подходов к Касабланке. Во время минирования сопровождавшие минзаги эсминцы засекли появившуюся неподалеку субмарину и атаковали ее. Коммандер Фредерик О. Голдсмит, командир «Монаднока», был убежден, что эсминцы загнали субмарину на минное поле. В ту же ночь со стороны минного поля неоднократно доносились взрывы: судя по всему, эта субмарина подорвалась. Но нельзя исключить взрыв по другой причине.

Завершив установку мин, заградители выполнили свою функцию в операции «Факел» и уже на следующий день присоединились к первому конвою, отправлявшемуся из Касабланки в Соединенные Штаты. Если Атлантический океан не продемонстрировал морякам всю сокрушительную мощь при первом переходе, то лишь потому, что приберегал сюрпризы на обратный путь. Ночью 23 ноября во время шторма вылетела за борт глубинная бомба с «Миантономаха». Его пороховой погреб оказался затопленным, поскольку между разболтавшимися пластинами палубного настила начала поступать вода. Матросам пришлось вычерпывать ее ведрами. Погода продолжала ухудшаться. На следующий день гигантская волна выбила деревянные двери на главной и шлюпочной палубах и на капитанском мостике. Теперь залитыми оказались жилые и служебные помещения. Вода попадала на электрические провода, вызывая короткие замыкания. Приборы и системы стали выходить из строя. Прекратила функционировать система дегауссинга, курсограф и глубиномер. После пережитых трудностей и волнений Чесапикский залив, куда конвой прибыл 30 ноября, показался родным домом.

На следующий день после прибытия конвоя в Норфолк конвой UGS-2 из Нью-Йорка вошел в Касабланку. Вместе с ним туда прибыл 50-й минный дивизион. Минные корабли имели на борту 2362 мины, с помощью которых должны были укрепить и расширить минные поля в Касабланке и Федале. Суровая погода Атлантики проявила удивительную беспощадность к минным заградителям, которые пришли в порт сильно потрепанными.

Другой конвой прибыл в Касабланку 25 ноября. Это было 39-е оперативное соединение кораблей, он же конвой «калош». В него входили корабли «YMS». Минные тральщики приступили к тралению вдоль атлантического побережья Марокко, главным образом в Сафи, Касабланке и Федале. Прибытие «YMS» дало возможность отправить старые тральщики (бывшие эсминцы) обратно на Восточное побережье.

Между оборонительными полями Касабланки и Федалы существовал 7-мильный разрыв. Прежде чем его закрыть, коммандеры Менц и Кремер отправились в Алжир на совещание с британским адмиралом Каннингемом, который полностью одобрил планы американцев и высказал пожелание применить мины в Тунисском заливе. Здесь сложилась ситуация, схожая с дальневосточной, когда суда «Токио экспресс» проходили по Слоту и доставляли снабженческие грузы японским защитникам Гуадалканала. Суда стран оси снабжали армию Роммеля грузами, поступавшими с Сицилии и Сардинии, проходя при этом по Тунисскому заливу. На переходе их неизменно сопровождали подводные лодки и самолеты. Каннингем считал, что мины помогут остановить грузопоток.

Для этой цели подходили американские «Марк-6», заметил Менц, но имеющиеся в его распоряжении минные заградители слишком тихоходны, чтобы участвовать в наступательных операциях. Каннингему идея понравилась, и в течение нескольких недель американскими и британскими офицерами были совместно выработаны детали будущей операции.

Укрепление минных полей Касабланки – Федалы было произведено 27 и 28 декабря 1942 года. Двигаясь вслед за тральщиками, которые очищали для них проход, минные заградители установили 906 мин. Экипажи минзагов были очень рады избавиться от опасного груза. Они провели не слишком приятное Рождество у причала Касабланки под непрекращающейся бомбежкой, да еще с полным грузом мин на борту. Разгрузившись, «Вихокен» отправился в Гибралтар, чтобы доставить англичанам 450 мин и 500 футов направляющих минных рельсов, принятых с «Кеокука». Минные поля Касабланки – Федалы защищали судоходные пути союзников в течение нескольких месяцев. Немецкие субмарины начали минные операции в этом районе только в апреле 1943 года.

Первой жертвой союзников на этом поле стало британское госпитальное судно «Ньюфаундленд». Следуя без сопровождения, оно проигнорировало предупреждение «Оука», который курсировал рядом, чтобы не допустить попадание на минное поле своих судов. К счастью, мины были установлены на большой глубине и рассчитаны на вражеские субмарины, поэтому судно хотя получило повреждения, но осталось на плаву и смогло самостоятельно вернуться в Гибралтар. Вслед за этим 28 ноября в 10 милях от Федалы двумя плавучими минами было повреждено французское рыболовное судно «Ле Трэт». 15 января на касабланкском поле затонул французский буксир «Гейр», экипаж из 23 человек был спасен. Испанское рыболовное судно «Мелхора» 5 марта попало на минное поле у Касабланки и поймало мину в сеть. Мина взорвалась, потопив судно и убив трех человек. Остальные члены экипажа были спасены.

4 апреля 1943 года «YMS-30» и «YMS-28» подошли к волнолому Касабланки, чтобы произвести очередную проверку подходного канала. «YMS-30», оборудованный магнитным «хвостом» и акустическим молотом, поднял две акустические мины. Они были установлены «U-455» ночью 1 апреля. Немецкая лодка заложила по шесть донных мин у Касабланки и Федалы. В апреле и мае тральщики обнаружили семь из двенадцати оставленных ею мин.

11 апреля немцы вернулись и установили еще 66 якорных магнитных мин возле входа в очищенный для прохода в Касабланку канал в 25 милях от берега. В тот же день немецкой миной был поврежден 7177-тонный сухогруз «Мэтт В. Рэнсом», но происшествие в течение долгого времени списывали на торпедную атаку, пока не было доказано существование вражеского минного поля. 25 апреля подорвался на мине и затонул французский каботажник «Ровенэ», а на следующий день – британский пароход «Эмпайр Мун». Через год после этого «U-214» снова установила 15 магнитных мин на подходе к Касабланке. К этому времени траление мин в этом районе было передано французам, как и несколько американских тральщиков.

В нескольких сотнях миль к востоку от Касабланки на средиземноморском побережье Африки расположен порт Оран. Туда 16 декабря 1942 года прибыл коммандер Кремер, чтобы проинспектировать минный тральщик «Мэнксман». Идея адмирала Каннингема о минировании Тунисского залива еще стояла на повестке дня. Первым делом он обнаружил, что британские направляющие для мин на 8 дюймов шире, чем американские, поэтому корабль не может быть использован для постановки американских мин в Тунисском заливе. Тогда коммандер Менц предложил установить на «Мэнксмане» третий направляющий рельс, позаимствовав его с американского минного тральщика. Спешно демонтировали направляющие с «Кеокука» и на «Вихокене» отправили их в Гибралтар с 450 минами в придачу. Кремер отбыл в Гибралтар, чтобы осуществить руководство процессом установки третьего направляющего рельса на британский корабль «Абдиль». Вскоре от этого плана пришлось отказаться: подготовка корабля обещала стать длительной, а мины следовало установить срочно. Тогда Кремер напомнил офицерам Каннингема о предложении Менца использовать небольшие катера. Испытания показали, что американские мины можно устанавливать с британских торпедных катеров. Адмирал Каннингем сразу приказал отправить 50 американских мин в Бон (Алжир). Кремер прибыл туда 7 февраля. Мины появились неделей позже.

К этому времени Кремер и коммандер Аллен, командовавший флотилией британских катеров в Боне, успели снять с нескольких катеров торпедные трубы и приспособить их для транспортировки 6 мин каждый. Их работа постоянно прерывалась воздушными налетами.

Минное поле в Тунисском заливе планировалось создать между мысом Фарина и Эль-Плейн. Вражеские суда обычно проходили именно здесь, чтобы оставаться под защитой береговых батарей. Первый опыт минирования 20–21 февраля окончился неудачей: три катера с минами и два корабля эскорта были вынуждены вернуться в порт из-за ненастной погоды. Ночь 22 февраля выдалась подходящей для намеченного мероприятия: спокойное море и полная луна. В ярком лунном свете берег был отчетливо виден, но кораблям удалось проскользнуть мимо береговых батарей противника незамеченными. На скорости 8 узлов они прошли менее чем в полутора милях от берега. После установки 18 мин катера удалились на своей обычной, довольно высокой скорости – 28 узлов. Спустя час они были атакованы вражеским самолетом, но сумели избежать повреждений. 28 февраля катера вернулись и поставили еще 24 мины. Кроме того, 38 мин были установлены в североафриканских водах британскими самолетами. Единственная известная жертва этих мин – 250-тонный немецкий буксир «Сервантес».

Работа минных тральщиков состоит в тралении мин. Они занимаются этим в акватории, где планируется вторжение, в районах, где разгружаются транспорты, в судоходных каналах. Так было и в Касабланке. Тральщики продолжали делать свою работу, а в середине января 1943 года в отеле «Анфа» прошло секретное совещание, на котором была намечена следующая стадия операции против стран оси. Она получила кодовое название «Хаски». Командующим стал генерал Эйзенхауэр, местом проведения – остров Сицилия.

Ночь 9 июля была тихой и спокойной. Тонкий лунный серп еще не набрал силу и не мог справиться с ночной тьмой. Сквозь мрак двигались корабли: крейсеры, эсминцы, субмарины, транспорты; их были сотни… Как трезубец Нептуна, направленный в сторону Сицилии, западное оперативное соединение адмирала Хевитта, состоявшее из 580 кораблей, двигалось к темным берегам Сицилии тремя группами: «Джосс» – к Ликате, «Дайм» – к Джеле и «Сент» – к Скоглитти. А в это время на востоке за мысом Пассеро британские корабли направлялись к берегу между Позалло и мысом Мурро-де-Порсо. С ними были и минные тральщики.

Вместе с группой «Джосс» шли «Сир», «Сентинел» и 6 «YM». С группой «Сент» – «Страйв», «Стафф», «Скилл» и «Спид» и 11 «YMS». С группой «Дайм» – «Састейн», «Стеди» и 6 «YMS». Всего в составе оперативного соединения находился 31 тральщик – максимальное количество, которое было отправлено на операцию американским ВМФ. В составе командных сил следовал 50-й минный дивизион.

Перед высадкой в районе Ликаты планировалось траление четырех участков побережья, затем промежутков между ними. Основываясь на сведениях разведки о том, что вражеские минные поля располагались только в районе Эмпедокле, то есть восточнее Ликаты, командир группы «Джосс» решил поставить тральщики впереди кораблей и прекратить траление, если будет мешать волнение. Ночью 9 июля море было неспокойным, и адмирал отложил траление в районе Ликаты до наступления дня. «YMS-15» и «YMS-20» не получили соответствующие приказы и продолжали действовать согласно первоначальному плану, не обращая внимания на ненастную погоду. Днем 10 июля 6 кораблей «YMS» протралили 9-мильный подходный канал к Ликате, начиная от 100-саженевой изобаты, очистили якорную стоянку и еще несколько участков.

«Сентинел» и «Сир» довели корабли до берега, после чего отошли и приступили к противолодочному патрулированию, в процессе которого «Сир» сбил вражеский самолет. Почти сразу после этого его отправили сопровождать выгрузившиеся корабли к Бизерте. Его участие в высадке на Сицилию на этом завершилось. Для «Сентинела», находившегося в 15 милях от Ликаты, вторжение закончилось еще до того, как все войска высадились на берег. На рассвете в небе появились самолеты люфтваффе и в 5.00 потопили эсминец «Мэддокс», отправившийся на дно вместе с 211 членами команды. Спустя 10 минут незамеченный бомбардировщик спикировал на «Сентинел» и сбросил несколько бомб, причинивших кораблю серьезные повреждения: были затоплены кормовое машинное отделение и носовой пороховой погреб, разрушена радиорубка. В течение часа «Сентинел» был атакован четыре раза. Последняя атака произошла в 5.45. После нее поврежденный корабль оказался предоставлен воле волн: оба машинных отделения были затоплены, рулевое управление вышло из строя, орудия разбиты. 10 человек погибли, 51 был ранен.

Проявив большое мужество и судоводительское мастерство, «SC-530» и «РС-55» подошли к полузатопленному кораблю, чтобы снять уцелевших. Но раньше в 10.15 капитан «Сентинела» отдал последний приказ: «Покинуть корабль». Готовясь к его выполнению, офицеры сложили все судовые документы в пластиковый мешок, который решили затопить, используя в качестве груза несколько галлонов горчицы с камбуза. Когда же появились спасатели, капитан швырнул мешок на палубу, забыв, что горчица в стеклянных банках. Впоследствии потребовалось немало времени и терпения, чтобы соскрести горчицу с бумаг.

Джела, где готовилась к высадке группа «Дайм» адмирала Холла, расположена в 15 милях от Ликаты. Здесь союзникам было оказано самое серьезное сопротивление за время всей сицилийской кампании. Траление началось 9 июля в 22.00. «Стеди» и «Састейн» искали якорные мины, а «YMS-207 и -227» – магнитные. Постепенно они очистили подходный канал, зону выгрузки транспортов и участков огневой поддержки. «Саванна», как и в Касабланке, стремясь быстрее начать боевые действия, обогнала тральщики. Кораблю и его экипажу просто повезло: в районе Джелы не было мин, они были в районе Эмпедокле, в 22 милях западнее. На пути группы «Дайм» встретилась только одна мина; это произошло еще до выхода из африканских портов. 29 июня недалеко от Бизерты подорвался на мине и затонул «Редвинг».

В Джеле вели траление «YMS-62, -69, -208 и -226». В течение первых двух дней они несколько раз попадали под огонь, но не пострадали.

Минные заградители «Кеокук», «Салем» и «Вихокен» прибыли в Джелу утром 11 июля. Обстановка была такая же, как на Рождество в Касабланке. Немецкие самолеты сбрасывали бомбы на разгружавшиеся транспорты, а эсминцы стреляли по немецким танкам на берегу. Под бомбами и огнем береговых орудий минные заградители приступили к установке оборонительного минного поля из 1170 контактных мин вокруг якорной стоянки. В это время немцы открыли огонь прямой наводкой по груженным минами заградителям, но, к счастью, мимо.

Несмотря на яростный огонь, операция развивалась в полном соответствии с первоначальным планом. Три корабля шли рядом и с промежутками в 10 секунд по сигналу сбрасывали мины. За проведенную работу они получили благодарность генерала Эйзенхауэра и высшую оценку – хорошая работа – адмирала Хевитта, который был скуп на похвалы своим подчиненным. Но в этот раз адмирал имел возможность воочию убедиться в героизме моряков. Вместе с группой офицеров он находился на тральщике «Стеди», намереваясь добраться на нем до Ликаты.

Хотя в Джеле не оказалось немецких мин, достаточно беспокойства доставили американские. Утром 14 июля видимость была плохая. Эсминец «Вулси» и крейсер «Бруклин» попали на минное поле. После взрыва одной мины «Вулси» быстро ушел из опасной зоны. «Бруклин» задел две мины, после чего стал ждать, чтобы его кто-нибудь вызволил. «YMS-207 и -208» отправились на помощь. Им пришлось поднять 8 мин, чтобы очистить выход. К счастью, на минном поле не пострадали другие суда. Мины были установлены на большой глубине, чтобы преградить дорогу субмаринам, поэтому ущерб оказался минимальным.

Юго-восточная часть армады адмирала Хевитта – группа «Сент» под командованием адмирала Кирка – доставила войска к двум участкам побережья недалеко от Скоглитти, названными тоскующими по родному дому американцами Вудс-Хоул и Бейли-Бич. С берега противник открыл редкий огонь, не причинивший никакого вреда. В 6.07 транспорты заняли места на участке для разгрузки, не дожидаясь траления. Кораблям снова повезло: здесь не было вражеских мин. Тем не менее, во второй половине дня 10 июля и последующие три дня на подходах к берегу велось траление. Вечером 10 июля моряки с «YMS-43» захватили «пленного» – сбитого с толку итальянского почтового голубя. Он летел домой с посланием, уведомлявшим, что «к острову приближаются сотни кораблей американцев».

К 14 июля высадка десанта на Сицилию в основном завершилась и большинство тральщиков перешли в район Эмпедокле, где существовало единственное немецкое минное поле. Однако их могло быть больше. На совещании, состоявшемся 13 мая в Риме, вражеские военно-морские офицеры наметили создание достаточного числа минных полей, чтобы затруднить переход союзников из Северной Африки на Сицилию и задержать ожидаемое вторжение, как минимум, на четыре недели. Однако британцы разрушили эти планы, проявив изрядную смекалку. В конце апреля в районе Хуэлва (Испания) противнику было подброшено мертвое тело, снабженное поддельными документами на имя майора Уильяма Мартина и «секретными» материалами, из которых следовало, что вторжение союзников ожидается в Греции, а Сицилия является второстепенным объектом и туда будет направлена небольшая группа войск. То, что немцы проглотили «греческую наживку», является удивительным. Как заявил Уинстон Черчилль, одобривший операцию по дезинформации противника, «только круглый дурак может не понять, что наша главная цель – Сицилия». История Уильяма Мартина подробно рассказана в «Человеке, которого никогда не было» его «крестным отцом» – Айвеном Монтегю.

Уверовав в подброшенную дезинформацию, немцы прекратили минирование вокруг сицилийских берегов и отправили все имевшиеся в их распоряжении минные заградители для защиты Греции. Маленькие тихоходные итальянские минзаги все же установили некоторое количество мин в сицилийских водах, но без видимого успеха. 10 июля, когда максимальное число мин должны были окружать Сицилию и поджидать корабли союзников, они лежали в аккуратных штабелях на причалах Порто-Эмпедокле. Впрочем, их было достаточно и в воде у Эмпедокле, чтобы тральщики смогли получить боевое крещение и почувствовать, что это такое – тралить боевые мины под огнем противника.

Траление в районе Эмпедокле началось 15 июля во второй половине дня. Им руководил коммандер Мессмер на «YMS-37». Тральщики шли прямо по минному полю. За первые 45 минут они подняли 15 мин, а всего до конца дня – 21. А пока тральщики курсировали взад-вперед между мысами Розелло и Бианко, собирая свой смертоносный урожай, вражеские батареи вели по ним ураганный огонь. Снаряды взрывались совсем близко – не дальше чем в 25 ярдах от кораблей, осыпая палубы грудами осколков, но время отважных моряков получить «Пурпурное сердце» еще не наступило. Крейсеры «Бирмингем» и «Филадельфия», а также британский корабль «Эберкромби», ожидавшие на морской стороне от минного поля, накрыли береговые батареи огнем своих тяжелых орудий. На «Эберкромби» имелись 15-дюймовки, которые очень скоро умерили пыл засевшего на берегу противника. Большие корабли уже в течение трех суток пытались выбить врага с берега, но не могли подойти достаточно близко из-за минного поля.

Мины оказывали упорное сопротивление. В тот вечер в 19.37 «Стафф», находясь под огнем, перерезал минреп одной мины, путем лихого маневра увернулся от второй, но задел третью, которая взорвалась под носовым машинным отделением. При взрыве погибли 7 человек, корабль загорелся. Почти все матросы из ремонтно-восстановительной партии оказались в числе погибших, но благодаря беспримерному мужеству и умелым действиям помощника рулевого Уильяма Коха пожар был оперативно локализован. Матрос спас корабль и своих товарищей от гибели. 16 раненых перешли на борт «YMS-63», 5 человек – на «Скилл». Матросы с «YMS-16» выловили несколько раненых из воды, куда их сбросило взрывной волной.

На минном поле Порто-Эмпедокле едва не погиб еще один корабль. Это случилось 18 июля. «РС-562» провел по очищенному от мин каналу группу торговых судов, следовавших из Ликаты в Эмпедокле, и возвращался обратно, когда под его днищем взорвалась мина. Корабль остался на плаву и был доставлен в порт на буксире. Тральщики работали в Порто-Эмпедокле еще месяц. За это время они подняли 63 мины – самый большой показатель для американских тральщиков за Вторую мировую войну. К 20 августа все они были выведены обратно в порты Северной Африки. Началась подготовка к операции «Лавина» – вторжению в Италию.

Немецкие самолеты доставляли тральщикам, работавшим в районе Палермо, больше беспокойства, чем немецкие мины, которых здесь было найдено всего две. 26 июля под бомбы попал «Стеди», позднее в тот же день – эсминец «Мейрант», который получил серьезные повреждения. «Скилл» отбуксировал его до входа в гавань, а «Страйв» дотянул до причала. 1 августа немцы устроили налет, длившийся два часа. Повреждения получили многие корабли, были и человеческие жертвы. Спустя пять суток «Скилл» с пробоиной в районе носового машинного отделения был отправлен на ремонт в Африку. Во время налета в «YMS-208» угодил 21 осколок, но ни один человек не получил даже царапины. На «YMS-69» погиб один матрос. Команда этого тральщика захватила в плен летчика со сбитого немецкого самолета. «Страйв» стоял у поврежденного эсминца «Мейрант», обеспечивая на корабле освещение и давая энергию для работы насосов. В это время бомба попала в один из вагонов с боеприпасами (которых было 900 тонн!), ожидавших разгрузки на причале в 50 ярдах от кораблей. Поскольку ни один из кораблей не мог сдвинуться с места, моряки были вынуждены в течение четырех часов прятаться от сыпавшихся на них осколков взрывающихся снарядов.

А в это время власть имущие приняли очередное судьбоносное решение. Следующий пункт назначения – Салерно.

На самой западной оконечности Сицилии расположены два небольших порта – Марсала и Трапани. Небольшой пролив отделяет их от Эгадских островов. События, происходившие здесь, имели местное значение в сравнении с боями, гремевшими в других частях острова. Но команды минных тральщиков навсегда запомнят именно Марсалу и Трапани, потому что здесь было найдено больше мин, чем во всех остальных водах Сицилии.

Проведя два дня в Бизерте, «Састейн» и группа «YMS» 1 августа прибыли в Марсалу. Здесь тральщики обнаружили 95 якорных мин. Всего в сицилийских водах от Скоглитти до Палермо были найдены 162 вражеские мины, причем большинство из них в Марсале, Трапани и Эмпедокле.

Тирренское море, воспетое многими поэтами и художниками, не часто становилось объектом пристального внимания военных стратегов. Оно протянулось от Сицилии к солнечным берегам Италии. Там, менее чем в 200 милях от Палермо, располагаются порты Салерно и Анцио. В сентябре 1943 года корабли союзников двинулись к Салерно. Переход оказался долгим и опасным. Зеленый свет операции вторжения в Италию, названной «Лавина», был дан 26 июля. В этот же день 8-я американская армия получила приказ форсировать Мессинский пролив, что было сделано 3 сентября – в день сдачи Италии, чтобы отвлечь основные силы немцев от Салерно.

В операции участвовали как американские, так и британские силы ВМФ. Северная ударная группа была преимущественно британской, но в нее входили несколько американских кораблей. Американская южная группа включала в себя часть британского флота. В обеих группах имелись минные тральщики: 9 кораблей «АМ» и 16 «YMS», принадлежавшие ВМФ США, следовали с южной группой, 13 британских тральщиков и 7 американских «YMS» – с северной.

Минным тральщикам предстояла работа в Салерно. Не приходилось сомневаться, что подходы к порту заминированы. Но это означало задержку начала высадки, поскольку тральщикам следовало дать время очистить достаточно широкие каналы для безопасного прохода к берегу. Поэтому транспорты бросили якоря на расстоянии от берега 9–12 миль и начали высаживать пехотинцев на маленькие баржи и в шлюпки. Путь в такой посудине до берега по бушующему морю никто не мог бы назвать приятной морской прогулкой. Измученные солдаты были готовы на все, лишь бы снова ощутить под ногами твердую почву.

Генеральный план высадки в Палермо включал и траление, которое должно было вестись в ночь с 8 на 9 сентября с целью очистить пять проходов в обширном минном поле, обеспечивающих доступ к различным участкам побережья. Остальные мины должны были остаться на месте и стать противолодочным заграждением. Впоследствии планировалось провести траление акватории с внутренней и внешней стороны минного поля.

Тральщики южной группы строго придерживались полученных инструкций, но моряки северной группы принялись за дело с излишним энтузиазмом и стали очищать все подряд, в результате чего значительно увеличили свои районы будущего патрулирования. Следует отметить, что обнаружение вражеского минного поля и решение использовать его в своих целях облегчило жизнь многим, кроме тех, кто стремился к очередным званиям и наградам. У людей стало меньше работы и не было повода лишний раз проявлять ненужный героизм.

Ночью 8 сентября под прикрытием темноты корабли северной группы двинулись к берегу. Они направлялись к Анкл-Бич, Шугар-Бич и Роджер-Бич – участкам побережья между Салерно и устьем реки Селе. Тральщики шли первыми. По пути к Роджер-Бич и Шугар-Бич они обнаружили 11 мин. Слева от них работали корабли «YMS», приданные 13-й британской флотилии. Они очистили канал к Анкл-Бич, обнаружили 9 мин и были встречены огнем с берега.

Дальше к северу корабли «Альбакор» и «Мутин» очищали путь к Витри. На рассвете к ним присоединились британские корабли «Эспигл» и «Феликстоув». В этот раз охота выдалась исключительно удачной. Британские тральщики записали на свой счет 135 мин. 18 сентября корабли вошли в Неаполитанский залив и начали очищать акваторию от 124 британских мин, установленных в районе острова Капри. Закончив траление, американские «YMS» приступили к выполнению других обязанностей: патрулированию, эскорту, постановке дымовых завес и т. д. 13-я британская флотилия очистила подход к Салерно. Корабли были встречены огнем немецкой береговой батареи, неожиданным, но, к счастью, неточным. После Салерно 13-я флотилия записала на свой счет 36 мин. Затем она перешла в Неаполитанский залив, где ее корабли обнаружили еще 272 мины.

А к югу от реки Селе группа минных тральщиков готовила подход к берегу кораблям адмирала Холла. 1-я группа тральщиков начала работу 8 сентября в 19.05. Они очищали подходный канал к берегу, начиная от 100-саженевой изобаты. За ними следовал конвой NSF-1. Затем подошла очередь 2-й группы, за которой двигался конвой FSS-2X. В 22.32 тральщики приступили к проверке зоны выгрузки транспортов, которая, к счастью (поскольку у кораблей появились проблемы с оборудованием для траления), не была заминирована. К 3.30 9 сентября, когда тральщики должны были очищать зону огневой поддержки в районе реки Селе, только «Пайлот» и «Састейн» могли продолжать траление. Часом позже к ним присоединился «Превейл», и три корабля выполнили работу, обнаружив 15 мин. Остальные тральщики занимались ремонтом оборудования. Трудности, возникшие с тралами «оропеза» в Салерно, подтвердили подозрения, появившиеся при высадке в Касабланке: проволока небольшого сечения быстро разрушается от усталости и не выдерживает высоких скоростей, неизбежных при тралении во время наступательных операций. Пришлось срочно изыскивать возможность замены.

После завершения очистки зоны огневой поддержки к тральщикам подошел эсминец «Бристоль», и его командир обратился с просьбой провести туда его корабль через минное поле. Прежде чем коммандер Ричардс успел решить, какой из его тральщиков больше подходит для выполнения этого задания, он получил срочный приказ направить все имевшиеся в его распоряжении корабли «АМ» к южному каналу, где у тральщиков «YMS», занятых его очисткой, возникли большие трудности. Поэтому эскортировать «Бристоль» отправился «Пайлот», временно лишившийся своего тралового оборудования. Корабли для огневой поддержки были остро необходимы, поэтому проводку следовало осуществить как можно быстрее. Круговой рейс занял около двух часов; вернувшись, «Пайлот» немедленно отправился обратно – сопровождать эсминец «Вулси». Матросы с обоих кораблей видели плавающие в воде мины, однако рейс завершился благополучно. Вернувшись обратно, «Пайлот» обнаружил ожидающий проводки крейсер «Филадельфия». К полудню «Пайлот», наконец, получил возможность заняться необходимым ремонтом. Без тралового оборудования он прошел через минное поле восемь раз.

Вторая группа тральщиков очистила подходный канал к Агрополи-Бич. Причем плавсредства с пехотинцами следовали за ним по пятам. К 4.15 первый проход по каналу был завершен: в нем оказалось много мин. Только при первом тралении было поднято 17 мин. После пятого траления, завершенного к полудню, корабли «YMS» подняли 52 мины, но большинство из них лишилось своего тралового оборудования. Подошедшие на помощь корабли «АМ» выполнили еще четыре траления. К 18.13 канал был полностью очищен, и 4 тральщика «YMS» повели транспорты на внутреннюю якорную стоянку. Всю ночь и до полудня следующего дня тральщики продолжали работать, получив короткую 4-часовую передышку рано утром 10 сентября. К этому времени некоторые из кораблей «АМ» вели беспрерывное траление уже на протяжении 31 часа.

Траление очень затрудняли снующие повсюду корабли. Учитывая количество мин, находившихся в воде, они подвергали себя нешуточному риску, особенно в темное время суток. Британский корабль «Эберкромби» попал на южное минное поле, напоролся на мину и был вынужден вернуться для ремонта в Палермо. Буксир «Нозет» получил повреждения и загорелся при бомбежке в первые же часы высадки. «Интент» повел его на буксире через минное поле, где взорвавшаяся мина потопила его в течение десяти секунд. 59 из 113 членов команды были убиты или получили серьезные ранения. «Наррагансет», незадолго до этого принявший на борт раненых с «Нозета», приблизился к минному полю и поднял из воды матросов «Интента», сброшенных волной от взрыва, потопившего «Нозет».

Плавучие мины представляли собой очень большую опасность. «LST-386» задел плавучую мину, в результате чего погибло 43 человека. Корабль тянул на буксире груженый понтон, и зрители могли наблюдать, как мина величественно проплыла вдоль понтона, прежде чем взорвалась. «LST» к берегу сопровождал «Людлов», но его задержали плавучие мины. Они серьезно задержали высадку, а один «LCVP» задел плавучую мину и был полностью уничтожен взрывом.

Первая стадия высадки в Салерно завершилась 11 сентября, в день сдачи итальянского флота союзникам. Большинство тральщиков приступили к патрулированию и эскортированию. Корабли «YMS» искали мины влияния, охраняли границы минных полей, чтобы туда никто случайно не попал, охотились за вражескими субмаринами. Немецкие военно-воздушные силы вели постоянные атаки на судоходные пути союзников. Их пик пришелся на 16 сентября, когда в течение дня было зафиксировано 16 атак.

Единственным кораблем минного флота, потерянным в период салернской кампании, оказался «Скилл», торпедированный 25 сентября. Он выполнял обычное патрулирование в Салернском заливе на полпути между Пойнт-Ликоза и островом Капри. Заканчивалась дневная вахта. Матросы с удовольствием предвкушали обед. В 11.38 сигнальщик Доминик Дж. Петитти заметил с мостика то, что могло оказаться следом торпеды, следующей параллельно курсу корабля на расстоянии около 150 ярдов. Спустя две минуты два взрыва переломили корабль пополам, причем это произошло так внезапно, что люди оказались в воде, не успев осознать, что случилось. В небо взметнулся гигантский столб дыма и огня, который заметили корабли на много миль вокруг и поспешили на помощь. Носовая часть корабля затонула в течение 10 минут, кормовая продержалась на плаву на 10 минут дольше.

Из офицеров «Скилла» не остался в живых никто. Только два человека в команде знали, что произошло. Одним из них был сигнальщик Петитти, который видел что-то похожее на след торпеды. Другим – матрос Босолейл, которого взрывной волной сбросило с мостика. Ему уже довелось однажды пережить торпедную атаку, и он утверждал, что все обстояло точно так же. Босолейла отбросило на 100 ярдов от корабля раньше, чем он успел понять, что произошло. Оказавшись в воде, он сразу поплыл обратно, вскарабкался на охваченную огнем кормовую часть корабля и начал помогать пострадавшим, бросать оказавшимся в воде оглушенным людям спасательные жилеты. Помощник плотника Рид тоже действовал умело. Он помог помощнику электрика Лесперансу и матросу Акерсу забраться на спасательный плот, вытащил несколько раненых с нижних палуб, бросил плавающим в воде и быстро теряющим силы людям спасательные жилеты. Матрос Гарнье, сам тяжело раненный, помогал товарищам, пока мог. Два дня спустя он умер от ран. Список пострадавших при взрыве «Скилла» включал весь его экипаж из 103 матросов и офицеров. 71 человек погиб, 32 получили ранения.

Анцио. Приветливые песчаные пляжи, обрамленные весело раскрашенными виллами, над которыми возвышались величественные римские сосны. Здесь располагался знаменитый морской курорт, известный еще со времен Нерона. 22 января 1944 года сюда прибыло огромное число людей: пожалуй, столько народу Анцио еще не доводилось принимать сразу. Однако они не собирались устраивать веселый пикник на берегу. Сюда подошли 250 кораблей, доставившие 50 тысяч солдат и офицеров 7-го американского армейского корпуса и 1-й пехотной дивизии британской армии. Это началась операция «Галька» – прорыв на правом фланге немецких вооруженных сил, стоявших между войсками союзников и итальянской столицей. Во время ее проведения были убиты 5000 человек, 20 кораблей отправились на дно. Для уцелевших слово «Анцио» на всю оставшуюся жизнь стало синонимом смерти, страха, ужасов войны.

Оперативное 81-е соединение кораблей двигалось двумя частями: соединение «Питер», в основном британское, направлялось к побережью севернее Анцио. Соединение «Икс-рей», большей частью американское, шло к берегу, расположенному с другой стороны от Анцио, ближе к Неттуно. В операции также участвовали голландские, греческие, польские и французские корабли. В составе «Питера» находились 15 британских и 4 американских минных тральщика. С соединением «Икс-рей» следовала группа тральщиков коммандера Ричардса – 8 кораблей «АМ», 14 «YMS» и 1 «SC». В составе эскортной группы были еще 2 корабля «АМ» – «Стеди» и «Састейн».

Тральщики «Питера» приступили к работе 21 января в 19.00. 1-я группа начала очистку 5-мильного подходного канала к берегу. 2-я и 3-я группы должны были затем его расширить. По некоторым причинам операция траления была менее успешной, чем ожидалось. В предварительной «репетиции» принимали участие не все тральщики, и британский командир минной флотилии не успел детально ознакомиться с ее организацией, поскольку был назначен на эту должность перед самым выходом кораблей с Капри. Корабли «ML» действовали слишком медленно, 2-я группа в темноте потеряла 1-ю, а сзади напирали десантные корабли с людьми и техникой. В итоге пришлось прервать операцию и дожидаться рассвета.

К этому времени уже было обнаружено вражеское минное поле. Оно было расположено к северу от подходного канала между берегом и местом предполагаемого размещения зоны огневой поддержки, которая должна была иметь 15 миль в длину и 1 – в ширину. Рано утром 22 января «Паломарс» напоролся здесь на мину и отправился в Неаполь для ремонта на буксире. Корабли «YMS» приступили к тралению в зоне огневой поддержки после наступления рассвета и продолжали работать весь следующий день, несмотря на непрекращающийся огонь вражеских береговых батарей. Правда, ни одной мины так и не нашли. В целом в районе высадки «Питера» были обнаружены только 5 немецких мин. Как и в Салерно, большие заминированные участки были оставлены нетронутыми для защиты от вражеских субмарин.

Американские тральщики, приписанные к группе «Икс-рей», вышли из Неаполя рано утром 21 января, а в 18.35 они приступили к тралению у побережья, предназначенного для высадки «Икс-рей». Примерно через час 1-я группа начала очистку 6-мильного подходного канала к Неттуно. Слева от нее шла 2-я группа, справа – 3-я. Для высадки была очищена площадь шириной 4 мили по берегу и длиной 9 миль – в море. Также тральщики очистили узкий, шириной всего 2000 ярдов, участок для зоны огневой поддержки, тянущийся вдоль побережья на 10 миль, соединяющийся с 19-мильной зоной, очищенной британскими тральщиками.

Как обычно, не все трудности, с которыми сталкивались тральщики, были вызваны наличием мин. В напряжении, всегда сопровождающем траление в процессе штурма, запланированные графики ломались, группы тральщиков мешали друг другу, и всем мешали десантные корабли, направлявшиеся к берегу. «Пайлот» и «Бискейн» подошли слишком близко друг к другу, и параван тральщика повредил борт крейсера. Над головами матросов тральщиков постоянно летели снаряды: вражеские береговые батареи вели огонь по более крупным, а значит, и более привлекательным мишеням – военным кораблям, находившимся дальше от берега. Периодически над их головами пролетали и свои снаряды, что не способствовало поднятию боевого духа. На тральщиках не хватало оборудования для траления, а то, что имелось в наличии, работало из рук вон плохо. Если у кого-нибудь оказывались нужные запчасти, ими без долгих раздумий делились с тем, кому они были больше нужны. В ход пошло французское оборудование, а также кое-что из немецкого, изъятого у французов. На тральщиках «YMS» все еще не было радаров, поэтому в судовождении им приходилось полагаться на более крупные и совершенные корабли «АМ», которые становились ведущими. На «YMS» имелся эхолот – ручной прибор, предназначенный для измерения небольших глубин. Невозможно было наладить связь между кораблями, потому что не все «YMS» получили аппаратуру для ведения радиопереговоров. В довершение ко всему полученные сведения о размерах и конфигурации минных полей не отличались полнотой и достоверностью. Но несмотря на это, тральщики работали всю ночь без происшествий. Утром 22 января начали появляться первые результаты их работы – плавучие мины. Когда рассвело, один только «Свей» потопил 11 штук.

Первое утро союзников в Анцио выдалось на редкость тихим. Дул слабый ветерок, море было спокойным, над песчаными пляжами висела легкая дымка. В 8.05 противник предпринял первую воздушную атаку. Крейсеры и эсминцы носились вдоль берега, выискивая на земле подходящие цели. Высадка пехотинцев не прекращалась. В «гибельном углу», где заканчивалась зона высадки и начиналось вражеское минное поле у Пойн-Торре-Астура, занял место «Портент», чтобы не дать другим кораблям случайно попасть в опасную зону. В 10.00 под его кормой взорвалась мина, подняв столб воды высотой 150 футов. Кормовая палуба выгнулась, крышка люка взлетела в воздух и, описав замысловатый пируэт, упала в воду, главные двигатели были сорваны со своих платформ и рухнули на внутреннее дно корабля. Со всех сторон на помощь начали подходить десантные корабли. Их оказалось так много, что проходивший мимо «YMS» не рискнул приблизиться: вокруг часто появлялись плавучие мины. На одну из них напоролся «SC-497» и затонул в течение 10 минут. «Портент» потерял 18 членов команды, 93 человека уцелели, из них 9 получили ранения.

Действия противника в воздухе 22 января были бестолковыми и не дали результата, но ситуация очень быстро изменилась. 24 января немцы провели пять атак, причем последней стал массированный налет «мессеров» и «юнкерсов». Одна из бомб едва не угодила в палубу «Превейла». Рядом с «Декстроузом» и «Свеем» бомбы рвались много раз. Артиллеристам «Свея» удалось сбить один из атакующих самолетов. Взрывом бомбы в 25 футах от правого борта «Превейла» ранило 11 человек, двоих сбросило за борт. Когда стемнело и страсти улеглись, искупавшихся матросов благополучно выловили. В этот день «Превейл» сбил три вражеских самолета, «YMS-62 и -207» – по одному.

А 25 января обстановка стала по-настоящему серьезной. На протяжении всего дня один воздушный налет сменял другой. К вечеру их насчитали восемь. Но тральщики продолжали работать и в этот день обнаружили 19 мин. «YMS-30» лишился тралового оборудования и, ввиду своей бесполезности в роли тральщика, был откомандирован расстреливать плавучие мины. В 16.31, следуя со скоростью 2,5 узла, он вышел за пределы очищенного канала. Последовало несколько взрывов, поднявших столбы дыма и пламени. Когда дым рассеялся, на воде остались только мелкие обломки. Троих матросов, находившихся на камбузе, волной выбросило довольно далеко от места трагедии. Всего на «YMS-30» погибли или пропали без вести 17 человек, 15 членов команды остались в живых.

Как будто для того, чтобы усложнить обстановку, ночью налетел сильный ветер. Наутро берега оказались заваленными десантными баржами и понтонами. Тральщики пережидали непогоду, стоя на якорях. Британский корабль «LST-422» с грузом боеприпасов и химикатов на борту также стал на якорь, но это не помогло. Его затянуло в «гибельный угол», где он в 5.20 напоролся на мину. После взрыва на корабле начался пожар. Люди поспешно покидали охваченное пламенем судно. Со всех сторон на помощь спешили спасатели, но они мало что могли сделать в условиях штормового ветра (его скорость достигала 30 узлов) с мокрым снегом и градом, а также сильного волнения. «LCI(L)-32», приблизившийся к месту трагедии через 20 минут после взрыва, тоже задел мину и затонул в течение трех минут. Еще четыре часа «Пайлот», «Страйв» и несколько «YMS», бросившие якоря с подветренной стороны от тонувших кораблей, вылавливали из холодного моря людей. 140 человек остались в живых, 71 – погиб. Спасатели спускались по свисавшим с бортов сетям к воде (в условиях 35-градусной бортовой качки!) и вытаскивали уцелевших, но потерявших способность двигаться людей, словно мешки с грузом.

В тот день траление не велось, однако это не значит, что тральщики оставались без дела. Воздушные налеты не прекращались, на «YMS-69» осколком ранило одного матроса. Артиллеристы «Страйва» сбили истребитель, а «SC-770» – тяжелый бомбардировщик. «YMS-3» едва не угодил под серию бомб. После того как две бомбы взорвались у борта торгового судна «Джон Бэнвард» (тип «либерти»), его мирный и необстрелянный экипаж запаниковал и покинул судно. Несколько позже моряков подобрали «YMS-29, -82 и -83». «YMS-29» лишился обоих якорей и был вынужден постоянно находиться в движении. Несколько бомб, разорвавшихся очень близко, повредили трубы, по которым подавался воздух для запуска двигателей. Если бы по какой-то причине пришлось остановить двигатели, запустить их стало бы невозможно. Тральщик стал своеобразным «летучим голландцем», обреченным плавать до прибытия на ремонт в Неаполь.

Некто, пожелавший остаться неизвестным, но знакомый с работой тральщиков не понаслышке, выразил свои впечатления в стихах:

Плывут навстречу мины, гудят лебедки,

Взрывы превращают механизмы в груды металла.

Мы спасаем людей, поднимаем из воды мертвецов,

И так проходят наши дни.

Мы перевозим грузы, сбиваем самолеты

И делаем все, что прикажут.

Там, где опаснее всего, —

Место для наших «YMS».

Большинство американских тральщиков ушли из Анцио 31 января, записав на свой счет 34 мины и 82 квадратные мили проверенного пространства. Траление вдоль побережья продолжалось до августа 1944 года. Днем корабли «АМ» вели траление главных судоходных каналов с помощью тралов «оропеза», а ночью осуществляли патрулирование. «YMS» сопровождали конвои, контролировали зоны якорных стоянок и огневой поддержки, устанавливали дымовые завесы во время ночных воздушных налетов. Существовало подозрение, что немцы сбрасывают с самолетов мины влияния. Однако непонятные предметы, замеченные в воздухе наблюдателями, скорее всего, были спускавшимися на парашютах осветительными снарядами и емкостями с топливом. Первая акустическая мина была обнаружена 18 февраля, вслед за ней еще несколько. Ночью 14 апреля немцы предприняли массированный сброс мин авиацией. Подошедший на следующее утро конвой взорвал девять из них, к счастью, суда при этом не получили повреждений. В течение дня тральщики обнаружили еще 34 мины. В начале июня «Страйв» и «Свевр» во время последнего траления перед уходом из Анцио подняли две мины влияния.

К этому времени основные силы союзников, успешно завершив операцию в Анцио, вошли в Рим. А флот шел через два океана навстречу другим, еще более суровым сражениям: Квайалейн, Эниветок, Новая Гвинея, Нормандия. В составе боевых соединений кораблей двигались и минные тральщики. На протяжении всех стадий вторжения от высадки десанта до выхода на оперативный простор минные тральщики продолжали выполнять свои обязанности; ведь минная война продолжается и когда уже молчат орудия, взят последний пленный, похоронен последний убитый. Минная война завершается только тогда, когда взорвется последняя мина. Так случилось, что первым кораблем, затонувшим в Анцио, был минный тральщик. Последним стал тоже тральщик.

Последняя мина в Анцио взорвалась 9 июля, когда «Сир» и «Свевр» вели траление в районе, считавшемся свободным от мин. В 13.00 под кормой «Свевра» взорвалась якорная контактная мина, после чего в помещения начала быстро поступать вода. Спустя семь минут после взрыва экипаж покинул корабль. Через 15 минут все было кончено. С палубы «Сира» 95 уцелевших при взрыве моряков наблюдали, как по воде медленно расползается нефтяное пятно, на котором изредка появляются пузыри. «Свевр» и три его матроса стали последними жертвами Анцио.

Война продолжалась. Подводная лодка «Наутилус» в тот день доставила людей и грузы на остров Пандан, расположенный вблизи острова Миндоро на Филиппинах. Морские пехотинцы подавили последний очаг сопротивления японцев на Сайпане. Грохот войны начинал все громче звучать в Нормандии.

Глава 9

ПОД ЮЖНЫМ КРЕСТОМ

Там, где просыпающееся солнце начинает свой путь над Тихим океаном, по безбрежным водным просторам рассыпано бесчисленное множество островов. Все они расположились на пути из Азии в Австралию. Там лежит Ост-Индия, острова Специй и Королевство Золотого Дракона. На этих затерянных в океане кусочках суши есть очень много привлекательного: огромные жемчужины, заросли красного жасмина, прелестные жительницы острова Бали, подставляющие солнцу обнаженную грудь. У этих мест были и значительно менее приятные черты – прожорливые крокодилы, изобилие кровососущих насекомых… и захватившие острова японцы. Здесь побывали знаменитые путешественники Марко Поло и Магеллан, а также менее известные Макартур, экипажи американских подводных лодок и самолетов, а также минных тральщиков. Минная война не обошла стороной и эти далекие уголки океана.

Первые американские мины появились в Коррегидоре 15 июля 1941 года, последние – на Суматре 29 июля 1945 года. Первым американским кораблем, потерянным в этом районе из-за вражеских действий, был минный тральщик «Выпь», попавший под бомбы в Кавите 10 декабря 1941 года; последним же стал «YMS-84», подорвавшийся на мине у Баликпапана (Борнео) 9 июля 1945 года.

Из шести тральщиков, находившихся на Филиппинах в момент начала войны, к Коррегидору остались только два. Тральщик «Выпь» попал под бомбы, загорелся и был покинут командой во время первого вражеского налета. Впоследствии матросы с других минных судов растащили с корабля все, что могло пригодиться, а обгоревший корпус в конце концов затонул. Это произошло 8 апреля 1942 года.

11 декабря 1941 года еще две «птицы» – «Жаворонок» и «Козодой» – вышли из Манилы на Яву, имея приказ командующего азиатским флотом поступить в распоряжение капитана Кенраада из Королевского флота Нидерландов. В составе минного флота ВМФ Нидерландов они действовали до марта 1942 года. После окончания яванской операции и сражения в Зондском проливе тральщики ушли в Австралию и поступили в распоряжение командующего силами ВМФ США, действующими на юге Тихого океана.

Оставшиеся на Филиппинах «Перепелка», «Зяблик» и «Танагра» под ежедневными бомбежками продолжали вести траление Манильского залива и морских подходов к нему. Они эскортировали через минные поля американские субмарины, оказывали поддержку артиллерийским батареям на Батаане и Коррегидоре, а все оставшееся время просто пытались остаться в живых. С каждым днем это становилось все труднее. Кроме вражеских бомб и снарядов, были насущные проблемы с едой для людей, топливом для двигателей и боеприпасами. Иногда их приходилось добывать пиратскими методами.

После дневных операций матросы выкачивали топливо из танков торговых судов, стоявших у причалов Манилы, рыскали по руинам городских складов в поисках пригодных в пищу консервов и медикаментов, тащили оружие и боеприпасы отовсюду, откуда могли. (Ни один законопослушный моряк не позволит себе сломать замок, чтобы добыть крайне необходимые боеприпасы, находящиеся за запертой дверью. Но ведь в правилах не говорится о том, что нельзя снять эту дверь с петель!) По распоряжению морского министерства минным тральщикам полагались только два пулемета. Но матросы тральщиков были вынуждены больше подчиняться правилам японского морского министерства, чем своим собственным, поэтому они увеличивали свое вооружение до шести, иногда до восьми пулеметов. Дополнительное оружие, конечно, было добыто не вполне законно, но зато доставило немало неприятных минут японцам.

Между тем все шло к тому, что первый раунд сражения за Филиппины останется за японцами. 11 апреля японские бомбардировщики накрыли бомбами «Зяблик», стоявший на якоре у острова Кабалло. «Перепелка» получила три пробоины, но еще некоторое время ее орудия продолжали огрызаться. В тот же день затонуло старое вспомогательное судно «Канопус». Утром 29 апреля «Перепелка» и «Танагра» выполняли необычное задание – очищали посадочную площадку для двух «каталин», которые должны были прибыть из Дарвина для эвакуации медицинского персонала и части штаба Макартура. 3 мая к краю минного поля подошла «Меч-рыба» за 27 пассажирами – последними американцами, которые должны были покинуть остров до захвата его японцами.

На следующий день после ухода «Меч-рыбы» «Танагра» попала под ураганный огонь береговых батарей, загорелась и затонула. С Военно-морским флотом США на Филиппинах было покончено. 5 мая вражеские бомбардировщики настигли старую канонерку «Минданао» и спасателя «Голубка». Два буксира – «Генессе» и «Вага» – были затоплены. В свои последние дни и часы в Коррегидоре экипаж «Перепелки» под командованием лейтенанта-коммандера Джона X. Моррила старался вовсю. Они добыли дизельное топливо, продовольствие, пресную воду, медикаменты, оружие, заодно прихватив 600 долларов наличными и 36-футовую моторную лодку. По общему мнению команды численностью 18 человек, после прихода японцев «Перепелка» должна была куда-нибудь уйти. Но 6 мая были затоплены старые речные пароходы «Оаху» и «Лусон», а также их минный тральщик «Перепелка». Военно-морские силы США сдались японцам. В ту же ночь команда «Перепелки» вышла в море на плавсредстве, которое ни в одном из флотов мира не сочли бы пригодным для океанского путешествия. И никто не помышлял о возвращении.

Далеко они не ушли. На рассвете матросы заметили в миле от себя два японских эсминца. «Банда» Моррила пристала к берегу, замаскировав свой «лайнер» ветками деревьев. Люди решили, что днем следует прятаться, а ночью выходить в море, чтобы добраться до американских военно-морских сил на Минданао. На следующую ночь японский эсминец подошел к берегу и стал на якорь в нескольких сотнях ярдов от замаскированной лодки. Путешественникам пришлось провести бессонную ночь с оружием наготове. Но все обошлось благополучно – эсминец отчалил, так и не обнаружив беглецов. Утром 11 мая они прибыли на Бондок, пройдя около 150 миль, где узнали из газет условия сдачи генерала Уэйнрайта. Стало ясно, что добираться до Минданао нет никакого смысла. Что ж, куда моряк может отправиться, чтобы не сидеть сложа руки, а воевать? В Австралию? Где тут дорога в Австралию?

Моряки с «Перепелки» долго не думали. Они дождались наступления темноты, запустили отремонтированный дизель и тронулись в путь. Им предстояло пройти 2000 миль через вражеские воды в обычной лодке. В течение 30 дней они пробирались вдоль берега Лейте, вокруг Минданао, через море Сулавеси к острову Хальмахера, оттуда к Новой Гвинее, через Арафурское море к острову Мелвилл, лежащему недалеко от полуострова Арнемленд. Там 4 июня они встретили миссионеров-католиков, которые снабдили их пищей, водой и свежими новостями. Утром 6 июня в 9.00 отважные мореплаватели вошли в австралийский порт Дарвин.

Как истинные моряки Военно-морского флота США, они вошли в порт, подняв американский флаг (на изготовление которого пошли разные подручные материалы, в том числе нижнее белье). И всю дорогу из Коррегидора в Дарвин они поддерживали свои силы горячим кофе. Общеизвестно, что ни один моряк не выйдет в море без кофе. Вот и моряки с «Перепелки» обеспечили себя этим жизненно необходимым продуктом, который день и ночь грелся на горелке, сделанной из 5-галлонной канистры. А от обильной пищи, которую готовил Джек Форест-младший, некоторые матросы даже набрали вес.

Так закончился вывод 9-го минного дивизиона азиатского флота с Филиппин. «Беженцы» с «Перепелки» совершили поездку в Мельбурн, доложили о своем прибытии командующему Юго-западным соединением Тихоокеанского флота и остались там ждать нового назначения и теплой одежды. В Мельбурне уже наступила зима, и их похожие на рваные тряпки шорты оказались не по сезону.

На протяжении следующего года «Жаворонок» и «Козодой» представляли собой все силы минного флота на юго-западе Тихого океана. Вскоре после прихода в Австралию они были направлены на запад – в Олбани, чтобы вместе с плавбазой субмарин «Холланд» создать береговую базу для американских подводных лодок, осуществлявших боевое патрулирование малайского барьера. Кроме своих привычных занятий – траления мин и противолодочного патрулирования, тральщикам вменили в обязанность встречать на рассвете все прибывавшие субмарины в море и сопровождать их на базу. Каждую ночь тральщик должен был проходить по узкому каналу, не оборудованному знаками навигационной обстановки при суровых и непредсказуемых ветрах. Тем не менее, «Жаворонок» и «Козодой» сумели уцелеть в эту зиму и в октябре 1942 года, когда база в Олбани закрылась, вернулись во Фримантл. Там они продолжали тралить мины, выполнять противолодочные патрулирования и эскортировать конвои до марта 1944 года, когда их «понизили» до звания корабельных буксиров.

К этому времени Юго-западный Тихоокеанский флот стал 7-м флотом, а деятельность, связанная с тралением мин, была передана 7-му десантному соединению адмирала Барбея. В Австралию начали прибывать новые корабли «YMS»: американцы концентрировали силы для нового удара, призванного вернуть утраченные позиции на Филиппинах. Активные действия начались и в районе Лаэ (Новая Гвинея), где 4 сентября 1943 года тральщики провели транспорты с 16 600 «диггерами»[21] – солдатами 9-й пехотной дивизии австралийских имперских сил. Между Лаэ и Манилой было много островов и еще больше засевших на них японцев. Поэтому обратный путь оказался значительно дольше 30 дней, которые потребовались команде «Перепелки», чтобы добраться до Австралии.

Задолго до того, как заговорили пушки, мины уже плавали в воде на всем пространстве от Сингапура до Новой Зеландии. Первые мины были установлены голландцами и англичанами в оборонительных минных полях в районе голландской Ост-Индии и Гонконга. Создание наступательных минных полей началось в конце 1940 года, когда немцы приступили к минированию водных пространств у Новой Зеландии, Тасмании и Австралии. В 1941 году японские субмарины заминировали ряд австралийских портов.

Старые американские минные тральщики – «птицы», по совместительству используемые и как минные заградители, также приняли участие в создании минных полей на юго-западе Тихого океана. Именно их усилиями был блокирован вход в Манильский залив. Одно из полей протянулось от Коррегидора на юг к острову Карабао, другое – от этого острова к континенту, а третье – от Ла-Монья на северо-запад до Кохинос-Пойнт. Еще одно поле было установлено на входе в Субик-Бей. Позже оно было увеличено, причем необычным образом: когда американцы ушли из Олангапо, они затопили в канале корпус старого парохода «Рочестер».

4 января 1943 года три изрядно потрепанных минных тральщика пришвартовались в австралийском Брисбене. На пути из Соединенных Штатов они пересекли из конца в конец Тихий океан. Это были корабли «YMS», впервые совершившие такой переход. Минный флот на юго-западе Тихого океана, до сих пор состоявший из «Жаворонка» и «Козодоя», получил пополнение. Остальные корабли «YMS» были в пути. Всего их должно было прибыть 24 единицы.

Тральщики 7-го флота участвовали в наступательных операциях в районе Лаэ на Новой Гвинее 4–12 сентября 1943 года. В основном они эскортировали транспортные и военные корабли. Траление во время кампании на Новой Гвинее велось только эпизодически. Не было оснований опасаться наличия в этом районе японских мин, а появление тральщиков непременно предупредило бы японцев о предполагаемой высадке. Как правило, тральщики «YMS» шли перед кораблями с солдатами и техникой, буксируя траловое оборудование, и входили в зону высадки за несколько минут до начала операции. Графики высадки не оставляли времени для тщательного траления и уничтожения мин. Командование приняло решение пойти на риск возможной потери кораблей (который считался минимальным, поэтому приемлемым), чтобы сохранить элемент внезапности.

После благополучной высадки десанта в Лаэ, где не было обнаружено ни одной мины, тральщики 7-го флота перешли к месту следующей операции, причем их команды приобрели опыт и уверенность в своих силах. В декабре тральщики обеспечили две высадки – на Новой Британии и архипелаге Бисмарка. В рамках операции «By-Product» («Побочный продукт») ударная группа 112-го американского кавалерийского полка 15 декабря высадилась на берег в Араве. Во время операции «Backhander» (Нож в спину) 1-я дивизия морской пехоты 26 декабря нанесла удар в районе мыса Глосестера. Корабли «YMS» вели траление и сопровождали корабли в составе эскортных групп. «YMS-50», получивший повреждения во время бомбежки в Араве, вернулся на ремонт в Австралию.

В течение первых двух недель декабря остальные тральщики 7-го флота занимались уничтожением австралийского минного поля в районе Порт-Морсби (Новая Гвинея). В августе 1941 года там было установлено около 250 мин. Очисткой занимались корабли «YMS» при содействии британского корабля «Катумба». Все австралийские мины так и не были обнаружены. Одно из полей, расположенное в районе Новой Ирландии, 4 ноября очищали сами японцы, потеряв при этом 2000-тонный корабль «Цукуши».

В операциях по высадке десанта на остров юго-западной части Тихого океана минные тральщики участвовали далеко не всегда. В 1944 году, когда силы Макартура продвигались на запад к Лейте, маленькие кораблики постоянно были заняты. Поэтому высадка на Сайдоре, Тоем-Уэкде, Биаке, Ноемфуре и Сансапоре проводилась без предварительного траления. Но у тральщиков было много работы: сопровождение транспортов, патрулирование, создание противолодочных экранов. 4 июля корабли «YMS» приняли участие в обстреле аэродрома Савар на Новой Гвинее. Японцы старались задержать войска, стремившиеся захватить аэродром, который располагался вне зоны действия береговых батарей. Получив шанс пострелять, тральщики отметили День независимости, паля из всех орудий от 20-миллиметровых и до 3-дюймовых пушек, и помогли-таки пехотинцам занять стратегически важный объект.

Даже при наступательных операциях не все обнаруженные мины были вражескими. Во время захвата Каролинских островов и Филиппин в общей сложности было найдено менее 200 японских мин. Мины, установленные союзниками, были значительно более многочисленными. Так, 29 февраля 1944 года при высадке в Лос-Негрос на островах Адмиралтейства очистка канала для прохода в гавань Сиадлер через минное поле, созданное союзниками 27–30 мая 1943 года, стала настоящей проблемой.

Для этого у 3-го флота были позаимствованы высокоскоростные тральщики «Гамильтон» и «Лонг». Они дважды попытались войти в гавань, но оба раза были остановлены огнем японских батарей. На третий раз, 8–9 мая, они все-таки сумели выполнить свою задачу – подняли 11 мин и обозначили безопасный подходный канал. После этого в течение месяца тральщики «YMS» производили очистку акватории гавани.

Весь минный флот, работавший в районе островов Адмиралтейства, а также «Ховей» и «Перри» позже приняли участие в Холландских высадках. В этой крупной военно-морской операции участвовали 215 кораблей и морских десантных транспортных средств. Тральщики были разделены между тремя атакующими группами, которые 22 апреля нанесли удары по бухтам Гумбольдта, Танахмера и Айтапе. Потери американцев в этой операции превысили 1200 человек, но команды минных кораблей уцелели. Мин в том районе снова не было.

Для кораблей, продвигавшихся от Новой Гвинеи на север, маленький остров Моротаи был последней остановкой перед Филиппинами. Истребители наземного базирования могли перелететь с Моротаи на Лейте, поэтому за этот крошечный островок развернулось настоящее сражение. 15 сентября 1944 года началась высадка десанта на Моротаи. В тот же день подразделения морской пехоты сошли на берег Пелелиу на островах Палау. В отличие от Моротаи, где не было мин, там тральщикам пришлось поработать. Выполнив поставленные перед ними задачи, тральщики вернулись на острова Адмиралтейства, где в гавани Сиадлер собралось множество кораблей, ожидавших приказа идти на Филиппины.

Утром 10 октября 1944 года коммандер Уэйн Р. Лайд вывел из гавани Сиадлера внушительный флот минных тральщиков – 41 корабль. Они взяли курс на Филиппины. Ни один из кораблей и почти никто из моряков не бывал на этих таинственных островах. Корабли двигались к зеленому гористому острову, названию которого предстояло 20 октября появиться на первых страницах газет всего мира – Лейте. На Филиппинах находилась 260-тысячная японская армия, которой командовал «малайский тигр» – генерал Ямашита. Но «укротители тигров» уже были в пути.

По пути к Лейте тральщики 15 октября получили топливо от танкеров в районе Палау. В ту ночь погода резко испортилась, сильный дождь сильно уменьшил видимость, ураганные ветры и гигантские волны безжалостно трепали не приспособленные для таких условий тральщики. В течение одного дня и двух ночей моряки отважно боролись с непогодой. 16 октября они подошли к острову Лейте, помятые, получившие повреждения, но, как всегда, готовые приступить к выполнению своих обязанностей. Траление началось на рассвете, при этом основным врагом стала погода. Начался тайфун. Дождь лил сплошной стеной, делая видимость нулевой. Волны, превратившись в водяные горы, швыряли тральщики, словно жалкие, невесомые щепки, проверяя на прочность корабли, оборудование и людей. 17 октября сдался, не выдержав проверки, «YMS-70».

Изрядно потрепанный штормом еще в районе Палау, тральщик начал принимать воду быстрее, чем насосы успевали ее откачивать. Лейтенант Слакетт приказал команде покинуть корабль. Матросы с подошедшего «YMS-341» спасли 18 человек. Еще 16 моряков оставались на спасательных плотах всю ночь и были подобраны утром.

17 октября американские солдаты высадились на острова Сулуан и Динегат, положив начало захвату Филиппин. Перед транспортами шли старые тральщики (прежние эсминцы). Минные заградители следовали рядом, чтобы при необходимости уничтожать мины. Однако мин не было.

Траление в 15-мильном канале между островами Хомонхон и Динегат, открывавшем вход в залив Лейте, вели 11 тральщиков. Предполагалось, что вражеские мины там есть, и они действительно были обнаружены. «Сентри» поднял 4 якорные контактные мины. 17 октября с наступлением темноты проход к Лейте был очищен. На следующий день войска высадились на Хомонхон. К 23 октября был очищен весь залив: в нем оказалось 306 мин.

Залив Лейте был объявлен свободным от мин 19 октября. На следующее утро планировалась высадка на остров.

В течение последующих десяти дней октября число военных на Филиппинах увеличилось на 164 тысячи человек. 7-й флот адмирала Кинкейда при поддержке 3-го флота адмирала Холси доставили на остров Лейте пехотинцев Макартура. Три дня японские и американские военно-морские силы испытывали друг друга на выносливость в заливе Лейте, в результате чего 21 японский корабль и 7 американских заняли место на дне. Все это время тральщики продолжали работать, невзирая на плохую погоду, орудийный огонь противника и непрекращавшиеся воздушные налеты.

23 октября тральщики-эсминцы ушли из Лейте. А 4 дня спустя в Манус ушли и корабли «YMS». В районе Лейте остались только тральщики «АМ», которые вели траление, противолодочное патрулирование, занимались спасанием. 29 ноября и 4 декабря «Ревендж» и «Персвит» провели дневное траление к западу от острова Лейте, чтобы обеспечить проход эсминцев, планировавших ночную атаку на японские корабли в заливе Ормок.

7 декабря 1944 года американские корабли снова появились в заливе Ормок: впереди, как всегда, двигались минные тральщики. Утром 6 декабря тральщики обошли Лейте с юга, отбили воздушный налет и провели траление канала шириной 5000 ярдов. Мины не были обнаружены.

Возвращаясь к Лейте после операции в Ормоке, минные тральщики снова повстречались с японскими самолетами. Это были не те летевшие высоко бомбардировщики, которые сильно уменьшили численность минного флота в Коррегидоре тремя годами ранее, а маленькие «разовые» самолеты, пилотируемые летчиками-камикадзе. Поэтому на смену сигналу «Прямо по курсу мина!» пришел новый – «Камикадзе!». Возвращаясь к Лейте, «Реквизит» сбил одного из самоубийц, «Саунтер» помог справиться с другим, а «Персвит» едва не достал третьего. Экипажам минных тральщиков пришлось осваивать новую технику «траления»; палубные орудия, выплевывавшие непрерывные потоки снарядов, «тралили» камикадзе в небе.

Пока американские пехотинцы укреплялись на Лейте, а японцы подсчитывали потери в Ормоке (около 85 самолетов), флот пошел дальше. Острова Лейте и Миндоро разделяют 250 морских миль. Соединения кораблей 7-го флота под командованием адмирала Страбла вышли из залива Сан-Педро (Лейте) 12 декабря. Очередная высадка была запланирована на 15 декабря. Базировавшиеся на авианосцах 3-го флота самолеты 14 декабря атаковали расположенные на Лусоне вражеские аэродромы. В этот же день тральщики очистили проход через Кио-Ист-Пасс между островами Паней и Миндоро, а 14–15 декабря подготовили безопасные подходы к берегу.

Двигаясь клином, корабли «АМ» до наступления темноты очистили 6000-ярдовый канал через Кио-Ист-Пасс и отогнали прочь шестерку японских бомбардировщиков. Вскоре после полуночи тральщики разделились на группы и начали очищать прибрежные участки в районах высадки. Следует отметить, что пропорционально увеличению активности американцев в море возрастала активность японцев в воздухе. Японский камикадзе, избравший своей целью «Салют», не попал в нее, несмотря на то что корабль в это время был занят тралением. В районе высадки не было обнаружено ни одной мины. После завершения траления корабли обозначили опасные рифы и отмели, а также проход в залив Мангарин. В ранних сумерках одинокий бомбардировщик едва не достал «Саунтер», сбросив на него последнюю в тот день бомбу. Корабль выполнил такой быстрый маневр, чтобы уклониться от бомбы, что не успел увернуться от рифа, с которого его позже стащил «Скаут». Однако поврежденные гребные винты существенно снизили скорость корабля, и ему пришлось остаться у Миндоро. Остальные пошли дальше.

На следующее утро японские камикадзе обнаружили у Миндоро только три корабля: два тральщика и «LST-605». «Скаут» сбил один из атакующих самолетов. «Саунтер» сбил два; при этом его моряки решили нелегкую задачу приобретения рождественских подарков. На палубу корабля упало много обломков взорвавшегося самолета, из которых хозяйственные и умелые матросы смастерили браслеты для любимых девушек, ждавших их дома. В тот же вечер тральщики отправились сопровождать очередной конвой к Миндоро.

Лейте, Ормок, Миндоро… Эти казавшиеся странными названия в конце 1944-го – начале 1945 года стали привычными. Теперь в этих водах хозяйничали 3-й и 7-й флоты, вытесняя японцев. Захват Филиппин производился такими мощными силами, какие не виделись токийским стратегам в самых страшных ночных кошмарах. Даже камикадзе, день за днем обрушивавшиеся на американские корабли с неба, не могли остановить непрерывный поток кораблей. Временами корабли уходили в Улити, Холландию или Манус, грузили топливо, боеприпасы и продовольствие и возвращались назад. Каждый раз они непременно возвращались, несмотря на заявления Токийской Розы.[22] Причем их становилось все больше.

Ормок, Миндоро, Лингаен… В начале 1945 года сюда направлялись корабли из западной части Тихого океана. Они держали курс к западному берегу Лусона, заливу Лингаен. Корабли шли из Айтапе и Сансапора на Новой Гвинее, Мануса на островах Адмиралтейства, Палау – на Каролинских островах. В разгар филиппинской кампании их количество достигло 850 единиц. Это была самая крупная операция в войне на Тихом океане. Было опасение, что залив Лингаен, одно из немногих удобных мест высадки на Лусоне, был хорошо заминирован. Большим военным кораблям не было смысла входить в эти опасные воды, сначала следовало поработать минным тральщикам. В операции «Мушкетер Майк 1» принимали участие 65 тральщиков, которые вышли из залива Сан-Педро (Лейте) 2 января. Корабли, занимавшиеся тралением мин в Лингаене, подверглись нападению летчиков-камикадзе, которые, в полном смысле этого слова, дождем обрушились на них с полыхавших небес, повредив 30 кораблей только в течение первых шести дней операции. Минный тральщик был первым кораблем, затонувшим в Лингаене, а другой тральщик стал последним. В страшные дни «божественного ветра», несшего смерть и гибель всему живому, здесь погиб еще только один корабль. И тоже тральщик.

Траление в заливе Лингаен началось утром 6 января 1945 года под яростной атакой камикадзе. Кораблям пришлось с боем пробивать себе дорогу через море Минданао и море Сулу в Южно-Китайское море. Палубные орудия беспрерывно выплевывали снаряд за снарядом. Работа у артиллеристов началась еще 2 января, когда тральщики вышли из пролива Суригао и, обогнув остров Панаон, вышли в море Минданао. Уже в третий раз на протяжении 26 дней тральщики входили во вражеские воды. Первые два раза им преградили дорогу японские самолеты. Теперь появившиеся в небе двухмоторные японские бомбардировщики были встречены ураганным артиллерийским огнем, что вынудило противника поспешно сбросить бомбы и удалиться. 3 января история повторилась. После этого со стороны острова Негрос появились 6 «салли»[23] и «вэлов»,[24] а в 7.29 началась атака летчиков-самоубийц. Трое из них спикировали на цели, но промахнулись. Один взорвался так близко к «YMS-53», что тральщик целиком скрылся в облаке дыма и пены, но через несколько минут вышел из него невредимым, только слегка потрепанным. Обратно улетел только один самолет.

Среди обломков погибшего самолета была обнаружена карта, где было указано ожидаемое положение конвоя тральщиков на 13.00, причем на удивление точно. Начиная с полудня артиллерия на кораблях уже находилась в полной боевой готовности, расчеты не отходили от орудий, однако японцы не атаковали. Но самолеты противника не отставали от конвоя весь вечер, ночь, а затем и день 4 января. Это была своеобразная психическая атака: японцы пытались так воздействовать на экипажи кораблей, измотав их до высадки.

4 января «Монаднок» вместе с двумя танкерами и четырьмя торговыми судами покинул конвойный ордер, чтобы бросить якорь у Миндоро. В 7.55 противник начал очередную воздушную атаку. В 8.20 «вэл», летя в 20 футах над водой, врезался в торговый пароход «Диш», груженный боеприпасами, который был уничтожен взрывом. Обломки погибшего судна обрушились на «Монаднок», находившийся далеко в стороне, ранив 12 человек и убив одного.

С продвижением тральщиков от Миндоро к северу атаки с воздуха не прекращались. Во второй половине дня 5 января очередной камикадзе рухнул рядом с «YMS-53», одновременно другой японец едва не отправил на дно «Скриммедж». В тот же день вечером корабли подверглись стремительному нападению шестерки «зекесов», под крыльями которых были подвешены бомбы. Они рухнули рядом с «Сентри», «YMS-53» (снова!), «Реквизитом», «Оркой» и буксиром «Апач». Тральщикам пока везло, но «Орка» и «Апач» получили нешуточные повреждения. Шестой самолет снес мачту на «LCI(G)-70», что не остановило крошечную посудину. На ней погибли два члена команды, а восемь матросов были сброшены за борт; их почти сразу подняли на борт «Дорси» и «Палмер». Тральщики продолжали свой нелегкий путь к заливу Лингаен. Моряки надолго запомнили эту ночь. Луна светила ярко, а небо казалось черным от самолетов. До рассвета корабли были атакованы девять раз.

При таких условиях траление мин казалось уже не самой главной частью операции. Но именно для этого тральщики направлялись в залив Лингаен, поэтому на рассвете 6 января они приступили к выполнению своих непосредственных обязанностей. Им предстояло проверить 500 квадратных миль.

В 9.30 было начато траление прохода в залив для крейсеров и линкоров, которым предстояло вести обстрел острова. Но день для людей и кораблей начался намного раньше: первый воздушный налет был произведен в 7.30. Одна из взорвавшихся бомб ощутимо тряхнула «Лонг». Часом позже еще одна взорвалась всего в 50 ярдах от борта «Лонга». В 11.00 снова появились камикадзе. Два самолета спланировали на «Хопкинс», который успел сбить один из них. Второй проскочил цель и направился к «Лонгу», но упал в 25 футах от корабля и затонул. Таким образом, моряки «Лонга», занимавшего положение в конце колонны, могли с полным основанием считать себя заново родившимися, причем трижды. В 12.10 с запада появились еще два самолета. В течение пяти минут тральщики вели ураганный зенитный огонь, но атакующим удалось проникнуть сквозь огненную завесу. Один из них в 12.15 врезался в «Лонг», другой минутой позже угодил в «Брукс». Оба корабля сразу превратились в пылающие костры, разгоравшиеся от находившихся на них топлива и боеприпасов. Экипаж «Лонга», не имея возможности справиться с огнем, собрался на носу и корме – в местах, наиболее удаленных от очага пожара. Командир «Лонга» приказал бросить якорь, после чего дал команду покинуть корабль. Подоспевший «Ховен» принял на борт 130 членов команды «Лонга» и 27 моряков «Брукса», сброшенных в воду взрывной волной. В тот вечер буксир «Апач» предпринял попытку спасти «Лонг», но в 18.35 на него рухнул еще один камикадзе, и утром 7 января «Лонг» затонул. «Брукс» был спасен благодаря пожарному мастерству австралийских моряков с «Варамунги», которые сумели загасить пламя и отбуксировать корабль к острову Кабарриан. Здесь был выполнен срочный ремонт, после которого корабль снова вернулся в строй.

К середине дня 6 января линкоры и крейсеры вошли в залив по очищенному для них каналу. У камикадзе появились более заманчивые цели, и тральщикам стало немного легче. Еще до конца дня камикадзе повредили два линкора, три крейсера и пять эсминцев. Тральщики продолжали свою работу, хотя на больших глубинах мины не были обнаружены, а у берега корабли «YMS» нашли только три якорные контактные мины. По данным разведки, в заливе Лингаен должны были находиться, как минимум, 450 мин. Тральщики продолжали тралить мины, которых не было, отстреливаться от вражеских самолетов, которые были в избытке, и офицеров и матросов все больше занимал вопрос: где эти чертовы мины? Ответ был получен несколькими днями позже. А пока артиллерийские расчеты продолжали вести огонь по вражеским самолетам, и японские бомбардировщики с грохотом падали в зеленые воды залива. Им было суждено забрать с собой еще два минных тральщика: неисповедимы пути войны…

В день, когда камикадзе снова обратили пристальное внимание на тральщики, едва не отправился на дно «Саутард». Еще один японец-смертник рухнул в воду вблизи борта «Бриза», занявшего в строю место «Лонга». Артиллеристы «Саутарда» сбили один самолет, зато второй буквально пролетел сквозь борт корабля и застрял в районе кочегарки, вызвав пожар, потерю мощности двигателей и управляемости. Экипаж принял оперативные меры по обеспечению живучести корабля, который ушел из залива на 10 узлах. Всю ночь матросы занимались ремонтом, и к утру «Саутард» снова был в строю и мог развивать обычную скорость – 20 узлов.

Маленькие тральщики «YMS» тоже не оставались без дела. Они искали мины, вели огонь по немецким самолетам, если те попадали в радиус действия их орудий; уклонялись от летящих на них бомб; а попав под обстрел береговых батарей противника, вели ответный огонь из своих 3-дюймовок. «YMS-140» оказался не очень быстрым и получил повреждения от разорвавшейся у борта бомбы. Артиллеристы «YMS-315» сбили вражеский самолет.

Поздно вечером в субботу тральщики вышли из залива Лингаен и взяли курс на север. В полночь они повернули обратно, рассчитывая на рассвете оказаться у входа в залив. Всю ночь за ними неотступно следовали японские самолеты. Два из них рискнули атаковать «Чандлера» и «Ховея». Один был сбит артиллеристами «Чандлера», второй поспешил скрыться. А через несколько секунд страшный подводный взрыв потряс оба корабля. «Ховей» скрылся в дымном облаке, пораженный сброшенной с самолета торпедой. Корпус корабля был разрезан, как консервная банка, внутрь начала стремительно поступать вода. Стало ясно, что корабль обречен, но на его борту, кроме собственной команды, находились моряки с «Лонга» и «Брукса». В течение трех минут корабль был покинут. 229 человек были подняты на борт «Чандлера», причем 108 из них за последние сутки уже второй раз искупались в неприветливых водах залива Лингаен.

В воскресенье, на второй день пребывания в заливе Лингаен, дела пошли немного лучше. Вражеских самолетов стало заметно меньше, зато появилось достаточное количество американских истребителей прикрытия, которые не подпускали японцев близко. Завершив запланированную на этот день работу и приготовившись покинуть на ночь залив, тральщики столкнулись с самой жестокой атакой за день: несколько самолетов противника незаметно приблизились со стороны солнца. Один двухмоторный бомбардировщик сумел проникнуть сквозь заградительный огонь, сбросил две бомбы на палубу «Палмера» и рухнул рядом. Два взрыва потрясли корабль. Кормовая часть сразу оказалась охваченной огнем, который погас, когда корабль начал тонуть. Через шесть минут после взрывов «Палмер» затонул вместе с 26 членами команды. Подоспевшие на помощь «Хопкинс» и «Бриз» спасли 123 человека.

«Палмер» стал последним судном, затонувшим в заливе Лингаен по причине вражеских действий. Через два дня пехотинцы генерала Макартура высадились на берег и двинулись в сторону Коррегидора. На этом первая часть операции завершилась, и большинство тральщиков вернулись к Лейте. Несколько кораблей «YMS» остались на тот случай, если японцы начнут минирование с воздуха. В заливе Лингаен минному флоту был нанесен большой урон: три корабля затонули, три были серьезно повреждены, несколько тральщиков получили легкие повреждения. Благодаря их действиям были обнаружены три вражеские мины. Счет явно не в пользу тральщиков.

После завершения высадки один из офицеров разведки 7-го флота поинтересовался судьбой мин у полковника Рассела Фолкманна, который бежал с Батаана, когда остров перешел к японцам, и до конца войны организовывал филиппинцев в партизанские отряды, затем превратившиеся в одно из самых боевых партизанских соединений в мире. Его «охотники за драконами» боролись с японскими захватчиками всеми доступными методами. После высадки американской армии на Лейте Фолкманн понял, что скоро корабли придут на Лингаен, поэтому его партизаны активно приступили к разминированию. Методы, которыми они пользовались, не были рекомендованы учебниками по минному делу, но работали. Филиппинцы тралили мины с помощью троса из манильской пеньки, свисавшего между двумя плывущими лодками. При обнаружении мины к ней направлялся ныряльщик, который отсоединял мину от удерживающего ее якоря. Затем мину буксировали к берегу, обезвреживали, разбирали и использовали, что могли. Использование обезвреженных по-филиппински мин было очень эффективным: взрывчатые вещества использовались против японцев, а корпус мины оказался удобной емкостью для воды.

Босоногие филиппинские минеры в течение двух месяцев обезвредили более 350 японских мин.

Ормок, Миндоро, Лингаен… Американский флот вернулся на Филиппины, и не имеет никакого значения тот факт, что большинство приплывших сюда матросов раньше никогда не слышали этих названий. Но для многих людей Филиппины ассоциировались с Коррегидором: только по прибытии туда американцы могли уверенно утверждать, что вернулись. Минные тральщики тоже пришли в Коррегидор и другие, более отдаленные уголки этих таинственных островов, где драгоценные жемчужины и танцующие девушки теперь встречались реже, чем ужасные мины и японские фанатики. В начале 1945 года высадки на острова следовали одна за другой, поэтому тральщики постоянно были в гуще событий. Теперь ни у кого не оставалось сомнений, что флот находится на пути к Токио. Матросам тральщиков не приходилось долго ломать голову, чтобы угадать, какие корабли пойдут впереди.

Следующей после операции в заливе Лингаен стала высадка в Замбалес-Гранде, целью которой было отрезать японцам путь отступления из Лингаена на Батаан и захватить Субик-Бей для получения свободы маневра флота. Перед оперативным соединением кораблей адмирала Страбла шли тральщики «АМ» и «YMS», оборудованные для траления контактных и акустических мин. 29 января они приступили к очистке подходных каналов к берегу. Их трехдневный переход от острова Лейте оказался против ожиданий легким и весьма приятным. За все время матросы не видели ни одного вражеского самолета, а приблизившись к острову, были приветственно встречены местным населением: жители острова собрались на берегу, размахивая американскими и филиппинскими флагами. Такое развитие событий не было предусмотрено; ожидалось, что на побережье американцев будут ждать воинственные японские фанатики. Поэтому в последний момент обстрел береговой полосы с моря пришлось отменить. Тральщики проверили прибрежную полосу и к полудню были готовы войти в Субик-Бей.

Вход в залив охранялся крупнокалиберными орудиями, установленными на острове Гранде, казавшимися огромными. По мере приближения к берегу они увеличивались в размерах, но с расстояния 2000 ярдов стало видно, что батареи покинуты противником. Но к тому времени орудия уже казались перепуганным матросам гигантскими, как голландский туннель, и они с минуты на минуту ждали залпа грейхаундскими автобусами. Очистка Субик-Бей была завершена 31 января, и в процессе работ не произошло ничего интересного, если не считать таковым обнаружение одной мины матросами «Саунтера». На поверку она оказалась старой знакомой – американской «Марк-6», оставшейся здесь с далекого 1941 года.

По сравнению с происшедшим в Лингаене, а также с предстоящими событиями в Манильском заливе, тральщики провели четыре неплохих дня. Чего нельзя сказать об их противнике: базировавшиеся на авианосцах 3-го флота самолеты 12 января потопили 11 японских кораблей.

В тот же день японцы потеряли еще два судна, которые подорвались на американских минах на реке Янцзы (куда не заходят субмарины). Это были 1674-тонный сухогруз «Хсин Янг Мару» и 2482-тонное пассажирское судно «Рузан Мару». Знай они, что стали жертвами бомбардировщиков «В-24» 14-го авиационного соединения американских ВВС, ночью прилетевших из Индии с заданием сбросить на парашютах морские мины в реке Янцзы, потрясенные японские капитаны удивились бы еще больше. А днем раньше японский торговый флот понес еще более серьезную потерю. 6925-тонное судно «Тамон Мару № 15» затонуло в районе острова Пуло-Гамбир в Южно-Китайском море, напоровшись на мину, оставленную там 16 декабря субмариной «Дейс».

Но это было лишь цветочками, ягодки еще только созревали. В январе большинство японских судов было потоплено самолетами с авианосцев 3-го флота. Достойный вклад в это дело внесли субмарины. Однако и мины не оставались в стороне: на них подорвались 8 судов общей грузоподъемностью 18 564 тонны, в том числе 3 судна затонули на британских минных полях в Андаманском море и Малаккском проливе. Считалось, что 4 судна стали жертвами мин, установленных с воздуха. Очень скоро американским минам предстояло заставить японских военных экспертов горько пожалеть о том, что они когда-то опрометчиво строили планы, связанные с Пёрл-Харбором и Коррегидором.

Почти три года Коррегидор был японским. За это время жители Страны восходящего солнца успели принять ряд мер, чтобы максимально усложнить участь кораблей, которые рискнут войти в Манильский залив. Уже существующие американские минные поля были расширены и укреплены несколькими сотнями японских мин; судя по данным разведки, некоторые из них были установлены на расстоянии всего 30 футов друг от друга, и тральщики, имевшие ширину 33 фута, имели больше шансов задеть их, чем обезвредить. А вход в залив охранялся тяжелыми орудиями, установленными на «Скале» – Коррегидоре. Следует признать, что оборона была организована очень грамотно: ни один крупный корабль не мог войти в Манильский залив до его очистки от мин. Минные тральщики не могли пройти мимо береговых батарей Коррегидора, чтобы выполнить свою работу. А крейсеры и эсминцы не имели возможность поразить огнем японские орудия, поскольку не могли приблизиться из-за огромного числа мин на подходах. Как ни ряди, тральщикам предстояло идти первыми.

Тральщики вернулись к Коррегидору через три года и два месяца после того, как здесь прошли по пути в Австралию два тральщика, переоборудованные из эсминцев времен Первой мировой войны. Под командованием «короля траления» Кифера шли 6 кораблей «АМ» и 15 «YMS». Они совершили короткий 30-мильный переход из Субик-Бей и рано утром 13 февраля приступили к работе. Первым делом корабли прошли вдоль 100-саженевой изобаты, после чего начали проверку водного пространства ближе к берегу. Опасная территория была поделена на восемь участков, названных «Одри», «Аделаида», «Хелен», «Джейн», «Карен», «Мейбл», «Рут» и «Сюзи».

К 10.00 предварительные работы были завершены, и тральщики направились в сторону берега. 1-я группа приступила к очистке подходного канала от 100-футовой изобаты к участку, расположенному в 2000 ярдов от Коррегидора. Вплотную за ними шли крейсеры и эсминцы. Артиллеристы у палубных орудий замерли в боевой готовности. Люди ждали, когда японцы откроют огонь.

Это короткое плавание многим матросам тральщиков показалось самым длинным в жизни. Перед глазами каждого стояли жерла заряженных орудий острова Коррегидор, направленные прямо на них. Артиллеристы тральщиков также навели свои орудия на остров, все было готово к ведению огня. Люди на палубах разговаривали вполголоса, словно опасаясь, что враг может их подслушать. Напряжение достигло предела. Тральщики подошли к Коррегидору на 2000 ярдов. Пушки на берегу молчали.

Когда «Саунтер» перерезал якорный канат мины, всем стало немного легче. Это была уже привычная работа, которую следовало делать и которая требовала внимания. За первой миной последовала вторая, затем третья… Время шло. Не дождавшись огня с острова, корабли американцев начали обстрел. Если враг так упорно не желает стрелять, следовало заставить его обнаружить себя. Не встретив сопротивления, тральщики очистили участки «Одри» и «Аделаида» перед Коррегидором, а потом и «Карен» – между Ла-Монья и Коррегидором. За день они обнаружили 28 мин – все, что осталось от поля электроуправляемых мин, заложенных армией в 1941 году. Корабли, работавшие на участках «Рут» и «Мейбл», не нашли ничего.

Утром следующего дня тральщики вернулись к работе. Корабли «АМ» вошли на участок «Сюзи», расположенный к югу от Коррегидора и острова Кабалло, где были встречены противником совсем неприветливо. Пример показала вражеская артиллерия на Коррегидоре, открывшая огонь по первым двум тральщикам, затем к ней присоединилась артиллерия на островах Кабалло и Карабао. Орудийные расчеты тральщиков открыли ответный огонь, и в это время выяснилось, что вокруг полно мин: до конца дня их было обнаружено 110! Тральщикам пришлось уклоняться не только от летящих с берега снарядов, но и от мин. К середине дня они очистили достаточную территорию, чтобы подошли эсминцы «Янг» и «Пикинг» и начали вести огонь по берегу. Им удалось довольно быстро заставить вражеские батареи сначала снизить натиск, а потом замолчать. В тот день береговые орудия больше не мешали тральщикам работать, даже когда они приблизились к берегу на 500 ярдов. Зато заговорили вражеские пулеметы. Однако меткие ответы тральщиков быстро загнали японцев в укрытия.

«Янг» и «Пикинг», утихомирив японские орудия на Коррегидоре, вскоре попали в серьезную переделку: вокруг них оказалось большое количество плавучих мин. Вместе с двумя пришедшими на помощь канонерками они начали расстреливать их, чтобы расчистить себе дорогу. Стрельбу корректировали самолеты с крейсера «Феникс». Мины плавали вокруг кораблей, как черепахи, «отстрел» которых стал одним из самых шумных мероприятий, проводимых в Манильском заливе. С утра до ночи огрызались палубные орудия, с грохотом взрывались мины. «Сюзи» оказалась чертовски громогласной особой.

После завершения очистки «Мейбл» тральщики занялись «Хелен» – каналом к северу от Коррегидора. Корабли «YMS» сопровождали «Хоупвелл» и «Флетчер». Их попытка очень быстро закончилась неудачей. Японские орудия, установленные на северных склонах Коррегидора, еще не подвергшиеся обстрелу с моря, открыли огонь по «YMS-48», едва только он показался из-за поворота. Первый снаряд, судя по всему выпущенный 3-дюймовкой, не долетел до цели, зато следующие шесть изрешетили маленький тральщик от носа до кормы, превратив его в пылающий факел. Лейтенант Кайзер приказал оставшимся в живых членам экипажа покинуть корабль. Раненые моряки погрузились на единственный уцелевший при обстреле спасательный плот.

Остальные тральщики поспешно отошли от района «Хелен», а «Хоупвелл» и «Флетчер» вышли вперед, чтобы подобрать выживших моряков, которых быстро сносило в сторону вражеского берега приливом. Несколько снарядов с Коррегидора угодили в «Флетчер», и он удалился восвояси «зализывать раны». «Хоупвелл» также сделал попытку спасти людей, однако четыре попадания заставили его удалиться вслед за «Флетчером». Тогда было решено поставить дымовую завесу, чтобы как-то защитить Кайзера и его экипаж: с аэродрома Кларк вылетели шесть бомбардировщиков, и скоро между островом Коррегидор и моряками с «YMS-48» встала плотная стена белого дыма.

Это решило исход дела. «Флетчер» подошел к месту трагедии, и члены команды «YMS-48» поднялись на борт. Все, кроме трех погибших. А тральщик еще оставался на плаву. Он был охвачен пламенем, и о спасении не могло быть и речи. Поэтому «Флетчер» потопил искалеченный корабль орудийным огнем. Счет был явно в пользу «Хелен»: два эсминца получили повреждения, один тральщик был потоплен. А в Манильском заливе оставалось еще очень много мин.

Пока «YMS-48» горел на севере Коррегидора, другие корабли «YMS» приступили к тралению гавани Маривелес, чтобы обеспечить высадку пехоты, запланированную на следующее утро. Поддержку огнем осуществляли «Рэдфорд» и «Лавалетта» из-за пределов гавани, в которой тральщики начали перерезать якорные канаты мин. Позже два тральщика лишились своего подводного оборудования на подводных препятствиях у входа в гавань; два других корабля «YMS» пошли на помощь им. Вокруг беспрерывно всплывали освобожденные якорные мины, с каждой минутой их становилось больше. «Лавалетта» направилась в гавань, чтобы начать их отстрел, пока течение не вынесло их в море. Неожиданно страшный взрыв заставил эсминец вздрогнуть. Мина! «Рэдфорд» пошел на помощь пострадавшему, чтобы взять его на буксир, но тоже не миновал мины. Со всех сторон к эсминцам спешили тральщики, чтобы оказать посильную помощь, снять раненых и перевезти их на другие корабли. Несколько позже эсминец «Лавалетта» был отведен флотским буксиром «Хидатца» на ремонт в Субик-Бей. «Рэдфорд» ушел туда же своим ходом.

А в гавани Маривелес оставшиеся тральщики продолжали перерезать якорные канаты мин. Те, которые поразили «Лавалетту» и «Рэдфорда», как было установлено позднее, оказались электроуправляемыми и приводились в действие с береговой станции на Батаане. С того памятного дня, когда Дьюи прибыл в Манильский залив, чтобы потопить испанский флот в Кавите, это были первые вражеские управляемые мины, попавшиеся на пути кораблей ВМФ США. Тогда испанцы взорвали две управляемые мины, но слишком далеко от эскадры Дьюи, чтобы причинить ей вред. Японцы целились лучше.

Очистка гавани Маривелес продолжалась весь день 14 февраля. Только в темноте работа прекратилась. После захода солнца туда вернулись корабли «YMS» и снова приступили к тралению. Когда они уже направились к выходу из гавани, мина взорвалась в трале «YMS-8», подбросив корму тральщика на несколько футов в воздух. Команде пришлось потрудиться, пока удалось восстановить рулевое управление.

На следующий день, 15 февраля, наступил день «Д». С рассвета тральщики трудились в гавани Маривелес. Час «Ч» был отложен на 60 минут, чтобы обеспечить максимальную очистку. К тому моменту, когда на горизонте появились плавсредства с войсками и техникой, были выполнены еще четыре траления на разные типы мин. Но несмотря на приложенные усилия, тральщики не сумели обнаружить все мины. Одна из них взорвалась под днищем «LSM-19», что стало причиной многих человеческих жертв. В этом же районе спустя два дня взрывом был поврежден флотский буксир «Хидатца».

Пока войска высаживались на берег, большие тральщики «АМ» перешли на участок «Джейн», расположенный к югу от участка «Сюзи». Если предположить, что избыток мин вокруг является заветной мечтой матроса тральщика, моряки, попавшие на участок «Джейн», не могли желать ничего лучшего. За два дня работы на «Сюзи» и «Джейн» были обнаружены 264 японские мины контактного типа. К счастью, вражеские батареи, являвшиеся объектом самого пристального внимания артиллерии крейсеров и эсминцев, не мешали тральщикам. Но тем, кто работал в заливе Кабалло между островами Коррегидор и Кабалло, повезло значительно меньше. Они нашли только одну мину на входе в залив, зато попали под сильный артиллерийский огонь вражеских батарей, которые были неуязвимы для огня с моря. Японцы не упустили свой шанс и повредили «YMS-46», которому пришлось уйти из залива. Но, получив повреждения и маневрируя для отхода, тральщик не прекращал огонь. Вслед за ним шел «YMS-6», орудия которого также не замолкали ни на минуту. Затем «YMS-314, -336 и -6» снова вернулись в залив и продолжили траление, причем их палубные орудия ни на минуту не переставали изрыгать огонь. Артиллеристы с крейсеров и линкоров, привыкшие использовать дальнобойные орудия, с изумлением наблюдали, как маленькие, почти игрушечные кораблики яростно пробивают себе путь в опасные воды, чтобы вести траление мин под огнем вражеских орудий.

На следующий день ничего примечательного в Манильской бухте не произошло. Противник почти не беспокоил моряков. К этому времени на Коррегидоре высадились парашютисты и десантники, которые не давали японцам отвлекаться. Было найдено еще много вражеских мин, а также одна американская управляемая мина. К концу дня Южный канал между Кабалло и Эль-Фрайлом был объявлен безопасным для судоходства, а тральщики вернулись в Субик-Бей. Следовало получить топливо, боеприпасы и новое оборудование для траления взамен утраченного. Работа в Маниле еще не закончилась.

В воскресенье 18 февраля тральщики опять приступили к делу. Шесть кораблей «АМ» использовали специальное оборудование, рассчитывая обнаружить в Северном канале японские управляемые мины, которые там, судя по данным разведки, еще оставались активными. Тральщики не нашли ничего, зато два катера, вошедшие в канал вслед за последним тральщиком, получили значительно больше, чем рассчитывали: внезапно вокруг них в воздух взметнулись гигантские водяные столбы. Это взорвались сразу шесть мин. Матросы тральщиков так и не поняли странную логику японцев, пропустивших минный флот и взорвавших шесть мин, чтобы повредить старые катера, но они не могли не приветствовать такое решение. В Манильском заливе корабли «АМ» были заняты прокладкой пути к Сан-Николас-Шоалз и далее вдоль 10-саженевой изобаты к минному полю в районе Рестинг-Пойнт. Только при первом проходе через него были обнаружены более 80 мин. Остаток дня тральщики посвятили их отстрелу. К ночи 30 штук все еще плавали, но на следующее утро с ними было покончено.

19 февраля тральщики снова прошли через Северный канал в поисках управляемых мин, но за два прохода не обнаружили ни одной. Японцы снова пропустили минный флот, после чего едва не достали обстреливающие остров эсминцы. Получив очередное доказательство, что мины остаются активными и управляются с берега, американское командование закрыло Северный канал для движения судов, пока береговая станция, откуда велось управление минами, не окажется в руках более дружелюбно настроенных людей.

Первая стадия траления завершилась 19 февраля. В Манильском заливе и на подходе к нему были обнаружены более 400 мин. Но задача поиска магнитных и управляемых мин еще оставалась на повестке дня, и к ее выполнению приступило специально созданное подразделение из 15 кораблей «YMS» со «Скафлом» в роли флагмана.

В течение целой недели в марте тральщики работали на минном поле из 50 американских мин влияния, сброшенных здесь в декабре 1944 года. Их доставили сюда с Лейте «каталины» 20-го королевского австралийского полка ВВС, которые специально для этого прилетели туда из Дарвина и Ратминса (Новый Южный Уэльс). Они установили абсолютный рекорд, преодолев 9000 миль для участия в единичной операции. Судя по состоянию найденных мин, эксперты в Вашингтоне хорошо знали свое дело. Все мины были оснащены специальными устройствами, которые должны были сделать мину пассивной ко времени начала наступления американских войск на Манилу. Ни одна из них не осталась активной.

12 апреля тральщики 7-го флота подняли последнюю мину в районе Эль-Фрайла. Вслед за этим начался обстрел форта крейсерами и эсминцами. Через двое суток планировалась высадка войск. Так была завершена двухмесячная работа минного флота, который за это время обнаружил и уничтожил около 600 мин.

К 12 апреля флот уже находился на пути к Токио. Морская пехота захватила Иво-Джима, и завязалось сражение у Окинавы – самое тяжелое и затяжное за весь период военных действий. Здесь досталось всем кораблям без исключения – от авианосцев до минных тральщиков. На Филиппинах минный флот рассредоточился среди бесчисленных островов, проверяя подозрительные гавани, прокладывая дорогу для высаживавшейся на берег пехоты, открывая безопасные морские пути, так необходимые для жизнеобеспечения этого обширного архипелага.

Одни тральщики участвовали в операциях в Маривелесе, Коррегидоре и Манильском заливе, другие были заняты не менее важными делами в более отдаленных районах Филиппин. В промежутке между 15 февраля и 12 апреля не менее 8 высадок было проведено после предварительной очистки акватории минными тральщиками. Некоторые операции прошли гладко, как высадка на Палаван 28 февраля. Когда же адмирал Барбей повел 125 кораблей к Замбоани, где живут бесхвостые обезьяны, впереди снова шли трудолюбивые кораблики «YMS». Им следовало протралить 360 квадратных миль водного пространства, где, по данным разведки, было немало мин. Минным тральщикам под командованием Эрни Солтмарша пришлось очень нелегко. Они приступили к работе 8 марта, а на следующий день «YMS-71» попал под огонь береговой батареи противника и едва успел улизнуть. Разорвавшийся рядом с бортом «YMS-50» снаряд повредил носовую часть корабля. За неделю непрерывного траления была обнаружена только одна старая контактная мина. Одну плавучую мину заметила команда взрывников, на другой в тот же день подорвалась старая армейская баржа.

У острова Негрос 18 марта ситуация была очень похожей. Для очистки акватории вокруг Минданао в апреле и мае было проведено несколько операций, в которых приняло участие большое количество минных тральщиков. Люди постоянно находились в состоянии полной боевой готовности, поскольку имелась информация о наличии в этом районе многочисленных минных полей; и в действительности недостатка в минах не оказалось. Перед высадкой в районе Малабанг – Паранг – Котабато 17 апреля «YMS» провели траление, давшее отрицательные результаты. Во время наступления в районе Дигос – Санта-Крус 3 мая были найдены и уничтожены 16 мин. Перед высадкой в Макаджалар-Бей 10 мая корабли «YMS» тоже были первыми. Мин они не обнаружили, а во время траления матросы «YMS-259» заметили прямо по курсу след торпеды.

В опасных водах вокруг Борнео мин было достаточно, чтобы потопить и повредить немалую часть американского флота. Прокладывая себе путь в водах Таракана, Брунея и Баликпапана, тральщики встречались не только с коварными японскими минами, но и с еще более хитроумными американскими магнитными минами, сброшенными армейскими «В-24» и «каталинами». Некоторые из них еще оставались активными, поскольку не были снабжены устройствами для дезактивации по истечении определенного срока. Отдельные мины имели встроенный счетчик судов, в результате чего мина активизировалась после того, как над ней пройдет 7 судов. Все перечисленные выше трудности могли быть отнесены к категории профессионального риска. Кроме того, тральщикам приходилось действовать на малых глубинах, следствием чего было частое повреждение или потеря подводного оборудования для траления. Положение усугублялось высоким уровнем приливов в этом районе, что делало необходимым многократное использование тралов «оропеза» для обеспечения полной очистки от якорных мин. Если же мины, малые глубины и течения особенно не досаждали, то тральщикам не давали покоя японские береговые батареи. Следует заметить, что часто все «факторы страха» действовали одновременно и успешно.

Первый десант на Борнео был высажен в Таракане. Несколько подразделений 9-й австралийской дивизии «тобрукских крыс» сошли на берег 1 мая. В первый день операции тральщики приступили к тралению 30-мильного подходного канала к Таракану. В этом районе предполагалось наличие американских мин влияния и японских магнитных мин. В процессе поиска были обнаружены несколько магнитных мин и 11 японских якорных мин.

Войска, сошедшие на берег в Таракане, почти не встретили сопротивления, зато тральщикам пришлось изрядно потрудиться. Когда корабли «YMS» вели траление магнитных и контактных мин в проливе Сесед-жап, разделяющем Таракан и остров Тиби, японская артиллерия провела интенсивный 5-минутный барраж. После попадания снаряда в «YMS-481» корабль охватило пламя, на нем начали взрываться боеприпасы. Несколько снарядов повредили «YMS-364», после чего тральщик резко увеличил скорость и крутым зигзагом ушел в открытое море. В «YMS-334» были отмечены семь прямых попаданий, в результате которых корабль был сильно поврежден, один человек погиб. Старшина-рулевой Брэннан был выброшен взрывом из рубки, но сумел самостоятельно вернуться на корабль и снова приступил к исполнению своих обязанностей. Оперативность и умелые действия команды спасли «YMS-334». Морякам удалось локализовать пожар, и корабль ушел из-под обстрела.

Когда огонь охватил «YMS-481», лейтенант Энглин приказал экипажу покинуть корабль. Сам несколько раз раненный осколками, он оставался на борту до тех пор, пока не удостоверился, что корабль покинут командой. Как только последняя группа матросов высадилась в шлюпку, очередной снаряд попал точно в глубинную бомбу. Страшным взрывом была полностью разрушена кормовая часть корабля. Начали взрываться боеприпасы. Следующий снаряд переломил корабль на две части, которые быстро затонули. «LCM-44»[25] и «LCVP»[26] с «Кофера» подобрали уцелевших моряков всего в 300 ярдах от берега под неприятельским огнем. Оператор радарной установки Альберт Отто в сгустившихся сумерках не заметил шлюпки на воде. Он доплыл до берега, совершив первую десантную высадку на Борнео силами одного человека. Сначала он встретил обезьяну, которая поспешила скрыться. Следующим Отто встретил громадного крокодила. Нетрудно догадаться, что на этот раз спасаться бегством пришлось человеку. После этого моряк отыскал на берегу две пустые бочки, соорудил плот и вышел в море, справедливо рассудив, что ночью там безопаснее всего. Когда все уцелевшие члены экипажа «YMS-481» собрались вместе, оказалось, что один человек погиб и пятеро пропали без вести. 5 мая тральщики закончили работу, обнаружив в районе Таракана в общей сложности 43 мины. Затем они отправились в Моротаи зализывать раны и готовиться к следующей операции.

«Назад к минам» они вернулись 2 июня. 17 тральщиков вышли из Моротаи на Бруней, чтобы провести траление 50-мильного подходного канала для следующих вслед за ними «диггеров» из 9-й австралийской дивизии, которые высадились на берег 10 июня. Снова перед тральщиками стояла сложная задача: японские якорные контактные мины стояли вперемешку с минами влияния союзников. Чтобы обезвредить сброшенные с воздуха магнитно-акустические мины, установленные на малых глубинах, магнитными тралами оборудовались 50-футовые катера. На дальних подходах 7 июня траление начали корабли «АМ», и японские мины начали выскакивать на поверхность, как пробки из бутылок. В первый же день были обнаружены 34 мины.

8 июня корабли «YMS» начали траление в Брунейском заливе. В нем мин не было. Зато за его пределами тральщики «АМ» обнаружили еще 34 мины. Правда, одна из мин нашла «Салют», который вел несколько тральщиков через безопасные, как считалось, воды. На корабле быстро начался пожар. Все попытки удержать «Салют» на плаву не увенчались успехом, и он затонул. Потери составили 5 человек убитыми и 12 ранеными.

В районе Брунея были обнаружены и уничтожены в общей сложности 102 японские мины, после чего тральщики начали пробное траление 70-мильных подходов к Мири-Лутонг. Как минимум, одну мину они пропустили. Ее нашел эсминец «Колдуэлл», обследовавший место гибели «Салюта». После этого его отволокли на буксире в ремонт. Траление в районе Мири-Лутонг вели «Сентри», «Скаут», «Скриммедж» и «YMS». На Брунее было оказано незначительное сопротивление, зато японские защитники Мири вели себя вызывающе воинственно. Здесь были и мины, причем немало. Мири использовался японцами как база для заправки своих танкеров. Рейдовая якорная стоянка защищалась надежным противолодочным барражем из 600 мин, установленных на глубине 80 футов.

Тральщики приступили к работе на рассвете 13 июня. Первым делом следовало отогнать подальше вражеский самолет, пилотируемый навязчивым японцем, затем ответить на огонь береговых батарей. Только затем они приступили непосредственно к тралению. К ночи были обнаружены 92 мины, причем не меньше дюжины тралов было потеряно при взрывах. На следующий день добыча составила 101 мину. «Скриммедж» и два корабля «YMS» полностью лишились подводного оборудования, на других кораблях осталось по одному тралу.

15 июня из Брунея пришли еще пять тральщиков «YMS», которые смогли поделиться оборудованием. «Скриммедж», которому ничего не досталось, весь день отстреливал плавучие мины, а «Сентри» и «Скаут» вели траление, имея лишь по одному тралу. В конце дня у обоих обнаружились мины, застрявшие в подводном оборудовании. После выполнения сложных маневров «Скаут» взорвал мины, правда вместе с подводным оборудованием. «Сентри» никак не удавалось избавиться от мин. Не желая терять трал, корабль всю ночь курсировал взад-вперед, таская за собой мину. В конце концов темноту ночи прорезала яркая вспышка. Мина взорвалась, а вместе с ней и последний трал. Траление в районе Мири завершили корабли «YMS». Они работали при свете дня, а на ночь уходили в открытое море. Каждое утро перед началом работы корабли собирались вместе. Отличаясь запасливостью, матросы тральщиков делились остатками тралового оборудования, чтобы как можно больше кораблей могли принять участие в работе. К 21 июня на их счету было уже 458 мин, но, к сожалению, совсем не осталось подводного оборудования, чтобы полностью очистить «болото от лягушек».

Люди, работавшие на тральщиках возле Мири, знали, что водное пространство, прилегающее к противоположному берегу Борнео, то есть район Баликпапана, вряд ли можно было назвать «стоячим болотом». Там намечалась самая крупная (после Лингаена) военно-морская операция на юго-западе Тихого океана. К Баликпапану были отправлены 280 кораблей, чтобы 1 июля высадить на берег 7-ю австралийскую дивизию. Но перед этим там в течение 16 дней трудились маленькие тральщики, чтобы сделать подход крупных кораблей к острову безопасным.

Минные тральщики под командованием коммандера Фоника приступили к работе 15 июня. Им предстояло обезвредить японские и американские мины. Также в этом районе предполагалось наличие довоенных голландских мин. По меньшей мере 120 мин влияния были сброшены здесь в 1944 году, причем 93 из них должны были оставаться активными, а некоторые были оборудованы счетчиком, рассчитанным на 7 судов. Это означало, что работа предстоит долгая и напряженная. Минное поле расположилось на территории длиной около 7 миль и шириной 5 миль на мелководье. Корабли, осуществлявшие огневую поддержку, остались так далеко от берега, что в случае активности вражеских береговых батарей могли только наблюдать за развитием событий. Минным тральщикам в Баликпапане пришлось изрядно потрудиться.

Первые два дня велось траление якорных и мин влияния за пределами 10-саженевой изобаты. Результаты оказались отрицательными. 18 июня тральщики перешли в район, где, как было известно, имелись мины влияния союзников. При первом же тралении ведущий корабль «YMS-392» повредил трал на подводном препятствии и был вынужден прекратить операцию. На его место выдвинулся «YMS-50», и почти сразу под его днищем взорвалась магнитная мина. Корабль получил серьезные повреждения, многие члены экипажа были ранены. Командир корабля лейтенант Стерн был сброшен за борт взрывной волной. Многие матросы, находившиеся на баке, также оказались в воде, поскольку носовая часть корабля оказалась почти оторванной от остального корпуса. По гибнущему кораблю открыла огонь береговая артиллерия противника. Поэтому остальные корабли «YMS», подошедшие на помощь, были вынуждены поспешно удалиться на безопасное расстояние. При этом некоторые из них лишились тралов. «LCVP» с «Кофера» пошел на подмогу. Уцелевших моряков удалось поднять на борт, но от идеи буксировки «YMS-50» пришлось отказаться, так как японцы вели ураганный огонь теперь по спасателям.

24 июня наступил десятый день работы тральщиков в Баликпапане. За это время к ним прибыло подкрепление и было доставлено два новых магнитных кабеля. Остальное оборудование пока было в пути: его везли самолетами из Соединенных Штатов.

25 июня в воздухе появились вражеские самолеты. Четыре двухмоторных бомбардировщика сбросили на стоящие тральщики торпеды. Один самолет сбили артиллеристы «Кофера», второй – «Сентри». Третий был сбит общими усилиями всех кораблей, оказавшихся в это время на якорной стоянке. Четвертый улетел. К счастью, ни одна торпеда не попала в цель.

26 июня к работавшим тральщикам присоединились «Скафл» и «YMS-196». К этому времени подходный канал шириной шесть миль для запланированной на 1 июля высадки был уже готов. Крейсеры и эсминцы теперь имели возможность подойти ближе к берегу и прикрыть огнем минные тральщики, которые приступили к тралению прибрежной территории на наличие магнитных и якорных мин. Поэтому береговая артиллерия теперь мало беспокоила их. Было найдено несколько японских якорных мин, но обошлось без происшествий. Моряков значительно больше беспокоили американские мины, которые были сброшены здесь американской и австралийской авиацией. Ближе к концу дня магнитная мина взорвалась в трале «YMS-365»; вскоре раздался еще один взрыв, на этот раз под его килем. Команда тонущего корабля перешла на «YMS-364», а «YMS-196» стоял рядом, чтобы потопить неудачливого собрата орудийным огнем.

В общей суматохе матросы позабыли об одном члене команды, который неожиданно появился на палубе оставленного корабля и напомнил о себе громким лаем. Маленький фокстерьер по кличке Док был всеобщим любимцем. Он находился на «YMS-364» уже больше года, с момента выхода из Галвестона (Техас). Ни один моряк не бросит своего четвероногого питомца в такой ситуации. Кто-то прыгнул за борт, быстро доплыл до тонущего корабля и успел подхватить собачку, у которой палуба уже уходила из-под лап. Они приплыли к борту «YMS-364», где их подхватили дружеские руки и вытащили из воды.

Команда «YMS-365» имела шансы никогда не увидеть родного дома, оказавшись вместо этого в аду. Но любую судьбу этих людей был готов разделить жизнерадостный четвероногий друг.

Очистка водного пространства шла довольно быстро. 27 июня были найдены только две мины. Однако американские мины влияния оставались опасными и могли проявить свой паскудный характер в любое время и в любом месте. Одна из них 28 июня разворотила корму «YMS-47». Корабль удалось отвести на буксире в безопасное место. Среди матросов было 10 раненых. «YMS-49» возобновил траление и был поврежден огнем вражеской батареи. А через два дня «YMS-314» получил повреждения в результате взрыва последней мины, обнаруженной до начала вторжения.

Тральщики качественно выполнили свою работу, поэтому высадка на берег пехоты прошла в строгом соответствии с графиком и без происшествий. Несмотря на постоянное движение кораблей и разных плавсредств в зоне высадки, ни одно из них не напоролось на мину. Но за свободу перемещения кораблей в этих опасных водах тральщики заплатили высокую цену: 3 корабля затонули, 8 получили повреждения, 50 человек пострадали. И все это за 50 найденных мин! Правда, счет еще не был окончательным. В течение следующих 15 дней 20 тральщиков обнаружили еще 26 мин.

Адмирал Барбей отметил, что операции на Филиппинах и Борнео «были в значительной степени затруднены нехваткой минного флота, а также недостаточным числом опытных минных офицеров». Но, несмотря на затруднения, от Моротаи до Борнео тральщики очистили 7500 квадратных миль водного пространства и уничтожили 1300 мин. Они совершали подвиги, достойные высших наград, а кроме того, делали многое, что предусмотрительно не упоминалось в официальных отчетах. Они просто работали: очищали дорогу для успешной высадки десанта и вторжения войск, не думая о героизме и славе. Грубые матросы на игрушечных корабликах делали свою работу.

Ее называли тралением мин.

Глава 10

ЭТА РАБОТА НАЗЫВАЛАСЬ ТРАЛЕНИЕМ МИН

Маленький кораблик шел вперед по теплому морю. Мимо проплывал Макин – небольшой атолл в архипелаге Гилберта. Кораблик был тральщиком «Ревендж». Он должен был провести остальные корабли в лагуну Макина. Было 20 ноября 1943 года. В этот день 200 кораблей американского ВМФ подошли к Макину и Тараве, начав наступление в Микронезии, которому предстояло завершиться спустя 22 месяца в Японии.

Операция «Гальваник» – первый в истории пример морской наступательной операции против хорошо защищенных коралловых атоллов. Она велась одновременно с двух направлений. Из Пёрл-Харбора двигалось Северное соединение адмирала Тернера (в составе которого находился и «Ревендж»), имея целью высадить войска численностью 6000 человек на Макин. С Новой Зеландии и Эфата направлялось Южное соединение адмирала Хилла (в его состав входили тральщики «Реквизит» и «Персвит»), целью которого была высадка 18 тысяч морских пехотинцев на Тараву. Войска были обречены только наступать: на крошечном атолле отступать некуда. Кораблям предстоял огневой контакт с береговыми батареями японцев, которых нельзя было победить, а можно было только уничтожить. При этом дуэль намечалась неравной: один из противников приближался со стороны открытого моря и был отлично виден, другой – тщательно замаскирован на каменистых берегах.

Старые военные корабли «Пенсильвания», «Нью-Мехико» и «Миссисипи» выпустили первые снаряды из 14-дюймовок рано утром в субботу. Часы показывали 6.40. Очень скоро атолл затянуло облаком дыма и пыли. В 8.32 началась высадка. «Ревендж» начал траление в лагуне, за ним следовали «Фелпс», «Макдонаф», «LST-179» и «LSD»[27] «Белл Гроув». Еще до полудня был протрален 12-мильный проход в лагуну. Мины обнаружены не были. Позже в тот же день «Ревендж» проверил еще один 15-мильный участок. И снова мин не было.

Это означало, что путь свободен. На следующее утро «Ревендж» ввел в лагуну 6 «LST», они пристали к берегу и начали разгрузку. Наличие многочисленных подводных препятствий делало некоторые удобные с вида участки берега непригодными для высадки. Это, на первый взгляд, не касалось матросов минного флота, но ведь кто-то должен был решить задачу… Когда этот вопрос был поднят впервые, коммандер Кауфман не слишком долго ломал голову, кому дать соответствующее поручение. Его выбор сразу пал на «людей-лягушек» – команду подрывников-подводников, прекрасно проявившую себя во время операций на Маршалловых островах. Бои на суше завершились 23 ноября, и генерал Смит доложил адмиралу Тернеру: «Макин взят». Потери армии составили 64 человека убитыми и 150 ранеными.

Вторжение на Тараву – остров, расположенный в ста милях к югу, – проводилось одновременно с захватом Макина. В 5.07 «Мариленд» приступил к обстрелу батарей на Бетио. А через 10 минут после восхода солнца к делу подключились линкоры, крейсеры и эсминцы, которые засыпали Бетио 3000 тонн снарядов. Под прикрытием огня с кораблей «Персвит» начал траление якорных мин в подходном канале. Лоцманом стал Форбс, лейтенант Королевского ВМФ Новой Зеландии. За «Персвитом» на расстоянии 1000 ярдов шел «Реквизит», занимавшийся тралением магнитных и акустических мин. Следом шли эсминцы «Ринголд» и «Дэшиел». Рядом с тральщиками двигались шлюпки, с которых устанавливали дымовую завесу, скрывавшую корабли от японских береговых батарей.

Однако дым оказался не слишком надежной защитой. Как только тральщики вошли в лагуну, вокруг начали рваться вражеские снаряды. Орудийные расчеты немедленно открыли ответный огонь, но возможности тральщиков были очень ограниченными. Самым крупным палубным орудием у них была «грозная» 3-дюймовка. Они с таким энтузиазмом поливали огнем Ред-Бич (для 95 процентов команды «Персвита» это было первое боевое крещение), что еще до конца дня на тральщике закончились боеприпасы. Довольно долго снаряды рвались рядом с «Персвитом», не задевая его, только один точный выстрел аккуратно сбил гюйс-шток.

У Таравы мин не оказалось, но это стало ясно только после окончания траления. Завершив свое основное задание, тральщики не превратились в сторонних наблюдателей, а направились туда, где могли стать полезными. Бросив якорь у Ред-Бич, «Персвит» начал принимать раненых, и очень скоро на попечении корабельного доктора оказались 60 человек. Кроме того, на «Персвите» было организовано питание для моряков. За 8 дней, в течение которых тральщик оставался у Таравы, на нем получили горячую пищу несколько сотен человек. Еще два тральщика сопровождали десантные плавсредства к Бетио. В воскресенье 21 ноября «Персвит» провел траление Грин-Бич, а «Реквизит» освободил застрявший на рифе эсминец «Шредер». Позже они занимались прикрытием транспортных судов, а также организовали «водное такси» для старших офицеров. 29 ноября «Персвит» провел морских пехотинцев на атоллы Абаянг, Маракаи и Маяна. Шведский католический священник на Маракаи сказал, что «Персвит» – первый корабль, зашедший туда за последние три года. Он слышал, что идет война, но не знал никаких подробностей. К этому времени сражение за Тараву для морских тральщиков закончилось.

Оно стало последним для многих сотен морских пехотинцев, сложивших головы в этом отдаленном уголке земного шара.

Тихоокеанское «шоу» продолжалось. После успешной сцены на островах Гилберта последовала следующая, более масштабная и лучше организованная, на Маршалловых островах. Что самое главное, место действия сместилось ближе к Токио. Маршалловы острова были частью Микронезии, на которую давно заглядывались военачальники из Объединенного комитета начальников штабов. Адмирал Нимиц получил соответствующий приказ еще в июле 1943 года. Были намечены крупномасштабные операции «Флинтлок»[28] (Майуро и Квайалейн) и «Кэтчпоул»[29] (Эниветок), в которых были задействованы 15 авианосцев, 300 других кораблей, а также войска общей численностью 54 тысячи человек. Среди этой гигантской армады кораблей, направлявшихся к назначенным позициям в конце января 1944 года, шли и минные тральщики, которые должны были стать первопроходцами на пути к таинственным Маршалловым островам. Бесчисленные атоллы были разбросаны в океане на площади более 300 000 квадратных миль. Высадки планировались: 31 января – на Квайалейне и Майуро, 1 февраля – на Руа и Намуре, 3 февраля – на Эбейе (атолл Квайалейн), 12 февраля – на Арно, 18 февраля – на Энгеби (атолл Эниветок), 19 февраля – на Эниветок-Айленд (атолл Эниветок), 22 февраля – на остров Парри (атолл Эниветок).

Среди многочисленных атоллов, которые могли быть заминированы, четыре точно были заминированы, поскольку минировали их сами американцы. На Вотье, Малелапе, Мили и Джалуите располагались японские базы ВВС. Чтобы нарушить их снабжение, американцы заминировали подходы к четырем атоллам в декабре 1943-го – январе 1944 года.

Было сделано 26 вылетов, потерян один самолет. Японских кораблей в районе атоллов не было, скорее всего, благодаря наличию минных полей. Четыре атолла были заминированы с помощью 120 мощных магнитных мин, а кроме того, у других атоллов было установлено большое число ложных мин, чтобы не дать японцам угадать, какие цели больше всего интересуют американцев и где начнется вторжение.

Конец всем догадкам положил адмирал Хилл, когда его соединение, в которое входили тральщики «Оракл» и «Садж», 31 января захватило Майуро (270 миль от Квайалейна). Это оказалось не сложно. Японцы перебрались на Мили, оставив на атолле всего несколько человек. Уже к 10.00 звездно-полосатый флаг развевался над первыми японскими владениями, захваченными в период Второй мировой войны. Минные тральщики проверили канал, лагуну и якорную стоянку, но мин не обнаружили.

Первые квайалейнские высадки на Эннебинг и Меллу начались в понедельник в 9.52, через три часа после начала обстрела побережья Северным соединением кораблей адмирала Конолли. В 13.05 две небольшие группы десантников высадились на побережье, а корабли, осуществляя огневую поддержку, вошли в лагуну. Вслед за тремя линкорами, пятью крейсерами и четырьмя эсминцами тянулась длинная вереница плавсредств с людьми и техникой.

Минные тральщики коммандера Лауда провели траление канала через Норд-Пас. Мин там не оказалось. Японцы с берега открыли огонь по тральщикам, но, впрочем, не слишком старались и не причинили кораблям никакого вреда. На следующий день морские пехотинцы высадились на Руа и Намуре.

Примерно в то же время, когда пехотинцы сошли на берег в северной части Квайалейнской лагуны, Южное соединение кораблей адмирала Тернера рассредоточилось между мелкими островами и скалистыми атоллами Гех, Нинни, Гугегве, Эбейе, Энубий и других. Кстати, среди них был и крошечный островок Квайалейн, названный так как будто для того, чтобы ввести в заблуждение знатоков географии, не сомневающихся, что Квайалейн – величайший в мире атолл, лагуна которого имеет площадь 800 квадратных миль. В состав этого соединения входили старые тральщики «Зейн» и «Перри», которые находились в составе экрана эсминцев, а также группа тральщиков и гидрографических кораблей коммандера Сима. Здесь первая высадка на Маршалловы острова была произведена в 5.45. Тот факт, что десантники перепутали острова и высадились на Гехе вместо Нинни, не имел особого значения и не уменьшил их заслуг.

В день «Д» обстрел начался в 8.15, но к этому времени тральщики уже работали. В 7.34 «Ревендж» проник в лагуну через проход между Нинни и Геа, став первым американским военным кораблем, вторгшимся на эту территорию, которая была японской еще до начала войны. В южной части атолла Квайалейн тоже не было мин, зато береговые батареи не обошли тральщики своим вниманием. Один из снарядов повредил дымовую трубу «Ревенджа». Следует отметить, что над тральщиками пролетали снаряды обеих воюющих сторон: и японцев, и американцев.

Остров Квайалейн был взят 7 февраля. А через два дня «Ревендж», «YMS-90» и «YMS-383» обнаружили несколько еще активных «рогатых» мин в канале Амбо, расположенном к югу от острова Эллен. В этом же районе 13 февраля корабли «YMS» обнаружили 5 мин и заметили еще две, выброшенные на берег. Кроме того, на берегу виднелись полуобгоревшие останки двух японских судов.

Нужно сказать, что матросы минных тральщиков ненавидели японские мины лишь немного больше, чем американские бобы. Тральщики были маленькими кораблями, на них плавали малочисленные экипажи, и поэтому там имелось очень мало места для хранения свежих и замороженных продуктов. В процессе любой операции тральщик выступает в главной роли лишь однажды: когда ведет крейсеры и линкоры через опасные воды. Когда же речь идет о распределении свежих продуктов, в первую очередь учитываются интересы команд крейсеров и линкоров.

Продовольственная проблема на «Ревендже» постоянно являлась предметом особого беспокойства офицеров. 15 февраля, через 25 суток после выхода из Пёрл-Харбора, корабль пришвартовался возле плавбазы «Бридж» для получения продуктов. Матросы уже довольно облизывались в предвкушении сочного бифштекса. Но с «Бриджа» передали сообщение, что все продовольствие предназначено только для боевых кораблей. Матросы чертыхались и поносили на чем свет стоит более удачливых коллег с крейсеров и линкоров; офицеры терзали воздух требованиями и угрозами по радио, но тщетно. На следующий день с «Бриджа» сообщили, что могут выделить некоторое количество продуктов для тральщика. Радости матросов не было предела. Только напрасно: за продовольствием следовало явиться в 12.00, а в 11.00 «Ревендж» уходил на задание.

И снова командир засел в радиорубке. После изнурительных переговоров ему удалось отложить выход в море на несколько часов. У команды в очередной раз появился повод порадоваться: скоро будет еда! Но «Бридж» перенес выдачу продуктов на несколько часов. Как тут не помянешь черта! В конце концов «Ревендж» ушел из лагуны, так и не получив свежих продуктов. Он шел мимо больших кораблей, на которых матросы наслаждались свиными отбивными и мороженым, а мрачный кок на «Ревендже» открывал консервированные бобы, погруженные в Пёрл-Харборе почти месяц назад.

Пока «Ревендж» вел нелегкое сражение с «Бриджем» (и проиграл его) за что-то более вкусное, чем бобы, другие тральщики уже следовали к Эниветоку, расположенному в 300 милях к северо-западу. Это была прямая дорога к Токио, и по ней 15 февраля направились экспедиционные силы адмирала Хилла. С ними двигались тральщики «DMS», а также группа кораблей под командованием коммандера Фелпса. Они едва успели отойти от берега, когда «Садж» резко ушел в сторону и с помощью эсминца «Фелпс» потопил субмарину.

Об Эниветоке было известно немного. Последним американским кораблем, заходившим в эти воды, был крейсер «Милуоки» в 1923 году. Единственная карта, обнаруженная на брошенном в Квайалейне японском катере, ничего не говорила о наличии минных полей в районах Уайд-Пасседж и Дип-Энтранс – двух воротах к атоллу Эниветок. Но адмирал Хилл не хотел рисковать. Утром 17 февраля первыми к воротам направились тральщики. Когда «Чандлер» и «Зейн» подошли к Дип-Энтранс – узкому проливу между островами Парри и Джаптан, – следовавшие за ними «Маккорд» и «Хеерман» начали обстрел берегов. Транспортные суда и военные корабли шли к Энгеби. Дип-Энтранс не был заминирован. Самое интересное началось, когда корабли его миновали.

В четырех-пяти милях от Дип-Энтранс расположен второй вход в лагуну Эниветока – Уайд-Пасседж. Туда направилась южная часть экспедиционных сил, которую вели «Оракл», «Садж» и корабли «YMS». Около 8.00 «Садж» обнаружил одинокую мину – первую вражескую мину, найденную в Микронезии. До конца дня было найдено еще 27 мин, но значительная часть акватории еще оставалась непроверенной. На помощь поспешили «Чандлер» и «Зейн». День у тральщиков выдался напряженный и на редкость шумный. Над мачтами летали свои и чужие снаряды, взрывавшиеся мины поднимали гигантские грохочущие столбы воды, на палубы сыпались осколки.

Траление велось в очень трудных условиях – в лагуне шел бой. В течение первых двух часов операции в лагуну постоянно входили новые корабли. «Идут, как к себе домой!» – раздраженно воскликнул капитан «Зейна». Снаряды, выпущенные с кораблей, находившихся в лагуне, летели за ее пределы, но временами снаряды прилетали извне и не всегда поражали только врагов. Из-за плоских траекторий полета они нередко рикошетили, и среди этого ада минные тральщики продолжали вести поиск мин.

Эниветок был взят 22 февраля. В течение нескольких месяцев он был превращен в мощную базу, где корабли могли получить топливо, продовольствие и боеприпасы и двигаться дальше на запад – к Токио.

Среди наград, полученных людьми, отобравшими эти маленькие, неприветливые атоллы у японцев, была одна, ставшая предметом официальной переписки через много лет, когда название «Эниветок» уже было забыто. Речь идет об ордене «Бронзовая звезда», к которому был представлен командир «Зейна» коммандер Пауэлл за безупречное выполнение своих обязанностей офицерами и матросами корабля под пулями и снарядами. В 1956 году Билл Пауэлл оставил действительную службу и был очень удивлен тем, что не получит почетного звания капитана, которое давали офицерам, имеющим такие награды. Дело в том, что комиссия по наградам морского министерства пришла к выводу, что полученная им награда не явилась результатом непосредственного участия в военных действиях. Если корабль, выполнявший траление боевых мин под обстрелом в середине захваченной японцами лагуны Эниветока, в день «Д» не участвует в военных действиях, то кто тогда в них участвует?

Билл Пауэлл пожелал получить ответ на этот вопрос. Он извлек на свет божий пишущую машинку и написал письмо адмиралу Хиллу, человеку, лучше других знавшему реальное положение дел. «Участвовали ли тральщики, находившиеся в Эниветоке 17 февраля 1944 года, в военных действиях или нет? Кому, как не Вам, судить об этом, ведь Вы сами были там…» Ответ адмирала был адресован комиссии, которая благородно решила (спустя 12 лет и на расстоянии 7000 миль от места событий), что тральщик «Зейн» действительно участвовал в боевых действиях, и Билл Пауэлл ушел на покой капитаном. Так заслуги моряков с тральщиков все-таки были признаны официально.

Минная война медленно, но верно продвигалась к берегам Японии. Мины из арсенала в Вест-Лох (Пёрл-Харбор) сначала были доставлены на Майуро (Маршалловы острова) минзагом «Террор». Затем их погрузили на авианосцы «Лексингтон», «Бункер-Хилл» и «Хорнет», которые вышли из Майуро 22 марта, положив начало операции «Десекрейт 1»[30] – удару 5-го флота адмирала Спрэнса по Палау, Холландии и Труку. Мины были предназначены для Палау, где самолеты с авианосцев 58-го оперативного соединения кораблей адмирала Митчера 30–31 марта совершили единственные в ту войну вылеты для сброса мин.

Адмирал Митчер не одобрил идею использования низколетящих самолетов, базировавшихся на авианосцах, учитывая высокую интенсивность вражеского зенитного огня. Но адмирал Нимиц хотел, чтобы гавань Палау была «нашпигована» минами, и эту задачу выполнили летающие минеры.

«Лексингтон», «Бункер-Хилл» и «Хорнет» подняли в воздух своих летающих минеров – 84 «TBF»[31] и «F6F»[32] в сотне миль от Палау. Шесть самолетов по разным причинам прекратили полет, но 78 довели дело до конца. Один пилот с «авенджера» сбился с курса но заметил японский «джейк»[33] и бросился в погоню. Вражеский пилот хорошо знал, где находится Палау, и полетел домой с «TBF» на хвосте. Добравшись до места назначения, американец сбросил мины именно там, где надо.

Американским летчикам в Палау удалось «сорвать банк». Когда самолеты появились над гаванью, в ней находились две дюжины кораблей. Еще 8 кораблей направлялись в открытое море. Но выйти туда они не успели, поскольку сброшенные американскими летчиками мины наглухо заблокировали каналы. В акватории остались 32 корабля противника, которым некуда было деться. Таким великолепным шансом грех было не воспользоваться. Американские летчики отправили на дно 23 корабля, остальные получили серьезные повреждения. Потери тоннажа составили 129 807 тонн. Во время бомбардировки два самолета были сбиты, но обоих летчиков удалось спасти.

Сброшенные в Палау мины оставались в боевом состоянии, только некоторые из них были установлены с задержкой активации на 35 суток. Они выполнили свою задачу задержать японские корабли на ограниченной акватории, чтобы дать возможность летчикам без особых усилий разбомбить вражеский флот. Коммандер Чидатака Накашима, находившийся в тот период в Палау, позже вспоминал: «Западный канал был закрыт для навигации, как минимум, на 20 суток – имелись все основания предполагать наличие в нем магнитных мин. У нас не было оборудования для траления, а пока оно было только затребовано… Вся гавань оказалась парализованной. А поскольку ситуация на Новой Гвинее складывалась неблагоприятно, было решено, что Палау больше не является эффективной военно-морской базой, поэтому ее перестали использовать в качестве таковой». Чтобы сохранить такой настрой японцев, в июне и июле к Палау пожаловали еще 11 «каталин», добавивших 23 мины.

Тактика «пробки» вскоре была применена на Труке, одном из Каролинских островов. Имевшаяся там японская военно-морская база не была достаточно крупной, чтобы проводить высадку, но активность противника могла быть значительно снижена разумным минированием, особенно во время операций союзников на Холландии и Новой Гвинее. В районе Трука были сброшены 55 мин. Над не заминированными проходами постоянно летали американские самолеты, чтобы ввести противника в заблуждение. Ни один из них не был сбит. Насколько известно, ни одно японское судно не подорвалось на минах, однако лагуна оставалась закрытой для судоходства в течение месяца. Кроме того, японцам пришлось пойти на траление собственных оборонительных полей, чтобы открыть проход к атоллу.

Макин, Тарава, Квайалейн, Эниветок. К западу от них находились Марианские острова – Сайпан, Тиниан, Гуам. Сайпан и Тиниан были японскими со времен Первой мировой войны. Гуам был захвачен ими в декабре 1941 года. Военно-морскому флоту США было очень важно вернуть Гуам, чтобы превратить его в военно-морскую базу. Военно-воздушным силам также требовалась база на Марианских островах, откуда можно было бы наносить бомбовые удары по Японии. Для этой цели идеально подходил Тиниан.

В начале июня, когда на противоположной стороне земного шара, в Нормандии, началось вторжение войск союзников, в небе над Марианскими островами появились американские самолеты. Утром 15 июня 52-е оперативное соединение адмирала Тернера, в состав которого входило 300 кораблей, подошло к Сайпану. Началась высадка войск на побережье Чаран-Каноа. Далее последовало 24-суточное сражение, стоившее обеим сторонам 27 тысяч человеческих жизней. Флот в эти дни находился в состоянии относительного покоя. Единственным происшествием стало легкое повреждение линкора «Теннесси», в который угодил шальной снаряд с берега.

Первыми на пляжи Сайпана вышли полуголые разрисованные матросы, задачей которых стало обследование глубин в зоне высадке и взрыв подводных препятствий. Матросы обычно называли их «людьми-лягушками», а адмиралы – «полурыба-получерт». Официально они именовались командами взрывников-подводников и сыграли важную роль в проведении морских десантных операций. Более 2500 «лягушек» были обучены во флоридской школе в Форт-Пирс. Черные полоски, которыми были разрисованы «лягушки» в Сайпане, наносились с промежутками в 1 фут – это облегчало измерение глубин у побережья в зоне высадки десанта.

29 минных тральщиков, принимавших участие в операции «Фореджер»,[34] приступили к работе 13 июня во время обстрела острова с моря. Линкоры и крейсеры поливали огнем западное побережье Сайпана. Песчаная отмель шириной шесть миль удерживала крупные корабли на приличном расстоянии от берега. 6 тральщиков провели траление, но мин не обнаружили. Японцы, ждавшие вторжение с другой стороны, заминировали Магисьен-Бей и восточное побережье. На западном побережье линкоры могли действовать свободно, однако риск считался слишком большим. Из страха перед минами, которых не было, корабли оставались на большом расстоянии от берега, а их стрельба была такой неточной, что могла бы не вестись вообще.

После завершения работы тральщиков 14 июня корабли подошли ближе к берегу, и обстрел, наконец, стал вестись не впустую. 18 июня тральщик «YMS-323» обследовал вход в гавань Танапаг и приблизился к берегу на расстояние 2150 ярдов. Это оказалось большой ошибкой. Японские береговые батареи немедленно открыли огонь, и 6 снарядов продырявили тральщик по всей длине – от носа до кормы. Два человека погибли на месте, четверо получили ранения. «Чикасо» и «Молала» поспешили на помощь. Матросы помогли команде «YMS-323» справиться с огнем, и корабль, приобретший сходство с кухонным ситом, отправился на ремонт.

Пока пехотинцы с трудом отвоевывали у японцев каждый дюйм земли, моряки в основном отдыхали. Только 23 июня в Магисьен-Бей была обнаружена первая японская мина. А до этого тральщики занимались всем, чем угодно, но только не выполняли свои прямые обязанности.

Траление в Магисьен-Бей началось 26 июня. 20 тральщиков под командованием коммандера Моора прибыли на Сайпан, но, когда дошло до дела, выяснилось, что только 5 из них готовы приступить к работе. Как это часто случается, на кораблях, занимавшихся эскортом и патрулированием, сняли траловое оборудование, но «позабыли» доложить об этом командиру соединения.

На второй день пять мин были обнаружены всего в 600 ярдах от Перпл-Бич. Их нельзя было расстрелять огнем из артиллерийских орудий, поскольку рикошетом могло задеть людей на берегу. Поэтому на задание отправилось две лодки с вооруженными винтовками матросами. Одна мина была уничтожена, но после этого лодки пришлось вернуть, потому что прибоем их несло прямо на мины. 27 июня «Чиф» обнаружил 9 мин, после чего высадил на берег матросов с автоматами, которые должны были о них позаботиться. Совместными усилиями матросов с тральщиков и морских пехотинцев были расстреляны 15 мин. Тем временем японцы отошли от берега и укрылись в горах. Минное поле в Магисьен-Бей было полностью очищено 29 июня, когда «YMS-396» обнаружил 3 мины в 200 ярдах от прибрежного рифа. Минные тральщики и их команды в операции на Сайпане не пострадали. Но их судьба могла сложиться совсем иначе, если бы японцы защищали подходы к Сайпану так же яростно, как сам остров. Тем более, что у них были для этого возможности. Пехотинцы обнаружили склад из 170 мин всего лишь в 1000 ярдах от берега. Осталось неизвестным, почему это страшное оружие так и не было использовано. Возможно, лозунг защищавшего Сайпан генерала Сайто «Уничтожим всех врагов на берегу» не предусматривал возможности остановить противника на подходе, чтобы не пустить на берег. Не приходится сомневаться, что японцы были осведомлены о предстоящем захвате Сайпана и имели достаточно времени, чтобы установить мины, которые задержали бы и затруднили высадку.

В гавани Танапаг 6 июля «Чиф» обнаружил только одну мину; судя по ее необычайной чистоте, ее поставили уже после начала наступления. Сайпан был взят 9 июля. Чтобы исключить возможность неприятных сюрпризов, 12–14 июля было проведено траление вокруг острова, но больше мин не обнаружили. Воды вокруг Сайпана были безопасными для судоходства. Тральщикам пора было двигаться дальше. Следующая остановка – Тиниан.

Американцы подошли к острову 24 июля. Тральщики «Чиф» и «Оракл» провели траление участка акватории на западном берегу острова в районе Уайт-Бич, где могли оказаться мины, но ничего подозрительного не обнаружили. Утром 29 июля, когда противник еще удерживал высоты на восточном берегу острова, тральщики приблизились к берегу и за два дня подняли 14 мин. Организованное сопротивление на Тиниане было окончательно подавлено на следующий день.

Тиниан стоил жизни 389 морским пехотинцам и морякам. Японцы потеряли убитыми 5000 человек. Остров был одной из трех стратегически важных целей на Марианских островах, позволивших американцам контролировать большую территорию западной части Тихого океана. С Тиниана стали возможными налеты авиации на Японию. Базировавшиеся на Тиниане «В-29» очень скоро сбросили в воды вокруг Японии тысячи мин, полностью разрушивших морскую торговлю островного государства. Самолеты, несшие ядерные бомбы, уничтожившие Хиросиму и Нагасаки, также вылетели с Тиниана, – это не должно было случиться. Морские мины, которые никогда не воюют с мирным населением, к тому времени уже выиграли войну против Японии, перерезав артерии, по которым шло ее снабжение.

Один из сотрудников наземной службы 202-го японского воздушного полка, базировавшегося на Сайпане, дал свое описание минирования с воздуха. Его слова оказались пророческими: «…из-за мин, сброшенных во время налета, наш отъезд откладывался со дня на день. Следовало провести траление в бухте, но его нельзя было выполнить…»

Сайпан, Тиниан, Гуам. Маленькие острова были крепкими орешками. Гуам, самый крупный из трех, оказался самым легким, особенно для минных тральщиков, поскольку в обороне Гуама японцы мины не использовали. Две дюжины тральщиков пришли на Гуам вместе с 53-м оперативным соединением кораблей утром 21 июля, но они занимались всем, чем угодно, кроме траления. Старый, заслуженный «Пингвин», растерзанный японскими бомбами еще в декабре 1941 года, был единственным американским тральщиком, потерянным на Марианских островах. Так японцы сравняли счет за свой минный заградитель, потопленный американцами 15 июня в районе Тиниана.

Тиниан, Гуам, Пелелиу… На Пелелиу, одном из островов Палау, пожалуй, было жарче всего. Через 10 месяцев после Таравы американский флот нанес удар по этой хорошо укрепленной базе японцев. Оставив позади Маршалловы и Каролинские острова, корабли 31-го оперативного соединения вторглись глубоко во вражеские воды. Пелелиу находился в 3990 милях от Пёрл-Харбора. Дальше находился только Токио, до него оставалось 1725 миль. Он был следующей точкой маршрута.

Адмирал Хасли имел под своим началом 202 тысячи моряков, 28 400 морских пехотинцев, 800 кораблей, 1600 самолетов, а также 20 тысяч армейских пехотинцев. Они вошли в воды северной части Каролинских островов в сентябре. День «Д» для операции «Стейлмейт II»[35] был назначен на 15 сентября, день высадки войск на Пелелиу. (В тот же день войска высадились и на Моротаи, что в 430 милях к юго-западу.) Операция «Стейлмейт II» предусматривала, кроме высадки на Пелелиу, также захват Ангаура 17 сентября. Было известно, что вокруг Пелелиу много мин, поэтому в составе прибывшего к острову соединения были 43 минных тральщика.

В течение трех дней перед началом высадки линкоры, крейсеры и эсминцы обстреливали остров, забросав его 12 миллионами фунтов снарядов. Чтобы, осуществляя огневую поддержку, корабли могли приблизиться на нужное расстояние к острову, путь им очищали минные тральщики.

Первым у Пелелиу затонул именно минный тральщик. Корабли приступили к работе 12 сентября. Командир группы коммандер Лауд находился на «Ховее». Только один «Ховей» в первый день обнаружил 45 мин, а на следующий день записал на свой счет еще 20. Утром первого дня «Перри» вздрогнул от страшного взрыва прямо за кормой корабля. В результате все траловое оборудование оказалось поврежденным. А 13 сентября, когда «Саутард», «Перри» и «Пребл» работали тралами «оропеза» в 1200 ярдах от южного берега острова Ангаур, мина взорвалась под правым бортом «Перри» в районе миделя. Корабль буквально выпрыгнул из воды, никто из людей не сумел устоять на ногах. Взрывом убило четверых матросов, девять человек получили ранения разной степени тяжести. Корабль получил 30-градусный крен на левый борт, обе кочегарки оказались затопленными. «Пребл» направился на помощь, но неожиданно остановился. Прямо по курсу в 20 футах от его носа покачивалась на воде мина. Коммандер Линдси приказал команде покинуть поврежденный корабль. Не было ни паники, ни спешки. «Перри» продолжал заваливаться на бок и перевернулся через 50 минут после взрыва.

Работая на островах Палау, команды тральщиков скоро получили возможность убедиться, что японцы очень эффективно используют оборонительные минные поля. Якорные контактные мины охраняли незащищенные пляжи и якорные стоянки. А возле островов Пелелиу и Ангаур мины были установлены близко к поверхности. Входы в проход Коссол, лагуны Улити и Нгулу были плотно заминированы. Только в проходе Коссол были обнаружены 30 мин.

Тральщики работали без устали, но не могли уничтожить все мины. Неудачливый «LVT», танк-амфибия, выползая на берег Пелелиу 15 сентября, напоролся на мину, уничтожившую танк и его экипаж. На следующий день в проходе Коссол эсминец «Ведли», следующий за тральщиками и расстреливающий поднятые мины, напоролся на одну, которую тральщики пропустили. Взрывом убило четырех и ранило 15 человек. Многие помещения оказались затопленными, однако эсминец остался на плаву.

Из Улити, где войска 25 сентября вышли на берег, не встретив сопротивления, японцы ушли месяцем раньше, однако их мины все еще оставались в лагуне. Тральщики приступили к ее тралению. Однако некоторые из них, как обычно, скоро были переведены на другие работы, и на месте до самого конца оставались только «Пребл» и несколько кораблей «YMS». За 37 дней были обнаружены 229 химических «рогатых» контактных мин. Моряки одного только «YMS-325» записали на свой счет 77 единиц! Как и в Пелелиу, плавучие мины расстреливали с других кораблей. Некоторые мины при попадании в них наполнялись водой и тонули, но 173 единицы взорвались, всякий раз поднимая в небо белые водяные столбы. Куда менее удачным оказался взрыв «рогатой» 1 октября – он разнес в щепки «YMS-385». Этот оказавшийся несчастливым корабль прибыл к Улити только днем раньше. В минной войне несчастье всегда приходит внезапно. Через 11 секунд после возгласа впередсмотрящего «Мина прямо по курсу!» произошел взрыв. 10 человек были убиты на месте. Корабль разломился на три части, и носовая секция очень быстро затонула.

Вскоре Улити стал весьма популярной якорной стоянкой и самым обитаемым районом Тихого океана к западу от Пёрл-Харбора. Однако время от времени там все-таки появлялись мины, словно желая напомнить морякам, что они никогда не сдаются. 28 октября на мине подорвалось вспомогательное судно «Вирбирум». А 12 января мина взорвалась под днищем судна «Мазама» с боеприпасами, когда оно спокойно стояло на рейде.

Пока велось траление в Улити, «Монтгомери» и другие «YMS» были отправлены в лагуну Нгулу, где они обнаружили 79 мин. От «Монтгомери», который занимался расстрелом вражеских мин в Пелелиу и Улити, теперь отвернулась фортуна. Причем за несколько минут до происшествия вахтенные на мостике получили сомнительную привилегию наблюдать, как это произойдет, не имея возможности предотвратить неизбежное. В 9.40, когда корабль находился на якорной стоянке, в 100 футах слева по борту была замечена погруженная мина. Следующие несколько минут прошли в лихорадочной спешке. Аварийная партия задраивала водонепроницаемые двери и люки, механики запускали машины, палубная команда поднимала якорь с такой скоростью, с какой вряд ли делала это раньше. Но ничего нельзя было поделать. Корабль ветром несло прямо на мину, и произошел взрыв. Один офицер и три матроса погибли, корабль получил серьезные повреждения.

Заняв Улити, американцы установили вокруг боновые и сетевые заграждения для защиты от японских субмарин. А японцы не оставляли надежды вернуть контроль над Улити. Рано утром 20 ноября тральщик «Бдительный» (полностью оправдав свое название) заметил вблизи Улити перископ и немедленно ринулся в атаку. Малая субмарина, ведомая одним человеком, была протаранена и потоплена эсминцем «Кейз». В то утро были потоплены еще две «кайтены», но одна из них уже успела торпедировать груженый танкер. Днем раньше в проходе Коссол была замечена японская субмарина «1–177». Ее потопили эсминцы «Конклин» и «Макрой Рейнолдс». Так было покончено с деятельностью вражеских кораблей в районе Каролинских островов. У уцелевшего флота появились дела значительно ближе к дому.

Гуам, Улити, Пелелиу… Острова тянулись цепочкой через Тихий океан в сторону Филиппин, где генерал Макартур и 7-й флот направлялись к Маниле. Но от Марианских островов путь к Токио лежал на север к Иво-Джима и на запад к Окинаве. Оба острова было необходимо взять. В феврале 1945 года 5-й флот Спрэнса двинулся к Иво. В это же время авиация адмирала Митчера нанесла несколько бомбовых ударов по Токио. После Иво оставался только один промежуточный пункт: Окинава должна была стать последней остановкой.

Поскольку Иво являлся стратегически важным пунктом в обороне японских островов, ожидалось, что он будет хорошо укреплен. Так и оказалось в действительности. В его обороне японцы использовали все, кроме мин. Но, учитывая, что на Иво не было удобных гаваней и якорных стоянок, отсутствие мин вполне объяснимо. Вероятно, японцы решили, что американцы непременно проявят подозрительность и перед высадкой проведут траление, дав возможность береговым батареям обстрелять тральщики и задержать остальные корабли. Поэтому определенный психологический эффект от несуществующего минного поля нельзя было отрицать.

Предшествующий высадке десанта обстрел Иво начался 16 февраля. Памятуя уроки Пелелиу и Улити, моряки не могли проигнорировать возможность существования японских минных полей и привели к острову довольно много тральщиков. В операции впервые участвовало новое тихоокеанское минное подразделение, которое задействовало для поиска мин 43 корабля. Его недавно назначенный командир адмирал Шарп наблюдал за развитием событий с флагманского корабля «Террор».

Тральщики заняли свои места в 4.00. Два часа спустя они приступили к работе. В пределах 100-саженевой изобаты велось траление якорных, магнитных и акустических мин. С «Чандлера» заметили одну мину в 10 милях к юго-востоку от горы Сурибачи. Старая и проржавевшая, она, скорее всего, приплыла сюда издалека. Это была первая и последняя мина в районе Иво, хотя об этом еще никто не знал. Тральщики двигались к берегу, где их с нетерпением поджидали японцы, уже уставшие держать пальцы на спусковых крючках. Они вели огонь из малокалиберных орудий и пулеметов, к счастью весьма неточно. До самого вечера ни одной мины больше не было обнаружено, и траление было прекращено.

Все остальное время тральщики занимались другими делами. Несколько относительно новых кораблей «DM» сначала обстреливали остров, а потом выпускали осветительные снаряды и ракеты для высадившихся на берег морских пехотинцев. «Томас Э. Фрейзер» некоторое время вел огонь с расстояния прямого выстрела по засевшим в пещерах на Сурибачи японцам, затем расстрелял долговременные огневые точки, расположенные у подножия горы, а потом сорвал попытку вражеских пловцов совершить атаку с фланга на морских пехотинцев. Артиллеристы «Фрейзера» оказались такими азартными и полными энтузиазма, что за время пребывания на Иво им пришлось 12 раз пополнять истощившиеся запасы боеприпасов. «Шэннон» и «Генри Дж. Вилли» также успешно занимались обстрелом береговых укреплений противника, а «Гвин» сбил свой первый японский самолет.

17 февраля в 10.45 под прикрытием огня с «Невады», «Айдахо» и «Теннесси» к берегу направились «лягушки». В этой операции им принадлежала важная роль. Дюжина «LCI» доставила их на расстояние 1000 ярдов от берега. Остальную часть пути они проделали в резиновых лодках. Высадившись на берег, подрывники приступили к делу, а корабли, оставшиеся в море, подверглись жесточайшему обстрелу. Японцы поняли, что движущиеся в направлении берега «LCI» везут десант, и обрушили на них всю свою огневую мощь крупнокалиберной артиллерии и минометов. Уже через 45 минут девять десантных плавсредств были разбиты, остальные повреждены. В «LCI(G)-474» за восемь минут угодили 14 снарядов. С колоссальным трудом лейтенант Рейхл сумел подвести поврежденный корабль к борту эсминца «Кэпп», куда раненые успели перейти раньше, чем «LCI» перевернулся и затонул. Под прикрытием дымовой завесы поврежденные корабли отошли от берега, имея 38 убитых и 132 раненых. А тут и «лягушки» начали возвращаться. На Иво им повезло, с задания не вернулся только один человек.

Минные тральщики, действовавшие в районе Иво, получили повреждения 18 февраля во время первого ночного воздушного налета. В 22.00 с низко летящей «бетти»[36] на «Гэмбл» были сброшены две 250-фунтовые бомбы, причинившие большой ущерб. Они разрушили котельное отделение, затопили кочегарки, убили 6 и ранили 11 человек. Всю ночь команда «Гэмбла» занималась «латанием дыр», попутно выбрасывая за борт все лишнее, чтобы облегчить корабль и удержать его на плаву. А «Дорси» в это время тянул его на буксире подальше от Иво. Матросам очень помог маленький «РС-800», командир которого, узнав, что на «Гэмбле» нет пара и энергии и люди не получают горячую пищу, дважды за ночь подводил свой кораблик к терпящему бедствие судну и передавал туда горячий суп и кофе. 19 февраля «Гэмбл» начал свой долгий путь на буксире в Сайпан. Его экипаж был полон решимости сражаться за жизнь своего морского дома.

21 февраля японцы произвели еще один налет на Иво-Джима: пилотируемые камикадзе самолеты повредили два авианосца, два «LST» и судно «Кеокук». Через два дня морские пехотинцы установили на вершине Сурибачи американский флаг, но бои на острове продолжались. Вскоре после дня «Д» «Террор» отвез раненых на Гуам, после чего направился на Улити, где адмирал Шарп и его штаб приступили к разработке кампании на Окинаве.

Остров Иво-Джима дал небольшую передышку матросам тральщиков, возложив всю тяжесть ноши на морских пехотинцев, для которых героизм стал обычным делом. Они полили своей кровью склоны Сурибачи, и им по заслугам принадлежит честь взятия этого острова, имеющего большое стратегическое значение.

Глава 11

СМЕЛЕЕ, СМЕЛЕЕ…

5 июня 1944 года 11 американских минных тральщиков прокладывали себе путь через штормящее море к югу от острова Уайт. Позади осталась Англия: маленькие кораблики вышли из Тор-Бей меньше двух часов назад. Генерал Эйзенхауэр санкционировал начало операции «Оверлорд» – высадки войск союзников на берегах Франции. Впереди корабли ожидала Нормандия, им предстояло преодолеть серьезные препятствия – пляжи «Юта» и «Омаха». А вокруг них в море шло множество других кораблей – их были сотни, тысячи… Войска союзников готовились совершить то, что не сумела сделать гитлеровская военная машина, – перебросить войска через Ла-Манш.

Тральщики шли первыми. В процессе подготовки операции «Морской лев» Гитлер планировал в 1940 году оккупировать Великобританию. В июле адмирал Дениц направил корабли провести траление подходов к Дувру, предупредив фюрера, что ему потребуется для выполнения задания не менее трех недель, особенно если будет держаться ненастная погода. В 1944 году никто не дал бы не только три недели, но даже три дня на пересечение Ла-Манша. Тральщикам союзников предстояло обследовать подходы к берегам Нормандии в течение одного светового дня от рассвета до заката, невзирая на порывистый ветер, штормовое море и немцев, не встречавших союзников цветами. 385 тральщиков должны были к утру 6 июня очистить 10 подходных каналов каждый шириной 600 ярдов. Им предстояла нелегкая работа.

Поздно вечером 5 июня 3-я группа, куда входили 11 американских тральщиков «АМ», все еще находилась в море и двигалась на юг. 4 июня здесь уже провела траление 14-я британская минная флотилия. Насколько эффективно, это уже другой вопрос. Сильные течения скоростью от 3 до 6 узлов мешали держаться на курсе. Зачастую суда, следующие по очищенным каналам, оказывались на значительном удалении от них, да и сами каналы не всегда были там, где планировалось. В 16.10 французская канонерка передала тральщикам сигнал: «Вы выходите из канала», но тральщики остались на прежнем курсе. Они должны были догнать конвой «U2A2», в котором шли более тихоходные суда с войсками и техникой, поэтому у них не было другого выхода. Минные тральщики на максимальной скорости шли к Нормандии, чтобы начать траление.

«Оспри», в свое время пересекший Атлантику, чтобы принять участие в тралении мин в районе Касабланки, не сумел пересечь Ла-Манш и попасть в Нормандию. В 17.57 над кораблем взметнулся столб дыма и пламени. Грохот взрыва разнесся на много миль вокруг. Шесть человек погибли, 29 получили ранения разной степени тяжести. До него Ла-Манш пересекли уже более 4000 кораблей, но старому тральщику – «птице» не повезло на этом коротком пути, и он нарвался на мину. Два корабля из числа направлявшихся в Нормандию подорвались на минах еще до выхода из Великобритании: в конце мая немцы сбросили несколько мин в гавани Портленда, которые терпеливо поджидали своих жертв.

«Чикади» подошел к терпящему бедствие кораблю, чтобы помочь морякам «Оспри» локализовать пожар, а проходящий мимо катер подобрал матросов, сброшенных в воду взрывной волной. Очень скоро тральщик затонул, став первым из 50 кораблей, подорвавшихся на немецких минах во время вторжения в Нормандию.

Это число могло быть намного больше, если бы эксперты Гитлера были дальновиднее. В начале 1944 года немцы создали огромные оборонительные минные поля вдоль берегов Северной Франции, Бельгии и Голландии. Предполагая, что вторжение начнется до конца мая, они установили свои мины на дезактивацию к этому времени, чтобы очистить водное пространство для проведения своих операций. Итак, за 6 суток до начала вторжения союзных войск в Нормандию тысячи нацистских мин послушно заполнились водой и затонули. Эффективными осталось всего несколько единиц. Одна из них и нашла «Оспри».

Помимо контактных мин, немцы обладали более новым страшным оружием – минами нажимного действия, или «устрицами». В действительности «устрицы» были произведены еще в 1943 году, и Дениц рассчитывал сразу начать использовать их против британцев, однако Гитлер не дал на это свое согласие. Фюрер опасался, что англичане быстро разгадают их принцип действия и обратят это смертоносное оружие против самих немцев, в особенности если самолеты люфтваффе по ошибке сбросят их не там, где надо. Гитлер считал, что минные заграждения должны стать делом только военных моряков, которые будут устанавливать их в воде. Если же дело поручить люфтваффе, никогда нельзя быть уверенным, куда эти мины попадут. К весне 1944 года у немцев было уже 4000 «устриц», половина из которых ждала своего часа в подземном хранилище в Ле-Мане (Франция). Остальные лежали на складах в Германии и Норвегии. Ни одну из них нельзя было установить без личного приказа фюрера. Геринг, опасавшийся, что вторжение начнется в Бретани и новые мины могут попасть в руки союзников, приказал перевезти их в Магдебург. Последние из 2000 «устриц» прибыли в Магдебург 4 июня, а через два дня в них возникла острая необходимость в Нормандии. Утром 7 июня Гитлер разрешил использование «устриц», и 11 июля авиация люфтваффе приступила к 4-дневной операции, в процессе которой в районе высадки войск были установлены 216 мин. На состоявшемся в тот же день совещании у фюрера было принято решение установить еще 320 «устриц» в Гавре и Шербуре. Первая немецкая мина нажимного действия попала в руки англичан в Люксор-Мер 20 июня. Были немедленно приняты срочные контрмеры. Через опасные районы корабли теперь шли на очень медленной скорости, чтобы изменение давления было плавным и не приводило к взрыву. Некоторые отчаянные командиры эсминцев, зная, какое действие оказывает на мины нажимного действия сильное волнение, научились справляться с этим страшным оружием, специально вызывая волну. Корабль на максимальной скорости направлялся прямо к минному полю, после чего резко останавливался, причем все двигатели работали на реверс. Возникавшая перед его носом волна начинала движение и взрывала мину.

Корабли выходили из британских портов и брали курс на Нормандию. Тральщики очищали район «Z», расположенный в 13 милях к югу от острова Уайт, – здесь корабли пересекали Ла-Манш. Район «Z», перегруженный сверх всякой меры, очень скоро получил название «Пикадилли».

Из района «Z» пять протраленных каналов вели в залив Сены, причем в середине каждый из них раздваивался на полосы для скоростного и медленного движения. Затем они соединялись в транспортной зоне у берегов Нормандии. Было известно, что залив Сены, имевший ширину 75 миль от Кап-Дантифер до Пуан-де-Барфле, охраняется минным поясом шириной около 8 миль, расположенным на расстоянии 30 миль от берега. Тральщикам следовало проложить в них каналы, чтобы корабли огневой поддержки и транспортные суда могли подойти к берегу на расстояние 7 миль. Кроме того, было необходимо расчистить участок у берега, достаточный для их маневрирования. После этого оставалось проложить каналы к берегу для десантных транспортных средств. Последнее, впрочем, зависело от «доброй воли» немецких береговых батарей.

День 5 июня выдался нелегким для маленьких, почти игрушечных корабликов, прокладывавших себе дорогу через бушующее море. Ветер усилился, увеличилось и волнение. Бледная луна временами проглядывала сквозь низкую облачность. На горизонте виднелись вспышки взрывов. Ночь пахла войной. В 40 милях от Нормандии британские и канадские корабли выпустили тралы и взяли курс к пляжу «Юта». Другие тральщики направились к «Омахе». Когда 2-я группа подошла к транспортной зоне, немцы открыли огонь. К 3.00 дня «Д» – 6 июня – 1-я и 2-я группы завершили первый этап траления и вошли в транспортную зону. 2-я группа, куда входили американские корабли «АМ», начала проверку зоны огневой поддержки. Моряки союзников были потрясены тем, что в районе высадки не было мин. Этот факт становился все более очевидным. Разумеется, тогда никто не знал, что мины дезактивировали за несколько дней до этого. Над Нормандией занимался рассвет. Утром должна была начаться высадка войск на побережье. Таких крупных операций вторжения с моря мир еще не знал.

В этот день к кораблям «АМ» присоединились их собратья «YMS». Их переход через Ла-Манш оказался еще более напряженным. Они вышли из Плимута вечером 3 июня. Всю ночь корабли безжалостно трепал шторм, а наутро было получено сообщение о том, что высадка отложена на одни сутки. Весь день и всю ночь они болтались в море, отдавшись воле волн, после чего получили приказ начать движение. В первую ночь в море экипаж «YMS-349» спас команду поврежденного штормом британского корабля «LCT-2498», а «YMS-351» потопил его орудийным огнем. Доставив 49 уцелевших моряков в Портленд, «YMS-349» снова вышел в море, попутно подобрав двух английских летчиков со сбитого над проливом британского самолета.

В 1.00 6 июня в 15 милях от побережья Нормандии корабли «YMS» приступили к прокладке «тропинок» для десантных транспортных средств. У берега было много тральщиков, но они работали, каким-то чудом не сталкиваясь и даже не слишком мешая друг другу. В 3.30 в 3 милях от пляжа «Омаха» «YMS» приступили к проверке прибрежных вод до Сен-Вааста. Им удалось пройти незамеченными на расстоянии одной мили от вражеских батарей, расположенных на островах Сен-Маркуф. Такое везение не могло продлиться долго.

Спустя два часа они остановились, чтобы перед началом траления проверить оборудование. Быстро светало. Немецкие береговые батареи открыли огонь по кораблям «YMS», но вскоре перенесли его на «Черного принца», который оказался поблизости и открыл ответный огонь. Снаряды летали над головами матросов тральщиков. Периодически их окатывало водой или осыпало осколками. Один из снарядов взорвался рядом с бортом «YMS-380», который лишился трала. В 7.30 тральщики заняли места для патрулирования.

К тому времени операция «Оверлорд» уже официально началась. Ровно в 6.30 наступил час «Ч». Немцы знали, что вторжение вот-вот начнется. Да и как можно было это не заметить? В море на подходах к Нормандии собрались больше 4000 кораблей, небо потемнело от самолетов. В результате 40-минутного обстрела, предшествовавшего началу высадки, на побережье обрушилась мощная лавина огня. В первый же день на берег сошли 100 тысяч человек.

А находящиеся в море тральщики продолжали работать.

У немецких мин появились первые жертвы. Ровно через три минуты после часа «Ч» подорвался эсминец «Корри». Вместе с «Фитчем» и «Хобсоном» он провел первую волну плавсредств с пехотинцами к берегу, после чего отошел на 4000 ярдов от берега в ожидании нового приказа. Эсминец пытался увернуться от очередного вражеского снаряда, когда под его корпусом взорвалась мина, почти выбросившая корабль из воды. Искалеченное судно описало несколько кругов по воде и быстро затонуло, прежде чем к нему успели подойти спасатели. Уцелевшие при взрыве моряки прыгали в воду, где в течение долгих 90 минут на их головы сыпались вражеские снаряды.

Гибель «Корри» сначала отнесли на счет вражеской артиллерии, только по рассказам очевидцев была воссоздана истинная картина происшествия. На следующий день в тот же район, где подозревали наличие магнитных мин, направился «Тайд». Если бы мины, лежавшие на грунте на отмелях Кардонэ и Сен-Маркуф, были обнаружены раньше, многие трагедии удалось бы предотвратить.

«Корри» стал единственной крупной жертвой минной войны в Нормандии в день «Д». Но небольших судов пострадало значительно больше. В этом большей частью была виновата разведка союзников, поскольку по ее сведениям донных мин в этом районе не было. Поэтому проведенное перед высадкой траление было рассчитано в первую очередь на якорные мины, а не на магнитные. Точно известно, что в первый день операции минами были потоплены 16 плавсредств.

Люди, уцелевшие после взрыва «LCT-362», были спасены кораблями «Оук», «Бродбилл»,[37] «Чикади» и «Натхэч».[38] Главное заключалось даже не в том, что были потеряны 16 десантных кораблей, а в том, что в большинстве случаев вместе с кораблями гибли люди, тонула военная техника. Но в этом и заключалась основная цель минной войны. Такая мысль была высказана Гитлером несколько недель спустя на совещании по ситуации в Нормандии: «Мы должны проявить бульдожью хватку и закладывать все больше мин… Намного эффективнее отправить все, что находится на корабле, на дно, чем потом иметь дело с выгруженной техникой и людьми на берегу».

Иногда солдатам с взорванного судна все-таки удавалось уцелеть. Так произошло 7 июня в Нормандии, когда на мину напоролся транспорт «Сюзан Б. Энтони» с 2317 солдатами на борту. Капитан Грей не сомневался, что его судно обречено, но не оставлял надежды на спасение людей. Первым делом он собрал всех солдат на палубе со стороны, противоположной крену, чтобы они удерживали судно на ровном киле. Затем, не имея возможности передать сигнал проходящим кораблям, он послал за помощью рулевого на шлюпке. Пять подошедших друг за другом кораблей сняли всех людей. Пострадавших не было.

В то же утро «Тайд», «Трет», «Свифт» и «Фазан» провели траление контактных мин у берега. У командования имелись основания полагать, что ночью их установили там немецкие подводные лодки. Когда «Тайд» находился в 4 милях от Сен-Маркуфа в районе Кардонэ, под его днищем взорвалась магнитная мина. Взрывом корабль выбросило на несколько футов из воды. 26 человек погибли, 89 были ранены. Вбежав на мостик, старший помощник командира коммандер Джордж Р. Крейн не обнаружил ни одного дееспособного человека: там лежали только тяжелораненые и трупы. Среди них находился и командир корабля Аллен Б. Хейвард. Его последними словами перед смертью были: «Джордж, теперь ты командуй».

Трагедию «Тайда» видели люди на проходивших кораблях. Корреспондент Ира Волферт, описавшая гибель «Кулиджа», подорвавшегося на мине в Эспириту-Санто в 1942 году, наблюдала за развитием событий с палубы «Бейфилда»: «Произошел взрыв, и все смешалось: серый дым, оранжевое пламя, белая вода. Сначала мы увидели в воде людей, сброшенных с палубы взрывной волной. Совершенно очевидно, все они были мертвы… Но вскоре со всех сторон начали доноситься крики о помощи. Они звучали очень жалобно, словно о спасении молили дети. Мы вытащили из воды шесть человек, двое из них были ранены. К месту трагедии стали подходить другие корабли. Среди многочисленных трупов было очень трудно отыскать в воде живых. Один из моряков, которого мы подняли на борт, был полностью обнажен. Одежду с него сорвало взрывной волной».

«Свифт» предпринял попытку буксировки искалеченного корабля на мелководье, но он перевернулся, переломился на две части и затонул. Это произошло через 33 минуты после взрыва. До конца дня 7 июня немецкие мины отправили на дно еще три американских корабля. Все они нашли последний приют на дне залива Сены.

8 июня банка Кардонэ приобрела репутацию места, от которого следует держаться подальше. Неприятности начались в 8.06, когда магнитная мина взорвалась под днищем эсминца огневой поддержки «Гленнон», который вел перестрелку с вражеской артиллерией в районе Квинвиля. «Гленнон» действовал в этих водах уже на протяжении двух суток, поэтому ясно, что немцы установили свои мины на активацию после начала вторжения или снабдили их счетчиками судов. Причем второй вариант был бы тактической ошибкой, поскольку задачей минных полей, защищающих от вторжения, является остановка вражеских кораблей при их первом приближении. Как бы там ни было, вражеские мины остановили «Гленнон». Потери составили 25 человек убитыми, 38 ранеными.

Пока шла эвакуация уцелевших членов экипажа с «Гленнона» на «Стафф», эсминец «Рич» находился неподалеку, чтобы при необходимости быстро прийти на помощь. В 8.40 под его кормой взорвалась мина. Через минуту еще одна мина взорвалась в районе миделя, переломив корабль пополам. Прошла минута, и третья мина взорвалась под медленно дрейфующей кормовой частью, потопив ее. При взрывах пострадало больше половины команды: 27 человек были убиты, 73 ранены и 52 пропали без вести. За 15 минут война для «Рича» закончилась. А «Гленнон» сумел дотянуть до мелководья, где еще 48 часов лежал на воде, будто большая умирающая рыба, подвергаясь непрерывному обстрелу, и в конце концов затонул. Это произошло уже 10 июня. Когда корабль еще держался на плаву, оставшийся на борту офицер, пришедший на короткое время отдохнуть в каюту, неожиданно был разбужен грохотом. Спросонья ему показалось, что где-то рядом пронесся железнодорожный состав. Вскочив на ноги, он обнаружил в своей каюте два новых отверстия, пробитых вражеским снарядом, пролетевшим сквозь нее.

Следующим пострадавшим на банке Кардонэ в тот несчастливый день стал «Меридит». Но если точно придерживаться фактов, конечной причиной гибели «Меридита» стала не немецкая мина, а добротный предмет американской мебели. Мина явилась только первым шагом эсминца на пути к дну. От взрыва он получил повреждения, однако остался на плаву. Тем не менее, ремонт был признан нецелесообразным и было принято решение затопить «Меридит» на юго-восточной оконечности банки Кардонэ, обозначив так опасный участок. К месту будущего захоронения «Меридит» отправился на буксире. По пути прямо по курсу была замечена мина: из воды воинственно торчали ее рога. Поблизости находилось немало кораблей, и вскоре со всех сторон начали доноситься пулеметные очереди: матросы азартно расстреливали плавучую опасность. А тем временем буксир изменил курс и начал обход неожиданного препятствия. Искалеченный эсминец не выдержал резкого поворота. Его корпус переломился и затонул. А «мина» на поверку оказалась табуретом рулевого, который спокойно плыл по волнам, выставив из воды все четыре ножки.

Следующей после трех американских эсминцев жертвой банки Кардонэ стал британский буксир «Минстер». Это была трагическая потеря. «Минстер» напоролся на мину в обеденное время, когда весь его экипаж был в столовой. Буксир затонул в течение 47 секунд, далеко не все успели выбраться из междупалубного пространства, и 70 моряков отправились на дно вместе со своим кораблем. В тот день еще два американских корабля повстречались с немецкими минами. Эсминец «Хардинг» получил повреждения, «LST-499» затонул. Всего за первые четыре дня на немецких минах подорвались и затонули 29 кораблей, несколько было повреждено.

На следующий день, 9 июня, было начато траление мин влияния. Поскольку немцы сбросили несколько штук на парашютах в этом районе несколькими часами ранее, вскоре корабли «АМ» обнаружили около Квинвиля шесть магнитных и одну акустическую мину. Однако в минной войне немцам явно сопутствовала удача. В тот день на минах подорвались 17 американских кораблей, самым крупным из которых был 7000-тонный пароход «Ф. К. Харрингтон».

Траление в районе Сен-Вааста сопровождалось постоянным обстрелом с вражеских батарей, расположенных возле Ла-Пернеля. Тральщики вели ответный огонь с расстояния 9000 ярдов, слишком большого для палубных 3-дюймовок. Но было отмечено несколько попаданий. На следующий день немцы снова вели огонь по тральщикам, к счастью, точностью он не отличался. «LST-543» подошел слишком близко к немецкой мине и был поврежден. 11 июня тральщики снова появились в этом районе, имея цель точно определить местоположение вражеских батарей, чтобы крупные корабли смогли выбить их с «насиженных мест». Тральщики открыли огонь, но немцы быстро положили конец перестрелке: несколько снарядов, разорвавшихся у борта «Чикади», пробили его корпус в 47 (!) местах. Прежде чем корабли успели выйти из зоны действия береговых батарей, в результате очередного взрыва «Стафф» лишился трала. После этого было организовано движение судов вокруг банки Кардонэ. А в последний раз тральщики схлестнулись с немецкими артиллеристами 14 июня, но снова были вынуждены поспешно отойти.

15 июня «Чикади» ушел в Великобританию для выполнения ремонта и получения запасов. Вместе с ним последовал «Ворон». В 33 милях к северу от Порт-ан-Бассэна корабли встретили «LST-133», следующий в Нормандию. Не успели корабли разойтись в разные стороны, как десантник подорвался на мине. Тральщики приняли на борт людей и взяли поврежденный корабль на буксир. В то же утро в Нормандии «Натхэч» основательно встряхнуло, когда прямо перед его носом взорвались одновременно три акустические мины. Через полчаса рядом с ним снова взорвалась мина, а после полудня еще одна. Последняя оказалась явным перебором. На корабле остановились машины, погасли осветительные приборы, вышли из строя радио и гирокомпас. К счастью, жертв не было. В результате «Натхэч» тоже отбыл в Портсмут на ремонт. Другие корабли «АМ» вскоре последовали туда же, чтобы подготовиться к тралению мин в районе Шербура.

А маленькие «YMS» продолжали с переменным успехом работать в Нормандии. «YMS-279» был поврежден взрывом мины 16 июня. 18 июня получил повреждения «YMS-377», а 2 июля – «YMS-347». Британский тральщик «Бимс-2069» был поврежден 29 июня. Кроме постоянной опасности от мин, тральщики, работавшие в Нормандии, начиная с дня «Д», постоянно подвергались обстрелам с берега. После того как 7 июля было окончательно установлено наличие на грунте мин влияния, корабли «YMS» провели траление банки Кардонэ «магнитными хвостами» и за 5 часов подняли 29 магнитных мин, располагавшихся поблизости от судоходных путей. К этому времени немцы начали регулярно практиковать ночные вылеты самолетов для сброса мин. Команды тральщиков вели наблюдение, чтобы установить вероятный участок сброса, а днем тралили его.

Вражеские береговые батареи постоянно угрожали тральщикам до тех пор, пока немцев не выбили с побережья. Взрывом снаряда с берега 9 июня был поврежден «YMS-307»: его носовой пороховой погреб оказался затопленным. Другой снаряд 17 июня едва не разнес в щепки «YMS-377», а взорвавшаяся в 30 ярдах от него акустическая мина повергла в состояние шока всю команду. После этого вплоть до 6 июля корабли «YMS» подняли еще только 10 мин. Позже в течение трех недель они вообще не встретили ни одной мины; создавалось впечатление, что работа тральщиков завершена. Но у берегов Нормандии мины еще оставались. 19 июня минами был поврежден «LST-261» и потоплен «LST-523», причем последний пересек Ла-Манш уже четырежды, проходя по этому самому месту. На следующий день подорвался на мине и затонул британский пароход «Солитэр», а американский эсминец «Дэвис» и буксир «Арикара» получили повреждения. «LST-292» был поврежден 24 июня. Затем настал черед грузовых судов: 28 июня затонул 7000-тонный сухогруз «Чарльз В. Эллиот», а спустя два дня – «Джон А. Третлен». Список жертв минной войны июня завершили три корабля «LST».

За первые три недели июля в районе Нормандии от взрывов мин пострадали два судна: 5 июля – 10 000-тонное пассажирское судно «Дельфин» и неделей позже «LST-359». Неудачливый армейский «DUKW»[39] подорвался 28 июля. В ту же ночь в небе над Нормандией снова появились самолеты люфтваффе, сбросившие новые мины. Утром 30 июня беда настигла корабли «YMS», занимавшиеся тралением в районе Сен-Вааста. Ровно в 9.00 акустическая мина взорвалась под днищем «YMS-304». 30 человек получили ранения, 8 погибли на месте. Через минуту корабль ушел под воду. Другая мина взорвалась в 10 ярдах перед «YMS-378». В результате 2 человека были ранены, а остальные вместе с кораблем подверглись основательной встряске, лишившей судно одного двигателя и рулевого управления. Поврежденный «YMS-378» принял участие в спасении моряков с «YMS-304», а большая часть его команды пыталась откачать воду из затопленных помещений с помощью позаимствованных бензиновых насосов. С помощью матросов с «Чимо» были заведены пластыри, и корабль удалось удержать на плаву. 3 августа «YMS-382» повел своего поврежденного собрата на буксире в Англию для ремонта.

Последний из кораблей «YMS» ушел из залива Сены в Шербур 29 августа. Минные тральщики много потрудились у берегов Нормандии: в течение первого месяца с начала вторжения они обнаружили и уничтожили 261 мину в районе «Юта» и 291 – в районе «Омаха». Но в Шербуре их ждало еще больше мин.

Наземные силы союзников ушли с плацдармов «Юта» и «Омаха» через две недели после дня «Д». Они двинулись в сторону полуострова Котантэн. Теперь целью союзников был Шербур – глубоководный порт, обладающий техническими возможностями переработки миллионов тонн грузов, жизненно важных для снабжения армий, идущих на Берлин. Догадываясь о намерениях противника, немцы приготовились дорого продать Шербур. Союзники знали о подготовке немцев к защите Шербура и запланировали его обстрел с моря, чтобы ввести врага в заблуждение. 25 июня крупные военно-морские силы под командованием адмирала Дейо подошли к Шербуру.

Два подразделения минных тральщиков шли перед боевыми кораблями. В одном из них был 21 британский тральщик, в другом – 12. Тральщики очистили канал длиной 28 миль к зоне огневой поддержки, которая располагалась в 8 милях к северу от Пуан-Барфлер, затем обследовали саму зону. В 11.45 они приступили к работе в другом канале, имевшем длину около 8 миль и ведущем к второй зоне огневой поддержки. Линкор «Арканзас», следуя непосредственно за тральщиками, открыл огонь по береговым батареям. Немцы ответили огнем по тральщикам и сопровождавшему их эсминцу «О'Браен». Один из снарядов угодил в борт эсминца. При взрыве пострадал 21 человек. Еще три корабля огневой поддержки также получили повреждения.

Эсминцы поставили дымовую завесу, скрывшую их и линкоры. Однако после исчезновения из поля зрения крупных целей немцы перенесли огонь на маленькие тральщики, которые, несмотря ни на что, оставались на своих местах. К 13.00 интенсивный обстрел с берега заставил и этих трудяг отступить, обнаружив только три мины. При этом обстреле американские тральщики не пострадали, только на палубу одного из них упало несколько осколков.

Шербур был взят союзниками 27 июня. Через два дня тральщики вернулись к работе в заливе Сены. К этому времени активность немцев, без устали сбрасывавших мины в заливе, быстро пошла на спад. В течение трех следующих недель корабли «АМ» обнаружили только 5 мин влияния. 24 июля корабли «АМ» ушли в Великобританию для подготовки к следующей операции, а 1 августа они отправились на Средиземное море, чтобы принять участие в высадке союзников на юге Франции.

Когда берлинское радио сообщило всему миру о том, что 2 крейсера и 9 эсминцев входят в пролив Гибралтар, матросы тральщиков имели все основания отнестись к этой информации пренебрежительно. Они хорошо знали, что там нет никого, кроме минных тральщиков.

Шербур перешел в руки союзников, но перед уходом немцы взорвали все, что могли, а что не успели разрушить – заминировали. В течение месяца матросы тральщиков, армейские инженеры и «морские пчелы»[40] работали, не зная отдыха. Они восстановили судоходство, которое очень скоро стало даже более напряженным, чем в довоенное время. 2 июля полдюжины тральщиков очистили подходы к волнорезу Шербура: снабженческие суда уже могли попасть в порт.

За 5 дней корабли «YMS» обнаружили 22 якорные мины. Встреча мины с тральщиком редко отличалась дружелюбием. В первый же день взорвавшаяся мина повредила «YMS-347». Матросы сумели выполнить необходимый ремонт собственными силами, и корабль продолжил траление. У волнореза британский тральщик «MMS-1019» задел контактную мину, взорвался и затонул. Через несколько минут «YMS-350» обнаружил две мины, но оставил без внимания третью, которая отправила его на дно. При этом погибли 11 человек, а 9 получили ранения. В тот же день еще одна шербурская мина потопила британский пароход «Эмпайр Броудсворд».

Немецкие мины на дальних подходах к Шербуру оказались всего лишь цветочками. Как выяснилось, ягодки еще поджидали впереди. Даже после того, как 120 судов были потоплены, гавань оставалась буквально нафарширована минами. На сравнительно небольшой акватории их было обнаружено более 500. Тральщики боролись с контактными, магнитными минами, «устрицами», а также с однорогими монстрами величиной 7 футов по имени «Кэти». Эти чудища караулили на дне, ожидая, когда отливом занесет над ними какое-нибудь неудачливое судно. Иногда над «Кэти» покачивался небольшой поплавок, соединенный с ее единственным рогом. Если винты судна задевали поплавок, мина взрывалась. Чтобы усложнить жизнь морякам, некоторые мины снабжали механизмом запаздывания, позволявшим установить их на взрыв в любой момент в течение 85 дней, а также счетчиками судов. Следовательно, до объявления района безопасным для судоходства траление акустических и магнитных мин нужно было производить, как минимум, 8 раз в день на протяжении 85 дней: работа очень большая даже для многочисленного минного флота.

В море все еще оставалось огромное число мин. «LCI(L)-490» сразу после прибытия в Шербур потопил плавучую мину. В 3.30 «LCI» прибыл к входу в гавань и, не обнаружив там никого, бросил якорь, чтобы дождаться рассвета и соответствующих инструкций. Наутро на «LCI» поступил приказ оставаться на месте на виду у минных тральщиков. Скоро с тральщика замигал сигнал: «Вы стоите на минном поле. Лучше перейдите». Моряки быстро последовали совету: они вошли в гавань, где было еще больше тральщиков. Вскоре сигнал замигал с другого тральщика: «Вы стоите на минном поле. Перейдите, пожалуйста». И снова моряки «LCI» не стали спорить. Но не успели они обосноваться на новом месте, как на одном из тральщиков замигала сигнальная лампа: «Вы находитесь у меня на пути. Должен провести траление этого участка». Поскольку эти корабли тралили только мины, то на «LCI» снова поспешно подняли якорь и отошли в сторону. Но как только моряки нашли для себя удобное и безопасное (с их точки зрения) место, сигнальные лампы замигали со всех сторон: «Вы стоите над двумя минами, которые мы уже два дня не можем достать».

11 ноября начались работы в районе Бреста. Подходы к порту были очищены британскими тральщиками, которым помогали «YMS-352» и «YMS-375». Корабли вели траление с 3 по 15 октября. «YMS-375» 8 октября был поврежден при взрыве. Во внутренних акваториях Бреста – Раде-д'Абри и Порт-де-Коммерц – тральщики уничтожили 24 мины влияния и 2 якорные. «YMS-231», пришвартовавшись к бую, ночью 19 ноября провел испытания своего оборудования для взрыва акустических мин, поврежденного раньше при взрыве магнитной мины. Испытания прошли успешно: в 20 ярдах от кормы взорвалась акустическая мина, едва не потопившая корабль. Всю ночь моряки боролись за живучесть корабля и сумели удержать его на плаву.

Тралением в Гавре занимались англичане. Но в январе 1945 года туда пришли американские корабли «YMS-344, -377 и -381», которые за пять дней в условиях непрекращающегося шторма и периодически налетающих снежных зарядов уничтожили 8 магнитных мин. Траление в Гавре обошлось без происшествий. Минная война уже собрала здесь урожай жертв. 24 сентября 1944 года в Гавр пришел минный заградитель «Миантономах», доставив грузы и будущих сотрудников штаба командования американских военно-морских сил во Франции. На следующий день, выйдя за волнолом, он напоролся на мину и быстро затонул, унеся с собой 58 из 224 членов команды.

Через два месяца после высадки в Нормандии американская армия быстро продвигалась к Парижу. Но людям, первыми увидевшим берега Франции, не было суждено познакомиться с ее столицей. Некоторые из них все еще оставались в Нормандии и искали мины. Другие, пополнив запасы боеприпасов, отправились на Средиземноморье, чтобы принять участие в операции «Дракон» – вторжении во Францию с юга.

В середине августа 1944 года 800 кораблей двигались к средиземноморскому побережью Франции. Среди них были американские, британские, французские, польские и греческие корабли. Они шли со всех сторон: из Алжира, Бизерты, Мальты, Неаполя, Орана, Палермо и Таранто. Солдаты, находившиеся на их палубах, должны были взять средиземноморские порты Тулон и Марсель, после чего пройти по долине Роны на подкрепление войскам, двигавшимся на север. В операции «Дракон» участвовали оперативные соединения «Ситка», «Альфа», «Кэмел» и «Дельта», каждое из которых имело свою цель на средиземноморском побережье Франции. У них были собственные группы огневой поддержки, участки берега для высадки и тральщики. Ни одна высадка с моря не обходится без тральщиков.

Средиземноморье встретило десантников ясной, солнечной погодой и внушительными глубинами у берега. 100-саженевая изобата проходила лишь в трех милях от побережья. Разведка сообщила о наличии обширных минных полей. В такой ситуации первыми всегда идут минные тральщики. Очень скоро было установлено, что данные разведки верны лишь частично. Там действительно оказалось много мин – в этом разведчики не ошиблись. Но поля располагались вовсе не там, где предполагалось. В некоторых районах, где, по информации разведки, должны были быть минные поля, в действительности все было чисто. А залив Фреджюс разведчики считали свободным от мин, но он был в полном смысле нафарширован смертоносными сюрпризами. Чтобы не подвергать опасности торговые суда с грузами и военные корабли, первыми в опасные воды заходили минные тральщики. И тонули они тоже первыми. Это правило в очередной раз доказал «YMS-24» на второй день после начала операции «Дракон».

В рамках этой операции первые высадки начались 15 августа в 8.00. А за несколько часов до этого с темного неба на вражескую территорию опустились тысячи британских и американских парашютистов. Их целью было не побережье, а территории внутри страны. Только одна группа по ошибке прыгнула раньше, чем следовало, и оказалась неподалеку от морского курортного местечка Сен-Тропез, которое и захватила, не дожидаясь появления минных тральщиков и высадки десанта с моря.

Тральщики, очищавшие подходы к участку «Альфа», который тянулся 30 миль на юго-запад от мыса Сен-Тропез до мыса Кап-Бенат, имели две основные задачи: прокладку путей к Йеллоу-Бич в Байе-де-Помпелонь и к Ред-Бич в Байе-де-Кавалер.

Корабли «YMS» совместно с «SC-979» приступили к работе в 5.15 дня «Д». Они сумели подойти на 800 ярдов к берегу, поскольку ураганный огонь артиллерии и постоянные налеты авиации не позволяли немцам отвлекаться на такие мелочи, как наличие поблизости минных тральщиков. За кораблями «YMS» шли «VP»,[41] которые, обладая меньшей осадкой, смогли подойти к занятой врагом территории на расстояние 300 футов. А в это время крупные корабли «Сир», «Декстроуз», «Пионер» и «SC-535» вели траление на больших глубинах. Завершив прокладку каналов для десантных плавсредств, тральщики занялись зонами огневой поддержки. Около полудня три корабля «АМ» попали под огонь береговых батарей, а на «Пионере» осколком снаряда, разорвавшегося недалеко от левого борта, ранило одного из офицеров. В первые дни после начала высадки у Ред-Бич тральщики не обнаружили ни одной мины.

Не оказалось мин и у Йеллоу-Бич, но работавшим там тральщикам хватило острых ощущений. Американские корабли «SC» и британские «АМ» приступили к тралению подходного канала. Спустя полчаса на экранах их радаров стали появляться цели (на многих тральщиках радары появились впервые). Было выдвинуто предположение, что это французские рыбаки или десантные плавсредства, по какой-то причине отставшие от общей массы. Но когда эти потенциально мирные цели открыли огонь, тральщикам оставалось ответить тем же. Две непонятные цели были потоплены, еще три пристали к берегу и на поверку оказались легко вооруженными судами портового флота.

Британские «АМ» взяли на себя наружную сторону подходных каналов, а маленькие американские тральщики подошли ближе к берегу. Корабли «VP» вели траление всего в 150 ярдах от берега, когда по ним открыли огонь вражеские пулеметы. К счастью, неточный.

Через два дня после начала высадки «наступательное» траление на участке «Альфа» было завершено.

Действовавшее на левом фланге от «Альфы» соединение «Ситка» под командованием адмирала Дэвидсона имело в своем составе группу британских тральщиков. Американскими кораблями в составе минного подразделения были сетевые заградители «Хэкбери» и «Пеппервуд». «Хэкбери» был отправлен вместе с британскими тральщиками «ML-559 и -560» убрать сетевое заграждение, которое, судя по данным разведки, существовало в районе Порт-Крос. Информация оказалась неверной: немцы заменили сетевое заграждение минным. Два взрыва привели «ML-559» в состояние готовности к капитальному ремонту и убедили моряков «Хэкбери», что в этом районе сетевому заградителю нечего делать.

В первый день операции тральщики «Ситки» действовали практически беспрепятственно. Поздно вечером, выполняя поворот в районе мыса Кап-Бенат, они попали под огонь с берега, но при этом подняли 11 мин. Они продолжали работать среди прибрежных островов до 21 августа, когда им на смену пришли другие британские корабли.

В период с 5 по 7 сентября «Инкредибл» вместе с «YMS-29, -69 и -226» тралили контактные, магнитные и акустические мины вдоль северного берега Порт-Крос, где обнаружили 7 мин. 10 сентября коммандер А. В. Уоллис повел группу кораблей для траления участка для отстоя судов в южной части Раде-д'Иерс. В 10.30 началось траление четырехугольной площади. Корабли двигались по периметру: на север, восток, юг, запад, снова на север, словно вспахивали землю где-нибудь в далеком Канзасе.

Единственная разница заключалась в том, что, «вспахивая» южную сторону, корабли пересекали Гранд-Пассе, заминированный немцами. Проходя по этому месту в пятый раз, «SC-770» зацепил подводным оборудованием две мины и резко снизил скорость. «Сир» отвернул, чтобы не столкнуться с впереди идущим кораблем, и очередная мина взорвалась под его форштевнем, убив троих и ранив 20 человек. К тому же она проделала несколько внушительных отверстий в корпусе судна, через которые могла бы без труда проехать машина. Пытаясь уйти из опасного района в северном направлении, «Сир» вызвал своими магнитными тросами, которые оставались за кормой, детонацию еще шести мин, в результате чего лишился своего тралового оборудования. «SC-770» на полной скорости ушел в Тулон с ранеными, а оставшиеся на борту «Сира» моряки приняли меры к спасению корабля и сумели удержать его на плаву.

В течение следующих трех дней тральщики уничтожили еще 7 мин, и район Раде-д'Иерс был объявлен безопасным для судоходства. Маленькие кораблики «VP», которые вели траление на глубине меньше 5 саженей, мин не нашли, зато обнаружили новое хитроумное изобретение немцев: вбитые под водой ряды свай, увенчанных 88-миллиметровыми снарядами. Эта инновация была задумана специально для «людей-лягушек» – команд взрывников-подводников. 41 такая команда участвовала в операции «Дракон». Каждая из них состояла из 5 моряков, 5 армейских инженеров и одного офицера. Пока другие шли на войну в самолетах, танках и субмаринах, «лягушки» плыли туда на утлых резиновых лодочках. Их оружием были ножи, кусачки для проволоки и взрывчатка.

В семи милях от мыса Сен-Тропез готовились начать работу тральщики «Дельты». Участок этого соединения располагался между мысом Сен-Тропез и Байе-де-Бунон. Тральщикам «Дельты» повезло – в районе не было мин. Этот результат был несомненно приятным, хотя и неожиданным. Разведка сообщила о наличии минного поля в Байе-де-Бунон и другого – в заливе Сен-Тропез. Маленькие корабли «VP», тралившие на мелководье, периодически попадали под огонь немецких пулеметов. Но всякий раз моряки сразу открывали ответный огонь и быстро убедили немцев в серьезности своих намерений. Завершив проверку прибрежных вод, тральщики перешли в зоны якорных стоянок. Отсутствие сопротивления противника и мин сделало задачу тральщиков несложной. Траление было завершено в 19.30 дня «Д», на 24 часа раньше графика.

Залив Фреджюс, объявленный разведкой свободным от мин, был целью оперативного соединения «Кэмел». Участок этого соединения располагался между Пуан-Алекзандр и Кап-Ру. Высадка планировалась в четырех местах побережья – Ред-Бич, Грин-Бич, Йеллоу-Бич и Блу-Бич. К каждому следовало очистить подходные каналы шириной 800 ярдов и длиной 5000 ярдов. Для этого в распоряжении коммандера Мэлони имелись 37 минных тральщиков, британских и американских.

В 4.50 тральщики начали работать у Грин-Бич и Блу-Бич и в течение первых часов не обнаружили ни одной мины. Маленькие «VP», тралившие у берега, первыми приняли на себя огонь противника и нашли первые мины. В полдень, находясь под постоянным огнем с берега, они подошли к Ред-Бич на расстояние 400 ярдов. На одном из кораблей осколком был ранен рулевой, но он зажал рукой кровоточившую рану на шее и не покинул своего поста у штурвала. В пределах мили от берега «VP» обнаружили 8 мин – результат работы за день «Д». Они стали первыми ласточками грядущих неприятностей. В районе Йеллоу-Бич тральщики обнаружили сетевое заграждение, ликвидированное командой «лягушек», после чего к берегу устремилось такое количество плавсредств с войсками и техникой, что тральщикам там не осталось места.

На второй день тральщики приступили к работе в заливе Фреджюс. Первые якорные контактные мины были обнаружены британскими тральщиками. Затем американцы начали траление магнитных мин, которые здесь тоже были не редкостью.

Сразу после полудня «YMS-24» обнаружил три мины влияния, после чего задел четвертую контактную мину, которая начисто снесла его носовую часть. При взрыве погиб командир корабля. На помощь поспешили «YMS-63» и британский «ML-563». На подходе «ML-563» напоролся на мину, которая разворотила его корму, повредила носовую часть «YMS-63» и увеличила число пострадавших в экипаже «YMS-24» до 5 погибших и 16 раненых. В дело тут же включились немцы, начавшие поливать огнем три поврежденных корабля. Американские корабли из зоны огневой поддержки открыли ответный огонь, однако не все их снаряды долетали до берега.

В конце концов «YMS-63» сумел выбраться из передряги. С двух других кораблей команды перешли на подошедшие «VP». Искореженные корпуса некоторое время медленно дрейфовали к берегу и по пути затонули. В ту же ночь богиня минной войны получила еще несколько жертв. «РТ-202» и «РТ-318» шли по заливу, разыскивая танкер-заправщик. Первым взлетел на воздух «PT-202». «РТ-218» подобрал людей из воды и, проходя мимо тонущего корабля, сам напоролся на мину. Оба корабля затонули. Уцелевшие моряки добрались до берега на резиновых плотиках и на следующее утро встретили там высадившиеся войска.

Мины в заливе были густо установлены по крайней мере в 11 рядов. На второй день операции «YMS-63» обнаружил 16 штук, «YMS-303» – 13, британский «YMS-2022» – одну, разворотившую корму тральщика. Затем к работе подключились другие тральщики, и совместными усилиями в заливе были обнаружены и уничтожены 173 мины – наглядный пример отличного траления и плохой разведки. Из указанного количества на счет маленьких, непрезентабельных «VP» записано 26 штук.

Из всех задач, которые были призваны решать корабли «VP», траление мин было последним, что могло прийти в голову их создателям. Эти плавсредства официально назывались «LCVP» и являлись десантными кораблями для перевозки войск и транспорта. Они имели длину 36 футов и приводились в движение дизельным двигателем мощностью 225 лошадиных сил. На таком транспортном средстве за один рейс можно было перевезти 36 солдат, одну единицу подвижной техники или 5 тонн груза. Причем за один рейс они уже окупали себя. А на юге Франции более сотни матросов и офицеров занимались на этих судах тралением мин. Причем некоторые из них участвовали в трех и более высадках. В этих операциях люди учились не только практике траления, но и получали уроки выживания: на корабликах не было никаких условий для длительного пребывания.

Поэтому экипажи «VP» часто старались прибрать к рукам то, что плохо лежит: перетаскивали оборудование с брошенных кораблей, выпрашивали пищу на больших кораблях. Иногда их даже пускали куда-нибудь на ночлег. Но, несмотря на все бытовые трудности и отсутствие навыков траления, команды «VP» прекрасно показали себя в нелегком и опасном деле.

После окончания высадки в рамках операции «Дракон» войска довольно быстро ушли с берега. Они двигались к Марселю, Тулону и долине Роны. Сотни кораблей, снующих у берега, тоже со временем исчезли, направившись по новым делам, и Средиземное море обрело прежний величественный и спокойный вид. У берега остались только минные тральщики. Их работа еще была далека от завершения.

Первым делом они вошли в залив Фос и дельту реки Роны. Далее последовали Марсель, Тулон, Ницца – чем не тур по голубым просторам Средиземного моря? В заливе Фос и районе Марселя британские и американские тральщики подняли в общей сложности 311 мин. Разумеется, при этом не обошлось без ущерба для людских нервов и корабельного оборудования. А поскольку у тральщиков не было возможности очистить все прибрежные воды до приближения других кораблей, время от времени мины получали очередные жертвы.

Первой жертвой минной войны в районе Фос стал «РТ-555». 2 августа лейтенант Говард Бойс повел его через минное поле в Порт-де-Бук: он должен был удостовериться, что оттуда ушли немцы. Немцы действительно ушли, но их мины остались, и одна из них уничтожила «РТ-555», убив пятерых членов команды. Уцелевших моряков подобрало французское рыболовное судно, которое вскоре тоже подорвалось на мине и затонуло. Только на этот раз обошлось без жертв.

Мины в Марселе явились нешуточной проблемой. В гавани было полно магнитных мин, а тральщики далеко не везде могли пройти, волоча за собой длинные магнитные «хвосты». Приходилось идти на всевозможные уловки. В небольшие бассейны заходили маленькие мелкосидящие «VP» и аккуратно таскали магнитный «хвост» «YMS», пока не освобождалась достаточная площадь для входа тральщика. Затем «YMS» задним ходом следовал за своим «хвостом» в бассейн, а «VP» продолжали его таскать из стороны в сторону, взрывая магнитные мины. Иногда магнитные импульсы трала проходили через стенку волнолома и взрывали мины в смежных бассейнах. Разминирование прибрежных вод путем «размахивания хвостом» приобрело еще более оригинальную форму годом позже в Фукуоке (Япония), где магнитный «хвост» тральщика таскал по берегу бульдозер.

26 сентября взорвался «VP-23», таскавший «хвост» тральщика. Очевидцы происшествия клялись, что три матроса были подброшены фонтаном воды на 40 футов. Все четыре члена команды остались в живых, но двое из них получили легкие ранения. Команде «Тэкла» повезло значительно меньше. 4 сентября в процессе буксировки его французским буксиром «Провансаль» между двумя судами взорвалась мина. Буксир затонул, «Тэкл» получил повреждения и потерял двух матросов убитыми, а семерых ранеными.

В Тулоне предполагалось наличие 99 якорных мин. К счастью, их оказалось меньше, чем утверждали французы. Изрядное количество мин влияния было обнаружено в окружавших город пещерах. Несколько мин влияния были обнаружены при разминировании французами гавани Ла-Сьота в 13 милях от Тулона. Для помощи французам были отправлены два американских эксперта по минам – Люис и Хатчинсон. Лейтенант Люис был убит, а Хатчинсон тяжело ранен при преждевременном взрыве второй по счету мины из тех, с которыми они имели дело. На Роне работали «морские пчелы» при участии пары «VP». Они провели траление вверх по течению на 24 мили до Арля. На каждом «VP» всегда был человек, к мнению которого безоговорочно прислушивались. Это был наблюдатель, занимавший место на носу. Он проводил время свесившись за борт и высматривая прямо по курсу установленные на небольшой глубине мины. Никто и никогда с ним не спорил – себе дороже.

На Средиземноморье для поиска мин нередко использовались небольшие дирижабли. В чистой воде мины можно заметить на глубине 30 футов. Их можно обнаружить и с самолета, но, учитывая высокие скорости воздушных судов, точно навести тральщик на цель трудно. Дирижабли, имевшие возможность остановиться, могли не только заметить мину, но и направить тральщик точно к ней. Команды минных тральщиков, привыкшие, что мины обнаруживаются по грохоту разрывов, с приязнью относились к работе с дирижаблями, предупреждавшими их о наличии мин. Но информацию о том, что вблизи мин нет, они приветствовали с гораздо большим энтузиазмом.

Самое напряженное траление на Средиземноморье было отмечено в феврале 1945 года в районе Ла-Специа, когда пять британских «ML» и «Чикади» в течение 18 минут обнаружили 21 мину. Всего в заливе были уничтожены 385 мин, причем без неприятных происшествий. Этот рекорд был поставлен с помощью дирижабля, активно участвовавшего в работе.

Траление в районе Ментона, всего в миле от итальянской границы, началось 10 сентября. Там тральщики обнаружили и уничтожили 48 мин, неоднократно вступая в перестрелки с немецкими береговыми батареями, а также потопили или захватили несколько «человеческих торпед» – субмарин с рулевым-смертником и начиненных взрывчаткой катеров.

Утром 24 января четыре тральщика, получившие секретный приказ, прошли пролив Дарданеллы. «Имплисит», «Инцессент», «Инкредибл» и «Пиннекл» двигались перед кораблем «Катоктин». Они проследовали через Мраморное море, Босфор и вышли в Черное море. У тральщиков была необычная задача – обеспечить охрану для президента Рузвельта, принимавшего участие в Ялтинской конференции. «Имплисит» и «Пиннекл» вошли в порт, и удивленные матросы переквалифицировались в охранников и порученцев во дворце Ливадии. А Черчилль, Рузвельт и Сталин в это время обсуждали вопрос установления мира.

В день, когда тральщики вошли в Черное море, на подходах к Сингапуру и Сайгону было сброшено множество магнитных мин. Эта акция имела целью блокировать морские пути Японии. Теперь японцам оставалось только одно – голодать.

Глава 12

УЖАС В НОЧИ

С начала войны основной целью военно-воздушных и военно-морских сил Соединенных Штатов была блокада Японии, призванная ослабить ее могущество. Географическое положение этой страны делало ее весьма уязвимой именно для такой формы борьбы. Расположенная на островах империя была окружена мелководьем, хорошо поддающимся минированию, а ее жители потребляли 20 процентов импортного продовольствия. Причем нормы снабжения населения продуктами были настолько низкими, что уменьшение их на 1/5 означало начало в стране голода. Военно-промышленный потенциал Японии зависел от ввозимой в страну нефти на 90 процентов, железной руды – на 88 процентов, угля – на 24 процента. Почти половина своего угля также доставлялась по воде.

К началу войны Япония имела тысячи больших океанских кораблей и огромное количество мелких судов прибрежного плавания. Несмотря на обширные судостроительные программы, к концу войны торговый флот страны уменьшился до 231 крупнотоннажного судна. Американские субмарины, надводные корабли и самолеты потопили 2398 японских судов общим тоннажем 8 839 745 тонн. Около 300 из них были военными кораблями. На минах, установленных субмаринами и сброшенных с самолетов, подорвались 515 судов общим тоннажем 689 136 тонн. Это были в основном грузовые суда – сухогрузы и танкеры. Основными жертвами минной блокады стали именно грузовые торговые суда, снабжавшие население и промышленность Японии.

Начало минной блокаде Японии было положено 16 октября 1942 года в Сиамском заливе. Именно там на подходе к Бангкоку американская субмарина «Трешер» установила 32 мины. Через 3 дня еще 32 мины были установлены субмариной «Гар». Вряд ли японские военачальники сумели бы сомкнуть глаза в те ночи, если бы знали, что американцы начинают морскую блокаду империи. Последствия морской блокады для островного государства могли привидеться им только в страшных ночных кошмарах.

Маленькие люди, тучей налетевшие из Японии, чтобы лишить других риса и каучука, нефти и руды, должны были понимать, что краденые богатства никогда не станут полезными, если их не переправить на родные острова. Но вокруг этих островов лежало море, которое было японским в 1941 году, ничьим в 1944-м и американским в 1945-м. А в море были корабли, с палуб которых взмывали в воздух самолеты союзников, и мины союзников, несущие разрушения и смерть. В 1945 году японские тральщики продемонстрировали полную неготовность очистить море от тысяч установленных там мин, которые коммандер Сабуро Таденума позже назвал «одной из главных причин нашего поражения». Одной оккупации участка земли недостаточно, если он окружен заминированными водами. Живущие у моря знают, как важно иметь возможность его использовать.

Еще в июле 1941 года американцы решили использовать в войне с Японией минные поля, установленные субмаринами. Такие действия против островной морской державы не новы. Кайзер и фюрер уже пытались подобным образом использовать немецкие мины. То, что японцы не заподозрили американцев в намерении применить аналогичную тактику против них, является одной из загадок тихоокеанской войны: ведь признанный авторитет адмирал Пратт, выйдя в отставку, публично объявил, как это будет сделано.

В своей статье «Мины как оружие, направленное против Японии» («Ньюсуик» от 28 декабря 1942 года) адмирал Пратт писал: «…с увеличением напряженности военных действий на Дальнем Востоке значительный масштаб приобретут минные операции, а также деятельность подводных лодок. И это вполне естественно, поскольку наиболее эффективными будут действия, направленные против судоходства противника, которое является самым слабым звеном в длинной цепи успехов в завоевании Японией великой островной империи на юго-востоке Тихого океана. От Суатоу (Китай), через пролив Формоса, далее к востоку от островов Нансей-Шото до Кюсю и Цусимского пролива можно заминировать каждую милю водного пространства. Эти моря весьма опасны». В следующие месяцы японцы ощутили это на своей шкуре.

Они далеко не сразу поняли, откуда был нанесен удар. Только когда ночью 20 декабря в районе Инубо-Саки, в непосредственной близости от Токио, неожиданно затонул 8000-тонный сухогруз, японские военачальники высказали предположение о появлении мин. В ту ночь субмарина «Триггер», пришедшая сюда из Пёрл-Харбора, как раз занималась установкой мин, когда с мостика заметили приближающееся судно. Командир подлодки получил уникальную возможность увидеть, как на только что заложенных минах подорвалось вражеское судно. Это был единственный отмеченный случай, когда люди, заложившие мины, увидели результаты своих трудов.

Гибель грузового судна в Инубо-Саки убедила официальных лиц Японии в том, что американские подводные лодки ведут минирование ее территориальных вод. Однако, судя по всему, японских капитанов убедить было намного труднее. Они больше всего опасались торпедных атак со стороны американских субмарин. Простые японцы также не думали о минах. Когда в марте 1943 года появилась информация о появлении мин в реке Рангун, японцы только потешались над неопытными американскими пилотами, которые не попали ни в одну цель на берегу и по чистому недоразумению сбросили свой смертоносный груз в реку. Только после взрыва «Санкио Мару» и «Такао Мару» стало ясно, что повода для веселья нет.

В конце 1942 года субмарины 7-го флота начали войну на истощение против японского судоходства. Японский военно-морской флот начал испытывать серьезные трудности на Соломоновых островах, где появились первые жертвы тактических минных полей. Однако подводники адмирала Локвуда не горели желанием перейти от торпедной войны к минной. И когда в апреле 1943 года адмирал Нимиц приказал активнее использовать субмарины для минирования водных территорий, Локвуд еще не был активным сторонником минной войны. Правда, нельзя было сбрасывать со счетов тот важный факт, что американские торпеды часто отказывали из-за несовершенства взрывного механизма. А мина, остающаяся на месте после ухода субмарины, даже если на нее не напорется судно противника, все равно является сдерживающим фактором для судоходства. И это ее основное преимущество перед неразорвавшейся торпедой.

Для первого этапа кампании были отобраны шесть субмарин. После Бангкока создали еще пять минных полей. «Гренадер» 29 октября установил 32 мины на подходе к Хайфону. 2 ноября такое же число мин появилось в районе Сайгона благодаря действиям подлодки «Тотог». Также 32 мины были установлены субмариной «Тамбор» в проливе Хайнань – узком северном выходе из Тонкинского залива, через который суда проходили в Южно-Китайское море.

После проведения этих операций наглядно проявилась важная отличительная черта минирования водных пространств субмаринами по сравнению с минированием с воздуха. Подводная лодка сама является морским кораблем, поэтому идет по путям, где проходят другие корабли, и устанавливает мины в районах наиболее вероятного их появления. Поэтому их деятельность была результативнее: как правило, на каждые восемь мин приходилась одна жертва. Позже, когда американские тяжелые бомбардировщики сбросили с парашютами в японских водах 12 135 мин, 7,2 процента от этого количества (то есть 850 штук) были потеряны из-за навигационных ошибок, изменения направления ветра и т. д. Многие мины были обнаружены уже после победы. В апреле 1946 года 98 мин были найдены в одной из префектур Кюсю, разбросанными по пляжам и рисовым полям.

Пока 7-й флот США был занят нарушением движения судов противника через Хайнанский пролив и вокруг Индокитая, четыре субмарины из Пёрл-Харбора приступили к минированию японских территориальных вод. Первой была подлока «Уэйл», которая 25 октября проскользнула мимо маяков Сикоку и Хонсю во Внутреннее Японское море и оставила 24 мины в районе Кии Суйдо. Вслед за ней субмарина «Санфиш» 14–18 декабря установила 24 мины к югу от Нагои. 17 декабря субмариной «Драм» был заминирован западный вход во Внутреннее Японское море. Первый этап операции субмарин тихоокеанского флота завершился взрывом 20 декабря, который не без гордости наблюдали моряки субмарины «Триггер».

На минных полях, созданных субмаринами «Тотог», «Тамбор» и «Гренадер», были потеряны шесть судов (по два на каждом) и еще шесть получили повреждения. В имперских территориальных водах сложилась такая обстановка: в Кии Суйдо затонули два судна и четыре получили повреждения на всех четырех минных полях. Очень скоро японцы убедились, что поврежденное судно немногим лучше судна затонувшего. Из-за нехватки производственных мощностей и других технических трудностей ремонт занимал в среднем 75–90 дней.

Второй этап минной кампании на юго-западе Тихого океана начался 6 марта 1943 года выходом из Австралии субмарины «Тотог». Она установила 24 мины в Таньонг-Ару, на которых подорвались эсминец «Амагири» и сухогруз. 7–8 апреля подлодкой «Траут» были установлены 24 мины на противоположном берегу Борнео в проходе Апи. Были или нет на этом минном поле жертвы, осталось неизвестным. Этот этап кампании завершился 4 июня, когда «Силверсайдс» сделал небольшую остановку на пути из Перта в Пёрл-Харбор. Впрочем, экипажу вполне хватило времени для установки 24 мин у берегов Новой Ирландии в проливе Стеффана – единственном проходе к Кавингу, не заминированном с воздуха. Последние мины были сброшены с воздуха 22 ноября, после чего их общее число в том районе было доведено до 103 единиц. После завершения работы авиации, но еще до появления субмарин на минном поле были потоплены пять японских кораблей и семь повреждено, включая крейсеры «Нагара» и «Исузу», эсминец «Исуказе» и минный тральщик. На поле «Траута» в Таньонг-Ару одно судно затонуло и два получили повреждения.

Субмарины – минные заградители тихоокеанского флота – вернулись в имперские воды в апреле: 19-го «Скорпион» оставил 22 мины в Инубо-Саки в 25 милях от минного поля «Триггера». В тот же день «Раннер» установил 32 мины в районе Гонконга, а три дня спустя «Стингрей» оставил еще 22 штуки в Венчоу-Бей, где обычно останавливались суда, следующие из Гонконга в Шанхай. Чтобы сделать жизнь в Шанхае более насыщенной событиями, 30 апреля «Снук» установил там 24 мины. Еще одна субмарина, минный заградитель под названием «Стилхед», посетила японский остров Хоккайдо и в два захода, 12 и 31 мая, оставила дюжину мин в районе Эримо-Саки. Подавляющее большинство мин были магнитными.

На этом этапе базировавшиеся в Пёрл-Харборе субмарины прекратили установку мин и вооружились усовершенствованными торпедами. Поскольку в минах не было устройств для самообезвреживания, они оставались опасными до тех пор, пока не взорвутся или не попадут в трал минного тральщика. Субмарины еще не были оборудованы сонарами с модуляцией частоты, которые позже помогали пройти им невредимыми через минное поле, поэтому им не следовало соваться туда, независимо от того, свои там были мины или чужие. На субмарины 7-го флота стали поступать новые торпеды, которые отказывали крайне редко, но через некоторое время было решено вернуться к минированию. Кто-то заметил, что большинство подлодок возвращается из боевого похода на базу, не израсходовав все торпеды, – как минимум, три или четыре оставались в трубах. И если их не брать в рейс, освободившееся место можно использовать для погрузки мин.

На четвертом этапе кампании субмарины создали 8 минных полей из 11 мин каждое.

Через несколько месяцев субмарины 7-го флота снова вернулись с минами, чтобы принять участие в заключительном этапе кампании. За время кампании 32 субмарины заложили 658 мин в 36 минных полях. Поскольку субмарины никогда не ждали, попадет ли кто-нибудь в их ловушку, а разведывательные донесения часто грешили неточностью, общее число пострадавших на минах судов неизвестно. Если верить имеющейся информации, на 21 поле из 421 мин были потоплены 27 судов и повреждены 27, то есть на каждые восемь мин приходится одно судно. Среди субмарин потерь не было.

А тем временем бомбардировщики «В-29» продолжали сотнями сбрасывать мины в имперские территориальные воды. В некоторых районах, несмотря на наличие японских оборонительных минных полей, успешно охотились американские субмарины. В период с 9 по 24 июня целая стая из 9 субмарин, вошедших во Внутреннее Японское море («императорскую ванну»), потопила 28 крупных и 16 мелких судов. Ни один из японских военачальников не допускал мысли, что может случиться нечто подобное. Это море считалось недоступным для субмарин из-за обширных минных полей в Цусимском проливе. Не зная, что сказать, токийское радио объявило, что американские субмарины пропущены во Внутреннее Японское море тайно; правда, общественность так никогда и не узнала, кто именно это сделал.

Человек, который много способствовал этому, теплым солнечным вечером в конце 1944 года стоял в штурманской рубке «YMS-303» и не сводил глаз с осциллоскопа (который раньше был «QBE-3» – подводным акустическим аппаратом), пока корабль кружил по голубой глади Салернского залива. В тот день на «YMS-303» находились лучшие специалисты в области траления мин: командиры группы и эскадры крупных тральщиков. Люди с трудом верили своим глазам, когда коммандер Том Фолей с помощью странной маленькой коробочки провел корабль вокруг якорной мины «Марк-5», которую при этом не видел ни он, ни кто-либо другой. «Контакт 275 ярдов, – бормотал Фолей, – контакт потерян на 50 ярдах, контакт 220 ярдов, контакт потерян на 50 ярдах, контакт 400 ярдов».

Кажется, самые смелые мечты офицеров тральщиков стали реальностью. Теперь можно было обнаружить мину, пока она находится далеко от корабля, и не ждать оглушительного взрыва под днищем. Тот факт, что до самого конца войны тральщики продолжали подрываться на минах, можно оправдать одним смягчающим обстоятельством. На противоположной стороне земного шара американские субмарины проникали через японские минные поля так же легко и незаметно, как гейши пробегали по цветущему вишневому саду. Это сделали Том Фолей и его чудесный ящик фокусника, известный как сонар с модуляцией частоты.

Сонар обязан своим появлением короткой реплике, которую однажды обронил адмирал Шарп в беседе со своим «противолодочным» офицером коммандером Фолеем. «Том, – сказал адмирал, – нам давно пора что-нибудь сделать, чтобы уберечь минные тральщики от гибели и повреждения на минах». Вскоре после этого Фолей посетил Сан-Диего, где отделение военных исследований Калифорнийского университета занималось разработкой акустической системы для подводных лодок, целью которой было нахождение отверстий в противолодочных сетевых заграждениях, через которые субмарины могли бы проникать для атаки кораблей противника в гавани. Находясь под впечатлением от увиденного, Фолей решил, что нечто подобное можно использовать и на тральщиках. Он доложил свои соображения заинтересованным лицам и очень скоро получил 300 тысяч долларов на исследования, разработку и конструирование 6 опытных образцов. Деньги были переданы в Калифорнийский университет; туда же отправился и Фолей, который заразил своим энтузиазмом гражданских ученых, и доктор Малколм Хендерсон даже не заметил, как оказался сотрудником штаба «главного подводника» – генерала Локвуда.

Работая в Сан-Диего, Фолей решил уговорить представителя командующего тихоокеанским подводным флотом испытать первый образец оборудования для обнаружения мин, но этот официальный деятель не одобрил идею. Фолей и Шарп оказались сторонниками разработки прибора, похоже совершенно не нужного подводникам. В результате срочных мер, принятых адмиралом Шарпом перед крупной средиземноморской операцией – высадкой союзников на юге Франции, вскоре появилась рабочая модель, и Фолей вместе с двумя помощниками и ящиками с секретным грузом спешно отбыл в Северную Африку.

Здесь быстро нашлись командиры, заинтересовавшиеся работой таинственного черного ящика. Для демонстрации Фолею было необходимо следующее: 1) корабль для установки оборудования; 2) сухой док, который можно быстро освободить для выполнения работ; 3) запчасти и крепеж для монтажа; 4) снабжение продовольствием, рабочая сила и прочие немаловажные детали. Продолжая выполнять распоряжение Шарпа «сделать что-то», Фолей в кратчайшие сроки выполнил монтажные работы и наглядно продемонстрировал экспертам, как можно обнаружить в воде мину, не выходя из душной рубки «YMS-303».

Ободренный отличными результатами, полученными при испытаниях, Фолей обсудил будущее своего оборудования с капитаном Люисом, начальником штаба адмирала Хевитта. Результат имел мало общего с тралением мин, зато значительно облегчил жизнь другим морякам. Капитан Люис упомянул о потопленной немецкой лодке, на которой находилась новая высокоэффективная торпеда. Субмарина «U-371» была потоплена 4 мая у африканского побережья группой американских, британских и французских кораблей, среди которых был и минный тральщик «Састейн». Однако это произошло уже после того, как с лодки была выпущена акустическая торпеда, повредившая корму эсминца «Менгес». Этот эсминец буксировал «фоксеры» – шумопроизводящие устройства, привлекающие акустические торпеды и удерживающие их в стороне от других судов. Уцелевшие моряки с лодки сообщили, что на ней осталась одна из новых торпед. Были проведены тщательные поиски, но обнаружить затонувшую лодку не удалось. И снова Фолей продемонстрировал свои таланты, обнаружив субмарину, причем указал ее местонахождение на удивление точно. Водолазы извлекли торпеду, она была разобрана, изучена, после чего были выработаны эффективные контрмеры. Тем самым много судов на Средиземноморье оказались спасенными от будущих атак немецких подводных лодок. А первопричиной всего явилось желание адмирала Шарпа сделать более безопасной работу минных тральщиков.

После демонстрации возможностей сонара на Средиземноморье им вплотную заинтересовались подводники и сумели получить в свое распоряжение оставшиеся пять приборов. Когда Фолей вернулся в Соединенные Штаты, оказалось, что его детище уже не принадлежит ему. Теперь все усилия были направлены на то, чтобы оборудовать им субмарины. А минные тральщики получат свою долю, если до них когда-нибудь дойдет очередь. До тех 20 тральщиков, которые подорвались на минах и затонули до конца войны, очередь так и не дошла.

Коммандер Фолей участвовал в последующей доработке сонара (впоследствии ставшего прибором «QLA» – сонаром для проникновения на минное поле), проявив себя с самой лучшей стороны. Он не сделал только одного: когда адмирал Шарп потребовал от него подготовить резюме о ходе операции, Фолей заявил, что не может это сделать. Нет резюме – нет адмиральских рекомендаций, нет рекомендаций – нет и медали от военного министерства. Зато подводники, использовавшие прибор Фолея в военных действиях против Японии, вернулись домой с наградами. Спустя 11 лет после окончания войны военное министерство отправило в адрес Фолея благодарственное письмо. Но Фолей считал лучшим признанием своих заслуг совсем другое. Когда он встретил в Пёрл-Харборе адмирала Локвуда, тот извлек из кармана книжицу, названную им «библией» дальнейших подводных операций. Это была инструкция по эксплуатации сонара, составленная Фолеем.

Спустя 4 месяца после начала «Трешером» подводной минной кампании в японских водах к делу подключилась авиация. Самолеты «В-24» из базировавшегося в Индии 10-го авиационного соединения в феврале 1943 года сбросили 40 магнитных мин в эстуарий Рангуна. Другие самолеты в течение очень короткого срока посетили почти все вражеские порты в Бирме, Таиланде, Индокитае, Южном Китае и на Тайване. Всего авиаторы сделали 143 вылета и сбросили 505 мин. Эти действия, а также постоянные бомбежки имели очевидный эффект: до начала минирования в Рангуне перерабатывались 100 тысяч тонн грузов. В последние месяцы 1943 года порт посетили только два судна.

Именно это явилось показателем успеха минной войны: не число уничтоженных судов, а отсутствие судоходства в заминированных районах. Основными принципами воздушного минирования явились следующие: целенаправленные атаки на занятые врагом порты; усложнение для противника процесса траления использованием разных типов мин; установка на мины механизмов задержки активации – заминированный район мог неожиданно стать опасным для судоходства через многие недели после минирования.

В южной части Тихого океана субмарины 7-го флота действовали совместно с австралийскими летчиками. По ночам их «каталины» взлетали с аэродромов Новой Гвинеи и, миновав Ост-Индию, сбрасывали американские мины у берегов Китая. Начиная с июля 1943 года до июля 1945 года ими были сделаны 1128 вылетов, во время которых были сброшены 2498 мин. При этом были потеряны только 9 самолетов. Главной целью была Сурабая, заминированная 47 раз с использованием 375 мин. В Сурабае ежемесячно перерабатывались 200 тысяч тонн грузов для 2-го японского южного экспедиционного флота. Мины в Сурабае потопили 7 судов, повредили 11, и потери японцев составили 39 384 тонны. Также нередко объектом минирования становился Баликпапан, откуда вывозилось 90 процентов потребляемых Японией нефтепродуктов – 2 миллиона баррелей ежемесячно.

Наступательные минные операции против Японии, октябрь 1942 – август 1945 г.

Австралийские летчики, летавшие на «каталинах», не слишком жаловали процесс минирования. Значительно больше по душе им был азарт погони за целью. Поэтому они обязательно прихватывали с собой зажигательные бомбы «для развлечения», пока это не было официально запрещено. На пути к цели «каталинам» часто приходилось «ходить по головам»: опускаться до высоты 10 футов над уровнем моря, где их не могли обнаружить радары противника.

Корреспондент вашингтонской газеты был отправлен в Австралию наблюдать за ходом минирования с воздуха. С этой целью он вылетел в Сурабаю на одной из «каталин». На подходе к цели на высоте 200 футов у самолета отказал левый двигатель, после чего он начал падать, и только на 72 футах пилоту удалось выровнять машину. После сброса мин двигатель на некоторое время ожил, работая в четверть силы, и самолет полетел домой. Спустя два часа двигатель окончательно заглох, после чего за борт полетело все лишнее, включая приборы, которые можно было снять. Изрядно облегченный самолет добрался до дома на одном двигателе спустя восемь часов.

Британские самолеты, базировавшиеся в Индии и на Цейлоне, сделали меньше вылетов, чем их австралийские коллеги, но их тяжелые «В-24» одновременно несли больше мин. За 663 вылета они сбросили 3235 мин. Англичане принимали участие в минировании с января 1944 года (Моулмейн, река Иравади) до июля 1945 года (Бангкок). В Моулмейне остались 329 мин, в Бангкоке – 268. В марте 1944 года Моулмейн был закрыт для судоходства: к этому времени там затонули 8 рыболовных судов и речных пароходов. Шестнадцать судов затонули в Бангкоке – от 10-тонного катера до 3000-тонного танкера «Кюсю». С января 1945 года и до конца войны порт был закрыт. Кроме участия в американских операциях минирования, британская авиация вела постоянные налеты на 30 основных целей, находившихся в пределах дальности вылета. В марте 1945 года «либерейторы» Королевских ВВС совершили круговой перелет дальностью 3000 миль и заминировали подходы к Сингапуру.

Аналогичный 3000-мильный перелет имел место ранее – в октябре 1944 года, когда 15 «либерейторов» Королевских ВВС заминировали Пинанг, расположенный на западном берегу полуострова Малакка, служивший базой немецких и японских субмарин. Самолеты долетели от Кхарагпура до Пинанга и благополучно вернулись обратно. После этого минирование Пинанга производилось регулярно.

Активное ведение минной войны на Тихом океане поставило перед японцами множество проблем, с большим трудом поддававшихся решению. Магнитные мины не позволяли перевозить грузы из Бангкока в Сингапур в крупнотоннажных судах с металлическими корпусами. Теперь на этой линии пришлось использовать деревянные суда, грузоподъемность которых составляла всего 150 тонн. Затем японцы попытались отбуксировать из Сингапура в Бангкок 500-тонные баржи, но это сработало только дважды. Акустические мины топили любые суда, независимо от материала, из которого они были сделаны. Топливо для Бангкока было отправлено на территорию французского Индокитая, а оттуда перевозилось по земле. Из-за высоких потребностей в перевозках производительность железной дороги Бирма – Сиам была увеличена на 50 процентов. Экипажи торговых судов отказывались выходить в море, ставшее, как и предсказывал адмирал Пратт, очень опасным. Перевозки по морю замедлились. Японцы в Бангкоке любили рассказывать анекдот о том, как судно, погрузившее кокосовые орехи, шло так медленно, опасаясь мин, что добралось до соседнего порта, когда созрел новый урожай кокосов.

14-е авиационное соединение, базировавшееся на территории Китая, подключилось к минированию водных пространств в октябре 1943 года. Тогда один «В-24» сбросил три мины у Хайфона. Спустя месяц другой «В-24» сбросил там еще три мины. Результаты оказались удивительными. На одной из первой тройки подорвался 3000-тонный сухогруз «Шозан», жертвой второй тройки стал 500-тонный пароход «Тоцуя». Конвой из 10 судов не вошел в порт, опасаясь мин, и направился на Северный Хайнань, где его настигли самолеты 14-го авиационного соединения и потопили шесть судов. После еще одного взрыва, когда затонуло небольшое 30-тонное судно, японцы до конца войны запретили вход в Хайфон всем судам крупнее джонок.

Воодушевленные эффективными результатами своей деятельности, летчики 14-го соединения стали настоящими энтузиастами минирования, хотя могли нести всего несколько мин. Они устанавливали мины на различных участках от Тонкинского залива на юге до реки Янцзы на севере. Особое внимание уделялось таким стратегически важным пунктам, как Гонконг и Такао. Информация о том, какие типы мин являются наиболее эффективными в конкретном случае и где их следует устанавливать, нередко поступала от группы матросов и офицеров под руководством коммандера Милтона Э. Майлза, которая почти всю войну работала за линией фронта.

На одном из этапов минных операций 14-го соединения движение на реке Янцзы, по которой перевозились самые важные для японцев грузы, было полностью остановлено. Это произошло благодаря «дрифтерам» – минам, дрейфующим с течением реки на глубине 3–6 футов. Они оставались активными в течение трех суток, после чего самопроизвольно взрывались. Первые 19 «дрифтеров» были доставлены из Ассама (Индия) и сброшены между Литтл-Голден-Хилл и Грейт-Голден-Хилл. К маю 1945 года число сброшенных в реку «дрифтеров» достигло 232 единиц. Первой жертвой стал 4000-тонный пароход «Нгиа», поврежденный накануне наступления Нового 1945 года. К августу 1945 года на минах затонули 36 судов, получили повреждения – 11. Потери японцев составили 35 000 тонн.

Весной 1945 года прекратилось движение по реке судов с металлическими корпусами. Речное судоходство теперь осуществлялось маленькими деревянными судами. Продвижение японцев на юг Китая значительно замедлилось. Теперь войска и грузы перевозились по железной дороге, не приспособленной для больших объемов. Крупнотоннажные грузовые суда направлялись в порты Северного Китая и Кореи, дальше грузы следовали на юг по железной дороге. Чтобы завершить блокаду Янцзы, самолеты «В-29» базировавшегося в Индии 20-го соединения дважды в течение марта 1945 года минировали устье реки. 19 марта на этих минах подорвалась японская канонерка «Суна». Операция была проведена по требованию генерала Клэра Шено, который считал ее такой важной, что даже пожертвовал самолетам «В-29» имевшиеся в его распоряжении весьма ограниченные запасы топлива. Когда обстановка на Филиппинах стала менее напряженной, в залив Лингаен перелетели австралийские «каталины», принявшие от 14-го соединения эстафету минирования прибрежных вод Китая.

Базировавшиеся в Индии сверхмощные «Летающие крепости» «В-29», выполнившие минирование Янцзы по требованию генерала Шено, не впервые были привлечены к этому делу. Эти бомбардировщики принимали участие в минной войне с августа 1944 года, заминировав каналы, ведущие к нефтеперерабатывающим заводам на Суматре. На одной из сброшенных тогда мин в первый же день подорвался 1000-тонный танкер «Икута». Всего на тех минах получили повреждения 7 судов, после чего движение танкеров было остановлено почти на месяц.

После Суматры «Летающие крепости» одновременно провели крупную минную операцию в январе 1945 года в заливе Камран, Пинанге, заливе Фанранг, Сайгоне и Сингапуре. За один день они сбросили 593 мины, из них 366 – в Сингапуре.

Большие бомбардировщики вылетали при полной луне и одновременно сбрасывали много мин. На первый взгляд это противоречило основному принципу минной войны: закладывать по нескольку мин, но часто. Однако все мины были снабжены механизмом задержки взрыва и активировались в разное время, достигая того же самого эффекта. Минирование Сингапура и Сайгона, а также установка акустических мин в других портах Юго-Восточной Азии происходили одновременно с началом движения сухопутных войск союзников через Бирму на Рангун. Из-за магнитных мин крупнотоннажные суда не могли использоваться, но акустическим минам было все равно, из какого материала сделан корпус проходящего над ней судна, и это ограничивало использование всех других плавсредств. Транспортные операции японцев были еще более затруднены.

Первый этап минной блокады Японии – минирование внешних территорий – был практически завершен. Последнюю «дыру» в блокадном кольце заткнули в ноябре 1944-го – январе 1945 года операцией, проведенной 7-м авиационным соединением. После захвата Марианских островов следующим на пути на запад был Иво-Джима. В процессе атаки на Иво самолеты «В-24» из 42-й группы бомбардировщиков 7-го соединения сбросили 226 мин вокруг островов Бонин, которые использовались японцами для снабжения вулканических островов и других передовых баз. В течение двух месяцев на минах были потоплены или повреждены 5 судов, после чего судоходство в этом районе значительно уменьшилось.

К марту 1945 года внешнее кольцо блокады вокруг Японии сомкнулось, что не замедлило сказаться на положении в стране. Благодаря минам японский флот изрядно уменьшился, но еще более страшным бедствием стали американские субмарины, за короткий срок записавшие на свой счет 100 тысяч тонн потопленного вражеского тоннажа. В начале войны суммарный тоннаж торгового флота Японии составлял 5 950 000 тонн, за период войны это число увеличилось на 3 520 568 тонн и составило 9 470 568 тонн. Из них в 1944 году японцы потеряли 3 990 774 тонны. Страна оказалась отрезанной от внешнего мира. Иссякли трубопроводы, остановились заводы. Благодаря действиям подводных лодок морские перевозки в порты восточного побережья Токио, Иокогама и Нагоя прекратились полностью. Суда продолжали заходить во Внутреннее Японское море через проливы Симоносеки и Бунго. Если перестанут функционировать и порты западного побережья, промышленное производство Японии упадет до нуля, а люди начнут умирать от голода. Именно такое название носила операция по минированию внутренних вод, начатая 27 марта 1945 года базировавшейся на Тиниане 21-й авиационной частью: «Голод».

Голод… Нет риса, нет топлива, нет судов. Суги Кавамура, капитан 5000-тонного японского танкера «Саравак Мару», стал экспертом по судовождению в условиях блокады. В последний день декабря 1944 года он выполнил рейс из Японии в Сингапур в составе конвоя из восьми танкеров, пяти сухогрузов и восьми кораблей сопровождения. Конвой шел через Восточно-Китайское море, пролив Формоза, Южно-Китайское море, днем подгоняемый самолетами с американского авианосца, а ночью – подводными лодками. Нередко к небу вздымались столбы дыма и пламени, указывая на то, что еще одна бомба или торпеда нашла свою цель. В Гонконг прибыла жалкая тень конвоя: один сухогруз, один танкер и четыре корабля эскорта. После небольшой передышки суда направились к Сингапуру. По дороге был торпедирован еще один корабль сопровождения, и два дня спустя остатки конвоя добрались до Сингапура. В ту же ночь прилетевшие из Индии бомбардировщики «В-29» заминировали Сингапурский пролив. На следующее утро, когда капитан Кавамура попытался вывести танкер из порта, судно задело мину. Ремонт был завершен только 15 марта. 19 марта «Саравак Мару» вышел в рейс с грузом дизельного топлива. Даже не выйдя из главного канала, танкер снова напоролся на мину и затонул. Это называется морской блокадой.

27 марта 1945 года ночное небо над Кюсю наполнилось грохотом тяжелых бомбардировщиков. «Летающие крепости» сбросили бомбы на Тачиараи, Оита, Омура, оставляя после себя пылающие руины. Некоторые бомбардировщики пролетали над Куишу и следовали дальше. Их путь не был отмечен взрывами и пожарами. Сбрасываемые ими 1000-и 2000-фунтовые мины тихо опускались на парашютах в море и исчезали под поверхностью воды. Каждый самолет нес 6 тонн таких мин. Их целью был пролив Симоносеки, который ежемесячно пропускал 1 250 000 тонн японского тоннажа. В ту ночь в пролив было сброшено несколько сотен мин, а всего до захвата Окинавы туда была доставлена 1000 тонн смертоносных сюрпризов. Эта тактическая операция имела целью прекращение движения через пролив во Внутреннее Японское море во время осады Окинавы. Но у нее были и значительно более важные последствия. Фактически минная блокада пролива Симоносеки явилась началом конца Японии. Очень скоро появились ее первые жертвы: серьезные повреждения получил 9725-тонный пароход «Сетту» и еще четыре судна. Один 250-тонник затонул.

Операция «Голод» была авиационным шоу, поставленным по сценарию моряков. Она была проведена только после неоднократных и настойчивых требований экспертов ВМФ. Следует отметить, что американские летчики, как и их коллеги из люфтваффе, к минной войне относились с изрядной доли апатии. Они привыкли видеть эффект от своей работы немедленно; их не прельщала необходимость дожидаться результата долгие недели.

В 1944 году адмирал Нимиц довольно долго пытался привлечь авиаторов к минированию. Основная идея минной блокады Японии впервые возникла значительно раньше: в марте 1942 года в Вашингтоне, где минные эксперты собрались для обсуждения этой темы. В этот период было освоено производства двух типов магнитных мин, подходила к завершению разработка акустической мины, а также появилась идея создания «устриц». Ежемесячно выпускалось около 800 мин всех типов. Опыта минирования с воздуха у американцев пока не было.

У экспертов сразу же возникло немало вопросов. Какой тип мин лучше всего использовать? Сколько их понадобится? Каким образом осуществить их доставку на Тихий океан? И где именно устанавливать?

Здесь американским стратегам очень пригодился бы опыт противника. Ведь еще 22 мая 1941 года главнокомандующий ВМФ Германии дал фюреру следующий совет относительно минирования с воздуха: «Учитывая наличие у нас нового минного взрывателя и необходимость его максимального использования до принятия противником эффективных контрмер, штаб ВМФ рекомендует широкое проведение операций минирования. Мины с новым взрывателями должны устанавливаться быстро и непрерывно в течение нескольких дней подряд. Должный эффект от минной наступательной операции не будет достигнут, если мин окажется мало или в операции будет недостаточно участников».

Иными словами, чем быстрее и больше, тем лучше.

Несмотря на успех минной кампании, масштаб операции был малым, да и начата она была слишком поздно. С приближением войны к японским островам два фактора сделали минирование с воздуха практически осуществимым. После захвата Марианских островов, Тиниана и Сайпана у американцев появились базы для тяжелых бомбардировщиков, откуда полет до Японии уже не представлялся проблемой. И к тому времени японцы уже лишились изрядной части своей авиации, и самолеты союзников встречали слабое сопротивление. Тем не менее, несмотря на благоприятные обстоятельства, авиаторы под командованием генерала Арнольда не пылали энтузиазмом принять участие в минной кампании. Такая ситуация сохранялась в течение двух лет.

В конце 1944 года капитан Хилл в очередной раз передал авиаторам предложение генерала Нимица, в соответствии с которым эксперты ВМФ должны были доставить мины, обеспечить квалифицированный технический персонал для их подготовки и погрузки, а также направить своих офицеров для участия в планировании операций, инструктажа и обучения летчиков. Моряки стремились полностью блокировать морские перевозки Японии. Причем Нимиц твердо пообещал, что вся слава достанется авиаторам. 22 декабря 1944 года генерал Арнольд издал приказ о начале минирования 1 апреля 1945 года.

Если бы операция, как настаивали моряки, началась в январе, до начала осады Окинавы, сопротивление японцев было бы уже в значительной мере ослаблено. Потери тоннажа и сокращение импорта почти наверняка привели бы японцев за стол переговоров задолго до взрыва первой атомной бомбы: таким путем можно было предотвратить трагедию Хиросимы и Нагасаки. Мины никогда не уничтожают жилые дома, больницы и промышленные предприятия, необходимые для послевоенного восстановления экономики страны, не страдает от них и мирное население.

Но поскольку добро на проведение операции силами самолетов «В-29» было получено, моряки начали проявлять активность. В январе 1945 года минные эксперты флота прибыли на Тиниан. Ровно через месяц было готово помещение для складирования мин. Меньше чем за 6 месяцев с базового минного склада № 4, где работали 12 офицеров и 171 солдат, было погружено на «Летающие крепости» 13 090 мин. Использовались как магнитные, так и акустические мины. С учетом наличия счетчиков судов и механизмов задержки взрыва число вариантов установки мин достигало 200, что многократно затрудняло возможности их траления.

Операция «Голод» была разделена на пять этапов. Первый включал минирование военно-морских баз Кьюра, Сасебо и Хиросимы, чтобы предотвратить выход оттуда военного транспорта, а также пролива Симоносеки, чтобы не дать остаткам японского флота обойти с запада Кюсю и направиться на защиту Окинавы. Хотя японский ВМФ не потерял ни одного крупнотоннажного корабля из-за мин во Внутреннем Японском море или проливе Симоносеки, именно морские мины в конечном счете решили судьбу новейшего линкора «Ямато». Лишенный возможности пройти проливом Симоносеки, он в начале апреля предпринял попытку выйти из Внутреннего Японского моря через пролив Бунго. Там он был замечен 7 апреля с пролетавшего мимо «В-29», и через несколько часов поднятые с авианосца самолеты отправили 63 000-тонного монстра на дно. К этому времени мины потопили или повредили в проливе Симоносеки уже 21 судно. Участвовавшие в осаде Окинавы самолеты 313-й эскадрильи до конца апреля сбросили там еще 367 мин. Первый этап операции «Голод» завершился 2 мая. Всего было сброшено 1358 мин. За этот период на минах затонули 19 японских судов и 39 получили повреждения.

Второй этап, блокада промышленных центров, начался 3 мая. Во время его проведения впервые были использованы мины нажимного действия, не поддающиеся тралению. Целью этого этапа было прекращение морских перевозок между крупными промышленными центрами Японии. Для этого продолжалось минирование пролива Симоносеки, были заминированы порты Токио, Нагоя, Кобе, Осака, а также основные морские пути через Внутреннее Японское море. На втором этапе были установлены в общей сложности 1422 мины всех типов.

В районе Кобе – Осака в период с 10 по 31 мая были потоплены или повреждены 25 судов. Стремительно упали объемы переработки грузов в портах, а грузопоток из Кореи и Маньчжурии, ранее проходивший через пролив Симоносеки во Внутреннее Японское море, был переориентирован на северо-западные порты Хонсю или на Кюсю.

Газеты, наконец, стали уделять должное внимание минной войне: как обещал адмирал Нимиц, львиная доля славы досталась летчикам. 11 мая генерал Кертис Э. Ле-Мей снизошел до коротких комментариев вопросов минной войны, обошедших первые страницы газет всего мира. «„В-29“ заминировали морские пути Японии», – провозгласила «Стар-Баллетин» в Гонолулу. «Сверхмощные „летающие крепости“ наглухо запечатали морские дороги Японии», – подхватила на следующий день лондонская «Дейли телеграф». А выходящей в Калькутте газете «Сандей Стейтсмен» одного заголовка показалось мало, и на первой странице их красовалось сразу три: «Блокада Японии», «„Летающие крепости“ ставят мины», «Индийские базы используются для проведения крупных операций».

Третий этап, продолжавшийся с 13 мая до 6 июня, явился логическим продолжением второго. Это была блокада северо-западных портов Хонсю и Кюсю. Здесь использовались другие мины, не подлежащие тралению – акустические низкочастотные. К этому времени японцы уже составили собственное руководство по обращению с американскими минами: у них имелось достаточное количество образцов для изучения. Был даже издан соответствующий буклет, но толку от него оказалось немного.

В мае пролив Симоносеки был закрыт на 15 дней. Судоходство было парализовано. В мае впервые на минах затонули или были выведены из строя больше судов, чем это сделали субмарины, – 113 единиц только в проливе Симоносеки. Всего в этом месяце пострадало около 9 процентов существующего японского тоннажа. Судоходство между Японией и Азией стало эпизодическим. Резко упал маньчжурский импорт. Адмирал Шарп, побывавший в Сибири, описывал бесконечные ряды груженых составов, ожидавших подхода под погрузку японских судов, которым так и не суждено было прийти.

Минная война не получила отражения в заголовках японских газет, зато головной боли доставила предостаточно. В военное время управление перевозками осуществлялось военными, поэтому информацией о подорвавшихся на минах судах из числа гражданского населения обладали только непосредственные участники событий. Коммандер Тадао Кувакаха, обязанностью которого был подбор и обучение матросов торговых судов, вспоминал: «В конце войны стало почти невозможно найти экипаж для судна. Средний возраст матросов резко снизился, теперь на наших торговых судах плавали подростки. Матросы часто сбегали в других портах. За период войны мы потеряли 40 процентов экипажей торговых судов».

Промышленные предприятия, уцелевшие во время воздушных налетов, останавливались, потому что суда не привозили сырье. «Нас сломили не бомбежки наших фабрик и заводов, – после войны заявил Такаси Комацу, сотрудник японской компании, выпускавшей стальные трубы. – Блокада лишила нас жизненно необходимого сырья – алюминия и угля».

Информированные люди опасались блокады и приписывали ей даже больше ограничений, чем она создавала в действительности. Президент одной из крупнейших японских судоходных компаний считал, что причиной поражения явилась острая нехватка сырья и продовольствия, и утверждал, что в последние месяцы войны соотношение потопленных судов было следующим: торпедированных субмаринами – 1, потопленных авиацией – 6, подорвавшихся на минах – 12. Приведенные цифры были неверными, но они наглядно отражали мнение официальных лиц Японии.

Американские мины не только посеяли хаос на морских путях Японии, но дали предостаточно работы японскому флоту минных тральщиков. По меньшей мере 20 тысяч человек и 349 кораблей предпринимали попытки сохранить судоходство в стране во время блокады. Только на очистку зоны Внутреннего Японского моря были затрачены 35 715 340 йен. Из каждых четырех тральщиков три были потеряны. После войны японские минные эксперты в один голос заявляли следующее: «Результаты минирования наших вод самолетами „В-29“ оказались такими эффективными, что население страны начало голодать. Думаю, вы могли бы сократить войну, если бы начали эту кампанию раньше».

Возможно, начало кампании действительно несколько запоздало, однако вскоре мины хлынули сплошным потоком, чтобы компенсировать задержку. Четвертый этап кампании заключался в массированной атаке на Хонсю и Кюсю, поддержке блокады пролива Симоносеки и периодического минирования портового комплекса Кобе – Осака. В течение месяца «Летающие крепости» сбросили 3542 мины.

Моряки также внесли свой вклад в минирование. В период с 10 июня по 1 июля «РВ-4Y-2»[42] сбросили 186 мин вдоль южного побережья Кореи. Мины вынудили корабли отклониться от привычных маршрутов под защитой прибрежных островов и выйти в открытое море, где они оказались более уязвимыми для нападения. Здесь прекратили движение все суда грузоподъемностью выше 1000 тонн.

Потери тоннажа в заминированных регионах стремительно возрастали. Судоходство в портах Хонсю и Кюсю значительно уменьшилось, а в проливе Симо-носеки и крупных промышленных портах ситуация приблизилась к полной блокаде. Осака, где в мае было переработано 186 судов, в июле приняла только 94; в Кобе произошло падение со 114 единиц до 31. В мае в двух портах были перегружены 320 тысяч тонн, а в июле – 44 тысячи. В мае потери тоннажа, потопленного или поврежденного на минах, составили 213 тысяч тонн. А в июне это число снизилось и составило 163 тысячи тонн. Это не означало, что японцы стали тралить больше мин, спасая свои корабли. Просто численность флота так уменьшилась, что мало чему осталось взрываться.

Очень скоро мины закрыли тихоокеанские порты Японии до самого конца войны. Нагоя остановилась 27 апреля, Симидзу – 14 мая, Иокогама – 23 мая, Токио – 27 мая, Сиогама – 29 июня. В проливе Симоносеки затонули 72 судна.

Пятый и заключительный этап операции «Голод» продолжался с 9 июля до 15 августа. В результате блокада Японии стала полной. «Летающие крепости» продолжали минирование пролива Симоносеки и водного пространства вокруг Хонсю и Кюсю. Кроме того, они выполнили ряд вылетов к побережью Кореи, заминировав Пусан, Масан, Вонсан, Хунгнам и Чхонджин. Минирование корейских портов осуществлялось с Иво-Джима. На пятом этапе были использованы 3746 мин всех типов. В районе Кюсю на мине подорвался эскортный авианосец «Калио». Спустя неделю он напоролся еще на одну мину, после чего с ним быстро покончила авиация. Потери тоннажа продолжались. Акватории японских портов были заполнены сброшенными с воздуха минами. Из 22 крупных японских судоверфей только три не были заминированы. Но потребности в ремонте намного превосходили их ограниченные возможности. Поэтому поврежденное судно было не лучше судна потопленного: его все равно невозможно было отремонтировать.

Однако, несмотря на потери, японцы упорно пытались заставить свои суда двигаться. Острая нехватка продовольствия, угля и других жизненно важных грузов толкала их на эти акты отчаяния. Вокруг портов сосредоточивались зенитные батареи, призванные не подпустить к ним «В-29» с минами на борту. Японцы объявили защиту портов приоритетной даже по сравнению с обороной городов. Они не могли позволить себе лишиться последних артерий, по которым с континента в страну еще поступали продовольствие и прочие припасы. Три бомбардировщика были сбиты, но это не остановило минную кампанию; мины продолжали прибывать, а суда – тонуть. Нехватка угля, нефтепродуктов, соли и продовольствия заставила остановиться даже те промышленные предприятия, которые уцелели во время воздушных налетов. Конец стремительно приближался. Крупные японские промышленники не могли это не видеть, о чем уведомили военное командование. Это произошло незадолго до Хиросимы. Если бы война продлилась еще год, 7 миллионов японцев были бы обречены на голодную смерть.

Закончился июль, начался август. Японцы не оставляли отчаянных попыток открыть для судоходства пролив Симоносеки. С берега велось постоянное наблюдение, имевшее целью вовремя заметить приближающиеся самолеты. Для обнаружения мин использовались прожектора, радары, а также подводное акустическое оборудование. Тральщики работали от рассвета до заката, но судоходство наладить не удавалось. Большую роль в этом играл человеческий фактор: люди знали, как это опасно.

Судоходство действительно стало очень рискованным предприятием, а «В-29» продолжали прилетать. Даже в последний день войны в проливе Симоносеки, регионе Нанао – Фусики и Хамаде были сброшены 95 мин. Тем самым «Летающие крепости» завершили сброс в имперские воды 12 135 мин. В тот день на минах затонули «Микасасан Мару», «Йоджо Мару» и «Касима Мару», ставшие последними жертвами операции «Голод». Понеся незначительные потери, 21-е авиационное подразделение потопило или повредило 606 судов общим тоннажем 1 251 256 тонн. Еще 64 потопленных или поврежденных судна имели примерный тоннаж 147 900 тонн. По сравнению с 670 судами, которых лишились японцы, потери американцев не представлялись серьезными. При проведении операции «Голод» были сбиты 15 самолетов «В-29». Иными словами, на каждый сбитый самолет приходилось 45 судов противника.

Статистические справочники – не слишком занимательная литература. Но за сухими числами, повествующими о результатах минной блокады Японии, стоят взорванные, искалеченные, выброшенные на берег и покоящиеся на дне корабли. Причем потери постоянно увеличивались. На первых минах, установленных «Трешером» в районе Бангкока, подорвались 16 судов, на минах в проливе Симоносеки – 144. Всего жертвами минной войны стали 515 судов. А поврежденные суда, многие из которых уже не подлежали восстановлению, увеличили это число до 1075. Благодаря минам противник лишился изрядной части тоннажа – 2 289 416 тонн.

Как ни назови происшедшее – блокадой, голодом, потерей контроля над территориальными водами, суть была одна: Япония потерпела поражение.

Глава 13

РОКОВАЯ ЗВЕЗДОЧКА

Окинава. Крошечная точка на картах Тихого океана. Таинственный зеленый остров на краю Восточно-Китайского моря, позабытый Соединенными Штатами со времени визита сюда коммодора Перри в 1853 году.

Известный свирепыми тайфунами и ядовитыми змеями, в 1945 году остров укрыл 100 тысяч японских солдат, готовых в любую минуту умереть за своего императора. Такой возможности им не пришлось долго ждать. Уже в марте голубую гладь западной части Тихого океана перерезали длинные белые линии. Они тянулись от Улити, Гуадалканала, Лейте, Эспириту-Санто и Сайпана. Пенные буруны оставляли за собой 1475 кораблей, направлявшихся к Окинаве, чтобы начать последнее сражение затянувшейся войны. К сожалению, для многих людей и кораблей бой на Окинаве стал последним в прямом смысле этого слова.

Окинава была последним удерживаемым японцами островом в Тихом океане, последней остановкой на пути к Токио. Минным тральщикам предстояла большая работа: в период между 24 марта и 8 апреля следовало очистить от мин 3000 квадратных миль самого опасного моря. В предрассветных сумерках 24 марта мощный 5-й флот адмирала Спрэнса приблизился к Окинаве. Несколько небольших кораблей вышли вперед и направились к юго-восточному берегу острова. Это были быстроходные тральщики. В соответствии с планом операции «Айсберг» они приступили к тралению.

Светало, и команды тральщиков уже легко могли разглядеть берега острова. Он был похож на дремлющего зеленого дракона, охраняющего ворота в Токио. Некоторые моряки помнили другое раннее утро 32 месяца назад, когда они впервые вступили на дорогу, ведущую к Токио. Тогда остров назывался Гуадалканал, и находился он в 5000 миль от Окинавы. Теперь до Токио оставалось всего лишь 325 миль. Враг был почти побежден. Но оставшиеся мили еще предстояло пройти, и нельзя было сбрасывать со счетов фанатиков-камикадзе, которых еще оставалось куда больше, чем хотелось бы.

Днем к острову подошло около сотни минных тральщиков. Переход от Улити занял у них 6 суток. По дороге не произошло ничего из ряда вон выходящего: на «Реквизите» и «Персвите» возникли проблемы с машинами, на «Триумфе» вышло из строя рулевое управление; «Аарон Вард» добрался до места назначения на одном двигателе. В общем, все было как всегда. 25 марта тральщики подошли к Керама-Ретто – группе крошечных островков в 20 милях к западу от Наха. К тралению они приступили, приведя палубные орудия в полную боевую готовность.

Траление на Окинаве было спланировано заранее. Тральщики готовились искать магнитные, якорные и акустические мины на глубине до 60 футов и проверить на наличие магнитных мин территорию между изобатами 100 и 20 саженей. Было принято решение высадиться на остров с запада – со стороны Хагучи-Бич, а также необходимость быстрого захвата островов Керама-Ретто, которые должны были обеспечить базы для самолетов и якорные стоянки для поврежденных кораблей. Высадка на Керама-Ретто была намечена на 26 марта, основная операция – на 1 апреля. Времени на раздумья не оставалось: работать следовало быстро.

После того как 2-я группа тральщиков прошла параллельно юго-восточному побережью острова, 3-я и 4-я группы взяли курс на запад до точки, расположенной в 15 милях к югу от Керама-Ретто, где повернули на север, а потом на восток к Хагучи-Бич. В это время 5-я и 8-я группы вели траление длинной полосы, тянувшейся с юго-востока на северо-запад в 30 милях от Керама-Ретто, чтобы обеспечить проход больших кораблей к Хагучи-Бич. Утром 28 марта 7-я и 8-я группы тральщиков подошли к точке, расположенной в 100 милях к северо-западу от Окинавы, и приступили к тралению подходного канала для транспортов к Хагучи-Бич.

Планом предусматривалось создание зоны огневой поддержки, а также траление между островами на востоке, чтобы корабли могли войти в Чиму-Ван и Накагусуки-Ван для оказания помощи наземным войскам. Затем подошло время траления вдоль западного берега Окинавы, чтобы обеспечить при необходимости места для внезапной высадки десанта. В завершение тральщикам предстояло провести траление вокруг 75-мильного острова, чтобы сторожевые корабли могли проходить везде без опаски и вовремя заметить направляющееся к Окинаве подкрепление. Разведка доложила о наличии минного поля у южной оконечности Окинавы. Ограниченные акватории Чиму-Ван и Накагусуки-Ван представлялись идеальными для минирования и могли таить немало неприятных сюрпризов. К тому же они отлично простреливались с берега. Иными словами, тральщиков там ждали только неприятности.

Так и получилось. Хотя мин там не оказалось, с берега не велся огонь, не было тайфунов с уничтожающими все на своем пути ветрами, но подул другой ветер – «божественный». Это налетели камикадзе. Утром 25 марта атаке подвергся тральщик-эсминец «Роберт Х. Смит», следовавший во главе группы из 7 кораблей «YMS». Первый пилот-смертник слегка замешкался, и артиллеристы «Смита» успели его сбить. Самолет рухнул в воду, но близко от эсминца, который в результате получил повреждения. «Смит» стал первой жертвой.

«Божественный ветер» дул постоянно, временами переходя в жестокий ураган. Самолеты, пилотируемые пилотами-смертниками, падали с неба день и ночь. Всякий раз звучал сигнал тревоги, и воздух наполнялся огнем и раскаленным металлом. После каждой атаки в списке людей и кораблей появлялось все больше роковых звездочек, означавших: убит, пропал без вести, затонул.

Несмотря на камикадзе, тральщики к 26 марта все-таки открыли дорогу к Керама-Ретто и обеспечили высадку 77-й пехотной дивизии 26 марта в полном соответствии с планом операции. Были захвачены 350 начиненных взрывчаткой лодок, также предназначенных для самоубийц. Нельзя было пожаловаться и на отсутствие мин. Если в первые два дня тральщики обнаружили 7 мин, то на третий было поднято уже 26. Моряки «Адамса» начали день, сбив вражеский самолет. Несколько позже в тот же день «Саксессу» удалось трижды уклониться от торпедной атаки вражеской субмарины. Эсминцу «Халлиган» повезло меньше, в четырех милях от Наха он напоролся на мину, полностью разрушившую его кормовую часть. Уцелевшие моряки покинули корабль. Ночью в эти опасные воды вошел «Бриз» и подобрал 83 раненых. В тот день «божественный ветер» стал особенно жарким. Пилотируемые смертниками самолеты упали сразу на несколько кораблей, неся с собой смерть и разрушения. На этот раз жертвами стали «Скермиш» и «Дорси». Самое удивительное, что тральщики все-таки успевали тралить мины! В тот день их было уничтожено 54!

27 марта тральщики работали в районе Хагучи-Бич, где «Адамс» записал на свой счет второго сбитого камикадзе. Еще один самоубийца слегка повредил носовую надстройку корабля. В то утро очередная японская мина покончила с «Небесным жаворонком»; корабль взорвался, перевернулся и затонул в течение 5 минут, прихватив с собой на дно пятерых членов команды. У Хагучи-Бич японцы создали мощное минное поле: тральщикам предстояло его очистить, иначе большие корабли не могли подойти достаточно близко к берегу, чтобы начать артиллерийский обстрел. 31 марта «Адамс» снова подвергся атаке камикадзе, в результате чего корабль снова получил повреждения. Он был окончательно выведен из строя на следующий день, когда в его корму врезался груженный бомбами самолет. Взрывом разворотило корму, повредило рули, потерявший управление эсминец завертелся на месте, но люди не потеряли присутствия духа и успели сбить еще один самолет. Только после этого корабль отправился в ремонт.

К 1 апреля тральщики уничтожили 141 мину, потеряв при этом «Халлигана» и «Небесного жаворонка». Опасная работа продолжалась, но теперь ее вели в основном корабли «YMS» и «АМС», имевшие возможность действовать на мелководье. Более крупные тральщики-эсминцы начали выполнять функции дозорных кораблей на радарных станциях. Поскольку эти тральщики не имели достаточного вооружения, уцелели далеко не все.

Чтобы защититься от беспрерывных атак камикадзе, каждую ночь корабли группами отходили от Окинавы в море, а на рассвете возвращались обратно. Чтобы получить возможность заранее предупреждать корабли о приближении камикадзе, остров был окружен кольцом из 15 дозорных радарных станций. Корабли, стоявшие в дозоре, видели приближавшиеся самолеты на экранах своих радаров и передавали предупреждения остальным. Японцы отчаянно пытались уничтожить дозорных и получить возможность подходить к кораблям противника необнаруженными. Даже для хорошо вооруженных эсминцев нахождение в дозоре являлось нешуточным риском. А для эсминцев-тральщиков, лишившихся изрядной части артиллерийского вооружения, это могло считаться убийством.

Кроме повреждений, полученных при атаках с воздуха, у минных тральщиков было достаточно и других проблем: мели и мелководья, столкновения, неполадки в машинах, которые временами разваливались, поскольку работали постоянно, без перерывов на техническое обслуживание и ремонт. За исключением первого наступательного траления, остальные работы после 1 апреля выполнялись главным образом кораблями «YMS». Тральщики-эсминцы дежурили в дозоре, принимали участие в артиллерийском обстреле побережья и сопровождали транспорты. 220-футовые корабли «АМ» большей частью осуществляли внешнее противолодочное патрулирование, которое велось непрерывно и на высокой скорости – до 15 узлов. В процессе этого патрулирования многие корабли «намотали» более 11 тысяч миль, практически оставаясь на месте. 180-футовые корабли «АМ» участвовали во внутреннем противолодочном патрулировании. Большинство из них работало постоянно, не получая времени для профилактики и текущего ремонта.

Как отметил адмирал Шарп, командовавший минным флотом, «враг встретил нас огнем береговых батарей, субмаринами, самолетами, минами, начиненными взрывчаткой лодками и пловцами-самоубийцами. Кроме этого, тральщикам приходилось постоянно опасаться рифов и мелей, на кораблях не хватало пресной воды и полностью отсутствовали необходимые запчасти для ремонта дизелей». Эту цитату подтверждает выдержка из корабельного журнала «Террора» – флагманского корабля адмирала: «30 марта. С „Хэмблтона“ доложили о поломке: винт левого борта запутался в сети. 1 апреля. На „Супериоре“ вышли из строя испарители. 3 апреля. На „Дипломе“ сломался правый гребной винт. 4 апреля. На „Импексабле“ возникли неполадки в одном из дизелей. 5 апреля. На „YMS-243“ проблемы с рулевым приводом, на „Спайсвуде“ необходимо очистить испарители, на „Стратегии“ поврежден боковой киль, на „Ребеле“ потеряли якорь. 6 апреля. Согласно докладу с „Бауера“, корпус корабля над ватерлинией пробит неразорвавшейся торпедой, которая прошла „навылет“. Требуется ремонт. 7 апреля. С „Реквизита“ доложили о выходе из строя акустического оборудования, „Родман“ принял на палубу 350-фунтовую неразорвавшуюся бомбу, просит прислать специалистов. 11 апреля. На „Хопкинсе“ потеряли единственный оставшийся якорь».

И все же минные тральщики продолжали уничтожать мины и сбивать камикадзе. Не замеченная ими мина 1 апреля повредила эсминец «Ваммен», а камикадзе, которых они не сумели сбить, 3 апреля повредили «Хэмблтон», а 5 апреля – «Гарри Ф. Бауэра». Но на выполнение своих непосредственных обязанностей в таких условиях у тральщиков оставалось все меньше времени. 3 апреля на флагманский корабль поступило сообщение с «YMS-90»: «С 03.30 до 04.03 „YMS-90 и -91“ занимались танцами с „бетти“ (японский самолет). Попаданий не отмечено. Продолжаем обычную работу».

Это действительно стало для них обычной работой, когда с неба друг за другом падают чертовы камикадзе. Не стал исключением и день «Д». 1 апреля – в светлое Пасхальное воскресенье и День дурака – союзники высадились на Хагучи. В первой волне было 20 тысяч человек. Утром крупные корабли начали обстрел побережья – снаряды пролетали над мачтами тральщиков, спешивших завершить свою работу. В то утро группой тральщиков командовал коммандер Фрейбургхауз. Здесь же, на «Хопкинсе», находился и адмирал Шарп, желавший лично проследить за тем, чтобы слишком ретивые артиллеристы с линкоров и эсминцев не мешали тральщикам. Не обошлось у Окинавы и без взрывников-подводников. В период с 29 марта по 1 апреля тысяча «людей-лягушек» капитана Хэнлона уничтожила в прибрежных водах Хагучи 2900 препятствий. Тральщики вели траление, подводники ныряли и взрывали, подготовка к высадке шла полным ходом.

Тысяча кораблей разных типов и размеров направлялись к острову, чтобы принять участие в сражении; небо потемнело от нескольких сотен самолетов, поднявшихся с палубы авианосцев. А из плотных облаков неожиданно появлялись камикадзе и пикировали на цели, которых было в изобилии, чтобы через несколько секунд закончить свое земное существование в жарком погребальном костре. В день «Д» самоубийцами были повреждены семь кораблей, причем в их число попал и «Скермиш», получивший повреждения уже второй раз за шесть дней. Именно Окинава ввела на военно-морском флоте дополнительный боевой сигнал, моментально приводивший в боевую готовность всех без исключения моряков: «Камикадзе!» Когда раздавался этот клич, тысячи людей хватались за оружие.

Камикадзе! Первая массированная атака пилотов-самоубийц состоялась 6 апреля. В тот день «божественный ветер» приобрел силу тайфуна: с Кюсю прилетели 335 фанатиков, имевших билет в один конец. Почти все они были остановлены на дозорной линии истребителями или артиллерийским огнем с эсминцев и тральщиков. Только 24 самолетам удалось прорваться к острову, но они поработали на славу: потопили эсминцы «Буш» и «Колхаун», высокоскоростной тральщик «Эммонс», «LST-447» и повредили еще 20 кораблей.

Самолеты появились в конце дня. Почти сразу же на флагманский корабль минных кораблей «Террор» поступило предупреждение о приближении камикадзе. В течение многих часов после этого радио доносило напряженные голоса измученных людей. 15.40. Докладывает «Гладиатор» – сбил «вэл» или «нейт». 16.00. Докладывает «Родман» – повреждена носовая надстройка. 16.28. Поврежден «YMS-311» – один убитый, двое раненых. 16.37. «Родман» снова поврежден камикадзе. 17.40. «Эммонс» докладывает о попадании двух бомб. 17.58. Неустановленный корабль срочно просит усилить воздушное прикрытие. 18.31. Бомба взорвалась за кормой «Хардинга». Повреждения небольшие. 18.50. «PGM-11» докладывает о массированной атаке с воздуха… Далее в том же духе.

В этом сражении принимали участие «Эммонс» и «Родман» – два ветерана Нормандии. «Родман» сбил первый бомбардировщик, но тот успел сбросить две бомбы, так что без повреждений не обошлось. Потом налетели камикадзе. Самолет врезался в мостик, пролетел сквозь несколько помещений, и мертвый летчик и горящий двигатель оказались в каюте капитана. Две бомбы взорвались, разрушив носовую часть корабля. На помощь поспешил «Эммонс», вызвав огонь на себя.

Камикадзе! Очередной фанатик врезался в правый борт «Эммонса». Взрыв вскрыл корпус, словно консервную банку, вода начала быстро поступать внутрь. Корабль превратился в гигантский факел. 9 человек были убиты, 7 пропали без вести, 15 человек получили ранения. Пока уцелевшие при взрыве члены команды пытались справиться с огнем и откачать воду, чтобы удержать корабль на плаву, его орудия не замолкали ни на минуту.

В воздухе в непосредственной видимости находились 50 самолетов противника. Со всех сторон ревели «хеллкэты» и «корсары». Не меньше 30 вражеских самолетов атаковали «Эммонс». Своя авиация тоже не оставалась в стороне. Самолеты союзников атаковали противника, не обращая внимания на огонь двух минных тральщиков. Им удалось сбить один, затем второй, третий… Артиллеристы «Эммонса» тоже не прекращали огонь. За пять минут они сумели сбить шесть японских самолетов. Но сбить все до единого было невозможно. И для «Эммонса» настал последний час.

Камикадзе! Самолет врезался в корму, превратив ее в груду искореженного металла. Камикадзе! Этот рухнул на рулевую рубку. Камикадзе! Врезался в мостик с левого борта. Огонь начал быстро распространяться по направлению к орудию номер 1. Камикадзе! «Эммонс» уже ничем не напоминал военный корабль, скрытый густым черным облаком. Камикадзе! На тонущем корабле погиб уже пятый пилот. Спустя два часа на «Эммонсе» огонь вели уже только два орудия. 17 человек были убиты, 71 – ранены, 39 – пропали без вести. Подошедший спасатель принял на борт уцелевших, после чего «Эллисон» затопил корабль.

С «Эммонсом» все было кончено, но он не зря отчаянно защищал своего собрата «Родмана». Всю ночь поврежденный «Родман» медленно шел к Керама-Ретто, куда прибыл более или менее благополучно на следующее утро. Именно там находился флагманский корабль тральщиков, возле которого, как цыплята вокруг наседки, постепенно собирались поврежденные корабли. А сколько их было в пути!

К 3 апреля тральщики полностью очистили Чиму-Ван. В Накагусуки-Ван (в память о генерале Бакнере, переименованном 5 июля в залив Бакнера) было пройдено уже 32 квадратные мили. Оставалось еще 9 квадратных миль, но за них пришлось заплатить очень дорогую цену.

Утром 7 апреля канонерка «PGM-18» зашла в Накагусуки-Ван, чтобы защитить тральщики от японских береговых батарей, которые накануне обстреляли «YMS-427». Канонерки не входили в состав минного флота, но на Окинаве работали вместе с тральщиками. Быстроходные и отлично вооруженные, они оказывали бесценную помощь. Береговые орудия обошли своим вниманием «PGM-18», чего нельзя сказать о минах. Взрывом канонерку выбросило из воды. Очевидцы клянутся, что увидели просвет в 5 футов между водной поверхностью и ее килем, прежде чем лодка рухнула в воду, перевернулась и затонула. Потери составили 13 человек. Находившийся неподалеку «YMS-103» направился к месту трагедии, чтобы подобрать оставшихся в живых членов команды.

«YMS-103» подходил к спасательному плотику, на котором находились командир канонерки и один из моряков, когда под его днищем взорвалась мина, повредившая форштевень. Взрывной волной капитана «YMS» отбросило на несколько метров в сторону, но вскоре он уже был на ногах. Этим же взрывом опрокинуло плотик лейтенанта Бейли, который вместе с матросом снова очутился в воде. Они еще не успели выбраться на плотик, когда «YMS-103» напоролся на вторую мину, разворотившую его корму. Взрывом снова сбросило в воду многострадального лейтенанта Бейли и его матроса. «YMS-103» получил серьезные повреждения носовой и кормовой частей, 5 человек на нем погибли, 7 было ранено. Уцелевшая часть корабля вскоре была выброшена на берег. Когда капитан затонувшей канонерки и его матрос в третий раз выбрались на спасательный плот, матрос решительно предложил двигаться в другом направлении.

В тот же день и в том же самом месте на мину напоролся «YMS-92». Лишившийся кормы, он был отбуксирован в Керама-Ретто, где была организована база для поврежденных кораблей. Здесь ремонтники под руководством капитана Маки латали их, как могли.

А на Окинаве положение оставалось серьезным. «Божественный ветер» продолжал дуть, принося все новых камикадзе. В Керама-Ретто была создана своеобразная плавучая ремонтная мастерская, осуществлявшая первоочередной ремонт, который позволял бы поврежденным кораблям добраться до Улити, Гуама, Пёрл-Харбора, а может быть, и домой. Здесь тоже могли появляться камикадзе, но, по крайней мере, была организована защита от субмарин, лодок со взрывчаткой и пловцов. В закрытую бухту вели три прохода, охраняемые сетями.

Камикадзе! Очередные порывы «божественного ветра» принесли 12 апреля 185 самолетов с пилотами-фанатиками, а 16 апреля – 165. После этих атак токийское радио заявило, что после 23 марта в районе Окинавы затонули или получили сильные повреждения 393 американских военных корабля. Приведенные цифры вызвали искреннее недоумение моряков на 88 поврежденных кораблях американского ВМФ, поскольку, если учесть 10 затонувших кораблей, разница между фактами и фантазиями японцев представлялась слишком большой – 295 кораблей.

Во время налета 12 апреля один из камикадзе рухнул рядом с бортом «Гладиатора», чем нанес последнему повреждения. Два других самоубийцы вывели из строя «Линдси». Заслуживает упоминания тот факт, что во время высадки десанта 1 апреля артиллеристы «Линдси» сбили 4 вражеских самолета, внеся серьезный вклад в общий успех операции. Но 12 апреля «Линдси» был послан в дозор на смену другому эсминцу, поврежденному камикадзе. Не все корабли остаются в дозоре долго. «Линдси» туда даже не попал.

Камикадзе! Четыре самолета появились в небе над Агуни-Шима. Их пилоты явно вознамерились ценой своей жизни уничтожить «Линдси». На корабле заговорили 3-дюймовки. Самолеты нарушили строй. Коммандер Чемберс приказал резко переложить руль направо, бросив корабль в крутой вираж. А в это время артиллеристы пытались накрыть все четыре цели сразу.

Камикадзе! Первый ринулся вниз, находясь в 300 футах над палубой. Артиллеристы «Линдси» стреляли непрерывно, отсекая от падающего самолета большие и малые куски, но горящая махина продолжала стремительно снижаться и рухнула на палубу. Взорвались бомбы, вспыхнул бензин, пламя охватило искалеченный корабль, который постепенно скрылся в облаке черного дыма. Когда дым слегка рассеялся, оказалось, что правая половина палубной надстройки полностью разрушена, исчезло одно из палубных орудий правого борта вместе с тремя артиллеристами.

Камикадзе! Спустя тридцать долгих секунд на корабль спикировал второй самоубийца. Летящий самолет был встречен огнем из 20-и 40-миллиметровых орудий, в результате чего лишился по пути одного крыла. Он врезался в левый борт «Линдси» под платформой орудия № 1. Взорвались находившиеся на самолете бомбы, вызвав детонацию боезапаса на «Линдси». Носовая часть корабля прекратила свое существование, а вместе с ней 13 человек. 46 членов команды получили ранения. 5-дюймовое орудие с платформы № 1 – это 10 тысяч фунтов стали – сорвало с места и забросило на мостик, вернее, на то, что от него осталось. Уже ни для кого не представляющее опасность орудие уставилось дулом в небо, не успев выплюнуть последний снаряд. 1600-фунтовый гидравлический двигатель оттуда ракетой пролетел над мостиком и врезался в платформу кормового 40-миллиметрового орудия. Одежда и постельное белье из разрушенных носовых помещений украсили собой такелаж: с дымовой трубы свисали чьи-то штаны, с остатков мачты – скатерть со стола в кают-компании. Но двигатели продолжали работать, и Чемберс приказал потихоньку отходить назад, рассчитывая довести покалеченный корабль до Керама-Ретто. Идти приходилось кормой вперед – командир боялся, что море разобьет носовую пожарную переборку. Последний камикадзе, рухнувший на носовую палубу «Линдси», прихватил с собой 43 членов команды тральщика.

Камикадзе! Весь день 12 апреля зенитные орудия на кораблях не прекращали огонь, а небо над Окинавой оставалось черным от самолетов. Первым делом они сеяли смерть и разрушения на линии дозора. В тот день были повреждены 7 эсминцев, линкоры «Теннесси» и «Айдахо». Японцы испробовали новое оружие, названное ими «бака» – человека-бомбу. Одна из них отправила на дно эсминец «Маннерт Л. Абеле». С «Джефферса», на всех парах шедшего следом за «Абеле», заметили странный движущийся предмет. Через несколько секунд его радары засекли нечто подобное, теперь следующее за самим «Джефферсом». Никто не имел желания рисковать. В конце концов артиллеристам с «Джефферса» удалось сбить непонятного преследователя, который взорвался в 150 футах от корабля. Взрыв был такой силы, что даже на таком расстоянии нанес нешуточные повреждения и отправил корабль в Керама-Ретто в компанию к другим поврежденным судам.

Камикадзе! Грохотали орудия, и самолеты падали в воду, охваченные огнем. Их нередко удавалось сбить, чему моряки очень радовались. Но иногда они падали на корабли, и тогда моряки умирали. Камикадзе! Пустели пороховые погреба, раскалялись орудия, дымящиеся гильзы с грохотом катились по палубам. Надрывались дизели и турбины, работавшие на пределе своих возможностей, чтобы корабль мог пройти несколько ярдов, зачастую являвшиеся границей между жизнью и смертью.

Камикадзе! Они каждый день прилетали с Кюсю и скоро присоединялись к своим предкам. 13, 14, 15, 16 апреля войска под прикрытием с моря и с воздуха высадились на Ие-Шима, маленьком островке у западного берега Окинавы. В тот день камикадзе повредили 7 американских кораблей. «Хардинг» пришел в Керама-Ретто кормой вперед, поскольку носовой части у корабля больше не было, потеряв 14 человек убитыми, 8 пропавшими без вести и 9 ранеными. Через девять недель ремонтная бригада обнаружила тела пятерых пропавших: они утонули в одном из затопленных помещений.

В то утро «Хобсон» находился в дозоре вместе с эсминцем «Прингл». Прозвучал сигнал тревоги: камикадзе! На подходе их было замечено 10–15. Первый самоубийца был сбит, второй спикировал на «Прингл». Эсминец переломился на две части и затонул. «Хобсон» остался один на один с фанатичным противником. Камикадзе! Орудия левого борта, огонь! Камикадзе! Подходят справа! Огонь! В конце концов одному из самоубийц удалось прорваться сквозь заградительный огонь, он задел воду и, оттолкнувшись, подпрыгнул на палубу. Он сшиб вертикальные шахты котельного отделения, а бомбы взорвались в носовом машинном отделении. Огонь начал быстро распространяться по кораблю. Четыре человека были убиты, пятеро ранены. Одни матросы начали борьбу с огнем, другие не отходили от орудий, которые не замолкали. Камикадзе! Поврежденный корабль сбил еще одного, потом еще… Спустя 85 минут после начала атаки уцелевшие самолеты повернули восвояси, не сумев преодолеть яростное сопротивление артиллеристов «Хобсона». Только когда опасность миновала и замолчали орудия, моряки приступили к спасательным операциям: следовало поднять на борт уцелевших членов команды «Прингла».

Что это значит: уцелеть? Если человек смог пережить одну атаку камикадзе, значит, он остался на этом свете до другой. Если он сумел пережить все атаки в течение одного дня, значит, будет жить до завтра. Пехотинцы сражались на берегу, а здесь, на линии дозора, у моряков шла своя война, в которой отсчет жизни велся от камикадзе до камикадзе, нередко речь шла о минутах. Здесь не было больших сражений, зато шла бесконечная череда маленьких, коротких, каждое из которых не оставило следа в истории, но имело первостепенную важность для людей, которые их выиграли или проиграли.

К 20 июня военно-морской флот потерял на Окинаве уже 1105 человек. Их укрытые флагами тела были похоронены в море. Еще больше моряков – 1553 человека – не были похоронены. Их тела так никогда и не были найдены. Они остались пропавшими без вести.

«Корабль „Своллоу“, поврежденный камикадзе 22 апреля, затонул в течение 10 минут. 9 погибших, 2 пропавших». Всего 15 слов – две строчки в боевой сводке, составленной командованием минного флота на борту «Террора». Но как много боли за этими скупыми словами! Еще один сражающийся минный тральщик «Своллоу» нашел свой конец в 8 милях к западу от перегруженной якорной стоянки Керама-Ретто, на которой находился «Террор», окруженный десятками поврежденных в боях кораблей. Пока «калекам» удавалось не подпускать камикадзе к Керама-Ретто, а в других местах в тот день фанатики повредили 6 кораблей.

Затем в течение нескольких дней обстановка оставалось спокойной. 27 апреля камикадзе атаковали и повредили два корабля. А на следующий день, в субботу, «божественный ветер» подул в полную силу, камикадзе повредили 7 кораблей, среди которых были плавучий госпиталь, транспорт, перевозивший раненых, а также высокоскоростной минный тральщик.

Корабль «Батлер» нес дозор в 25 милях к юго-востоку от Керама-Ретто. При появлении камикадзе был открыт огонь из всех палубных орудий. Вот рухнул в воду первый, второй, третий, четвертый, пятый! Номер пять нырнул в воду слишком близко от кормы корабля – взрывом ранило шесть человек. Этот самолет был последним – и слава богу! Он был сбит последним снарядом, на «Батлере» кончились боеприпасы.

На следующий день, в воскресенье, смертников стало больше. Были повреждены два эсминца. Понедельник оказался относительно спокойным: только один камикадзе атаковал эсминец «Беннион». Во вторник тоже разбился один камикадзе, но он повредил минный заградитель «Террор», чем нанес больший ущерб минному потенциалу американского флота, чем если бы потопил дюжину небольших кораблей.

«Террор» был новым и очень хорошим минным заградителем. Им командовал коммандер Блейксли. На корабле был поднят флаг адмирала Шарпа – командующего минными кораблями Тихоокеанского флота. С 29 марта «Террор» стоял в Керама-Ретто, став штабом минных операций. Обязанности его офицеров иногда были нудными, часто утомительными, но никогда не были скучными. В течение 30 дней артиллеристам «Террора» пришлось более ста раз отстреливаться от вражеских самолетов. Очередная атака была предпринята 1 мая.

В то утро незваные гости появились очень рано, заставив орудийные расчеты на кораблях занять места по боевому расписанию. Со сторожевика «Бибб», стоявшего на якоре в 600 ярдах от «Террора», заметили приближавшегося камикадзе, когда он находился на расстоянии 5000 ярдов. У артиллеристов было всего 30 секунд, чтобы сделать несколько выстрелов до того, как самолет, несший две 500-фунтовые бомбы и три зажигательные, рухнул на надстройку «Террора». Все бомбы сработали.

Двигатель самолета пролетел по штабному помещению, в котором находились люди и документация, по пути сокрушил несколько офицерских кают и разрушил кают-компанию. Сразу начался пожар. Взрывной волной сбросило за борт артиллеристов орудий, находившихся возле капитанского мостика. В течение всего одной минуты, наполненной взрывами и жаром быстро распространяющегося пожара, на «Терроре» был убит 41 человек, 123 получили ранения, а 7 исчезли.

С находившегося рядом «Бибба» спустили шлюпку – на помощь «Террору» отправили медикаменты и медицинский персонал. Адмирал Шарп и несколько офицеров в это время находились на борту «Бибба»: корабль готовили для перевозки части штаба минного флота во время предстоящей высадки на Кюсю. Он сразу поспешил к гигантскому факелу, в который превратился «Террор». По пути он едва не оказался в воде, поскользнувшись на скользком трапе, но оставшийся неизвестным матрос выручил адмирала, бесцеремонно ухватив его за шиворот.

Уцелевшие после атаки камикадзе офицеры и матросы находились в состоянии шока, но не прекратили работать. В районе Окинавы находилось больше сотни минных кораблей, и задачей оперативного штаба являлась организация их деятельности. В то же утро в 8.30 штаб снова действовал, может быть, не так, как раньше, но все же лучше, чем можно было ожидать.

Дела обстояли не слишком хорошо. Из 119 кораблей минного флота, пришедших на Окинаву, 25 единиц уже вернулись в тыл на ремонт, 5 кораблей затонули. В районе Окинавы остались 89 кораблей, 3 находились в ремонте, 7 были выведены из эксплуатации из-за повреждений, 9 были заняты приемом продовольствия, топлива или боеприпасов, 26 кораблей занимались своими непосредственными обязанностями, то есть тралением мин, 44 находились в дозоре или выполняли эскортные функции. Такова была обстановка в тот день, и никто не мог гарантировать, что ситуация не изменится через несколько часов или минут.

3 мая камикадзе внесли значительные коррективы в расстановку сил. Это был первый за последнее время погожий день, и усталые матросы точно знали: теперь следует ждать камикадзе. Первые самолеты не заставили себя ждать долго. Они появлялись в небе, быстро приближались, пикировали вниз на жертву и погибали в пламени, унося с собой жизни американских моряков. В тот день изрядный урон был нанесен эсминцам: три корабля затонули, еще три получили повреждения. Кроме этого, был поврежден крейсер «Бирмингем», а корабль «Шиа», в который ударила «бака-бомба», называли поврежденным по единственной причине, что он не совсем затонул. 35 человек на нем были убиты, 91 – ранен, и все, кроме главных двигателей, было разбито. «Макомб», несший боевое дежурство на радарной дозорной станции вместе с «Бахом», не успел увернуться и принял камикадзе на корму, но затем в течение нескольких часов оставался на месте и продолжал выполнять свои обязанности, причем в одиночестве, поскольку «Бах» отправился на помощь «Аарону Варду». Новенький, только что прибывший из дома корабль «Аарон Вард» смотрелся весьма грозно, ощетинившись шестью 5-дюймовками, дюжиной 40-миллиметровых орудий и несколькими 20-миллиметровыми пушками.

Последний бой «Аарона Варда» начался примерно в 80 милях от Окинавы. Сначала были замечены самолеты. Они шли на высоте 3000 футов и приближались довольно быстро. В 6 милях от корабля один из самолетов отделился от строя и направился прямо на «Варда». Когда он вошел в пике, сомнений не осталось: камикадзе. На 7000 ярдов орудия «Варда» открыли огонь. На 4000 ярдов самолет задымил. Он рухнул в море, «на волосок» не долетев до палубы корабля, но его двигатель, винт и крыло упали на «Вард». Пострадавших не оказалось, но это было только начало.

Камикадзе! От строя отделился второй самолет и начал свое последнее пике. Артиллеристы «Варда» покончили с ним на расстоянии 1200 ярдов. Третьего самоубийцу долго ждать не пришлось. Артиллеристы у орудий левого борта имели возможность наблюдать, как их снаряды ударяются в самолет. Люди ясно видели бомбу, висевшую под фюзеляжем, смогли уловить момент, когда летчик сбросил ее. А самолет стремительно летел прямо на них – адская смесь из скрежещущего металла и готового сжечь все живое топлива. Его немного опередила бомба, взорвавшаяся в кормовом машинном отделении.

Корабельную надстройку охватило пламя, начали гореть и рваться боеприпасы, огонь проник в поврежденные топливные танки под палубами. Одно орудие было разворочено, орудийный расчет погиб почти в полном составе. Рулевое управление было сильно повреждено – руль сбило влево, и теперь корабль описывал по воде круг за кругом, словно гоняющаяся за своим хвостом собака. Коммандеру Сандерсу так больше и не удалось заставить корабль слушаться руля, но сражение не прекращалось.

Следующие 20 минут прошли в борьбе: одни матросы боролись с огнем и пытались откачать поступающую в помещения воду, другие вступили в схватку со смертью, старясь отвоевать у нее своих раненых товарищей. А артиллеристы в это время сражались с самолетами противника, удерживая их на безопасном расстоянии. Четвертый камикадзе спикировал на «Варда» с высоты 8000 ярдов, на высоте 2000 ярдов артиллеристы разнесли его на куски. Камикадзе! Номер пятый ринулся вниз почти одновременно с четвертым: видимо, предки уже заждались его на том свете. Шестой на минуту замешкался, но потом устремился прямо к мостику. Созданная артиллеристами стена огня отбросила его в сторону, самолет задел мостик, сбил несколько антенн и, нанеся еще несколько мелких повреждений, свалился в воду. Шуму много, а толку, к счастью, мало.

Камикадзе! Настал черед седьмого. На высоте 2000 футов он загорелся, но не сбился с курса и рухнул на главную палубу. Бомба упала рядом с левым бортом, по корпусу забарабанила шрапнель. Через пробоины вода начала поступать в кочегарку. Камикадзе! Через четыре секунды восьмой номер врезался в рубку. Корабль был окутан облаком дыма и пара, поэтому его приближение осталось незамеченным. Пылающее топливо, выплеснувшееся на корабль, уже не могло ухудшить обстановку – хуже было просто некуда. Люди умирали прежде, чем им успевали оказать какую-нибудь помощь.

Камикадзе! К кораблю приближался девятый. Он подходил с левого борта со стороны кормы. Ни одно из еще действовавших 5-дюймовых орудий нельзя было развернуть так, чтобы встретить его огнем. Поэтому морякам оставалось лишь стоять и ждать своей участи. Самолет врезался в то, что осталось от рулевой рубки, значительно увеличив список погибших на корабле. С «Аароном Вардом» все было кончено. От него осталась только груда горящих обломков, которые чудом держались на воде, покрытые телами мертвых и умирающих людей. Но и в этом пылающем аду люди не перестали сражаться. Корабль потерял ход и сильно накренился на левый борт, был весь объят пламенем, но какие-то орудия еще не умолкли.

Камикадзе! Это был последний, десятый по счету самолет. Орудия «Варда» еще не умолкли, но люди были ослеплены огнем и дымом, скрывшим от них приближение противника. Поэтому измученные артиллеристы промахнулись, а камикадзе нет. Самолет ударил в основание штабеля мин, и раздался страшный взрыв. После этого остаткам экипажа оставалось только попытаться спасти то немногое, что осталось от корабля. Людей осталось не так уж много. 19 человек погибли, 20 пропали без вести, и можно считать их погибшими, 39 получили ранения. Позже Сандерс признался, что ожидал самого худшего: «Корабль не развалился на части лишь потому, что их удерживали вместе уцелевшие направляющие рельсы для мин». Направляющие – это, конечно, великое дело. Но вряд ли меньшая заслуга принадлежит великолепному командиру корабля.

Люди работали без устали, причем единственным освещением для них служило пламя пожара. Они дождались подхода «LCS(L)-83», который оказал посильную помощь. Несколько позже появился «Шеннон», чтобы отбуксировать обломки «Варда» в Керама-Ретто. К этому времени над водой осталась лишь небольшая часть корпуса – около фута. Удивительно, но немногие оставшиеся в живых наотрез отказались покинуть корабль. «Аарон Вард» был их домом, они сражались за него, здесь погибли их товарищи, и люди не ушли. Они откачали воду, выбросили горящие обломки, как могли, залатали корпус и отправились на нем на военно-морскую верфь Нью-Йорка. Впоследствии «Аарон Вард» удостоился благодарности в указе президента, а его корпус был продан на металлолом.

«Хопкинс», ветеран Гуадалканала, к тому времени уже имел десять боевых звездочек и ни одного повреждения. Однако 4 мая камикадзе изменили положение дел. В тот день у Окинавы были повреждены 10 кораблей. Шесть из них были тральщиками. «Хопкинс» еще легко отделался. Вместе с шестью кораблями «YMS» он находился в 60 милях к западу от Окинавы за линией дозора, когда камикадзе сбил дымовую трубу камбуза, убил одного человека и ранил двоих. В тот же день в «Гейети» едва не угодила «бака-бомба». Взрывом ранило двух артиллеристов. «YMS-331» был поврежден камикадзе. «YMS-327» сначала пострадал от атаки камикадзе, а потом от обстрела своих же кораблей. Результат – трое погибших. «Гвин», находившийся в 50 милях к западу от Окинавы, в ту ночь был атакован десятью самолетами противника. За шесть адских минут его орудийные расчеты сбили шесть самолетов, но последний все-таки свалился на палубу. В результате были ранены 10 человек, 4 погибли или пропали без вести, два орудия вышли из строя.

После этого почти на три недели минный флот получил небольшую передышку (а экипаж «Триумфа» даже слегка развлекся: 14 мая люди, наконец, получили свои рождественские подарки). Хотя до победы на Окинаве было еще далеко, штаб адмирала Шарпа уже приступил к планированию следующих операций – «Джуно», «Скагвей», «Акадия», – в процессе которых флот должен был пересечь Восточно-Китайское море и войти в Желтое.

А пока 10-я армия и три дивизии морских пехотинцев шли по Окинаве, ярд за ярдом отвоевывая остров у войны, война начала заканчиваться и в других местах. 7 мая 1945 года Германия капитулировала перед войсками союзников.

Остров Кюсю подвергся бомбардировке 24 мая, когда самолеты адмирала Митчера «вспахали» бомбами японские аэродромы. Ответный удар японцев не заставил себя долго ждать, и в течение трех дней после этого камикадзе не давали ни минуты передышки. В результате два корабля затонули, еще 19 было повреждено.

К 25 мая «Батлер» отбил 67 атак камикадзе, при этом уничтожив 8 самолетов, но камикадзе сбросили бомбу, которая разрушила кочегарку, и 9 человек погибли от ожогов. Другой камикадзе атаковал «Спек-текл». Результат – трое убитых, 11 раненых, 14 пропавших без вести. В тот же день в Вашингтоне Объединенный комитет начальников штабов отдал приказ о захвате Кюсю. На следующий день на «Форрестере» составляли список повреждений, когда в салон влетел камикадзе. Шесть человек погибли, а в результате взрыва 500-фунтовой бомбы, находившейся на самолете, от пилота остались только серебряные пуговицы.

«Саутард», 27 мая атакованный камикадзе в заливе Лингаен, на Окинаве, куда он прибыл в тот же день, поставил своеобразный рекорд. Сразу после прибытия он снова подвергся атаке, но, к счастью, обошлось без жертв. Корабль «Гейети», поврежденный взорвавшейся поблизости «бака-бомбой» в начале мая, подвергся атаке еще раз. На этот раз взрывом убило 5 человек. А экипаж «YDG-10», в обязанности которого входил только дегауссинг кораблей, блестяще доказал, что способен на большее. Ринувшийся на него камикадзе взорвался в воздухе, нанеся лишь незначительные повреждения одному из палубных орудий.

Военная кампания на Окинаве близилась к завершению, и атаки камикадзе стали менее частыми. «Божественный ветер» явно исчерпал свою силу. Несколько кораблей были атакованы 6 июня. Легкий минный заградитель «Гарри Ф. Бауэр» в третий раз получил повреждения, хотя и сбил три самолета. В команде жертв не было. «Дж. Вильям Диттер» подвергся нападению пяти самолетов. Три были сбиты, но два рухнули на палубу. 10 человек погибли, 27 получили ранения. Корабль был отбуксирован в Керама-Ретто.

21 июня было объявлено о взятии Окинавы. Военные действия на острове длились 82 дня. Минные тральщики были полноправными участниками сражения. На их счету 94 сбитых и 42 поврежденных самолета противника, 350 обнаруженных мин, 134 расстрелянные плавучие мины (с учетом уничтоженных командой подрывников общее число мин составляет 510). Одну из таких мин, обнаруженную на переполненной якорной стоянке, уничтожил лично командир подрывников лейтенант Эглестон. Он подплыл к ней, привязал канат и отбуксировал на безопасное расстояние. Потери минного флота составили 213 погибших, 583 раненых, 177 пропавших без вести. Всего потери Соединенных Штатов на Окинаве составили 49 тысяч человек. Из них 12 500 погибших или пропавших без вести, в числе которых и 4907 военных моряков. ВМФ потерял 36 кораблей и 790 самолетов. По оценкам экспертов, потери японцев составили 7830 самолетов. Но это были не самые последние японские самолеты. На следующий день один из оставшихся разворотил форштевень «Эллисона»; при взрыве погиб один человек.

На Окинаве еще не стихла стрельба, а минный флот уже направлялся к месту проведения следующей операции. Это был район «Зебра» – 2000 миль Восточно-Китайского моря между островами Сакисима и Окинава. Минный флот вышел в плавание 14 июня – 24 тральщика, 14 канонерок и других кораблей. Операция была завершена 19 июня. Всего была обнаружена 101 мина, жертв не было. Дважды появлялись вражеские самолеты, но удалились восвояси, обнаружив мощное прикрытие с воздуха.

Следующим местом действия минных тральщиков стал район «Джуно» – 9000 квадратных миль водного пространства, где предположительно находился вражеский минный барьер. Японские минные поля тянулись от севера Тайваня к Кюсю, преграждая вход в Восточно-Китайское и Желтое моря. Капитан Лауд получил сотню тральщиков и 25 суток, чтобы открыть этот проход. Поддержку тральщикам оказывали линкоры и авианосцы адмирала Олдендорфа, с которых взлетали самолеты прикрытия. Для усиления прикрытия на рассвете и на закате также появлялись самолеты с Окинавы. Работа была выполнена за 18 суток и была прервана лишь однажды сильным тайфуном. В районе «Джуно» тральщики обнаружили 343 якорные мины и расстреляли 61 плавучую. 5 июня на «Гвине» прибыл адмирал Шарп. В этот день генерал Макартур объявил об освобождении Филиппин.

Во второй половине июля тральщики снова собрались у Окинавы. Они бросили якоря в Бакнер-Бей. А чуть севернее уже открывались ворота, ведущие к Токио. Японцам следовало прочитать письмена на стене,[43] пока стена еще стояла.

В течение последней недели июля Окинаву посетили последние камикадзе. Они потопили эсминец «Каллаган» и повредили еще два корабля. «Божественный ветер» иссяк. Вместо него над зелеными японскими островами вихрем пронеслись штурмовые соединения Холси, которые всего за одну неделю потопили 3 линкора, 2 авианосца и 5 крейсеров. Эсминцы стояли вдоль побережья и расстреливали идущие по островам железнодорожные составы.

А в Бакнер-Бей минный флот готовился к следующему большому тралению – операции «Скагвей», которая должна была привести их к берегам Японии ближе, чем раньше подходили к ним американские тральщики. Для участия в операции были подготовлены 75 тральщиков.

Офицеры и матросы на кораблях всегда старались услышать новости по радио. Какая это захватывающая вещь – новости! 2 августа завершилась Потсдамская конференция.[44] 6 августа на Хиросиму была сброшена первая атомная бомба. Если в понедельник эта новость еще не успела широко распространиться, то в четверг об этом уже знали все от мала до велика.

В четверг 9 августа Советский Союз начал войну с Японией. В этот день вторая атомная бомба стерла с лица земли Нагасаки, а Холси и его парни повернули на Хонсю и Хоккайдо. Жизнь японцев превратилась в сущий кошмар. Пятница тоже не принесла облегчения. Самолеты Холси пронеслись над Хонсю, оставив после себя догорающие корабли, развороченные взрывами аэродромы и железные дороги. Советские войска в это время двигались к Корее – ближайшему материковому соседу Японии. А в Бакнер-Бей у слушающих радио создалось впечатление, что война закончилась, и воздух моментально огласился криками радости, сопровождаемым опасным и не санкционированным расходом патронов и осветительных ракет. К счастью, никто не пострадал, но до наступления ночи адмирал доходчиво объяснил оказавшимся поблизости командирам, что он думает о возмутительном поведении своих подчиненных.

Через два дня тральщики покинули Бакнер-Бей и взяли курс на «Скагвей». 13 августа они приступили к тралению мин. В этот же день последний камикадзе атаковал у берегов Окинавы транспорт «Лагранж». Район «Скагвей» изобиловал минами. До капитуляции Японии их было поднято 650. На следующий день после принятия Японией условий Потсдамской декларации война закончилась, и были прекращены наступательные операции против врага. Новость не могла не радовать, но «Скагвей» хранил еще более 600 мин, бойцовский дух которых не иссяк. Бесспорно, война закончилась, но работа продолжалась.

Война закончилась. Рисовые поля стояли заброшенными, знаменитые японские драконы приказали долго жить. Седая голова Фудзиямы печально склонилась над рисовыми полями Хонсю. И настал день, когда давние враги встретились: японский офицер, поклонившись, ступил на палубу американского военного корабля. Это был военный моряк лейтенант М. Ито, которому выпал печальный жребий ввести победителей в токийскую гавань.

Корабль, на палубе которого он стоял, был минным тральщиком.

Спустя несколько часов корабль осторожно двинулся сквозь ночную тьму. За ним было много других кораблей: ночью они казались расплывчатыми тенями, на рассвете – неясными силуэтами. Когда же 28 августа 1945 года взошло солнце, они стали флотом победителей. Токийскую бухту заполнили корабли 3-го флота США. Лейтенант Ито даже растерянно заморгал, не в силах поверить своим глазам: голубая гладь Японского моря изменила цвет, стала серой от многочисленных кораблей. Здесь были 20 крейсеров, 12 линкоров, 23 авианосца, 116 эсминцев, 12 субмарин, 157 кораблей разных типов и 28 минных тральщиков. Среди них только «Хопкинс» начал свой долгий путь три года назад на Гуадалканале, остальные появились на Тихоокеанском театре военных действий позднее. Стоя на палубе флагманского корабля «Миссури», адмирал Холси смотрел на минный тральщик, ставший первым американским кораблем, вошедшим в гавань Токио, с нескрываемой гордостью и восхищением. Его название было коротким, емким и удивительно уместным: «Ревендж».[45]

Глава 14

РАБОТА НЕ КОНЧАЕТСЯ

Заканчивалась утренняя вахта. Первые лучи восходящего солнца осветили приземистые горы Босо-Ханто, скользнули по зеленым садам Канагавы, заиграли на голубой глади Токио-Ван. На стоящих в гавани кораблях люди позавтракали и занялись обычными делами. Ничто не мешало им мысленно перенестись к далекому дому, представить, чем заняты в это воскресное утро их близкие. Ровно в 8.00 последняя военная вахта была сдана. Дневная вахта стала первой вахтой мирного времени. Если моряки и замечали появлявшиеся над Токийским заливом самолеты, то почти не обращали на них внимания. В этот день самолеты могли быть только своими, американскими. Воскресенье 2 сентября 1945 года должно было стать великим днем для Японской империи.

В 9.00 внимание всех без исключения матросов и офицеров на сотнях американских кораблей было приковано к «Миссури», на котором были подняты пятизвездочные флаги адмирала Нимица и генерала Макартура. И безусловно, над «Миссури» развевался государственный флаг Соединенных Штатов – тот флаг, который был поднят в Вашингтоне (округ Колумбия), когда началась война. Раньше он уже был поднят над Римом, затем над Берлином и теперь над Токио. На палубах «Миссури» собрались многочисленные адмиралы и генералы, фотографы, корреспонденты, радиокомментаторы.

В самом большом помещении корабля был установлен стол, на котором лежал лист бумаги размером 12×18 дюймов. На нем был очень короткий текст – всего восемь пунктов, завершавшийся словом капитуляция. Это было новое слово в японском языке, к которому японцам еще предстояло привыкнуть. После 45 месяцев кошмара война на Тихом океане закончилась, и теперь ее можно было описать всего двумя словами: победа и капитуляция. Из них на долю разрушителей Пёрл-Харбора, организаторов Батаанского марша смерти, садистов, измывавшихся над военнопленными в концлагерях, осталось только одно: капитуляция. Оно было слишком хорошо для преступников, но… В 9.08 два нервных японца нацарапали свои подписи под условиями капитуляции от имени императора и Генерального штаба. Затем они скромно отошли в сторону, дожидаясь, пока документ подпишут представители союзников.

К 9.33 чернила высохли. Капитуляция стала официальной. Война закончилась. Японцы вернулись в Токио, который за четыре года стал совсем другим городом. «Когда японцы отбыли восвояси, – писал корреспондент „Нью-Йорк таймс“ Теодор Уайт, – в небе послышался странный гул. Он постепенно нарастал, и вскоре над кораблями с оглушительным грохотом пронеслись американские самолеты – их было около 2000. Таков был их прощальный салют войне. Вскоре шум стих. Заключительная церемония, а вместе с ней и война, завершилась».

Началась демобилизация. Солдатам предстояло вновь стать мирными гражданами.

А у минных тральщиков на Окинаве не было времени праздновать. После подписания капитуляции корабли «YMS» вышли из Бакнер-Бей. В штабе командующего минным флотом, где днем раньше адмирал Страбл сменил адмирала Шарпа, эксперты занимались изучением карт Японского и Восточно-Китайского морей, уточняли расположение минных полей. Район изобиловал минами. Теперь кто-то должен был их уничтожить. Для этого существовал только один способ – снова привлечь к работе тральщиков.

Теперь траление мин стало делом первостепенной важности. Война закончилась, но морское судоходство в заминированных районах оставалось не менее опасным, чем было в военное время. Капитулировали страны оси, но не их мины. Да и мины союзников, ничуть не менее опасные, по-прежнему угрожали смертью.

Ни один корабль союзников не мог зайти в японские воды, пока тральщики американцев или союзников не очистят для него проход. Такое ограничение было наложено вовсе не потому, что переставшие быть врагами японцы не заслуживали доверия, просто их методы траления представлялись ненадежными. Они обычно тралили несколько раз один канал, стараясь не выходить за его пределы. На одном из полей апатичные японцы за 10 дней обнаружили десять мин. Пришедшие туда американцы срезали 40 мин за десять минут.

Британские, голландские и австралийские тральщики вели очистку азиатского побережья и островов к югу от Филиппин. Корабли «YMS», входившие в местные флотилии, очищали от мин Филиппины, острова Палау, Гилберта, Бонин, Трук и Маршалловы острова. Тральщики 7-го флота работали в проливе Хайнань и устье реки Янцзы.

У советских моряков также имелись проблемы с минными полями у побережья Маньчжурии. Предполагали, что они вели траление мин у берегов оккупированной Кореи, но информация об этих операциях отсутствует. Известно, что советские представители интересовались методом траления американских мин нажимного действия, на что адмирал Шарп заявил, что сам хотел бы это знать. Ответ адмирала был искренним, хотя ему, без сомнения, не поверили. Самый лучший способ траления американских мин нажимного действия – не трогать их и уйти. Желательно подальше.

Американские минные тральщики продолжали работать даже во время церемонии подписания и празднования капитуляции. В нескольких сотнях миль к юго-западу от Кореи шла операция «Аркадия». Тральщики должны были уничтожить японский минный барьер, преграждающий кораблям 7-го флота проход через Желтое море к западному побережью Кореи. Другие тральщики в это время тралили канал к городу Кагосима.

После подписания капитуляции все японские минные тральщики поступили в распоряжение командующего минным подразделением Тихоокеанского флота. Японцы умели обращаться только с якорными минами, но, тем не менее, оказали помощь в тралении мин влияния в проливе Бунго и в районе Хиросимы. Японцы также вели траление в корейских портах Пусан и Мокпо, а также в своих портах Отаке, Саки, Осака, Карацу и Сензаки.

К сентябрю у тральщиков стало больше работы, чем было во время войны. Сезон камикадзе сменился сезоном тайфунов, справиться с которыми нередко было еще сложнее.

План очистки от мин западной части Тихого океана состоял из нескольких этапов. Первоочередная задача заключалась в ускорении эвакуации военнопленных союзников из японских концентрационных лагерей и вводе оккупационных войск. Это означало необходимость немедленной очистки каналов через минные поля в основные японские порты. Затем следовало обеспечить дополнительные каналы и портовые мощности для безопасного подвоза запасов для оккупационных войск. Далее было необходимо очистить морские пути вокруг Кюсю и между оккупированными японскими портами, чтобы американские корабли могли при необходимости перемещаться, не подвергаясь опасности. Иными словами, предстояло провести траление 14 различных районов общей площадью 17 тысяч квадратных миль. Траление в период оккупации в основном было завершено в ноябре, хотя в некоторых районах оно длилось значительно дольше. Если представлялось возможным, мины нажимного действия обходили стороной, давая им время самообезвредиться.

Мины нажимного действия реагировали только на изменение давления, создаваемое при прохождении над ней крупнотоннажного судна. Единственный доступный способ создать такое изменение давления заключается именно в использовании большого судна. Другой, значительно более удобный и безопасный способ обращения с минами нажимного действия – оставить их в покое и дать возможность «умереть от старости». Если же ждать было невозможно, оставалось использовать любопытные, но крайне неэффективные средства.

Первый – «корзина для яиц» – большая плоскодонная баржа, собранная из понтонов. Буксируемая при скорости 5 узлов, она создавала изменение давления, аналогичное большому судну, и могла привести в действие мину нажимного действия, подвергаясь нешуточному риску быть уничтоженной взрывом. «Корзины для яиц» были спроектированы специалистами и начали отправляться в Европу через 16 дней после того, как в соответствующие ведомства Соединенных Штатов поступила информация о появлении немецких мин нажимного действия. Британцы взорвали таким образом одну мину. Следует отметить, что «корзины для яиц» были крайне неудобны в обращении и требовали больших затрат труда и времени. Для сборки только одной единицы требовалось 15 тысяч человеко-часов в условиях судоверфи.

Другое приспособление для траления магнитных мин было кошмарной штуковиной, которую прозвали «лох-несским чудовищем». Японцы уничтожили несколько мин нажимного действия, буксируя над ними огромные кошельковые неводы, которые вызывали некоторое изменение давления. «Лох-несское чудовище» должно было работать примерно так же. Это было нечто сетевидное и удивительно нескладное, но достаточно большое, чтобы вместить внутрь буксир средних размеров. В воде с ним было обращаться так же удобно, как с подводным коровником, рассчитанным на небольшое стадо.

Эскадра кораблей таскала за собой этих уродов по бухте Нагои в течение целого дня, но ни одна мина нажимного действия так и не была обнаружена. Причем движение было таким медленным, что на очистку более или менее значительной территории ушли бы годы. Самым любопытным фактом, связанным с «лох-несскими чудовищами», представлялся следующий: на их создание было потрачено количество нейлона, достаточное для изготовления 20 миллионов пар чулок. Как минимум, 20 миллионов женщин, не говоря об изрядном числе матросов, могли бы искренне порадоваться, если бы нейлон был использован именно для этих целей.

Еще одним методом, использованным при тралении, менее претенциозным, чем «лох-несские чудовища», но более практичным, стало применение «морских свинок». Так называли большие корабли, которые совершали на высокой скорости проходы по каналам, где должны были находиться самообезвредившиеся мины нажимного действия. «Морские свинки» должны были доказать, что мины действительно перестали быть опасными. Эти корабли не были тральщиками и не занимались поисками мин. Напротив, обнаружение мины явилось бы для них крайне неприятным сюрпризом.

«Морские свинки» были оборудованы устройствами для дистанционного управления. Во время выполнения задания управление кораблями велось из специальных кабин, расположенных на верхней палубе. Все члены экипажа носили шлемы и перемещались только по устланному матрасами полу. Три американские «морские свинки» в период с 14 по 18 ноября совершили «пробеги» по каналу Кюре, «Пратт Виктори» в середине сентября проверил бухту Нагои, в начале января «Маратон» и «Пратт Виктори» прошлись по акватории Кобе. В январе и феврале «Маратон» завершил работу в Кобе, затем перешел в Хиросиму. Ему удалось вызвать взрыв одной мины, который вывел из строя все электрооборудование корабля, но, к счастью, обошлось без жертв.

Если произвести подсчет количества пройденных квадратных миль и уничтоженных мин, можно сделать вывод, что тралившие мины моряки находились в большей безопасности, чем мирные пешеходы на улицах городов. После окончания войны адмирал Страбл не желал подвергать тральщики риску, если его можно избежать. В результате во время траления на мине подорвался и затонул только один тральщик – «Минивет», до этого в японских и китайских водах были повреждены еще семь кораблей.

Первой послевоенной жертвой стал «Колберт» – транспорт, следовавший на Окинаву, имея на борту 631 военнопленного из маньчжурского порта Дариен. 17 октября, находясь на юго-западе от Окинавы, «Колберт» сражался с непогодой – с раннего утра дул шквальный ветер, скорость которого при порывах достигала 40 узлов, шел сильный дождь, гигантские волны кидали судно, как невесомую скорлупку. Впередсмотрящие заметили мину прямо по курсу, но, к несчастью, слишком поздно, чтобы успеть ее обойти. Взрыв проделал пробоину в корпусе размером 20 на 30 футов. В результате оказалось затопленным машинное отделение, два человека получили ранения, один пропал без вести. Судно было отбуксировано в Бакнер-Бей.

29 сентября эсминец «Рош» напоролся на мину неподалеку от Токио. Взрывом повредило его рулевое управление. 10 человек были ранены, трое, во время взрыва работавшие на палубе, пропали без вести. 1 ноября очередная японская мина повредила «LST-114», работавший в Хир-Ван. В этот же день другая японская мина, обнаружившаяся у юго-восточного побережья Кореи, едва не оставила без торжественного ужина в честь Дня благодарения и Рождества всех американских моряков, находившихся в Корее и Китае. В тот день «Бридж», имевший на борту 102 тысячи фунтов замороженной индейки, напоролся на мину. В результате его машинное отделение оказалось полностью затопленным. Индейку спас «Марин», доставивший судно на буксире в Пусан. Так что и матросы тральщиков в конце концов получили причитающуюся им индейку.

К Дню благодарения минные тральщики уже поработали в 11 районах вокруг Японии. Токийский залив был первым. Тральщики пришли туда 28 августа и оставались до 3 сентября. Семь скоростных тральщиков-эсминцев и 16 кораблей «YMS» под командованием капитана Вейна Лауда очистили каналы и якорные стоянки Йокосуки, Иокогамы и Токио, уничтожив 74 японские контактные мины и 3 американские мины влияния. До прихода американцев японцы уничтожили 12 мин влияния. Акустические мины в Токийском заливе обезвредились сами и не доставили беспокойства.

Матросы тральщиков знали: чтобы взрыв мины не доставил неприятности, он должен произойти не ближе чем в миле от корабля. За время работы в японских водах они познали и другую истину. Тайфун, пронесшийся в сорока милях в стороне, может быть не менее опасным, чем если окажешься в его центре. В июне, июле и августе тайфуны прерывали морские операции и повредили целый ряд кораблей. 2–3 сентября многие корабли покинули Бакнер-Бей, чтобы переждать очередной тайфун в относительной безопасности открытого моря.

Принимая во внимание многочисленные опасности, подстерегавшие небольшие корабли в условиях тайфуна, адмиралы Спрэнс и Тернер приказали организовать для них убежище. Место для него было выбрано на севере Окинавы в длинном, узком заливе Унтен-Ко. Ответственным за проведение необходимых работ адмирал Шарп назначил капитана Донахью. «Морские пчелы» произвели углубление дна и доставили тяжелые 70-футовые сваи, чтобы обеспечить место швартовки для маленьких судов.

Следующий тайфун обрушился на Окинаву 16 сентября. Небольшие корабли «YMS» и другие направились в Унтен-Ко. Но не все дошли до убежища. «YMS-98 и -342» пропустили вход в бухту и сгинули в ночи. Позже был найден только один чудом уцелевший моряк. «YMS-421 и -341», следуя в Бакнер-Бей от Сайпана и Гуама, перевернулись и затонули у самого входа в бухту. Правда, большинство членов команды были спасены. Флагман минного флота «Террор» неделей раньше прибыл на Окинаву после ремонта; когда налетел шторм, он был пришвартован у борта «Патоки». В результате «Патока» проделала несколько пробоин в борту «Террора», а на его винт правого борта намоталась якорная цепь с соседнего корабля. Следствием этого оказалось повреждение тоннеля гребного вала, и «Террор» стал готовиться к уходу в ремонт. Более или менее серьезные повреждения получили почти все корабли минного флота, и траление в японских водах было надолго задержано. Тайфун пронесся в 90 милях к востоку от Японии, обрушив на тральщики, бросившие якоря в проливе Кии, ветер силой до 60 узлов. Порывом ветра выбросило на берег «YMS-478», в результате чего погибли два человека.

То, что не смог сделать этот тайфун, удалось следующему. Они оба прошли одним и тем же маршрутом – в 30 милях от Бакнер-Бей. «Террор», еще остававшийся в бухте, во время тайфуна 9 октября не получил повреждений, но, когда шторм закончился, в Бакнер-Бей почти не осталось кораблей на плаву.

Ремонтное судно «Мона-Айленд» стояло на двух якорях. Но, когда скорость ветра достигла 100 узлов, а при порывах – 144 узлов, цепи не выдержали, судно сорвалось с якорей и ударилось о рифы. После этого его экипажу удалось спасти команду «РС-590», которое перевернулось и разбилось о рифы неподалеку.

«Саутард», изрядно потрепанный старый корабль «DMS», был брошен на рифы тайфуном, пронесшимся в середине сентября. Корабль неплохо «подлатали» для обратного пути домой, куда ему не было суждено попасть. Он продержался до скорости ветра 110 узлов и был выброшен на берег примерно в том же месте, где и первый раз. Жертв не было.

«Дорси», самый старый из всех эсминец-тральщик, был застигнут тайфуном, когда собирался отправиться в поход к родным берегам. Команда боролась в течение нескольких часов, но корабль все же оказался на рифах. На следующий день его команда перешла на борт «Террора». Жертв не было, все люди в конце концов попали домой. Прежде чем покинуть корабль, матросы подняли на мачте вымпел, возвещавший всем, что корабль идет домой, словно заслуженный ветеран оставался с ними.

Маленькие кораблики «YMS», и без того изрядно потрепанные, подверглись настоящему избиению. Якорные цепи не выдерживали и лопались, и корабли, отданные на волю волн и ветра, носились по морю до тех пор, пока не гибли в пучине или не оказывались выброшенными на берег. Экипаж одного из севших на мель «YMS» высадился на спасательные плоты, но штормом их вынесло из бухты. Другой «YMS» направился вслед за ними, и моряки были спасены. Погибли только 6 человек.

Когда тайфун унесся дальше, оказалось, что в Бакнер-Бей и Унтен-Ко 136 кораблей получили повреждения разной степени тяжести или выброшены на берег. Спустя неделю 36 кораблей все еще оставались на берегу. В Бакнер-Бей был срочно отправлен транспорт «Шербурн», чтобы дать крышу над головой 1400 «бездомным» офицерам и матросам.

В Унтен-Ко старший артиллерист Ф. И. Синглтон, используя единственное уцелевшее плавсредство «LCPR», спас более 900 человек с выброшенных на берег кораблей, захлестываемых волнами рифов и утесов, килей перевернувшихся судов. До начала шторма ситуация с продовольствием на Окинаве было достаточно напряженной: очень много моряков на берегу ждали демобилизации, поэтому их кормили только дважды в день. После шторма матросам, чтобы не голодать, приходилось добывать пищу из разбитых судов.

Тайфуны обычно доставляли множество проблем, и только однажды тайфун помог проблему решить. Речь идет о клубе минных офицеров, созданном на Окинаве. Клуб не имел официального статуса и представлял собой обычный сборный домик, которым завладели не вполне законным путем. Внутреннее убранство было весьма скудным, украшений не было никаких, если не считать таковыми изображение нескольких обнаженных красоток на стене за стойкой бара. В один из вечеров накануне тайфуна в клубе царило оживление. Атмосферу праздника создавали приглашенные туда медицинские сестры. Это были настоящие, живые женщины, которых многие офицеры не видели уже много месяцев.

Вечеринка обещала стать событием сезона и омрачалась лишь одной, но до крайности неприятной мелочью. Никто не подумал об организации дамской туалетной комнаты. Сестрички, добрые и непритязательные создания, поочередно бегали за полуразрушенную бетонную стену, находившуюся довольно далеко, и поспешно возвращались обратно, делая вид, что ни на минуту не отлучались из клуба и не испытывают никаких неудобств. В ту ночь несколько младших офицеров на «Терроре» получили приказ на следующий день построить возле клуба туалет для медсестер.

При подготовке младших офицеров вопросу строительства туалетов уделялось до обидного мало времени. Можно сказать, его обходили вообще. Но ведь приказы не обсуждаются! И один из офицеров, которому поручили составить проект будущего сооружения, проведя немало времени в поисках нужного практического руководства, обнаружил у себя на корабле книгу под названием «Специалист». На следующее утро новоявленные строители вооружились инструментами, запаслись стройматериалами и прибыли на стройплощадку. При себе они имели два ящика пива (на всякий случай – для профилактики тифа) и найденное техническое руководство.

Проект был составлен достаточно быстро, и работа закипела. Сооружение должно было иметь традиционную архитектуру, а завершающим штрихом явился полумесяц на дверце. К этому моменту все пивные банки опустели, а новоявленные строители изрядно воодушевились и принялись с энтузиазмом обсуждать наиболее подходящий диаметр отверстия в сиденье. Спор затянулся. В конце концов плотник, единственный человек, имевший при себе рулетку, нашел самый простой выход. Он отправился в клуб и, не мудрствуя лукаво, измерил размер бедер у одной из женских фигур, изображенных на стене. «Двадцать два дюйма![46]» – торжественно объявил он. Никто не спорил.

В ту ночь, проснувшись в своей каюте, младший офицер, бывший на строительстве прорабом, заподозрил неладное. Почему-то ему казалось, что плотник немного ошибся. Он не был в этом абсолютно уверен: после двух лет, проведенных на Тихом океане, он уже с трудом вспоминал женщин, но что-то его тревожило. Причем чем дольше он размышлял, тем больше его наполняло беспокойство. Он попытался просчитать возможные последствия ошибки: медсестры могли сами указать плотнику на его ошибку, причем не известно, каким образом они захотят это сделать. А вдруг кто-то из старших офицеров решит проверить работу? Ведь нет никакой гарантии, что перед этим он употребит достаточное количество пива, поэтому сможет счесть величину 22 дюйма профессиональной ошибкой? Дело может дойти до военного трибунала, который наверняка квалифицирует происшедшее как поведение, недостойное офицера и джентльмена. Что же делать?

Офицер (кстати, после войны он сделал прекрасную карьеру на флоте) мучился напрасно. Прав был плотник или не прав, не имело уже никакого значения. На следующий день на Окинаву обрушился невиданной силы тайфун. Когда скорость ветра превысила 100 километров в час, от постройки не осталось и следа.

Тайфуны доставляли много беспокойства, но они никогда не продолжались долго. У офицеров минных тральщиков имелись куда более серьезные проблемы, которые в послевоенный период не утратили своей остроты. Магнитное траловое оборудование быстро изнашивалось и выходило из строя. Чтобы траление не прекращалось, эсминцы возили с Окинавы оборудование в Шанхай, Гонконг и крупные японские порты. Окинава уже находилась довольно далеко от центра операций, но адмирал Страбл не мог перевести свой флагманский корабль в Сасебо, пока пролив Ван-Димена и акватория Сасебо не будут очищены от мин. Переход стал возможным только в декабре.

К этому времени потрепанные войной тральщики из-за отсутствия технического обслуживания и профилактического ремонта уже в прямом смысле этого слова разваливались на части. В конце концов, в Японию прибыли более новые корабли и поступило нужное оборудование, но появились и другие проблемы. Команды тральщиков не проявляли желания выполнять опасную работу, которая считалась естественной в военное время, но стала куда менее желанной в условиях мира. Люди не понимали, почему они должны рисковать своими жизнями в японских водах. Ведь это Япония проиграла войну, а не Соединенные Штаты. К тому же возникли проблемы с доставкой почты, что всегда отрицательно влияет на моральный климат в коллективе.

Самые опытные и квалифицированные офицеры и матросы после демобилизации уехали домой, что не могло не отразиться на успешном проведении послевоенного траления. Прошедшие всю войну корабли все чаще отправлялись домой вместе с командами. Минный тральщик «Сприг», принятый в эксплуатацию уже после начала кампании на Окинаве, не прекращал работу, а 90 тральщиков-ветеранов ушли к родным берегам.

Траление продолжалось. 17 февраля 1946 года адмирал Страбл доложил, что его тральщики при помощи кораблей японского флота обнаружили и уничтожили 12 тысяч мин. Конечно, многие американские мины к тому времени уже обезвредились сами, так же как и японские. По оценкам японских экспертов, в разное время ими были установлены 51 400 мин. Большинство из 39 тысяч необнаруженных мин, скорее всего, сорвались с якорей и отправились плыть по течению. Японские мины были снабжены устройствами для самообезвреживания, которые приводились в действие под влиянием сильного течения и при ослаблении натяжения якорного каната. Однако японские официальные лица признали, что в конце войны из-за хронической спешки эти устройства почти перестали устанавливать. Поэтому около 50 процентов плавучих мин еще оставались опасными. Конечно, на них подрывались случайные джонки, но основное их количество отправилось в сторону Соединенных Штатов, повторяя путь пластиковых поплавков от японских сетей, нередко выбрасываемых на американское побережье. Под действием течения расстояние между берегами двух стран можно преодолеть за 2–3 года.

Некоторые японские плавучие мины отправились в плавание, судя по всему, в самом разгаре войны. В мае 1945 года появилось уведомление о появлении японских гостей у Западного побережья США. В течение 10 дней их было обнаружено семь штук. После этого они стали появляться как по расписанию. В один из периодов моряки за 60 дней уничтожили 33 японские мины, прибывшие в район Вашингтона и Орегона. Эксперт по уничтожению мин лейтенант Девон Ф. Уинслоу, лучше всех изучивший повадки плавучих визитеров, всегда предупреждал, что «все, желающие дожить до старости, должны относиться к минам очень уважительно». Все сомневающиеся могли почерпнуть дополнительные аргументы в военно-морском ежегоднике Брессея за 1941 год. Там было сказано: «30 апреля самолет, имевший на борту одну или две немецкие магнитные мины, сбился с курса и был сбит в районе города Клэктон-он-Си. Мины взорвались и почти полностью опустошили район площадью в квадратную милю. Не менее 50 домов получили такие сильные повреждения, что уже не подлежали восстановлению. 2 человека погибли, 154 были ранены». Японские мины были не менее опасными.

И еще все мины обладали изрядным упрямством. Уже в 1955–1956 годах восемь старых, проржавевших мин времен Второй мировой войны были выброшены на гавайский берег. В июле 1947 года мину прибило к берегу Кейп-Мея (штат Нью-Джерси). Это оказался подарок из прошлого – мина путешествовала по морям 30 лет, пустившись в плавание еще во время Первой мировой войны. В августе 1953 года британский траулер «Марах» поймал в свои сети вполне боеспособную мину. А в апреле 1957 года Норфолкский судоходный канал (штат Вирджиния) был закрыт для судоходства, пока береговая охрана разыскивала мину, замеченную кем-то в воде. Правда, когда после долгих поисков мину обнаружили, она оказалась разбитым телевизионным кинескопом.

Не важно, сколько лет мине: если она находится в воде, то может оказаться опасной. За период с окончания Второй мировой войны и до июля 1948 года в Тихом и Атлантическом океанах на минах подорвалось в общей сложности 251 судно. Из них 116 затонули или стали непригодными для восстановления. Самой страшной послевоенной трагедией, связанной с минами, явилась гибель небольшого голландского экскурсионного теплохода «Кебенхафен», который взорвался в проливе Каттегат и затонул, унеся с собой 200 человеческих жизней. Последним американским военным кораблем, погибшим на мине, стал «Минивет». А 29 сентября 1947 года эсминец «Дуглас Х. Фокс» подорвался на вражеской мине в районе Триеста, но остался на плаву. За первые четыре года после окончания Первой мировой войны мины потопили, вероятно, 111 судов. Из 263 судов, пропавших в этот период, многие могли быть потоплены минами.

За четыре года после окончания Второй мировой войны на европейских минных полях повреждения получили 39 американских судов. В Тихом океане за этот же период были повреждены пять торговых судов. За время войны американский торговый флот потерял на минах 31 судно, 66 получили повреждения.

Траление мин в Европе стало еще более трудным делом, чем в Японии, да и длилось оно намного дольше. За время войны британцы успели установить около 263 тысяч мин. Данные по немецким и итальянским минам менее доступны, но, по оценкам экспертов, страны оси только в Средиземноморье оставили 55 тысяч мин. Общее количество мин в мире перевалило за 500 тысяч.

Работы по тралению мин в европейских водах возглавлял Международный комитет по разминированию, созданный по инициативе британского адмиралтейства. В них участвовали тральщики из многих стран, кроме США. Однако большое число минных тральщиков было передано именно для этой цели американским ВМФ флотам других государств. К концу 1947 года более 1900 минных тральщиков очистили 125 тысяч квадратных миль водного пространства в Каттегате и Балтийских проливах, Баренцевом, Балтийском и Черном морях. Последнее ежемесячное собрание Международного комитета прошло в декабре 1951 года. После 1 января 1952 года право решать, является ли данный район свободным от мин и безопасным для судоходства, было предоставлено властям соответствующих государств. После этой даты информация о числе мин и очищенных районах периодически передавалась в Международную организацию по морским путям, которая издавала «Руководство по плаванию в морях Северной Европы и на Средиземноморье», предлагавшее безопасные морские пути через заминированные районы. Аналогичная информация давалась и по Тихоокеанскому региону. Соответствующий бюллетень распространялся гидрографической службой американского ВМФ через офис в Гонолулу.

Тральщики работали везде: от Цугару до Цусимы, от Нагои до Нагасаки. Мины, которые они тралили, были японскими. И военные корабли, 28 единиц, тоже были японскими. Американские тральщики ушли домой. 1 мая 1946 года «Воксвинг» был единственным американским тральщиком, оставшимся в Японии.

А пока японские тральщики очищали свои территориальные воды, группа военных экспертов занималась уничтожением 280 тысяч тонн всевозможной взрывчатки, находившейся на островах. Начиная с сентября 1945 года команды взрывников много помотались по островам, уничтожая бомбы, снаряды, мины и гранаты, обезвреживали найденные на складах торпеды и морские мины; сжигали порох и всевозможные пиротехнические вещества. В это же время они затопили 36 вражеских субмарин. Несмотря на крайне опасный характер работы, за весь период ее проведения был зарегистрирован только один несчастный случай.

В американских командах по уничтожению бомб и мин всегда на первом плане стояли вопросы безопасности. Немало времени в них уделяли, обучая основным навыкам работы представителей сухопутных родов войск. Среди учеников было довольно много японцев. Следует отметить, что всегда находились люди, которые, если перед ними оказывалось несколько тонн пороха, стремились поднести к нему спичку и посмотреть, что получится. Так, в результате эксперимента «любопытного» американского капитана погибли 2 американца и 7 японцев. Всего отмечено около 100 подобных инцидентов, в которых погибли 349 и ранено 1067 человек. Среди них были 67 американских пехотинцев.

Плавсостав минного флота можно было отличить от других моряков по единственному признаку – нашивке на плече. В военное время девиз моряков минного флота звучал следующим образом: «Там, куда идет флот, мы уже были». Многие старшие офицеры прошли всю войну, ни разу не увидев минный тральщик: когда они прибывали к месту очередной высадки, тральщики успевали уже выполнить свою работу и уйти. Дополнительная нашивка являлась отличительным знаком, повествовавшим о тяжелейшем труде и постоянном риске, равно как и об отсутствии привилегий. Люди, носившие ее, ежедневно рисковали своими жизнями, хотя за всю войну могли ни разу не встретить противника лицом к лицу.

Но даже в мирное время минные тральщики нередко получали сомнительную привилегию быть первыми. Именно так получилось в Бикини. Во время войны тысячи кораблей и миллионы людей пересекли Тихий океан, ничего не ведая о Бикини. Зато в 1946 году это слово узнали все. Небольшой атолл, затерянный на необъятных просторах Тихого океана, стал местом проведения операции «Перекресток» – испытаний, имевших целью продемонстрировать, что способна сделать с флотом атомная бомба. Тогда еще никто не знал, что натворит бомба, зато многие слишком хорошо помнили, на что способны морские мины. Поэтому тральщики пошли к атоллу первыми и обнаружили 13 мин.

Только потом на место прибыли учебные цели, которым уже не грозила опасность случайно напороться на мину. Затем прозвучал ядерный взрыв. Не приходилось сомневаться, что такая бомба способна полностью разрушить корабль. Преимущества использования такого оружия против групп небольших разбросанных мишеней представлялись весьма сомнительными – старые добрые мины делали ту же работу, но обходились значительно дешевле. Очевидно, что ни одна потенциальная цель не могла защитить себя от такой бомбы, но небольшие корабли, как минные тральщики, вряд ли когда-нибудь подвергнутся подобной атаке. Атомная бомба могла стать средством устрашения, поскольку Соединенные Штаты уже обладали ею. Но возникал закономерный вопрос: над чем работают в СССР? Наверняка там производят не только самовары.

Глава 15

НЕСКОЛЬКО МИННЫХ ТРАЛЬЩИКОВ

За Японским морем лежит Страна утренней зари. И по Японскому морю 15 июля 1950 года маленькие корабли снова отправились на войну. Прямо по курсу семи маленьких тральщиков корейские горные хребты встречались с морем в местечке, называемом Пхохан-Донг. Всего в 25 милях к северу в Йондоке армия коммунистов отбросила сюда южнокорейские и американские войска. Через трое суток сюда подойдут 36 американских кораблей, которые доставят 1-ю кавалерийскую дивизию, находящуюся в полной боевой готовности. Необъявленная война шла уже 20 дней, и в Пхохане предстоял нелегкий бой.

Не было известно, кому достанется победа в Пхохане, но тральщики прибыли сюда первыми. Что бы ни ждало их в бухте – мины или обстрел с берега, они должны были выполнить свою работу. 1-я кавалерийская дивизия была обязана высадиться на берег в Пхохане точно в назначенный срок – 18 июля. У тральщиков было трое суток на очистку бухты, и никого не интересовало, достаточно этого или нет.

На подходах к Пхохану мин не оказалось. Тральщики проверили бухту и ушли еще до подхода основных сил. Вражеские войска последние 25 миль продвигались довольно медленно, поскольку начался обстрел с моря. 1-я дивизия высадилась на берег в соответствии с планом операции, не встретив сопротивления. Бой начался позже – на подходах к Пусану. Позже тральщики прокладывали каналы, ведущие в Пусан или (в августе ситуация выглядела именно так) из Пусана. Там тоже не оказалось мин.

Судя по публикациям в газетах, корейская война началась 25 июня 1950 года в 4.00, когда 100-тысячная северокорейская армия выступила через 38-ю параллель на юг, а еще 10 тысяч солдат высадились с моря в районе Кангнунга и Самчхока. Действительная причина начала военных действий появилась еще в августе 1945 года, когда Объединенный комитет начальников штабов и президент США Трумэн одобрили непродуманный приказ и, вместо введения совместной американо-советской оккупации всей территории Кореи, разделили страну, установив границу вдоль 38-й параллели. Советские войска оккупировали север, а американские – юг страны.

Следующие пять лет коммунисты на севере калечили умы корейцев, воспитывая их по своему образу и подобию. Американцы на юге тоже не бездействовали. Первым делом они в соответствии с требованиями о сокращении военного бюджета уменьшили численность оккупационных войск с 50 тысяч до 500 человек. Американская военная машина постепенно «снижала обороты», чтобы постепенно выйти на предвоенный уровень, и послевоенные операции американцев на заморских территориях в этой связи не рассматривались.

На протяжении этих лет было принято считать, что американская ядерная угроза является гарантией мира во всем мире, а наличие тяжелых межконтинентальных бомбардировщиков является панацеей от возникновения вооруженных конфликтов. В течение последующих трех лет военно-морские силы подверглись резкому сокращению, хотя 7/10 территории планеты все так же покрывали океаны. Послевоенные изменения в организации вооруженных сил и общественном мнении дали результаты, причем многие из них оказались весьма неожиданными. Вероятно, одним из самых удивительных стал тот факт, что американские войска вторжения, направлявшиеся в 1950 году в корейский порт Вонсан (в 7000 миль от своего стратегического ядерного боезапаса), в течение восьми дней удерживались на месте созданным коммунистами минным полем. Соединенные Штаты Америки, считавшиеся в 1945 году величайшей морской державой, пять лет спустя утратили контроль над водными пространствами. Им не хватило нескольких минных тральщиков.

В конце Второй мировой войны только тихоокеанский минный флот насчитывал 500 кораблей, на которых служило около 3000 офицеров и более 30 тысяч матросов. Когда началась корейская война, во всем ВМФ США имелось всего два дивизиона эсминцев-тральщиков и 21 тральщик меньших размеров. Следует вполне уместный вопрос: что случилось? Почему 99 процентов опытнейших офицеров и матросов минного флота из-за демобилизации, сокращения бюджетных ассигнований и отсутствия понимания на флоте сути минной войны в период с 1945-го по 1950 год нашли себе другие занятия, а их корабли оказались поставленными на консервацию, проданными на переоборудование или на лом?

Как получилось, что американцы разом позабыли, что мины являются полноценным и очень эффективным оружием? Но с 1945-го по 1950 год все, от кого это зависело, упорно продолжали считать, что минная война не требует особой квалификации; если понадобится, эти вопросы сможет решать офицер любой специальности. Несколько молодых экспертов по минному делу упорно продолжали вести исследования, но на уровне командования (большинство минных командиров Второй мировой войны уже оставили действительную службу) минная война не считалась самостоятельной отраслью, требующей специальной подготовки, практического опыта и отдельных исследований. Сохранившиеся немногочисленные корабли минного флота все чаще использовались по другому назначению.

Почему американцы так быстро забыли уроки минной войны, полученные во время Второй мировой? Наверное, им следовало поучиться у Советской армии, в которой явно помнили уроки давней Русско-японской войны 1904–1905 годов. Военные операции в Корее были наземными, все линии подвоза коммунистов проходили по земле, в то время как американцы были вынуждены доставлять грузы для своих войск морем. Для установки морских мин коммунистам не нужны были специальные корабли – с этой задачей отлично справлялись многочисленные джонки и сампаны. Сложившаяся ситуация предоставила советским военным идеальную возможность выяснить, что знают в американском ВМФ о минной войне. Не подвергая угрозе ни один из своих кораблей, коммунисты легко потопили 5 американских и 2 корейских судна и еще несколько повредили. Пентагон буквально содрогнулся, когда начальник штаба военно-морских операций получил послание адмирала Смита, начинавшееся словами: «Военно-морской флот США утратил контроль над морем…»

Флот в Корее был готов отразить атаку подводных лодок и авиации коммунистов, потопить вражеские корабли, произвести точное бомбометание, обстрел и полную блокаду береговых территорий. Он был готов выполнить любую задачу, кроме траления нескольких десятков контактных и магнитных мин. У ВМФ США в Корее было все. Не хватало только нескольких тральщиков.

Через два месяца после обеспечения высадки американцев в Пхохане тральщики были направлены к западному берегу Кореи – в Инчхон, к месту высадки сил генерала Макартура. После 3 августа 3-й минной эскадрой командовал капитан Споффорд, который очень быстро понял, что тральщиков и оборудования для траления катастрофически не хватает. Он не замедлил доложить генералу Джою, что имевшихся сил недостаточно, чтобы держать открытыми для флота три порта, и попросил усилить эскадру. Его запрос был передан Форресту Шерману, руководившему военно-морскими операциями на Дальнем Востоке. Адмирал ответствовал, что нет возможности расконсервировать дополнительные тральщики, поскольку имеются более приоритетные задачи.

Помощь все же была оказана, хотя не слишком существенная. Адмирал Динбринк приказал расконсервировать три корабля «АМ» в Йокосуке и два на Гуаме. Еще три были отправлены из Пёрл-Харбора. Но ни один из них не прибыл вовремя, чтобы оказать необходимую помощь Споффорду в Инчхоне.

Высадка в Инчхоне представлялась делом весьма непростым. Большую проблему представлял прилив, максимальная высота которого достигала 33 футов. Для подхода к берегу десантным кораблям требовалась высокая вода, которая в соответствии с лунным календарем должна была прийти 15 сентября, 11 октября или 3 ноября (плюс-минус один день). До подхода к Инчхону следовало миновать канал Летающих Рыб – очень опасный в навигационном отношении узкий проход длиной 60 миль, в котором действуют течения скоростью до 5 узлов. Если следующий впереди корабль будет выведен из строя миной или огнем с берега, остальные попадут в ловушку. Во время отлива они окажутся на грунте со всеми вытекающими последствиями.

К счастью, в Инчхоне мины не являлись серьезной проблемой. Утром 10 сентября корейский капитан коммандер Ли Ханг Со, следуя к северу от Инчхона на корейском корабле «РС-703», заметил небольшую лодку, с которой велась установка мин. Одного выстрела оказалось достаточно, чтобы она взлетела на воздух. По крайней мере, об этих минах можно было больше не беспокоиться. Однако в корейских водах мины были, и этот факт нельзя было сбрасывать со счетов. С эсминца «Макин» видели мины немного севернее – в районе Чхиннампо, а тремя днями позже артиллеристы кораблей «Ямайка» и «Чарити» потопили в этом районе несколько плавучих мин. 13 сентября начался обстрел Волми-До, предшествующий высадке войск. С первых вошедших в канал Летающих Рыб кораблей, эсминцев «Мэнсфилд» и «Де Хэвн», были замечены мины. Вода была низкой, поэтому мины виднелись очень отчетливо. Преисполненные энтузиазмом артиллеристы расстреляли почти все поле, оставив тральщики почти без работы.

15 сентября тральщики начали траление внутреннего рейда Инчхона, не обнаружили мин и к вечеру удалились. В тот же день началась высадка войск, а линкор «Миссури» приступил к обстрелу вражеских позиций на побережье.

В 25 милях от Инчхона находится столица Кореи – Сеул. Через 10 дней после высадки пехотинцы генерала Макартура выбили северокорейскую армию из Сеула.

Пхохан, Пусан, Инчхон. Следующим был Вонсан. Тральщики вернулись к восточному берегу Кореи, где южнокорейская армия день и ночь преследовала противника. Вопрос о том, как лучше всего ввести американские войска в крупный корейский порт Вонсан, вскоре перерос в крупные дебаты, в которых участвовали армия и флот. Армия была склонна отправить 10-й корпус в Вонсан морем (это 830 миль вокруг полуострова), утверждая, что передвижение по сухопутной территории нежелательно из-за ее специфического рельефа и приведет к потере тяжелого оборудования.

Флотские командиры считали, что пехотинцы вполне преодолеют путь от Инчхона до Вонсана по суше. Войска и техника уже находились на берегу, вывоз их морем значительно затруднил бы подвоз грузов для 8-й армии. Адмирал Джой считал, что передвижение по суше займет гораздо меньше времени и потребует меньше трудозатрат. Он был прав: на флоте не хватало грузовых и десантных кораблей, но прежде всего катастрофически не хватало минных тральщиков. Тем не менее, армия предпочла перевозку морем.

Поэтому адмирал Страбл, находившийся в Инчхоне на борту флагманского корабля «Рочестер», приказал всем имевшимся в составе 7-го флота минным тральщикам следовать в Вонсан. Имея за плечами опыт Второй мировой войны, адмирал отдавал себе отчет, что не имеет достаточного числа тральщиков, чтобы обеспечить выполнение всех необходимых работ. Установленные коммунистами мины, впервые замеченные 4 сентября, из смутной угрозы превратились в реальную опасность. Получили повреждения два американских эсминца, затем два корейских, потом один американский эсминец затонул – все это произошло в течение одной недели! Мины заставляли считаться с собой!

Первым стал эсминец «Браш». Вместе с «Маддоксом» он вел обстрел береговых батарей противника в районе корейского города Танчхон. 26 сентября команда собиралась приступить к обеду, когда раздался взрыв, разрушивший помещения в носовой части корабля. 13 человек погибли на месте, 34 получили ранения. Капитан «Браша» оказался перед нелегкой проблемой: как довести поврежденный корабль до ближайшего дружественного порта, которым являлся Сасебо, находившийся в 470 милях от места событий. Спустя четыре дня «Браш» вошел в док Сасебо. К этому времени на минных полях коммунистов подорвались еще три корабля.

Вторым был корейский «YMS-509». 28 сентября тральщик напоролся на мину, разворотившую его форштевень, однако двигатели работали, команда тоже не пострадала и сумела вернуть поврежденный корабль на свою базу в Чинхэ.

Третьим стал эсминец «Мэнсфилд». 29 сентября коммандер Хэдленд повел свой корабль в корейский порт Чхонджин, расположенный к югу от Вонсана, чтобы отыскать пилота со сбитого самолета. Экипаж «Мэнсфилда» имел возможность созерцать пробоину в корпусе «Браша», который пытался добраться до Сасебо, и был далек от недооценки опасностей минной войны. Команды минных тральщиков сталкивались с минами каждый день, но у матросов эсминцев такой привычки не было, поэтому вряд ли стоит удивляться мрачному настроению, царившему на корабле. Один из наиболее пессимистично настроенных матросов даже предложил пари: два к одному за то, что им не повезет. Почти сразу прямо по курсу появилась мина, и им действительно не повезло. Взрывом ранило 28 человек, но, к счастью, никто не погиб. После этого «Мэнсфилд» отправился вслед за «Брашем» в ремонт.

Тральщик «Сорока» был четвертым. Вместе с «Мергензером» он только что прибыл с Гуама. «Сороке» до сих пор удивительно везло. Корейская война была для этого тральщика уже второй. А до Второй мировой войны он был мирным рыболовным судном и носил название «Город Сан-Педро». «Сорока» благополучно пережила четыре военных года и пять лет послевоенных операций – рекорд для маленького деревянного суденышка. Однако 1 октября, когда она вместе с «Мергензером» вела траление канала в Чхуксане – в 30 милях севернее Пхохана, – удача ей изменила. Взрывом мины старая посудина была полностью разрушена. 21 человек, включая капитана, погибли. На «Мергензер» были подняты 12 уцелевших, все они были ранены.

Затем подошла очередь корейского «YMS-504». В тот же день на подходе к порту Мокпо, расположенному на юго-западе полуострова, его винт правого борта задел мину. Взрыв вызвал детонацию еще двух мин. Корабль получил серьезные повреждения, 5 членов экипажа погибли. Разъяренный командир отправил радиограмму, что кораблю нужен небольшой ремонт, после чего он «снова будет готов убивать красных».

Убивать красных… В этом процессе участвовали крупные корабли, ведущие огонь с моря, если они могли подойти к берегу достаточно близко. Дорогу им должны были открыть тральщики. Морские пехотинцы в Инчхоне, армейские части, которые по замыслу генерала Альмонда должны были высадиться в Вонсане 20 октября, все они имели в Корее только одну цель: убивать красных. Однако, сколько бы солдат ни было на кораблях, они оставались не у дел, если их не высадить на берег. И, несмотря на точные, глубоко продуманные планы высших американских командиров, 50 тысяч человек, погруженные на 250 кораблей, провели на них целую неделю, не убивая никого и ничего, кроме времени. Они не могли сойти на берег в городе, который уже был освобожден южнокорейскими войсками. Причина тому была одна: американскому ВМФ не хватило нескольких минных тральщиков.

Тральщики, находившиеся на месте, делали все, что могли. Они знали, что вертолетчики с крейсера «Ворсестер» неделей раньше заметили возле Вонсана мины. Никто не имел ни малейшего представления о количестве и типе мин в этом районе. Даже если бы Споффорд знал, что перед ним 400 квадратных миль водного пространства, где установлены около 3000 мин, он был бы более спокоен. По крайней мере, задача была бы ясна. Кстати, для ее решения требовалось 12 тральщиков. У Споффорда было только шесть.

В первый же день тральщики очистили канал шириной 3000 ярдов и длиной 12 миль на глубине от 100 до 30 саженей. При этом они подняли 21 мину. Вначале все шло нормально, но «железная птичка» с «Ворсестера» приносила только дурные вести: вокруг еще много, много, много мин. Пилот доложил, что внутри 30-саженевой изобаты расположено еще 5 рядов мин, преграждающих путь к берегу десантным кораблям.

На следующий день тральщики вернулись к работе. На следующий день для наблюдения с воздуха прибыла «РВМ»,[47] а эсминец «Дьяченко» доставил команду взрывников-подводников, которым предстояло искать мины на мелкосидящем плоту. «Пират», «Пледж» и «Инкредибл» вели траление другого канала, которым, как предполагали, пользовались советские моряки. «Люди-лягушки» с «Дьяченко» в тот день обнаружили и обозначили 50 мин, причем ближайшие находились в 100 ярдах от стоявших на якоре кораблей. Около полуночи капитан Споффорд провел совещание с командирами тральщиков. Было решено, что для завершения траления потребуется не менее восьми дней.

Итак, 12 октября тральщики приступили к работе. Почти сразу «Пират» срезал шесть мин, идущий следом «Пледж» – три мины, «Инкредибл» – еще четыре. С вертолета сообщили, что впереди еще много мин, которые сверху очень похожи на капустную грядку. Тральщики должны были двигаться вперед. Пытаться обойти мину, отвернув на непроверенный участок, – роковая ошибка в тралении. Сонары не переставали пищать, извещая о наличии мин со всех сторон. На «Пирате» впередсмотрящий доложил о мине прямо по курсу. Она оказалась близко, слишком близко… Лейтенант Макмуллен резко переложил руль налево, потом рванул его направо… Поздно. В воздух взметнулся гигантский фонтан из воды и обломков. «Пират» завалился на правый борт, затем на левый, после чего быстро затонул, захватив с собой на дно шестерых членов команды. Уцелевшие при взрыве моряки оказались в холодной воде. Более 40 человек были ранены.

С «Пледжа» спустили шлюпку, чтобы подобрать людей. Недостатка в желающих прийти на помощь пострадавшим не было. В это время с берега – со стороны Син-До и Рей-То – открыли огонь по тонущему «Пирату». Единственная 3-дюймовка на «Пледже» вступила в перестрелку. В результате, как минимум, одна огневая точка противника на Син-До прекратила свое существование, но тут на «Пледже» кончились снаряды. Поэтому лейтенант Янг принял решение продолжать работу – и вовремя. Вокруг корабля плавали 13 мин! А сколько еще их было под водой?

Спасательная шлюпка с «Пледжа» все еще подбирала моряков с «Пирата», когда «Пледж» тоже напоролся на мину, и народу в воде изрядно прибавилось. Когда лейтенант Янг пришел в сознание после взрыва, на мостике были только раненые и убитые. Корабль тонул в мертвой тишине. Раненые пытались оказать посильную помощь друг другу – кричать и звать на помощь им было некогда. На помощь поспешил эсминец «Эндикотт». На «Пледже» погибли 6 членов команды, 50 человек получили ранения. А пока спасатели поднимали людей из воды, на «Инкредибле» неожиданно остановились двигатели. Что ж, от поломок никто не застрахован. Но в итоге оказалось, что многие сотни вонсанских мин остались на долю четырех деревянных посудин, бывших рыбацких судов. Возможно, на них плавали люди мужественные и сильные духом, но слишком мало у них было возможностей.

Через два дня канал был практически очищен. Мины искали с воздуха и с воды – в опасном мероприятии участвовали даже корейские рыбаки, желавшие заработать на этом несколько американских сигарет. 18 октября тральщики проходили последние метры. Через какой-нибудь час работа будет закончена, и Вонсан будет открыт для флота, подход которого ожидался на следующий день. Но через час люди не получили возможность вздохнуть с облегчением. Даже наоборот: создавалось впечатление, что дела обстоят хуже, чем десять дней назад. Выяснилось, что гавань Вонсана буквально набита минами, причем никто не знал, какого они типа.

Все произошло очень быстро. В четырех сотнях ярдов от кормы «Нырка» взорвалась мина, затем последовал второй взрыв, третий… Последний уничтожил корейский «YMS-516» вместе с половиной команды. Это определенно не могли быть якорные контактные мины, поскольку их траление было завершено. Судя по всему, это были мины влияния, но какие именно? Не ответив на этот вопрос, нельзя было приступать к тралению.

На следующее утро прибыли транспорты с войсками, но ни один из них не смог войти в порт, а город уже был занят южнокорейскими солдатами. Позже адмирал Шерман отметил: «…если ты не можешь идти туда, куда надо, причем тогда, когда это необходимо, значит, ты утратил господство на море». В течение недели 250 кораблей оставались на рейде Вонсана, а 50 тысяч солдат скучали, голодали (из-за задержки запасы продовольствия подошли к концу) и болели (на «Марин Феникс» 400 человек слегли с дизентерией).

На помощь офицерам минного флота в Корею из Соединенных Штатов прибыл коммандер Дефорест – признанный эксперт в вопросах минной войны. Этот человек был совершенно неутомим и чрезвычайно любознателен, никогда не упускал случая узнать что-то новое. 16 октября он отправился в Вонсан, надеясь разыскать кого-нибудь имеющего хоть какие-то сведения об используемых коммунистами минах. Дефоресту повезло. Он действительно сумел свести знакомство с корейцем, знающим, где были собраны мины. Тот рассказал, что вплоть до 4 октября в Корее находились 30 советских специалистов, которые руководили процессом сборки и установки 3000 мин в районе Вонсана. В основном, по утверждению корейца, мины были контактными, но немало было и магнитных. Полученные сведения были, безусловно, ценными, но Дефоресту этого было недостаточно, и он продолжил беседу с корейцем. В конце концов, совместными усилиями они изобразили прутиком на земле основные стадии процесса сборки, после чего кореец привел американца к внушительной куче мусора и, покопавшись, извлек оттуда именно то, что было необходимо Дефоресту – катушку, являющуюся сердцем магнитной мины. Разжившись информацией, эксперт поспешил обратно.

Все остальное было делом техники. Последовало семь дней непрерывного траления, но теперь офицеры и матросы тральщиков точно знали, что ищут, а корейцы показывали, где надо искать. Вечером 25 октября проход в Вонсан был полностью очищен от мин. На траление было потрачено 15 дней. Однако при этом обнаружили только 225 мин из предположительно установленных 3000. Оставшиеся мины, тип и местонахождение которых больше не являлись тайной, не будут опасными, если корабли будут следовать по очищенным каналам и не лезть на минные поля.

Несколько позже начальник штаба военно-морских операций, давая интервью о ситуации с минами в Вонсане, сказал: «Они застали нас со спущенными штанами. Эти чертовы мины стоили нам восьмидневной задержки. Из-за них мы в течение восьми дней не могли высадить войска на берег и потеряли более 200 человек. При некоторых обстоятельствах за восемь дней можно проиграть войну. Мы всегда много думали о субмаринах, авиации, с прошлой недели мы начали всерьез думать и о минах».

На строительство современного минного тральщика необходим год, на обучение экипажа – около месяца. Так что за неделю могло измениться немногое.

К минной войне советские специалисты в погонах готовились заранее. Некоторые из мин, обезвреженные в Вонсане, были собраны еще до Русско-японской войны 1904–1905 годов. Основное число мин было доставлено в Корею до середины июля. Всего через руки железнодорожников Вонсана прошло более 4000 мин. Советские военные эксперты с 16 июля по 17 августа обучали минеров, руководили сборкой мин в Вонсане и Чхиннампо, а также установкой полей магнитных мин в Вонсане, а 30 из них находились в Вонсане вплоть до 4 октября.

Устанавливали мины северокорейские рыбаки на своих джонках и сампанах, которые очень быстро научились делать то, что решили советские специалисты. В течение трех недель в Вонсане были установлены около 3000 советских мин. Урок, полученный ВМФ США, запомнился надолго.

Минные тральщики еще работали в Вонсане, а армия уже настойчиво требовала их прибытия в Чхиннампо: было необходимо срочно открыть для судоходства этот порт, расположенный на западном побережье. Продвигаясь от Сеула в сторону Пхеньяна, 8-я армия успела израсходовать имевшиеся запасы. Явственно ощущалась нехватка топлива, люди были переведены на двухразовое питание. Снабжение армии можно было осуществить через единственный порт – Чхиннампо. Было известно, что он заминирован, и проблему его открытия для судоходства следовало решать очень быстро. Однако тральщики были заняты в Вонсане. Кроме того, адмирал Джой предупредил генерала Уокера, что, если в Чхиннампо обстановка такая же, как в Вонсане, на его разминирование потребуется больше трех недель.

За три дня до полного открытия Вонсана адмирал Джой отдал приказ начать траление в Чхиннампо. На это адмирал Смит резонно заметил: «А чем тралить?» Мало того, что никто не потрудился организовать работу: не было нужной информации, планов, карт, людей. Самым страшным было другое: не было тральщиков. По просьбе адмирала в Корею вылетели еще два минных эксперта: коммандеры Клей и Арчер. Клей был отправлен в Чхиннампо, чтобы раздобыть информацию, а Арчер стал ответственным за траление в этом порту. Правда, кораблей в его распоряжении не было, но адмирал предложил ему побывать на Сасебо и использовать все, что он сможет там найти.

Вместе с коммандером Дефорестом Арчер обосновался в гавани Сасебо на флагманском корабле адмирала Смита «Дикси» и, не мудрствуя лукаво, объявил о наборе добровольцев. В результате была сформирована группа, в которую вошли: эсминец «Форрест Роял», тральщики-эсминцы «Томпсон» и «Кармик», малые тральщики «Пеликан», «Ласточка» и «Чайка», прибывшие из Пёрл-Харбора, корейские «YMS-502, -306, -513 и -503», вертолет с пилотом, а также «LST Q-007», на палубу которого упомянутый вертолет мог сесть, и еще несколько кораблей.

Траление началось 29 октября в Желтом море, в 39 милях к западу от района, где предполагалось наличие мин. 5 ноября к кораблям присоединился «Катамаунт», став первым десантным транспортом-пристанью, использовавшимся в тралении мин. Рядом с мелкими тральщиками он выглядел настоящим гигантом, имея длину 458 футов и водоизмещение 4960 тонн. Через открывающиеся в его корме ворота сновали маленькие «LCVP», оборудованные всем необходимым для поиска якорных и контактных мин.

А пока коммандер Арчер собирал флот, коммандеру Клею удалось отыскать корейца по кличке Коротышка, помогавшего устанавливать мины. К работе снова подключилась авиация. Военно-морские летчики на «мартах», базировавшихся на «Гардинерз-Бей», начали облет района 28 октября. Чуть позже к ним присоединились британские «сандерленды». За шесть недель летчики заметили 340 мин, причем многие из них уничтожили пулеметным огнем.

Благодаря осторожности и предусмотрительности коммандера Арчера за время операции не произошло ни одного несчастного случая. Правда, работа была скучной, однообразной и неприятной по причине ненастной и очень холодной погоды. Двигатели на маленьких лодках после морозных ночей приходилось долго отогревать. Экипаж вертолета каждый вечер сливал из двигателя масло и уносил его в теплое помещение, чтобы к утру оно оставалось теплым.

Еще больше, чем холод, изнуряла монотонность. Бесконечной чередой проходили дни, ничем не отличавшиеся друг от друга, приливы сменялись отливами, а траление продолжалось. Под конец иссякли даже темы для разговоров, и за неимением лучшего люди начали обсуждать Германа. Это имя дали одному из полудюжины тел, которые приливом мотало к берегу и выносило обратно в море. Они стали безымянными жертвами вооруженного конфликта, приговоренными к пребыванию в ледяном чистилище Желтого моря. Прилив не выбрасывал их на берег, по которому они когда-то ходили, но и не позволял найти успокоение в темных морских глубинах. Герман, при жизни бывший одним из миллионов азиатов, теперь был мертвым телом, а тот, кто сделал его таковым, не поленился предварительно связать его руки за спиной. В ледяной воде тело хорошо сохранилось и было вполне узнаваемым. Ему дали имя Герман, и он дал матросам тральщиков какую-то тему для беседы. Каждое утро люди просыпались, понимали, что живы и находятся в положении несравненно лучшем, чем плававший в море труп, после чего спрашивали: «Интересно, где сейчас Герман?»

В гавани Чхиннампо противник установил 212 мин, заблокировав один из подходных каналов. Их могло быть больше, но самолеты с британского авианосца «Тезей» потопили некое плавсредство, заподозрив в нем баржу с минами. «Лягушки» потом разыскали затонувшую баржу и обнаружили на борту 15 мин.

Чтобы проверить качество траления, коммандер Клей отправил в море из дока Чхиннампо северокорейский буксир. Затем в порт вошел корейский «YMS-503», за ним – «LSU-1402» и другие мелкосидящие плавсредства. Спустя три дня Клей принял первый «LST». 12 ноября канал был открыт для крупнотоннажных судов, и первым в порт вошел плавучий госпиталь «Репозе». К концу ноября траление в Чхиннампо завершилось. Было уничтожено 80 мин.

В результате операций в Вонсане и Чхиннампо флот вновь был поставлен перед фактом, который за пять мирных лет был благополучно забыт: для траления мин недостаточно наличия нескольких младших офицеров, которые организовали бы шоу. Чтобы траление было эффективным, оно должно вестись специально подготовленными людьми при поддержке кораблей других типов и авиации, а также многочисленного специального оборудования. Конечно, никто не умаляет значения противолодочных кораблей и авианосцев, но о минном флоте тоже нельзя забывать.

Тральщики еще не успели закончить работу в одном месте, как срочно понадобились в другом. Теперь их ждали в Хунгнаме, где планировалась погрузка войск на корабли. Те же люди, которые несколько недель назад с радостью покинули перегруженные корабли в Вонсане, теперь с нетерпением ожидали, когда смогут снова попасть на борт.

Вскоре после высадки в Вонсане американцы направили свои войска вдоль обоих берегов Корейского полуострова, рассчитывая на быструю победу над Северной Кореей. Но в начале ноября ситуация неожиданно осложнилась – китайцы начали наступление из Маньчжурии. Война началась снова.

Ночью 27 ноября более 100 тысяч китайских коммунистов атаковали 1-ю дивизию морской пехоты в районе Чхосана. В течение нескольких дней морпехи храбро сражались, но 2 декабря всем стало ясно: единственный выход – отойти к Хунгнаму. 8-я и 10-я армии тоже отступили.

Флот был наготове. 90-е оперативное соединение кораблей вышло в Корею 30 ноября. Погрузка войск и техники 3 декабря началась в Вонсане, 6 декабря – в Чхиннампо, 7 декабря – в Инчхоне. В Хунгнаме первые транспорты приняли людей 10 декабря. Спустя две недели накануне Рождества из гавани, наполненной огнем и грохотом орудий, ушел последний корабль.

Канун Рождества… Дома в это время в ярко освещенных окнах висели нарядные венки из остролиста, повсеместно звучала музыка, люди желали друг другу веселого Рождества. А в Хунгнаме заканчивалась эвакуация: от причала отошел последний транспорт, эсминцы выпускали оставшиеся снаряды, на берегу ревело пламя пожаров. Перегруженные корабли «LST» выстроились друг за другом, как вереница игрушечных слоников, и двинулись на юг к Пусану, самому грязному и перегруженному корейскому порту, неся туда еще больше сумятицы. За две прошедших недели 180 кораблей погрузили 200 тысяч человек, 350 тысяч тонн грузов, 17 500 единиц колесной техники. Противник не препятствовал погрузке. Скорее всего, коммунисты решили не соваться сквозь стену заградительного огня, созданную вокруг Хунгнама кораблями огневой поддержки, которые несли вахту у берегов.

Независимо от того, в какую сторону шли транспорты с войсками и техникой, если им приходилось двигаться в пределах опасных корейских вод, в пределах, ограниченных 100-саженевой изобатой, самое лучшее – пустить впереди себя несколько минных тральщиков. Эти корабли всегда при деле.

1951 год. Война в Корее длилась уже полгода. Северокорейская армия потерпела поражение, однако туда пришли сильные армии китайцев. У них было достаточно времени, чтобы заминировать гавани и прибрежное мелководье. Теперь тральщики работали в других условиях, отличных от прошлогодних. Срочные операции, проводимые в 1950 году – Инчхон, Вонсан, Хунгнам, – завершились, и время больше не являлось основополагающим фактором. Кроме того, экипажи тральщиков, ранее состоявшие большей частью из зеленых новичков, теперь приобрели опыт, стали ветеранами. К тому же самих тральщиков стало больше. Увеличение ремонтных мощностей и лучшее снабжение запчастями если не улучшили условия эксплуатации кораблей минного флота, то по крайней мере сделали их менее трудными.

Основной целью траления в 1951 году стало обеспечение возможностей подхода американских кораблей достаточно близко к берегам Северной Кореи, чтобы вести эффективный обстрел территории, направленный на уничтожение объектов связи, скоплений войск, огневых точек и складов. Кроме того, минные тральщики своим появлением вводили противника в заблуждение, заставляя его перебрасывать к месту траления войска в ожидании грядущего вторжения. Тральщики значительно повышали эффективность американской блокады и операций, проводимых кораблями огневой поддержки в районе Вонсан – Хунгнам – Соннин, поддерживая свободные от мин маршруты между портами. Кроме того, они уменьшали угрозу со стороны плавучих мин и нередко «наводили» корабли на цели, в особенности в районе крупного железнодорожного узла Хамхын.

Во время проведения операций у берегов Кореи в работе тральщиков появилось немало новых, полезных приемов. Здесь за ними повсюду следовал небольшой, плоскодонный «LST-799», ставший плавучей площадкой для вертолетов. Траление стали вести в ночное время тоже; раньше ночью проводилась только установка мин. Такая мера была вынужденной, поскольку днем огонь с берега нередко не давал кораблям приблизиться. Теперь перед тральщиками всегда летели вертолеты, которые большей частью занимались поиском мин, хотя нередко в дополнение к своим прямым обязанностям принимали участие во всевозможных спасательных операциях. Они предупреждали командиров тральщиков о появлении мин, направлении и протяженности минных заграждений, местонахождении береговых батарей противника и т. д. В некоторых случаях им удавалось вывести попавшие в западню тральщики с минного поля невредимыми.

Тральщики вели планомерную очистку восточного побережья, а также расширение каналов, ведущих к Кого и Вонсану. В мае по просьбе англичан они выполнили срочное траление в Чхиннампо. В этой операции мины не были обнаружены. Тем самым в очередной раз было получено доказательство очевидного факта: совершенно не обязательно ставить мины, чтобы спровоцировать интенсивное траление, вызвать панику в рядах противника. Угрозы вполне достаточно.

После завершения траления в Чхиннампо тральщики очистили восточное побережье полуострова от Суван-Да до Вонсана. За три месяца они подняли более 200 мин. Затем они перешли в район Хунгнама, который, если верить слухам, был плотно заминирован. Несмотря на постоянный огонь с берега, тральщики за три месяца подняли больше мин, чем за весь период корейской войны. В начале ноября корабли уже были в Чхонджине, всего в 75 милях от Владивостока. Там были подняты несколько дюжин мин, причем достаточно новых, чтобы убедиться: противник продолжает вести минирование водных территорий.

Минирование по-корейски было примитивным процессом, что не уменьшало смертоносную силу мин. Противник работал по ночам, используя для этой цели небольшие рыбацкие сампаны, джонки и катера. Маленькие сампаны могли одновременно взять только две мины, которые затем приходилось сбрасывать в воду вручную. Но даже две мины отнимали у тральщиков много времени.

В начале 1953 года противник начал применять специальные противолодочные мины. Впервые они были замечены в Вонсане. Размером не больше обычного мяча, они содержали 44-фунтовый заряд тринитротолуола и взрывались при контакте. Их устанавливали на поверхности воды в районах предполагаемой высадки с моря. Угроза таких мин вызвала необходимость дополнительных поисков в опасных районах с использованием подводного оборудования и вертолетов.

К началу июня 1953 года противник начал использовать мины, снабженные механизмом самоустановки, что делало ненужным использование даже таких примитивных заградителей, как сампаны. Такие мины подвешивались под пустыми бочками, барабанами или бревнами на особый крюк и освобождались после растворения в воде специальной шайбы.

Хотя в 1951–1952 годах угроза со стороны вражеских мин возросла, после 1951 года на минах пострадали только два американских корабля. 18 августа вдоль побережья пронесся тайфун Карен, сорвав «с привязи» много мин. Одну из них задел «Сарси». В следующем месяце корабли 7-го флота потопили в Японском море более 40 плавучих мин. Правда, одной мине удалось преодолеть 90 миль до Вонсана, где она 16 сентября повредила эсминец «Бартон». Незадолго до того, как корабль напоролся на мину, коммандер Сейм закончил чтение информационного сообщения о том, что судно, идущее со скоростью более 10 узлов, не подвергается опасности со стороны плавучих мин, поскольку форштевень отбрасывает их вместе с водой в стороны. Но созданная «Бартоном», шедшим со скоростью 15 узлов, волна не сумела отбросить мину на безопасное расстояние.

На протяжении последних двух лет войны основное беспокойство доставляли тральщикам не мины, а береговые орудия противника. Маленькие тральщики, имевшие на палубах 3-дюймовки, не могли тягаться с тяжелыми 122-миллиметровыми орудиями, бьющими с берега. Тральщики-эсминцы, имевшие более серьезное артиллерийское вооружение, часто вступали в перестрелки, и не без успеха. Но тем не менее, когда огонь с берега становился слишком точным, самым разумным было побыстрее уходить, желательно под защитой плотной дымовой завесы. Нельзя не признать, что коммунисты оказались меткими стрелками. Не менее 11 тральщиков получили повреждения, а «Оспри», «Эндикотт» и «Томпсон» даже установили своеобразный рекорд, правда весьма сомнительный, по числу попадания вражеских снарядов: по три штуки в каждого.

Для тральщиков, работавших по ночам в северных районах, большой проблемой являлись рыбацкие сампаны. Ни для кого не являлось тайной, что с продовольствием в стране было очень плохо, многие корейцы голодали, и рыба была им очень нужна. Но ведь сампаны могли быть нагружены не только рыбой. Нередко на них были мины. 7 мая матросы «Птармигана» захватили 5 сампанов, через три дня этот рекорд был побит командой «Маррелета», записавшей на свой счет шесть лодок. В сентябре канадский эсминец «Нутка» потопил крупную джонку, с которой северокорейские офицеры занимались установкой мин. Она оказалась единственным вражеским судном, потопленным американскими кораблями, длительное время находившимися у корейских берегов.

27 июля 1953 года, то есть после 37 месяцев и двух дней войны, а также более чем двухлетних обсуждений перемирия, в Корее замолкли пушки. Американцы потеряли в Корее 142 тысячи человек и почти 20 миллиардов долларов.

Война в Корее завершилась, но внезапно проникнувшийся уважением к минам ВМФ США уже вел строительство 150 новых немагнитных минных тральщиков – современных деревянных кораблей, на которых будут плавать «железные» люди. И Атлантический, и Тихоокеанский флоты расширяли свои минные подразделения. Минная школа в Йорктауне вела подготовку специалистов, а на станции по борьбе с минами в Панама-Сити (Флорида) эксперты искали новые пути борьбы с этим подводным злом. В общем, работа продолжалась.

Мины, минные заградители и минные тральщики в будущем могут претерпеть значительные изменения, но цели минной войны были и останутся прежними – контроль над морем. Если взять один частный случай, то минный тральщик, который еще долго после окончания корейской войны работал в Желтом море, можно было заменить вертолетами. Но море и дальше будет занимать большую часть поверхности земного шара, и тот, кто хочет господствовать на нем, должен быть готов вести минную войну.

Будущие сражения могут проходить в космических высотах на сверхзвуковых скоростях, но по морям по-прежнему будут ходить корабли, а в темных морских глубинах бесшумно скользить субмарины. Никто не должен преграждать нашему флоту путь по бескрайним морским просторам. Мы больше не должны оставаться без средств ведения минной войны, где бы и когда бы они ни понадобились.

Примечания

1

Минзаги – минные заграждения.

2

«Ридбёд» (от англ. Reedbird) – птица рисовый трупиал. (Примеч. пер.)

3

Дегауссинг – обмоточное размагничивание судна. (Примеч. пер.)

4

«Флаш-декеры» – суда с гладкой верхней палубой без полубака и полуюта. (Примеч. пер.)

5

1 фут = 0,3 м.

6

«Р-40» – одноместный истребитель-бомбардировщик. (Примеч. пер.)

7

Имеется в виду ось Рим – Берлин.

8

«Юнион Джек»– государственный флаг Великобритании. (Примеч. пер.)

9

1 морская миля = 1,85 км.

10

«Удар в литавры» (нем.). (Примеч. пер.)

11

Параван – буксируемый кораблем подводный аппарат для защиты корпуса корабля от якорных контактных мин. (Примеч. пер.)

12

Флашинг и деперминг – методы безобмоточного размагничивания судна. (Примеч. пер.)

13

Дегаузеры – специалисты по дегауссингу.

14

Истребитель обладал удивительно высокой маневренностью и был несложен в производстве. (Примеч. пер.)

15

1 морская сажень = 1,82 м.

16

Автор допускает неточность. Конвой PQ-17 следовал из Рейкьявика в Мурманск. Его судьба была, бесспорно, трагична, но он никогда не попадал на минное поле (см. роман В. Пикуля «Реквием каравану PQ-17»). Описанная здесь история действительно произошла, но с конвоем QP-13. Она подробно описана в книге Б. Шофилда «Русские конвои». (Примеч. пер.)

17

«LST» (Landing ship, tank) – десантный транспорт для тяжелой техники.

18

Не совсем понятно, что автор имеет в виду. Переводчику книги не удалось обнаружить такой реки на карте. Через город Рангун протекает река Иравади.

19

Сампан – лодка. (Примеч. пер.)

20

От англ. osprey– скопа (птица).

21

«Диггер» – австралиец (бр. слэнг).

22

Знаменитая японская женщина-диктор, которая вела передачи на английском языке из Токио. (Примеч. ред.)

23

«Салли» – армейский тяжелый бомбардировщик.

24

Больше этих самолетов боялись только немецких «юнкерсов».

25

«LCM» – десантное плавучее средство для перевозки механизированных войск.

26

«LCVP» – десантное плавучее средство для перевозки войск и транспорта. (Примеч. пер.)

27

«LSD» – плавучий десантный транспорт-пристань.

28

Кремневое ружье (англ.).

29

Судебный пристав (англ.).

30

«Оскверненный» (англ.). (Примеч. пер.)

31

«TBF» – трехместный палубный бомбардировщик-торпедоносец.

32

«F6F» – одноместный палубный истребитель.

33

«Джейк» – гидросамолет-разведчик.

34

«Рассыпной конный строй, лава» (англ). (Примеч. пер.)

35

«Тупик» (англ.). (Примеч. пер.)

36

«Бетти» – дальний истребитель.

37

Утка-широконоска (англ.).

38

Поползень (англ.). Это тральщики-«птицы». (Примеч. пер.)

39

«DUKW» – 2,5-тонный трехосный грузовик-амфибия.

40

«Морские пчелы» – солдаты десантного инженерно-строительного батальона. (Примеч. пер.)

41

Они же «LCVP».

42

«FE-4Y-2» – патрульно-бомбардировочная летающая лодка.

43

Письмена на стене появились во время одного из пиров Валтасара, предупреждая его о скорой гибели. Валтасар – сын последнего царя Вавилонии, погиб при взятии Вавилона персами.

44

Потсдамская декларация, в которой были изложены основные принципы мирного урегулирования, была опубликована 26 июля. 28 июля Япония отклонила условия декларации, 8 августа к декларации присоединился Советский Союз и объявил войну Японии. 14 августа Япония приняла условия декларации, и 2 сентября был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Японии.

45

«Месть» (англ.). (Примеч. пер.)

46

Примерно 56 см.

47

«РВМ» – летающая лодка «Мартин». (Примеч. пер.)

Content

Арнольд Лотт
Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1 РАСКАТЫ ГРОМА

Глава 2 ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ

Глава 3 КОРАБЛИ В МОРЕ

Глава 4 В ТУМАННОЙ ДЫМКЕ ВИДЕН БЕРЕГ

Глава 5 ЧТО МОГУТ ЛЮДИ…

Глава 6 БЕЗБРЕЖНОЕ МОРЕ

Глава 7 ЗАВТРА, И ЗАВТРА, И ЗАВТРА

Глава 8 ДАЛЕКИЕ БЕРЕГА

Глава 9 ПОД ЮЖНЫМ КРЕСТОМ

Глава 10 ЭТА РАБОТА НАЗЫВАЛАСЬ ТРАЛЕНИЕМ МИН

Глава 11 СМЕЛЕЕ, СМЕЛЕЕ…

Глава 12 УЖАС В НОЧИ

Глава 13 РОКОВАЯ ЗВЕЗДОЧКА

Глава 14 РАБОТА НЕ КОНЧАЕТСЯ

Глава 15 НЕСКОЛЬКО МИННЫХ ТРАЛЬЩИКОВ

Примечания