Авиация и космонавтика 2007 11

На 1-й стр. обложки фото Михаила Никольского На 2-й стр. обложки фото Дмитрия Пичугина

Ростислав Ангельский

МАКС-2007 Место под солнцем нашлось и для ракет

VIII Международный авиационно- космический салон МАКС-2007, в отличие от аналогичных мероприятий предшествующих лет, порадовал обширной, по-настоящему обновленной экспозицией. Статья в прошлом номере журнала «Авиация и космонавтика» была посвящена авиационной составляющей экспозиции, теперь мы расскажем о ракетной технике.

На почетном месте в начале шеренги выставочных павильонов посетителей встречал сенсационный объект – макет стратегической крылатой ракеты «Метеорит-А», задуманной почти треть века назад как ответ на американские «Томагавки» и ALCM.

Напомним, что правительственным постановлением от 9 декабря 1976 г. коллективу «НПО машиностроения» (в те годы – «ЦКБ машиностроения») под руководством В.Н. Челомея было поручена разработка сразу двух унифицированных по ракете комплексов – авиационного «Метеорит-А» и корабельного «Метеорит-М». Кроме того, прорабатывался и подвижный наземный комплекс с ракетой «Метеорит».

Унификация с размещаемыми в тесных пусковых установках ракетами подводного и наземного стартов определила применение и на авиационным изделии складывающихся крыла и подфюзеляжного киля, при этом крыло значительной площади, необходимой для полета на большой высоте, складывается троекратно.

В целом компоновочная схема «Метеорита» представляется близкой к Ту-144 – треугольное крыло, подфюзеляжный воздухозаборник, дополнительные аэродинамические плоскости в носовой части. Особенности эксплуатации и применения определили некоторые отличия по компоновочной схеме – нижнее расположение киля с рулем направления, размещение единственного двигателя по оси фюзеляжа.

Представленный на МАКС-2007 макет радует глаз как благородством форм, так и тщательностью изготовления. Белая окраска, по-видимому, указывает на нанесение на поверхность ракеты специального покрытия. Правда, при виде макета возникает вопрос: почему он явно не соответствует уже опубликованным фотографиям «Метеорита» в момент сброса с Ту-95МА и на наземных стендах? Макет выполнен по схеме «утка», в то время как представленные на фотографиях изделия помимо подфюзеляжного киля снабжены обычным хвостовым оперением, да и фюзеляж у них явно длиннее. Но сотрудники реутовского предприятия традиционно немногословны…

Пуски авиационного варианта ракеты с самолета Ту-95МА начались 11 января 1984 г. К сожалению, начало летных испытаний «Метеоритов» было омрачено многочисленными авариями, в ряде случаев вызванными досадными производственными дефектами, не носящими принципиального характера. Постепенно недостатки устранили. Были проведены вполне успешные пуски, но время уже было упущено. С середины 1980-х гг. в СССР начался политико-экономический кризис. Ситуация ухудшилась в связи с тем, что в 1984 г. скончался В.Н. Челомей. Кроме того, мотивированные возражения вызывала сама концепция относительно крупной высотной скоростной крылатой ракеты. Даже при реализации разнообразных мер противодействия представлялось проблематичном обеспечить ее прорыв к прикрываемой современными системами ПВО цели. К 1989 г. работы по «Метеориту» прекратились.

В последнее время в печати высказывались предположения о том, что при выходе России из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности работы по «Метеориту» могут быть продолжены. Но, во-первых, этот договор ничем не ограничивал создание и развертывание комплексов «Метеорит-М» и «Метеорит-А». Во-вторых, даже по высказываниям ряда сотрудников «НПО машиностроения», целесообразней не пытаться продолжить работу, прерванную два десятилетия назад, а осуществить новую разработку, комплексно реализовав в ней все новейшие достижения, в первую очередь в части миниатюризации комплектующих приборов, систем и агрегатов.

Макет крылатой ракеты «Метеорит», представленный на МАКС-2007

Самоходная пусковая установка комплекса Club-M

В отличие от «Метеорита», самоходная пусковая установка комплекса Club-M, показанная екатеринбургским ОКБ «Новатор», расположилась на периферии экспозиции. Общая компоновка пусковой установки близка к реализованной в комплексе «Искандер» – четырехосное шасси Минского завода колесных тягачей с раздвигающейся крышей, с кузовом, разделенным продольной перегородкой на два отделения. В каждом отделении находится блок с двумя пусковыми стаканами с крылатыми ракетами, поднимающийся для старта в вертикальное положение. При необходимости на пусковой установке можно разместить шесть ракет в контейнерах.

Пуск ракет производится при помощи порохового аккумулятора давления. Судя по всему, наземный комплекс максимально унифицирован с вариантом комплекса Club-S для надводных кораблей. Так же, как и в нем, используются три типа ракет:

– ЗМ-54КЭ1 с дальностью до 275 км с размещением аппаратуры самонаведения и боевой части массой 400 кг на маршевой ступени;

– ЗМ-54КЭ с дальностью до 220 км с размещением аппаратуры самонаведения и боевой части массой 200 кг на сверхзвуковой боевой ступени, выполненной по аэродинамической схеме с несущим корпусом, отделяющейся от дозвуковой маршевой ступени на удалении 20 км от цели и атакующей на скорости 1000 м/с на высоте 10- 20 м.

– ЗМ-14КЭ1 с дальностью до 275 км с размещением аппаратуры и боевой части массой 450 кг на маршевой ступени, с применением автономной системы управления с коррекцией по системе спутниковой навигации, а при стрельбе по радиоконтрастным целям – также и активной радиолокационной ГСН. Подрыв боевой части может осуществляться как контактно, так и в воздухе.

В состав комплекса Club-M могут входить по четыре пусковые и транспортно-пусковые установки, а также две машины связи и управления, каждая из которых оснащена аппаратурой активного и пассивного обнаружения целей с дальностью до 280 и 450 км соответственно. Транспортно-пусковые установки, отличающиеся от пусковых упрощенным составом оборудования, впервые использованы в комплексах подобного назначения. Применение специализированных ракет для поражения наземных целей является отличительным свойством нового комплекса.

Другой интересной разработкой ОКБ «Новатор», представленной на МАКС-2007, стал авиационный комплекс Club-АЭ. Основным его отличием от ракет морского и наземного базирования является отсутствие стартового ускорителя. Кинематические параметры при пуске с самолета-носителя обеспечивают дальнейшее функционирование маршевой ступени. Ракеты ЗМ-54АЭ размещаются в капсулах со сбрасываемыми при пуске передними крышками, остальные модификации – в так называемых гильзах с открытой но протяжении примерно 0,8 м передней частью ракеты. В хвостовой части капсулы (гильзы) находятся четыре пластинчатых стабилизатора малого удлинения, обеспечивающие устойчивый полет после отделения. Использование капсулы обеспечивает защиту ракет от повреждений и неблагоприятных климатических факторов, а также уменьшает аэродинамическое сопротивление самолета с подвешенными ракетами.

При боевом применении капсула отделяется от подвески самолета, после чего ракета выбрасывается из нее при помощи порохового аккумулятора давления. Далее осуществляется раскрытие аэродинамических поверхностей, при этом на ракете ЗМ-54АЭ крыло раскладывается по схеме «ножницы», а на остальных модификациях – симметрично, вперед по полету. После этого производится запуск турбореактивного двигателя маршевой ступени. Ракета снижается на высоту 150-200 м и переходит в горизонтальный полет, затем функционирование ракеты в основном соответствует схемам, реализованным в исходом корабельном комплексе.

По массе подвешиваемого под самолет оружия (1950 кг для капсулы с ЗМ-54АЭ, 1400 кг для гильз с ракетами других вариантов) система Club-АЭ оказывается вполне подъемной для современных самолетов, в особенности для спроектированных «фирмой Сухого». Значительная дальность пуска (а для ЗМ-54АЭ также и сверхзвуковая скорость атаки цели) определяет перспективность комплекса Club-АЭ в качестве основного ударного оружия авиации.

Как обычно, в экспозиции МАКС были достойно представлены средства ПВО.

Окрашенная в «пустынный» желтый цвет боевая машина ЗРК «Панцирь» представляет собой автономный комплекс, способный при необходимости самостоятельно вести боевые действия. На четырехосном полноприводном шасси КамАЗ-6350 за трехместной кабиной водителя последовательно размещены следующие элементы:

– бронированная кабина, из которой осуществляется управление комплексом при боевой работе;

– бункеры с системами и аппаратурой;

– вращающийся на 360° модуль с независимо наводимыми по углу место двумя пушками, четырьмя блоками по три контейнера с ракетами, радиолокационной и оптико-электронной аппаратурой слежения за целью и ракетой, а также установленной сверху башни антенной радиолокационной станции обнаружения с независимым вращением по азимуту;

– бункер с обеспечивающими системами и агрегатами, в том числе дизель-электрическим агрегатом.

Полнорозмерный макет авиационной ракеты комплекса Club-АЭ

Боевая машина комплекса «Панцирь»

Ракета и тронспортно-пусковой контейнер авиационного противотанкового комплекса «Гермес»

Боевая работа ведется командиром, осуществляющим анализ воздушной обстановки, выбор режима работы, целей для обстрела, и оператором, обеспечивающим ручное сопровождение цели. Во время боя под прикрытием брони в кабине может находиться и третий член экипажа – водитель. При необходимости комплекс может работать в полностью автоматическом режиме. Обеспечивается возможность пуска ракет в движении. Для стрельбы из пушек боевая машина останавливается и вывешивается на домкратах. Наличие радиолокационных и оптико- электронного каналов позволяет одновременно наводить ракеты на четыре воздушных цели. Ракеты 57Э6Е способны поражать цели на дальности до 20 км, что более чем вдвое превышает возможности «Тунгуски».

Напомним, что разработка комплекса «Панцирь» пришлась на период, наиболее тяжелый для отечественной «оборонки». В этих условиях потребовалось откорректировать состав организаций-разработчиков. Соответственно менялись и отдельные технические решения, при этом конструкторы сумели внедрить в системы и агрегаты комплекса новейшие достижения современной техники.

Опытный образец боевой машины комплекса «Панцирь» был впервые представлен еще на МАКС-1995. Он размещался на шасси Урал-5323.4 и существенно отличался от окончательного варианта в части радиоэлектронных средств. В принятом но вооружение комплексе за счет применения многофункциональной РЛС с ФАР сокращено число антенн слежения за целями и ракетами. Вместо РЛС обнаружения с параболической антенной была принята станция, оснащенная полуактивной ФАР. Число одновременно обстреливаемых целей увеличили с двух до четырех.

Первоначально указывалось на использование в составе комплекса ракеты 9М335 с дальностью до 12 км и досягаемостью по высоте 8 км. Позднее для «Панциря» была принята ракета 57Э6Е со стартовым весом 65 кг, для которой первоначально были заявлены дальность до 18 км и досягаемость по высоте 10 км. По завершении испытаний удалось довести максимальную дальность до 20 км, обеспечив поражение целей на высотах от 15 до 15000 м. При этом вес ракеты возрос до 74,5 кг при весе контейнера с ракетой 94 кг.

В начале разработки на «Панцире» установили заимствованные от БМП-2 одноствольные 30-мм пушки 2А72, которые в дальнейшем сменили на унифицированные с «Тунгуской» более скорострельные 2А42М.

К настоящему времени ЗРК «Панцирь С-1» на колесном шасси прошел испытания и находится в серийном производстве. В этом году будут поставлены первые из заказанных ОАЭ 50 комплексов. Кроме того, заключены контракты с Алжиром и Сирией

Коллектив КБ приборостроения не только максимально использовал опыт работ по «Тунгуске», но создал качественно иной комплекс. В отличие от своего предшественника, предназначенного в основном для борьбы с боевыми вертолетами, всепогодный «Панцирь» обеспечивает решение широкого круга задач ПВО в ближней зоне, прежде всего по отражению ударов авиации с применением высокоточного оружия.

Боевая машина зенитного ракетного комплекса С-300 «Фаворит»

Боевые машины зенитного ракетного комплекса С-400

Боевая машина 9A33IMK ЗРК «Тор-М2Э»

Опыт разработки «Панциря» также пригодился при проектировании нового противотанкового авиационного комплекса «Гермес-А». Основной задачей при его создании стало обеспечение выживаемости противотанковых вертолетов и их экипажей в условиях насыщенности боевых порядков сухопутных войск зенитными ракетными комплексами ближнего рубежа (ЗРК «Кроталь», «Роланд» в последних модификациях), способных поражать воздушные цели на удалении до 10-12 км. Исходя из этого, от нового противотанкового комплекса требовалось обеспечить дальность стрельбы не менее 15 км. В отличие от наземных противотанковых средств возможности по поиску цели для авиационного комплекса не столь ограничены близостью горизонта, неровностями рельефа местности, наличием на ней строений и растительности. Эффективное использование оружия на дальности 15 км требует применения высокосовершенной аппаратуры управления, которая также создается кооперацией организаций-разработчиков во главе с КБ приборостроения.

В состав комплекса входит дневно- ночная стабилизированная оптико- электронная система с выводом информации на экран видеосмотрового устройства. После опознания цели летчик или оператор могут взять ее на автоматическое сопровождение и произвести пуск ракеты. Далее вертолет или самолет может отрабатывать маневр, отходя от цели. Тем самым в определенной мере реализуется принцип «выстрелил и забыл».

Для сведения к минимуму вероятности осуществления противником эффективных контрмер при нанесении по нему ракетного удара с большой дальности, в комплексе применена высокоскоростная ракета, по конструктивно-компоновочной схеме и особенностям полетного функционирования близкая к ракете комплекса «Панцирь». Впервые схема с отделяемым стартовым двигателем и летящей по инерции управляемой маршевой ступенью было реализована тульскими конструкторами в ракете комплекса «Тунгуска». Наряду с другими преимуществами, в частности, отсутствием длительного задымления линии визирования цели продуктами сгорания двигателя, данная схема с быстрым разгоном обеспечивает высокую среднюю скорость полета ракеты и, соответственно, минимальное подлетное время, что важно в дуэльных ситуациях «вертолет- ЗРК». В то же время, принятая схема требует предельного «облагораживания» аэродинамических форм маршевой ступени для снижения потерь на сопротивление. Исходя из этого, на ракете «Гермес» внедрен обтекатель головки самонаведения, сбрасываемый на конечном участке полета.

В отличие от предшественника – ракеты «Вихрь», на «Гермесе» вместо системы наведения по лазерному лучу применена комбинированная система с автономным инерциальным управлением на начальном и среднем участках траектории и полуактивным лазерным самонаведением на конечном. Такая система обеспечивает наведение на требуемой дальности и достаточно помехоустойчива, так как подсвет цели двухканальным лазерным целеуказателем-дальномером, входящим в оптико-электронную систему аппаратуры управления комплексом, производится только в течении нескольких секунд перед ее поражением ракетой. Кроме того, обеспечивается возможность реализации оптимальных траекторий полета, в том числе и с подходом к цели с верхней полусферы. При этом танк поражается в верхнюю, наименее защищенную проекцию.

Боевая машина ЗРК «Бук-М2Э»

ЗРК «Стрела-10» на шасси модернизированного БТР-60

Важным отличием от ранее созданных противотанковых ракет является использование не кумулятивной, а осколочно-фугасной боевой части. Это позволяет исключить характерную для разработок последних лет многовариантность ракет по типу боевой части (кумулятивная, осколочная, термобарическая), обеспечив при этом эффективное поражении широкой номенклатуры целей – танков, другой самоходной техники, инженерных и фортификационных сооружений, катеров и кораблей, вертолетов.

Основные массогабаритные показатели ракеты комплекса «Гермес» увеличились по сравнению с внешне похожей на нее 57Э6Е: длина ракеты в контейнере возросла с 3,2 до 3,5 м, диаметр маршевой ступени – с 90 до 130 мм, масса в контейнере – с 94 до 110 кг, из которых 28 кг приходится на боевую часть. Максимальная скорость ракеты «Гермес» составляет не многим более 1000 м/с.

Отметим представленную Муромским тепловозостроительным заводом боевую машину комплекса семейства «Стрела-10», в соответствии с пожеланиями инозаказчика выполненную не на штатном шасси типа МТ-ЛБ, а на базе БТР-60. Большой объем боевого отделения потребовал переделки бронекорпуса с приданием ему в этой зоне коробчатого сечения. В состав средств комплекса включен тепловизор, обеспечивающий всесуточное и практически всепогодное применение.

С другой стороны, тем же заводом разработана боевая машина на базе МТ-ЛБ с новой башней, в которой размещаются двуствольная 30-мм пушка ГШ-30К, пулемет «Корд» и автоматический гранатомет АГ-30. Над крышей башни закреплены две направляющие для ПЗРК типа «Игла». Боевая машина, по-видимому, предназначена для разведки и сопровождения колонн в зонах локальных конфликтов, в особенности в гористой местности. Она также может рассматриваться как недорогая альтернатива комплексам семейства «Тунгуска», однако явно уступает им по эффективности.

Существенно большими боевыми возможностями обладает также размещенная на четырехосной колесной базе боевоя машина комплекса «Тор- М2Э». Наряду с колесным шасси, обеспечивающим повышение скорости движения по шоссе до 80 км/ч, боевая машина 9А331МК обеспечивает обстрел вдвое большего числа целей, функционирование в сложной помеховой обстановке, поражение целей с ЭПР до 0,05 м2 . Максимальная дальность поражения околозвуковых целей с ЭПР, равной 1 м 2 , доведена до 12 км в диапазоне высот от 10 до 1000 м. Авиационные ракеты со скоростью до 700 м/с уничтожаются на дальностях до 7 км на высотах до 6 км. Практически теми же возможностями обладает и боевая машина 9А331МУ комплекса «Тор-М2», выполненная на гусеничном шасси.

В представленном на МАКС-2007 комплексе «Бук-М2Э» также вдвое увеличено число одновременно обстреливаемых целей по сравнению с ЗРК «Бук-М1 -2». Возросла с 42 до 45 км максимальная дальность поражения аэродинамических целей, при этом тактические баллистические ракеты могут уничтожаться на удалении до 20 км. В состав комплекса введен радиолокатор подсвета и наведения с антенным постом, размещенным на подъемно-мачтовом устройстве, что расширяет возможности поражения низколетящих целей. Для комплекса предназначена ракета 9М317, уже используемая в комплексе «Бук-М1-2».

В экспозиции также обращала на себя внимание новейшая разработка Долгопрудненского научно-производственного предприятия – зенитная ракета 9М317МЭ корабельного комплекса «Штиль-1». По сравнению с ракетой 9М317 площадь крыла уменьшена более чем на порядок. Для обеспечения быстрого склонения в направлении цели при вертикальном старте на ракете установлены газовые рули. На корабле ракеты находятся в созданных екатеринбургским НПП «Старт» модульных пусковых установках 9С90Э.1, предназначенных для подпалубного размещения 12 транспортно-пусковых контейнеров. Катапультирование ракеты из контейнера производится пороховым газогенератором с последующим запуском двигателя над палубой. Значительное облегчение и изменение габаритов ракеты по сравнению с 9М317 (длина сокращена с 5,55 до 5,083 м, вес снижен с 725 до 581 кг) подтверждает данную представителями Долгопрудненского НПП оценку 9М317МЭ как принципиально нового изделия, сохранившего от предшествующего образца только отдельные системы и агрегаты, включая двигательную установку.

Вверху и справа: новые ракеты, представленные на МАКС-2007 корпорацией «Тактическое ракетное вооружение»

Модели боевых самолетов фирм «МиГи и «Су» с макетами перспективных ракет розничных классов

Предполагалось, что в экспозиции займет достойное место новейшая зенитная ракетная система С-400 «Триумф», в начале августа поступившая на вооружение, но увидеть ее «в натуре» так и не удалось. Судя по плакатом и рекламным буклетам ОАО «Концерн ПВО «Алмаз-Антей», структурное построение системы С-400 в основном соответствует С-300П в последней модификации «Фаворит», но отличается применяемыми техническими средствами. Так, в составе системы пункт боевого управления 54К6Е2 заменяется на 55К6Е, радиолокатор обнаружения 64Н6Е – на 91Н6Е. В каждом из шести зенитных ракетных комплексов 96Ж6Е вместо радиолокатора подсвета и наведения 30Н6Е2 задействован многофункциональный радиолокатор 92Н6Е. Комплекс может включать до 12 пусковых установок 5П85ТЕ2 или 5П85СЕ2, несущих по четыре транспортно-пусковых контейнера с ракетами. Агрегаты наземных средств комплекса размещаются на колесных шасси разработки как Минского завода колесных тягачей, так и Брянского автозавода

Комплекс обеспечивает поражение целей на удалении от 3 до 240 км в диапазоне высот от 0,01 до 27 км. Баллистические цели со скоростью полета до 4800 м/с могут перехватываться на дальностях от 5 до 60 км. Напомним, что для «Фаворита» максимальная дальность поражения аэродинамических целей составляет 200 км, баллистических ракет (со скоростью до 2800 м/с) – 40 км. Предусматривается использование ракет 46М6ЕМ2 и 46М6ЕМ3 с модернизированным боевым оснащением, а в перспективе – малогабаритных ракет 9М96Е и 9М96Е2. По сравнению с «Фаворитом» дальность обнаружения удвоена и составляет 600 км, число одновременно сопровождаемых трасс целей утроено и доведено до 300. Система «Триумф» обеспечивает одновременный обстрел до 36 целей с наведением до 72 ракет.

Наиболее любопытной оказалась экспозиция корпорации «Тактическое ракетное вооружение». Три новые ракеты, выставленные в павильоне рядом с уже известными образцами, более суток пребывали в тщательно зачехленном состоянии, естественно, интригуя посетителей. Наконец, к полудню второго дня работы МАКС-2007 их явили взорам сограждан и иностранных гостей и даже водрузили перед ними «предельно информативные» таблички типа «Авиационная ракета X-38МЭ». «Тактические ракетные оружейники» категорически отказывались от комментариев. Тем не менее, судя по внешнему облику представленных ракет, можно дать их краткую характеристику.

Х-31АД, видимо, представляет собой модернизацию противокорабельной Х-31А и отличается от нее мощным ускорителем с пятисопловым блоком. На ракете также впервые применены рули обратной стреловидности, что может быть связано со стремлением обеспечить приемлемые динамические характеристики при существенно изменившейся центровке.

Х-58УШКЭ отличается от известной Х-58 устройствами складывания аэродинамических поверхностей.

Малогабаритная многоцелевая ракета Х-38МЭ не имеет прямого аналога. По размерам оно занимает промежуточное положение между легкими Х-25М и более тяжелыми Х-29 и Х-59.

В экспозиции известных отечественных авиационных фирм демонстрировались модели самолетов с размещением на внешней подвеске ракет Х-31 АД, а также и других, по-видимому еще более перспективных изделий.

Владимир Щербаков

Фото автора и компаний SPELCO, FreeSky, ESG

«Бэтман» возвращается вновь или персональный «Стеле» для десантников

Стремление человека покорить недосягаемое небо привело Икара к мысли повторить образ, созданный природой, – соорудить подобие птичьих крыльев. Обратились к образу крыльев и создатели комиксов, о затем и серии блокбастеров о Бэтмане – фантастическом супергерое будущего в броне- доспехах и с маской и «крыльями» летучей мыши. Недавно идея о «крылатом воине» нашло новое воплощение.

Расположенная в Мюнхене компания Special Parachute Equipment and Logistics Consortium GbR представила на проходившем в июне этого года в парижском пригороде Ле-Бурже 47-м международном авиакосмическом салоне свою новейшую разработку – тактическую парашютно-планирующую систему специального назначения «Грифэн».

Как известно, традиционные парашютные системы и способы высадки воздушного десанта имеют один существенный недостаток – относительно невысокую скрытность действий: трудно скрыть от противника средние и большие транспортные самолеты, а также приземляющихся почти вертикально десантников. Однако ряд заданий (миссий) требует как раз повышенной скрытности, аккуратности и точности действий десантников – это так называемые разведывательно-диверсионные операции. В этом случае применяется способ выброски с больших и сверхбольших высот, на которых практически невозможно засечь момент высадки десантников. За рубежом такой способ получил обозначение High Allitude/High Opening или сокращенно НАНО, что дословно в переводе с английского будет означать «выброска с большой высоты и раскрытие парашюта на большой высоте», или же обозначение High Altitude/Low Opening (или HALO), т.е. «выброска с большой высоты и раскрытие парашюта с большой временной задержкой».

Дальнейшим усовершенствованием используемых для такого способа десантирования парашютных систем и стал комплект «Грифэн», который позволяет существенно повысить точность приземления и увеличить дальность планирования до соотношения почти 4-5:1 (т.е. при выброске с высоты 10 км при отсутствии сильного ветра десантник в «Грифэне» может преодолеть расстояние по горизонту минимум в 40-50 км).

Кроме того, у десантников, использующих этот комплект, увеличивается скорость снижения, а полет менее подвержен воздействию воздушных потоков на различных высотах. Причем благодаря большей скорости снижения сокращается временной период использования кислородных дыхательных систем (аппаратов) и воздействия пониженных температур на организм военнослужащего, а раскрытие парашюта уже непосредственно над целью и малая площадь крыло «Грифэна» существенно уменьшают эффективную отражающую поверхность самого десантника.

Траектория полета с использованием комплекта «Грифэн».

Десантник: экипированный в комплект «Грифэн», перед испытательным полетом

Демонстрация комплекта «Грифэн» но манекене во время выставки в Ле-Бурже. Июнь 2007 г.

Комплект «Грифэн». Вид сзади – хорошо виден отсек для укладки парашюта марки 1W9 340

Летные испытания крыльевой системы комплекта «Грифэн»

Оборудование, используемое в комплекте OXYJUMP

Специальный шлем GH-1 для десантирования с больших высот

Следует особенно подчеркнуть, что проведенные разработчиками данного комплекта испытания позволяют утверждать: экипированный в «Грифэн» десантник имеет достаточно низкую заметность в радиолокационном диапазоне – планирующего «грифэниста» чрезвычайно трудно обнаружить при помощи радиолокационных станций с различным рабочим диапазоном воздушного и наземного базирования.

Для повышения точности приземления и выбора оптимального маршрута планирования комплект дополняется системой навигации и стабилизации. Это в том числе позволит десантникам с высокой эффективностью решать поставленные задачи в ночных и в плохих погодных условиях, а также выполнять полет в режиме следования рельефу местности.

К тому же, на «Грифэне» предусмотрена опциональная возможность установки малогабаритного турбореактивного двигателя, применяемого в зарубежных беспилотных летательных аппаратах. В этом случае горизонтальная дальность полета десантника, экипированного в данный комплект, может уже достигать не менее 100 км, а при наиболее благоприятных условиях выброски и метеообстановки зона действия по фронту может достигать 200 км.

В состав базового комплекта «Грифэн» входит следующее специальное оборудование:

– базовая конструкция с крылом, отсеком для укладки парашюта и грузовым отсеком;

– система автоматического контроля полета (выполнения заранее заданного полетного задания);

– специальный шлем марки GH-1 для десантирования с больших высот;

– аппарат для дыхания на больших высотах OXYJUMP;

– портативная система радиосвязи с костно-резонаторным микрофоном (Bone Resonance Microphone);

– навигационная система с приемником сигналов GPS, нашлемным индикатором и портативным PDA-компьютером;

– система аварийного отстрела крыла-планера и грузового отсека и вытягивания аварийного парашюта;

– основная парашютная система – базовый вариант комплектуется парашютом типа TW9 340, но по желанию заказчика комплект «Грифэн» может быть оснащен и парашютной системой другого типа, с аналогичными парашюту TW9 340 характеристиками.

Отличительной особенностью «Грифэна» является использование в ходе его проектирования технологии «стелс». Кроме того, в особых условиях (например, при необходимости разместить в грузовом отсеке нестандартный груз) форма «насадки-планера» может быть изменена.

Вес пустого комплекта базовой модели составляет 15 кг, вес дополнительной целевой нагрузки, размещаемой в грузовом отсеке – 50 кг, о максимальная «сбрасываемая» (или стартовая) масса вместе с грузом, десантником и парашютом марки TW9 340 достигает 225 кг. При этом наибольшее время полета при выброске с максимальной высоты 10 км не превышает в среднем 15 мин.

Максимально возможная скорость полета десантника, одетого в комплект «Грифэн», достигает 400 км/ч, крейсерская скорость при планировании – 150 км/ч, а наиболее оптимальная скорость планирования по рекомендации разработчиков составляет около 200 км/ч при выброске с высоты 2 км и около 300 км/ч при высоте выброски 10 км.

Входящий в состав базовой модели комплекта «Грифон» специальный шлем для десантирования с больших высот марки GH-1 является стандартным оборудованием при проведении указанных выше миссий типа НАНО или HALO. Шлем специально разработан для таких специфических задач и имеет модульную конструкцию – может использоваться с кислородной дыхательной маской или без нее, оснащаться (или нет) навигационным модулем с нашлемным индикатором и очками ночного видения, а может изготавливаться в облегченном учебно-тренировочном варианте. По желанию заказчика и необходимости использования нестандартного оборудования конструкция (форма) шлема может быть несколько изменена. Материал шлема – кевлар. Маска выполнена из высокопрочного и стойкого к сильным ударам материала. К шлему присоединяется специальная термоизолирующая накидка на шею. Имеется даже специально созданная модель для тех военнослужащих, которые постоянно носят очки для коррекции зрения.

Десантник с комплектом «Грифэн». Вид сзади. В районе грузового отсека видны две аэродинамические поверхности, выполняющие роль вертикального оперения

На данной фотографии хорошо просматривается отсек для хранения грузов и личного оружия десентнико

Еще одним важным элементом комплекта «Грифэн» является кислородное оборудование для дыхания на больших высотах OXYJUMP (далее – «окси- джамп»), которое было изначально разработано по заказу сил специальных операций и воздушно-десантных войск Германии. «Оксиджамп» входит в состав специальных комплектов, которыми экипируются военнослужащие, выполняющие задания в операциях типа НАНО и HALO: рассматриваемого комплекта «Грифэн» и специальной парашютной системы для десантирования с больших высот SHAPS (Special High Altitude Parachute System). В таких операциях требуется, чтобы десантник включился в кислородную систему за 30 мин до выброски и мог затем дышать кислородом еще в течение периода времени до 30 мин.

Данная система имеет модульный принцип построения, благодаря чему ее состав может меняться в зависимости от характера конкретного боевого задания (операции, миссии). Использование «оксиджамп» возможно при десантировании с высоты до 10 км.

В состав типовой модели комплекта «оксиджамп» входят следующие элементы:

– стандартный шлем для прыжков, используемый в рамках миссий типа HAHO/HALO;

– подсоединяемая к шлему кислородная маска для дыхания различных размеров;

– регулятор подачи кислорода с автоматическим направляющим распределительным клапаном ACOV и клапаном разбавления подаваемого кислорода;

– основной кислородный баллон емкостью 2 л с манометром и редуктором давления: используется для предварительного дыхания десантника (перед выброской), что позволяет избежать использования кислородной системы летательного аппарата – носителя;

– «запасной» кислородный баллон емкостью 1 л с манометром и редуктором давления: используется десантником для дыхания в период полета (спуска).

Регулятор потребления кислорода обеспечивает в запрограммированном режиме «разбавление» кислорода в зависимости от высоты сброса и полета десантника, а автоматический направляющий распределительный клапан ACOV позволяет осуществлять автоматическое переключение с основного кислородного баллона на баллон запасной без перерыва в снабжении военнослужащего кислородом. Факт переключения подачи кислорода от одного баллона к другому отображается положением расположенного на клапане ACOV специального флажка-указателя. Обычно основной кислородный цилиндр принудительно отсоединяется перед выброской десантника.

Комплект «Грифэн» достаточно компактный, его габаритные характеристики выглядят следующим образом: размах крыла – 1,8 м, длина – 1,5 м, а высота – 0,43 м. Это позволяет достаточно легко перевозить и хранить его, используя в необходимых случаях или быстро доставляя его к требуемому вылету. До настоящего времени, однако, ничего не сообщалось о том, приобрела ли какая-либо специальная служба или вооруженные силы стран мира данный комплект для практического использования. Нет также достоверной информации и о проведении испытаний «Грифэна» или взятия его на опытную эксплуатацию в войска, из чего следует, что данная разработка выполнена скорее всего в инициативном порядке – с расчетом на то, что потенциальные покупатели соответствующим образом оценят те уникальные возможности, которые «Грифэн» предлагает для повышения эффективности решения задач типа HAHO/HALO, и в скором времени «конвертируют» данный интерес в необходимые контракты. В этой связи, однако, возникает вполне резонный вопрос – сумеют ли разработчики и производители данного снаряжения предотвратить его попадание в руки современных террористов, которые получат с его помощью дополнительные возможности для расширения круга совершаемых ими преступлений.

История вертолетных рекордов

К 100-летию первого полета вертолета

Евгений РУЖИЦКИЙ

ВЕРТОЛЕТЫ УЧАТСЯ ЛЕТАТЬ ВЕРТОЛЕТ «ЖИРОПЛАН» БРАТЬЕВ БРЕГЕ

Впервые отрыв винтокрылого аппарата от земли состоялся 19 сентября 1907 года. В небо поднялся геликоптер «Жироплан», разработанный и построенный братьями Луи и Жаком Бреге вместе с профессором Шарлем Рише. «Жироплан» №1 отличался сложной и громоздкой конструкцией, имел взлетную массу 578 кг и был оснащен двигателем «Антуанетт» мощностью 45 л.с. Для того чтобы получить необходимую для взлета вертикальную тягу, создатели аппарата решили использовать четыре несущих винта диаметром 8,1 м. Каждый винт имел восемь лопастей, попарно соединенных в виде четырех вращающихся биплан- ных крыльев. Общая площадь всех 32 лопастей составляла 26 м2 , а ометаемая ими площадь – 209,2 м2 . Каждый из четырех винтов, к которому подавалась мощность 11 л.с., мог создавать вертикальную тягу 140-150 кг, а суммарная тяга всех четырех винтов составляла 560-600 кг.

«Жироплан» №1 пилотировал инженер-пилот М. Волюмар. В первый раз винтокрылый аппарат смог оторваться от земли только на два фута (0,61 м) и продержаться в воздухе на режиме висения примерно одну минуту. При этом крестообразную ферменную конструкцию аппарата поддерживали со всех сторон четыре человека, в том числе сам Жак Бреге и механик Дельфор. По указаниям Луи Бреге они подталкивали довольно неустойчивый и склонный к кабрированию аппарат вверх. Максимальная высота полета на режиме висения – около 5 футов (1,525 м) была достигнута 29 сентября. В этих полетах нагрузка на ометаемую площадь составляла

2,76 кг/м2 , на мощность – 52,5 кг/л.с. Соответственно энерговооруженность, определяемая как отношение располагаемой мощности к взлетной массе, составляла лишь 0,019 л.с./кг.

«Жироплан» №2 братья Бреге построили в 1908 году уже по двухвинтовой поперечной схеме. Аппарат также имел четырехлопастные несущие винты бипланного типа, установленные на концах бипланного крыла. Фюзеляж ферменной конструкции с матерчатой обшивкой напоминал фюзеляжи первых самолетов. «Жироплан» № 2, не обладая возможностью подниматься вертикально, взлетал с разбегом. В одном из полетов аппарат достиг высоты 10 м, но, скабрировав, упал и получил сильные повреждения.

Потерпев неудачу с вертолетами, братья Бреге решили переключиться на разработку самолетов и быстро добились в этой области выдающихся успехов. В 1911 году они основали фирму «Бреге», которая только за время Первой мировой войны произвела более 8000 самолетов. В том же 1911 году самолет С.З с 11 пассажирами на борту, пилотируемый Луи Бреге, установил рекорд скорости и грузоподъемности на 100-километровом маршруте. В 1919 году братья основали авиатранспортную компанию «Эр Франс», успешно выполняющую полеты и в наши дни. Основанная ими фирма входит в состав ведущей французской самолетостроительной компании «Дассо-Бреге».

Вертолет "Жироплан", поддерживаемый четырьмя ассистентами, отрывается от земли

Вертолет Брете-Рише "Жироплан" №2 двухвинтовой поперечной схемы

Первый свободно летавший вертолет двухвинтовой продольной схемы Поля Корню

Б.Н. Юрьев (слева) у вертолета одновинтовой схемы собственной конструкции

ВЕРТОЛЕТ П. КОРНЮ

Первый полноценный полет винтокрылого аппарата состоялся также в 1907 году 13 ноября геликоптер, построенный и управляемый авиаконструктором Полем Корню, поднялся на высоту 1 фут (30,5 см) и продержался в воздухе 20 секунд. На следующий день, 14 ноября, вертолет поднялся на высоту 1,5 м.

Вертолет был выполнен по двухвинтовой продольной схеме, оснащен поршневым двигателем «Антуанетт» мощностью 24 л.с., приводящим во вращение с помощью ременной передачи двухлопастные несущие винты диаметром 6,1 м. Вертолет имел фюзеляж ферменной конструкции, в центральной части его были установлены двигатель, сиденье пилота и четырехколесное шасси с велосипедными колесами. Взлетная масса летательного аппарата составляла 260 кг: 203 кг – масса пустого вертолета и 57 кг – вес самого пилота (впрочем, в одном из первых полетов взлетная масса была увеличена до 328 кг: держась за ферму фюзеляжа, в воздух поднялся брат пилота). Общая площадь лопастей летательного аппарата была 6 м2 . Спереди и сзади фюзеляжа для продольного управления были установлены отклоняемые рулевые поверхности, средств поперечного управления не было вообще. В полете вертолет не отличался устойчивостью, все время отклонялся вперед и назад, его скорость не превышала 12 км/ч.

Корню построил свой вертолет в надежде завоевать Большой авиационный приз в 50 000 франков, учрежденный во Франции в 1906 году. Этот приз присуждался тому, кто пролетит на винтокрылом аппарате I км по круговому маршруту. Доработав конструкцию своего вертолета (большую мощность винтам передавала новая ременная передача), французский конструктор и летчик выиграл 3 марта 1908 года Большой авиационный приз.

Однако документальных подтверждений, что Корню выполнил заявленные при учреждении приза требования, нет. Зарегистрированный полет по однокилометровому маршруту был совершен только через 17 лет – в 1924 году (официальный мировой рекорд полета на это расстояние был установлен еще через шесть лет). Авиаконструктор собирался в дальнейшем модифицировать свой вертолет. По существу, он разработал новый проект вертолета (с металлическими лопастями несущего винта и механической трансмиссией), но не сумел его реализовать.

ПЕРВЫЕ РОССИЙСКИЕ ВЕРТОЛЕТЫ

В первые десятилетия XX века был создан целый ряд оригинальных винтокрылых аппаратов (к сожалению, ни один из них не летал), в том числе и в России. Среди первых российских вертолетов особо следует отметить вертолеты двухвинтовой соосной схемы, построенные в 1908-1910 годах студентом Киевского политехнического института И.И. Сикорским, вертолет двухвинтовой соосной схемы, построенный в 1910 году в Петербурге военным инженером К.А. Сорокиным, и вертолет одновинтовой схемы с рулевым винтом, построенный в 1912 году в Москве студентом Высшего технического училища Б.Н. Юрьевым. Ученик Н.Е. Жуковского, Б.Н. Юрьев стал впоследствии профессором, академиком, одним из основателей ЦАГИ и МАИ (в 1952 году по его инициативе здесь была создана кафедра «Проектирование и конструкция вертолетов»). Сегодня мы по праву называем его основоположником отечественного вер- толетостроения.

Во время Первой мировой войны работы над вертолетами были практически прекращены, основное внимание тогда уделялось разработке и совершенствованию самолетов, которые могли использоваться в военных действиях. Многие конструкторы вертолетов переключились на создание самолетов. Так, И.И. Сикорским был разработан и построен самый большой для того времени четырехдвига- тельный самолет-биплан «Илья Муромец». На нем 12 февраля 1914 года конструктор установил два своих первых мировых рекорда: один – по максимальному числу поднятых на борт пассажиров – 16, другой – по массе поднятого груза – 1290 кг. Новые рекорды Сикорский поставил чуть позже, в июне 1914 года, когда совершил рекордный перелет по маршруту Петербург – Киев дальностью 1280 км. При этом были установлены два мировых рекорда дальности полета – самолет пролетел 750 км с двумя и 830 км с тремя пассажирами. На обратном пути из Киева в Петербург был установлен еще один мировой рекорд дальности – 1 200 км с двумя пассажирами. Эти достижения открывали широкую дорогу самолетам типа «Илья Муромец» в гражданскую авиацию, однако начавшаяся мировая война внесла свои коррективы и самолеты стали использовать в качестве бомбардировщиков.

Следует отметить, что выдающийся конструктор И.И. Сикорский всегда уделял большое внимание установлению мировых рекордов на летательных аппаратах собственной конструкции: эти рекорды способствовали более успешному распространению его самолетов и вертолетов, свидетельствуя об их высоких летно-технических характеристиках но об этом будет рассказано чуть позже.

ПРИВЯЗНОЙ ВЕРТОЛЕТ ПЕТРОЦЦИ

Во время Первой мировой войны были предприняты попытки использовать в военных действиях и вертолеты. В Австро-Венгрии, например, проводились работы по созданию привязных вертолетов для наблюдения и корректировки артиллерийского огня. В 1916 году лейтенант Петроцци предложил заменить привязные аэростаты (из-за большого объема они служили хорошей мишенью) небольшими привязными вертолетами с электродвигателями, к которым электроэнергия подавалась бы от наземных источников.

Привязной вертолет двухвинтовой соосной схемы Петроцци

Вертолет двухвинтовой соосной схемы Э.Берлинеро в полете

Взлет с розбего вертолета двухвинтовой поперечной схемы Э.Берлинеро

Профессор Теодор фон Карман пошел еще дальше: он не только предложил, но и разработал и построил (вместе с инженером Цуровцем) ряд моделей многовинтовых привязных вертолетов. Затем вместе с Петроцци он создал опытный вертолет с соосными несущими винтами диаметром 6 м, приводимыми в движение электродвигателем мощностью 300 л.с. Машина успешно прошла испытания, но дальнейшую ее разработку сочли нецелесообразной, поскольку подача электроэнергии по кабелю при подъеме вертолета на большую высоту была затруднительной.

В 1918 году был построен новый привязной вертолет, в отличие от предыдущего – с тремя ротативными поршневыми двигателями «Рон» мощностью по 120 л.с. с общим редуктором для привода несущих винтов, установленных на ферменной раме. Над винтами размещалась цилиндрическая кабина наблюдателя. Расчетная взлетная масса вертолета составляла 1600 кг, а полезная нагрузка – 300 кг (запас топлива на 1 час полета плюс наблюдатель). Вертолет поддерживался тремя тросами, натяжение которых регулировалось с помощью лебедок. Он поднимался на высоту до 50 м, устойчиво висел на этой высоте до получаса, при необходимости мог перемещаться вперед и назад. Максимальная взлетная масса при испытаниях составляла 1815 кг. В пятнадцатом по счету полете из-за ослабления натяжения тросов вертолет потерял устойчивость, при посадке ударился лопастями о землю и разрушился так, что уже не подлежал восстановлению.

ВЕРТОЛЕТ Э. БЕРЛИНЕРА

В 1919 году американский авиаконструктор Эмиль Берлинер построил вертолет по двухвинтовой соосной схеме с одним поршневым двигателем (ПД) «Рон» мощностью 80 л.с. (рулевая поверхность, используемая как руль направления, располагалась под двухлопастными винтами диаметром 4 м). Взлетная масса вертолета составляла 410 кг. В январе 1920 года сын конструктора Генри совершил на этом летательном аппарате непродолжительный полет на высоте 5-6 м. Из-за сильной деформации винтов и неустойчивости вертолета его испытания были прекращены.

Берлинер-младший решил модифицировать летательный аппарат: на нем установили новые несущие винты диаметром 5,3 м и рулевые поверхности спереди и сзади в индуктивном потоке; колесное шасси было дополнено изогнутыми опорами. 10 июня 1920 года вертолет поднялся на высоту 1,6 м, однако испытания вновь пришлось прекратить из-за его неустойчивости, которую нельзя было устранить с помощью рулевых поверхностей. Неудачи не охладили пыл авиаконструктора. В 1921-1922 годах Генри Берлинер построил (используя фюзеляж от самолета «Ньюпор Скаут») по двухвинтовой поперечной схеме комбинированный вертолет. Вместо крыла были установлены фермы с подкосами, на которых крепились двухлопастные несущие винты диаметром 4,5 м, приводимые в движение ПД «Рон» мощностью 110 л.с. Им же приводился во вращение третий небольшой несущий винт, установленный на фюзеляже перед килем и используемый для продольного управления. Поперечное управление обеспечивалось рулевыми поверхностями, установленными на концах фермы в потоке от винтов. Вертолет не был рассчитан на вертикальный взлет и полет на режиме висения. Для горизонтального полета несущие винты могли наклоняться вперед. В 1922 году Г. Берлинер демонстрировал свое «детище» представителям флота США: он поднял вертолет с разбега на высоту 2,1 м и пролетел 100 м со скоростью 25 км/ч (взлетная масса вертолета составляла 880 кг). Однако в следующем полете аппарат был поврежден и больше не восстанавливался.

ВЕРТОЛЕТ Р. ПЕСКАРА

В это же время в Испании другой авиаконструктор – Рауль Пескара создал ряд вертолетов с соосными шестилопастными несущими винтами, имеющими диаметр 6,3 м и развивающими тягу 360 кг. Первый из них, построенный в 1919-1920 годах, имел обтекаемый фюзеляж с четырехколесным шасси, как у гоночного автомобиля, и автомобильный же двигатель «Испано- Сюиза» мощностью 45 л.с. Но этой мощности было недостаточно для отрыва от земли машины массой 700 кг. Поэтому на вертолете был установлен новый двигатель, отличавшийся значительно большей мощностью (180 л.с.). В мае 1921 года начались летные испытания, в которых «послушный» управлению Пескара вертолет совершал прыжки и подъемы. В сентябре вертолет смог подняться на высоту 1 м и продержаться в воздухе несколько секунд. Испытания пришлось прервать, так как в одном из полетов аппарат от сильного порыва ветра ударился о землю и был поврежден.

11 января 1922 года, после ремонта, начались испытания вертолета в большом ангаре. Было совершено более 100 полетов. Высота подъема вертолета не превышала 1,5 м, а продолжительность полета – минуты. В марте 1922 года пилот Лабуше испытывал вертолет уже на летном поле. Правда, ему не удалось достичь более высоких результатов. Мало того, в одном из полетов вертолет упал и получил сильные повреждения.

Новый вертолет Пескара 2Р имел два соосных пятилопастных несущих винта того же бипланного типа, что и первый вертолет, но большего диаметра – 7,2 м. Конструктор установил на нем двигатель «Испано-Сюиза» мощностью 180 л.с. Взлетная масса вертолета составляла 850 кг. Постройка вертолета 2Р была закончена в феврале 1923 года. Летные испытания аппарата, к сожалению, сопровождались постоянными авариями и поломками, и, чтобы избежать их в дальнейшем, Пескара решил реконструировать несущие винты.

Полет вертолета двухвинтовой соосной схемы Р.Пескара на привязи

Вертолет Р. Пескара в свободном полете

Вертолет Г.Ботезата

Вертолет четырехвинтовой схемы Г.Ботезата поднимает трех пассажиров

В ноябре 1923 года на вертолете 2Р испанец вступил в борьбу за приз французского «Аэроклуба», присуждаемый за полет по замкнутому километровому маршруту. Однако за 5,5 мин он смог пролететь немногим более половины маршрута и сделать вираж около колышка, отмечавшего его середину. Результаты, которые показывал вертолет Пескара и в дальнейшем, также не удовлетворяли требованиям «Аэроклуба»: 16 января 1924 года вертолет пролетел на небольшой высоте в различных направлениях около километра за 8,25 мин; 21 января – 624 м за 4,4 мин на высоте 1 м; 25 января – 400 м на высоте 1,2-2 м, 29 января вертолет пролетел 710 м. В 1922- 1925 гг. Р. Пескара построил еще один вертолет – ЗР, по конструкции подобный вертолету 2Р, но имевший более мощный двигатель «Испано-Сюиза» и четырехлопастные соосные несущие винты. В 1925 году вертолет проходил летные испытания и показал такие же результаты, как 2Р.

ВЕРТОЛЕТ Г. БОТЕЗАТА

В 1921 году эмигрировавший в Соединенные Штаты Америки российский ученый-математик и авиаконструктор Г.А. Ботезат предложил проект вертолета для американской армии. Для его разработки и постройки было выделено 200 тыс. долларов. Это был первый военный контракт на постройку винтокрылого аппарата в США. Работы велись в условиях большой секретности, буквально за высоким забором (конструктор, старающийся сохранить в тайне свое творение, сам отгонял от него любопытных), и завершились в конце 1922 года. Разрабатываемый для наблюдения вертолет должен был подниматься на высоту 90 м, устойчиво висеть и безопасно снижаться на режиме авторотации.

Вертолет Ботезата был выполнен по четырехвинтовой схеме с шестилопастными несущими винтами смешанной конструкции (с главным стальным и деревянными лонжеронами и нервюрами и полотняной обшивкой), приводимыми во вращение двигателем «Рон» мощностью 180 л.с. Позже этот двигатель был заменен на ВК-2 «Бентли» мощностью 200 л.с. Фюзеляж вертолета имел крестообразную ферменную конструкцию из стальных труб. Несущие винты диаметром 8 м вращались попарно в противоположном направлении, а оси их были наклонены внутрь. Лопасти несущих винтов могли поворачиваться совместно или дифференциально с помощью сложной системы тяг. Кроме четырех несущих винтов, на боковых фермах были установлены два рулевых винта с приводом для путевого управления и создания пропульсив- ной силы. Над двигателем и редуктором располагались еще два вспомогательных винта для торможения при посадке, что делало конструкцию вертолета чрезвычайно сложной и громоздкой. За необычный внешний вид аэродромные механики назвали его «летающим осьминогом».

Первый полет вертолета состоялся 18 декабря 1922 года и был приурочен к 19-й годовщине первого полета братьев Райт. Пилотировал летательный аппарат полковник Т. Бейн. Вертолет поднялся на высоту 1,8 м, пролетел 100 м, продержавшись в воздухе рекордное для винтокрылых машин время – 1 мин 42 с, затем совершил еще несколько полетов. С 21 декабря 1921 года ведущие летчики-испытатели Ф. Кэрол и Т. Бейн, а также летчик гражданской авиации А. Смит совершили ряд полетов продолжительностью в среднем в одну минуту, продемонстрировавших хорошую устойчивость аппарата. Взлетная масса вертолета с пилотом и топливом составляла 1610 кг, нагрузка на ометаемую площадь – 9 кг/м2 , нагрузка на мощность – 8 кг/л.с., а энерговооруженность – 0,125 л.с./кг.

Испытания летательного аппарата продолжились в 1923 году. 19 января вертолет поднялся (вместе с пассажиром) на высоту 3-4,5 м, 21 февраля с новым двигателем достиг максимальной продолжительности полета – 2 мин 42 с, 17 апреля последовательно поднял двух, трех и четырех человек, державшихся за элементы конструкции. При этом максимальная полезная нагрузка вместе с пилотом составила 450 кг – рекордное достижение для того времени.

Управление вертолетом отличалось большой сложностью из-за обилия ручек и рычагов управления. Пилоты по этому поводу шутили: «Вертолет не только похож на осьминога, но и для управления им нужен осьминог». Руководивший полетами генерал Харрис отмечал, что «управление вертолетом Ботезата было похоже на балансирование на канате сразу в четырех направлениях». В то же время из-за большой инерции вращающихся несущих винтов вертолет имел хорошую собственную устойчивость, ему были нипочем порывы ветра. Тем не менее, командование ВВС США не сочло целесообразным продолжать разработку вертолета Ботезата.

Геликоптер Э.Эмишено

ВЕРТОЛЕТ ЧЕТЫРЕХВИНТОВОЙ СХЕМЫ Э.ЭМИШЕНО

Вертолет Э.Эмишено в рекордном полете

ВЕРТОЛЕТ Э. ЭМИШЕНА

Дальнейший «прорыв» в сторону увеличения продолжительности и дальности полета был достигнут в 1923- 1924 гг. на четырехвинтовом вертолете, разработанном и построенном во Франции инженером автомобильного завода фирмы «Пежо» Этьеном Эми- шеном. В 1920 году он построил первый летательный аппарат, являющийся гибридом геликоптера и аэростата (позже такие аппараты стали называться геликостатами). Аппарат имел ферменный фюзеляж с установленным на нем поршневым двигателем мощностью 25 л.с., приводящим во вращение два двухлопастных несущих винта диаметром 6 м. Винты создавали тягу в 265 кг, а масса аппарата составляла 338 кг, поэтому сверху к нему был прикреплен аэростат объемом 144 м 3 , наполненный водородом. Водород создавал аэростатическую подъемную силу более 70 кг, что позволило совершать полеты на высоте до 1,5 м в течение одной минуты.

Следующим аппаратом Э. Эмишена стал четырехвинтовой вертолет, в котором использовались двухлопастные несущие винты (подобные установленным на предыдущем вертолете) увеличенного диаметра – 6,4 м. Они были установлены на концах фюзеляжа ферменной конструкции. Ротативный двигатель «Рон» мощностью 120 л.с. был размещен в центральной части фюзеляжа. Он приводил во вращение несущие винты, пять вспомогательных четырехлопастных винтов для продольного и поперечного управления и еще три двухлопастных винта для путевого управления и создания пропульсивной силы. Конструкция вертолета и его система управления были более сложными и громоздкими, чем у вертолета Ботезата, на который вертолет Эмишена походил внешне.

Постройка вертолета была завершена в конце 1922 года. С 6 по 15 января 1923 года Эмишен совершил на нем более 30 полетов, в которых вертолет поднимался на высоту до 3 м и перемещался в пределах 80 м. При этом максимальная продолжительность полета на режиме висения не превышала 2,5 мин, взлетная масса составляла 900 кг, нагрузка на омета- емую площадь – 7,15 кг/м? , на мощность – 7,5 кг/л.с., а энерговооруженность – 0,133 л.с. /кг.

1 мая 1 924 года был выполнен тренировочный полет вертолета по замкнутому 1200-метровому маршруту, средняя скорость полета составила 10 км/ч. 4 мая в присутствии официальных представителей «Технической авиационной службы» и военного ведомства США впервые был выполнен полет по замкнутому треугольному маршруту протяженностью 1100 м. Полет продолжался 7 мин 40 с, происходил на средней высоте 1 м с подъемами до 2-3 м. Он был зарегистрирован как рекордное достижение, но еще не стал официальным мировым рекордом для вертолетов. Устойчивость вертолета в воздухе позволила 25 мая выполнить полет продолжительностью от 5 до 8 мин на высоте 3 м, а 9 июня 1924 года вертолет поднял двух человек, держащихся за фермы фюзеляжа.

Вертолеты и Ботезата, и Эмишена отличались очень сложной конструкцией и требовали искусного пилотирования, поэтому их дальнейшая разработка была прекращена. Сами конструкторы занялись преподаванием и только в 30-е годы вновь вернулись к исследованиям винтокрылых аппаратов и разработали ряд интересных проектов.

Заканчивая главу о начальном периоде развития вертолетной техники, когда экспериментальные вертолеты только учились летать, перечислим еще раз основные достижения в хронологическом порядке:

– январь-февраль 1922 года – Рауль Пескара на своем вертолете двухвинтовой соосной схемы совершает полеты продолжительностью до одной минуты;

– 18 декабря 1922 года – полковник Т. Бейн на четырехвинтовом вертолете Г.А. Ботезата достигает продолжительности полета 1 мин 42 с;

– май 1923 года – Этьен Эмишен на своем вертолете четырехвинтовой схемы достигает продолжительности полета более 5 мин;

– 29 ноября 1923 года – Рауль Пескара на своем вертолете 2Р двухвинтовой соосной схемы пролетает расстояние 500 м с поворотом у мерного колышка;

– 4 мая 1 924 года – Этьен Эмишен на своем вертолете четырехвинтовой схемы совершает полет по треугольному замкнутому маршруту протяженностью 1 100 м.

(Продолжение следует)

Ту-95РЦ, 1 января 1977 г

К 90-летию морской авиации России

Продолжение. Начало в № 7-12/2006 г., 1-4,7-9/2007 г.

Анатолий АРТЕМЬЕВ

К рылья над морем

ГОДЫ РАСЦВЕТА "ЗАСТОЯ"

Семидесятые годы и первую половину восьмидесятых впоследствии назовут застойными, а расплодившаяся, как поганки после дождя, всевозможная шушера сделает вывод, что в политическом плане эти годы явились гниением заживо, а в экономическом – предвестником распада некогда великого государства.

На самом деле для авиации ВМФ эти годы характеризовались дальнейшим её усилением, значительным количеством учений различного масштаба с большим пространственным размахом и с привлечением реальных сил.

Реорганизации в морской авиации продолжались: было сформировано десять полков, строились основные, запасные и полевые аэродромы, правда, не всегда дело доводилось до конца. Некоторые аэродромы строились без достаточного обоснования и впоследствии практически не использовались.

Исторически сложилось так, что новая техника поступала в морскую авиацию после ВВС. В первую очередь это относилось к ударным комплексам. Поэтому, когда сверхзвуковые ракетоносцы Ту-22М поступили вначале в морскую авиацию (в 1974 г.) и только после этого в ВВС, это выглядело не совсем обычным.

Новый самолёт, тем не менее, не привёл к прекращению работ по дальнейшему совершенствованию ракетных комплексов на базе самолётов Ту-16, что собственно и продлило их век. Морская авиация после проведения всесторонних испытаний получила ракетные комплексы Ту-16К-10-26, Ту- 16К-10-26П и другие.

Со временем руководство ВМФ посчитало необходимым иметь самолёты-штурмовики для содействия морским десантам (хотя было неясно, кто и куда собирался их высаживать) и борьбы с малоразмерными высокоманевренными целями типа катеров различного назначения, поскольку состоящие на вооружении авиационные ракетные комплексы не обеспечивали решения подобной задачи, а их РЛС не видели мелкие цели.

Штаб авиации ВМФ потратил немало сил и бумаги, чтобы формируемые части получили название "штурмовых", а не истребительно-бомбар- дировочных. Обосновывали это название сложившимися традициями и желанием, чтобы было не как у всех.

Из истории известно, что части штурмовой авиации начали формироваться в ВВС БФ в июле 1941 г. Они внесли достойный вклад в дело Победы. После войны самолёты-штурмовики Ил-2 и Ил-10 оказались не у дел, поскольку необходимости в устаревших поршневых самолётах с радиусом действия 200-300 км не было. Их постепенно выводили из строя, а части, вооруженные самолётами этого типа, расформировали. Но обстановка и задачи постепенно менялись. Самолёты Су-17М, переданные за ненадобностью из ВВС, ознаменовали возрождение штурмовой авиации берегового базирования.

Иногда необходимость самолётов- штурмовиков в морской авиации связывают со сложностью организации взаимодействия других родов авиации ВМФ с фронтовой и истребительно- бомбардировочной авиацией ВВС в ближней морской зоне.

Главный штаб ВМФ полагал, что в случае войны катера будут преимущественно применяться на Балтийском море. Принимая во внимание его ограниченную акваторию и в связи с формированием полка морской пехоты в Балтийске в 1963 г., первый шап решили создать как раз на этом флоте. Впоследствии сформировали полки морской пехоты на СФ, ЧФ (переформирован в бригаду), а в 1968 г. на ТОФ появилась первая дивизия морской пехоты.

В конце 1967 г. вышло Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о постройке штурмовика СВВП Як-36М.

Не менее пристальное внимание командование флота уделяло проблеме противолодочной обороны.

В то время пока шла разработка и проводились испытания самолёта Ил-38, появлялось множество прожектов, направленных на снижение ракетно-ядер- ной опасности из-под воды, причём каждое ведомство в конечном итоге преследовало свои цели и рассчитывало в первую очередь на привлечение внимания и оценку их усердия.

Так, представители РВСН на одном из штабных учений, которые проводились довольно часто, предлагали «вскипятить» баллистическими ракетами Норвежское море. Но чтобы не кипятить всю акваторию, они просили всё же уточнить, куда направить их ракеты. Но после того как достойным представителям ядерных дубинок объяснили, что основная сложность как раз и заключается в обнаружении ПЛАРБ, они быстро ретировались. Впрочем, их намерение бороться с ПЛАРБ нанесением ракетных ударов по площади, всерьёз никто и не воспринимал. Кроме того, сам факт боевого патрулирования ПЛАРБ в этом районе мирового океана после увеличения дальности пуска БР, размещаемых на борту лодок, еще нуждался в подтверждении.

По прошествии некоторого времени руководство авиации ВМФ основательно усомнилось в реальности первоначального плана развития ПЛА, поскольку осознало, что средств на его осуществление в полном объёме никто не выделит. И штаб авиации решил найти обходной путь для усиления противолодочной составляющей. Пакет подготовленных документов предназначался для того, чтобы показать исключительную прерогативу морской авиации в решении задач на морских театрах, имея в виду и борьбу с ПЛАРБ, естественно во взаимодействии с другими силами флото (иначе бы флотские руководители не поняли).

Беспокойство морской авиации вызывало и другое обстоятельство. С некоторых пор руководство Дальней авиации всё чаще и чаще заявляло, что к её "традиционным" задачам относятся нарушение морских коммуникаций вероятного противника и борьба с АУС и АУГ. Более того, Дальняя авиация стала изыскивать возможность применения своих сил (над которыми в эпоху увлечения ракетами возникла опасность сокращения) даже для борьбы с ПЛАРБ.

Несмотря на внешнюю пристойность отношений между руководителями авиации ВМФ (особенно после вступления в должность командующего И.И. Борзова в 1962 г.) и командованием Дальней авиацией, они не отличались особой сердечностью. Корни их следовало искать в различных оценках заслуг и роли морской и Дальней авиации в Отечественной войне. Особенно болезненно переносилось замалчивание приоритета морской авиации в нанесении ударов по Берлину в августе 1941 г.

Штаб авиации ВМФ предпринял попытку доказать необходимость передачи ей самолётов Дальней авиации, чтобы решать боевые задачи на большую глубину. Логика доказательств сводилась к следующему: Дальняя авиация "неспособна" из-за больших потерь от ПВО действовать на сухопутных ТВД (что не было лишено основания), Следовательно, самолёты (в первую очередь Ту-95) нужно использовать с большей пользой: передать морской авиации и часть их переоборудовать для поиска ПЛАРБ. Для поражения же целей на сухопутных направлениях больший эффект принесут оперативно-тактические ракеты.

Однако командование ВВС имело относительно потерь собственное "научно обоснованное" мнение. Гавком ВВС П.С. Кутахов, например, на научной конференции в Монино в 1976 г. "приказал" считать потери Дальней авиации при преодолении континентальной ПВО не более 3 %! Это было сказано летом, что не давало повода считать данную фразу первоапрельской шуткой. Возможно, он оговорился и хотел сказать, что от группировки Дальней авиации после преодоления континентальной системы ПВО останется 3%!

Командование Дальней авиации не теряло времени и употребило свои усилия, чтобы доказать способность вести борьбу с ПЛАРБ, не дорабатывая самолёты. Логика рассуждений не отличалась от РВСН. Прослеживалось то же непонимание сложности обнаружения ПЛ и делалась ставка на применение ядерных бомб большой мощности. Услужливые институты подсчитали, что даже при таком безответственном использовании ядерных боеприпасов следует ожидать вывода из строя по крайней мере навигационных систем ПЛАРБ, обеспечивающих точное определение её места. Причем бомбу достаточно было бросить в радиусе 15-18 км от лодки. Дело оставалось за "малым" – обнаружить ПЛ, убедиться, что лодка не своя, прицелиться и сбросить бомбу.

Вполне серьёзно предлагался следующий вариант взаимодействия. Самолёты ПЛА выполняют поиск ПЛ и, в случае ее обнаружения, организуют слежение в течение подлётного времени из зоны ожидания бомбардировщика с ядерной «дубинкой». После этого они обозначают для него точку прицеливания и по возможности удаляются на приличное расстояние.

Ни логики, ни здравого смысла в подобной идеологии не содержалось. Это означало, как минимум, развязывание ядерной войны.

А если война уже идет? Кто будет заниматься поиском ПЛ во вражеских районах, насыщенных активными средствами ПВО? В лучшем случае противолодочные самолёты, если они уцелеют, будут применяться в ближней, контролируемой собственными средствами ПВО, зоне. О взаимодействии с Дальней авиацией можно вообще забыть.

Интересно, что «дольниками» игнорировался тот факт, что самолёты ПЛА в случае необходимости и сами способны в кратчайшее время атаковать ПЛ торпедами или бомбами.

Но руководители Дальней авиации считали, что приведенный выше вариант взаимодействия безупречен, и озаботились проблемами целеуказания: как обозначить визуальную точку прицеливания для экипажей самолётов Ту-95 или 3М?

Предлагалось использовать для этой цели дневные ОМАБ, создающие на водной поверхности хорошо видимое пятно. Но недосмотрели небольшую мелочь – пятно дневной ОМАБ даже в условиях хорошей видимости, при состоянии моря не свыше двух баллов, в лучшем случае, можно рассмотреть только с удалений 3-4 км, а боевой курс самолёта-бомбардировщика в десять раз больше и достигает 30-40 км. В противном случае экипаж просто не успеет выполнить все операции по прицеливанию. Предлагалось также выходить в точку сбрасывания бомб полётом от (фиксированных) реперных точек, заданных в виде координат (естественно, со всеми ошибками).

Уразумев, что между теорией и практикой не исключаются расхождения, специалисты Дальней авиации начали искать другие методы целеуказания, в частности, возможность использования для прицеливания маяков-ответчиков буёв системы "Беркут". И опять не получилось – РЛС самолётов Дальней авиации не "видели" маяков-ответчиков, так что потребовалась бы их существенная доработка.

И тогда возникла новая идея – попытаться обозначить точку с помощью дипольных отражателей, изготовленных из стекловолокна. Специалисты уверяли, что диполи после попадания на водную поверхность тонут не сразу, а остаются на поверхности в течение некоторого времени, и их можно обнаружить с помощью РЛС.

Для создания облака дипольных отражателей предлагалось использовать агитационные авиационные бомбы (АГИТАБ), которые по замыслу их создателей предназначались для просветительной работы с неразумным противником. В АГИТАБ можно было загрузить дипольные отражатели, установить высоту 500-700 м для раскрытия бомбы и выталкивания содержимого.

Штаб авиации ВМФ категорически отрицал возможность нахождения диполей на поверхности, но на всякий случай задал 33-му центру НИР с чёткой установкой – показать, что диполи не плавают, а сразу тонут. Однако в этот период ещё были порядочные люди, не склонные к фальсификациям. Проведенные исследования показали, что в определённых условиях, особенно при состоянии моря до двух баллов, диполи остаются на поверхности и наблюдаются на экранах самолётных РЛС. Подобное заключение, расценённое как непослушание, вызвало откровенное неудовольствие в штабе авиации с последующими поисками "виноватых". Полученные в результате проведения НИР данные умолчали.

Помимо взаимодействия с противолодочными самолётами, командование Дальней авиации решило приобщиться к решению подобных задач собственными силами и вышло с предложением установить на Ту-95 и ЗМ специальную аппаратуру и выделять им буи для самостоятельного поиска ПЛ, с условием, что поставлять и готовить их будет авиация ВМФ. Штаб авиации ВМФ расценил это как откровенное поползновение на свой авторитет и заявил об отсутствии у него лишних комплектов бортовой аппаратуры, а тем более об ограниченных запасах буёв (второе утверждение, в отличие от первого, вполне соответствовало действительности).

Идея переоборудовать самолёты дальней авиации, а главное - желание прибрать их, не оставляла командование авиации ВМФ и в 1968 г. Соответствующие институты произвели оценку целесообразности использования самолётов Ту-95 и ЗМ (хотя, как следовало из обстановки, их никто не собирался передавать морской авиации) в противолодочном варианте. На самолёты предполагалось установить соответствующее оборудование, кассеты для буёв, автоматические навигационные приборы.

Проработка показала нецелесообразность переоборудования, связанного с большими затратами. Однако это обстоятельство не смутило командующего, и 31 марта 1969 г. штаб авиации подготовил предложения главкому ВМФ и проект доклада Министру обороны СССР о целесообразности передачи флоту самолётов Ту-95 и ЗМ. Правда, никакого решения так и не последовало.

Ту-142 с открытым бомболюком

Штабу авиации ВМФ пришлось с этим считаться. К тому же в это время циркулировали слухи, что командующий авиацией ВМФ И.И. Борзое планируется на должность главкома ВВС. С учётом сложившихся обстоятельств амбициозность отошла на второй план, тем более что дальний самолёт Ту-142 уже находился в разработке и никто из ВВС на него пока не претендовал.

Отношения между руководством авиации ВМФ и Дальней авиации нормализовались. Тем не менее последние оставались в своём убеждении о способности действовать против ПЛАРБ. Была подготовлено, и после согласования утверждена главкомами ВВС и ВМФ инструкция по взаимодействию. В соответствии с её требованиями противолодочные самолёты должны обеспечивать целеуказание для самолётов Дальней авиации, но это уже превратилось в чистую формальность.

Через несколько лет руководство ВВС осознало, что привлечение Дальней авиации для борьбы с ПЛАРБ относится к области фантазии и в 1974 г. предложили снять с них эту задачу.

Бесконечные директивы и указания Главного штаба ВМФ, которые готовили различные управления, объединяло одно требование: наращивать усилия боевой службы. Конечно, вопрос, а зачем это нужно, не обсуждался. При этом не учитывалось, что экипажи не могут заниматься только полётами на боевую службу, мало что дающими для поддержания, а тем более совершенствования уровня подготовки. Вследствие этого создавалось опасение дисквалификации экипажей. Поэтому штаб авиации настоял, а главный штаб ВМФ вынужден был согласиться, чтобы на боевую службу, в том числе и частей ПЛА, расходовать не более 20-25% от общего налёта. Имелись разногласия и по другим вопросом планирования. Флотские руководители считали, что полёты должны производиться как можно чаще, малыми группами или даже одиночными самолётами. На самом же деле вылеты на поиск группами организационно представлялись более разумными, чем действия одиночных самолётов и вертолётов, особенно с точки зрения расходования ресурса аэродромно-техни- ческих средств, наземных средств радиосветотехнического обеспечения полётов и т.п. Последующее показало, что групповые действия оправдали себя (если эффективность оценивать по докладам, поступающим из авиации флотов, и не особенно вдаваться в тонкости анализов достоверности обнаружений ПЛ).

Уже к середине 1970-х годов без ПЛА практически не обходилось ни одна поисковая противолодочная операция флотов. Более того, они обычно начинались с первичного поиска в назначенном районе самолётами Бе-12 или Ил-38 и подводными лодками, и только впоследствии к ним присоединялись надводные корабли.

Штаб авиации ВМФ проводил не совсем продуманную политику накопления огромных боекомплектов буёв и постоянно стремился сократить их расход на боевую подготовку и на боевую службу, не принимая во внимание, что со временем они придут в полную негодность. Ведь батареи нуждаются в постоянной замене, а экипажи окончательно потеряют навыки в гидроакустическом поиске. Это приобрело масштабы непонятной мании. И, наконец, случилось то, что и должно было случиться: выделяемых средств на закупку новых буёв уже не оставалось, все выделенные средства уходили на приобретение источников питания для буёв в боекомплектах.

Руководство авиации ВМФ, а особенно её оперативный отдел никак не могло взять в толк, что пора расходовать приходившие в негодность РГБ, а не копить их. Тем не менее в авиацию флотов стали поступать указания о более широком применении для первичного поиска ПЛ магнитометров, хотя относительно их эффективности особых иллюзий не было. По инициативе авиации СФ магнитометрический поиск ПЛ стали производить группами по 6-8 самолётов Ил-38 в боевом порядке фронт, выполняя полёт на высоте 100-150 м, а для выдерживания направления поисковых галсов, хотя с точки зрения вероятности обнаружения это не имело ни малейшего значения, выставлялась линия буёв в маркерном режиме.

В то же время командиры противолодочных кораблей оценили положительные свойства корабельных вертолётов, в связи с чем оперативное управление Главного штаба ВМФ и боевая подготовка, постоянно настаивали, чтобы корабли выходили на боевую службу с вертолётами. Штаб авиации ВМФ полагал, что для этого необходимо иметь на кораблях ангары для вертолётов, иначе их придётся через несколько походов списывать.

Чтобы подтвердить свои доводы в 1970 г. на ТОФ провели исследования возможности базирования вертолёта Ка-25 на большом противолодочном корабле пр. 61, не оборудованном ангаром. Не представляло труда убедиться, что с увеличением хода до 20 узлов уже при состоянии моря 3 балла вертолёт, находившийся на площадке в корме, обильно заливало водой. После исследований вертолёт списали, а директивой главкома ВМФ установили брать вертолёты на корабли, не имеющие ангары, только на боевую подготовку продолжительностью не более двух-трёх суток с некоторыми ограничениями.

Поступление новой техники привело к необходимости произвести некоторые изменения в 33-м центре. В частности, курсы усовершенствования лётного состава в 1971 г. переформировали в центральные офицерские курсы (ЦОК) из пяти циклов и трёх отдельных дисциплин. Новым был цикл применения навигационных комплексов и бортовых ЦВМ.

Научно-исследовательские отделы 33-го центра постоянно расширяли круг исследуемых вопросов, открывали новые направления, снабжали части рекомендациями. Несколько ослабился интерес к совершенствованию авиационных ракетных комплексов за исключением проблем электронной совместимости и формирования залпа, значительное внимание обращалось на подготовку рекомендаций по применению корабельных самолётов и вертолётов. Существенное влияние на работу не только отделов, но и всего центра оказало строительство и освоение авиационных комплексов кораблей пр. 1143. В соответствии с директивой Главного штаба ВМФ от 9 сентября 1975 г. дополнительно сформированы отделы исследования боевого применения корабельной и штурмовой авиации и моделирования боевых действий авиации. К этому времени специалисты авиационной медицины уже занимались изучением психофизиологических особенностей деятельности лётного состава на АН К и в длительных полётах.

По указанию главного штаба ВМФ 33-й центр занялся изучением проблемы борьбы с малоразмерными быстроходными целями. Их поиск и уничтожение осложнялась тем, что РЛС существующих самолётов-ракетоносцев, а тем более головки самонаведения ракет КС и К-10С практически не захватывали корабли небольшого размера на автосопровождение на фоне водной поверхности.

Практика урезания штатов, особенно инженерно-технического состава, занятого непосредственно подготовкой и обслуживанием техники и оружия, в угоду расширению штатов специалистов флота могло, в конечном счёте, привести к полной потере боеспособности и естественно повышению аварийности в авиации. Приходилось тщательнее изучить организацию работы различных категорий личного состава и выявить действительные резервы сокращения штатной численности. Для этого стал практиковаться поминутный анализ занятости специалистов в различных вариантах подготовки и обслуживания техники. Проводились специальные исследовательские проверки боевой готовности для выявления имеющихся резервов, что приносило несомненную пользу и способствовало реальному сокращению сроков подготовки самолётов и оружия к вылету по тревоге. Эти вопросы входили в компетенцию организационно-мобилиза- ционного отдела, в штате которого состояли одни полковники, многие весьма далёкие от авиации и всего, что с ней связано. Но этот отдел имел отношение к штатам и в помощь себе в 33-м центре сформировал отдел совершенствования организации частей авиации ВМФ. Как можно догадаться, он работал непосредственно на штаб авиации ВМФ, готовил предложения по совершенствованию штатной структуры, а впоследствии разрабатывал также штаты для вновь формируемых частей.

Во все времена в авиации уделялось внимание разработке тактики боевого использования и постоянно ощущалось, что это один из хронически недоработанных вопросов, причём немалая доля вины лежала на руководителях, основное внимание которых во все времена уделялось безопасности полётов. Практически все продвижения по должности, начиная с командира отряда и кончая командующим авиацией, ставились в зависимость от состояния аварийности, не говоря уже о личной преданности, весомости подарков, умения выступать на партийных собраниях и некоторых других, неафишируемых показателях, менее всего связанных с тактической подготовкой.

О прямолинейном подходе к тактической подготовке свидетельствовала практика проводимых на флотах учений: все удары ракетоносцев наносились в упрощённых условиях без противодействия средств ПВО, несмотря на возможность отворота после пуска ракет К-10СН. Немногие экипажи выполняли подобный маневр, объективность оценки уровня подготовки экипажей всех родов авиации не имела под собой научной основы и многое другое.

Как ни старались различного рода высокие инспекторы проверить готовность частей, она всегда оказывалась такой, как надо. Например, по тревоге поднимался полк самолётов-ракетоносцев, и проверяющие в воздухе ставили задачу: пуск должен произвести самолёт, следующий (взлетевший) в группе восьмым. И каждый раз непременно пуск производил экипаж, ракета которого готовилась к вылету наиболее тщательно.

Руководство авиации ВМФ занимало совершенно непонятную линию поведения по некоторым принципиальным вопросам тактической подготовки. Когда ВВС в 1976 г. обратились с предложением совместно построить полигон и оборудовать его современными средствами ПВО, чтобы обеспечивалась отработка противоракетного, противоистребительного и других видов маневрирования, а экипаж применял бы оружие в условиях, приближенных к боевым, штаб авиации ВМФ ответил отказом. Это обосновали тем, что условия применения морской авиации существенно отличаются от тех, в которых действуют ВВС. Но истинная причина состояла, скорее, в нежелании показать фактический уровень подготовки частей, многие из которых действовали по шаблону. Правда, шаблонам нашли более "научное" название – "по вариантам". Считалось, что постановка задачи части или соединению по одному из заранее просчитанных вариантов позволит существенно сократить время подготовки части и соединения к вылету по тревоге.

С тем чтобы оживить исследовательскую работу в авиации флотов, командующий авиацией ВМФ в августе 1976 г. обязал разрабатывать в частях и соединениях и в течение года на учениях и в специальных исследовательских полётах проверять три-четыре "новых" тактических приёма.

Не обходилось без парадоксов. Так, при очередной проверке итогов подготовки за один из периодов обучения проверяющие обратили внимание на периодическую повторяемость одних и тех же тактических приёмов, и каждый раз они выдавались за "новые". Командир полка объяснил этот парадокс так. Вследствие ротации происходит постоянная смена лётного состава, поэтому одни и те же приёмы постоянно являются "новыми". Таким образом, совершенствование тактики стояло на месте, а менялись отрабатывавшие их экипажи, подразделения, части и соединения. Нетрудно понять, что это и есть застой. В связи с этим представляет интерес высказывание одного из командиров полков. Он высказал весьма тривиальную истину: за упущения в тактической подготовке меня от должности не отстранят, а за высокую аварийность могут не только понизить в должности, но и выгнать! С этим трудно было не согласиться.

Постоянные заклинания, что безопасность полётов является делом государственной важности и каждый член партии, комсомолец и беспартийный должны об этом всегда помнить, безусловно на снижение аварийности существенно повлиять не могли. Не подлежало сомнению, что если что-то летает, то оно может и падать.

В июле 1971 г. вышло очередное директивное письмо Министра обороны и начальника главного политического управления СА и ВМФ о необходимости усиления борьбы за ликвидацию аварий и катастроф в авиации Советской Армии и Военно-Морском Флоте. В течение ряда лет политработники и особенно ретивые начальники развивали изложенные в письме "мудрые" мысли, действуя сообразно своим способностям и разумению, безусловно, руководствуясь благими намерениями. Однако арсенал мероприятий, направленных на повышение безопасности, не поражал разнообразием: увеличение количества тренировок (при полном отсутствии современных тренажёров), составление конспектов полётов, разработка методических пособий по каждому лётному заданию, изучение инструкций и т.п. В соответствии с директивой вводились и стали обязательными ежегодные экзамены лётного состава по основным дисциплинам, связанным с безопасностью полётов.

Ту-16ПП ведет разведку авианосца "Китти Хок"

Сближение самолетов ВМФ России и ВВС США

Вполне естественно, что такое направление, как выработка и внедрение в повседневную деятельность активных форм борьбы с аварийностью, не могло быть исключено из комплексной системы воспитания. Многие из них уже были известны. К ним относится, например, розыгрыш полёта, отработка умения стойко переносить экстремальные факторы полёта (кислородное голодание, перегрузки, резкое понижение давления, повышенные вибрации, тренировки вестибулярного аппарата и др.); отработка реакции на внезапное изменение обстановки, повышение оперативности мышления, устойчивость к эмоциональным напряжениям; тренировки на выживаемость, умение использовать индивидуальные средства спасения на воде; укрепление здоровья с помощью методически правильно подобранной системы физических упражнений.

Штаб авиации ВМФ в 1975 г. организовал специальный центр психологической подготовки лётного состава авиации ВМФ. Для него выбрали прекрасное место, фактически на окраине г. Севастополя в живописнейшем месте на берегу бухты Омега. Работа центра должна была способствовать повышению работоспособности, выработке необходимых эмоциональных и психологических качеств. В центр один- два раза в год на две недели направлялся лётный состав, преимущественно выполняющий полёты на боевую службу. В течение отведенного времени прибывшим скучать не давали и проводили тренировки по программе, которая включала: физические нагрузки, методику действий при вынужденном приводнении, выработку навыков в использовании индивидуальных средств спасения, тренировочные переходы по сильнопересечённой местности; выработку навыков выживания, обучение плаванию, гребле, кроссовую подготовку и др. К сожалению, в 1992 г. вся эта созданная с трудом стройная система рухнула в небытие, хотя и предпринимались безуспешные попытки создать нечто подобное в Анапе.

Заинтересованности лётного состава в повышении лётного мастерства способствовало введение в Вооружённых силах наивысшей классности лётного состава: "военный лётчик (штурман-снайпер". Это звание стали присваивать лётчикам и штурманам после весьма формального выполнения требований новой классификации. Получившему звание "снайпер" по положению присваивалось воинское звание на категорию выше занимаемой должности, в частях появилось по че- тыре-пять полковников, что никак нельзя признать нормальным для военной организации. Поражала изобретательность соискателей довольно почётных званий. Транспортные части боевым применением не занимались, тем более трудно причислить к этому виду подготовки доставку бочек с рыбой, пусть и с далёкой Камчатки. И выход нашли. В середине лётного поля рисовали круг и в него через открытый люк с самолёта Ли-2 сбрасывали мешки с песком, считая это "боевым применением".

Выход наших самолётов на океанские просторы привёл к необходимости урегулирования ряда правовых вопросов с другими странами и разработке мер, по обеспечению взаимной безопасности. Одно из первых совещаний с этой целью совместно с представителями США состоялось в Москве 12 октября 1971 г. Советскую делегацию возглавлял адмирал В.А. Касатонов, в её состав включили также генерал-майора авиации Н.И. Вишенского и др. Американскую сторону возглавлял зам. министра ВМС США Д.У. Уорнер. В итоге совещания удалось согласовать общие меры, обеспечивающие взаимную безопасность кораблей и судов (иметь включенные навигационные огни, не производить облёты кораблей на сверхзвуковой скорости, запретить имитацию атак, направлять оружие и т.п.). Предложение экспертов США об установлении дистанции приближения к кораблю в 500 футов признали неприемлемым. По итогам второго тура переговоров (май 1972 г. Вашингтон) было принято соглашение между правительствами СССР и США о предотвращении инцидентов в открытом море и воздушном пространстве над ним, определяющее, как должны вести себя экипажи самолётов при встрече с кораблями, удаление от авианосцев при выполнении полётов палубных ЛА и другие ограничения.

Подобные переговоры производились и в последующие годы, только менялся состав участвующих, перечень обсуждаемых вопросов.

Второй (и, наверное, уже последний) маршал в истории морской авиации И.И. Борзов, которого насколько уважали, настолько и боялись, не отличавшийся железным здоровьем и явно злоупотреблявший курением, 4 июня 1974 г. после тяжелой болезни скончался в госпитале.

Маршал авиации Борзов умел постоять за себя и не переносил непрофессионалов. Известен случай, когда его вызвал главком ВМФ, назначив опредёленное время, и он, прождав в приёмной свыше назначенного времени 10 мин, уехал. На звонок главкома ответил, что поскольку его не приняли в назначенное время, значит, он не нужен.

Вступивший в должность командующего в августе 1974 г. генерал-полковник авиации А.А. Мироненко был человеком иного склада, чем Борзов. Он старался не портить отношений с руководством, чётко придерживался линии партии и очень любил выступать на партийных мероприятиях.

Генерал-полковник Мироненко считал, что ему крайне необходим аппарат, на который он мог бы "опереться". Такой опорой он считал политотдел из 15 человек. Никогда в управлении авиации ВМФ политотдела не существовало, поскольку в непосредственном подчинении командующего авиацией ВМФ находилось лишь несколько частей центрального подчинения и абсурдность затеи с политотделом сомнений не вызывала.

Когда командующий изложил свой план перед руководителями отделов и служб, то встретил стойкое сопротивлении. В итоге все ограничилось введением должности заместителя командующего и двух офицеров.

Постепенно сложилась довольно стройная система контроля состояния боевой готовности и уровня тактической и лётной подготовки экипажей. Причём здесь имеется в первую очередь периодичность проверок, а не их результаты. В проведении проверок принимали участие представители оперативного отдела, боевой подготовки, инженерно-авиационной службы, связисты и другие специалисты штаба и служб. Кроме итогов зимнего и летнего периода обучения проводились многочисленные проверки по разным поводам, а иногда и без всякого повода.

При проверках авиации БФ внимание невольно привлекал опечатанный сургучной печатью мешок под столом у оперативного дежурного командного пункта, который они сдавали по смене и при каждом удобном случае не упускали возможности пнуть. Это были магнитофонные кассеты с записью переговоров между КП авиации БФ и Москвой, связанных с чрезвычайным происшествием в ВМФ, когда большой противолодочный корабль (БПК) "Сторожевой", стоявший в парадном строю, 8 ноября 1975 г. без разрешения снялся с бочки и начал движение со стоянки в устье реки Даугава в направлении Ирбенского пролива.

Документы, в случае их опубликования, могли пролить свет и раскрыть некоторые причины и обстоятельства, связанные с этим неординарным событием, как и вахтенный журнал оперативного дежурного, но эти материалы до сих пор никто не видел, и впоследствии их уничтожили по указанию сверху. Но одно несомненно, авиация ВМФ оказалась пассивным участником этих событий. В открытой печати они представляются в следующем виде.

Заместитель командира корабля по политчасти капитан 2-го ранга Валерий Саблин арестовал командира корабля и занял его место. В международных водах он обратился по радио к руководителям страны. Небезызвестный маршал, обвешанный с головы до ног всеми мыслимыми и немыслимыми, но в основном незаслуженными наградами, приказал С.Г. Горшкову потопить корабль (имело место и другое утверждение, что он был против этого). На следующий день в 10 ч. главком С.Г. Горшков передал на "Сторожевой" команду "Застопорить ход!" По приказанию главкома ВВС Кутахова с аэродрома Тукумс в 3 ч. следующего дня подняли самолёты Як-28, а с аэродрома Быхово взлетела пара Ту-16К с ракетами К-10С.

Самолёт-разведчик Як-28Л выполнял поиск мятежного корабля. За ним с пятиминутным интервалом следовала ударная группа – пара Як-28И. Ввиду ограниченной видимости в районе они разделились и начали самостоятельный поиск. Через несколько минут один из бомбардировщиков Як-28И по ошибке нанёс удар по сухогрузу, следовавшему из Вентспилса, и повредил его. Второй самолёт этой пары обнаружил БПК и безуспешно атаковал его бомбами ОФАБ-250Ш. Выполнив стандартный разворот, он атаковал корабль вторично с кормовых курсовых углов: первая бомба попала в середину палубы на юте и, по-видимому, заклинила рулевое управление, корабль стал описывать циркуляцию и застопорил ход. На палубу высадилась абордажная группа с преследовавшего корабля. Саблина арестовали.

Авиации ВМФ повезло в том, что паре Ту-16К не пришлось применять К-10С по кораблю, хотя у некоторых адмиралов и генералов чесались руки показать, какие они крутые. Никто не мог бы предсказать возможные масштабы подобной дури.

Восстание "Сторожевого" совпало с 70-летием подвига лейтенанта П.П. Шмидта, который пошёл за своими матросами. Саблин же оказался одинок. Его расстреляли 3 августа 1976 г. Из членов команды судили только двоих, а БПК в наказание отправили на ТОФ. Впрочем, в истории России отмечен случай, когда в ссылку отправили колокол.

С приходом на должность командующего авиацией ВМФ А. Мироненко существенно оживились работы, связанные с научным подходом к изучению проблем безопасности полётов и психофизиологической подготовки лётного состава.

В очередном приказе Министра обороны СССР от 25 января 1977 г. о мерах по снижению аварий в авиации Вооружённых сил СССР отмечалось, что в предшествующем году 92 % авиационных частей авиации ВМФ не имели катастроф и аварий. Безусловно, это свидетельствовало о большой работе, но аварийность коварна, и прорыв мог наступить там, где его совсем не ожидали. Этим же приказом создавалась Центральная инспекция по безопасности полётов Вооруженных сил СССР, которую возглавил маршал авиации И.И. Пстыго. Министр обороны своим приказом от 10 апреля 1977 г. ввёл положение о службе безопасности полётов в авиации Вооружённых сил СССР. Такую службу в авиации ВМФ организовали, и возглавил её полковник И.И. Мусатов.

В приказе также отмечалось, что более 50 % лётных происшествий происходит по вине лётного состава. Наверное, правильнее было расширить круг ответственных и записать – "личного состава". Но и это будет неправильным, так как в стороне окажутся конструкторские бюро, заводы-изготовители, поставщики готовых изделий, инженерно-технический состав, испытательные организации, группа руководства полётами и многие другие. После получения приказа началась его интерпретация. Аппетиты разгорались, и через некоторое время на лётный состав стали возлагать вину уже за 75 % лётных происшествий.

При оценке объективности данных, приводимых в иностранных источниках, следовало бы учитывать, что выводы делаются не только на основании статистических данных, а также учитывается заинтересованность фирм-производителей ЛА и производителей оборудования для них. Средств объективного контроля на отечественных самолётах почти не было, а имевшиеся поражали своим несовершенством. Поэтому валить вину на лётный состав представлялось очень удобным. Это давало возможность применять меры дисциплинарного воздействия, прекращать полёты, заниматься строевой подготовкой, петь строевые песни, проверять, чтобы спинки у шинелей не были зашитыми, а полы поглажены, каблуки не стёрты, и заниматься другими вопросами, мало связанными с аварийностью.

Был в истории морской авиации даже такой период, когда в предвидении проверок частей и соединения маршалом Жуковым додумались ввести должности заместителей командующего авиацией флота по строевой подготовке, что свидетельствовало о полнейшем маразме.

По непостижимым причинам при оценке ошибок, допускаемых лётчиками, совершенно не принималось во внимание различие между сенсомоторными ошибками и ошибочными действиями в нештатных ситуациях. Причём последнее далеко не всегда зависело от опыта лётного состава. Истинные причины тяжёлых лётных происшествий обычно выявлялись редко, и заключения о причинах катастроф и их виновниках зависели от расследовавших их комиссий. Поэтому их подбору уделялось особое внимание, и они получали в каждом конкретном случае соответствующий инструктаж по направленности расследований. Очень часто обвинялись погибшие, ибо оправдаться они не могли, а истинные виновники по ряду причин оставались в стороне. Две катастрофы, связанные между собой трагическим образом, могут послужить подтверждением подобной практики.

Начало 1978 г. ознаменовалось катастрофой, которая произошла 10 января с самолётом Ту-95РЦ авиации ТОФ, пилотируемом военным лётчиком 1-го класса майором Г.П. Вейшнеровичем. Этот экипаж в паре с ведущим командиром полка полковником Гречко выполнял полёт ночью в СМУ восточнее островов Японии. Полёт проходил на высоте 8 400 м. С обнаружением фронтальной облачности впереди по курсу, ведущий передал команду увеличить высоту. Он ясно получил подтверждение, после чего связь с ведомым прервалась. Экипаж из 10 чел погиб. Впоследствии в месте падения самолёта на воде удалось обнаружить лишь пустую спасательную лодку. Обстоятельства и причины катастрофы остались невыясненными.

В таких случаях обычно обвиняют экипаж. Так и в этом случае пришли к заключению, что при наборе высоты не вёлся контроль за скоростью и произошло сваливание самолёта. Другими словами, причина катастрофы такая же, как и в случае с экипажем самолёта Ту-95РЦ Красносельского в августе 1974 г.

На церемонию погребения, носившую символический характер, родственники погибших съехались в посёлок Хороль Приморского края. В силу различных обстоятельств они смогли собраться лишь к 24 января и оказались невольными свидетелями еще одной драмы.

А произошло следующее. Самолёт Ту-16 авиации ТОФ, пилотируемый командиром корабля капитаном Н.С. Хацкалёвым, ночью 24 января 1978 г. произвёл взлёт с аэродрома Пристань.

На высоте 8-10 м и скорости 310 км/ч после уборки шасси на самолёте отказало продольное управление, и он резко перешёл в набор высоты. Используя триммер, лётчикам удалось перевести самолёт в горизонтальный полёт на высоте 1000 м, а затем набрать ещё 2000 м. Экипаж подробно доложил о характере отказа руководителю полётов на аэродроме. Создалась, как это обычно бывает в подобных ситуациях, сложная обстановка. Никто из начальников не горел желанием взять на себя ответственность из- за опасения оказаться крайним и всеми силами старались уклониться от принятия решения. Последовал доклад в Москву командующему авиацией ВМФ, а затем главкому ВМФ. С тем чтобы имитировать коллективное принятие решения, а следовательно, обезопасить себя, командующий авиацией организовал консультацию с представителями ОКБ Туполева и службой безопасности. Знатоки совещались недолго и вспомнили случай, когда удалось (или не удалось, никто точно вспомнить не мог) посадить самолет с отказавшим управлением, что дало основание для оптимизма.

Главком ВМФ не был лётчиком, но обладая здравым смыслом, высказал мнение, что экипажу следует катапультироваться, а самолёт направить в сторону моря (при этом было известно, что он почти вылетал ресурс и в ближайшее время подлежал списанию). Однако командующий авиацией ВМФ заверил, что всё обойдется без происшествий. И это в обстановке, когда даже совершенно не сведущий в аэродинамике человек мог заранее предсказать исход попытки посадки тяжёлого самолёта с отказавшим управлением рулём высоты в тёмное время суток. Для посадки аварийного самолёта выбрали аэродром Хороль с длиной полосы свыше 3000 м.

Дальнейшие события развивались в следующей трагической последовательности: с высоты выравнивания самолёт перешёл в набор высоты с углом 70-80 град., накренился на левое крыло, развернулся и с углом пикирования 10-20 град, и креном 20 град, столкнулся с землёй и взорвался. Экипаж погиб.

В аварийном бюллетене по поводу этой катастрофы записано: "Лётчик допустил ошибку и слишком много взял триммера "на себя", что и привело к переходу самолёта на кабрирование". Но это и должно было произойти, когда самолёт снизился до высоты выравнивания, имея повышенную скорость. Он не получил необходимых рекомендаций: не выпускать закрылки, в момент выравнивания выключить двигатели, использовать тормозной парашют. Как записано в документах в соединении тяг рулей высоты при выполнении ремонта установили болт меньшего диаметра.

По ряду признаков катастрофу можно классифицировать как "непреднамеренное убийство", можно было разобраться и наказать непосредственных виновников. Никаких шансов на благоприятный исход посадки у экипажа не было и в этом пришлось убедиться ценой жизни шести человек. Вину возложили на лётчика.

Несмотря на определённые сложности как политического, так и экономического характера, командование ВМФ в те годы постоянно стремилось к расширению сети базирования ВМФ, рассчитывая на понимание и поддержку (по-видимому, не безвозмездную) руководителей дружественных стран Африки, Азии и Америки. Небольшие по составу и не очень квалифицированные оперативные группы с включением в них представителей различных управлений изучали возможность постоянного или периодического базирования кораблей и авиации на Азорских островах, Сан-Томе и Принсипи, Сокотре и др. На полном серьёзе вынашивалась и изучалась достаточно бредовая идея создания искусственных плавающих островов для базирования и размещения сил флота, и в том числе авиации, в развитие известного произведения Жюль Верна "Плавающий остров". Мероприятие оказалось достаточно дорогим, тем не менее проекты изучались и оценивались. А главком ВМФ одно время высказывал желание приобрести в собственность или на правах аренды остров Сокотра.

Поездки оперативных групп и руководителей нередко завершались достижением договорённости о временном базировании и обеспечении авиации в Алжире, Гвинее, Сомали, Йемене, Эфиопии, Вьетнаме, Кубе и других странах.

(Продолжение следует)

ВВС Греции

В настоящее время греческие ВВС находятся в стадии реорганизации. На вооружении состоят как самые современные самолеты, так и «летающие раритеты» вроде штурмовиков А-7 «Корсар». Часто старые и новые самолеты базируются на одних и тех же аэродромах, крыло к крылу. В 2007 г. ВВС Греции организовали посещение своих некоторых авиабаз иностранными журналистами, в числе которых находился корреспондент нашего журнала Александр Гольц.

Авиабаза Ларисса: 110-е боевое авиакрыло.

В Лариссе базируется вооруженная новейшими истребителями F-16C-52+ и F-16D-52+ 337-я эскдрилья. Поставки истребителей данного типа для греческих ВВС еще не завершены.

Здесь же базируется вооруженная разведчиками RF-4E 348-я эскдрилья. Первые самолеты данного типа ВВС Греции получили в 1978-1979 гг., дополнительное количество «Фантомов»- разведчиков поступило на вооружение в 1993 г. В обозримом будущем замена самолетов RF-4E другим типом не планируется. 336-я эскдрилья также базируется в Лариссе, на вооружении эскадрильи состоят истребители F-16C-30 и F-16D-30 – первые F-16, полученные греками.

Авиабаза Араксос: 116-е боевое авиакрыло.

На Араксосе базируются 335-я и 336-я бомбардировочные эскадрильи, вооруженные штурмовиками А-7 «Корсар II». В мире осталось только две страны, на вооружении ВВС которых в изрядном количестве состоят почтенные «Корсары» – Греция и Таиланд.

«Корсары» остаются основными ударными самолетами ВВС Греции, однако на базе эскадрилий ведется повышенная подготовка молодых пилотов, окончивших авиационные училища перед переучиванием на более современные типы, например F-16. Личный состав обеих эскадрилий ежегодно обновляется примерно на 80%.

Авиабаза Андравида: 117-е боевое авиакрыло.

В Андравиде дислоцированы 338-я истребительно-бомбардировочная и 339-я всепогодная эскадрильи, обе вооружены истребителями-бомбардировщиками F-4E ЕРМ «Фантом II». Все «Фантомы» прошли модернизацию, в ходе которой на них были установлены новые РЛС и контейнеры с прицельно-навигационными системами. 338-я эскадрилья предназначена для нанесения ударов по наземным целям, также как эскадрильи, вооруженные «Корсарами». Приоритет в боевой подготовке личного состава 339-й эскадрильи отдается ведению воздушных боев.

Аивабаза Каламита: 120-е учебное авиакрыло.

На авиабазе дислоцированы 361-я и 364-я учебно-тренировочные эскадрильи, вооруженные поршневыми самолетами Т-6А «Тексан», а также 362-я и 363-я эскадрильи, вооруженные реактивными УТС Т-2Е «Бакай». Самолеты «Бакай» эксплуатируются с 1974 г., самолеты «Тексан» – с 2000 г. В настоящее время ВВС Греции изучают возможность закупки современных реактивных учебно-тренировочных самолетов для замены УТС Т-2Е «Бакай», на которых было бы возможно готовить пилотов к полетам на истребителях F-16C/D-52+. Неадекватность самолетов «Бакай» вынуждает вводить в программу переучивания курсантов на F-16 годичный курс повышенной подготовки на самолетах А-7 «Корсар».

Элефсина:

Здесь базируются все транспортные самолеты ВВС Греции: 354-я тактическая транспортная эскадрилья (самолеты C-27J), 355-я тактическая транспортная эскадрилья (Do-28D-2), 356-я тактическая транспортная эскадрилья (YS-11А-520, С-130В, С-130Н). Поставки самолетов C-27J продолжаются. 355-я эскадрилья также продолжает эксплуатировать противопожарные самолеты-амфибии CL-215, первые из которых поступили в ВВС Греции еще в 1964 г.

На вооружении 380-й эскадрильи ДРЛОиУ состоят самолеты ERJ-135LR «Гольфстрим V». Процесс освоения одного из самых совершенных авиационных комплексов ДРЛОиУ в мире еще не завершен.

В Элефсине также базируются 31-я эскадрилья специального назначения (вертолеты AS.332C1 «Кугар»), 358-я поисково-спасательная эскадрилья (вертолеты АВ.205А и АВ.212) и 353-я смешанная морская эскадрилья (самолеты Р-ЗС «Орион»),

Для VIP перевозок используется один самолет ERJ-135LR.

Фоторепортаж

Александра Гольца и Эрвина Поэльстра.

Виктор МАРКОВСКИЙ, Игорь ПРИХОДЧЕНКО

Истребитель-бомбардировщик Су-7

(Продолжение. Начало в № 4-11/2006 г., 1-4, 6-8,10/2007 г.)

Но аэродроме тревога!!! Фото о из жизни корейских летчиков, готовых в любой момент отразить "происки империализма". Но переднем плане – истребители МиГ-21ПФМ, но дальнем угадываются кипи Су-7БМК

Северная Корея

Служба истребителей-бомбардировщиков Су-7 в Северной Корее относится к одной из самых любопытных и одновременно наименее освещенных страниц в истории машины. Достаточно сказать, что даже в подразделении ОКБ, ведающем вопросами эксплуатации, практически вся информация по «Су-седьмым» в КНДР сводилась к тому, что в страну были поставлены 25 самолётов этого типа. Су-7 с опознавательными знаками КНДР не довелось принять участие в боевых действиях, хотя страна уже полвека формально продолжает оставаться в состоянии войны с Южной Кореей, отношения с которой все эти годы определяются лишь временным соглашением о прекращении огня. Однако корейские Су-7 оставались здесь на вооружении дольше, чем где бы то ни было, продолжая служить, даже когда их было не встретить и в советских ВВС. О деталях службы их, тем не менее, известно так же мало, как и о Вооружённых Силах КНДР и самом закрытом для сторонних наблюдателей корейском обществе, остающемся уникальным по своему строю и образу жизни. Немногочисленными иностранцами, допущенными к пребыванию в частях Корейской Народной Армии (КНА), оставались советские специалисты, откомандированные для помощи в освоении новой техники, прежде всего, авиационной как наиболее сложной и специфичной.

Опыт боевых действий в Корейской войне 1950 – 53 гг. привел к повышению оценки авиации как одного из решающих факторов в современной войне. Поддержание должного уровня ВВС рассматривалось в числе первоочередных задач руководства КНА и страны. С этой целью при заключении в 1961 году Договора о взаимопомощи и оборонном сотрудничестве между СССР и КНДР был подписан ряд дополнительных закрытых протоколов, регламентировавших военно-технические вопросы, и в первую очередь, поставки вооружения и военной техники, обеспечение её эксплуатации и обучение северокорейских военных. Эти меры должны были существенно укрепить намеченные рубежи "параллельного ведения экономического и оборонного строительства", объявленного вождём Трудовой Партии Кореи Ким Ир Сеном на V пленуме ЦК ТПК в декабре 1962 года. Страна, живущая бок о бок с врагом в лице южного соседа, должна была превратиться в крепость, для чего все граждане объявлялись кадровыми военными, при необходимости готовыми встать в строй, а армия, и без того одна из крупнейших в мире, должна была модернизироваться и оснащаться современной техникой, в полной мере отвечая указанию вождя: «Без армии нет ни народа, ни государства, ни страны».

Правда, в полной мере реализовать другую идею вождя о всеобъемлющей опоре исключительно на собственные силы, именуемую «чучхе» (или «помощь самому себе»), в делах военного строительства по известным причинам не представлялось возможным. Приходилось просить о новой военной технике братские страны социализма – СССР, Китай и Румынию.

К концу 60-х гг. на вооружении ВВС КНДР находились истребители МиГ-21 и МиГ-19, а ударные силы были представлены истребителями-бомбардировщиками МиГ-17 и бомбардировщиками Ил-28 (частью – китайской постройки). Постоянный партнёр и поставщик авиатехники Китай не мог предложить отвечающих современному уровню машин, и без того переживая не лучшие времена «культурной революции». За помощью обратились к СССР, и предложенные истребители- бомбардировщики Су-7 оказались удовлетворяющими самым лучшим пожеланиям корейской стороны.

В своё время, в войне 50-х гг., северокорейской авиацией с успехом использовались штурмовики Ил-10, числом около сотни единиц, полноправными наследниками которых теперь должны были стать сверхзвуковые истребители-бомбардировщики. Положительным стечением обстоятельств производивший заказанные самолёты завод в Комсомольске-на-Амуре являлся ближайшим предприятием авиапрома. От границ КНДР его отделяло около тысячи километров – в пределах перегоночной дальности Су-7, что позволяло произвести доставку «своим ходом», вместо обычного железнодорожного и морского транспорта (это был сам по себе едва ли не исключительный в своём роде случай поставки самолётов с завода практически в боевом виде). Тем не менее выполнение корейского заказа началось довольно поздно, и фактически тем сдавались машины последних производственных партий. По всей видимости, причины такой задержки были двоякими: с одной стороны, корейцы какое-то время пытались не поступаться принципами и держаться идей чучхе, довольствуясь пресловутыми «своими силами», для советской же стороны первоочередными считались потребности воюющих стран-партнёров Ближнего Востока и Индии, где буквально было «яичко дорого к Христову дню», в Корее же царил какой-никакой «худой мир» – тот, что лучше «доброй войны». К тому же и дружба с Пхеньяном носила своеобразный характер, не внушавший уверенности, – на памяти ещё был крах отношений с не менее радикальным маоистским Китаем. Как торговый партнёр при заказе самолётов «коммерческого» исполнения КНДР и вовсе выглядела откровенно безнадёжно, давно уже входя в число самых крупных советских должников, и не располагала сколько-нибудь привлекательными ресурсами и возможностями для исправления баланса.

Корейские ВВС получили 25 самолётов Су-7БМК и «спарок», что позволило укомплектовать ими истребительно-бомбардировочный авиаполк двухэскадрильного состава, включая по дюжине машин в каждой эскадрилье и командирскую машину. Местом их базирования был определён крупный аэродром под Сончхоном, в 80 км восточнее Пхеньяна.

Для обучения эксплуатации новой техники корейцы направили в СССР группу авиаторов, однако, из экономии, крайне небольшую и поспешили отозвать их домой, едва те успели выполнить пару самостоятельных вылетов. На техсоставе и вовсе решили сэкономить, переучивая их непосредственно на матчасти прямо на месте. Столкнувшись с проблемами при освоении новых самолётов, коренным образом отличавшихся от прежде имевшихся МиГ-17, корейцы обратились за поддержкой к советской стороне, запросив помощь специалистов. Заводская бригада для освоения тонкостей строевой эксплуатации не очень подходила, и по заведенной схеме через 10-е Главное Управление кадров Минобороны в частях советских ВВС подобрали инструкторов по специальностям (самолёт и двигатель, вооружение, авиационное оборудование и др.). На месте их задачей определялись консультации местных командиров и обучение деталям обслуживания самолёта. Договором оговаривалось денежное вознаграждение командируемым специалистам: часть выплачивалась в валюте, остальное - местными деньгами вонами, специального «синего» исполнения, принимаемыми в особой сети магазинов для иностранцев, в то время как сами корейцы пользовались своими, «красными», вонами. Зарплата получалась примерно вдвое выше, чем дома, хотя и пониже, чем у офицеров при «спецкомандировках» в зону боевых действий. Однако в «табели о расценках» Северная Корея относилась к странам социализма, где особых тягот и лишений не предвиделось.

Зато неожиданностей при работе в социалистической Корее оказалась даже больше, чем в экзотических странах. Своеобразием и особенным укладом жизни КНДР оставляла далеко позади достижения других стран на этом пути. В стране была сведена к минимуму всякая торговля, заменённая распределением и выдачей по карточкам почти всех товаров. Одежду и бытовые предметы выдавали при поступлении на службу или учёбу, назначая сроки носки и организованно меняя изношенное по праздникам и торжественным датам – годовщине провозглашения республики в сентябре и ко дню рождения Ким Ир Сена в апреле, когда праздновался День Солнца. В стране было введено и новое летоисчисление – «год эры чучхе», бравшее своё начало от той же даты рождения вождя.

Чётко регламентирована была вся жизнь и каждый день: строящиеся по утрам колонны со знамёнами и песнями шли по улицам на работу, после которой так же организованно отправлялись на ближайшую стройку, ежедневный субботник или изучение идей чучхе. Буквально каждый клочок земли был возделан, посевы и огороды занимали даже откосы вдоль дорог и городские дворы. Партия поставила задачу снимать по три урожая в год, и в землю сыпалось такое количество минеральных удобрений, что овощи на вкус отдавали селитрой. Рядовой кореец был рад и такому весьма скромному пайку: еженедельно выдавалась порция риса и овощей, иногда разнообразившихся крохотным кусочком рыбы. Компенсируя недостаток продовольствия, повсюду предлагалось спиртное – выставлявшаяся в столовых графинами и в разлив разнообразная водка: рисовая, кукурузная и плодовая, правда, весьма слабая и отдававшая самогоном, и довольно добротное пиво, подносившееся объемистыми кружками, предлагаемыми без ограничений и без карточек.

Результаты доведённого до предела равноправия были наглядны и очевидны: улицы заполняли люди в одинаковых тёмных сатиновых шароварах, светлых блузах и матерчатых тапочках. Наряд мало менялся и зимой, дополняясь лишь лёгкой ветровкой или нечасто встречавшейся ватной фуфайкой и галошами, говорившими о заслугах обладателя. Население, из сознательности, старалось не загружать общественный транспорт и предпочитало передвигаться пешком. Преимуществом корейского образа жизни было почти полное отсутствие воровства – появление новой вещи тут же замечалось, и если что-то и можно было украсть, то разве что еду, которую тут же можно было съесть. В стране вообще официально отсутствовала преступность и, по словам переводчика, не было тюрем. Зато в каждой семье и общественных местах имелись телевизоры, взахлеб показывавшие успехи, энтузиазм и общий подъём в стране.

Преимущества идей чучхе должны были ощущаться во всём: в столице был сооружён огромный стадион, грандиозные парки и первоклассные дороги, по которым можно было нестись по городу со стокилометровой скоростью, а движение регулировали вместо светофоров исключительно красивые девушки в форме, как объяснялось, «из экономии и для украшения города». Тут же красовался колоссальный 170-метровый обелиск с вершиной красного стекла, воздвигнутый в честь идей чучхе. Повод, перед лицом которого необходимо было демонстрировать подобную сплочённость, был, что называется, под рукой – Южная Корея, при поддержке американских империалистов вынашивавшая коварные планы против социалистической «Страны Утреней Свежести». Пропаганда КНДР с утра до вечера не уставала повторять об ужасах, царящих на юге, за 38-й параллелью: жители социалистической Кореи искренне верили в терзающие тамошнее население повальную нищету, голод и бесправие, избавить народ от которых – их братский долг (в том, что в 1950 году попытка направить Южную Корею на путь истинный уже предпринималась, старались не вспоминать, именуя ту войну «агрессией империалистов и их марионеток»). Сама граница между двумя странами официально не признавалась, именуясь «линией фронта» (любопытным образом и на советских картах, и в географических атласах вплоть до последних годов, вопреки очевидному, Корея тоже изображалась единым государством, столицей которого являлся Пхеньян). Южным корейцам было на что равняться: как-никак, ещё в 1959 году Ким ИР Сен объявил о «полной победе чучхейского социализма» и вознамерился вести народ прямиком к коммунизму.

Под лозунгами объединения отечества и освобождения соплеменников людей готовили к массовому героизму и самопожертвованию. Находившаяся в перманентном состоянии готовности к войне КНДР была предельно милитаризована: повсюду размещались гарнизоны, воинские склады и парки с техникой, то и дело на улицах встречались армейские колоны, а среди дорожного движения попадались танки и тягачи с пушками. В Северной Корее отсутствовала как таковая даже гражданская авиация – все имевшиеся самолёты, пассажирские и сельскохозяйственные, принадлежали ВВС, а персонал единственной авиакомпании "Чосонминьхан" числился военными лётчиками. Концентрация войск достигала предела на юге, у границы, где солдат было едва ли не больше, чем гражданского населения. Не ограничиваясь развернутыми у границы обращёнными на юг гигантскими пропагандистскими плакатами и призывами переходить на сторону социализма, от слов время от времени переходили к делу: ежегодно на юг засылались диверсанты, а при самой известной из таких вылазок в 1968 году тем удалось достичь резиденции президента в Сеуле. В побоище под её стенами погибли 34 южнокорейских военных, полицейских и случайных прохожих, но там же полёг и почти весь отряд из тридцати лазутчиков. Такие попытки предпринимались около 20 раз, а настоящий переполох наделали три случайно обнаруженных подземных туннеля через границу, подготовленных ко вторжению на юг (говорили, что их существует ещё с десяток).

Готовясь к скорой войне, все вопросы военного строительства окружали строгой секретностью: нашим специалистам не был известен даже номер и название части, в которую они прибыли, появляться на аэродроме можно было не всюду, и только в сопровождении местных военных. Борьба с «неразглашением» была поставлена на должный уровень – на местную госбезопасность работал так или иначе едва ли не всякий. О другой особенности страны предупреждали ещё на инструктаже дома: не стоило высказываться о положении в КНДР и, упаси Бог, о её руководстве, хотя бы на такие разговоры и вызывали собеседники. Вокруг царила бдительная система надзора и контроля – краеугольный камень северокорейского образа жизни, помноженного на традиционно настороженное отношение к европейцам и непрощённую «измену идеалам» после смерти Сталина, принципы которого в КНДР продолжали здравствовать. Приставленные к советской технической группе переводчики даже на слух информацию переводили избирательно, «фильтруя» то, что местным военным, по всей видимости, слышать не следовало.

Корейский график оказался очень плотным: занятия начались тут же по прибытию. Не желая терять время, местное начальство настояло на пересмотре обычной программы обучения, исключив из неё общие моменты, сочтённые общеизвестными, и предложив сосредоточиться на практической стороне – подготовке техники, обслуживании и ремонте. Техописания и руководства по обслуживанию Су-7 на корейском языке не было, а местные переводчики путались в тонкостях авиационной терминологии (в корейском языке отличается само построение фраз, из-за чего при прямом переводе вообще теряется смысл предложения). Задачу решили кропотливым, но результативным способом: чтобы разобраться с устройством агрегата или системы, собирались сразу все техники и механики, старательно конспектируя весь до мелочей рассказ нашего специалиста, потом оставались допоздна и обсуждали каждое слово, доходя до сути, после чего обладатель лучшего почерка каллиграфически переписывал обобщённый труд, готовя его к следующему занятию. Перевод вновь сверяли с инструктором и заучивали практически наизусть. Методом «мозгового штурма» по-корейски главу за главой подготовили доступную для всех инструкцию.

Корейцы оказались любознательными и дотошными учениками, живо интересовавшимися тонкостями эксплуатации и не упускавшими возможности узнать что-то новое. Стоило нашему технику начать работу, вокруг собирались местные механики с припасёнными тетрадками и карандашами, записывая и зарисовывая процедуру, приёмы работы, подходы к узлам и применяемый инструмент. При этом старались не задавать вопросов, обсуждая увиденное между собой и лишь в крайнем случае переспрашивая. Заметной, однако, была нехватка эрудиции и технической грамотности, из-за чего большинство в работе старались не выходить за рамки инструкции и механически заучивать необходимые данные (образовательный уровень, по общему мнению наших офицеров, «застрял где-то между винтовыми и первыми реактивными самолётами»).

Избыток рабочей силы позволял без проблем решать многие вопросы, благо в армии срок службы составлял восемь лет, а призыву подлежали и женщины. В авиации был принят поэкипажный метод: за каждым самолётом закреплялись 7-8 механиков и техников, занимавшихся своими системами. При таком количестве рабочих рук и традиционной азиатской добросовестности самолёт готовился очень быстро. Техники и механики носили простенькие тонкие хлопчатобумажные спецовки тёмно-синего цвета, стараясь их беречь, и в обычные дни выходили работать в поношенной, застиранной и штопаной одежде, что поощрялось. В той же одежде работали и зимой, утепляться было нечем, и простуженный полк повально шмыгал носами. На занятиях многие засыпали от усталости и недоедания, хотя военные питались получше других корейцев (на этот счёт пропагандировался выдвинутый партией лозунг – «не делать из еды культа, свойственного буржуазному обществу»). Предполагалось, что военнослужащий Народной Армии обеспечен всем и ни в чём не нуждается, но время от времени те, стесняясь, просили наших специалистов купить им сигареты. Зарплата младшего офицера КНА составляла 70 вон (около 25 рублей), купить на которые он всё равно почти ничего не мог.

Плокатный образ молодцеватого корейского воина

Исполняя указания вождя, корейские воины готовы бить врага голыми руками

Для улучшения жизни народа как раз подоспело очередное указание товарища Ким Ир Сено: чтобы разнообразить стол, вождь велел ввести в рацион повсюду пичжи – блюдо из тёртых бобов с сушёными листьями редьки, такое же неудобоваримое, как и его описание; забота о гастрономии объяснялась тем, что одобренный партией переход на сушёные листья будет способствовать «аккуратному ведению хозяйственной жизни». Пропагандировалась и забота вождя об укреплении товарищества в воинских коллективах – посетив одно из военных училищ, он лично велел сдвинуть койки в казарме, чтоб те и во сне держались поближе друг к другу. На аэродроме, при «безразмерном» рабочем дне, техническим командам позволялся дневной отдых, для чего те могли расположиться на циновках прямо у самолётов.

Никакой враг не страшен бойцом Корейской и Китайской армий (китаец- тот, что в кепке)

Главным врагом в корейской пропаганде выглядел американский империализм, с которым призывали расправиться без особых сантиментов

Несколько лучше жили лётчики, выделявшиеся светло-зелёными комбинезонами и имевшие более сытный паёк. Однако эта «роскошь» была вынужденной, иначе они просто не смогли бы выдержать нагрузки при пилотаже – прежде уже бывали случаи, когда посаженные на пригоршню риса пилоты в воздухе теряли сознание. Обязательными в столовой в любой день были графины с бесплатной водкой.

К частым инспекциям и проверкам в части не было принято специально готовиться, наводя показной глянец. Проблемы и задачи боевой подготовки обсуждались, коллективно, общим собранием полка, проходившим достаточно непринуждённо. Не очень обычным для наших офицеров было то, что прежде всего слово давалось каждому из солдат и младшего состава, их предложения самым серьёзным образом обсуждались и дельные мысли принимались к исполнению руководством. «Демократический централизм», однако, имел свои рамки: уличённый в серьёзных промашках или безответственности попросту больше не появлялся в строю, и о нём не вспоминали даже близкие товарищи, удивляясь вопросам – человеку, способному на небрежность, на службе просто не было места. Наказанием не менее суровым являлся запрет носить значок с портретом Ким Ир Сена, являвшийся почти непременным атрибутом одежды.

Должное внимание на службе уделялось изучению тех же идей чучхе, каждодневно занимавшему несколько часов, а то и специально отведённые «политдни», и их реальному воплощению – самообеспечению и опоре на собственные силы. Хозяйственные и строительные работы выполнялись исключительно силами самих военных полка, а все свободные клочки земли между стоянками и у полосы были заняты посевами и огородами, на которых возились незанятые на полётах и матчасти техники и механики. Такой же массовой была и подготовка к рукопашному бою, согласно указанию вождя «уметь бить врага голыми руками», для чего повально все занимались тае-квон-до, колотя руками и ногами по вкопанным тут же брёвнам, разбивая их в кровь, но не прекращая занятий.

Столь же обязательной была и самодеятельность: повышая культурный уровень, военнослужащие в перерывах между работой осваивали народные инструменты и распевали хором патриотические песни, славившие Ким Ир Сена и его рифмованные заветы, с говорящими названиями – «Вместе с вами, дорогой руководитель», «Без вас не будет и нас», «Миллион лет жизни нашему Солнцу».

Что до боевой подготовки, то по мере освоения новой техники она развернулась самым серьёзным образом и велась с полной самоотдачей. В стране, обладавшей передовым учением, и авиация должна была находиться на мировом уровне. По опыту минувшей войны в КНДР было оборудовано множество аэродромов, позволявших осуществить рассредоточение авиационных частей, вывод из-под удара и манёвр силами. На автодорогах встречались расширенные до 15-20 м бетонированные участки длиной до двух километров, приспособленные для работы самолётов. Особенно много площадок базирования и аэродромов подскока находилось вблизи 38-й параллели.

Недостаток средств не позволял защитить технику крытыми бетонированными убежищами. На первый план выдвигались рассредоточение и маскировка, которой у корейцев можно было поучиться. ВПП и стоянки, пряча от глаз противника, располагали среди лесистых сопок и перелесков, обязательным было устройство ложных стоянок с макетами самолётов и камуфлирование аэродромов всеми возможными способами, от маскировочных сетей до убираемых «зарослей» и «скал».

В самом полку для новых истребителей-бомбардировщиков в склоне ближайшей сопки выдолбили огромную пещеру, плотно закрывавшуюся закамуфлированными воротами. В обширной штольне двадцатиметровой ширины могли укрыться самолёты всего полка, туда заезжали заправщики и АПА, и под гранитными сводами можно было вести подготовку машин в полном объёме, и те появлялись наружу только для вылета. Укрытие замаскировали настолько искусно, что его невозможно было разглядеть даже с аэродрома, да и нашим офицерам секрет его расположения поначалу не доверяли. Лишь когда на одном из самолётов обнаружились неполадки, туда решили допустить нашего специалиста, и то единственного. Между стоянками и рулёжными дорожками была высеяна кукуруза, за непроглядной зелёной стеной которой и вблизи ничего было не разглядеть. Неподалёку так же прятались позиции прикрывавших аэродром зенитчиков, которые, похоже, и ночевали у своих пушек.

В организации полётов доминировала экономность. Сберегая топливо и ресурс двигателей, на стартовую позицию самолёты буксировали тягачами, а сразу после посадки и отруливания с полосы глушили двигатели и тем же образом доставляли истребители-бомбардировщики на стоянку. Сберегая керосин, полётные задания до мелочей репетировали «пеший по-лётному», выпуская в воздух лишь назубок вызубривший будущий полёт экипаж. Из той же экономности полёты проводились реже, чем в советских ВВС, не чаще раза- двух в неделю, но за счёт рационального планирования каждая лётная смена плотно насыщалась разнообразными заданиями с тем, чтобы наибольшее число лётчиков имело возможность отработать все виды боевой подготовки – пилотаж, самолётовождение одиночно и в группе, боевое маневрирование. Не очень привычным для наших было то, что практически в каждую лётную смену включались обязательные реальные бомбометания, стрельба из пушек и пуски ракет. Столь же непременным был и тщательный разбор полётов, добросовестный и тщательный, где лётчики выслушивали замечания товарищей и обменивались полученным опытом. При внешней общительности и дружелюбии к советским представителям о каких-то проблемах и успехах по службе тем никогда не говорилось, и вообще, в контакт обычно вступали одни и те же лица, которым такое общение позволялось.

Так же регулярно корейцами проводились лётно-тактические учения, следовавшие ежемесячно всем составом полка – втрое-вчетверо чаще, чем в наших частях ИБА, где такие Л ТУ обычно приурочивались к зимней и летней итоговым проверкам, а полёты на боевое применение со стрельбой и бомбометанием выполнялись, в лучшем случае, пару раз в месяц. ЛТУ корейские истребители- бомбардировщики проводили штатными боеприпасами (в повседневной боевой подготовке обычно работали практическими бомбами малых калибров). Удары фугасными и осколочно-фугасными бомбами наносились по целям на специально оборудованном острове – полигоне в Жёлтом море, здесь же выполнялись пуски НАР. Боеприпасов при этом не жалели – считалось, что лётчики должны почувствовать свои силы и мощь оружия, а к грядущей войне готовились неустанно и усердно, накопив на складах неисчислимые запасы авиабомб и ракет. По большей части это были советские бомбы старых типов, завезённые сразу после войны 1950-53 гг. Реактивные снаряды, не допускавшие многолетнего хранения из-за старения пороховых шашек двигателей, пускали в расход ещё более интенсивно.

Годовой налёт корейского лётчика Су-7 составлял не более 45-55 часов, но за счёт целенаправленной подготовки лётные часы не растрачивались впустую и использовались с максимальной отдачей, техника

пилотирования была достаточно высокой, о пилоты уверенно владели машиной даже на сложных режимах. Квалификация лётного состава выглядела достаточно высокой, навыки усваивались быстро и прочно, что позволяло корейцам демонстрировать на «Су-седьмом», с его репутацией не самой простой машины, весьма лихие манёвры. В сложных ситуациях лётный состав неизменно в точности и педантично следовал инструкции, не допуская никакого своеволия. Пилоты же с недостаточным опытом, в стиле национального характера, демонстрировали стыдливость за упущения, прилагая утроенные усилия для того, чтобы наверстать отставание, и проводили у самолёта даже выходные.

К недостаткам можно было отнести отсталость материально-технической базы с древней автотехникой и средствами обслуживания и слабый собственный общетехнический уровень корейских авиаторов, долгие годы довольствовавшихся китайскими вариациями на темы МиГ-17 и Ил-28. Часть оборудования Су-7 корейцами вообще не использовалась из-за того, что на аэродромах не были развёрнуты системы слепой посадки, и лётчики летали по старинке, ориентируясь по карте в наколенном планшете, даже при нередких в Северной Корее туманах и снежных зимах. Прицельное оборудование самолёта освоили очень хорошо, умело пользуясь его автоматикой и добиваясь при стрельбе высоких результатов.

При крайне скромных экономических возможностях КНДР так и не смогла позволить себе создание мощных ВВС, и авиационная группировка по численности существенно уступала той, которой располагала Южная Корея (правда, и на этот счёт Ким Ир Сен подоспел с крайне ценным указанием «уметь биться один против ста врагов»). Соответственно и наличие современных истребителей-бомбардировщиков ограничилось единственным авиаполком, в котором «Су-седьмым» пришлось нести службу до конца 80-х годов. С завершением советнического обеспечения корейские Су-7 всё-таки не оказались полностью «в свободном плавании». В соответствии с условиями поставки продолжалось снабжение техники запчастями и необходимыми агрегатами, поддержания связи с советской стороной требовали нуждающиеся в ремонте и замене изделия – в первую очередь, двигатели и подверженные быстрому износу узлы шасси, электроарматуры, гидравлики и резинотехнические детали – всевозможные шланги и уплотнения, назначенный ресурс которых был вдвое-втрое меньше, чем у самолёта в целом; двигатель же нуждался в замене спустя 250 часов наработки при общем ресурсе самолёта 2000 лётных часов. В остальном ни проблемы корейской стороны, ни какие-либо детали эксплуатации не просачивались наружу. Не проявляли корейцы и заинтересованности е модернизации и доработке техники, и лишь спустя полтора десятка лет, когда вновь назрел вопрос об обновлении самолётного парка, выяснилось, что за это время полк на «Су-седьмых» потерял в лётных происшествиях не менее четверти машин.

Космический снимок северокорейского аэродрома 2006 г. Стрелкой отмечены три Су-7 и один МиГ-21, находящиеся на хранении

На смену им в конце 1987 года начали поступать штурмовики Су-25. Одновременно и в истребительной авиации один авиаполк по соседству, прикрывавший с воздуха столицу, стали перевооружать МиГ-29. Истре- бительно-бомбардировочный полк с переходом на новую технику переформировали в штурмовой трёхэс- кадрильного состава. Его перевооружение завершили к 1989 году, всего полк получил 30 штурмовиков и 4 «спарки». Однако с полным списанием изрядно послуживших Су-7 не торопились, сохраняя их в боеготовом состоянии и периодически проводя на технике необходимые работы до тех пор, пока у самолётов не вышел назначенный срок службы. Машины находились на открытых стоянках на краю аэродрома, причём их маскировке нарочито не уделялось внимания и они служили своего рода ширмой для новейшей техники. В таком виде они сохранялись вплоть до недавнего времени, позволив западным разведывательно-информационным службам определить число имеющихся у КНДР «семёрок» – видимо, последних в мире ~ в 18 единиц.

(Продолжение следует)

"ТАЙФУН"

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ

Еще не запустив в массовое производство свой новый истребитель «Харрикейн» («Ураган», см. "АиК" №5/ 2007 г.), главный конструктор фирмы «Хоукер эйркрафт» Сидней Кэмм (личность в английской авиации столь же легендарная, как у нас Туполев) уже стал задумываться о том, а что же будет после «Харрикейна». С этой целью летом 1937 г. он начал переговоры с представителями Дирекции технического развития министерства авиации Великобритании. У Кэмма уже имелись некоторые наметки концепции нового истребителя, которые, правда, не совсем совпадали с пожеланиями потенциального заказчика.

Основные разногласия обнаружились по двум пунктам. Кэмм предлагал создать преемника «Харрикейну», массовому многоцелевому истребителю.

Представители Дирекции же хотели, чтобы новая машина не заменила «Харрикейн», и вместе с ним уже готовящийся «Спитфайр», а дополнила их при выполнении задач особого рода. Требовался истребитель-перехватчик для борьбы с бомбардировщиками противника. Предполагалось, что ему нечасто придется драться с истребителями, да и то это будут тяжелые маломаневренные двухмоторные дальние истребители сопровождения.

Второе разногласие прямо проистекало из первого. Кэмм, действуя в духе тогдашней «теории единого калибра», собирался поставить на самолет ни много ни мало 12 пулеметов (калибра 7,69 мм). Будущие заказчики же считали, что против бомбардировщиков эффективнее пушки.

По поводу силовой установки мнения обеих сторон сходились: надо попробовать один из экспериментальных двигателей мощностью около 2000 л.с. Подобные моторы готовили тогда три английских фирмы – «Нэпир», «РоллсРойс» и «Бристоль». Нэпир «Сэйбр» являлся совершенно новой разработкой. Это был Н-образный 24-х цилиндровый двигатель жидкостного охлаждения. Основной особенностью его было бесклапанное (гильзовое) газораспределение. Из всей троицы этот вариант обещал наиболее высокие характеристики. «Валчер» фирмы «Роллс- Ройс» представлял собой два V-образных мотора «Переграйн», соединенных между собой Х-образно и работающих на один вал. «Переграйн» был достаточно отлажен и не сулил больших неприятностей. Бристоль «Центаурус» (звездообразный, воздушного охлаждения) казался «котом в мешке», поэтому его даже не стали рассматривать.

В завершение переговоров Кэмму посоветовали немного «притормозить», пока не утрясутся мнения в самом министерстве, где также еще не сформировалась общая точка зрения. Это мнение сформировалось лишь в конце года в виде технического задания Р. 18/ 37, которое 15 января 1938 г. разослали десяти крупным самолетостроительным компаниям Англии. Назначение самолета определялось как истребитель-перехватчик, а стало быть, упор делался на скорость и скороподъемность, а маневренность оценивалась как второстепенный фактор. Приложение В, формулировавшее основные требования к конструкции, четко определяло вооружение: четыре пушки калибра 20 мм, но оставляло свободу в выборе типа двигателя. Последнее учитывало то, что рекомендуемые моторы были еще очень «сырыми» и могли создать неприятности в будущем.

22 апреля «Хоукер» уже ответила министерству предложением предварительных проектов двух вариантов нового истребителя, условно обозначенных как «тип В» (с «Валчером») и «тип N» (с «Сейбром»). Проекты приняли, заказав по два опытных экземпляра каждого варианта. Впоследствии им присвоили названия «Торнадо» и «Тайфун» соответственно. Это были именно варианты одной и той же конструкции. Самолет сохранил общую компоновку «Харрикейна», но стал больше и существенно тяжелее. Передняя часть фюзеляжа имела традиционную для фирмы «Хоукер» несущую ферму из труб, задняя представляла собой цельнометаллический монокок. Двухлонжеронные крылья были обшиты металлом, причем обшивка воспринимала часть нагрузок.

Первый опытный "Торнадо"

Первый опытный "Тайфун"

Сборка первых "Тайфунов"

Двигатель "Сейбр"

Ферма фюзеляжа "Тайфуна" и монококовоя хвостовая часть

Существенная разница имелась только в мотоустановке. На «Торнадо» радиатор первоначально располагался в ванне под центропланом (как у «Харрикейна»), а на «Тайфуне» – под мотором, образуя характерную «бороду». Выхлопные патрубки «Валчера» стояли в два ряда на каждом борту, а у «Сейбра» – в один ряд. Перестраховываясь (как потом оказалось, правильно), Кэмм готовил сразу два варианта вооружения: «А» – с 12 пулеметами и «В» – с четырьмя пушками.

Для входа в кабину использовалась правая дверца и откидная часть фонаря. В случае аварии обе дверцы и откидная часть фонаря могли быть сброшены.

Каждая дверца имела два шарнира подвески на передней кромке и окна с опускными стеклами.

Верхняя откидная часть фонаря была шарнирно прикреплена к верху левой боковой дверцы и при посадке летчика в кабину откидывалась в сторону. После посадки в кабину сначала опускалась на место откидная часть фонаря, а затем запиралась правая дверца. При аварийном сбрасывании боковых дверок верхняя откидная часть фонаря срывалась потоком воздуха.

Козырек фонаря состоял из передней и двух боковых плоских панелей. Передняя панель, установленная под углом 35°, состояла из бронестекла толщиной 38 мм, за которым расположено второе пулестойкое стекло толщиной 4,8 мм. Оба стекла установлены но прокладках из синтетической резины.

Второй опытный "Торнадо" с радиатором по типу "Тайфуна"

Один из первых серийных "Тайфунов" еще с неостекленным гаргротом

Маслосистема "Тайфуна"

Водорадиатор двигателя

В пространство между обоими пулестойкими стеклами подавался теплый сухой воздух, благодаря чему предотвращалось обмерзание стекол при полетах в холодную погоду или на больших высотах.

Две треугольные боковые панели козырька были выполнены из слоистого пулестойкого стекла.

Первым был готов опытный образец «Торнадо». Двигатель для него («Валчер» II мощностью в 1760 л.с.) прибыл в декабре 1938 г. б обстановке глубокой секретности истребитель изготовили на старом заводе «Хоукер» в Кингстоне. 31 июля 1939 г. уже полностью собранный самолет перевезли на аэродром в Лэнгли, где еще довольно долго доводили до такого состояния, чтобы рискнуть подняться в воздух. Это произошло 6 октября (машину пилотировал Ф. Люкэс, шеф-пилот фирмы). Скоростные качества самолета оказались превосходными, хотя на скоростях, близких к 650 км/ч, аэродинамическое сопротивление значительно превышало расчетное. Причину этого отыскали, произведя съемку обтекания фюзеляжа в полете. Ею оказалось вихреобразование вокруг «ванны» радиатора.

Поэтому машину оборудовали радиатором по типу «Тайфуна». Полеты, возобновившиеся 6 декабря, показали существенное улучшение данных.

Первый «Тайфун» изготовили тоже в Кингстоне. При этом машину чуть- чуть не уничтожила случайная бомба – немецкие летчики целились в проходившую рядом железнодорожную ветку на Лондон.

Первый полет на «Тайфуне» был выполнен 24 февраля 1940 г. Пилотировал самолет тоже Люкэс. Выявив, что истребитель неустойчиво держится на курсе, его вернули на доработку, установив увеличенное вертикальное оперение. Именно после этого «Тайфун» обрел характерный руль поворота с прямой задней кромкой. Почти одновременно аналогично модифицировали оперение «Торнадо». Испытания шли по плану до 9 мая, когда в полете произошло разрушение конструкции фюзеляжа за кабиной (лопнула не только обшивка, но и некоторые детали каркаса). Люкэсу удалось благополучно сесть, хотя самолет был готов переломиться. За храбрость испытателя наградили медалью, а самолет отдали на срочную доработку. По мнению некоторых специалистов, причиной явилось новое оперение, смонтированное без соответствующего усиления хвостовой части фюзеляжа.

И тут новым истребителям судьба нанесла еще более сильный удар. До сих пор их серийному производству придавалось огромное значение. Уже были расписаны грандиозные планы.

Роскопотировонный двигатель "Сейбр" на "Тайфуне"

Один из первых серийных "Тайфунов" IA в строевой части уже с остекленным гаргротом

Вид на нишу шасси и схема уборки стойки

Собирались выпустить, по меньшей мере, 1 000 машин, в июле 1 939 г. считали, что первый серийный истребитель выйдет из цехов через год. В июле 1940 г., а к сентябрю 1941 г. удастся построить 500 самолетов. В январе 1940 г. программу откорректировали с учетом необходимой доводки двигателей. Теперь производство собирались начать в октябре, а рубежа в 500 истребителей достичь в январе 1942 г. «Торнадо» и «Тайфун» должны были собирать параллельно. Поскольку «Вал- чер» казался более надежным, то из запланированной тысячи 500 самолетов собирались оснастить ими, 250 – «Сейбрами», а еще 250 – тем двигателем, который окажется лучше.

Поскольку заводы «Хоукер» были полностью загружены, было достигнуто соглашение с другими фирмами. Производство «Торнадо» разворачивала компания «Авро», а «Тайфунов» – «Глостер» (обе входили в концерн «Хоукер-Сиддли»), Уже началась передача субподрядчикам документации, и вдруг, 15 мая 1940 г, лорд Бивербрук, тогдашний министр авиационной промышленности, объявил о решении сосредоточиться на производстве пяти типов самолетов, признанных наиболее важными. Это были «Спитфайр», «Харрикейн», «Бленхейм», «Уитли» и «Веллингтон». Как мы видим, ни «Тайфун», ни «Торнадо» в их число не попали. Это примерно на год затормозило работы по внедрению самолетов в серию.

Тем временем потихоньку велась доводка опытных экземпляров. «Тайфун», спасенный Люкэсом, довольно быстро починили. Через месяц он опять летал. На него пришлась львиная доля всей программы испытаний. Этот «Тайфун» (Р5212) экзаменовали на скорость и дальность, управляемость и маневренность, на вход в штопор и выход из него, изучались условия работы летчика в его кабине. На нем отстреливали вооружение и оценивали эксплуатационные качества. Однако, чтобы налетать 47 часов программы, пришлось затратить 6 месяцев! А причина проста – «Сейбр» пока вырабатывал не более 10 летных часов.

В конце 1940 г. на самолет поставили створки, прикрывавшие колеса в убранном положении полностью (до этого закрывалось только полколеса) и ввели дополнительные окна в гаргроте.

5 мая 1940 г. поднялся в небо второй «Тайфун», а 5 декабря – второй опытный «Торнадо». Оба самолета рассчитывались под вооружение типа В (первые экземпляры обоих истребителей шли с крылом А), но только на «Тайфуне» действительно стояли пушки (интересно, что первоначальный и второй «Тайфун» были типа А, и свой первый полет совершили с пулеметами, а пушки поставили чуть позднее). Дублер «Тайфуна» еще отличался и тем, что щитки колес на нем разделили пополам – половина осталась на стойке, а вторая, раньше отгибавшаяся на петлях вбок, переместилась на фюзеляж. На этом самолете также опробовали три типа законцовок крыла – обычные, укороченные и удлиненные (по образцу «Спитфайра»), но в итоге остановились на обычных, закругленных. В марте 1941 г. на обоих «Торнадо» сменили моторы «Валчер II» на более сильные «Валчер V».

Вид на батарею пулеметов "Тайфуна"

Снаряжение пулеметов "Тайфуна"

"Тайфун" IB с 20-мм пушками без обтекателей

Пристрелка 20-мм пушек на "Тайфуне"

Снаряжение 20-мм пушек

Но «Торнадо» не суждено было встать в строй. «Валчер», хотя и был надежнее «Сейбра», не оправдывал ожиданий. Поломки двигателей постоянно лихорадили части, вооруженные бомбадировщиками «Манчестер». Выпускавшая их фирма «Авро» начала искать выход и в итоге возник «Ланкастер» с четырьмя моторами «Мерлин». Лишившись заказчика на серию и поглощенная модернизацией «Мерлина» компания «Ролл-Ройс» свернула работы по «Валчеру» и сняла его с производства.

Поэтому появился всего один серийный «Торнадо». Он взлетел с аэродрома предприятия «Авро» в Вудфорде 29 августа 1941 г. Его впоследствии использовали как летающий стенд для испытания винтов противовращения. Собрали еще два планера, моторы к которым так и не прибыли.

Нельзя сказать, что конструкторы «Хоукер» не предвидели подобного поворота событий. В 1940-41 гг. для «Торнадо» спроектировали еще три варианта мотоустановок: с уже упоминавшимся «Центаурусом», американским Райт Р-2800 и экспериментальным Фэйри «Монарх». Только первый из них оказался жизнеспособен, и элементы этого проекта впоследствии использовали в истребителе «Темпест» II. «Центаурус» установили на планер серийного «Тайфуна», и с ними он поднялся в воздух 23 октября 1941 г. На судьбе же «Торнадо» это никак не сказалось – заказ аннулировали, и «Тайфун» остался в одиночестве.

"Тайфун" на заводском аэродроме. Хорошо видно, как открывался фонарь и дверь кабины

Слабая хвостовая часть – один из дефектов "Тойфуно"

Покинуть "Тайфун" с парашютом через дверцу было непростой задачей. Пилот, чей "Тайфун" уже лежит на дне Ла-Манша, делится своим опытом

Долгое время его судьба тоже «висела на волоске». Но в 1941 г. на побережье Ла-Манша у немцев появились новые истребители FW190A и Bf 109. Они превосходили по ряду характеристик «Спитфайр», не говоря уже о «Харрикейне». И «Тайфун» решили внедрять в серию немедленно.

Весной 1941 г. на заводе фирмы Глостер в Хакклкоте наконец начали разворачивать серийное производство. 27 мая испытатель М. Донт взлетел на первой серийной машине. Все ранние «Тайфуны» имели непрозрачный гарг- рот за кабиной и моторы «Сейбр» I. Вооружались они по типу А: предусмотрительность Кэмма оказалась вовсе не лишней – в дефиците оказались механизмы ленточной подачи снарядов к пушке, выпускавшиеся по лицензии французской фирмы «Шательро».

Небольшую серию «Тайфунов» IA выпустил и завод «Хоукер» в Лэнгли. Эти машины предназначались, в основном, для различного рода испытаний.

В сентябре 1941 г. для проведения войсковых испытаний по два истребителя передали AFDU (Air Fighting Developmenl Unit – часть, занимавшаяся выработкой тактики боевого применения) и 56-ю эскадрилью в Дакс- форде. Первый опыт эксплуатации выявил целый ряд недостатков. Начнем с летных данных. По расчетам, конструкторы фирмы «Хоукер» собирались получить максимальную скорость порядка 750 км/ч, в министерстве авиации, справедливо считая эту оценку завышенной, рассчитывали на 645 км/ч, но на практике оказалось еще меньше. Лишь к концу производства «Тайфунов», после ряда усовершенствований, скорость дотянули до 663 км/ч. Скороподъемность тоже была хуже ожидавшейся, и явно недостаточной для истребителя-перехватчика.

Надежность двигателя оставляла желать лучшего. Гарантированный фирмой ресурс до первой переборки составлял всего 25 часов, но зачастую моторы выходили из строя еще раньше. Чрезвычайно опасным было проникновение выхлопных газов в пилотскую кабину. Летчик мог просто «угореть» от их концентрации. До выяснения причин этого полеты приостановили. Оказалось, что течь давал коллектор, отводивший газы от двигателя к замкам пулеметов (для обогрева их на высоте). Дальше через неплотно загерметизированную противопожарную перегородку они шли в кабину. Кое-что попадало и из выхлопных патрубков в переднюю щель «автомобильной» двери. Коллектор и переборку загерметизировали, а выхлопные патрубки позднее немного удлинили. До конца это проблему не решило, и летчикам пришлось привыкнуть запускать мотор, надев кислородную маску.

Мотор продолжал оставаться «ахиллесовой пятой» «Тайфуна». Он перегревался, и его заклинивало при наборе высоты. Часто его охватывало пламя на взлете. Если учесть, что рядом шли магистрали от бензобаков, то обнаружив, что из-под ног тянет дымом, пилоты еще на старте выскакивали из кабин, как ошпаренные, и неслись как можно дальше от самолета. Кое-кому это спасло жизнь.

"Тайфун" из состава 56-й эскадрильи, Метлеск

Вид на приборную доску "Тайфуна"

Заводской летчик-испытатель в кабине "Тайфуна"

В процессе интенсивной эксплуатации опять столкнулись с недостаточной прочностью хвостовой части фюзеляжа. У двух машин вообще отвалились хвосты при выходе из пикирования (испытатель «Хоукер» Кеннет Сет-Смит погиб в такой ситуации). Для предохранения от этого стали надевать на стык кольцевой бандаж, а позже наклепывать продольные пластинки вокруг всего стыка отъемного хвоста с фюзеляжем. Впоследствии выяснили, что причиной является флаттер руля высоты, возникавший на сравнительно небольшой скорости. Его же причиной являлось усталостное разрушение небольшого кольца, удерживавшего балансировочный груз. Вот вам и стишок о гвозде, погубившем армию! Флаттер мог привести и к поломке лонжерона стабилизатора, который также пришлось срочно усиливать.

Выявив, но лишь частично исправив основные недостатки нового истребителя, англичане приступили к оснащению им первых строевых частей. Это были уже упоминавшаяся 56-я, а также 266-я и 609-я эскадрильи. В части поступила смесь самолетов модификации IA и IB, включая более поздние истребители с гаргротом, замененным

еще одной секцией фонаря. Из-за спешки военного времени испытания и освоение машины строевыми летчиками шло практически параллельно. Поэтому в частях вдосталь хлебнули и аварий, и пожаров. Летчики угорали, выпрыгивали с парашютом из разваливающихся в воздухе самолетов. Из первых 142 сданных ВВС «Тайфунов» 135 попали в аварии различной тяжести! Фирма «Хоукер» направила в эскадрильи в качестве инструкторов своих испытателей, заводские бригады «Хоукер» и «Глостер» работали на авиабазах вместе со специалистами ВВС. Летчики подозрительно относились к тяжеловесному, малонадежному, хотя и быстроходному «Тайфуну». Этот истребитель по своим характеристикам разительно отличался от «Спитфайров» и «Харрикейнов», на которых они летали раньше и к которым тянулись всей душой. Командир 609-й эскадрильи Р. Бьюмонт потребовал даже перевести ее на любую базу, где нет «Спитфайров». Получив такое разрешение, он начал отрабатывать тактику, соответствовавшую возможностям «Тайфуна». Именно Бьюмонт первым пришел к мысли, что «Тайфун», малопригодный для роли перехватчика, отлично сгодится для ударов по наземным целям на передовой. Однако война ждать не любит, и в ноябре 1941 г. крыло (полк) из двух эскадрилий под командованием Бьюмонта перевели на юг Англии. Оно разместилось на аэродромах Мэнстон и Биггин-Хилл, чтобы противостоять рейдам истребителей-бомбардировщиков FW190A с французского побережья.

Вид на радиатор "Тайфуна"

Пара новых "Тайфунов" на заводском аэродроме в Глочестере

Успехи «Тайфунов» в первое время были невелики. Самолеты больше простаивали на земле, чем летали. Обычно использовалась тактика патрулирования мелкими группами на малой высоте (менее 100 м), ведь «фокке-вульфы», прячась от береговых радаров, шли к целям у самой воды. На малых высотах, до 3000 м, «Тайфун» превосходил FW190A в скорости. Но выше, особенно после 6000 м, все его преимущества исчезали. В итоге к марту 1942 г. стало ясно, что перехватчик из «Тайфуна» никудышный, и «Спитфайр» IX может делать все это гораздо лучше. Опять встал вопрос – а нужен ли «Тайфун»?

Еще не вступив по-настоящему 8 бой, эскадрильи новых истребителей уже понесли значительные потери. Большое количество самолетов списали после аварий, несколько новых истребителей сбили свои же зенитчики и истребители.

Tornado

Первый опытный экземпляр. (Р5219). Октябрь 1939 г.

Первый опытный экземпляр. (Р5219). Декабрь 1939 г.

Второй опытный экземпляр (Р5224). Декабрь 1940 г.

Единственный серийный самолет (R7936).

Летающая лаборатория (R7936) С соосным шестилопастным винтом Rotol

Опытный самолет (HG641) С двигателем Centaurus C.E.4S Октябрь 1941 г.

Опытный самолет (HG641) С двигателем Centaurus C.E.4S с новым расположением маслорадиатора Декабрь 1941 г.

Typhoon

Первый опытный экземпляр (Р5212) Февраль 1940 г.

Второй опытный экземпляр (Р5216) С двенадцатью пулеметами Май 1941 г.

Второй опытный экземпляр (Р5216). С четырьмя пушками

Typhoon IB Первых серий (пушки без обтекателей) Ноябрь 1941 г.

Typhoon IB (DN323) С тропическим фильтром 1942 г.

Typhoon IB

Typhoon IB С обтекателем зеркала заднего вида

Typhoon IB Последних серий С двигателем Sabre ИС и четырехлопастным винтом D.H.

Typhoon IB С реактивными снарядами 1943 г.

Ночной истребитель Typhoon N.F.IB С радиолокатором AI Mk.IV

Typhoon IB (R8694) С экспериментальным круглым радиатором фирмы Napier

Истребитель – бомбардировщик Typhoon F.B.IB

Бомбы

1000 фунтов

500 фунтов

250 фунтов

Реактивные снаряды с бронебойной головной частью

Подвесной топливный бак емкостью 90 галлонов

(Продолжение следует)

Владимир Проклов

Послевоенные поршневые самолеты ОКБ П.О.Сухого

Транспортные самолеты

(Окончание. Начало в № 7, 9-10/2007 г.)

Самолет ДГС 2АШ-83 (рисунок из эскизного проекта)

Учитывая потребности отечественной транспортной авиации, летом 1946 года в ОКБ П.О.Сухого завершили предварительное эскизное проектирование грузового транспортного самолета с двумя двигателями АШ-83.

В основу проекта были положены экономичность и удобство эксплуатации самолета.

Самолет представлял собой двухмоторный цельнометаллический высокоплан с разнесенным двухкилевым хвостовым оперением, закрепленным на балке овального сечения, являющейся продолжением фюзеляжа. Большую часть фюзеляжа занимал грузовой отсек, створки которого в закрытом положении служили задним обтекателем фюзеляжа. В верхней части грузового отсека крепился рельс, по которому перемещалась таль, обеспечивающая удобную и быструю загрузку и разгрузку самолета.

В конце июля заместитель старшего военного представителя ВВС на заводе №134 инженер-майор В.С.Христофоров доложил главному инженеру ВВС генерал-полковнику ИАС И.В. Маркову, что: «В КБ Сухого разработан эскизный проект транспортного грузового самолета с двумя АШ-83. По своей конструкции самолет может быть использован также и как военно-транспортный самолет, санитарный и пассажирский.

Основные данные следующие:

Полетный вес, кг 18800

Максимальная скорость, км/ч:

– у земли 356

– на высоте 6250 м 415

Практический потолок, м 8000

Дальность полета

(на V=0.8Vmokc. с 2200 л

горючего при встречном

ветре 30 км/ч), км 1070

Крейсерская скорость, км/ч 318

Посадочная скорость, км/ч 119

Длина разбега, м 650

Вертикальная скорость (на одном моторе при полетном весе 18800 кг

на Н=2000 м), м/с 0,3

Плотный груз, кг 5600

Площадь крыла, м2 115

Размах крыла, м 34,0

Длина самолета, м 20,64

Высота на колесах в линии полета, м 6,5

Общая емкость баков, л 5500

Кубатура грузового отсека (длина – 8,2 м, ширина ~ 2,5 м, высота – 2,2 м), м3 45,0

… Проектируемый самолет по своей форме напоминает Майлс М-57 «Эрован» (Miles М.57 Aerovon – прим. авт.)

Шасси трехколесное убирающееся. Бензобаки – мягкие.

В пассажирском варианте в грузовом отсеке, имеющем боковые окна, устанавливаются 32 кресла.

В военно-транспортном варианте устанавливается вооружение:

– турель СЭБ-3 с 2420 мм (в кабине экипажа для обстрела верхней полусферы);

– две установки типа НУ (самолета Ер-2) с пулеметами БТ-12,7 (в задних створках грузового отсека).

В отсеке 40-50 бойцов с вооружением и снаряжением.

В санитарном варианте – 36 носилок с ранеными.

Главный конструктор Сухой один экземпляр эскизного проекта отправил главному инженеру Аэрофлота генерал-майору И АС Лешукову.

Считая, что донные указанного самолета представляют определенный интерес, я решил представить их на Ваше рассмотрение».

Наложенная резолюция гласила: «т. Пономареву. Прошу разобраться и ознакомиться с проектом. Результаты доложите. Марков 23.07.46»

В начале августа 1946 года Павел Осипович направил Председателю НТК ВВС генерал-майору ИАС А.Н.Пономареву докладную записку, в которой сообщал: «В дополнение к направленному Вам ранее эскизному проекту грузового самолета сообщаю основные данные, которые получаются в результате переработки эскизного проекта в соответствии с требованиями ВДВ, из которых основное – возможность перевозки самоходного орудия весом 10 тонн и габаритами 2200x2600x8000 мм.

Основные данные:

Двигатели 2хАШ-73 с двухскоростным нагнетателем

Полетный вес, кг 26700

Вес пустого самолета, кг 12850

– конструкция, кг 8100

– установка моторов, кг 4120

– оборудование, кг 460 Вес нагрузки, кг:

– снаряжение 270

– экипаж 5 человек 450

– горюче-смазочные материалы 3300

– платная нагрузка 10000

Дальность но наивыгоднейшем режиме, кг 1250

Скорость максимальная на Н=5000 м, км/ч 415

Посадочная скорость, км/ч 115 Длина разбега, м 700

Предусматривается перегрузочный вариант самолета на дальность 2000- 2600 км».

В отличие от транспортного грузового самолета, проект десантно-грузового самолета (ДГС) имел грузовой отсек размерами 10000x2800x2200 мм и предусматривал съемный пол. При использовании самолета для выброски парашютных грузов, пол снимался, а грузы подвешивались на замках, укрепленных на потолке грузового отсека. Сбрасывание грузов осуществлялось штурманом.

Вооружение ДГС 2АШ-73 состояло из верхней турели СЭБ-3 под две пушки калибра 20 мм, передней дистанционно управляемой установки под одну пушку калибра 20 мм и задней дистанционно управляемой турели под две пушки калибра 20 мм.

В январе 1947 года главная инспекция ВС СССР провела инспектирование ВДВ, по результатам которого был сделан вывод, что: «Авиационно-транс- портные дивизии ВДВ в настоящее время как по состоянию материальной части, так и по степени летной подготовки экипажей к выполнению задач по выброске воздушного десанта парашютным и посадочным вариантами не подготовлены…

Состоящие но вооружении ВДВ самолеты Ли-2 могут быть использованы только для переброски парашютистов с мелкими грузами, перевозки личного состава и легкого вооружения, для десантирования же тяжелых грузов и вооружения (76 мм пушки, СА У, автотранспорт) непригодны…

Специального самолета для десантирования тяжелых грузов и вооружения … кок парашютами, так и посадочным вариантом в ВДВ – нет.

Самолет ДГС 2ВК-2 (рисунок из эскизного проекта)

Имеется постановление Совета Министров СССР от 29 июля 1946 года … о строительстве для ВДВ самолета- грузовоза с десантной нагрузкой 10 т., но пока робота находится в стадии предварительных проектов конструкторского бюро №4 спецотдела МВД (самолет Г-117 Р.Л.Бартини – примеч. авт.) и конструкторского бюро т. Сухого (завод №134 МАП)….»

В марте 1947 года в ОКБ-134 подготовили дополнение к эскизному проекту десантно-грузового самолета с 2ALLI-73, в котором отмечалось, что: «Одним из дополнительных требований, которым не удовлетворял ранее высланный эскизный проект ДГС, является возможность посадки самолета на пахоту с прохождением канавы метровой ширины. Эту задачу предположено решить добавлением к основному убирающемуся шасси шести съемных дополнительных колес 900x350, располагаемых попарно на нижней поверхности фюзеляжа.

Такая схема шасси позволяет колесам последовательно проходить одному за другим над канавой шириной до метра и не терять проходимости при посадке на мягкий грунт. …

Колесо дополнительного шасси установлены так, что при нормальном стояночном обжатии колес основных шасси дополнительные колеса не обжаты; таким образом они не мешают маневрированию самолета при рулежке на земле на основном шасси.

При полном обжатии колес и амортизаторов основных шасси на посадке, колеса дополнительного шасси обжимаются до полного допустимого обжатия, поэтому амортизацию но дополнительных шасси можно не применять. …

В соответствии с вышеупомянутыми дополнительными требованиями грузовой отсек увеличен в размерах с 10x2,2x2,8 до 11,35x2,3x2,8 с таким расчетом, чтобы в нем можно было разместить пушку калибра 57 мм с тягачом.

Данные пересмотренного, в соответствии с полученными ТТТ ВВС и ВДВ, проекта следующие:

Основные данные без дополнительного шасси (с дополнительным шасси):

Полетный вес, кг 29000 (30000) Несущая поверхность крыла 165 м2

Груз, кг:

нормальный вариант 8000 (8000) перегрузочный 10000 /10000)

Максимальная скорость,

на Н=5000 м, км/ч 400 (380) Скорость на V0,6 ном., км/ч 295 (275) Разбег, м 1100 (…)

Потолок, м 6900 (6500)

Дальность но V=0,6 ном., Н= 1500 м, км 2100(2000)

Полет на одном моторе, м у земли (не возможен)

Максимальную скорость соответствующую ТТТ ВВС V=440 км/ч можно получить при форсировании моторов АШ-73 до мощности 2200 л.с., что, по- видимому, явится вполне реальным на 1948 год».

К слову, разработанное в ОКБ ПО.Сухого шасси повышенной проходимости не являлось копированием шасси самолета Ме-323. Немецкий транспортный самолет имел не убираемое в полете шасси тандемной схемы, при которой вдоль каждого борта фюзеляжа располагались пять колес, закрытых обтекателями. Передняя пара колес меньшего диаметра имела свою систему подвески, а три основных колеса – свою.

Полуторагодичный опыт проектирования грузовых и десантно-грузовых самолетов в ОКБ П.О.Сухого показал, что при использовании существующих поршневых двигателей не обеспечивается выполнение весьма жестких тактико-технических требований, предъявляемых к двухмоторному ДГС. Поэтому было принято решение применить в качестве силовой установки два турбовинтовых двигателя ВК-2.

В конце августа 1947 года в ОКБ завершили эскизное проектирование десантно-грузового самолета с 2ВК-2. Проект был отправлен на рассмотрение в вышестоящие инстанции.

14 ноября 1947 года Главнокомандующий ВВС ВС СССР маршал авиации К.А.Вершинин утвердил «Заключение по эскизному проекту десантно- грузового самолета с двумя турбовинтовыми двигателями ВК-2» конструкции П.О.Сухого.

В выводах Заключения отмечалось, что:

«1. Десантно-грузовой самолет с двумя турбовинтовыми двигателями ВК- 2, предъявленный в эскизном проекте, требованиям, предъявляемым к самолетам аналогичного назначения, удовлетворяет.

2. Считать необходимым, внести в проект следующие изменения и дополнения:

а) увеличить емкость горючего до 10000 л (вместо 7500 л, предусмотренных проектом), с тем, чтобы иметь резерв емкости, которую возможно было бы использовать:

– при перегрузочном полетном весе самолета;

– при необходимости получить большую дальность полета за счет увеличения запаса горючего и соответствующего уменьшения веса груза, транспортируемого на самолете;

б) прочность пола грузовой кабины рассчитать из условия возможности погрузки в самолет грузов общим весом до 10000 кг (самоходная установка весом 7500 кг, боевой расчет и боекомплект для установки);

в) установки с пушками калибра 20 мм заменить установками с пушками калибра 23 мм, не уменьшая боезапаса но каждую пушку, предусмотренного проектом;

г) для каждого летчика установить самостоятельное штурвальное управление самолетом, вместо одной штурвальной колонки с перекидным штурвалом;

д) установить групповое кислородное питание, используемое для десантников и раненых;

е) для планового фотографирования установить фотоустановку под фотоаппарат АФА-ИМ.

В сентябре 1947 года в проекте плана-заявки ВВС по ОНИР на 1948- 49 годы был включен десантно-транс- портный самолет с 2ВК-2 конструкции П.О.Сухого со следующими летно-тактическими данными: ,

Экипаж, чел. 5

Максимальная скорость, км/ч:

– у земли 540

– на Н=8000м 580

Дальность полета на наивыгоднейшей скорости

и высоте с боевой

нагрузкой 5 т, км 4500-5000

Нагрузка: – 80 десантников

с вооружением или 10т груза; – 3 бронемашины БА-64; – 3 автомобиля ГАЗ-67Б и 3 57 мм пушки

Вооружение:

– вверх – механизированная установка с двумя пушками

калибра 20-23 мм с боезапасом 500 патронов; – вниз-вперед ~ ограниченно- подвижная механизированная установка с пушкой калибра 20-23 мм с боезапасом 200 патронов;

– вниз-назад – ограниченно- подвижная механизированная

установка с двумя пушками калибра 20-23 мм с боезапасом 500 патронов.

Прицелы дистанционного управления типа Ту-4, для установок непосредственного управления АСП-1П, бомбоприцел НКПБ-7.

Оборудование: автопилот, навигационный координатор, дистанционный гиромагнитный компас, авиасекстант, астрокомпас, бортовой визир, связная КВ-радиостанция, командная УКВ-радиостанция, автоматический радиокомпас, радиовысотомер, ответчик, АФА- 33 с фокусным расстоянием 20-50 см, кислородное оборудование».

Дополнительными требованиями предусматривалась:

1. Возможность установки дополнительной емкости для перевозки 10000 кг бензина;

2. Механизация погрузки и выгрузки крупногабаритных и тяжелых грузов.

В июне 1948 года, в связи с сокращением расходов на опытные и науч

но-исследовательские работы по авиационной промышленности, все работы по десантно-грузовому самолету с 2ВК-2 были прекращены,

Десантно-грузовой самолет представлял собой цельнометаллический высокоплан с двухкилевым хвостовым оперением.

Фюзеляж самолета в передней своей части имел вид гондолы, а хвостовая часть была выполнена в виде балки овального сечения.

Каркас передней части фюзеляжа (ПЧФ) состоял из силовых и дополнительных шпангоутов, стрингеров и обшивки. Сверху к ПЧФ крепился центроплан крыла.

В передней части фюзеляжа размещалась кабина экипажа, а за ней – грузовая кабина. В полу кабины экипажа предусматривался люк для входа и выхода. Он же служил выходом при аварийном покидании самолета в воздухе.

Грузовая кабина имела длину 11300 мм, ширину 2800 мм и высоту 2300 мм. На правом и левом борту грузовой кабины имелись по десять окон размером 350x250 мм, на левом борту – дверь размером 1750x700 мм для погрузки малогабаритных грузов. Погрузка и выгрузка грузов больших габаритов осуществлялась через задний люк размером 280042200 мм. Грузовой люк закрывался двумя створками, в каждой предусматривалась дверь для десантирования парашютистов.

Для погрузки и выгрузки грузов имелась таль, перемещаемая по рельсу, закрепленному на потолке кабины.

Пол грузового отсека был съемным и состоял из четырех секций. Задняя секция пола служила трапом при погрузке и выгрузке боевой техники на колесном и гусеничном ходу. От опрокидывания на хвост, при погрузочно- разгрузочных работах, самолет удерживала убирающаяся хвостовая опора.

При использовании самолета для транспортировки парашютных грузов все секции пола грузовой кабины снимались. Парашютные грузы подвешивались на замках, укрепленных на потолке кабины. Сбрасывание грузов осуществлялось штурманом самолета при помощи бомбосбрасывателя.

В грузовой кабине предусматривалось размещение 70-80 десантников или 48 носилок с ранеными.

Хвостовая часть фюзеляжа имела силовой каркас, состоящий из шпангоутов, стрингеров, четырех лонжеронов и дюралевой обшивки толщиной 2 мм. На хвостовой части крепилось оперение.

Крыло самолета свободнонесущее цельнометаллическое, трапецевидной формы в плане, состояло из центроплана и двух отъемных консолей.

Продольный набор крыла состоял из стрингеров, трех стенок и гофра, примененного на верхней поверхности между первой и второй стенками; поперечный – из нервюр и формеров. Обшивка гладкая из дюраля толщиной от 0,6 до 2 мм.

Закрылки типа «Фаулер» с дюралевым каркасом и полотняной обшивкой крепились к задней стенке продольного набора крыла.

Хвостовое оперение – разнесенное, двухкилевой схемы.

Управление рулями высоты и элеронами жесткое, а рулями направления – тросовое. На рулях высоты, левом элероне и на одном руле направления установлены триммеры, а на другом руле направления – флетнер.

Шасси самолета – трехколесной схемы с передним колесом. Размеры основных спаренных колес 1100x395 мм, а переднего – 900x350 мм. Уборка и выпуск шасси от гидросистемы.

Дополнительно к основному шасси предусматривалась установка шести съемных колес 900x350, которые располагались попарно на нижней поверхности фюзеляжа. Использование дополнительного шасси рассчитывалось на случай посадки самолета на мягкий грунт с преодолением канав шириной до одного метра.

Силовая установка состояла из двух турбовинтовых двигателей ВК-2 с четырехлопастными винтами диаметром 5,2 м. Постройка двигателей ВК-2 намечалась планом опытного строительства на 1948 год.

Расчетные данные ТВД ВК-2: Мощность, э.л.с. 4750

Реактивная тяга, кг 600

Мощность на валу, л.с. 4200

Удельный расход топлива, кг/кг тяги час 0,35

Масса, кг 1400

Диаметр, мм 1120

Длина, мм 3650

Общий запас топлива 7500 л (6000 кг) размещался в крыльевых баках.

Вооружение самолета состояло из пяти пушек, размещенных на трех механизированных установках

На верхней поверхности фюзеляжа устанавливалась СЭБ-3 под две пушки калибра 20 мм с суммарным боезапасом 500 патронов. СЭБ-3 имела круговой обстрел верхней полусферы с незначительным перекрытием углов нижней полусферы при стрельбе вперед.

В носовой части фюзеляжа размещалась ограниченно-подвижная механизированная установка под одну пушку калибра 20 мм с боезапасом 200 патронов. Управление установкой – дистанционное, с рабочего места штурмана. Углы обстрела: вперед-вверх 10°; вперед-вниз 60°; в стороны по 60°.

В кормовой части фюзеляжа за грузовой кабиной размещалась механизированная ограниченно-подвижная установка под две пушки калибра 20 мм с суммарным боезапасом 500 патронов. Управление установкой – дистанционное, с место стрелка этой установки. Углы обстрела: назад-вверх 5°; назад-вниз 60°, в стороны по 60°.

Пилотажно-навигационное оборудование – стандартный комплект приборов на доске летчиков, а также – автопилот АП-42, радиокомпас, радиовысотомер малых высот, аппаратура дальней навигации «Меридиан», бортовой визир АБ-42, аппаратура слепой посадки, приемное устройство радиомаяков и другие приборы.

В качестве источников питания бортовой сети предусматривалась установка двух генераторов ГС-9000, аккумуляторной батареи 12-А-30 и электроагрегата.

Для ведения командной радиосвязи на самолете планировалась установка КВ-радиостанции SCR-274N и УКВ-радиостанции 12РСУ-10, для связи но большие расстояния – связная радиостанция РСБ-Д. Связь между членами экипажа обеспечивалась самолетным переговорным устройством.

Проект предусматривал установку радиолокаторов переднего и заднего обзора, а также ответчика опознавания «Барий-1».

Каждый член экипажа имел кислородный прибор КП-14.

Основные расчетные данные самолета:

Длина самолета, мм 23000

Размах крыла, мм 35300

Площадь крыла, м2 125,4

Масса самолета (без дополнительного шасси), кг: -пустого 14104

– нормальная полетная 29515 Масса дополнительного

шасси, кг 1036

Максимальная скорость, км/ч:

– у земли 544

– на Н=4000 м 563

– на Н=8000 м 582 Время набора Н=5000 м, мин 7,0

Практический потолок, м 11800

Дальность полета при V=0.8Vmаkc., массе

горючего 6000 кг, массе груза 8000 кг, км:

– на Н=4000 м 1760

– на Н=8000 м 2290 Длина разбега, м 600

Помимо вышеприведенных самолетов и проектов в ОКБ П.О.Сухого проводились работы по: истребителю с МБ-103; истребителю сопровождения с 2АШ-73ТК и гермокабиной; бронированному штурмовику с М-251; фронтовому бомбардировщику с 2ALU-73; пассажирскому самолету с 2АШ-82 и ряду других проектов. По разным причинам все они остались незавершенными.

8-я авиационная Краснознаменная дивизия особого назначения

На основании директивы Заместителя Народного комиссара обороны СССР 6 октября 1942 г. была сформирована авиационная дивизия особого назначения. Местом базирования дивизии стал Центральный аэродром имени М.В. Фрунзе в г. Москве. Командиром назначен Грачёв Виктор Георгиевич.

В период Великой Отечественной войны основными направлениями боевой работы дивизии являлись:

– обеспечение перебазирования соединений фронтовой и авиации резерва Верховного Главнокомондования на передовые позиции линии фронта с тыловых аэродромов;

– выполнение особо важных и специальных заданий Центрального Комитета партии и Правительства;

– выполнение заданий, связанных с обороноспособностью нашей Родины;

– доставка медикаментов и срочных грузов армиям;

– доставка боеприпасов и оружия войскам и партизанам.

Всего за время Великой Отечественной войны экипажами дивизии было выполнено более 80 тысяч боевых вылетов, переброшено по воздуху 290 тысяч военнослужащих и более 26 тысяч тонн грузов.

Дивизия принимала участие в войне с Японией. В тот период экипажи дивизии совершили 1809 самолёто-вылетов, в том числе 90 – особых и 8 – боевых, перевезли 5595 человек и 538 тонн грузов. 18 августа 1945 года Указом Президиума верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронтах в годы войны дивизия награждена орденом Красного Знамени с присвоением статуса Краснознаменной. Командир дивизии генерал-майор В.Г. Грачёв был удостоен звония Героя Советского Союза.

2.12.43 года экипажи В.Г. Грачёва и Ф.В. Астафьева доставили в Тегеран делегацию для участия в конференции трёх Великих держав;

29.01.45 года 9 экипажей обеспечили доставку членов делегаций и корреспонденции в Ялту (Крымская конференция);

16.04,-15.05.45 года – обеспечение конференции ООН в Сан-Франциско;

18.07,-4.08.45 года 13 экипажей во главе с В.Г Грачёвым вывозили делегации в Потсдам, за что 102 человека были награждены за отлично выполненную работу.

В послевоенные годы дивизия продолжала выполнять задания особой важности:

– июнь 1945 г. – участие в перебазировании полка «Нормандия-Неман» во Францию;

– в период с 15.07 по 1.11.46 г. – выполнено 706 самолёто-вылетов 19- экипажей по маршруту Москва-Париж на мирную конференцию «Мост»;

– октябрь 1948 г. – оказание помощи населению Ашхабада, пострадавшему от землетрясения;

– 1948-1950 гг. – 49 экипажей выполняли задания по изучению побережья Северного Ледовитого Океана с выполнением посадок на лёд;

– с весны 1955 г. лётчики вместе с представителями науки вылетали для определения места строительства космодрома.

С 21 февраля 1950 года дивизия имеет наименование «2-я авиационная Краснознамённая дивизия особого назначения». Командир – полковник Астафьев Ф.В.

Лётный состав продолжал выполнять правительственные задания:

– доставка делегаций на целину;

– участвовал в подготовке испытаний первого искусственного спутника земли; обслуживал делегации стран – участниц Варшавского договора 1 июня 1960 года в соответствии с Директивой ГШ ВВС на базе дивизии сформирована 10-я отдельная Краснознамённая авиационная бригада особого назначения. Командиром бригады назначен генерал-майор авиации Константинов Б.М., а местом базирования стал подмосковный аэродром Чкаловский. К 1978 году в составе бригады имелось восемь авиационных эскадрилий, ТЭЧ.

С первых дней создания дивизии экипажи выполняли полеты за рубеж. Всего экипажами было освоено более 200 международных воздушных трасс. В 70-х годах оказывалась помощь вьетнамскому народу во время войны с США. Выполнялись полеты в Египет и Индонезию. С 1982 года лётчики летали в Анголу, Эфиопию, Мозамбик, на Кубу. Осуществлялась регулярная доставка личного состава и грузов в Афганистан для Ограниченного контингента советских войск. Постоянно выполнялись полеты в Венгрию ГДР, ЧССР, Индию, Польшу, Сирию, Алжир, Афганистан, Вьетнам, Румынию, Финляндию, а также абсолютно во все регионы нашей страны.

В 1997 году экипажем Сереброва В.А. на самолёте Ил-18Д выполнен рейс по доставке 42-й российской антарктической экспедиции из Санкт-Петербурга на Чилийский антарктический аэродром Исла-Рей-Джордж. В декабре 1998 г. экипаж подполковника Загоруйко И.В. совершил кругосветный полёт по маршруту Чкаловский-Токио-Гонолулу-Вашингтон-Гавана-Шеннон-Чкаловский с официальным визитом Начальника Генерального Штаба РФ. Налёт на задание составил 42 часа, было преодолено 34588 км.

В 1999 году осуществлена перевозка правительственной делегации на переговоры в Анголу и Египет над территориями, не дающими никаких гарантий безопасности перелёта самолёта. Также экипажи выполняли рейсы в Югославию.

В ноябре 2004 года экипаж Ил-76 (командир Чебынин) обеспечивал визит Президента РФ в Сантьяго (Чили), доставив необходимый груз. В августе 2006-го – обеспечение такого же визита в Кейптаун (ЮАР). А в 2007-м – обеспечение визита Президента России в Сидней (Австралия).

В течение последних лет дивизия находится в постоянном режиме боевой готовности и выполняет свои задачи в любых ситуациях, невзирая на сложные метеоусловия.

Лётным составом АКДОН в числе первых в ВВС были освоены самолёты Ил-18 (1957), Ту-104 (1959), Ту-124 (1963), Ту-134 (1965), Ил-62 (1972), Ту-154 (1978), Ан-72 (1987).

За высокие показатели в боевой и политической подготовке 13 декабря 1972 г. часть награждена «Юбилейным Почётным Знаком». 23 апреля 1975 г. дивизии вручен Вымпел Министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть». В 1980-м году авиационное соединение награждено Почётной Ленинской грамотой.

В 1992 году дивизии присвоено имя Верховного Совета Российской Федерации.

31 декабря 1981 г. на базе 10-й ОКАБОН на основании Директивы МО СССР сформирована 8-ая авиационная Краснознамённая дивизия особого назначения. Командиром назначен генерал-майор авиации К.А. Викторов. В состав дивизии входили 3 авиаполка особого назначения.

В 2000-м году в состав дивизии вошла 206-я авиационная база особого назначения.

6 октября 2007 года 8-ая АДОН отметила свой 65-летний юбилей. В гарнизонном Доме Офицеров состоялся торжественный митинг и праздничный концерт, посвященный этому событию. В штабе дивизии в торжественной обстановке была открыта комната боевой славы.

КОМАНДИРЫ АКДОН

ГРАЧЕВ Виктор Георгиевич АСТАФЬЕВ Федор Васильевич ЦЫБИН Николай Иванович КОНСТАНТИНОВ Борис Михайлович ПЛОТНИКОВ Павел Артемьевич ТИМОФЕЕВ Анатолий Петрович ВИКТОРОВ Константин Андреевич ОБИДИН Геннадий Степанович ПАВЛОВ Ардалион Владимирович АЛЕШИН Александр Викторович БЕЛЯЕВ Владимир Григорьевич

фото Дмитрия Пичугина

Content

Авиация и космонавтика 2007 11

МАКС-2007 Место под солнцем нашлось и для ракет

«Бэтман» возвращается вновь или персональный «Стеле» для десантников

История вертолетных рекордов

ВВС Греции

Истребитель-бомбардировщик Су-7

"ТАЙФУН"

Послевоенные поршневые самолеты ОКБ П.О.Сухого

8-я авиационная Краснознаменная дивизия особого назначения