К. Карасев, Дж. Каргман

Горько-сладкие шестнадцать

Знаете, какой день самый важный в жизни десятиклассницы, которая учится в частной школе, живет в роскошной квартире в центре Нью-Йорка, разъезжает на «бентли» с личным шофером и ужинает в дорогущем ресторане, где каждое блюдо стоит не меньше сотни долларов? Великий день ее шестнадцатилетия! Все девочки традиционно закатывают по этому поводу шикарную вечеринку.

Сентябрь, первый день в десятом классе. Мы все сгорали от нетерпения, и вовсе не потому, что впереди были бессонные ночи за тяжеленными учебниками, которые мы с трудом впихнули в наши дизайнерские сумочки от Марка Джейкобса. Нет, вовсе нет. Просто скоро начинались званые ужины по случаю шестнадцатилетия, и каждая девочка хотела, чтобы ее праздник был самый лучший. Борьба шла нешуточная, в сто раз серьезней, чем, скажем, за почетные значки.

Начну-ка я сначала. Зовут меня Лора Финниган, живу в Нью-Йорке. Наша школа вовсе не такая, как часто показывают в фильмах: футбол, веселье, суматоха, гонки, патриотизм и так далее. Всего этого у нас нет: ни футбольных матчей, ни наградных значков, ни короля бала, да и балов у нас тоже нет... Дело в том, что в моей школе имени Тейта учатся – только не падайте в обморок – одни девочки! Кошмар, правда? А знаете, какая у нас форма? Серые плиссированные юбки и белые блузки с пуговицами на воротничке. Хотя какая разница? Нам ведь даже не с кем пофлиртовать в раздевалке. Ах, ну да, нормальной раздевалки тоже нет. У каждой девочки своя комната для отдыха, в ней ковер, диванчики и личный шкаф.

Частная школа имени Тейта расположена в шикарнейшем районе Манхэттена – в Верхнем Ист-Сайде. Это учебное заведение высшего класса, оплот знаний и хороших манер, вот уже более двухсот лет в ней учатся девушки из привилегированных семей Нью-Йорка, а их фамилии то и дело мелькают на страницах журналов.

Моя семья – исключение. Нашу фамилию не печатают ни на акциях, ни в газетах, вообще нигде, если честно. Ну, может, только в каком-нибудь научном журнале, который выходит раз в три месяца. Но уж точно про нас ничего не пишут на глянцевых страницах «Вог», где я постоянно встречаю фотографии мам моих одноклассниц в платьях от кутюр.

К счастью, вся эта шумиха из-за лучшей вечеринки никак не коснется моего собственного дня рождения. Ведь речь идет не о посиделках в местном баре за пиццей и пепси. Вечеринки у моих одноклассниц проходят в танцевальных залах в отелях, повсюду цветы, иллюминация, гости одеты в вечерние костюмы, играет оркестр, и стоит подобное мероприятие как первый взнос за небольшой дом в Нью-Йорке. А мои родители – преподаватели в университете, и у нас с трудом хватит денег на простой семейный праздник в пиццерии. А уж о лучшей вечеринке даже и мечтать нечего. Поймите меня правильно, мы вовсе не бедствуем, но родители не могут даже заплатить 20 000 долларов в год за мое обучение в Тейте, и уж тем более у них нет полумиллиона на праздник, который продлится всего несколько часов. Если честно, иногда я мечтаю о дорогущем званом ужине, который бы организовала, будь у меня средства. Но с другой стороны, мои одноклассницы скоро сойдут с ума, пытаясь осуществить свои шикарные задумки, так что, может, быть бедной не так уж и плохо?

Когда осенью мы снова пошли в школу, я решила не обращать внимания на всю эту суматоху из-за вечеринок, погрузиться в учебники и постараться получить на экзаменах пару-тройку отличных отметок, чтобы уж наверняка поступить в университет. С утра в школьной гостиной было шумно. Девчонки болтали по мобильникам, вешали в шкафы плащи от «Гуччи» и выкладывали учебники из сумочек от «Габбана». Я здоровалась с одноклассницами, расспрашивала их о каникулах. В ответ начинался бесконечный рассказ о том, как потрясно они провели время и в каких чудесных местах побывали. Одна каталась на лыжах в Альпах, другая училась в швейцарской школе «Ле Розе», третья работала «с молодежью» в бедном районе Чикаго (и при этом ночевала в шикарном отеле «Дрейк»), четвертая летала над Скандинавией на воздушном шаре. А что же я? Я преподавала в Мэне шитье на факультете ручного ремесла, конечно, было весело, но домой вернулась с радостью, потому что соскучилась по подругам. Особенно по моей лучшей подруге Уитни.

Уитни Блейк – просто чудо! Она без особых усилий всем нравится. Уитни – блондинка с голубыми глазами, у нее классическое английское лицо, которое оценил бы сам Микеланджело. Крестили Уитни в костюмчике от «Бейби Диор», лето она обычно проводила в Англии, в Саутгемптоне, а в семь лет впервые попробовала картофельные галеты с икрой. Уитни привыкла к роскошной жизни, но при этом ничего из себя не строит. Невероятно, правда? Хотя иначе я бы с ней не дружила. Во втором классе Уитни похвалила мою косу, и мы стали не разлей вода, просто как сестры, тем более что я – единственный ребенок, а у подруги хоть и есть старший брат, но видятся они редко. И пусть я из небогатой семьи – Уитни все равно. Она любит моих родителей, и дома у нас ей хорошо, уютно и весело. Мама и папа моей подруги, элита общества, все время в разъездах. Мои же любят спокойно полежать на диване, почитать, и обстановка у нас дома всегда ненапряжная. Мы с Уитни понимаем друг друга с полуслова, так бывает у старых друзей: она начинает что-то говорить, а я продолжаю, как будто у нас есть свой секретный код.

Конечно, мы тоже разные. Меня легко вывести из себя (бывает, раздражает школа, родители и жизнь вообще), а подруга обычно спокойная и уверенная в себе. Да и неудивительно, все всегда считали Уитни королевой, и никому бы никогда в голову не пришло свергнуть ее с престола. Вся эта шумиха из-за шестнадцатилетия? Подумаешь! Уитни, да и все остальные знают наверняка – вечеринка в январе по случаю ее дня рождения будет самой шикарной. И подруга вовсе не задирает по этому поводу нос. Уитни просто знает, что она лучше всех. И для парней тоже. Они ее обожают! Стоит Уитни поманить их наманикюренным пальчиком, и парни уже тут как тут. Слетаются как мухи на мед.

Мы с Уитни видимся каждый день и каждый вечер болтаем по телефону. И все же в школе мы всегда собираемся вместе с ней и нашими подругами Кейтлин и Авой и рассказываем друг другу последние сплетни, о которых узнали за те несколько часов, что не виделись.

Так что сегодня, осмотрев комнаты для десятиклассниц и найдя наши новые шкафчики, мы с Уитни встретились без десяти восемь в гостиной.

– Он звонил вчера вечером, – ликовала Уитни.

Я повернулась к ней и радостно вскрикнула, можно подумать, красавец парень звонил мне. Нет, я, конечно, встречалась с мальчиками, пусть и несерьезно, но все-таки. На Барби я похожа мало (кареглазая шатенка, слишком бледная, еще и формы подкачали), и ребята вовсе не мечтают со мной встречаться. Но я с удовольствием слушаю о романах Уитни. Мы с ней друг другу обо всем рассказываем: о мальчиках, об оценках (она о мальчиках, я об оценках – вот такой вот я «ботаник») – и всегда друг друга поддерживаем. В этот раз меня интересовало, сможет ли Уитни записать на свой счет еще одну победу. И вот он позвонил.

– Он такой обалденный, Лора! Такой красавчик! И еще хочет стать манекенщиком. По-моему, его приглашали работать в «Абикромби».

После летних пикников на берегу моря, занятий по теннису и жарких объятий с местным спасателем Уитни чувствовала себя абсолютно счастливой. Она хотела еще раз обо всем мне рассказать, но тут к нам подошли Кейтлин и Ава и по европейскому обычаю чмокнули в щеки – так в нашей школе принято здороваться по утрам.

– Привет, девчонки! – сказала Ава. – Я побежала! Меня внизу ждет новенькая, надо ей тут все показать. Так что до скорого! – И она умчалась.

Ава у нас активистка. Она водит экскурсии по школе, встречает гостей в приемной, состоит в студенческом совете, ведет колонку «Беседа за капучино» в «Газете Тейта», а недавно стала председателем «Клуба любителей французского» (потому что обожала французского дизайнера Луи Вуиттона). У Авы огромные зеленые глаза и короткая модная стрижка от знаменитого стилиста – просто типичная представительница нашей школы. Наверно, поэтому ее имя постоянно мелькает на обложке школьной газеты, которая выходит раз в четверть.

– Я тут случайно услышала, что твой парень с пляжа собирается стать манекенщиком? – спросила Кейтлин, округляя глаза.

– И что теперь? – спросила в ответ Уитни. – Ничего в этом нет плохого. Он же потрясный!

– Хм! – Кейтлин пожала плечами и, взмахнув рыжеватыми волосами, направилась к своему шкафчику. Туда она запихнула сумку от «Шанель» и кашемировый свитер.

Уитни посмотрела на меня, удивленно приподняв бровки идеальной формы:

– А ты как считаешь, Лора? Ты всегда правду говоришь.

Уитни нагнулась ко мне поближе:

– В смысле, я, конечно, люблю Кейтлин, но вот вечно она так: скажет какую-нибудь гадость и уходит. И не поймешь, что она на самом деле думает.

– Уит, ну ты же неглупая, – начала я. – Парни-манекенщики, конечно, симпатяги, но как люди ничего из себя не представляют. Только самооценка до небес. Понятно, он старше, и фигура у него классная, но зачем тебе парень, который боится лишних калорий больше, чем ты? Глупей не придумаешь.

– Слушай, ты так права! – Уитни потрогала свое кольцо с печатью. – Такой парень быстро надоест. К тому же мне нравятся наши ребята из Брэдли. На меня совершенно точно запал Джейк Уоткинс, наверно, стоит замутить с ним в этом году, – задумчиво сказала она, накручивая локон на палец.

– Джейк Уоткинс?!

Вот это да! Не знала, что Уитни нравится Джейк. Я думала, она его даже не замечает. На самом деле он самый классный из всей их компании, но в прошлом году мы больше общались с парнями из школы Святого Петра и только недавно решили, что с ними все в прошлом, а нам интересней с ребятами из Брэдли. Я познакомилась с Джейком в школе бальных танцев, и мы часто с ним болтали на музыкальных вечерах, организованных движением «Молодежь против рака». То есть я, конечно, знала, что он летом тоже отдыхал в Саутгемптоне, но мне в голову не приходило, что Уитни могла его приметить.

– Просто, ну... не знала, что он тебе нравится.

– Да мы вместе развлекались в Саутгемптоне. Джейк так вырос за лето, Орландо Блум по сравнению с ним просто страшилище. Обязательно заполучу Джейка в этом году. Правда, ведь он лучше манекенщика? – серьезно спросила Уитни.

– Правда. Мозги всегда лучше, чем симпатичная мордашка, – поучала я Уитни. – Манекенщики похожи на шоколадные яйца от «Кэдбери». Оболочка вкусная, а начинка мерзкая.

Ну вот. Уит понравился еще один красавчик. Обычно я с ее парнями даже знакома не была. А тут вдруг Джейк...

Уитни рассмеялась:

– Как я соскучилась по твоим выраженьицам! – Уитни обняла меня. – Ты лучше всех, подружка!

И это правда. Во всяком случае, для Уитни я вправду самая лучшая. Мне кажется, мы так хорошо ладим, потому что я очень прямолинейная: всегда говорю то, что есть, а не то, что Уитни хочет услышать. Подруга, конечно, любит подхалимов, готовых целовать ее шикарные туфельки от «Прада», но все же понимает, что я ей нужна, потому что знаю Уитни как свои пять пальцев и спуска ей не дам. Мы прекрасно друг друга дополняем. И сейчас мне кажется, из них с Джейком получится отличная пара.

Уитни огляделась по сторонам, встряхнув волосами в свойственной ей манере.

– Чувствую, – сказала она и радостно улыбнулась, видимо представляя, как развлекается в своем поместье, – год у нас будет веселый.

И тут у входа в гостиную раздался чей-то смех – незнакомый и вроде естественный, но он сразу привлек к себе внимание. Девочки, как одна, обернулись, взмахнув идеально уложенными волосами.

– Ава, с тобой так весело! – громко воскликнула незнакомка, казалось, у нее в горло вмонтирован микрофон. И тут она поняла, что в комнате стоит гробовая тишина. Девочка повернулась к Аве и прошептала: – Слушай, тут что, похороны? Почему все молчат?

Ава рассмеялась:

– Да ну что ты! Еще просто слишком рано. Мы пока не выпили наше латте.

– Хм... Надеюсь, только поэтому. А то прям кладбище какое-то, – фыркнула незнакомка.

– Пошли, покажу тебе твой шкафчик. – Ава повела девочку в угол гостиной.

Я повернулась к Уитни – она пожирала новенькую глазами и всем своим видом выражала презрение. Я перевела взгляд на незнакомку и почувствовала тревогу: похоже, у нас будут неприятности. Девочка была полной противоположностью Уитни. Правда, тоже блондинка, но гораздо ярче, волосы уложены неаккуратно, и видны непрокрашенные корни, хотя казалось, так оно и задумано. Новенькая постоянно смеялась, и улыбка у нее была шикарная: губы пухлые, а зубы белоснежные. Одета она была в школьную форму, с которой обошлась довольно вольно: юбка чересчур короткая, а блузка слишком облегающая. К тому же на запястьях у нее висела целая куча браслетов из фонда борьбы с раком. (Будь модной и побори рак!) Туфли – последняя разрекламированная модель от «Луи Вуиттона», а запонки – прямо как у Дженнифер Лопес на вручение «Золотого глобуса» – золотые с бриллиантами. Но вот что странно: девчонка, конечно, не красавица: глаза маловаты, да и фигуры бывают получше, и все-таки что-то в ней было, что-то, что сводит парней с ума. Она выглядела слегка неприлично. К тому же новенькая так эффектно появилась в нашей школе, что сразу стало понятно: она любит быть в центре внимания. Ой, дело плохо...

– Это еще кто? – с раздражением спросила Уитни.

– Ты еще не познакомилась с новенькой? – К нам подскочила Кейт. Она любила всегда быть в курсе всего, что происходит. – Мы с ней вместе в лифте ехали. Правда, прикольная?

– Я с ней не знакома, – сказала Уитни.

– Я тоже, – пробормотала я.

– Ой, она такая классная! Приехала из Лос-Анджелеса. Круто, правда? А то у нас новеньких уже сто лет не было! – Кейтлин довольно улыбнулась, глядя на девочку.

– И как ее зовут? – спросила я.

– Софи Митчем. Она дочка Марти Митчема, – со знанием дела ответила Кейтлин.

– А это еще кто такой? – спросила Уитни.

– Ну ты даешь! – сердито воскликнула Кейтлин. – Как можно его не знать? Он продюсировал все знаменитые фильмы последние десять лет. И Софи знает стооооолько звезд! – Кейтлин склонилась к нам с заговорщическим видом, чуть не попав мне по носу золотой цепочкой от «Эльзы Перетти». – У нее есть мобильник Кирстен Данст и пейджер Чада Майкла Мюррея.

Уитни округлила глаза:

– Она тебе уже и это рассказала? Не многовато ли так сразу?

– Уит, ну перестань! Добрей надо быть. Я лично мечтаю познакомиться с Майклом! Ладно, я тут обещала проводить ее в класс физики. Так что пока!

И Кейтлин убежала к Софи. Вокруг той уже столпились девчонки. Софи достала из дизайнерской сумочки фотоальбом от «Гуччи» и показывала всем фотографии своего дома в Беверли-Хиллз. Вот дела...

– Да у нас тут просто детский сад какой-то! – вздохнула Уитни. – Я уж успела от них отвыкнуть. Просто летом я со взрослыми гуляла...

– Ой, простите, пожалуйста, госпожа пенсионерка! – поддела я подругу в ответ. – По сравнению с вами мы – младенцы!

Уитни улыбнулась:

– Молчи уж. Знаешь ведь, что я не про тебя говорю. В этой школе только с тобой и можно общаться.

– Ладно, все. – Я взяла Уитни под руку. – Пошли лучше послушаем про отрубание голов во Франции.

И мы отправились на историю.

Все утро Уитни и Софи вели себя как две собаки – фыркали и следили друг за другом. Обе – красавицы, и обе хотели быть лидерами. Просто тупиковая ситуация: Уитни – собственница и не потерпит соперницу. К концу дня я поняла, что и Софи такая же. Вот вам теория Дарвина в действии: королевы две, а трон один – победит сильнейшая. И все сорок девочек в нашем классе понимали: конфликт между правительницами неизбежен.

Софи довольно быстро поняла, что королевой у нас была Уитни. Мы играли в бадминтон, и Уитни рассказывала Аве про своего спасателя. Софи же стояла неподалеку, внимательно разглядывая соперницу: ее часики от «Картье» и украшения от «Тиффани». Думаю, Софи сразу смекнула, что законодательница мод у нас Уит.

Потом, на уроке физики, Уитни удивленно наблюдала за Софи: та вовсю флиртовала с мистером Эвервудом – самым симпатичным учителем в школе (говорят, что в прошлом году у него даже был роман со старшеклассницей).

На уроке английского Уитни передала мне записку: «Софи, может, и симпатичная, но меня от нее тошнит». Я осторожно прочитала послание и сочувственно кивнула, стараясь не отрывать взгляда от преподавателя английского мистера Хаусера, который долго и нудно рассказывал нам о достоинствах русской литературы девятнадцатого века. Софи старательно записывала его слова в тетрадку с гербом в кожаном переплете, а Уитни зло на нее смотрела. Я еще утром заметила, что у Софи все учебники и папки обклеены фотографиями со знаменитостями. Софи постоянно проводила пальцем по улыбающимся лицам Бреда Питта и Джессики Симпсон, привлекая тем самым всеобщее внимание и ужасно раздражая Уит. Подруга слала мне записку за запиской: «Она просто сдвинута на звездах!» Смешок. А у меня сердце в пятки уходило от страха перед преподавателем. У нас в Тейте с дисциплиной очень строго.

Мистер Хаусер наконец-то закончил свой рассказ о Достоевском, и Софи сразу же подняла руку.

– Да, мисс Митчем? – спросил мистер Хаусер. Он выглядел неприметно – неброский коричневый костюм и светло-каштановые усы – и всегда очень удивлялся, если кто-то обращал на него внимание.

– Я тут новенькая и не знаю, как обычно организовываются занятия, но мой папа, Марти Митчем, и Джулия Кристи – большие друзья. Кристи снималась в «Докторе Живаго», так что, если хотите, могу ее попросить прийти к нам на занятия. Ведь фильм снят по роману Достоевского.

– Конечно, большое спасибо, Софи, – удивленно сказал мистер Хаусер. – Но вообще-то «Доктора Живаго» написал Борис Пастернак, его мы будем проходить в следующем году.

На месте Софи я бы сгорела от стыда. Но не тут-то было.

– А, ну хорошо. Тогда позовем ее в следующем году. Или можем попить с ней где-нибудь чаю из русского самовара – его принесет Барышников. Он тоже хороший друг моего папы.

Я повернулась к Уитни: та с негодованием смотрела на Софи.

На перемене подруга дала волю своим чувствам:

– Вульгарная стерва!!!

– Тихо! Она тебя услышит.

– Ну и пусть! Она мне противна! Только и говорит, что о звездах! Ни разу с ней лично не разговаривала и уже все про нее знаю! «Кухня у нас размером с ресторан»! «Переехали мы потому, что папа снимает трилогию вместе с Марти Скорсезе». Не с Мартином, а с Марти! А в «На седьмом небе» отца играл ее крестный! Фу, так мерзко!

– Да уж, Софи – это нечто!

Я и сама не знала, как отношусь к Софи. Конечно, она меня тоже раздражала, но чем-то и нравилась. Она сыпала именами знаменитостей с таким наглым видом, что это даже забавляло. Гораздо сильнее злило, когда кто-то в Тейте шепотом рассказывал, что ужинал накануне с политиком Генри Киссинджером, а потом заявлял, что ему нет дела до знаменитостей. Да-да-да. Ну, конечно!

Как же все-таки быть с этой Митчем? Мы решили продолжить тему за обедом.

Столовая у нас тоже не такая, как в других школах: повариха в чепчике не накладывает на тарелки отвратительного вида мясо и разваренную картошку. У нас все по-другому: шведский стол, на нем в духе голландских натюрмортов – целая куча деликатесов из лучших гастрономов. Рядом итальянские аппараты с газировкой, горы горячих бубликов, свежевыжатые соки и огромный десятиметровый салат-бар с шестьюдесятью видами блюд. Две малазийки нарезают овощи, по-особенному раскладывают их в большие тарелки и заливают обезжиренной заправкой. Обои в столовой, как в Букингемском дворце: старинные, ручной работы в китайском стиле, с цветами и птицами.

Мы положили еду на фарфоровые тарелки и уселись за столик с белоснежной скатертью – как всегда в левом углу, как можно дальше от преподавателей. Только мы принялись за завтрак, как вдруг Уитни подняла глаза и молча уставилась на проход. Ой-ой... Под происходящее очень подошла бы мелодия из «Челюстей». К нам шла Софи с тарелкой... винограда. И все! И она искала, куда бы присесть. Вдруг Ава помахала ей рукой.

– Ава, не смей! – прошипела Уитни. – Не нужна здесь эта стерва!

– Уит, она очень хорошая! Правда! – ответила Ава и улыбнулась Софи, которая была уже почти у нашего столика.

– Супер! – сказала Уитни, глядя на меня.

Софи подошла к нам и радостно улыбнулась. Ну как ненавидеть такую дружелюбную девчонку?

– Привет! С вами я пока еще не знакома. Меня зовут Софи Митчем.

– Привет! Приятно познакомиться! Я – Лора Финниган.

Небольшая пауза.

– А это Уитни Блейк, – продолжила я.

– Привет, – холодно сказала Уитни.

Так холодно, что мурашки по коже побежали. Но Софи осталась невозмутима.

– Так рада с тобой познакомиться! Можно с вами сесть?

– Да, да! Конечно! – тут же ответили я, Ава и Кейтлин. Уит продолжала молча есть тонизирующий салат с цикорием.

– Твое ожерелье от «Тиффани» такооое красивое! – сказала Софи, глядя на Уитни.

– Спасибо.

Подруга пнула меня под столом. Это наш тайный язык. Правда, от острого мыска ее туфель уже вся нога в синяках.

– Как-то в примерочной одного классного магазина в Лос-Анджелесе, – продолжала Софи, – я столкнулась с Линдсей Лохан. Так вот, на ней было точно такое же ожерелье. Очень стильно смотрится. Эх, я скучаю по Лос-Анджелесу! А вы мне покажете хорошие магазины в Нью-Йорке? А то у меня из зимней одежды только лыжный костюм.

– Уит у нас знает все классные магазины, – ответила я, стараясь вовлечь в разговор мою неприступную лучшую подругу. Уит боялась и поэтому вела себя невежливо. А ведь Софи так старается! Надо дать ей шанс. – Она могла бы вести передачи про моду вместо Роберта Верди.

– Да брось! – Уитни шутливо шлепнула меня по руке. – Верди слишком много выпендривается. Ему можно присудить звание «Мистер Безвкусица». И к тому же, – она впервые посмотрела Софи в глаза, – законодательница мод у нас тут Лора.

– Точно, – согласилась Кейтлин. – Она за секунду из убогого платья сварганит писк сезона.

– Ну что вы, девчонки, – смутилась я, хотя было очень приятно.

Оглядев меня, Софи кивнула:

– Да, Лора, у тебя правда потрясающий стиль! – Она повернулась к Уитни – видно, уже догадалась, что поладить с той будет тяжелей всего. – А ты... Ты просто как модель Миша Бартон! Наверно, вы разлученные сестры!

Дамы и господа, один – ноль в пользу мисс Митчем. Уит точно оценила комплимент. Она считает Мишу Бартон образцом элегантности, потрясающей женщиной и к тому же единственной, с которой стоит брать пример (грудь закрыта, одежда скромная). Уитни покраснела. И все же так быстро она не смягчится. Уитни у нас максималистка – делит мир на черное и белое. Она человека или любит, или ненавидит. Для нее он либо «совсем свой», либо «такооой чужой!». Пока Уитни не причислит Софи к своим, с ней будет очень и очень нелегко.

– Ну все-таки мы не так уж похожи. – Подруга пока не собиралась сдаваться. – Миша, конечно, очень стильная, но, к сожалению, сразу видно, что она из Калифорнии. Только не обижайся! – Уитни загадочно улыбнулась Софи. Да... Новенькой придется попотеть, чтобы завоевать доверие моей подруги. Софи должна раз и навсегда уяснить, кто правит в нашем маленьком королевстве. (Себя я в нем считала кем-то вроде советницы, и меня эта роль вполне устраивала.)

– Да ну что ты! – воскликнула Софи. – У нас, жителей побережья, свой собственный стиль. Не все его понимают. Разве что только Донателла Версаче. Она рассказывала, что черпает вдохновение в Лос-Анджелесе. – Казалось, язвительный ответ Уитни совсем не рассердил новенькую.

– Ну, не скажу, что мне сильно нравится Донателла... – начала Уитни.

– Ты права, Софи, – прервала я не успевший начаться спор о стиле. – Для нас ваш стиль – почти марсианский. Такие вот мы в Нью-Йорке консервативные.

– Я уже успела это заметить. Директриса чуть не взорвалась от злости, когда увидела мою обтягивающую кофточку. Учителя, наверно, хотят, чтобы мы забыли, что у нас есть грудь. Может, просто перетянем ее чем-нибудь? А сами нарядимся как монашки.

– Ага, как девчонки из католической школы, – засмеялась Ава.

– Такая грешница, как я, не переступит порог монастыря, – захихикала Софи.

Пока новенькой вроде удавалось потихоньку завоевывать Уитни. Под конец перемены подруга даже начала улыбаться шуткам Софи.

После школы я сильно задержалась, так как встречалась с нашей учительницей русского языка миссис Федоровой. Мы обсуждали создание клуба любителей русского языка. После разговора я пришла в гостиную и стала складывать учебники в огромную сумку. И тут из кабинета мадам Херли выскочила Софи. Она была чем-то расстроена. О-о... Мадам Херли, куратор старших классов, – страшный человек! Увидев меня, Софи улыбнулась.

– Привет, – довольно бодро сказала она. Но видно было, что ей совсем не весело, да и от самоуверенности не осталось и следа.

– Привет, Софи. Как дела? – спросила я.

– Просто чудесно! Спасибо. – Софи нагнулась поближе к шкафу, стараясь скрыть от меня следы слез.

Я подошла к ней. Помню, как мне было плохо, когда я впервые попала в эту школу: все чужие... Тяжело быть новенькой, это уж точно.

– Сменить школу, да и всю свою жизнь... Тебе, наверно, ужасно трудно.

Софи посмотрела на меня и очень искренне улыбнулась:

– Просто... Все так сильно отличается от моей школы в Лос-Анджелесе. Там мы, скажем, всех преподавателей называли просто по имени. И учились вместе с мальчиками!!! Жили как в шикарном фильме. А здесь...

– Понимаю, учеба в Тейте далеко не праздник, – ответила я с улыбкой. – Но ты привыкнешь, Софи, не бойся. Главное – разобраться что да как.

– Надеюсь, – вздохнула новенькая.

– Да точно! – сказала я и неожиданно для себя обняла Софи. Хотелось ее подбодрить.

– Спасибо, Лора.

Домой мы шли вместе, и я подробно рассказала Софи про всех наших учителей: от кого нужно держаться подальше, кого лучше выбрать в качестве научного руководителя и что произошло с нашим учителем музыки в прошлом году. Софи даже немного развеселилась, а перед тем как разойтись, мы снова обнялись.

– Еще один вопрос, – сказала Софи напоследок. – Как достучаться до королевы?

– До Уитни? – удивленно спросила я.

– Да. Я понимаю, у вас она главная. В своей старой школе я тоже была лидером. Но, по-моему, мы могли бы подружиться. Так что пусть она не боится, я не претендую на ее место.

Я улыбнулась. Все-таки Софи сообразительная – за один день просекла, что Уитни за человек.

– Хм... Может, что-нибудь ей подарить? – предложила я.

– Заметано, – улыбнулась Софи.

Она мне нравилась. Вульгарная, наглая, но в ней чувствовался стержень. Хотелось надеяться, что мы подружимся.

Вечером по телефону мы с Уитни подводили итоги дня.

– Итак, какого мы мнения об этой девице из Лос-Анджелеса? – спросила Уитни. Я представила, как она накручивает волосы на палец – типичный для подруги жест. Означает: «Я очень напряженно думаю».

Я решила не рассказывать подруге о признании и слезах Софи. Не знаю почему, просто, по-моему, это было что-то очень личное, то, что не стоило обсуждать с Уитни.

– Знаешь, – сказала я, – а мне она нравится. Вначале я еще сомневалась. Она казалась какой-то недалекой. Но сейчас я уже так не думаю. Софи прикольная!

– Это мне уже говорили, – сказала Уитни, обдумывая мои слова. – Не уверена. Либо она станет нашей лучшей подругой, либо самым заклятым врагом. Я пока не решила.

Вот-вот, как я и говорила. Опять крайности.

На следующий день уже перед первым уроком стало понятно, что в черно-белом мире Уитни Софи попадет на белую сторону. В гостиную она зашла с четырьмя сумочками для покупок с полосатыми лентами из магазина «Оливия и Бетти».

– Привет, девчонки! – окликнула она нас. Мы в это время выкладывали в шкафы учебники. – Подарочки для моих новых друзей! – сказала она, отдавая нам сумки.

Внутри лежали завернутые в ткань маленькие кожаные сумочки, на которых розовым были написаны наши инициалы. Такие милые подарки! Я посмотрела на Софи, а она подмигнула мне в ответ.

– Увидела и не смогла удержаться.

– Это просто чудо! – завизжала Ава, обнимая Софи. – Спасибо тебе огромнейшее!!!

Мы с Кейтлин тоже поблагодарили новенькую и повернулись к Уитни: что же скажет она?

Уитни посмотрела на милую вышитую «У», потом на сияющую Софи.

– Я сама чуть такую не купила, но уже все продали. Их так тяжело достать! – сказала она с благодарностью. – Необыкновенный подарок!

Мы все восхищались нашими новыми наборчиками, и я поняла, что Уитни оттаяла, а в нашей компании стало на одного человека больше.

– Софи, а пойдем после бадминтона погуляем по Мэдисон-авеню? – сказала Уитни. – Поищем для тебя симпатичное меховое пальтишко.

– Супер! – просияла Софи.

Софи в темно-коричневом пальто с мехом выпорхнула из примерочной.

– Снимай! – вздохнула Уитни. – А ты, Лора, что думаешь?

Софи покрутилась. Я подошла к ней сзади и подтянула пояс.

– Сшито оно не очень хорошо – слишком прямой покрой. Оно тебя полнит, а ты ведь стройная как Линдсей Лохан. Померь лучше другое.

– Может, просто купить норковую шубку? Я в такой на курорт в Колорадо ездила. Сейчас она мне, правда, мала, но ведь можно взять на размер больше...

– Нет, нет, нет! – хором воскликнули мы с Уитни.

– Подросткам не положено носить мех, – многозначительно добавила подруга.

– А пальто, по-вашему, не с мехом? – спросила Софи.

– И да, и нет, – ответила я.

– Носить норку неприлично, – объяснила Уитни. – Она слишком бросается в глаза.

– Хорошо, девчонки, положусь на вас, – согласилась Софи. – Но правила здесь какие-то странные. Главное ведь в одежде что? Она должна быть теплой и при этом классно выглядеть.

Софи ушла обратно в примерочную, чтобы примерить другое пальто. Мы с Уитни заулыбались. Нашей новой подруге не обойтись без помощи, а для Уитни это очень важно. Она, конечно, понимала, что у себя в школе Софи была далеко не серой мышкой, но сейчас, в нашем мире, ей необходима помощь. А главной у нас была Уитни.

– Смотрите все!!! – Софи в бежевом пальто выскочила из примерочной.

– Сидит идеально, – сказала Уитни.

Я оглядела Софи со всех сторон, немного подтянула рукава, завязала пояс и кивнула:

– Да, это тебе очень идет.

– Ну, наконец-то! – радостно воскликнула Софи. – А сейчас надо решить, сколько пальто покупать. Три хватит? Может, черное, темно-коричневое и бежевое?

– Стой, стой, стой, – перебила ее Уитни. От удивления у нее чуть глаза из орбит не вылезли. – Тебе нужно только одно.

– Одно? Я что, должна каждый день в одном и том же пальто ходить? – потрясенно спросила Софи.

– Да, если оно тебе подходит, – ответила я.

– Ничего себе... И так все делают? – Софи все еще не могла прийти в себя.

– Ты выходишь из дома и садишься в машину. Потом выходишь из машины и сразу же заходишь в школу. Никто и не заметит, в каком ты пальто, – сказала я.

– У нас у всех по одному пальто, – заверила новенькую Уитни.

Софи все же сомневалась:

– Ну, хорошо, сейчас куплю только одно, но, может, тогда на следующей неделе сходим и поищем еще. Странно как-то, одно пальто... Если родители увидят, как у меня мало одежды, их инфаркт хватит. Ладно, вам, девчонки, я доверяю. Вы такие модные! Где ты, Лор, купила такой потрясный прикид?

– Ну, вообще-то, сшила сама. – Мне одновременно было неловко и приятно.

– Да ладно!!! – воскликнула Софи так громко, что стоявшие впереди продавщицы обернулись и посмотрели на нас с неодобрением.

Больше всего на свете я люблю шить. В будущем вижу себя кем-то вроде дизайнера Карла Лагерфельда. Уже сейчас у меня получается прекрасная одежда, но шью я не только потому, что вынуждена экономить и не могу швыряться деньгами, как Уит и Софи. Хотя, конечно, хорошо, когда не приходится тратиться на вещи. Но куда важнее «выход творческой энергии», как однажды сказала Уитни. И была права. Шитье – действительно моя страсть. Жаль только, у меня не хватает терпения, времени, да и смелости сшить одежду для других людей – слишком страшно. Так что пока я шью модные наряды только для себя одной.

– Лора все шьет сама! – сияя, сообщила Уитни. – Она – потрясающий дизайнер! Видит в магазине вещь и может дома сшить точь-в-точь такую же и вообще все, что душе угодно. К нам скоро приедет Оскар де ла Рента, и я обязательно покажу ему Лорины эскизы. Он просто в осадок выпадет!

– Слушай, как классно! Ты же прямо как Стелла Мак-Картни! Та тоже с раннего возраста шитьем интересовалась. Как ты всему этому научилась?

– Я шью с пяти лет. Вначале считала, что это – ПО. Но сейчас я просто обожаю шить.

– ПО? – удивленно спросила Софи. – Прокурор округа, что ли?

– Нет, – ответила я. – ПО – это полный отстой.

Мы с Уитни придумали свой собственный язык.

– Прикольное выраженьице! Когда в следующий раз встречу друзей из Лос-Анджелеса, обязательно скажу про что-нибудь ПО. Вот они посмеются... – сказала Софи. – Но, слушай, мне правда очень нравится, как ты выглядишь. Уит, ну, правда ведь, Лора очень модная? Чувствуется свой собственный, внутренний стиль.

– Да у нее вещи в сто раз лучше, чем в «Сенсации» или в «Инкубаторе», – сказала Уитни.

По-моему, пора брать Уит в ассистентки – так хвалит и поддерживает, как будто она мой менеджер.

– Это такие магазины? – спросила Софи.

– Да, – ответила Уитни. – Самые классные в Нью-Йорке.

– Обязательно меня туда сводите, – сказала Софи, направляясь к кассе со своим новым пальто.

– Само собой, – ответила подруга.

– Девчонки, какие же вы суперские! – Софи кинула кассирше черную карту «Американ экспресс». – Мне с вами так весело. Я ведь боялась, что буду никому не нужной новенькой, приехавшей по обмену, и я безумно рада, что нашла таких замечательных друзей!

– С Софи приятно иметь дело. Конечно, она любит похвастаться знакомствами со знаменитостями, но зато она всегда не прочь что-нибудь про них рассказать.

Мы с родителями обедали на кухне, и я рассказывала им про Софи.

– С Уит они тоже очень хорошо сошлись. Оставили сегодня в магазине такую кучу денег, что продавщица, по-моему, была на седьмом небе от счастья.

Тут я замолчала, вспомнив, что родители ненавидят разговоры о деньгах. В нашей семье не принято обсуждать такие вещи.

– В общем, Софи мне очень нравится. Хорошо, что у нас появилась новая подруга, – закончила я свой рассказ.

– Ну и чудесно, милая, – подытожила мама, доставая из холодильника молоко.

Кухня у нас желтого цвета и довольно маленькая. («Просто прелесть!» – считает мама). Так что обеды обычно проходят непринужденно: на столе стоит молоко в пакете, под маминой тарелкой лежит воскресный выпуск газеты «Нью-Йорк таймс», открытый на страничке с кроссвордами, а на коленях у меня сидит кот Пухлик, которому уже целых семнадцать лет. Родители Уитни, мистер и миссис Пейтон Рокингем Блейк III, – аристократы. В их жилах течет голубая кровь, поэтому в доме соблюдают все возможные и невозможные формальности. Да они бы просто ужаснулись при виде нашей квартиры на четвертом этаже в доме без лифта. В комнатах куча книг, и не только в огромных книжных шкафах, а повсюду! На мамином шкафу лежали доказательства теорем для ее завтрашней лекции по математике, на диване папа оставил для меня огромный конверт с газетными вырезками (он всегда сохранял интересные статьи), а рядом с конвертом стояла корзина со старыми номерами «Нью рипаблик». В общем, вещи лежали бессистемно, но это было в духе моих родителей.

– Родители Софи занимаются кинобизнесом? Как интересно! – сказал папа.

– Да уж. Она столько знаменитостей знает! Сегодня вечером, например, ужинает с сестрами Олсен.

– Они танцуют рок-н-ролл? – спросила мама.

– Нет, – вздохнула я. – Они... ладно, забудь.

Родители живут в своей собственной вселенной и знать не знают, что происходит в обычном мире. Я родилась, когда им было уже за сорок. Так что сейчас мои родители – седеющие профессора и почти пенсионеры (хотя у папы на голове по-прежнему копна черных волос). Правда, оба в отличной форме, наверно, потому, что каждый день ходят вверх по лестнице пешком. Мы – большие друзья, родители относятся ко мне как ко взрослой. (То есть никакого комендантского часа – все одноклассницы завидуют.) И мама, и папа преподают в Нью-Йоркском университете: мама – математику, папа – философию. (Очень нужный предмет, не смейтесь!) В общем, мои родители – тихие, очень умные люди в возрасте, живущие двадцать лет в одной и той же, полной книг двухкомнатной квартире, плата за которую почти не меняется.

– Софи обещала, что попросит папу назвать героинь следующего фильма нашими именами. Правда, здорово?

– Они члены спортивной команды? – спросила мама.

– Кто?

– Сестры Олсен. – Мама теребила бусы.

– Нет, мам. Мы ведь уже сменили тему. Здорово все-таки, что Софи подружилась с Уитни, Кейтлин, Авой и мной. – Я встала из-за стола и смахнула в помойное ведро остатки брокколи, кукурузы и мяса (какая же гадость!).

– Конечно, здорово, солнышко, – сказал папа, пытаясь стереть с твидового пиджака подливку. Он всегда чем-нибудь обливался, когда ел, наверно, потому, что был очень невнимательный. Вот уж точно, рассеянный профессор.

– Ой!!! – Я хлопнула себя по голове. – Что же я раньше-то не сообразила! Значит, у нас будет еще одна шикарная вечеринка по случаю шестнадцатилетия!

Мои родители посмотрели на меня с недоумением.

– Это хорошо или плохо? – спросил папа, подняв голову.

– И то и другое. Здорово, конечно, но ведь мне придется шить еще одно платье. Столько вечеринок, а еще и Рождественский бал в декабре. Сколько забот на мою голову!

Софи уж точно устроит шикарный праздник. У нее куча знакомых в Голливуде, так что не известно еще, чья вечеринка будет лучше: Софи или Уитни?

В субботу я разделалась с домашним заданием и поехала к Уит и Софи. Да, да, да, вот такой вот я псих, занимаюсь по субботам. Просто по воскресеньям я обычно встаю и завтракаю поздно, а потом так хочется отдохнуть, а не усаживаться за целую гору уроков. Гораздо лучше все выучить в субботу.

Всю дорогу подруги бессовестно надо мной издевались и обзывали занудой. Мы шли за покупками в центр города, в мой мир. Когда девочки из школы Тейта выбираются из своих фешенебельных районов, они попросту теряются, поэтому большинство из них стараются не отходить далеко от родных суперпрестижных апартаментов. А ведь наше «Большое яблоко» – такой красивый и интересный город! И хотя в седьмом классе ходить в центр стало модно, я до сих пор чувствую себя уличной девчонкой в высшем свете. И это злит. Когда я была в пятом классе, мама решила устроить у нас дома вечеринку, так пять мам – не одна, не две, а целых пять мам – спросили, как к нам проехать на машине! Не знают, что ли, что в Нью-Йорке все дороги образуют сетку? Одна из мам спросила:

– Где находится Девятая Вест-стрит?

И моя мама ответила:

– Между Восьмой и Десятой Вест-стрит.

Но у Уитни, в отличие от наших разодетых в дизайнерские шмотки одноклассниц, есть одно большое преимущество: все новое ей интересно. Я сводила подругу в мой любимый магазин на все случаи жизни – в «Инкубатор», – и подруга в него влюбилась. Это лучший магазин в городе, в нем представлены коллекции талантливых молодых дизайнеров, еще недавних студентов, и такие вещи больше нигде не купишь. Большинство дизайнеров, выпускающих одежду для модного магазина «Барнис», начинали работать в «Инкубаторе», к тому же я просто обожаю его хозяйку Джейд.

– Какая она красивая! – прошептала Софи, когда увидела Джейд. Та разговаривала по телефону, приглаживая блестящие черные прямые волосы.

– Сейчас такое расскажу, закачаешься! – сказала Уитни. – Когда-то она была моделью, но потом в Уильямсберге познакомилась с рокером и бросила карьеру. А парень ее такой красавчик!

– Мы обожаем Джейд, – добавила я. – О ней писали в «Вог», она сейчас выпускает одежду для видеоклипов.

– Ничего себе! – Софи широко распахнула глаза. – Она такая яркая и стильная! Мне уже нравится.

Джейд нам помахала и указала на телефонную трубку, давая понять, что освободится через минуту.

– И во сколько группа выйдет на сцену? – спросила она, записывая что-то в блокнот. – Отлично!

Она повесила трубку, вздохнула и повернулась к нам:

– Привет, девчонки! – Джейд вышла из-за прилавка и поцеловала нас с Уитни.

– Джейд, познакомься, это наша новая подруга Софи.

– Привет! – Джейд пожала Софи руку.

– Здесь так здорово!!! – разразилась комплиментами Софи. – Классно, современно, но при этом все как-то по-старинному!

– Помнишь, я на днях приходила в темно-коричневом вельветовом жакете? – спросила Уитни Софи. – Так вот, здесь я его и купила.

– У тебя потрясающие вещи! Умереть и не встать, – сказала Софи. – Просто сногсшибательные.

Зазвонил телефон, и Джейд потянулась к трубке.

– У нас на складе есть другие размеры. Так что скажите, если понадобится.

– Она тааакая обаятельная! – сказала Софи.

– Да, Джейд классная! – согласилась Уитни.

– Значит, так. Этот магазин – твоя находка, Лора, – сказала Софи, серьезно глядя на меня. – Что ты порекомендуешь мне здесь купить?

– Уж таких необычных вещей ты нигде не найдешь, – ответила я, пожирая глазами горы одежды, которые, к сожаленью, не могла купить. – Джейд первая стала продавать столько вещей в японском стиле. Почти нигде не найдешь одежду такого покроя, фасона и так аккуратно сделанную.

Софи захлебнулась от восторга: магазин – настоящий рай для шопоголика.

– О боже!!! Спрячьте мою кредитку! – воскликнула она, погружая тонкие руки в кипы вещей. – У меня такое чувство, что сейчас потрачу миллиарды долларов!

– Здесь самое место! – ответила я, улыбаясь.

– Слушайте, девчонки, – сказала Софи, приподняв бровь, – нам надо запастись парадной одеждой, потому что в пятницу вы отлипаете от компьютеров и приходите в кинотеатр имени Зигфелда на премьеру фильма друга моего отца, Квентина.

– Ты шутишь!!! – Я была потрясена. Обалдеть. Неужели я теперь буду жить как телезвезды?

– Не шучу, – ответила Софи. – Сегодня утром я спросила у папы, можно ли вас пригласить. Он сказал можно! Поедем туда на лимузине.

– Потрясно! – завизжала Уитни. – Пойду тогда померяю это суперское платьице. – Подруга отправилась в примерочную с темно-фиолетовыми занавесками.

Софи повернулась ко мне и спросила:

– Лор, может, ты тоже что-нибудь примеришь? Вот эти кружевные платья как будто специально для тебя сшиты.

– Нет, нет, у меня все есть, – смущенно ответила я, и Софи вслед за Уитни убежала примерять новые наряды.

Даже боюсь предположить, сколько денег потратили девчонки, точно знаю только, что провели мы в магазине полтора часа. А потом отправились на улицу ловить такси. Уитни и Софи ехали в жилой квартал, домой к Уитни – мы там все собирались ночевать, но мне надо было зайти домой и собрать сумку.

– Огромное спасибо, Лорочка! – воскликнула Софи, обнимая меня. – Было так здорово! Теперь у нас есть все для съемок.

Подъехало такси, и девчонки с огромными сумками, полными одежды, залезли внутрь.

– Ладно, Лоло! – Уитни обняла меня. – Ждем тебя часика через два у меня дома.

Такси тронулось с места. Я увидела, как смеются подруги, и неожиданно почувствовала легкий укол ревности... даже неудобно стало и как-то не по себе! Просто обычно Уитни ехала ко мне домой, ждала, пока я соберусь, а потом мы вместе отправлялись к ней. Но сегодня у подруги была Софи, и они вместе уехали на такси, а меня оставили одну. Правда, ревновала я не только поэтому: Софи теперь стала для Уитни партнером по покупкам, потому что у нее денег столько же. Она что, хочет занять мое место? Нет, нет, нет, что за глупости! Напридумывала тут себе не пойми чего, и все из-за какого-то похода в магазин. Девчонки просто живут рядом, вот и уехали вместе. Мы с Уитни – лучшие подруги. И Софи – отличная девчонка. А три человека – это совсем немного! Какие-то глупые у меня мысли! Я даже рассердилась на себя и попыталась выкинуть из головы придуманные обиды. Три – немного! Три – немного!!! Правда ведь?

Попасть ко мне домой очень легко – звонишь, и тебя пускают, не задавая никаких вопросов, поскольку переговорное устройство у нас не работает. (Заявятся серийные убийцы с ножами, и их пустим.) Войти же в дом к Уитни на Парк-авеню так же сложно, как проникнуть в Пентагон. Первому швейцару я сказала свое имя, второй внимательно меня осмотрел, а третий, престарелый лифтер, поднялся вместе со мной на лифте на пятнадцатый этаж (можно подумать, я сама кнопку не нажму!). Там, встретив целую кучу горничных и дворецких, открывших миллион дверей, я наконец-то добралась до своей подруги.

Горничная Блейков Адела, приехавшая из Сальвадора, распахнула огромную дверь из красного дерева и провела меня в квартиру.

– Здравствуйте, Адела! – сказала я.

– Здравствуйте, мисс Лора. – Горничная взяла мое пальто. Мне всегда становилось немного не по себе, когда «прислуга» (как называет ее Уитни) помогала раздеваться. Я что, парализованная? Но потом я поняла, что, если я отказываюсь от помощи, у горничных бывают неприятности, и хозяева даже обвиняют их в лени, вот и пришлось мне покориться.

Я прошла по черно-белому мраморному полу и свернула налево в длинный серо-коричневый коридор – на стенах были развешаны коллажи Матисса. У Блейков дома потрясающее собрание произведений искусств, мы даже как-то приходили к ним всем классом – изучали работы голландских мастеров. И уж конечно, их коллекция намного лучше плакатов с изображениями известных философов и семейных фотографий в простых черных рамках, которые висят у нас по всему дому. Квартира Блейков – полная противоположность нашей: никаких скрипучих деревянных полов, только шикарные серые ковры, приглушающие звуки. (Все члены семьи хотят быть незаметными.) Стены у нас яркие, но краска уже облезла, самое время обновить. У Блейков же на стенах дорогущие обои, самые разные: льняные, с цветами, с изображениями каких-то необычных птиц и даже кашемировые! Мебель у них старинная, ее сделали почти три века назад французские мастера времен королей Людовика XIV и XV. Такое впечатление, что все работы тех лет собраны здесь, на Парк-авеню, у Уитни дома. У нас же старинным считается папин стол, купленный в 1974 году. На столе царапина, поэтому кажется, что его купили еще раньше. Да уж... Наши семьи просто полные противоположности.

– Привет, Уит! – Я зашла в гигантскую спальню подруги. Я совсем не завидую Уитни, но, если честно, ее комната – просто мечта! Вся мебель, начиная с сиденья у окна и заканчивая скамеечкой возле кровати с балдахином, отделана нежно-зеленой тканью, по 300 долларов за метр. Из такого же материала сшиты плотные шторы. У противоположной стены стоят кресло и светлый мягкий диван с выбитыми на нем узорами. А на диване лежит кашемировое кремовое покрывало от «Ральфа Лорана»: в него можно завернуться, когда смотришь телевизор. Вся комната поделена на уголки. Уголок для телевизора. Уголок для журналов – все журналы разложены по темам («Элль Герл», «Тин Вог») и так аккуратно, как будто их сортировали по каталогу. Уголок для работы – там стоит стол в стиле чиппендейл, на нем новенький компьютер и, самое главное, канцелярские принадлежности! Я настоящий фанат красивой бумаги. Не могу спокойно пройти мимо магазина канцтоваров! А у Уит на специальных деревянных полочках аккуратно разложены фирменные бланки с ручной гравировкой, конверты, визитные карточки. (Интересно, они правда нужны в пятнадцать лет? Точно не знаю, но визитки классные.) И все это коричневого и розового цветов (цвета Уитни), с монограммами, из самых дорогих магазинов канцелярских товаров в Нью-Йорке: «Миссис Джон Л. Стронг», «Смитсон» и «Тиффани». Ух, как же все шикарно!

Уитни валялась на кровати и читала последний номер «Пипл».

– Привет, подруга! – Она села и посмотрела на меня. – Звонили ребята из Брэдли. Хотят поскорей встретиться. Но я сказала, что сегодня вечером мы заняты, потому что гуляем с парнями из школы Святого Петра. Может, сможем на следующей неделе. По-моему, с Джейком стоит изображать недотрогу.

– Ну и правильно. – Я села на скамейку. Школы имени Брэдли и Святого Петра – полные аналоги Тейта, но для мальчиков. В Брэдли мы дружим с Максом, Джошем, Бобби и... Джейком Уоткинсом. Конечно, нас немного влечет друг к другу, иногда мы флиртуем, но до сих пор ничего серьезного ни у кого не получалось. Исключение – Кейтлин. Она встречается с Максом, и, кажется, у них все просто замечательно. Каждый год мы дружим больше то с одной, то с другой школой – никак не определимся, где мальчики лучше. В этом году мы выбрали Брэдли, так что действовать надо было аккуратно. А то парни могли предпочесть нам соперниц – девчонок из Брайя.

– Боже! Да у тебя наряды лучше, чем у Хилари Дафф! – сказала Софи, выпархивая из огромной гардеробной Уитни. – Привет, Лора! Я даже не слышала, как ты вошла.

– Да вот, только что, – ответила я удивленно. Я думала, вначале мы с Уитни побудем немного вдвоем. – Я тоже не знала, что ты уже тут.

– Ава и Кейтлин придут через час. Они до сих пор маникюр делают, – сказала Уитни.

– Слушайте, я умираю с голоду! У тебя поесть не найдется? – спросила Софи.

– Пошли на кухню, поглядим, – ответила Уитни.

Через пятнадцать минут мы уже сидели на кухне, выгребали из странной упаковки в форме сосиски тесто для печенья от «Пиллсбери» и лопали из огромной пачки «Эм-энд-эмс». Над нами на крючках висели начищенные до блеска медные кастрюли.

Вдруг мы услышали стук высоких каблуков. Уитни быстро передвинула тесто и конфеты поближе ко мне. Дверь распахнулась, и в кухню вошла мама Уитни, Брук Стентон Блейк.

– Здравствуйте, девочки! – поприветствовала нас миссис Блейк, с подозрением оглядывая кухню.

– Здравствуй, мама, – испуганно ответила Уитни.

Если мама рядом, Уитни всегда чувствует себя неуютно. По-моему, это немного глупо. Миссис Блейк вовсе не страшная. Она миниатюрная пепельная блондинка, всегда носит на голове черный бархатный ободок и кажется довольно милой, правда, я знаю, что иногда она бывает излишне строгой с Уит, поэтому подруга старается поменьше общаться с мамой.

– Чем это вы тут заняты? – спросила миссис Блейк. Она посмотрела на тесто и конфеты и нахмурилась.

– Мам, это наша новая подруга Софи Митчем. Она приехала из Лос-Анджелеса.

– Приятно познакомиться, Софи. – Мама Уит протянула Софи тонкую руку, увешанную браслетами. – Я – миссис Блейк.

– Приятно познакомиться, миссис Блейк. – Софи изобразила детскую улыбку.

Миссис Блейк оглядела нашу новенькую: повсюду этикетки с именами дизайнеров (сегодня «Дольче и Габбана») и обтягивающий сильно декольтированный черный пуловер. Затем мама Уит снова посмотрела на конфеты и тесто для печенья.

– Что за гадость вы тут едите? – спросила она.

– Это не мое! – быстро ответила Уитни. – Это Лоры и Софи.

Ну, спасибо Уит!

– Уберите это безобразие из моего дома, – потребовала миссис Блейк и перевела взгляд на меня. Я подумала, сейчас она начнет ругаться, но она просто спросила: – Как провела лето, Лора?

– Замечательно, миссис Блейк, спасибо. Работала в лагере в Мэне.

– Чудесно, – немного растерялась она. – Передай от меня привет родителям.

– Хорошо, я... – Но миссис Блейк уже повернулась к Уитни:

– Уит, нам прислали предварительные эскизы твоего платья. Надо бы их вместе посмотреть.

– Конечно, мам.

– На следующих выходных мы с папой едем в Миддлбери к Пейтону. Какие планы у тебя? Вряд ли ты захочешь с нами.

– Уит может прийти ко мне в гости! – вмешалась Софи. – Мы будем смотреть новый папин фильм «Красные мундиры наступают». Он точно получит «Оскар»!

– Здорово. Спасибо, Софи, – сказала Уитни.

Миссис Блейк недоверчиво оглядела Софи, по-моему, она пыталась понять, что же за человек эта веселая девчонка, новая подруга ее дочери?

– Очень мило с твоей стороны, Софи, спасибо. – Хорошее воспитание взяло верх над подозрительностью. – Хорошо бы как-нибудь познакомиться с твоими родителями.

– Приходите к нам на обед! Родители будут просто счастливы. У нас чудесный новый повар – что хотите, за секунду сготовит. Сейчас мы в основном все оранжевое едим. Цветная диета – мамино новое увлечение. Но вам заранее позвонит наша помощница Таниква и уточнит предпочтения в еде, – заверила Софи маму Уит.

Миссис Блейк помолчала.

– Чудесно, – наконец сказала она. – Спасибо. Я пойду, у меня сейчас партия в бридж.

И миссис Блейк вышла из кухни. Мы с Уитни вздохнули с облегчением. Нет, я совсем не боялась эту женщину, просто по сравнению с моими добродушными родителями она была слишком холодной.

– Кто такой Пейтон? – спросила Софи, пододвигая к себе конфеты.

– Мой братишка. Похож на героев из «Чудаков», – ответила Уитни.

– Он хотя бы симпатичный? – заинтересовалась Софи.

– Беееее! – Уитни сделала вид, что ее тошнит.

– Соф, а у тебя есть братья или сестры? – спросила я. Софи рассказывала только о родителях и помощниках по дому.

– Ага. У меня есть сводный брат. Ему сорок семь лет. У родителей разница тридцать лет. А для чего тебе шьют платье, Уит?

– Для праздника по случаю шестнадцатилетия, – торжественно ответила подруга.

– У Уитни будет самая шикарная вечеринка! Просто не дождусь уже, – сказала я. – Она будет проходить в отеле «Пирр», приедет сама Глория Вандербилт!

– Подумай, Софи, тебе тоже надо устроить праздник. День шестнадцатилетия – самый важный в жизни!

– Необходимо записаться у мисс Хоффер, – торжественно объявила я. – Она похожа на жирного гермафродита. Раньше преподавала физкультуру, а сейчас в ее обязанности входит носить Книгу!

Конечно, может, я слегка преувеличила, но уж больно мисс Хоффер противная.

– Лицом похожа на Брайана Адамса. К тому же вся в прыщах. У меня внутри все сжимается, когда я ее вижу, – содрогнулась Уитни.

– Сейчас у нее в Тейте всего одна обязанность – следить за тем, чтобы вечеринки не назначались в один день. И для этого ей нужна Книга. Туда Хоффер записывает, чей праздник когда состоится, – пояснила я.

– И все-таки она ужасно злая и противная, – сказала Уитни.

– Мерзкая, – добавила я.

– Вонючка, – фыркнула подруга.

Софи внимательно слушала нашу тираду о недостатках мисс Хоффер. По нашим рассказам можно было подумать, что она похожа на какую-нибудь героиню романов Стивена Кинга. Наконец мы замолчали.

– На самом деле я уже у нее записалась! – гордо заявила Софи. – Из ее подземелья так пахло гамбургерами, что я легко нашла дорогу. Общаться с ней было непросто, но сходила не зря.

Мы с Уитни очень удивились. Софи быстро схватывает и времени даром не теряет. Только пришла в Тейт и уже узнала про Книгу.

– А ты шустрая! – Уитни натянуто улыбнулась.

– Я просто не дождусь этого дня! Мне платье шьет Донателла... – Софи сияла от радости.

– И когда у тебя день рождения? – спросила я.

– Двадцать восьмого января, – ответила Софи.

Удар. Гол. Молчание. Вот это да! Сердце забилось быстрее. Нет, не может быть!

Далее последовала пауза, за которую мог бы успеть родиться полк милиционеров. Уитни откашлялась.

– Вообще-то двадцать восьмого января день рождения у меня, – наконец сказала она.

– Серьезно? – невинно спросила Софи. Она отковыряла и съела кусок теста.

– Да. – Уитни состроила недовольную гримасу.

– Но в Книге этот день был свободен. Почему ты не записалась? – спросила Софи.

– Я пришла в Тейт сразу после детского сада. – Уитни начинала злиться. – Здесь все знают, когда у меня день рождения! Есть такие общеизвестные факты! Солнце всходит и заходит, у Уитни Блейк день рождения двадцать восьмого января.

– В Калифорнии солнце тоже всходит и заходит, но там никто не знает, когда у тебя день рождения, – возразила Софи.

– Ты что, издеваешься? – окончательно разозлилась Уитни.

– Нет, но, по-моему, на двадцать восьмое января у тебя нет никаких особых прав. Этот день – не твоя собственность. Он такой же мой, как и твой, – сухо сказала Софи.

Уитни уже и так кипела от злости, но невозмутимость Софи взбесила ее еще больше. Хотя вообще-то новенькая была права: это ведь и ее день рождения.

– Так, девчонки, термоядерный взрыв нам не нужен, – занервничала я. – Давайте-ка попробуем его предотвратить без миротворца из ООН.

– Интересно как? – спросила Софи.

– Ну... – Я отчаянно тянула время, а Уитни и Софи сверлили меня взглядами. – Ну... а что, если вы устроите совместную вечеринку? – выпалила я наконец.

Уитни хотела что-то сказать, но я замахала рукой:

– Молчи, ничего не говори! Подумай. Ровно одну минуту. Засекаю время.

Я взглянула на часы и подняла вверх палец. Девочки обдумывали мое предложение, вид у них был как у участников «Своей игры» перед решающим ответом. Время истекло, и я указала на Уитни.

– Не знаю, что мама скажет... – заявила подруга.

– Но это твой день рождения, а не ее, – ответила я.

– И я не знаю... – сказала Софи. – Мы уже заказали сувениры: позолоченные игральные карты с моей монограммой и датой рождения.

– И все-таки подумайте! – сказала я. – У тебя, Уит, такие связи в Нью-Йорке, а у тебя, Софи, в Голливуде. Если вы объединитесь, то равных вам не будет! Ваша совместная вечеринка станет настоящим событием века!

– Хм... – задумалась Софи. – Вообще-то в этом что-то есть. Лора! Из тебя выйдет отличный режиссер: умеешь работать с людьми.

– Да уж, Лора у нас – второй Кофи Аннан. Жуть. Я прям не знаю, что сказать. Хотя, в принципе, может получиться шикарный праздник, – сказала Уитни. – Но...

– Слушайте, девчонки, а давайте вы недельку подумаете? – предложила я. – Ведь не обязательно решать прямо здесь и сейчас. Скоро придут Кейтлин и Ава. Развлечемся вместе, погуляем, а?

– Я за, – сказала Уитни.

– Хорошо, – согласилась Софи.

И подруги принялись обдумывать мое предложение о совместной вечеринке. Я так гордилась, что смогла заключить временное перемирие! Но чем дальше, тем меньше мне нравилась эта идея. Может, зря я предложила совместный праздник? Зачем мне это вообще было надо? Просто не хотела, чтобы девчонки поссорились. И все-таки, может, предложение не такое уж и удачное? Есть ведь и другие варианты: например, кто-то мог устроить праздник на выходных накануне. Зачем же я предложила совместную вечеринку? Ладно, не важно. Я хорошо знаю Уитни, ничего у них не получится. Это просто невозможно!

Представьте мое удивление, когда в воскресенье позвонили обе подруги и сообщили, что все-таки решили устроить совместную вечеринку. Вот уж не думала, что из этого что-то получится! Сомнительная затея. Я поняла, что ревную. Они что, теперь станут лучшими подругами? А меня бросят? Я расстроилась, хотя и не подала виду, но девчонки развеяли все мои страхи. Уитни прямо заявила, что я – ее лучшая подруга и поэтому буду главным организатором вечеринки. Скорей всего, Уит хотела показать Софи, что я для нее по-прежнему важнее всех. А Софи рассыпалась в похвалах: я – замечательный миротворец и мое предложение – просто чудо. Ну что же, самолюбие почти успокоилось, и я решила, что все будет хорошо: я ведь доверенное лицо – неофициальный организатор вечеринки, к тому же на все смотрю непредвзято и буду иногда сдерживать обеих именинниц. Так что я им нужна! Да и речь идет всего лишь об одном вечере. Сомнения рассеивались. Двадцать девятого января все встанет на свои места. Раз подруги сами решились на совместный праздник, то флаг им в руки. Денег – куча, именинницы – решительные пятнадцатилетние девчонки. Что же, может получиться чудесный день рожденья. Правда ведь?

Уитни и Софи поручили мне помочь убедить их мам в том, что совместный праздник – замечательная затея. Эх, работай, дипломат, работай! Предстоял день упрашиваний.

Вечером в понедельник мы с Софи пришли на Восемьдесят восьмую стрит в тренажерный зал, там в отдельной комнате занималась миссис Митчем. Софи сказала, что к этому времени у мамы поднимется уровень гормона счастья, она будет в отличном настроении и, скорей всего, скажет «да». Когда я увидела миссис Митчем, то чуть не упала в обморок. Сразу представилось: Беверли-Хиллз, по нему шагает яркая блондинка, подтянутая, загорелая, вся в бриллиантах (хоть и в спортивном костюме). Над лицом немного поработал пластический хирург. Хм... Ну, может, и не немного.

Софи нас быстро познакомила, мы с ней старательно объяснили миссис Митчем, почему совместная вечеринка так важна для социального статуса ее дочери, и стали ждать ответа.

– Ну, так что, мам? – спросила Софи. – Представь, как здорово: общий праздник для двух таких семей, как наша и Блейки. Столько знакомств и связей!

В это время личный тренер миссис Митчем по бодибилдингу, русский по происхождению, впряг ее в новомодный тренажер по накачиванию мышц.

– Я не знаю... – сказала мама Софи.

Тренер пристегнул ее лодыжки.

– Мам, ну ведь это мой день рождения!!! – запротестовала Софи. – И я хочу совместный праздник с Уитни! Она суперская. И совместная вечеринка получится просто шикарной!

– Подожди-ка, подожди-ка! – строго ответила миссис Митчем. Сейчас она раскачивалась в позе лотоса, а Сергей ее подстраховывал. – Мы и сами можем устроить шикарный праздник! Последние папины три фильма принесли около миллиарда долларов. А Блейки, наверно, просто хотят, чтобы мы за все заплатили.

– Мама, – спокойно сказала Софи. – Это не тот случай. Блейки тоже богатые. У них есть картина самого Сарджента.

– А у нас есть пять полотен Моне! – отрезала миссис Митчем. – Все знают: «потомственные богачи» на самом деле бедняки. Чем знатней семья и старинней род, тем меньше у них денег!

Я стояла рядом с Софи и молчала. А эта женщина – та еще штучка! Вот в кого Софи такая напористая.

– Ну, тогда я спрошу у папы, – улыбнулась Софи, выложив последний козырь. Обе прекрасно понимали, что Марти Митчем позволит своей дочурочке все, что душе угодно.

Миссис Митчем закатила глаза. Мы победили!

А через час я уже была у Уитни – подруга вела разъяснительную работу.

– Ну, пожаааааалуйста! – ныла Уитни уже в восемнадцатый раз.

– Кто они вообще такие? – спросила миссис Блейк, глядя на меня. Ответить я не успела. – Мы ведь их совсем не знаем, – продолжила мама Уитни. – Вдруг они плохо воспитаны? И не принадлежат к высшему классу? Может, они вообще дикари! Получится кошмар, а не праздник! – с ужасом возвестила она. – Эти богатые выскочки плебейского происхождения на самом деле настоящие отбросы общества! – закончила миссис Блейк.

– Да нет же, мам! – возразила Уитни. – Они очень милые! И у них... у них... – Она с отчаянием посмотрела на меня. Подруга пыталась придумать, что хорошего можно сказать про семью Митчем – ведь она еще сама не была с ними знакома. Эврика! – У них есть повар, который испечет все, что ты захочешь! Даже торт из девяти коржей! Все-все-все!

– Просто чудесно! – с сарказмом ответила миссис Блейк. – Вот сладостей тебе как раз и не хватает! Побольше бы! Да ты поглощаешь столько тортов, что, скорей всего, придется расширить тебе платье тканью от палатки с прошлого дня рожденья. Может, тогда ты в него влезешь.

Бедная Уитни. Она расстроенно опустила глаза. Ее мама иногда бывает такой стервой! Но Уитни держалась.

– Мам, у нас день рождения в один день. Софи – моя новая подруга. И мы хотим устроить совместный праздник. Через два года – дебютный бал. Вот он будет только для меня одной...

Миссис Блейк смотрела в сторону, обдумывая просьбу дочери. Та говорила искренне. К тому же к балу Уитни действительно надо было начинать готовиться уже через год.

– Ну, если ты и правда так этого хочешь, то...

– Спасибо, мама! – воскликнула Уитни вне себя от радости.

Победа! Мы получили согласие родителей! И все благодаря мне. На самом деле мам уговаривали подруги, я-то почти все время молчала. Но Уитни и Софи сказали, что я их морально поддерживала. Рада, что все закончилось так хорошо.

Всю следующую неделю подруги обменивались записками, в них они высказывали различные соображения по поводу праздника: что подарить гостям, какую цветовую гамму выбрать, какие скатерти, какую музыку и так далее. Я тоже с большим удовольствием вносила свою лепту. Девчонки обо всем со мной советовались, а мне нравилось им помогать: своей шикарной вечеринки все равно не будет. К тому же подруги просили только о приятном – организовать праздник. То есть никаких волнений и никаких счетов.

После школы мы побежали в газетный киоск, накупили кучу журналов, вырезали из «Вог» фотографии с различных вечеринок и купили в магазине канцтоваров папки – вдруг что важное упустим? В результате к пятнице мы жутко устали, а еще предстояла премьера, на которую нас пригласил мистер Митчем. Мы ждали Софи у Уитни дома, подруга заехала за нами на лимузине и привезла огромные чашки капучино (все еще горячего), любезно приготовленного ее поваром.

– Привет, девчонки! – воскликнула Софи. На ней было платье из шифона от «Прада»: длинное, до пола, брусничного цвета. Я же одолжила у Уит короткое черное платье от «Шанель», а подруга с головы до ног нарядилась в «Ральфа Лорана». – Уитни, Лора, познакомьтесь с моими родителями!

– Здравствуйте, миссис Митчем! – сказала Уитни.

– Рада вас видеть, миссис Митчем! – добавила я.

– Ой, девочки, пожалуйста, зовите меня просто Адриана! Когда вы говорите «миссис Митчем», я сразу вспоминаю свою кошмарную свекровь-монстра!

Ну, ладно... Адриана так Адриана, хотя звучит, конечно, странно и даже забавно.

Мистер Митчем был очень энергичным человеком, хотя и намного старше жены. Всю дорогу он ругал по телефону какого-то несчастного помощника и, по-моему, вряд ли вообще нас заметил.

Я чуть не упала, когда увидела, сколько камер поджидает нас у красной дорожки. Мы с Уитни пребывали в благоговейном страхе. Охрана сдерживала толпу кричащих фанатов, а нас провели вперед люди с рациями. В шикарно украшенном кинотеатре Софи, казалось, знала абсолютно всех: актеров, журналистов, организаторов показа. Всех она обнимала и целовала в щеку: Джека Николсона («дядя Джек!»), Софию Копполу («Софа!»). И всем официально нас представляла – было очень приятно. Мы с Уитни обменивались восторженными взглядами – все как будто во сне!

Премьера была изумительная. Потрясающий фильм, а участники сидели прямо рядом с тобой, смеялись и аплодировали – это ужасно интересно! Непривычно, конечно, но как все-таки здорово, что Софи нас пригласила! Она классная. Рада, что теперь она – наша подруга. Жизнь становится интересней.

В пятницу мы чудесно провели время на премьере, а в субботу отправились с Уитни в «Серендипити» на ленч. Для нас это – своего рода ритуал: когда мы были маленькими и родители впервые отпустили нас одних на ленч, мы пошли в «Серендепити» и теперь стараемся завтракать там хотя бы раз в два-три месяца. Тогда, в первый раз, мы выпили остывший горячий шоколад и катались по Центральному парку в экипаже. Сейчас мы стараемся соблюдать эту традицию в любую погоду – не важно, идет ли дождь, или светит солнце. Глупо, конечно, но нам нравится. Я не предложила пригласить Софи, Уитни тоже. Не то чтобы я не хотела общаться с новенькой. Просто, по-моему, можно иногда сходить куда-нибудь и без нее. Здорово, что и Уитни была того же мнения.

Мы очень весело провели день: развлекались, дурачились и совсем не обсуждали вечеринки по случаю шестнадцатилетия. Мы ехали в экипаже, корчили рожи туристам и слали бегунам воздушные поцелуи. Приятно было побыть наедине с Уитни, да и предпраздничная суматоха временно отошла на задний план.

Вечером мы собрались у Софи. Нам предстояло первое за эту осень свидание с мальчиками из Брэдли, которое организовала Уитни. Квартира у Софи очень необычная. Если честно, никогда раньше не видела таких квартир, даже по телевизору.

– Умереть и не встать, – сказала я, пожирая глазами шикарное мраморное фойе и потолки высотой вдвое больше обычного. Очень современно и ничего лишнего: полная противоположность квартире Блейков, где все отделано дорогущими тканями.

– Пойдемте ко мне, – позвала нас Софи. – До прихода ребят надо успеть переодеться. А еще вы должны мне рассказать, кто есть кто.

Мы поднялись на третий этаж (даже не на второй!) в спальню к Софи. Комната была не обычная, а с прилегающей к ней личной террасой. В спальне стояла огромная розовая кровать с балдахином – в такой спят принцессы из сказок. На стене в рамке висела фотография Леонардо ди Каприо с автографом.

– Так, девчонки, и что же мне надеть? – взволнованно спросила Софи, раздвигая тяжелые створки, на мой взгляд, самой огромной в Нью-Йорке гардеробной. Она была больше спальни моих родителей! Серьезно! – Лора, я тебе завидую! Какое красивое платье! Вещи у тебя в сто раз лучше, чем от «Прада»!

Я оглядела темно-коричневое платье-рубашку и застенчиво улыбнулась:

– Спасибо!

– Чур, следующий наряд ты шьешь для меня! – добавила Уитни.

Их комплименты звучали абсурдно – наряды у обеих стоили тысячи долларов. И все же мне было очень приятно.

Снизу позвонили, и Софи взяла трубку.

– Да, хорошо, спасибо, – сказала она и повернулась к нам: – Пришли Кейтлин и Ава.

Подруги вошли в комнату и принялись восторгаться квартирой.

– Обожаю, когда так много места! – воскликнула Ава и принялась изучать содержимое сумочки Софи.

– Слушайте, девчонки, – сказала Кейтлин, сжимая в руке телефон. – Макс только что написал мне СМС. Они придут через десять минут.

– Стойте-стойте! – закричала Софи. – Еще раз расскажите про всех и подробно! Просто не верится, что наконец-то познакомлюсь с парнями из Брэдли!

– Итак, – серьезно начала Уитни. – Джош – просто чудо! Знаю его с пеленок. Он безумно влюблен в Лору. Я пытаюсь им помочь.

– Ой, перестань! – отозвалась я. – Джош милый, но скучный.

– Почему? – спросила Уитни. – Он – парень что надо!

– Вот и бери его себе, – ответила я, прекрасно понимая, что Уитни никогда не станет встречаться с таким человеком, как Джош. Слишком уж он в себе неуверен, да и не такой красавчик, как все ее парни. Раздражало то, что Уитни так активно пыталась навязать Джоша мне. Была у подруги одна черта, которая выводила из себя: она выслеживала какого-нибудь парня, заставляла меня с ним заговаривать и налаживать отношения, потом начинала сама с ним встречаться, а меня оставляла с его лучшим другом. И каждые каникулы повторялось одно и то же. Часто все было неплохо, и друг оказывался даже лучше. Но иногда приходилось общаться с такими идиотами!!! Но почему Уитни приспичило, чтобы я встречалась с Джошем? Он, может, и ничего, но мне не нравится.

– Да ты что, это же будет все равно что инцест! Наши папы в одной комнате в общежитии жили, – сказала Уитни.

– Лор, он несимпатичный? – спросила Софи.

– Симпатичный и милый, но чувств у меня к нему нет, – ответила я.

– Он немного неуверен в себе, зато очень добрый, – сказала Уитни, глядя в зеркало.

– Кстати, о неуверенности. – Софи тоже уставилась в зеркало. – Я ужасно толстая! Как кит – скоро меня поймает «Гринпис» и выкинет обратно в море.

– А я толстая как бегемот! – возвестила Кейтлин, разглядывая себя сзади.

– А я как корова! – присоединилась к разговору Ава. – Сейчас замычу!

– Слушайте, девчонки! – рассерженно вмешалась я. На самом деле они все обалденно красивые и худющие как щепки. – Да вы же как скелеты! Глупо и скучно обсуждать, кто сколько весит. Сменим тему! – утихомирила я подруг.

Я всегда начинаю зевать, когда подруги обсуждают, у кого какие бедра. И каждый раз одно и то же: одна жалуется, что она толстая, другие говорят, что и они тоже толстые, а потом начинают говорить друг другу «нет-нет, ты худая!». Сейчас засну.

– Ну, хорошо, – согласилась Софи. – Вернемся к мальчикам.

– Итак, – продолжила Уитни, – Кейтлин у нас теперь обжимается с Максом...

– Прекрати! – взвизгнула Кейтлин и покраснела.

– Почему? – спросила Уитни. – Скажешь, не ходила с ним на третье свидание?

– Не важно, – смущенно ответила Кейтлин.

Кейтлин всегда очень прямолинейна с парнями. Сама приглашает на первое свидание, потом на второе и на третье. Более того, она сама решает перейти к более близким отношениям, так сказать, нарушает границу дозволенного. Проблем с парнями у Кейтлин никогда не было. Сейчас вот она встречается с Максом. Уитни пыталась ей объяснить, что такими темпами можно заработать себе плохую репутацию. Но Кейтлин все равно.

– Бобби – просто красавец! – продолжила Уитни. – И замечательно играет в лакросс. Хочет стать профессионалом. Тренер считает, все возможно. Он тебе понравится, Софи. Я ему уже все про тебя рассказала. Поверь, равнодушной ты к нему не останешься.

Вот так и знала, что Уитни попробует свести Софи с Бобби. Он действительно красавец, но, кроме спорта, ничем не интересуется, и на другие темы с ним говорить невозможно.

– Ну, может быть, – сказала Софи, задумчиво улыбаясь. – Там еще, кажется, есть Джейк. А он что из себя представляет?

Мы все уставились на Уитни. Она сделала глубокий вдох.

– Джейк Уоткинс. Он... обалденный! И очень известный. Его мама из семьи Терстон – настоящая аристократка. Знаешь их предприятия? Они изобрели пакеты из оберточной бумаги.

– Но он не просто красавчик из хорошей семьи, – вмешалась я. Он ведь не только самый красивый, а самый чудесный парень в мире. – Он – как карикатура в «Ньюйоркере» – не все так просто, как кажется на первый взгляд.

Я не слишком сентиментальна?

– Отличное сравнение, – сказала Уитни. – Он действительно какой-то загадочный. Они с Бобби, Максом и Джошем – лучшие друзья, но у него всегда и на все есть свое мнение. Мы с ним тоже замечательно сошлись этим летом.

– Чудесно, – сказала Софи. Зазвенел телефон – пришла компания из Брэдли. – Уже мечтаю с ним познакомиться.

Странно, но я тоже ужасно хотела увидеть Джейка.

Софи распахнула дверь. На пороге стояли четыре ученика одной из самых престижных мужских школ. Все четверо очень симпатичные, но каждый по-своему. Итак, рассказываю подробно. Макс: невысокий брюнет с кудрявыми волосами, красивыми голубыми глазами и большим носом. Веселый парень. Похож на соседа главного героя из какого-нибудь ситкома – забегает без приглашения, отпускает язвительную шуточку и убегает. Забавно, конечно, но иногда постоянные колкости начинают действовать на нервы. Бобби: высокий блондин с голубыми глазами спортивного телосложения. Похож на типичную футбольную звезду из американской средней школы (может, потому, что на нем пиджак с эмблемой университетской команды). Джош: худощавый шатен среднего роста с карими глазами, волосы слегка рыжеватые. Ничем особо не примечателен. Очень умный, но какой-то мнительный и занудный. Лет через двадцать, когда наберется самоуважения, может, и вправду станет привлекательным. Но только не сейчас.

И наконец, самый главный среди них – Джейк. Высокий шатен с огромными зелеными глазами, великолепно одет. Идеально правильные черты лица, но не смазливый (смазливые парни не так интересны), потому что у него все-таки есть один недостаток – зубы. Передний чуть-чуть находит на соседний. Этот маленький недостаток – изюминка Джейка, благодаря ей он кажется еще красивей. Удивительно, как небольшой изъян может сделать человека еще симпатичней.

– Привет! Я – Софи, – сказала наша хозяйка и широко распахнула дверь, приглашая мальчиков войти. Но распахнула все-таки недостаточно широко. Все четверо невольно коснулись Софи, когда заходили в квартиру.

– Соф, это Бобби, Макс, Джош и Джейк, – с видом собственницы указала на них Уитни.

– Прикольная квартирка! – Бобби уверенно проскользнул вовнутрь и огляделся.

Софи просияла:

– Спасибо! Это, конечно, ничто по сравнению с нашим домом в Лос-Анджелесе. Но тоже крыша над головой.

– Красивая картина! – сказал Макс, глядя на огромное белое полотно на стене у входа. – Только, по-моему, художник где-то потерял краски! – Он рассмеялся.

– Макс! – нараспев произнесла Кейтлин.

– Идиот, это Казимир Малевич, – пробормотал Джейк.

Хм... Впечатляет.

– У родителей Софи чудесная коллекция картин! – добавила Ава, взволнованно глядя на ребят. Она всегда немного стеснялась мальчиков. – Второй Музей современного искусства! – Ава откинула назад волосы.

Софи проигнорировала комплимент подруги и подошла к Джейку.

– Ничего себе! А ты разбираешься в искусстве! Ты Джейк... да? – спросила Софи, слегка наклонив голову набок.

Ой-ой-ой!

– Да, – ответил Джейк.

– Откуда ты знаешь, что это Малевич? У тебя дома тоже есть его картины? – продолжила Софи. Уитни внимательно слушала их разговор.

– Нет, – ответил Джейк и подошел поближе к холсту, чтобы получше его разглядеть.

– Хм... А ты неразговорчивый! – поддела его Софи. Так. Стоп. Софи что, флиртует с Джейком??? Да это наглость с ее стороны! Уитни же только что рассказала о своих к нему чувствах.

– Джейк, а ты не скучаешь по Саутгемптону? – спросила Уитни, накручивая на палец прядь белокурых волос.

Я смотрела на Уитни и Софи: какие же они все-таки разные! Обе подруги тщательно подготовились к приходу ребят. Но Уитни надела бежевый ажурный кашемировый пуловер от «Ральфа Лорана», длинную замшевую юбку, высокие темно-коричневые сапоги от «Джимми Чу» и фамильные бриллиантовые запонки. Софи же облачилась во все короткое, обтягивающее и откровенное. Плюс повсюду имена дизайнеров.

– Нет. Было скучно и хотелось домой. А ты? – спросил Джейк, поворачиваясь к Уитни.

– Нет-нет. То же самое, ну разве что... – Уитни пыталась сообразить, что бы еще такого сказать, но Джейк, видимо, этого не заметил и повернулся ко мне.

– Привет, Лора! Как поживаешь? – спросил он.

– Нормально, как обычно, – ответила я. Последнее время рядом с Джейком не могу двух слов связать, что вообще-то мне совсем не свойственно.

– Понравилось в лагере в Мэне? – спросил он. Ничего себе! Он помнит!

– Да, – ответила я. Прямо как умственно отсталая. На все отвечаю односложно. Странно...

– Слушай, Лора, – вмешался Джош. – На прошлой неделе я, по-моему, видел, как ты переходила дорогу.

– Серьезно? Где?

– На пересечении Мэдисон и Девятнадцатой, – ответил он.

– Может быть. Вполне, – кивнула я, краем глаз наблюдая за Джейком. Очень не хотелось, чтобы он решил, будто Джош мне нравится. Тот меня только раздражал.

– Внимание всем! – Софи взяла инициативу в свои руки. – Я заказала кучу еды в классном ресторане! Так что надеюсь, вы голодные, – объявила она, направляясь к кухне.

– Не то слово, – сказал Джош и нарочно пошел рядом со мной. – С удовольствием съем рубленого голубя с салатными листьями!

– Круто! Поддерживаю, – сказал Макс и обнял Кейтлин. – Давай корми!

– Парни, вы – свиньи! – хихикнула Кейтлин.

– Голодные свиньи, – отозвался Бобби.

После обеда мы развалились на роскошных кожаных диванчиках в кинозале у Митчемов и смотрели новый фильм с Беном Аффлеком. До этого мы довольно интересно провели время: пытались понять (все, кроме Кейтлин и Макса), кто кому нравится, ну, в смысле, как парень девушке или девушка парню. Понятно было, что Уитни влюблена в Джейка. Ава, по-моему, флиртовала с Бобби (безуспешно). Джош неуклюже пытался заигрывать со мной, но не нравился, и все тут! Благотворительность неуместна, когда речь идет о делах сердечных. Меня ужасно раздражали его тупые шутки, и вообще он – ПО!

Но интересней всего было наблюдать за Софи и Джейком. Он ей точно нравился. Это было понятно по ряду признаков: слишком громко Софи смеялась, слишком сильно старалась привлечь внимание к своей груди, к тому же постоянно подмигивала Джейку и улыбалась. Уитни тоже заметила ее попытки. И была в бешенстве. С одной стороны я была полностью на стороне подруги: как Софи смеет??? Он не ее, а Уитни! Но с другой стороны, если Уит сказала, что что-то принадлежит ей, это еще не значит, что это что-то действительно ей принадлежит. Так что пусть уж Джейк сам решает. И потом, я была абсолютно уверена, Софи ему никогда не понравится. Вульгарностью Джейка не привлечешь.

После обеда Уитни отвела меня в сторону.

– Что случилось с Софи? Ты заметила? Она клеится к Джейку! – пожаловалась подруга.

– Ну, что-то вроде того, – ответила я.

– Ей что, нужно прямым текстом сказать, что Джейк мой? Так непонятно? Я же про него взахлеб рассказывала! В чем дело-то?

– По-моему, Софи со всеми флиртует. Помнишь парня из гастронома? А аккомпаниатора из хора? Просто характер у нее такой. Скажи ей потом, чтобы она не приставала к Джейку, – она и не будет, – посоветовала я. Надеюсь, Софи вправду от него отстанет. Я и сама не уверена.

– Думаешь? – спросила Уитни, накручивая волосы на палец.

– Думаю, да. Ну, что ты, Уит! Она же наша подруга!

– Ты права, Лора, – сказала Уитни. – Да и потом, Джейку она никогда не понравится.

Хм, мне бы ее уверенность!

Пока мы смотрели кино, в комнате было тихо. Не считая омерзительных звуков, которые издавали Кейтлин и Макс на заднем ряду. Джош, разумеется, уселся рядом со мной. Причем я специально долго не садилась – ждала, пока он выберет себе место. Но Джош на удочку не попался. Устроился плечом к плечу, так близко, что я чувствовала себя ужасно неуютно. С другой стороны, к счастью, сидел Джейк, рядом с ним Уит. Когда Джош тянулся за попкорном, то «совершенно случайно» ко мне прижимался. Я отодвигалась и постоянно врезалась в Джейка. Неудобно!

Во время длиннющей сцены погони на машинах в комнату вошла горничная Софи и принесла огромное серебряное блюдо с шоколадным фондю и причудливый поднос с фруктами. Бобби, Макс и Кейтлин принялись за угощение.

– Глядите-ка, Кейтлин и Макс решили передохнуть! – сказал Джош.

Уитни оглянулась:

– Им нужна отдельная комната. По-моему, им в детстве не хватало родительской ласки.

– Скорей всего, ее вообще не было. Так считают детские психиатры, – сказала я. Джейк улыбнулся. Я покраснела.

– Так, ребята, давайте-ка все попробуйте фондю! – сказала Софи, направляясь к нам. Она протянула Джейку поднос и так нагнулась, что чуть не попала ему грудью по лицу. Уитни скорчила недовольную гримасу. – Попробуй десерт, Джейк, – предложила Софи. – Это французский шоколад.

Джейк наколол на вилку клубничину и опустил ее в шоколад.

– Спасибо.

– Если хочешь чего, скажи. Наш повар может все что угодно приготовить, – медленно проговорила Софи.

– Здорово. Спасибо, – ответил Джейк.

Софи предложила фондю Аве, а Джош снова наклонился ко мне и спросил:

– Отличный фильм, правда?

– Ну да, ничего, – ответила я. Это же обычное кино с Беном Аффлеком.

– Да-да, ты права, ничего так фильм. – Джош сменил тон: – Бывают и лучше.

Джош, ну почему нельзя придерживаться своего мнения? Я не успела ответить, потому что сзади послышался грохот. Мы обернулись и увидели, что Кейтлин с Максом свалились на пол.

– Ух ты! – засмеялась я. – Вот почему опасно проявлять свои чувства на людях!

– Терпеть этого не могу. – Джейк покачал головой, глядя на упавшую парочку.

– Да здравствуют специальные помещения! – прошептала Уитни, хихикая. – Вот для чего Бог изобрел спальни.

Боб наклонился к Софи:

– Кстати, не хочешь туда со мной прогуляться?

Ава изменилась в лице. Бобби она точно не нравилась.

– Нет, не хочу! – грубо отрезала Софи.

Джош повернулся ко мне:

– Лора, а тебя пригласила на день рождения Лили Маккрэкен? Когда пришел ее посыльный в костюме всадника без головы, я чуть «Несквиком» не подавился! Чего он так вырядился?

– Да потому, что вечеринка будет незадолго до Хэллоуина! – сказал Джейк.

– А-а... – протянул Джош.

– Думаю, будет очень весело! Жду не дождусь, – сказала Уитни.

– А ты, Джейк, пойдешь на вечеринку? – спросила Софи.

– Может быть, – уклончиво ответил Джейк.

– Приходи обязательно! – вмешалась Уитни. – Праздник будет чудесный! Ну, хуже, конечно, чем мой...

– Чем наш, – прервала ее Софи.

– Да, чем наш. Чем прием, который устраиваем мы с Софи. И все же праздник Маккрэкен хорошо откроет сезон, – сказала Уитни.

– Девчонки, вы что, устраиваете совместную вечеринку? – спросил Джош.

– Ну, да! – гордо заявила Софи. – И поверь, после нашего блокбастера соревноваться уже больше никто не будет. Другие девочки думают, они умеют организовывать вечеринки. Но перед тобой стоит человек, чей папа совсем недавно снял фильм про подводную лодку. И этот фильм обошел «Титаник»!

– А моя семья праздновала первый День благодарения вместе с пилигримами. Так что мы знаем о вечеринках кудаааааа больше остальных! – добавила Уитни.

Джейк посмотрел на них, улыбнулся и повернулся ко мне.

– Ты тоже пытаешься устроить лучший праздник? – спросил он.

– Нет-нет, – ответила я.

– Ну и правильно, – прошептал Джейк, нагнувшись ко мне поближе.

– Я немного помогаю девчонкам, но моя вечеринка будет довольно скромная. Даже, скорей, очень скромная, – ответила я, пожав плечами. – Мы с родителями и подругами отмечаем в местном ресторанчике. Просто клааасс! – саркастически протянула я.

– У Лоры будет чудесная вечеринка. Только народу поменьше, – сказала Уитни. – Девичник в кафе – это же супер!

– Здорово, Лор, можно ведь прекрасно отметить день рождения даже с твоими средствами, – сказал Джош.

Ой... Я начала краснеть.

– Замолкни! – сказал Джейк и запустил в Джоша подушкой.

– Да в чем дело? Я просто хотел сказать, что не обязательно тратить миллионы, чтобы хорошо провести время! – оправдывался Джош.

Знаю, он не хотел меня обидеть, да я вовсе и не пытаюсь казаться богатой, но все-таки унизительно, когда о материальном положении твоей семьи рассказывают целой куче народа. Целой куче народа в отдельном кинозале в шикарной трехэтажной квартире в элитном доме. Ни больше ни меньше.

– Да уж, моя вечеринка точно миллионы стоить не будет. Нет, нет и еще раз нет. У Финниганов никогда не будет белужьей икры во французских хрустальных вазах. И знаменитость из Вегаса на реактивном самолете тоже не прилетит, – с горечью заметила я.

– Ну и что? – спросил Джейк. – У тебя ничуть не хуже, чем у остальных, праздник получится.

– Верно! – встрял Джош. – Не хуже, чем у остальных!

– Я буду праздновать с родителями в дешевой круглосуточной закусочной, где повсюду горят неоновые лампы. И уж точно, мое лицо не будет смотреться эффектней при таком освещении, – сказала я.

– Прекрати трагедию! – застонала Уитни. – Французский ресторан «У Мишеля» вовсе не дешевая закусочная!

– Да какая разница! – пробормотала я. – Обычный уютный ужин, а не хорошо организованный и продуманный праздник. Хотя мне все равно. Главное, чтобы он... он запомнился.

– Обязательно запомнится! – уверенно сказал Джейк.

Джейк такой милый! И всегда меня поддерживает. Чудо, а не парень. Ой, стоп-стоп-стоп! Нельзя увлекаться. Нельзя влюбляться в Джейка. Они с Уитни уже, считай, пара. Подло уводить парня у подруги (да у меня и не получится). У нас же тут не голливудский фильм все-таки.

В понедельник, казалось, урокам не будет конца (к тому же мы писали ужасную контрольную – слава богу, я знала ответы!). После учебы мы с Софи и Уитни направились по Пятой авеню в отель «Пирр», тот самый, где всего через три месяца состоится совместная вечеринка. В Нью-Йорке очень много красивых зданий, но круглый ресторан с расписными стенами впечатлял особенно. Мы уселись в углу. Я наслаждалась шикарными видами, а Уит и Соф внимательно изучали журналы, иногда отпуская замечания по поводу столового белья.

– Итак, начнем, – заявила Уитни. – По-моему, нам нужен хлопок!

– Ничего себе! – Софи в изумлении прижала руки к лицу. – Между нами телепатическая связь!

– Ты тоже о хлопке подумала? – засмеялась Уитни.

– Представь себе! Проснулась ночью и думаю: нужен хлопок!

Я смотрела на посетителей: за соседним столиком девушки пили чай. Мимо нас проходили небрежно одетые путешественники. В ресторан зашла целая толпа бизнесменов. В это время подруги выложили на стол целую гору альбомов образцов от «Миссис Джон Л. Стронг», «Демпси и Кэрролл», «Рен Пресс» и «Картье». Официантка даже не знала, куда поставить большое блюдо с трехслойными сэндвичами, которые мы заказали. Наконец ей все-таки удалось его втиснуть среди кучи образцов салфеток для закусок, колец для салфеток, карточек с именами гостей и даже золотых палочек для перемешивания коктейля с различными буквами наверху. Я начала жадно поглощать малюсенькие треугольные сэндвичи.

– Может, глупо, – сказала Софи, откусывая намазанный горчицей уголок, – и, наверно, очень необычно. – Она сделала глубокий вдох. – Кое-что можно сделать в полоску. Для разнообразия.

Я подняла брови, но промолчала.

– Ууууу, здорово! – воскликнула Уитни. – Чудесная мысль!

– Что у нас там дальше? – спросила Софи, разглядывая целые горы папок – ну просто адвокат с десятилетним стажем!

– Так. – Уитни вытащила огромную папку. – Здесь образцы шрифта от семи каллиграфов. Выбрать нужно сегодня, а то лучших быстро расхватают.

– Точно!

Софи уткнулась в разные образцы букв, цвета чернил, витиеватых росчерков. Семь каллиграфов старательно и красиво написали алфавит и теперь ждали одобрения Уит и Софи. Я с интересом заглянула в папку (на мой взгляд, слишком вычурно, но все же красиво). Видимо, Софи стало неудобно, что я не участвую в их с Уит развлечении (и покупаю канцелярские принадлежности для вечеринки в очень немодном магазине), и она спросила, как идет подготовка к моему дню рождения.

– Ну, хорошо все. Как таковой подготовки ведь нет. Папа забронировал столик. На четвертое января, кстати.

– Слушай!!! – неожиданно воскликнула Софи. – Что я придумала!!!

– Что? – спросила я. Может, Софи придумала, чем заняться на мой день рождения после праздничного ужина?

Софи эффектно откашлялась и выпалила, повернувшись к Уитни:

– А давай сделаем по торту для каждого гостя!

– Прекрасно! – ответила Уитни, медленно кивая. Видимо, представила тысячи красивых крохотных тортиков.

– А на них – монограмма из сахарной глазури! Переплетающиеся «С» и «У»! – генерировала идеи Софи.

– Великолепно! – воскликнула Уитни. – И правда получится самая лучшая в мире вечеринка!

Это уж точно. Почему же тогда мне совсем невесело? Сэндвичи, еще недавно такие вкусные, показались вдруг кислыми. Ощущение, как будто лимон проглотила.

Вечером, к маминому удивлению, я не стала есть спагетти. Сидела и смотрела в никуда, накрутив на вилку такую кучу макарон, что даже лошадь не смогла бы их заглотить в один присест.

– Лора? – позвала меня мама. – Детка, что-то случилось?

– Что? – спустилась я с небес на землю. – Извини, я просто...

– Задумалась? – с улыбкой спросил папа и отправил в рот большую ложку спагетти в соусе.

– Ага, – ответила я. О чем задумалась, уточнять не хотелось. Я кошмарно себя чувствовала. Родители не понимают, что для меня значит Тейт, и все же я их (пусть странных и чудных) люблю больше, чем свою школу.

– О чем думаешь, малыш? – прощупывала почву мама.

Я вздохнула.

– Просто... – начала я. – Не знаю почему, но мне не нравится затея Уитни и Софи. Наверно, лучше бы я молчала и не предлагала совместный праздник. Они объединились, а я... Глупо так говорить, но я чувствую себя третьей, никому не известной сестрой знаменитых Бронте.

– Шарлотта и Эмилия стали знамениты уже после смерти, но это не важно, – сказал папа, надевая очки. – Малыш, по-моему, ты все сделала правильно. Предотвратила конфликт, предложила мудрое решение.

– Наверно, – пожала я плечами.

– Мне кажется, – заметила мама, – у Софи и Уитни очень разные характеры. Это ведь тоже проявится?

– По-моему, получится столкновение Ленина и Троцкого, – задумчиво сказал папа.

Я поела, пошла к себе в комнату и уселась в угол за швейную машинку. Комната была всего в паре метров от кухни, а машинка стояла как раз напротив обеденного стола. Вслед за мной прибежал Пухлик и свернулся в клубок на кровати. Я вытащила из нижнего ящика рулон черного шифона и принялась за шитье. Нужно было обшить низ тесьмой, но я начала с рукавов. Родители заинтересованно на меня смотрели – ждали ответа. В этом они все. Никогда не задают риторических вопросов. Им действительно важно, что я думаю. И они знают, что шитье помогает мне собраться с мыслями.

– Просто у них у обеих денег куры не клюют, – ответила я, разглядывая идеально ровный ряд стежков. – Вместе чеки подписывают и скоро совсем породнятся.

Я завязала узелок. Обожаю шить! Некоторым надо пробежать пару-тройку километров, чтобы выпустить пар. Мне нужно шить.

– Такое впечатление, что у них не вечеринка, а спектакль, – сказала мама.

– Ну, это же вечеринка по случаю шестнадцатилетия, – ответила я, отрезая ткань для корсажа. – Очень важный праздник. Во всяком случае, так считают в моей школе. Кстати, я как раз шью себе платье для еще одной такой вечеринки на миллион долларов. – Я вывернула рукав наизнанку и залюбовалась своим мастерством. Сшит просто идеально!

– Сколько же всего хорошего можно сделать на миллион долларов, – мечтательно произнес папа.

– Лора, – мама выбросила остатки еды, – а почему шестнадцатилетие так важно? Почему этот день считается самым главным?

– Не знаю, мам, – я раздраженно вздохнула, – знаю только, что этот день любая девочка хочет провести как-то по-особенному.

Нет, хорошо, что они всегда все анализируют, но неужели непонятно, что шестнадцатилетие – это великий праздник? Ужасно обидно, что я на свой день рождения буду чувствовать себя серой мышью. Здорово, конечно шить себе одежду. Да и получается неплохо. Но ведь я вынуждена ее шить! И это раздражает. Трудно все время гнаться за окружающими. Вот бы когда-нибудь надеть свое собственное платье от «Прада» или «Марка Джейкобса»! Вот бы когда-нибудь тратить деньги, не думая о том, сколько осталось! Я, как и мои родители, умею анализировать и умом понимаю, что они правы, но как же все-таки иногда хочется окунуться во все эти «поверхностные» радости! Я же пока школьница! В чем же иначе вся прелесть моего возраста?

Вскоре Уитни и Софи узнали, что Синтия Тедеский сняла для своей вечеринки Национальный музей дизайна. Шутки в сторону, началась серьезная игра. Вечеринка Уит и Софи должна стать самой лучшей! Никто не сможет их победить! Никто. Но подругам сообщили, что Лесли Портер из школы Святой Агаты собирается подарить всем гостям маленькие серебряные шкатулки от «Тиффани» (мальчикам – футляры для хранения запонок), и они тоже заказали шкатулки, только у «Картье» и золотые. А вскоре Марджори Ландкастер разослала всем огромные плитки шоколада, на которых золотистой глазурью было написано приглашение на праздник. Соф и Уит тут же заказали такие же шоколадные карточки, но только со съедобными стразами от «Сваровски». Казалось, на подруг работает целый отряд быстрого реагирования! Борьба шла прямо как перед выборами. Софи и Уит узнавали, что кто-то придумал что-то необычное и интересное, и тут же заказывали себе то же самое, но в улучшенном виде и за большую цену. Сумасшедший дом!

Девчонки вышвыривали деньги непонятно на что, но плохо мне было не только из-за этого. Я чувствовала себя (знаю, это глупо и по-детски) такой одинокой... Ведь мы с Уитни были лучшими подругами практически с младенчества, а теперь она не отлипает от Софи. Я невольно задавалась вопросом: что же за человек эта девица на самом деле? Впорхнула в нашу школу, стала самой популярной, а теперь крадет мою лучшую подругу! Хотя Софи ни в чем не виновата. Она такая милая и веселая. Естественно, с ней все хотят дружить. К тому же (ох как не хочется об этом думать!) совместную вечеринку предложила я. Софи, кстати, изо всех сил старалась вовлечь меня в процесс подготовки – все время интересовалась моим мнением и просила о помощи куда чаще, чем Уитни! А вот Уит следовало бы быть повнимательней к моим чувствам! Всегда считала, что такой дружбы, как у нас, ни у кого нет!

Однажды мы с Уит и Софи сидели в лаборатории на уроке биологии. Наш учитель мистер Розенберг бубнил что-то о «Lumbricus terrestris» (в смысле, о земляном черве). Мистер Розенберг очень требовательный, и все его боятся. Занятия серьезные – в конце года предстоит вскрывать человеческий труп, – так что от урока преподаватель отвлекаться не любит. Еще в этом семестре нас ждет состязание по орфографии. И позор тому, кто не сможет без подготовки произнести по буквам «дезоксирибонуклеиновая кислота». Мистера Розенберга надо слушать очень внимательно, иначе он «прекратит наши опыты» (то есть выбросит тушу свиньи в помойку и поставит двойку за вскрытие). Почти каждый день на его уроках кто-то плачет. Если же Розенберга довести по-настоящему, то он заставит провинившуюся сидеть в кошмарной провонявшей формалином лаборатории несколько часов и ждать, пока он соизволит провести с ней беседу. А потом отведет несчастную в оранжерею с разросшимися колючими растениями и там устроит выговор.

В середине урока Софи передала Уит записку. Я скосила глаза. «Я волнуюсь. 2000 мини-фотоаппаратов „Полароид“ хватит?» Уитни задумалась, опустив подбородок на карандаш с ластиком – движение, значившее активную мыслительную деятельность. А потом написала: «На всякий случай давай купим 2500». Уит попыталась передать записку Софи, но тут их засек мистер Розенберг.

– Софи? Уитни? Хотите чем-то с нами поделиться?

– Нет, мистер Розенберг, – невинно ответила Софи.

Мистер Розенберг подошел к подругам и отобрал у них записки. А затем вслух прочитал то, что там написано.

– И о чем это вы? – разозлился он.

Уитни вжалась в стул. Она знала, что ей угрожает. Но Софи, новенькая, понятия не имела, какие могут быть последствия.

– Это о вечеринке по случаю шестнадцатилетия. Извините, мистер Розенберг. Просто в голову мысль пришла, боялась забыть, вот и записала. Но не бойтесь! Я вас очень внимательно слушала! – заявила Софи, улыбаясь свойственной ей детской улыбкой.

Ничего себе! Смелая девица.

– То есть вас больше волнуют детали вечеринки, чем предстоящее вскрытие. Представляю, какая скучная и пустая жизнь ждет вас обеих, – сказал мистер Розенберг.

От этих слов замолчала даже Софи. А учитель продолжал:

– По-моему, самое время спуститься обратно на нашу грешную землю.

С этими словами мистер Розенберг открыл папки Уит и Софи и вытряхнул оттуда все бумаги в мусорное ведро. Подруги сидели с открытыми ртами.

Я надеялась, что после такого Уитни и Софи наконец угомонятся и расставят в своей жизни правильные акценты. Ведь ужасно попасть в немилость к мистеру Розенбергу!

После уроков я зашла за подругами в лабораторию (они должны были провести там весь оставшийся день) и обнаружила, что мистер Розенберг их совсем не волнует.

Софи и Уит, стоя на коленях, выгребали свои записи из мусорного ведра. Они уже вычистили все клетки для животных и полили все возможные и невозможные папоротники, так что мистер Розенберг наконец-то их отпустил.

– Привет! – сказала я взволнованно, но они не обратили на меня внимания.

– Подарки для гостей, – сказала Софи. – Ожерелья от «Тиффани» в подарочных сумочках или золотые браслеты?

– Ожерелья – это здорово. Но я видела очаровательные болгарские золотые браслеты с полудрагоценными камнями. Даже лучше, чем ожерелья.

– Эй, вы закончили? – вмешалась я. Ну обратите же на меня внимание!

– Лор, ты иди, нам тут нужно еще столовые приборы обсудить, – сказала Уитни.

Я разозлилась. Как можно быть такими беспечными?

– У вас что, отказал инстинкт самосохранения? Вы только что поругались с мистером Розенбергом! Вас это вообще не волнует?

– В Тейте училась еще моя прабабушка. Мой папа состоит в совете директоров. Если он захочет, мистера Розенберга уволят быстрее, чем ты произнесешь «дезоксирибонуклеиновая кислота», – самодовольно заявила Уитни.

– Да, но он может сильно понизить тебе средний балл, – настаивала я.

– Баллы – не баллы... Это ты, Лора, умница. Получишь одни пятерки, лучшие университеты встретят тебя с распростертыми объятиями. Да даже если я из кожи вон лезть буду, все равно такой, как ты, не стану. Так зачем тогда стараться? – возразила Уитни.

– А мой папа недавно подарил Южнокалифорнийскому университету киноцентр. Так что даже если я вообще учиться не буду, меня все равно примут, – с уверенным видом сообщила Софи.

– Вы себя недооцениваете. Хотя дело ваше. – Я пошла к выходу. Они и без меня прекрасно обсудят столовые приборы.

– Лора! – позвала Софи.

Я обернулась:

– Что?

– Мы вечером увидимся? – спросила Софи. – Наш фильм «Операция „Святой Януарий“ начинается!

– Да, конечно.

– Ты, случайно, Джейку не звонила? Он придет? – спросила Уитни.

– Я оставила ему сообщение. Он перезвонил, но я не слышала звонка, – ответила я.

– Можешь еще раз позвонить? – прощебетала Уитни ласковым голосом, слегка наклонив голову. – Пожалуйста!

– А почему ты сама не можешь? – сердито спросила я в ответ. Почему я должна все за нее делать?

Уитни удивленно на меня посмотрела:

– Не знаю... Ну, ты просто лучше по телефону говоришь, чем я. У нас с Джейком все только начинается, вот мне как-то и неловко, когда он рядом. Знаю, это глупо, но позвони в последний раз?

– Ну хорошо, – согласилась я. Странно: Уитни хочет встречаться с Джейком, но общается с ним только через меня. С удовольствием, конечно, позвоню Джейку. Мы уже несколько раз болтали по телефону – Уитни просила. С Джейком очень приятно и легко общаться. Не возникает никаких неловких пауз.

– Спасибо, – сказала Уитни.

– Что мне надеть на ярмарку? Никогда не праздновала День святого Януария. Это же только в Нью-Йорке принято. «Прада» не слишком нарядно? – спросила Софи.

– Слишком, – ответила Уитни. – Праздник довольно мрачный.

– Плохо. А я хотела, Лор, тебе предложить надеть кружевное платье. Ну, то, которое ты сама сшила. Ты в нем потрясно выглядишь, – сделала мне комплимент Софи.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Слушай, напомни мне позвонить Кэлвину Клайну. Он – хороший друг моей мамы. Надо вас обязательно познакомить. Может, будешь с ним работать, – продолжила Софи.

– Лора станет великим дизайнером! – добавила Уитни.

– Спасибо! Мне пора. До встречи. – Я вышла из комнаты. Комплименты лились рекой, но в них почему-то слышался оттенок снисходительности. Подруги как будто хотели, чтобы я не расстраивалась из-за того, что в моем гардеробе нет «Прада», а в телефонной книжке нет номера Кэлвина Клайна.

Знаю, и Уитни, и Софи искренне считают меня хорошим дизайнером. Но сейчас они старались быть любезными, чтобы я не чувствовала себя брошенной. Ну, а если честно, я вовсе не хочу попасть в мир дизайна благодаря связям и знакомствам подруг.

Домой я пришла в очень плохом настроении. Я становлюсь третьей лишней. Если бы на праздник собирались только мы втроем, я бы не пошла. Хватит с меня на сегодня Софи и Уитни. Но очень хотелось пообщаться с Джейком. Как с другом, разумеется. После всех переживаний друг был просто необходим.

Я любовалась мерцающими красными, зелеными и белыми огоньками. Мы с Уитни, Софи и Кейтлин встретились у чертова колеса и теперь ждали ребят. Ава побоялась пойти с нами. У нее очень строгие родители. Договориться с ними практически невозможно – «миссия невыполнима». Хорошо, мои родители не такие. Я просто сказала им, что иду гулять. Другим же уговорить своих не так просто. Очень надеюсь, что мальчики все-таки придут. До Джейка я так и не дозвонилась, но оставила ему сообщение, в котором сказала, где и во сколько мы встречаемся.

Вскоре появились ребята: они протискивались сквозь толпу. У меня быстрей застучало сердце. Наверно, от адреналина – необычно гулять поздно вечером, к тому же здесь так весело! Но потом я взглянула на Джейка и покраснела: какой же он красивый! Джейк всегда очень хорошо одевался. Неброско, но сразу видно, что он – ученик дорогой частной школы. Меня очень интересует мода, наверно, поэтому я всегда обращаю внимание на одежду. Все парни обычно считают, что круто быть рэпером, ну и накупают себе вещей в этом стиле. Но Джейк не такой. Он одевается просто, иногда даже слегка старомодно – сейчас на нем были темно-синяя куртка и слаксы, – но выглядит всегда очень обаятельным. Кажется, он не продумывает заранее, что бы такое надеть. Обычно носит рубашки с короткими или длинными рукавами, симпатичные свитера, прямые брюки. Но при этом он не сливается с толпой и всегда сохраняет свою индивидуальность. Тут я поняла, что слишком пристально смотрю на Джейка, а он идет мне навстречу и широко улыбается (так, что видны были его чудесные, хоть и неровные зуб). Я отвела взгляд.

Мы все поздоровались и поздравили друг друга с тем, что удачно улизнули из дома. Но тут у Джейка зазвонил телефон.

– Вот черт, – сказал он, читая СМС. – Джоша никуда не пустили.

– Ой-ой-ой! Попал парень под домашний арест, – засмеялся Бобби.

Софи повернулась ко мне и взяла за руку:

– Не переживай, Лора, – она решила меня подбодрить, – ты сильно расстроилась?

– Я? – удивленно спросила я. – Нисколько.

– Ничего, Лор, – вмешалась Уитни. – Тебе и без него будет весело.

Джейк смотрел на меня. Как же глупо! Джейк думает, что я влюблена в Джоша! И все потому, что так хочет Уитни! Я же и ей, и Софи объясняла, что Джош мне не нравится! Ставят меня в неловкое положение в присутствии Джейка! Зачем? С ними с ума сойти можно! Нет, я понимаю, очень хорошо понимаю, им важно, чтобы я не пыталась увести у них парня. Но зачем сводить меня с Джошем?

– Да, у Джоша очень строгие родители, – сказал Джейк.

– Мои родители вообще считают, что дальше соседней улицы и ходить не стоит! – сказал Бобби.

– Ничего родители не понимают! – засмеялась Софи. – Мои до сих пор думают, что я – девственница!

Обалдеть! Эффект разорвавшейся бомбы. Я посмотрела на Уитни – та была поражена. У подруги было много романов, но до ТАКОГО не доходило. Из нас самая продвинутая – Кейтлин, но и она говорила, что, возможно, только следующим летом они с Максом... Все чувствовали себя неловко: стояли и молча переваривали невзначай оброненную фразу Софи.

– А пойдемте купим что-нибудь поесть? – предложила я. Разумеется, после заявления Софи сосиски на прилавках стали всем казаться не просто сосисками.

Ели мы очень долго, а потом я неожиданно плохо себя почувствовала. Наверно, это было сильно заметно. Я побледнела и слегка позеленела.

– Что с тобой, Финниган? – спросил Джейк.

– Ничего, – ответила я голосом больного человека. – Наверно, съела что-то не то. Тефтели плохо сочетаются с сахарной ватой. В животе теперь война началась.

– Хм, а от этой карусели тебе, естественно, полегчает, – пошутил Джейк. Мы как раз стояли в очереди. – Может, не поедешь? Я с тобой посижу.

– Нет, нет, что ты! – возразила я. – Это мои любимые карусели. Очень люблю крутиться!

Мы подошли к вертящимся чашкам-кабинкам, и я забралась вовнутрь.

– Я не пойду. – Уитни отошла в сторону. – Меня вытошнит.

– И меня тоже, – добавила Софи. – Гиблое дело. Лучше тоже не пойду.

Но я уже сидела в чашке, и Джейк устроился рядом со мной.

Макс и Кейтлин прекратили целоваться.

– Мы тоже хотим кататься! – закричала Кейтлин.

– Больше никого не пускаем! – Служащий загородил парочке вход в нашу кабинку. – Поехали!

– Счастливо оставаться, слабаки! – съязвил Джейк. Мы уже поднимались в воздух.

– Извините, ребята! – выкрикнула я. Так необычно: мы остались с Джейком наедине. Я посмотрела на подруг. Софи и Уитни указывали на палатки неподалеку. Видимо, опять обсуждали вечеринку.

Скорость увеличивалась, и мы взлетали все выше. Джейк закрыл глаза.

– Джейк, ты как? – прокричала я.

– Хорошо, – ответил он. – Просто нужно привыкнуть к центростремительной силе. – Джейк открыл зеленые глаза и улыбнулся.

– Ты не бойся. Ну что может случиться? Максимум: отвалится кабинка, влетит в ту палатку с итальянскими деликатесами и разобьет сицилийское стекло.

– Спасибо, утешила! – Джейк подмигнул, и тут мы хором закричали – кабинку завертело.

После карусели ужасно кружилась голова, и мы были похожи на пьяных моряков. Шли, пошатываясь, и все над нами смеялись.

– Меня тошнит! – пожаловалась я.

– Пока вы катались, нам в голову пришла чудесная мысль, – сказала Софи.

– Знаете, что мы придумали? – спросила Уитни. – Мы решили арендовать несколько палаток и устроить в первом танцевальном зале День святого Януария!

– Это будет неподражаемо! – восторженно сообщила Софи.

– Здорово. – Я держалась за живот.

– Пойдем, Софи, – позвала подругу Уитни. – Нам нужно все узнать. Хорошо бы нанять настоящих итальянцев. Пусть они работают в ларьках.

Так. Софи и Уитни считают, что их вечеринка – это событие века, но нанимать этих актеров с карнавала! Чтоб они развлекали гостей или просто украшали праздник! Это уже слишком. Все, хватит с меня подруг, еды и катания.

Я взглянула на часы:

– Извините, ребят, но мне, наверно, пора...

– Лора, – пропела Софи. – Ну вот!

– Ничего страшного, Лор, – ласково сказала Уитни, целуя меня в щеку. – Иди спать. Мы поймаем тебе такси.

– Я провожу тебя домой, Финниган, – вмешался Джейк. – Мне тоже уже пора на боковую.

Уитни и Софи были одновременно удивлены и разочарованы.

– То есть как? – спросила Софи Джейка. – Ведь еще так рано.

– И праздник еще не кончился. – Уитни накручивала волосы на палец.

– Завтра в школу, – сказал Джейк, застегивая куртку. – Нужно отдохнуть.

– Живем-то один раз, – кокетливо заметила Софи. – После смерти отоспишься.

– Ага, а при жизни стану зомби, – ответил Джейк. – Ладно, созвонимся!

Уитни прикусила губу – не знала, что делать. Ей ужасно не хотелось, чтобы Джейк уходил, но прямо об этом сказать она не могла. Софи тоже расстроилась, но, кажется, была рада, что Джейк уходит со мной, а не с Уитни.

Макс и Кейтлин перестали целоваться.

– Стой, Джейк, – позвал друга Макс. – Мы тут подумали, может, в субботу вечером сходим все вместе в боулинг?

– Там еще будет дискотека с классными ди-джеями, – добавил Бобби.

– Супер! – воскликнула Софи, глядя на Джейка. Уитни за ними наблюдала. – Ну, так как? Идем всемером?

– Заметано, – ответил Джейк и повернулся к стоявшему неподалеку такси. – Пойдем, Финниган! – Он взял меня за руку и втащил в машину. – Фу... – протянул Джейк и повернулся ко мне. – Как хорошо, что ты захотела домой! Я завтра, наверно, не проснусь. Перед школой еще футбольный матч. А я никакой.

– А мне на первом уроке нужно вскрывать лягушку, – вспомнила я вслух. – Вместо торта придется резать средний отдел пищевода!

Джейк улыбнулся:

– Ты в своем репертуаре.

– В смысле? – Я покраснела. Ну почему я обычно такая бледная?! Интересно, Джейк сейчас сделал комплимент или это он так шутит? Джейк улыбался.

– Кстати, а что такое с Софи? – спросил он, слегка приподняв бровь. – Удивительная девушка!

Я была разочарована. Так вот оно что! Ему не нравится Уитни, зато нравится Софи. Считает ее красавицей. Правда, не только он. Она же блондинка, худенькая, да еще с такими формами...

– Софи замечательная, – честно призналась я. – Очень милая, добрая и всегда такая веселая!

– И говорит, что думает.

– Да. Восхищаюсь ее прямотой. Она обезоруживает. Нам в Тейте нужны такие люди.

Мне вдруг стало неловко: нахваливаю Софи, а ведь Джейк нравится Уитни. Но я же правду говорю! Конечно, обе подруги мне сегодня порядком надоели, но вообще-то они замечательные.

– Странно, – сказал Джейк, глядя в окно на извилистые улочки Гринич-Виллидж. – Они с Уитни совсем не похожи. Но ты права, обе очень хорошие.

– Да, – согласилась я, стараясь понять, какая же из «хороших» девочек нравится ему больше. Они обе очень красивые, но каждая по-своему. Уит – просто ходячая реклама Ральфа Лорана. Софи больше похожа на Бритни Спирс – стильная и веселая. Пока я пыталась понять, кого же выберет Джейк, он рассматривал мое платье: кружевной воротник в английском стиле и пышную плиссированную юбку молочно-белого цвета с шелковой черной лентой вместо пояса.

– Классно выглядишь, Финниган!

– Спасибо. – Я опустила глаза. – Я сама это сшила.

– Ага! Неужели!

– Нет, серьезно!

– Серьезно сама сшила?

Ой, он, наверно, думает, это так тупо.

– Глупо, конечно, самой шить себе одежду, но такое уж у меня хобби, – сказала я, глядя в окно.

– Совсем не глупо, а здорово! Зато ты не похожа на других.

– Спасибо, – пробормотала я, смутившись. – Эту ткань мне папа привез из Индии. У него в Джайпуре была конференция.

– Какой у тебя папа заботливый! – сказал Джейк, глядя в окно. – Мои родители, когда уезжают, даже и не вспоминают обо мне.

– Они много путешествуют? – спросила я, скрывая жалость.

– Да все время.

Джейк помолчал.

– Как думаешь, Софи нравится Бобби? Он к ней подкатывает.

Резкая смена темы. Так, понятно: раз спрашивает о Софи, значит, вряд ли думает об Уитни.

– Да нет, Бобби ей не нравится.

– А тебе Дж...

Мы чуть не проехали мой дом.

– Стойте! Остановите! Я здесь выйду.

Шофер затормозил, и я открыла дверь.

– Спасибо, Джейк, что проводил и проследил, чтобы меня не убили. Очень мило с твоей стороны.

– Я подожду, пока ты войдешь в подъезд. А то вдруг появится маньяк.

– Хорошо, спасибо! – Я вылезла из такси и помахала ему рукой. – Удачной игры завтра!

Я захлопнула дверь и побежала к дому. Выудив из сумки ключи, махнула Джейку. Он отдал честь, и такси уехало. У меня внутри все затрепетало. Такое чувство, как будто проглотила птицу. «Джейк, он, он – просто идеал!» – подумала я. Стоп, Лора! Стоп!

Утром у меня расстроился желудок. Может, из-за жирной зеленой лягушки, вонявшей формальдегидом. Она лежала в лотке, а я, чтобы лучше видеть внутренности, придерживала ей кожу щипцами для вскрытия. Может, я еще не отошла от вчерашнего полета на каруселях. А может, съела слишком много пиццы. Во всяком случае, Джейк здесь точно ни при чем. Весь урок приходилось отпрашиваться у мистера Розенберга и бегать в туалет. Уйти со вскрытия было нельзя – от него зависели пятьдесят процентов моей итоговой оценки. А мистер Розенберг хотел, чтобы мы непременно довели дело до конца. Правда, когда я выбежала в седьмой раз, он сжалился и отпустил меня в гостиную. Наконец-то я смогла сбежать из его кошмарной лаборатории и этих ужасных лягушек.

Я никак не могла понять, куда подевались Уитни и Софи. В школу они не пришли. Звонила им весь день (в перерывах между походами в туалет), но каждый раз отвечал автоответчик. Кейтлин и Ава тоже понятия не имели, где наши подруги. Странно! (А еще паинька Ава начала злорадствовать: меня тошнит, а Уитни и Софи, по ее мнению, наказали за то, что они поздно пришли домой. Так зачем вообще надо было вчера что-то праздновать? По-моему, Ава – трусиха, и сейчас ей просто было обидно.) Софи и Уитни не свойственно пропадать без вести.

Я долго пыталась дозвониться до подруг по таксофону (родители до сих пор не разорятся на мобильный), а потом отправилась в гостиную и улеглась на кушетку, положив на лоб импровизированный компресс (из мокрых бумажных полотенец). Надеялась, он поможет снять тошноту. Я закрыла глаза и уже почти заснула, но тут кто сильно хлопнул меня по плечу. Ой, сейчас вырвет! Передо мной стояла мисс Хоффер. На ней был простой фиолетовый велюровый спортивный костюм с огромной цифрой одиннадцать на груди.

– Ты здесь учишься по стипендии! На какие же деньги ты собираешься арендовать для вечеринки ресторан? – спросила любительница дешевых магазинов хриплым голосом.

Я растерялась:

– Что? Я...

И что ей ответить? Да, все знают, что родители не платят за мое обучение в Тейте, я даже не пытаюсь это скрыть, но зачем объявлять во всеуслышание о нашем материальном положении?

– Ты что, язык проглотила? – прохрипела мисс Хоффер.

– Мы его не арендуем. Гостей всего шесть человек будет. – Я села и сняла с головы полотенца. Сейчас они мне вряд ли пригодятся.

– А-а... – Мисс Хоффер провела рукой по сальным волосам. – Послушай, Лора, – сказала она, усевшись рядом и придвинувшись ко мне так близко, что я почувствовала запах дешевой курицы из закусочной. – Я тебе очень сочувствую! Понимаю, трудно общаться с этими неблагодарными богачками.

– Ну...

– Вижу их каждый день. Вижу, как эти принцессы гарцуют по коридору. Как садятся в машины с личными шоферами. Слушаю их глупые жалобы. Они считают, что им нет равных. Но знаешь что? Они испражняются так же, как и все!

Обалдеть! По-другому не скажешь.

– Ну...

– Тебе здесь тяжело, – сказало кошмарное создание, положив мне руку на плечо. – Знаю. Мне тоже тяжело было. Если захочешь с кем-нибудь поговорить, приходи ко мне. Я тебя пойму.

Она ждала ответа, но я молчала. А вот мне ее не понять...

– Спасибо... – выдавила я наконец.

Мисс Хоффер встала:

– Знаешь, Лора, а ведь мы во многом похожи.

Она пошла к выходу, а у меня в голове заиграла музыка из триллера «Психоз» Альфреда Хичкока, прерываемая лишь шуршанием штанов мисс Хоффер. Мы во многом похожи? Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет!!!

После общения с мисс Хоффер я решила, что пора ехать домой. Меня до сих пор тошнило, так и не поняла, правда, от чего, смысла ждать Софи и Уитни не было, к тому уже остался только один урок – рисование. После поездки на метро лучше не стало. Дома я влетела в свою комнату, рухнула на диван и заснула. Родители не стали меня будить, в результате я проспала очень долго – до половины десятого. Хорошо провела вечер пятницы! От Уитни и Софи вестей так и не было. Я позвонила им сама и снова напоролась на автоответчик. В чем же дело? Они предупреждали, что куда-то поедут? Что-то нужно для вечеринки? Странно. Я съела шарик клубничного мороженого, посмотрела повтор сериала «Закон и порядок» и легла спать.

В субботу утром я решила отправиться в китайский квартал и пройтись по магазинам ткани и одежды. Такие прогулки нужны для вдохновения. Хожу в квартал каждый месяц и всегда одна. Никогда не предупреждаю Уитни – не хочу, чтобы она увязалась. Ничего против нее не имею, просто ходить в разведку всегда лучше одной – никто не отвлекает от творческих порывов. Проснулась я рано, съела мюсли и пошла попрощаться с родителями. Те уже углубились в проверку контрольных.

– Они так и не позвонили? – спросила мама.

– Нет. Я волнуюсь. Раньше они так никогда не исчезали, – ответила я, запихивая в рюкзачок яблоко.

– Может, у них тоже грипп? – предположил папа.

– Надеюсь, нет. Мне ужасно плохо было. Если они позвонят, скажите, что я пошла в китайский квартал в магазин тканей и что очень волнуюсь. Пусть оставят номер, по которому им можно позвонить.

– Хорошо, скажем, – ответила мама.

– Спасибо большое.

День прошел чудесно – заглядывала во все магазинчики, рассматривала самые разные товары. В китайском квартале можно найти все, что угодно: от резиновых тапочек до милых кошелечков. Конечно, товары не самого лучшего качества, зато встречаются очень стильные. В магазинах такие вещи стоят дикие деньги. Забавно. Если бы женщины из фешенебельных районов хоть бы раз заглянули в центр, то сэкономили бы кучу денег.

Весь день я названивала Софи и Уит с разных таксофонов. Теперь точно заболею гепатитом. Но куда же они запропастились? Никто не отвечал. Я не знала, волноваться или злиться. Ведь могло что-то случиться! Тогда надо волноваться. Ну а что, если они просто где-то вместе развлекаются и все у них чудесно? И мне даже не удосужились позвонить? Обидно! Значит, впору злиться. Нет, так подло они не поступят. Скорей всего, родители посадили подруг под домашний арест, а чтобы посильней их наказать, отняли мобильные.

Дома мне сказали, что Уит и Софи так и не звонили. Мы должны были встретиться в боулинге в семь. Я решила пойти: Софи и Уитни не упустят возможности пообщаться с Джейком, боулинг недалеко от моего дома, и только поэтому мои друзья из престижного Верхнего Ист-Сайда иногда заглядывают в этот «ужасный» Виллидж. И потом, мне все равно нечем заняться.

В боулинге толпились люди: подростки, что-то празднующие малыши, молодежь с пивом. Софи и Уитни не было. Мальчиков тоже. Я взглянула на часы. Вроде идут. Семь вечера. Я всегда прихожу вовремя, но не все же такие психи. Оставалось только устроиться на скамейке и ждать.

Рядом сидела влюбленная парочка и все время обнималась. Им было около двадцати, и, наверно, они только начали встречаться: такой интерес навсегда сохранить просто невозможно. Парень помогал девушке переобуться. Фу! Хотя, наверно, здорово вот так в кого-то влюбиться. Не знаю... Я никогда не влюблялась. В лагере, правда, встречалась с одним парнем, мы два раза целовались, но я ему нравилась куда больше, чем он мне. К тому же это было что-то вроде курортного романа. Здесь бы я с таким никогда не начала общаться. Но он, к счастью, был из Бостона.

Часы тикали, время шло. Я начинала злиться. Позвонила по таксофону Софи, Уитни, Кейтлин, Аве и родителям. Ничего нового. Подождала до восьми и пошла домой. Был прохладный осенний вечер. Я шла мимо магазинов, а под ногами шуршали листья. Люблю Нью-Йорк в это время года. Солнце как-то необычно освещает город и подчеркивает всю красоту Манхэттена. Летом у нас слишком жарко и мокро, зимой слишком холодно и очень много снега, весной хорошо, но весна так коротка! А вот осень... Как же здесь романтично! Хотелось поделиться с кем-нибудь своими чувствами. И я подумала о Джейке. Ведь мечтать не вредно...

Все воскресенье я просидела за уроками и по-прежнему волновалась за Уитни и Софи. А в понедельник проснулась от мерзкого звонка будильника. С трудом вылезла из кровати и еле успела на поезд. По дороге выяснилось, что у меня осталось достаточно времени и денег, чтобы зайти в кафе «Юра» и выпить двойной эспрессо – а то мозги совсем не работали.

В кафе толпились симпатичные мамаши с чистенькими малышами – всем хотелось горячих булочек с шоколадом и свежевыжатого сока. Кроме того, в «Юра» продавались кексы за три доллара и вкуснейший моккачино. Я уже хотела зайти вовнутрь, но тут в окне увидела Уитни и Софи: подруги пили кофе и уплетали круассаны. У меня засосало под ложечкой. Я влетела в кафе, обиженная, разозленная и напуганная, в общем, с таким чувством, как будто бежала вниз по лестнице, пропустила ступеньку и чуть не упала.

Три дня подряд названивала подругам и слушала металлический голос автоответчика! И вот теперь передо мной, как два призрака, сидят Уит и Софи.

– Это вы? – спросила я голосом раненого олененка.

– Лора! – воскликнула Софи и бросилась меня обнимать. – Как ты?

– Где вы были?! – глядя на Уитни, призвала я подруг к ответу.

– Извини, Лора, – ответила моя так называемая лучшая подруга. – Мы вчера очень поздно вернулись. Я прослушала все твои сообщения, но не стала перезванивать – не хотела никого будить, а мобильного у тебя нет...

– Что?! – Долой Бемби, настал черед разъяренной львицы. – Я чуть с ума не сошла от волнения! Откуда вы вернулись?!

– Все получилось так неожиданно, – сказала Софи. – Мы вдруг решили прогулять пятницу и поехать в Голландию за цветами для вечеринки.

– Решили что?! – Нет, вы слышали?! Я смотрела на них не моргая. – Поехать в Европу?!

– Да, – ответила Уитни. – Так случайно вышло.

– Но вы могли бы предупредить! Мне плохо было от волнения! В прямом смысле плохо!

– Папа Софи снимает в Голландии фильм, самолет был на ходу, решать пришлось быстро, – сказала Уитни.

– А жили вы, разумеется, в комнате для двоих. Третьего вместить было некуда, – съязвила я. Но Уитни и Софи не заметили сарказма.

– Нет! Мы жили в шикарном особняке, – ответила Уитни.

– И нам жууууутко понравились голландские тюльпаны-гибриды! Заказали их у фермера.

Сказать, что я была потрясена, значит не сказать ничего. Полетели в Голландию? За цветами?!

– Могли бы хоть на секунду позвонить!!! – зло и обиженно выдала я.

– Ну, перестань, Лор, – попросила Уитни.

– Прости, Лор! Мы не хотели тебя обидеть! – Софи меня обняла, а я не сводила глаз с Уитни. Подруга взяла сумку с видом человека, которого совсем не мучают угрызения совести.

– Ладно, не страшно, – соврала я, хотя злилась так, что меня чуть удар не хватил. Но не хотелось, чтобы подруги об этом знали. – Мне пора. И так уже опаздываем.

Я быстро пошла к школе. Софи побежала вдогонку, было заметно, что ей очень неловко.

– Не обижайся, Лор, мы не нарочно! Так все неожиданно получилось! – умоляюще проговорила она.

Не буду останавливаться! Интересно, а почему это помириться пытается Софи, а не Уитни? Моя так называемая лучшая подруга спокойно шла сзади и дула на слишком горячее латте.

– Кстати, Лора, – Софи полезла в свою сумочку от «Майкла Корса», – мы привезли тебе подарок!

– Спасибо, конечно. Но подарками меня не купить. Вы поступили очень некрасиво!

– Ну, перестань! – Софи схватила меня за руку и заставила остановиться. – Мы тебя не «покупаем»! Просто мы были в музее Ван Гога, а ты ведь так его любишь!

– Тебе понравится наш подарок! – сказала Уитни, догоняя нас. – Ну, прости меня, Лор! – Подруга захлопала ресничками. Вид у нее был «отказать невозможно».

Я молчала.

– Ты права, мы ужасно поступили, но мы все равно хотим быть твоими лучшими подругами, – молила Софи.

– И мы тебя ужасно любим! Прости нас, пожалуйста! – добавила Уитни.

Эх... Подруги меня сильно разозлили, но сейчас они просят прощения. И что мне делать? Дуться дальше? А какой смысл? Такое впечатление, что мозги Уитни и Софи похитили инопланетяне, – девчонки думают только о вечеринке и ни о чем другом. Постоянно меня бросают, ведут себя нетактично и глупо, но, надеюсь, после праздника все снова встанет на свои места. Я пообещала себе быть с ними осторожней и не подпускать близко к сердцу. Но сейчас нужно что-то решать.

В подарочной коробке лежали альбом с репродукциями и брелок для ключей в виде пластмассового уха.

– Вряд ли в музее продавали отрубленные уши? – ухмыльнулась я.

– Конечно, нет, – засмеялась Уитни. – Ухо мы купили на улице у торговца. Правда, смешное?

– Очень. – Я позволила себе легкую улыбку. Приятно, что они привезли подарок, но это еще не повод так быстро их прощать.

Вечером за ужином я молчала: представляла себе Уитни и Софи. Вот они ходят за покупками по «Клубу Монако», а вот сидят в модном салоне красоты и обсуждают вечеринку. Я теперь лишняя. Им и без меня хорошо.

– Трудно дружить втроем, – сказал папа. – Постоянно кто-то остается в одиночестве. Но, поверь мне, все утрясется.

– Конечно, я не могу, как они, ни с того ни с сего взять да полететь в Европу. И чувствую себя такой одинокой... Ой, разнылась... прямо детский сад какой-то! Пожалейте меня бедную-несчастную!

– Да ну что ты! – Мама обняла меня. – Это совершенно нормально. И папа прав. Все утрясется.

– Кстати, – папа решил сменить тему, – солнышко, расскажи Лоре о тех маленьких одноразовых «Полароидах».

– Да, Лора! Мы нашли для твоей вечеринки чудесные фотоаппараты! Они делают крохотные моментальные снимки.

– Софи и Уитни для своей вечеринки покупают две тысячи таких фотоаппаратов, – сказала я.

– Две тысячи фотоаппаратов??? – удивилась мама. – Как потом все снимки в альбом размещать?

– У них для этого специальные люди есть. Вряд ли они сами с клеем сидят. – Я отложила вилку. – Как же я устала от этих вечеринок! Сама уже ничего не хочу отмечать!

– Почему не хочешь? – заволновался папа.

– Мы заказали столик у окна. Получится чудесный праздник! – постаралась подбодрить меня мама.

– Все девочки устраивают шикарные вечеринки, где все продумано до мелочей. Мой праздник все равно никто не запомнит. Так зачем он мне вообще нужен?

– Малыш, – папа нагнулся ко мне, – а что тебе важнее: чтобы праздник запомнила ты или другие?

– Ой, пап! Только не надо лекций!

– Не всегда больше всего запоминается роскошная обстановка, – добавила мама.

– Может, в вашем мире это и так, но только не в моем!

– Неужели мы обитаем в таких разных мирах, Лора? – спросил папа.

Тут мне кровь ударила в голову.

– У моих подруг есть все, что душе угодно! Хотят – купят новые красивые часы, а хотят – платье на Мэдисон-авеню!

– Но, детка, твоя одежда куда красивей, – сказала мама.

– У тебя свой неподражаемый стиль, – добавил папа.

– Мне надоело самой шить одежду!

– Но ты всегда прекрасно выглядишь! – удивился папа.

– Да какая разница! Зачем вы отправили меня в Тейт? Вы же знали, что это волчье логово! Неужели не догадывались, что у меня не получится быть не хуже других? Не догадывались? А у меня не получилось!

Я пошла к себе в комнату. Слезы жгли глаза. Я неблагодарная! И обижаю родителей! Это ужасно! Но как ужасно, когда ты учишься по стипендии, тебя все жалеют, а учительница физкультуры заявляет, что вы похожи, потому что обе бедные!

Через некоторое время зазвонил телефон.

– Да-да, минутку, она у себя.

Папа заглянул в комнату.

– Лора...

– Это Уитни? Скажи, что я занята.

– Нет, малыш, это Джейк.

Ах, его имя – как бальзам на душу!

– Спасибо, пап.

Я взяла трубку и почему-то почувствовала волнение.

– Джейк?

– Привет, Финниган! – Какой у него приятный голос!

– Как дела?

– Нормально. В школе безумный день был, ну, это неинтересно.

Говорит обыденные вещи, но какой привлекательный голос!

– Слушай, Финниган... – Как красиво он произнес мою фамилию! А ведь она самая обычная. И все равно... – Почему отменили поход в боулинг? Уитни и Софи позвонили мне за час до встречи.

Что? Они позвонили из Голландии Джейку, но не позвонили мне? Я побелела. Не может быть! Они сказали, что у них не было ни малейшей возможности позвонить в другую страну! Но когда речь шла об их любви, такая возможность сразу появилась! Я с трудом сдержала слезы.

– Повезло! – сказала я притворно веселым голосом. – Тебя предупредили. А я вот гоняла эти дурацкие шары в одиночку.

– Тебе что, никто не позвонил? – удивился Джейк. – Черт! Я предупредил Макса и Бобби, но решил, что ты-то уж наверняка в курсе. Так, а почему они все отменили? Они сказали, что не в городе.

– Ну да. «Не в городе». Можно и так сказать. То есть за границей за морем.

– Где?!

– В Голландии. В Европе. Знаешь такой материк?

– Не может быть.

– Они мне ничего не сказали. Просто исчезли. Пропали без вести.

Я начала злиться только от одной мысли об их поступке.

– Ужас! Ты же, наверно, места себе не находила!

– Чуть с ума не сошла! Думала, они сидят после ярмарки под домашним арестом. Даже в голову не пришло, что мои подруги в это время выбирают тюльпаны-гибриды для вечеринки.

– Слушай, Лор, все девчонки сходят с ума из-за этих вечеринок. Почему?

– Не знаю. Но в этом году все только о них и думают. Правда, у меня хорошей вечеринки не выйдет. Ну и ладно.

– Зря ты, Финниган! У тебя будет классный праздник.

– Посмотрим.

– Кстати, ты пойдешь в пятницу на вечеринку к Лили Маккрэкен?

– Пойду. Слышала, у нее будут выступать актеры на ходулях в костюмах огромных красных перцев и пожиратели огня.

– Острый соус – хороший подарок на день рождения, – рассмеялся Джейк.

– Представь, они закупили тонны перца! Правда, здорово?

– Совсем не здорово. Идиотизм. Ты – единственный нормальный человек.

У меня в животе опять запорхала птица. Что он хотел этим сказать?

– Ну, что ж, увидимся на перечной вечеринке!

– Спи крепко, Финниган.

И снова! Мое имя прозвучало так... завораживающе! Но времени мечтать о Джейке не было. Меня ждали дела поважнее. Я позвонила Уитни.

– Не может быть! – накинулась я на нее. – Ты позвонила из Голландии Джейку, но не позвонила мне. Слушай, Уитни, ты не просто меня обидела. Еще ты мне наврала, бросила одну и вообще вела себя подло! Омерзительно!

Я поймала Уитни врасплох, и она растерялась.

– Да нет же, все совсем не так было. – Уит попробовала защититься. Чудесно. Жду не дождусь. Но неожиданно подруга сменила тон: – Ты права. Мы с Софи вели себя ужасно. Точнее, это я вела себя ужасно, я же твоя лучшая подруга! Нет мне прощения!

Неожиданно. Но так легко Уитни не отделается.

– Я что, по-твоему, даже телефонного звонка не заслуживаю? – Вопрос прозвучал очень зло.

– Ну, конечно, заслуживаешь! – тихо ответила Уит. – Просто так все закрутилось: Софи предложила поехать в Европу, а у меня на уме одна вечеринка. Я уже начинаю соперничать с Софи. Не хотела, чтобы она без меня летела в Голландию. Решать надо было быстро. А потом я боялась упустить Джейка – Софи же сразу прибежит. Она его кадрит! Это уже очевидно. Конечно, можно было бы тебе и написать, и позвонить, но столько всего сразу навалилось! Прости меня, пожалуйста!

Я молчала. Уитни говорила искренне, но я чувствовала, что пропасть между нами стала еще шире. До появления Софи Уитни никогда бы так не поступила. Она призналась, что все «так закрутилось», но не виновата ли она в этом сама?

– Ладно, я устала, завтра поговорим.

Даже думать об их поступке сил нет! Во как замучили!

– Хорошо, до завтра! – сказала Уитни.

Я села на кровать, взяла на руки Пухлика и стала гладить ему живот. Пока что мы с Уит поступили правильно: заклеили нашу дружбу лейкопластырем. Правда, это временная мера и рана до конца не затянется. Скорее всего, нашим отношениям понадобится хирургическое вмешательство.

Обида моя так и не прошла, я по-прежнему чувствовала себя униженной, но решила по восточному принципу притвориться, что все замечательно и постараться хорошо провести время. Мы с Софи, Авой и Кейтлин встречались у Уитни, а потом собирались все вместе отправиться на вечеринку к Лили. Этот праздник – настоящий хит сезона. По размаху его опережают разве что только «банкнотная» вечеринка Пайпер Соренсон на Монетном дворе (современные купюры своим внешним видом обязаны прапрапрадедушке Пайпер) и «джинсовый» день рождения Электры Файерстейн (ее семья владеет крупнейшей в мире фабрикой по производству джинсы. Все дизайнеры магазина «Барнис» – клиенты Файерстейн). Во дворе нас ждал лимузин, а в комнате – личный визажист одной звезды телесериалов и по совместительству подруги мамы Софи. Девчонкам делали макияж. Я от услуг профессионала отказалась – слишком уж косметика бросается в глаза, не люблю этого, предпочитаю естественность. В этот раз я только слегка подвела серым веки и накрасила губы прозрачным блеском.

Пока визажист в комнате пудрил Уитни, мы надели куртки и стали крутиться перед огромным зеркалом из трех секций.

– Какая же я жирная! Наверно, болею, – простонала худющая как жердь Кейтлин. – Максу надо отправить мою попу бандеролью в больницу на обследование!

– А я – корова! – заныла Ава. – Мою попу лучше послать в мясную лавку на продажу! Я толщенная!

– Ну, опять началось! Снова вечернее обсуждение целлюлита. Может, хватит уже? Вы прекрасно выглядите!

– Ой, Лор, но не могут же все быть такими же стройными, модными и красивыми, как ты? А ведь ты даже косметикой не пользуешься! – сказала Кейтлин, крася ресницы. – Красота без всяких усилий. Не всем так просто жить.

– Перестань, а?

– Ты шикарно выглядишь! – сказала Софи, разглядывая меня.

– Спасибо, Софи. У тебя очень красивое платье.

– Лор, – тихо позвала меня Софи – не хотела, чтобы ее услышали Ава и Кейтлин, – можно тебя на два слова?

– Да, конечно.

Мы зашли в гардеробную Уитни.

– Слушай, Лор, я все из-за этой поездки в Амстердам переживаю. Мне ужасно стыдно.

Вначале я напряглась, но потом успокоилась – хорошо, что Софи мучают угрызения совести.

Софи взглянула на дверь и зашептала:

– Я ведь знала, что нужно тебе позвонить! И даже предложила Уитни пригласить тебя поехать с нами. Но она сказала, что не стоит.

– Как? – Слова Софи прозвучали как выстрел.

– Она сказала, тебя это все не интересует, так что лучше нам поехать вдвоем. Мне ужасно стыдно, Лор, я не хотела вас ссорить. Вы очень хорошо меня приняли! Больше такое не повторится.

Глядя в голубые глаза Софи, я поняла, что она говорит горькую правду. Где-то в глубине души я уже давно осознавала, что Уитни от меня отдаляется. Я для нее недостаточно модная, недостаточно яркая. Нет личного вертолета, знаменитых друзей, родители – обычные люди. С Митчемами куда интересней. Мое сердце было разбито.

– Ничего, Софи, все нормально. – У меня дрогнул голос. Честность Софи тронула. Мы в обнимку вышли из гардеробной. Очень не хотелось встречаться с Уитни – оказывается, она пыталась от меня избавиться, я теперь лишняя.

Моя так называемая лучшая подруга появилась очень эффектно. Вся такая красивая и самоуверенная. Уитни красили последней (она так специально подстроила), и теперь ее макияж был самый свежий. Но меня от ее вида затошнило.

– По-моему, это случится сегодня вечером! – заявила Уитни, встряхнув волосами перед венецианским зеркалом.

– Что «это»? – спросила Софи.

– Мы сомкнем губы с Джейком! – выдала Уитни озорным тоном, нарочно не глядя на Софи.

Второй удар за сегодняшний вечер. Сердце застучало быстрее. Понятно, что рано или поздно Джейк начнет встречаться с Уитни. И все-таки мне даже мысль об их романе невыносима.

– А мне нравится Бобби, – заявила Ава. – Правда, он очень мужественный?

– Это точно! – ответила Кейтлин.

– Пойдемте уже! – позвала я всех. – Мы неприлично опаздываем.

Итак, сегодня я узнала, что лучшая подруга меня предала и к тому же почти закрутила роман с Джейком. Как же хочется, чтобы этот день поскорей закончился!

Лимузин затормозил, и мы вышли на улицу. Лили отмечала день рожденья на корабле на реке Гудзон. В вечернем небе сверкал салют, от него и прохладного ветра по воде шла легкая рябь. На борту в такт музыке сверкало имя «Лили». Звуковые системы работали лучше, чем в крупнейших городских клубах. Мимо нас проехали официанты на мотоциклах. Они везли горячие маленькие пиццы. В очередь на палубу выстроились жонглеры, пожиратели огня, танцоры, артисты и пародисты.

Мы отметились на главной палубе и решили осмотреться, прежде чем выбрать, где сесть.

– У нас все будет в сто тысяч раз красивей! – заявила Софи.

– Не сомневаюсь, – ответила Уитни, глядя по сторонам. Она искала Джейка. – Мы уже все три палубы обошли. D?nde est?[1] Джейк? – поинтересовалась Уитни по-испански. – От этой качки мне плохо. – Она откинула назад волосы. – Лор, ты не могла бы пойти ребят поискать? А мы пока возьмем что-нибудь выпить.

– Хорошо, – вздохнула я. Вовсе не хотелось быть девочкой на побегушках, зато представился шанс наконец избавиться от Уитни. Ее величество поручило уведомить ребят о ее присутствии, и по дороге у меня было время обдумать свое положение. Почему я так расстроилась, когда узнала, что Уитни собирается закрутить роман с Джейком? Наверно, потому, что видела, как легко подруга расстается с парнями. Она его бросит, он и «а» сказать не успеет! Да и не могла я порадоваться за Уитни после ее поступка.

– Привет, Финниган!

Я обернулась. Сердце замерло. Джейк был похож на Джеймса Бонда. Такой стильный! Я чуть не свалилась за борт.

– Привет...

– Его ты тоже сама сшила? – спросил он, указывая на мой наряд – малиновое шелковое платье без бретелек.

– Да. – Я вспыхнула. – М-м-м... мы там собрались, – вспомнила я о важном поручении. – С той стороны корабля. На корме. Или на носу? Не знаю, как называется. В общем, внизу, – сообщила я.

– Хорошо.

– Приходите к нам! Где остальные?

– Наверно, в туалете. Пьют. Бобби принес бутылку. Джош с ними.

Бесят Уит и Софи! Зачем они пытались свести меня с этим тупицей – Джошем?!

– Ну и ладно. А почему ты не с ними?

– Ты только никому не говори. У меня морская болезнь.

– Бедный! Может, тебе что-нибудь принести? Газировки?

– Нет, нет, спасибо. Меня на корабле всегда укачивает. Даже когда просто на месте стоим.

– Ничего, пройдет. – Я ему очень сочувствовала. – После полета на карусели мне тоже было кошмарно плохо.

– Да что ты?

– Слишком много каталась и ела.

– Так вот вы где! – К нам подбежала Уитни и чмокнула Джейка в щеку. За ней шла Софи. Авы и Кейтлин с ними не было. – Лор, мы думали, тебя за борт смыло.

Тут из туалета вышли ребята. Отсутствовал один Макс.

– Дружище, я пьян! – Бобби, изображая пьяного, облокотился о Джейка.

– Знаете, сколько мы выпили? – пытался произвести впечатление Джош. – Макс теперь сидит в обнимку с белым другом.

Чудесно.

– Корабль-то как трясется! – засмеялся Бобби. Просто дитя малое! И глупое.

– Как делишки, Лора? – Джош посмотрел на меня мутным взглядом. – Давай потанцуем! Ди-джеи из Берлина. Такие крутые!

– Потом, – ответила я.

– Убойное ожерелье! – Джош провел рукой по моей цепочке от «Картье».

– Да, очень красивое, – вмешался Джейк.

– Я... м-м-м... одолжила его у Уитни.

– Это от «Картье», – встряла Уитни. Она всегда спокойно одалживала мне свои вещи. Но раз цепочка понравилась Джейку, то он обязательно должен узнать, что это ее украшение.

– А вы, значит, готовитесь к своей вечеринке? Ходите тут, все рассматриваете? – обратился Джейк к Софи и Уитни.

– Ты что, думаешь, у нас тоже так убого будет? – фыркнула Софи. – Светящееся имя из лампочек. Фи!

– Тупизм высшей степени! – заявила Уитни, оглядывая корабль. – Морская тема, а корабль на якоре. Все слишком старомодно!

– Смотрите, официант! Ну что, попробуем кошачьего корма? – пошутил Джейк.

– И устроим кошачьи бои! – провозгласил Джош. – Круче не бывает!

Бобби с Джошем замяукали.

– Ой, Джейк, мы бываем такими стервозными. – Уитни решила превратить свои совершенно серьезные замечания в шутку. – Ты поедешь на День благодарения в Саутгемптон?

– Да, поеду, – ответил Джейк.

– Здорово. Может, как-нибудь в кино там сходим? – Уитни кокетливо склонила голову.

– А я, Джейк, в кино уже лет десять не была, – вмешалась Софи, принимая соблазнительную позу. Сильно обтягивающее платье подчеркивало ее грудь. – Разве что только на премьеры хожу. Приходи как-нибудь ко мне. Посмотрим фильм в личном кинозале.

Такого Уитни не ожидала: приглашает домой, да еще такую позу принимает! Подруга напряглась, как никогда. Ну, ничего, ей полезно. Пусть не сразу получит, что хочет.

– Вот круто! – закричал Бобби – не понял, что его приглашение не касалось.

– Или приходи ко мне. Посидим, пообщаемся в спокойной обстановке, – предложила Уитни. – В этом году тусовок не хочется. Можем прогуляться в родительский погреб и стащить оттуда по бутылочке виски, – робко добавила она.

– А у меня можно выпить в любой момент, – вмешалась Софи. – Родителям все равно. Мы же из Лос-Анджелеса, у нас там все гораздо проще.

У Уитни сверкнули глаза. Она бесилась все больше и больше. Только ссор нам тут не хватало. Вмешиваться не хотелось, но пришлось.

– Слушайте, я умираааю от голода! – вмешалась я, стараясь прервать растущее напряжение. – Уже в животе урчит. Как будто там кошка поселилась. Пойдемте что-нибудь съедим!

– Встретимся тогда на фуршете, – сказал Джейк. – Пойду за Максом. Надеюсь, он уже пришел в себя.

– Лор, может, с нами выпьешь? – Джош протянул мне фляжку.

– Нет, спасибо. Я вас догоню.

Джош и Бобби ушли вслед за Джейком. Мы с Уитни и Софи стояли молча. Кроме орущего Моби, ничто не нарушало тишину.

– Софи, и что это значит?! – выкрикнула Уитни.

– О чем ты?

Эх, началось...

– Ты приставала к Джейку! – злилась Уитни.

– Ну и что?

Смелый ответ!

– «Ну и что?»! Ты мешала!

– Интересно чему? Отвлекала его от тебя?

– Так, девчонки... – Я попыталась вмешаться, но безрезультатно.

– Софи, Джейк мой!!!

– Он бы очень удивился, если бы об этом узнал! – выкрикнула Софи.

Я отошла в сторону – боялась попасть под раздачу. Разговор становился все интересней, внимания на меня они все равно не обращали, и я прекратила их утихомиривать.

– То есть? – спросила Уитни.

– Уитни, да это очевидно! – сказала Софи. – Ты ему не нравишься.

– Рехнулась, что ли?! Да ты знать его не знаешь!

– Считаешь себя идеалом? Вряд ли Джейк того же мнения.

О боже...

Уитни побелела.

– Ты – дрянь. Жалкое ничтожество. Плебейка-хвастунья из Лос-Анджелеса! Пока ты там на пляже зарабатывала опухоли, я гуляла с Джейком! Плети свои интриги в Калифорнии, здесь ты – никто!

– Как интересно, – спокойно ответила Софи. – Всегда знала, что ты – девственница с подавленными желаниями, но не думала, что ты мне так завидуешь. Наверно, это комплекс. Вот у всех аристократов одна и та же проблема. Боитесь тех, кто умеет зарабатывать деньги.

– Ах ты, мразь!!! Без рода, без племени! – закричала Уитни.

– А ты – фригидная ошибка природы!

Это было уже слишком. Отвратительно! Молчать дальше было нельзя.

– Ну-ка, ну-ка, ну-ка! Прекратите, – вмешалась я, даже не надеясь, что меня услышат. – Успокойтесь...

– Подумать только! Хотела праздновать свой день рождения вместе с такой грубой девкой. Из низов, намазана искусственным загаром! – фыркнула Уитни.

– А себя ты считаешь принцессой, – засмеялась Софи. – Тебе что, сорок лет? Судя по поведению – да.

– Пошла вон! – выдала Уитни. – Конец дружбе!

– Надеюсь, мамочка и папочка подыщут тебе какого-нибудь аристократишку – женишка с дырявыми карманами. Самой тебе парня не найти.

– Разговор окончен, – сказала Уитни. Будь у нее в сумке коса, она бы срезала Софи голову под корень. – Готовься, твоя жизнь превратится в ад.

– Ой-ой-ой, я таааак напугана! – ядовито съязвила Софи. – И моя вечеринка будет уж точно лучше твоей!

– А это мы посмотрим!

До сегодняшнего вечера я считала, что крушение «Титаника» – самая страшная морская катастрофа. Как же я ошибалась! Ссора потрясла меня до глубины души. Я распахнула дверь, влетела в комнату и плюхнулась на диван. Родители, с упоением смотревшие телевизор, взволнованно на меня уставились.

– Что случилось? – спросил папа, выключая звук.

Я набрала побольше воздуха и выдала родителям все подробности масштабного кровавого сражения.

– Меня до сих пор трясет, это какой-то кошмар был. – Я судорожно глотала воздух. – Как можно так себя вести? Просто бой быков устроили, как будто им перед глазами красной тряпкой махали. Ужас!

– Ты-то как? – спросила мама. Она отложила в сторону вязание и обняла меня. – Неприятно видеть такую неукротимую ярость.

– Никогда еще такой ссоры не было! Никогда. Совместная вечеринка отменяется. – Я подумала о размахе несостоявшегося мероприятия. – Нет, вы только подумайте, вчера они в Европе, а сегодня готовы друг другу из-за Джейка глотки перегрызть.

– Джейк – это тот молодой человек, который тебе все время звонит? – спросил папа. Да, до папы все медленно доходит. Не может он сразу оценить значение происходящего.

– Да, пап, но это не важно. И Уит, и Софи нравится Джейк. Из-за него они теперь – заклятые враги!

Я скинула с кресла газеты на пол и рухнула на них.

– Кошмар, – сказала мама.

– А я не удивлен. – Папа поглаживал щетину на подбородке – признак того, что он что-то обдумывает (а обдумывал он что-то каждую минуту). – Они очень разные люди. Дружба была поверхностной, значит, ненадежной.

– Нет, ну как же такое могло случиться? То не разлей вода, а то...

– Ну, если они настоящие подруги, то наверняка помирятся. Я тут как раз читал исследования Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Так вот: юноши обычно «дерутся и расходятся», женщины же «склонны мириться» – они чувствуют себя неуютно, когда конфликтуют, – пояснил папа.

– Почитай «Мужчина и женщина: как нам понять друг друга?»! Там проводится замечательный анализ... – начала мама, но я ее перебила:

– Это все, конечно, замечательно. Но вы даже не представляете, какая началась война. И надо же было мне попасть в самый эпицентр! Не знаю, что теперь делать.

– Дружи с ними обеими, – посоветовала мама.

– Будь выше конфликтов, – добавил папа, – со временем все само собой разрешится.

Ой, надеюсь-надеюсь... Вечером, перед сном, я постаралась представить, во что превратится наша жизнь, если Софи и Уитни не помирятся. «Может, и хорошо, что они поругались?» – неожиданно подумала я. Вместе они все время меня бросали, вели себя подло и оскорбительно. Но с другой стороны, Уитни и Софи – очень сильные люди, и конфликт может кончиться ой как плохо! Лучше пусть уж дружат. Страшно представить, что они натворят, став заклятыми врагами. Папа прав, от этого безобразия надо держаться подальше.

Выходные выдались тяжелые: мне названивали обе стороны, но я не отвечала – притворилась, что болею (Уитни прислала корзину цветов, а Софи попросила Аарона Картера – брата Ника Картера из «Бэкстрит Бойз» – оставить мне на автоответчике сообщение с пожеланиями скорейшего выздоровления). Родители удивлялись моему затворничеству, но я просто была не готова к разговору с подругами и боялась наболтать им по телефону чего-нибудь лишнего. (Хотя приятно, что они обе вернулись ко мне, ведь до их ссоры я была никому не нужна.) Лучше поговорю с обеими при встрече и попробую все как-нибудь уладить.

В понедельник прятаться было больше нельзя и пришлось идти в школу навстречу страстям. С утра предстояла «общественная работа». Приятного мало: надо тащиться в Северный Манхэттен в благотворительную столовую и кормить там неимущих. Я работаю уже несколько лет, и всегда с большим удовольствием – набираюсь опыта, но в этот раз я так нервничала, что с трудом удерживала в руках половник. К счастью, Уитни в этом семестре общественной работой не занимается, так что я осталась один на один с ее заклятым врагом.

Поболтать времени не было. Софи только успела меня обнять и рассказать, как она счастлива, что я поправилась. Потом нам велели разливать суп. Столовая со скоростью света заполнилась бездомными, и мы с Софи быстро заработали половниками.

– Морковный суп-пюре с имбирем и луком или тыквенный с протертым трюфелем? – вежливо спросила Софи у мужчины с огромной сумкой.

Он заглянул в обе кастрюли и пробормотал:

– Давайте рыжий.

Софи вручила ему тарелку. Мы работали быстро, и очередь начала двигаться. Софи повернулась ко мне:

– Надо поговорить.

– Давай, – ответила я в надежде, что это первый шаг на пути к примирению.

– Ты мне очень нравишься. Ты прекрасный человек, – начала она. – Знаю, вы с Уитни давно вместе, я уважаю ваши отношения. Но мы с тобой подружились в сознательном возрасте, уже взрослыми, а не детьми в песочнице. По-моему, наша дружба куда серьезней.

– Слушай, Софи, – ответила я. – У вас сейчас какое-то помутнение рассудка, и я не хочу никого выбирать...

– Так, молчи, – прервала она меня. – Я не хотела тебе говорить, но Уитни тебя ни во что не ставит, ты для нее как прислуга. Помнишь нашу поездку в Амстердам? Я предлагала позвать тебя с собой, а Уитни была категорически против. То же самое на прошлой неделе, когда мы ходили по магазинам и в салон красоты. Она пыталась от тебя отделаться. И это называется лучшая подруга?

Мне стало плохо и чуть не вырвало. Но нужно еще раздавать сэндвичи.

– Сэндвич с помидорами или с ветчиной? – спросила я у мужчины с бородой длиннее, чем у Санта-Клауса.

– Давайте с мясом.

Я протянула ему еду.

– Софи, не могу я сейчас об этом думать. В последнее время все перевернулось с ног на голову, но, по-моему, мы сможем снова все подружиться.

– Ой, перестань! – разбила мою мечту Софи. – Думаешь, прилетят миротворцы и вернут нас на тропу дружбы? Вечеринки не будет. Эта безмозглая Уитни осталась в прошлом. Мы обе знаем, что она плохая подруга, и, надеюсь, ты наконец поймешь, что она за человек на самом деле. У нас с тобой куда больше общего.

Я молча раздавала сэндвичи.

– Ну, так, Лор, как? Мы по-прежнему подруги?

– Да, конечно.

– Замечательно, – обрадовалась Софи. – Хотела тебя пригласить с нами на горнолыжный курорт весной. Там очень здорово!

Но тут пришла Кейтлин, и мы замолчали. Весь день Кейтлин и Софи были не разлей вода, и, похоже, Кейтлин обрадовалась тому, что Софи теперь общается с ней, а не с Уитни. Уит всегда осуждала распущенность Кейтлин, а Софи такого ханжества не одобряла. Я вздохнула. Похоже, наш класс скоро поделится на два враждующих лагеря.

Все выходные, чтобы хоть как-то отвлечься, я готовилась к контрольной по истории. Написала ее очень быстро и отправилась на урок рисования. Предстояла встреча с Уитни. В классе на кушетке развалился натурщик (омерзительный на вид, если честно). У него отовсюду свисали складки жира. В былое время, глядя на эту тушу, мы хохотали бы до упада, но только не сейчас, сейчас было не до смеха.

– Хорошо, что мы снова вдвоем, – с улыбкой сказала Уитни. – Эта Софи нагло втерлась в нашу компанию, но мы вовремя устроили генеральную уборку.

Я рисовала гигантские бедра. Уитни не сводила с меня взгляда – с нетерпением ждала ответа. Конечно, снова вернуться к ней было бы проще всего. Но с другой стороны, все это время Уитни старалась избавиться от меня, а Софи, наоборот, подружиться. Объединившись с Уит, я предала бы саму себя: она так легко меня бросила и стала общаться с Софи, а потом не менее легко разругалась с Софи и прибежала обратно ко мне.

– Уитни, – взволнованно начала я. – Пока вы не помиритесь, я буду сохранять нейтралитет...

Ответ неверный.

– Лора, ты что? – выдала она. – Нерешительность – плохое качество! Софи осталась одна, зато ты со мной. Это же здорово. Не замечала ее к тебе отношение? Она же хотела от тебя избавиться и только со мной дружить.

– А по-моему, все было совсем не так, – ответила я, рисуя жирную руку.

– Так-так. – Уитни перестала рисовать и посмотрела на меня. – Ладно, давай о приятном. Поедешь с нами на каникулах на Багамы? Повеселиииимся...

Ответить я не успела, потому что пришла Ава, и по взгляду Уитни я поняла, что при Аве приглашение на Багамы обсуждать не стоит.

– Девчонки, пойдемте запишемся на вечеринку клуба любителей французского? – предложила Ава. – Будет tr?s tr?s[2] весело!

– Пойдемте! – ответила Уитни, вытирая руки. – Лор, ты с нами?

– Нет, – ответила я. – Пока!

Ава взяла Уитни под руку, и они вышли из кабинета. Дамы и господа! Ава Биссет присоединилась к Уитни Блейк. Удачно все поделились.

После рисования была математика, а потом я пошла в гостиную к своему шкафчику – хотела поменять учебники. Ко мне подбежала Софи:

– Привет, Лора!

– Привет, Софи.

– Лор, у меня к тебе просьба есть... После этих ненормальных выходных... Хотелось бы опять начать общаться с Джейком. По-моему, я ему очень сильно нравлюсь. Без хвастовства. Когда мы познакомились, он так меня разглядывал...

– Да...

– Ну, так вот. Может, снова все ко мне придете? Посмотрим новый фильм с Брэдом Питом. Ты не могла бы пригласить Джейка? Ты – чудо! – Софи широко улыбнулась и обняла меня, не дожидаясь ответа. – Ну и скажи ему как-нибудь, между прочим, что у меня много поклонников! – Она подмигнула и умчалась, а я даже не успела ничего возразить.

После урока на том же самом месте меня встретила Уитни:

– Лора, у меня к тебе огромнейшая просьба! Ты не могла бы вечером позвонить Джейку и извиниться за то, что мы вчера так быстро ушли? А то я себя очень неловко чувствую. Может, все вместе на выходных суши поедим?

Меня замутило, захотелось куда-нибудь катапультироваться.

– Знаешь что, Уитни? Звони-ка ты ему сама.

Уитни обиделась:

– Ну, Лор, ну, пожалуйста...

– Я тебе не телефонистка. Сама звони по своим делам.

– Ты права, – ответила Уитни. – Я слишком слабохарактерная!

Такого я не ожидала, но отступать не собиралась.

– Вы же друзья! Он обрадуется, если ты позвонишь.

– Ты права, Лора, как всегда, права. – Приятно, что она так думает. – Но если вдруг я ему не позвоню, а ты позвонишь или он тебе позвонит – а ты наверняка позвонишь сказать насчет выставки в Музее современного искусства – скажи ему, пожалуйста, про выходные!

Она послала мне воздушный поцелуй и умчалась.

Вот черт! Пустила в ход свои чары и снова заставила меня все делать по-своему.

По-моему, они обе меня просто используют. И ведь ничего им не скажешь – сделают круглые глаза и начнут все отрицать. Да и потом, какие у меня могут быть претензии? «Вы со мной дружите только потому, что я за вас всюду приглашаю Джейка?» Может, это и неправда. Но я уже начала сомневаться, что их забота идет от сердца. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, в конце недели они помирятся, и мне больше не придется быть главным призом в их детсадовской войне.

Однако к концу дня атмосфера стала куда напряженней. Софи и Уитни, оказавшись в одной комнате, обменивались злыми взглядами, шептали оскорбления и куда громче отпускали едкие комментарии. Воздух в помещении пропитался ядом.

После уроков я наконец покинула места сражений. Никогда еще с такой радостью не уходила из школы. Я с облегчением вздохнула, но тут же снова напряглась.

– Финниган!

Внутри все затрепетало. По другой стороне улицы шел Джейк. Я испуганно ему помахала. Джейк, лавируя между машинами, перебежал через дорогу и подошел ко мне. На нем была форма Брэдли, куртка и шарф, рюкзак и спортивную сумку Джейк перекинул через плечо. Он выглядел... великолепно!

– Девушка! Я бежал за вами три квартала! Вы что, не слышали, как я вас звал? – спросил он, широко улыбаясь.

– Извини, я ничего сейчас не соображаю.

– Заметно. Ты была как зомби. – Он изобразил ходячий труп из «Ночи живых мертвецов». В былое время я бы рассмеялась, но не сейчас. Мне было слишком плохо – улыбка и та вышла с трудом.

Джейк понял, что его пародия не сразила меня наповал, и нахмурился.

– Лор, что-то случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Сама не знаю, – соврала я. А потом сказала правду: – Ничего серьезного.

– Получила пять с минусом по алгебре? – пошутил Джейк.

– Нет. Наш класс сейчас похож на Югославию во время гражданской войны.

– Почему? – спросил он, слегка наклонив голову. Обычно он так делает, когда очень внимательно кого-то слушает. Если я ему все расскажу, то не предам подруг? Ведь это он – яблоко раздора. Но Джейк смотрел на меня так обеспокоенно, что я не выдержала.

– Уитни и Софи очень серьезно поругались. Очень! Теперь Кейтлин липнет к Софи, Ава бегает за Уитни, а я застряла где-то посередине.

Джейк помолчал, а потом сказал:

– А почему ты не осталась с Уитни? Вы уже столько лет дружите.

– Да, но... Не хочу надоедать тебе всеми этими глупостями.

– Нет, скажи. Серьезно. Почему?

– Когда появилась Софи, Уитни меня бросила, а сейчас просится обратно. Я для нее – игрушка. Кинула на полку и забыла – ведь купили новую, блестящую. Новая сломалась, схватилась за старую!

– Бедная деревянная куколка! – с улыбкой пожалел меня Джейк.

– Серьезно! Я люблю Уитни. Очень люблю. Но не могу сделать вид, что ничего не произошло, и дружить с ней как раньше.

– Они не могли не поссориться, – пожал плечами Джейк. – Слишком быстро подружились. Да и потом, они же разные совсем. Дерзкая Софи из Калифорнии и принцесса Уитни из Верхнего Ист-Сайда. Полные противоположности!

Хм... Что он хотел этим сказать? «Дерзкая» – это хорошо или плохо? А «принцесса»? Может, он просто хочет сменить тему? Боится признаться, кто ему нравится? Какой кошмар. Зачем я говорю Джейку такие гадости про Уитни и Софи? Он же им нравится. Я решила пойти на попятную.

– Хотя, может, я и не права. Я их обеих очень люблю! Уитни такая добрая! А Софи веселая. Хоть бы они скорей помирились!

Джейк посмотрел на меня с видом знатока:

– О чем ты, Финниган? Никогда они не помирятся.

– Ну, помечтать-то можно? Они очень добрые. И хорошие. И...

Нужно упомянуть, что они из-за него поругались? Ведь Уит и Софи только это и надо: чтобы Джейк узнал, что они в него влюблены.

– И... и ты им очень нравишься, – выпалила я.

Джейк не обратил на мои слова никакого внимания: он смотрел куда-то в сторону. Я уже хотела осторожно ввести его в курс дела, но тут он указал на фонтаны у входа в музей Метрополитен:

– Ничего себе! Смотри, какой карась! Громадина!

Мы подошли поближе. В фонтанах плавали здоровенные серебряные караси.

– Вот это монстры! – задумчиво произнесла я. – Как их еще для суши-бара не стащили! Откуда они взялись? Раньше не было.

– Не было. Я в музей часто хожу, но таких карасей здесь ни разу не видел. – Он посмотрел на табличку. – А! Гляди! Это для японского сада. Хорошо придумали!

– Они огромные!

– Видела бы ты карасей в Токио, – сказал Джейк. – Они размером с теннисную ракетку.

Мы шли по Пятой авеню. Я пропустила уже шесть автобусных остановок. Ну и ладно.

– А знаешь, что у серебряных карасей – память всего двенадцать секунд? – спросила я Джейка.

– Да ладно? Ничего себе.

– Можно засунуть карасям в аквариум игрушечный сундук с сокровищами. Представь, как они будут счастливы: «О боже! Сокровища!» И снова: «О боже! Сокровища!»

Джейк удивленно на меня уставился. А потом громко рассмеялся. Похоже, ему понравились мысли карасиков.

– Лор, откуда ты все это знаешь?

– Ко мне липнет ненужная информация.

– Например?

– Ну, не знаю... – ответила я с улыбкой. Джейк тоже улыбался: смотрел на меня и ждал ответа. И тут... между нами как будто искра пробежала! Джейк такой милый, с ним так легко общаться... Я иногда забываю, какой же он красивый! Какие у него зубы! Как они мне нравятся! Меня переполняли чувства. Я чуть было его не поцеловала. Серьезно! И чуть было не сказала, что я его обожаю. И что жизнь прекрасна, когда он рядом. Но тут я очнулась. Как можно так забыться? Разболтай я ему все, долго бы потом еще мучилась.

Во-первых, это было бы жестоко по отношению к Уитни. Она еще в начале года заявила, что хочет встречаться с Джейком. Софи тоже не скрывает своих намерений. И что, я тоже начну кричать: «И мне! И мне Джейка!»? И так у нас все запутано. Да и потом, Джейк уже влюблен. Не знаю, правда, точно в кого, в Софи или в Уитни? Я буду выглядеть круглой дурой. Нет-нет-нет, нельзя предавать подруг, нельзя признаваться Джейку, не известно, как он ко мне относится. Но самое ужасное, что в глубине души я знала, что ни Уитни, ни Софи не любили Джейка. Нет, он, конечно, им нравился, потому что он красивый и милый, но так, как я, они его не понимали. Бесило, что они выбрали Джейка только потому, что он популярный. Ну почему я сразу не поняла, что Джейк мне нравится?! Как всегда, я обо всем узнаю последней. Да, Джейк – самый чудесный человек на свете! Но я должна быть верной подругой, а это становится все сложней и сложней. Но надо, значит, надо.

Тут, к счастью, подъехал мой автобус.

– Ой, мой автобус! – пробормотала я и убежала.

Джейк растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Давай вспоминай еще что-нибудь интересное! – потребовал он. Я забралась в автобус. – Вечером позвоню, расскажешь!

Двери закрылись, я помахала Джейку. Автобус тронулся и переехал дорогу на желтый свет – уже включался красный. Как хорошо, что Джейк не видел моего лица! Оно по цвету сравнялось со светофором.

Следующие две недели были затишьем перед бурей. Софи и Уитни, став заклятыми врагами, активно вербовали себе сторонников и старательно готовились к вечеринкам. Но от меня они со своими интригами отвязались и смирились с тем, что я не хочу участвовать в их борьбе. Зато теперь они обсуждали со мной каждую мелочь: какое выбрать столовое белье? Какие пуговицы пришить официантам на одежду: перламутровые или золотые? Пока что мне удавалось лавировать между бывшими подругами. Обычно они говорили только о вечеринках, но пару раз, наедине со мной, они наконец о них забывали, и мы просто хорошо проводили время. В такие моменты я вспоминала, за что их люблю.

Например, однажды я отвела Софи в итальянский квартал. Мы прошлись по всем моим любимым местам, заглянули в «Кэт Кидстон» – посмотрели английскую одежду из ситца, не забыли чудесный магазин одежды «Джейн Меил»: в нем продаются удивительные кофточки – такие нигде не купишь. Софи все было очень интересно, и мы прекрасно погуляли. Вдали от Тейта Софи становилась совсем другим человеком: не хвасталась, не выпендривалась. В школе эти привычки меня иногда очень раздражали. Мы пообедали в кафе, и Софи призналась, что она очень неуютно чувствует себя в Нью-Йорке, ей тяжело привыкнуть к новой жизни, а материализм родителей иногда просто пугает. Насколько я поняла, вечеринку полностью организует мама Софи. Подруга и не сильно хочет затевать это соревнование с Уит, но главная не она, а мама. И миссис Митчем на полной скорости мчится вперед. Мамы Софи и Уитни постоянно звонили мисс Хоффер – спорили, кого записать на двадцать восьмое января. Софи была первой, но папа Уитни состоит в правлении, так что отказать Блейкам мисс Хоффер тоже не могла. В результате обе мамы успокоились и решили не обращать на Книгу внимания. Подготовка продолжалась без одобрения мисс Хоффер.

С Уитни у меня тоже были хорошие минуты, почти как раньше. Мы провели у нее дома выходные: просто валялись на диване, ели и смотрели фильмы. Уитни, как и Софи, переживала из-за вечеринки. Когда к нам заходила миссис Блейк (в основном чтобы проследить, не набрали ли мы слишком много еды) и начинала говорить о дне рождения, Уит менялась в лице. Жаль, что на подруг так давят родители. Но отдохнули мы просто замечательно.

Пообщавшись с девчонками, я задумалась о влиянии родителей на нашу жизнь. И вот что странно: хоть Софи и Уитни организовывали шикарные праздники, я не жалела, что у меня не будет такого. Каждый день Кейтлин и Ава исполняли роль посыльных: сообщали, как продвигается подготовка у враждующих сторон. Как только миссис Блейк заказала «Пирр», миссис Митчем заказала «Плазу». Миссис Митчем пригласила на вечеринку повара «звезд» Вольфганга Пака – миссис Блейк разыскала какого-то знаменитого французского повара высшей категории. Миссис Блейк договорилась, что к Уит на праздник прилетит из Монако Дэвид Копперфилд, – миссис Митчем заказала самолет и специальную сцену для Роя, знаменитого немецкого фокусника и дрессировщика. (На одном из выступлений с Роем произошел несчастный случай, и теперь он передвигается только в инвалидном кресле. Миссис Митчем хотела, чтобы впервые после трагедии Рой выступил на вечеринке у Софи.) Ужас! Для родителей Уитни и Софи нет ничего невозможного!

Помимо подруг для радости была еще одна причина: эти две недели я постоянно общалась с Джейком. Мы стали хорошими друзьями, каждый вечер болтали по телефону, с ним было так легко, как будто он – девочка. А ведь он – парень! Теперь я общалась с Джейком куда больше, чем с Уитни и Софи. Подруги по вечерам постоянно где-то пропадали: то пробовали блюда в ресторанах, то выбирали актеров для вечеринок. Но я без них не скучала. Ведь был Джейк – с ним не надо было притворяться, кого-то из себя строить. Мы просто болтали. Время летело незаметно. Иногда, взглянув на часы, я понимала, что мы висим на телефоне уже целый час. Мы никогда не сводили сплетни и не обсуждали всякие глупости, чаще всего мы представляли, куда бы хотели когда-нибудь поехать путешествовать (я в Индию, Джейк на Галапагосские острова), делились впечатлениями от любимых фильмов (мне нравится комедия «Когда Гарри встретил Салли». Джейку тоже. Правда, здорово? А то обычно парни любят всякую муть про роботов).

Еще мы рассказывали друг другу, куда хотим поступить после школы, болтали о выставках в музеях – оказывается, Джейк тоже увлекается фотографией. Приятно, что у меня появился новый друг. Но вот о Софи и Уитни с ним было разговаривать очень нелегко. Подруги просили, чтобы я все время рассказывала Джейку о них что-нибудь хорошее или договаривалась с ним о встрече. Но стоило мне упомянуть Уит и Софи, Джейк сразу же менял тему. Наверно, просто не мог решить, кто ему больше нравится. Девчонки они обе роскошные, но совсем разные. Понимаю, ужасно трудно кого-то выбрать. Каждый день я морально готовилась к решению Джейка.

Вот уж никогда не думала, что обычный красный мячик может стать опасным оружием. На следующий день мы играли в вышибалы на уроке физкультуры. И тут начался бой. «Храброе сердце» отдыхает. Видели бы вы, с какой яростью Уитни и Софи швырялись друг в друга мячом – как будто хотели зашибить заклятого врага насмерть. Мисс Рэнд устала свистеть.

– Ну-ка прекратите! – не выдержала она. Софи только что швырнула в Уитни мяч, но Уит уклонилась, и мяч попал прямо в лицо несчастной Молли Макги. – Это не по правилам! Кидать можно только в живот или ниже!

Уитни послала Софи убийственный взгляд, но Софи в ответ только широко улыбнулась. Снова раздался пронзительный свист, и мисс Рэнд бросила мяч Уитни. Подруга подалась вперед и изо всех сил швырнула орудие убийства в Софи – у той с лица сразу же сползла улыбка.

– Мисс Рэнд!!! – закричала Софи, прижимая руку к щеке. Уитни довольно улыбнулась.

– Уходите! Обе! Отправляйтесь в душ! – приказала мисс Рэнд. – Устроили здесь бои!

Уитни и Софи молча вышли из зала. Интересно, что они будут делать в раздевалке вдвоем? Наверно, устроят поединок. Мои размышления прервал звонок. Мы отправились в раздевалку вслед за Уитни и Софи. Уф! Пережить бы только последний урок, потом начнутся недельные каникулы в честь Дня благодарения.

– Счастливого всем Дня благодарения! – пожелала нам мисс Рэнд хриплым голосом. – Увидимся на следующей неделе.

Мы вышли из зала. Все очень волновались – представляли кровавое побоище в раздевалке. Но там было на удивление тихо. К этому времени наш класс уже разделился на два лагеря. Разделился в прямом смысле слова: половина ушла к Уитни, другая половина окружила Софи. Две королевы собрали своих сторонников, и только я металась между двумя партиями. Напряжение росло, оставалось надеяться, что меня не убьют за такое подвешенное состояние.

* * *

Половину Дня благодарения я провела с Уитни и Софи. Обе занялись подготовкой к вечеринкам, и обеим одновременно понадобился мой совет. И к тому же обе, разумеется, выспрашивали, на чей день рождения собирается пойти Джейк. Неудивительно, что к обеду мне больше всего на свете хотелось поскорей очутиться дома и что-нибудь съесть. Я подошла к входной двери и улыбнулась: мама повесила на нее смешную индюшку из папье-маше, которую я сделала во втором классе. Да, на каждый праздник мама вывешивает какие-нибудь мои детские поделки. Так я важные даты и запоминаю, в органайзере ничего отмечать не нужно.

– Детка, это ты? – закричала мама.

– Привееет! Да, это я. Извини, что опоздала.

Я сняла с плеч рюкзачок, набитый дурацкими альбомами для вечеринки (цитируя Уитни, «домашнее задание»), и принялась стягивать верхнюю одежду. В коридоре было слышно, как в комнате кто-то разговаривал, до меня доносился запах вкусной едой.

– Я ходила с Софи на примерку платья, а потом смотрела вместе с Уитни альбомы с фотографиями. Сколько же людей работают в День благодарения! А у меня такое чувство, что я веду двойную жизнь.

Я зашла на кухню. И застыла. За столом сидел Джейк Уоткинс.

– А вот и она! – Папа поцеловал меня в щеку. Я молча смотрела на Джейка – у него руки по локти были измазаны в начинке для индейки. Какой же Джейк красивый, в голубой рубашке и в мамином фартуке поверх! Ой-ой-ой! Плохая мысль! Прочь, прочь, прочь! Я сейчас ему все равно что сестра.

– Привет! – Я была как во сне.

– Финниган! – Он улыбнулся.

– Джейк – потрясающий повар! – радостно заявила мама.

– Правда? – Я все еще не могла понять, почему яблоко раздора Уит и Софи сидит у меня на кухне.

– Не поймешь, как я сюда попал? – спросил Джейк. (Да он просто мысли читает!) – Позвонил пожелать тебе счастливого Дня благодарения, а твоя мама спросила, какие у меня планы на каникулы...

– И ужаснулась! Джейк остался на праздник совсем один! Я потребовала, чтобы он немедленно пришел к нам.

– Очень мило с вашей стороны, миссис Финниган, – сказал Джейк. – Ужасно не хотелось снова покупать в магазине сэндвич с индейкой и целый день смотреть телевизор.

– И еще он сказал, что любит пюре из репы! – сообщил папа – большой любитель корнеплодов. – Для нас это как бальзам на душу.

– Наконец-то нашелся смелый едок на твое варево, пап, – пробормотала я.

– А кстати, тебе опять звонил тот молодой человек. – Папа посмотрел на висящий на стене листочек с заметкой. – Джош.

Я покраснела. Джош? И чего ему надо? Он уже звонил накануне вечером, придумал глупый предлог – просил для кого-то телефон Авы. Как будто я не знаю, что он просто хотел поболтать. Я с ним быстро распрощалась. А он снова звонил! И теперь Джейк думает, что мы с Джошем общаемся! Фу! Я взглянула на Джейка, но лица его не увидела: он стоял ко мне спиной и резал овощи.

– Спасибо, – выдавила я. – Пойду отнесу вещи в комнату, сейчас приду.

Как раз когда я пыталась расчесать свою спутанную копну волос, в спальню зашел Джейк.

– М-м-м... слушай, если я тебе помешал, могу уйти, – сказал Джейк, смущаясь. – Или если тебе нужно перезвонить Джошу...

– Да ты что! Я рада, что ты пришел. Просто удивилась немного, – ответила я. Хотелось закричать: «Не уходи!»

– Правда рада? Не хочу портить вечер.

– Правда рада, – сказала я решительно. Наверно, даже слишком решительно. – Я люблю гостей. Все время быть только с родителями тоже надоедает.

– Но с ними лучше, чем без них.

Куда запропастились его родители, я спросить не успела, потому что Джейк сменил тему.

– Так вот где ты шьешь модные произведения искусств! – сказал он, рассматривая горы ткани, оборок и недоделанных вещей.

– Да. Именно здесь. Вот она, моя некрасивая серая фабрика, на которой надо трудиться не покладая рук.

– А где же твои рабочие? Маленькие одиннадцатилетние малазийцы? – пошутил Джейк.

Я рассмеялась. Но вскоре улыбку сменил яркий румянец: Джейк рассматривал стены, увешанные огромными черно-белыми плакатами. На одном целовались парень с девушкой, на другом они бежали, взявшись за руки, по Бруклинскому мосту, а на третьем, на Манхэттене, на Таймс-скуэр обнимались солдат и медсестра, встретившись после Второй мировой войны. Джейк подошел к кровати. Над ней висела моя любимая фотография: мужчина и женщина танцуют в Нью-Йорке на крыше. Повсюду мерцают рождественские огни, а сзади видны величественные очертания зданий. Эта сцена снилась мне по ночам, и я мечтала, что, когда влюблюсь, буду танцевать так же, как они.

– Мне нравится эта фотография, – просто сказал Джейк, рассматривая узкую полоску луны над небоскребом Крайслер-билдинг.

– Правда красиво? – спросила я. – Все мои подруги сходят с ума из-за вечеринок. А я смотрю на эту фотографию и понимаю, что для счастья совсем не нужен оркестр, толпа людей или фальшивый лоск. Достаточного одного такого тихого момента.

– Ты права, – сказал Джейк, глядя на плакат.

– К тому же, кажется, они живут как в раю.

– Ты живешь как в раю, – ответил Джейк.

– Я? – изумленно спросила я. – В смысле?

– Ну, у тебя ведь есть...

– Лора! Джейк! Идите ужинать! – прервал нас папа.

По дороге на кухню я обдумывала слова Джейка. Я живу как в раю? Он шутит, что ли? Да нашу хибару даже сравнивать нельзя с дворцами моих одноклассниц и с его собственными шикарными апартаментами.

Мы сидели за столом и обсуждали родителей Джейка. Они уехали за границу, потому что у папы было там собрание директоров. На столе стояли потухшие свечи, горы тарелок, шипящий сидр и тыквенный пирог. Папа спросил Джейка о школе, и Джейк рассказал нам, как давит на него семья.

– Такое впечатление, что я должен достичь всего, чего достиг папа. А может, даже большего.

– Никуда не деться от груза привилегий, – сказал папа. – На тебя давят самые разные обстоятельства. Люди считают, что ты должен быть не хуже отца, что ты пойдешь по его стопам.

– Кому много дано, с того много и спрашивается, – процитировала мама Священное Писание.

– Я должен играть за все спортивные команды и поступить в Принстонский университет, потому что там училась вся моя семья. Я всегда обязан быть самым лучшим, – признался Джейк. – Я объяснял родителям, что хочу стать архитектором, но они разозлились и сказали, что такая профессия для нашей семьи неприемлема. Ну что за ерунда?

– А на некоторых людей давят те же самые обстоятельства, только им еще постоянно нужно думать о деньгах, – возмутилась я. Снова детки богатеньких родителей рассказывают о своих «проблемах». Нет, я понимаю, они и правда переживают, но иногда это начинает раздражать. – Извини, Джейк, я знаю, для тебя это все действительно очень важно, но я учусь в Тейте по стипендии, и, поверь, мой груз куда тяжелее.

– Я не изображаю несчастного мальчика и не напрашиваюсь на жалость! – запротестовал Джейк. – Просто рассказываю, как иногда жесток и ограничен бывает этот мир.

– Ну, слава богу, всем здесь собравшимся очень повезло в жизни. Ведь в мире столько людей, у которых нет даже крыши над головой и уж тем более нет такой прекрасной еды и чудесной компании. Мы счастливцы! – Мама взяла нас с Джейком за руки, а папе послала воздушный поцелуй. Папа сделал вид, что поймал его. Фи! Что подумает о родителях Джейк?

После сладкого я пошла проводить гостя до крыльца. Я немного волновалась, поскольку обещала Софи пригласить Джейка к ней в гости в субботу.

– Мне было с вами очень хорошо, – с благодарностью сказал Джейк.

– Джейк, я хотела тебя кое-что спросить...

– Давай.

– Софи интересуется, свободен ли ты в субботу. Она тебя приглашает к себе домой на небольшую вечеринку.

Джейк опустил глаза:

– А ты пойдешь?

– Конечно.

– Хорошо, тогда я тоже.

– Здорово! Она обрадуется. Будет очень весело.

У Джейка был такой вид, как будто он хотел что-то сказать, но потом передумал.

– Весело было сегодня, – сказал он.

– Хорошо, что ты пришел. Приятный сюрприз.

Мы смотрели друг на друга. На секунду мне показалось, что Джейк хочет меня поцеловать. Наверно, выпила слишком много сидра, вот и померещилось. Но тут он как будто о чем-то вспомнил, наверно, о своей возлюбленной Уит или Софи, застегнул куртку, развернулся и ушел.

– Спокойной ночи, Финниган, – бросил он через плечо.

– Спокойной ночи, Джейк.

Джейк шел вдоль окруженного деревьями дома, а я смотрела неожиданному гостю вслед. Вдруг у меня защемило в груди, но я быстро взяла себя в руки. «Да, Лора, занимай очередь», – подумала я.

Я была права. Не нужно ни на что надеяться.

Правда, я уже начала надеяться, а зря, так что теперь я знаю точно: не нужно ни на что надеяться! Глупая я. Слишком романтичная, много мечтаю, вот меня и заносит. После Дня благодарения я надеялась, что, может быть, у нас с Джейком что-нибудь когда-нибудь получится! Но в субботу у Софи стало ясно, что со мной Джейк встречаться не будет. Это был не вечер, а сплошной ночной кошмар. Зачем я только а) пошла, б) пригласила Джейка?

Софи предложила нам с Кейтлин прийти пораньше. К ней приехала подруга из Лос-Анджелеса Элли Броснэн. Когда я пришла, Элли уже была у Софи. Я надела джинсы в стиле сороковых годов – увидела их в благотворительном магазине (там продаются вещи, уже бывшие в употреблении) и сшила точно такие же. Получилось здорово. Из обуви выбрала красивые туфли с острым мысом – купила раньше за бешеные деньги. Еще я выпросила у мамы старые украшения от «Бакелит» (кто бы мог подумать, что они снова войдут в моду?) и, по-моему, выглядела замечательно. Но потом я увидела Элли, Софи и Кейтлин в дизайнерских нарядах и сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Элли и Кейтлин оделись так же, как Софи. Не то чтобы неприлично, но уж слишком откровенно: крохотные обтягивающие маечки (на улице, между прочим, минус один), короткие– прекороткие джинсовые юбки и туфли от «Дольче и Габбана», «Версаче» и «Прада» на таких тонюсеньких шпильках, что девочки с трудом могли на них передвигаться. На лицо они наложили целую тонну макияжа.

Мальчики пришли в восемь. Джош тут же подошел ко мне и принялся рассказывать какие-то глупости. Я даже не успела поздороваться с Джейком – Софи потащила его знакомиться с Элли. Краем глаза я следила за ними и вдруг поняла, что ревную. Софи вела себя так, как будто Джейк – ее парень. Ну почему я всегда должна всех успокаивать и мирить и при этом жертвовать своими интересами?! Вот сейчас стою и разговариваю с каким-то тупицей, а в это время моя так называемая лучшая подруга демонстрирует всем мужчину моей мечты! Хоть раз в жизни надо перестать быть правильной и порядочной. Больше всего на свете мне хотелось схватить Джейка за руку и сбежать с ним отсюда. Но увы. Я так и не решилась.

За столом повар Софи принес нам несчетное число тарелок (еды на них почти не было), а потом мы отправились в библиотеку. Мальчики принялись играть в видеоигры (у Софи все новинки появлялись раньше, чем в магазинах, но сама она в них никогда не играла), а мы с девчонками болтали и пили вино. Наконец Софи усадила всех в кружок и положила в центре пустую бутылку. Подмигнув Элли (гостья активно флиртовала с Бобби), Софи откашлялась.

– Внимание всем! Итак. Крутим бутылку, и она решает нашу судьбу. Но. Мы не целуемся как Кейтлин и Макс перед всеми, а выходим на три минуты в гардеробную, – сообщила Софи таким радостным тоном, как будто только что объяснила квантовую физику.

– Я слышал об этой игре, – сказал Бобби. – Она называется «Три минуты в раю».

– В Калифорнии она никак не называется, – нетерпеливо заявила Софи. – Ну, кто первый? Лор, начнешь?

– М-м-м, нет, спасибо. – Я покраснела.

– Участвовать должны все! – обрадованно сказал Джош.

– Знаю, но начинать не хочу, – резко ответила я. Как же он мне надоел!

– Глупо, – сказал Джейк. Спасибо!

– Ну, все, давайте уже играть, – предложил Джош. Меня затошнило от его энтузиазма.

– Софи, а давай ты начнешь? Мы же у тебя в гостях, – сказал Макс.

– Ладно, – согласилась Софи. Она вела себя очень уверенно и, похоже, была совсем не прочь поиграть. Софи крутанула бутылку, и та, как по волшебству, указала прямо на Джейка. Софи просияла:

– Ну...

– Давай, дружище! – рассмеялся Бобби.

– До встречи! – закричал Макс. – Пока-пока!

– Круто, – сказал Джош. Он всегда немного тормозил.

Я взглянула на Джейка, его лицо оставалось непроницаемым. Умеет же он скрывать свои эмоции! Ничего никогда не поймешь.

– Ну, пойдем? – позвала Джейка Софи, вставая.

Секунду Джейк молчал. Может, он никуда не пойдет? Сердце забилось быстрее. Может, он не хочет ее целовать! Может, он сейчас встанет и признается мне в любви! Пока я мечтала, Джейк встал и пошел вслед за Софи. Мне стало плохо.

– Думаю, они там больше, чем три минуты, пробудут. Давайте пока телевизор посмотрим. – Бобби взялся за пульт.

– Может, лучше поиграем без них? – предложила Элли, забирая у Бобби пульт. Да что такое с этими девчонками из Калифорнии?

– Надо подождать, – сказала я.

Джош повернулся ко мне.

– А ты, Финниган, и раньше в эту игру играла? – спросил он.

Как же противно звучит! Когда Джейк говорит «Финниган», мне очень приятно, но у Джоша та же фамилия получается наигранно. Ничего сам придумать не может! Какой же он тупой!

– Нет, – ответила я.

– Будь спокойна, я подготовлюсь. – Джош достал освежитель дыхания и прыснул в рот. Фу!!!

– Мне нужно выйти. – Я встала.

Я шла в туалет мимо гардеробной. Там было темно. Да, наверно, Софи и Джейк времени даром не теряют. Я плеснула в лицо водой, немного посидела в ванной и пошла обратно. В гардеробной по-прежнему не горел свет.

– Ну, как? – спросил Джош.

– Что как?

– Как сходила?

– Замечательно! – Вот тупица!

Я села рядом с Кейтлин. Она наклонилась ко мне и прошептала:

– Они до сих пор не пришли! Я так рада за Софи! Она уже давно о Джейке мечтает!

– Да, здорово, – ответила я, изображая радость.

– Как думаешь, у Элли и Бобби что-нибудь выйдет? Она милая, но слишком распущенная. Она же его совсем не знает. – Кейтлин состроила недовольную гримасу. Да уж, в чужом глазу сучок видим, а в своем бревна не замечаем.

– Мне все равно, – ответила я.

Тут наконец пришли Софи и Джейк. Покрасневшая Софи поправляла майку. Она оглядела комнату: все присутствующие смотрели на нее. Софи расплылась в улыбке. Мальчики сразу же закричали и засвистели.

– Продолжаем? – спросила Софи.

– Кто следующий? – нетерпеливо поинтересовалась Элли.

– Следующая Лора. Но Джейк не играет, он пропускает этот ход, – быстро сказала Софи.

Ну, конечно! Не может она рисковать. Вдруг еще кто-то поцелует Джейка? Такое положение дел нравилось мне все меньше и меньше.

– Софи, а это точно по правилам? – спросил Джейк.

Я удивленно на него посмотрела. Он хочет меня поцеловать? Или просто не любит нарушать правила?

– Да, так положено, – ответила Софи.

Чудесно. Я теперь должна делать то, что хотят мои друзья. А я не имею ни малейшего желания участвовать в этой глупой игре! Но сил сопротивляться не было. Я пожала плечами и крутанула бутылку. Она остановилась между Джошем и Максом.

– По-моему, все-таки Джош! – сказал Бобби.

– По-моему, тоже, – подтвердил Макс.

Прямо заговор какой-то! Спасите!

– Пойдем, Лор! – Джош протянул мне руку. Но я просто встала и пошла вслед за ним. Не могла заставить себя сжать эту потную руку и притвориться, что Джош – рыцарь в сияющих доспехах. По дороге я придумывала, что бы ему сказать. Как только мы вошли в гардеробную, Джош погасил свет, но я тут же снова щелкнула выключателем.

– Джош... – начала я. Закончить он не дал: набрал побольше воздуха, решив меня поцеловать. Я испугалась и оттолкнула его. От Джоша отвратительно пахло чесноком.

– Перестань! – сказала я, толкнув его посильнее.

– Я так этого ждал! – Джош снова попытался меня поцеловать. Я выставила вперед руку и отвернулась. – И ты, Финниган, тоже ждала, я знаю!

– Извини, Джош, ты мне нравишься, но... не как парень.

– То есть? – раздраженно спросил он.

– Давай останемся просто друзьями, – сказала я. Уф! А все оказалось не так сложно.

– Но ты все это время со мной кокетничала! – Джош начал злиться.

– Я?!

– Ты меня завлекала! – Никогда не видела Джоша в таком бешенстве.

– Извини, но тебе показалась. Я никогда не пыталась с тобой флиртовать.

– Круто, Финниган! Ты просто меня продинамила. – Джош распахнул дверь и выскочил в коридор. Впервые кто-то так зло произнес мою фамилию.

Я пошла в библиотеку вслед за Джошем. Наверно, все заметили, какая я бледная и какой злой Джош. Но он быстро смекнул, что все ждут его реакции, и начал изображать из себя героя-любовника. Я была в бешенстве, и Софи заметила, что что-то не так.

– Лор, помоги мне, пожалуйста, на кухне. – Софи взяла меня под руку и вывела из комнаты.

Мы пошли на кухню.

– Ну, как? – Софи было жутко интересно. – Вы с Джошем наконец поцеловались?

– Да нет, Софи, все было ужасно. Знаете же, что он мне нне нравится! Он тупой! Почему вы пытаетесь нас свести?

– Ты права, Лор, ты гораздо умней, чем он. Не трать свое время, найдем тебе кого-нибудь получше.

– Да... – ответила я, а сама подумала, что самый лучший парень в мире только что целовался с Софи. – А у тебя как с Джейком? – как можно более безразлично спросила я.

– Чудесно! – Софи просияла, а у меня заныло сердце. – Он такой милый! И так чудесно целуется! До сих пор приятно.

– Здорово, – выдавила я.

Софи заметила, что я расстроена, но решила, что это из-за Джоша.

– Не переживай, Лор. У тебя день рождения через месяц. Обещаю, к этому времени найдем тебе хорошего парня. Надо записную книжку полистать. По-моему, у Элайджа Вуда нет девушки.

– Нужна я ему, – грустно сказала я и взяла со стола яблоко.

– Кто знает. Все. Решили. Твой парень – моя забота.

– Спасибо. – В настоящий момент парень моей мечты принадлежал ей.

Пока Софи радовалась своему счастью и парила в облаках, я, как могла, старалась не проговориться Уитни. Это было не совсем честно, все-таки Уит – моя лучшая подруга, но она не спрашивала напрямую, что я делала в субботу и не начали ли встречаться Джейк и Софи. А рассказывать Уит про их роман по собственной инициативе мне не хотелось. К тому же подруга думала только о вечеринке. Оставалось надеяться, что про выходные она меня так и не спросит.

Я готовилась в библиотеке к итоговой контрольной по истории. Тут ко мне подскочила Уитни, отодвинула карточки с датами и плюхнула на стол эскиз платья для вечеринки.

– Очень красиво, – сказала я.

– Слушай, а ты платье Софи не видела? – спросила Уитни как будто между прочим.

– Видела. – Началось. – Тоже симпатичное.

– Да хоть какое! – сказала Уитни, откидывая назад волосы. – Все равно ее вечеринка провалится.

– Уитни, когда вы уже наконец помиритесь? Прямо как маленькие.

– Нет уж, никакого мира, – ответила Уитни.

Я вздохнула. Надоели они мне.

– Ладно, иди тогда по своим делам.

– Сейчас пойду. Подготовка к дню рождения идет полным ходом, и какие-то отбросы общества не испоганят мой праздник! Даже думать о ней не хочу!

– Ты сейчас говоришь, как ненормальная. Я по-прежнему не хочу в ваших ссорах участвовать. – Ох, как это нелегко!

– Дело твое. Главное, что ты придешь ко мне на вечеринку.

Я не сказала Уит, что собираюсь пойти на обе вечеринки. Да и вообще мне было не до этого. Я лечила свое разбитое сердце. Надеюсь, у меня хватит сил. Какая-то маленькая мышца! Почему же она так болит?!

Все это время мне как-то удавалось лавировать между двумя враждующими островами, хотя мою лодку мира не раз качало на волнах. Но акулы приближались, и я была на грани краха. Только потом я узнала, почему Софи и Уитни на меня разозлились.

Оказывается, как-то Уитни и миссис Блейк решили еще раз обсудить вечеринку и отправились на ужин в ресторан. Разговор тек довольно мирно, но вдруг Уитни увидела, как у мамы от ужаса исказилось лицо.

– Да это оскорбительно!!! – воскликнула миссис Блейк. – Почему их пустили?

Уитни обернулась и увидела за соседним столиком ужасно толстую пару.

– Но, мам...

– Как можно так за собой не следить? Нужно уметь держать себя в руках.

– Может, они не виноваты? – попыталась защитить их Уитни. – Может, у них какие-то генетические нарушения?

– Если вдруг у меня будут такие генетические нарушения, застрели меня из папиного серебряного дробовика, – наказала дочери миссис Блейк, делая большой глоток белого вина.

– Мам, они же тебя услышат! – заволновалась Уитни.

– Ну и что? По-моему, у мужчины в чем-то лицо перемазано. Ужасно! Мерзко! – Миссис Блейк подозвала официанта. – Филипп, ch?ri, qui sont les gens ici?[3]

– La Famille Couchard.[4] Они изобрели приправу из бекона, – ответил Филипп с характерным французским акцентом.

Миссис Блейк отпустила официанта и серьезно посмотрела на дочь.

– Уитни, – медленно начала она. – Внимательно посмотри на этих изобретателей приправ. Внимательно! Будешь и дальше столько есть, станешь как они.

Уитни покраснела, быстро положила горячую булочку обратно на тарелку и с таким видом отбросила в сторону нож, как будто это было отравленное копье.

– Ты уже выбрала карточки с описанием вечеринки? – сменила тему миссис Блейк. – Попроси, пусть Лора за ними сходит. Она же тоже в центре живет.

– Мам, она живет в Вест-Виллидж. Это довольно далеко от Уолл-стрит.

– Центр есть центр. Пусть сходит.

– Она завтра в любом случае занята, помогает Софи.

Последовало молчание.

– Кому??? – злобно воскликнула миссис Блейк.

– Ничего страшного, мам. Лора не хочет в нашем конфликте участвовать, – попыталась защитить меня Уитни.

– Еще как страшно! После всего, что мы для нее сделали! Поездки, платья, подарки, побрякушки, а она на стороне этой дряни?

– Мам, Лора не хочет вмешиваться. Она не на стороне Софи, а просто сохраняет нейтралитет.

– Она не должна сохранять нейтралитет! В ее положении следует быть умнее. Такие лицемерные слабаки нам не нужны.

– Но, мам...

– Избавься от нее.

* * *

Миссис Митчем и Софи тоже как-то ужинали вместе. Повар подал им китайскую еду. Вот за ужином миссис Митчем и заставила Софи со мной поссориться. Позже мне передали их разговор слово в слово.

– Они потеряли все: машину, бриллианты, картины. Все! – радовалась миссис Митчем.

– Но разве она тебе не подруга? – поинтересовалась Софи.

– Теперь нет. Да мы и никогда особо не дружили.

– Вы были друг у друга на свадьбах.

Адриана отложила в сторону палочки.

– Софи, – начала она таким тоном, как будто разговаривала с маленьким ребенком. – Для дружбы есть свое место и время. Запомни: в этой жизни нужно все время шагать вверх. Может, это жестоко, но так устроен мир. Друзья, замешанные в скандале, только мешают. С ними надо прощаться.

– Слушай, мам, – сменила тему Софи. – Можно я завтра возьму машину? Мы с Лорой хотим поехать за конфетти для вечеринки.

– Мне нравится Лора, – задумчиво сказала миссис Митчем. – Ей хватило ума остаться с тобой.

– Ну, вообще-то... – начала Софи, – с Уитни она тоже дружит. Она не хочет участвовать в нашей ссоре.

Мама Софи замерла:

– Что?! Она должна быть на твоей стороне! В этой жизни верность – важней всего!

– Но...

– Я поняла, она просто тобой пользуется!

– Нет, она...

– Не важно. Она тобой пользуется. От нее нужно избавиться.

Софи молчала.

– Серьезно. – Адриана держалась стойко. – Бросай ее. Пора вынести мусор на свалку.

И кто сказал, что родители – всегда взрослые спокойные люди?

Все началось у огромного храма Дендур. Мы пришли с классом в музей Метрополитен, и я знать не знала, что этот день изменит всю мою жизнь. Я стояла с блокнотом в руках и внимательно слушала экскурсовода. Он рассказывал, как построенный тысячи лет назад храм оказался в центре Нью-Йорка. Когда все разбрелись по залу, ко мне подошла Уитни и отвела в сторону.

– Лор, надо поговорить, – сказала она. Ой-ой-ой, это выражение лица мне знакомо. Так Уит выглядит, когда ее кто-то оскорбляет: лицо напряжено, губы подрагивают. У меня неприятности.

– Хорошо. – Сердце застучало быстрее.

– Правда, что ты была у Софи и Софи с Джейком целовались? – разъяренно спросила она.

– Да... – ответила я.

– И почему мне ничего не сказала? – Уит была в бешенстве.

– Знала, что ты расстроишься. Не хотела, чтобы эту новость ты от меня узнала.

– Как ты могла мне не сказать?! Мы же лучшие подруги!

– Лучшие. Уит, перестань. Тебе Джейк по-настоящему не нравится. – Я тоже начинала злиться. Знал бы Джейк, как все им пользуются! Он бы взбесился и прекратил всякое общение и с Уитни, и с Софи.

Ответить Уитни не успела, потому что к нам подскочила Софи и схватила меня за руку.

– Лора, надо поговорить, – заявила она, не обращая внимания на Уит.

– Скажи этой выскочке, чтобы отошла в сторону, – велела Уитни. – Мы разговариваем.

– Это срочно! – сказала Софи.

– Девчонки... – начала я, но Уитни меня перебила:

– Я не хочу общаться вот с этой! – Уитни указала на Софи. Слово «эта» она произнесла как ругательство.

– Тебе пора сделать выбор, – твердо произнесла Софи.

– Ты, выскочка из Голливуда! Какой еще выбор? Лора – моя подруга! Была и всегда будет! – сказала Уитни Софи, а потом повернулась ко мне: – Лора, немедленно скажи Софи, что ты ей больше не подруга. Мы дружим уже давно, моя семья сделала для тебя много хорошего, ты не можешь продолжать дружить вот с этой.

Я потеряла дар речи. Что? Сделала для меня много хорошего? У нас тут что, тоталитаризм? В дружбе появляются диктаторы? С ума сойти. Но ответить Уит я не успела. Вмешалась Софи:

– В одном она права, Лора. Пора сделать выбор. Я уверена, ты выберешь меня. Послушай, как Уитни с тобой разговаривает! Она же считает тебя своей вещью! Не знает, видимо, что рабство пятьдесят лет назад отменили.

Вообще-то сто пятьдесят, но это не важно.

– Да вы с ума сошли! – воскликнула я. – Я же вам с самого начала сказала, что не буду никого выбирать. Я дружу с обеими!

Секунду Софи колебалась, но потом как будто что-то вспомнила и очень серьезно сказала:

– Нет, Лора. Либо с одной, либо ни с кем.

– Я так не могу. Я дружу с обеими.

– Нет, Лора, с обеими дружить нельзя. Это невозможно, – сказала Уитни тоном своей мамы. – Ты не можешь сохранять нейтралитет. А если честно, у меня нет времени для слабаков!

– Уит...

У Уитни исказилось лицо.

– Для тебя решение неочевидно. Значит, ты никогда не была мне настоящей подругой. Права мама, ты – лицемерка. Дружишь с тем, с кем выгодно. Постоянно берешь у меня вещи. Да просто мною пользуешься!

Меня будто рой шершней ужалил.

– Ничего себе, Уитни, ты же всегда говорила: «Что мое – твое». – Голос сорвался. Я с трудом сдерживала слезы.

– Не в прямом смысле.

– Решай, Лора, – сказала Софи. – Докажи, что ты и правда моя подруга, а не общаешься со мной из-за премьер.

– Выберешь Софи, сразу станет ясно, что ты просто хочешь познакомиться с Мэттом Дэймоном! – презрительно усмехнулась Уитни.

– Теперь ты с ним никогда не познакомишься! – прошипела Софи. – Я отправлю ему СМС и скажу, что ты уродливая лесбиянка!

И тут я расплакалась. Ушам своим не верила: «лучшие подруги» накинулись на меня и говорят такие ужасные вещи. А ведь я считала себя взрослой и разумной! Старалась их помирить, молчала в ответ, держалась подальше от конфликта. Так теперь дипломатия обернулась против меня же! Дважды!

– Это несправедливо, – всхлипнула я. – Я просто не хотела с вами ссориться.

– Слабачка! Я выкидываю тебя на свалку, – резко сказала Софи. – Как мусор.

– Лора, у тебя день рождения через три недели. Такими темпами ты останешься в своей грязной забегаловке одна, – прошипела Уитни.

Уит уже хотела уйти, но передумала: обернулась и выплюнула еще одно оскорбление:

– Кстати, про Оскара де ла Рента забудь. Он никогда не увидит твоих дурацких эскизов. Об этом уж я позабочусь! – Уитни ушла прочь.

Я с мольбой посмотрела на Софи.

– Про Клайна тоже забудь! И не только про него, хорошая ты наша. Я поговорю с Джейком и остальными парнями. Они никогда больше не будут с тобой разговаривать, – зло выдала Софи и ушла вслед за Уитни.

Я была потрясена. И зла. Мое сердце разбито. Но как противно!

Не знаю, как пережила этот день. Как только сердце не остановилось. После экскурсии я побрела в Нью-Йоркский университет, где на факультете философии преподавал мой папа. Я остановилась у входа в аудиторию и заглянула вовнутрь: папа читал лекцию, шагая взад вперед, и писал что-то на доске. Когда все вышли, я подбежала к папе.

На нем был твидовый пиджак, как всегда, весь усыпанный крошками еды. Папа сидел за столом и протирал очки. Я расплакалась, даже не поздоровавшись. Слезы текли по щекам, и я не могла их остановить. Папа обнял меня и не отпускал, пока я не успокоилась. Уже хотела ему все рассказать, но папа поднес палец к губам и вышел из аудитории. Обратно он вернулся со стаканом воды. Я проглотила воду и наконец отдышалась.

– Что случилось, малыш?

Услышав «малыш», я опять разрыдалась. И, только успокоившись во второй раз, наконец-то смогла рассказать папе, что случилось.

– Не думала, что слово «нейтралитет» может быть таким обидным.

– Они не хотели тебя обидеть, – сказал папа.

– Еще как хотели! – закричала я, все еще плача. – Пообещали устроить мне сладкую жизнь! Я ведь просто не хотела с ними ссориться. И в результате осталась одна!

Я говорила и говорила и никак не могла остановиться, наконец-то дала волю своим чувствам. Я рассказала папе, как тяжело учиться вместе с богатыми, у которых есть все, что угодно. И как обидно попрекнула меня Уитни своей добротой. И как они с Софи наговорили мне кучу гадостей. Было очень больно. Эти девицы высмеяли мою доброту. Хотела их помирить, а они накинулись на меня, как будто я – их злейший враг.

– Я не хочу отмечать день рождения! – подытожила я.

– Подожди, малыш, – наконец заговорил папа. – День рождения еще не скоро. Все наладится. А шестнадцатилетие нужно обязательно отпраздновать. Такова традиция.

– Но никто не придет! Меня теперь ненавидят.

– Мы с мамой придем.

Папа улыбнулся, а я опять расплакалась:

– Спасибо, пап. Будете одни петь «С днем рождения тебя!».

– Ну что ж. Придется петь погромче. – Папа поцеловал меня в лоб. – Поверь моему слову, малыш, самое позднее к понедельнику все наладится.

Выходные прошли тихо. Глухо. Я почему-то надеялась, что Уитни и Софи позвонят и извинятся, скажут, что у них было временное помешательство и нашу ссору надо забыть, как ночной кошмар. Но ни привета ни ответа. Тишина. За два дня позвонил только Джейк, но, к счастью, меня не было дома. Я бы, конечно, с удовольствием ему все рассказала, но: а) ему могли уже все разболтать Уитни и Софи и представить нашу ссору в выгодном для них свете. – тогда он меня скорей всего презирает; б) если он ничего не знает, то придется самой ему рассказать, что у меня теперь нет друзей. А это унизительно!

Ужасно быть в ссоре с лучшими подругами. Такое отчаяние берет! Как будто осталась одна на необитаемом острове. Люди теперь будут шептаться у меня за спиной. Чем больше я думала о нашей ссоре, тем сильней злилась. Ну почему они меня не понимают?!

В понедельник Уитни и Софи начали предвыборную борьбу: заманивали наших одноклассниц на свои вечеринки. Оказывается, за деньги можно купить дружбу... С утра я поняла, что стала еще большим изгоем, чем думала. Уитни ублажала всех, даже тех, кого раньше презирала. Теперь она умоляла всех «психов», «кретинок» и «тупиц» прийти к ней на вечеринку, потому что тогда на одну «тупицу» или «кретинку» меньше придет к Софи.

Гонг. Начался первый раунд. Шла борьба за лидерство. В одном углу Софи вручала всем футболки с надписью «Софи – 16!», в другом Уитни раздавала голубые коробочки от «Тиффани», в которых лежали серебряные цепочки для ключей с датой рождения Уит на одной стороне и ее монограммой на другой.

– Привет, Белли! – Уитни улыбнулась, обнажив все тридцать два зуба. – Держи, Сьюзи.

Чудесно. Неделю назад она называла Белл и Сьюзи «бизонихами». Уитни вручила Лили Бэкстер (обычно подруга называла Лили «Лими», от слова «булимия») еще одну перевязанную ленточкой коробочку и поймала мой взгляд. Она злобно на меня посмотрела и ушла. Ой... так злобно, как будто лезвием резанула. Убила во мне остатки мужества. Родители обещали, что «все пройдет», да только что-то пока никто не горел желанием со мной пообщаться. Очень хотелось высказать Софи и Уитни все, что я про них думаю, но я сдержалась – боялась. Они теперь превратились в опасных двойников.

С тех пор как Софи и Уитни поссорились со мной, их отношения ухудшились еще больше. На одном из уроков нам рассказывали про мифологических существ. После занятия Уитни отсканировала фотографию Софи и присоединила ее голову к телу лошади. Из Софи получился кентавр. Уитни распечатала картинку и принялась всем ее раздавать. Более того, когда Софи проходила мимо, компания Уитни начала ржать. Софи взбесилась. Через некоторое время кто-то написал на шкафчике Уит: «Уитни – свинья». Бывшая подруга посмеялась, открыла шкафчик и обнаружила внутри эмбрионы свиньи – Софи стащила их у мистера Розенберга. Выглядели поросячьи внутренности омерзительно, но воняли они еще хуже... (Смесь запаха балетных туфель с формальдегидом распространилась по всему коридору. Хуже кошачьей мочи. Спасения не было.)

Как же Уитни орала! Все ей посочувствовали. А война разгорелась с новой силой. Уит так еще никогда не злилась. Месть была не за горами. Даже подумать страшно, что она придумает! В тот момент я даже радовалась, что они мне больше не подруги.

Понедельник я провела как солдат в окопе: залегла на дно и уклонялась от пуль. Казалось, против меня ополчился весь класс. Мы не ссорились с Авой, Кейтлин и остальными девочками, но теперь они боялись могущественных Софи и Уитни. Бойкот не объявляли, но и пообщаться со мной никто не спешил. Все думали только о вечеринках, а значит, ссориться с именинницами было невыгодно – могли не пригласить. Поэтому от меня все старались держаться подальше. Говорили только о днях рождениях. Меня не позовут, так о чем со мной разговаривать? Я теперь как Том Хэнкс в «Изгое».

Только на улице я вздохнула свободно. С неба падали мягкие снежинки, пахло рождественской елкой. Было мое любимое время года. Обычно я с удовольствием готовлюсь к празднику, но не в этом году. Слишком много плохого произошло в жизни. До каникул осталась неделя, значит, неделя осталась до Рождественского бала. Как же я его ждала... Но это раньше. А сейчас мне было страшно.

Ежегодно в каникулы устраивается Рождественский бал – очень важное событие. Там собираются старшеклассники из всех частных школ. Бал проводят в фешенебельном отеле «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню. Улица заполняется лимузинами, «Кадиллаками». За рулем сидят личные шоферы – ждут, пока навеселятся их малолетние клиенты.

Я шла к автобусной остановке, низко опустив голову, но тут краем глаза увидела в закусочной Софи и ее новых подруг (Кейтлин и еще нескольких девочек, с которыми Софи раньше даже не разговаривала). Они сидели за столиком в углу и поедали картошку фри. Софи меня заметила и злобно прищурилась. Чуть с ног взглядом не сбила. Я быстро пошла к остановке. Оставалось надеяться, что скоро придет автобус и увезет меня подальше от боли, слез и страха, которые поселились в Тейте. До каникул семь дней. Как жаль, что нельзя сразу переместиться в будущее!

К остановке уже подъезжал автобус, но тут меня вдруг окликнул знакомый голос:

– Финниган!

– Привет, Джейк! – Я не осмеливалась взглянуть ему в глаза.

– Я уже давно тебя зову.

– Извини, я задумалась.

– Ты все время о чем-то думаешь! Как будто глохнешь, когда идешь к остановке.

Он пытался шутить, но у меня не было настроения смеяться. Джейк тут же почуял неладное.

– Почему ты не перезваниваешь? – спросил он. У Джейка после бега раскраснелось все лицо.

– Извини. Экзамены. К тому же в классе неприятности, – прохладно ответила я.

– Слушай, Лор, я знаю, ты встречаешься с Джошем, но...

– Что??? – Джейк бредил? Да будь Джош последним человеком на зеленом шаре, который зовется Землей, я бы и то не стала с ним встречаться.

На секунду Джейк разозлился:

– Вообще-то он мне все рассказал...

– Рассказал что?

– Что после вечеринки у Софи вы начали встречаться.

Кровь бросилась мне в голову.

– Это наглое ВРАНЬЕ!!!

Джейк удивился:

– Но Джош сказал...

– Врал.

– Хм... – Таким тоном Джейк раньше не разговаривал. Он счастлив или ему все равно? Не поймешь. Мы молчали.

Автобус распахнул двери. На вход выстроилась очередь.

– Тогда почему ты не перезвонила? – серьезно спросил Джейк.

Я пыталась найти в сумке проездной на автобус, но попадались только карандаши, клочки бумаги, монеты и скрепки. Полная сумка мусора!

– Я же говорю, неприятности. – И это правда. Я же теперь изгой общества. Как же мне все надоело! В жизни не пойми что творится. Ой, пусть Джейк думает, что хочет! – И к тому же, Джейк, не хотела мешать вам с Софи! – выдала я.

– В смысле? – не понял Джейк.

– В моей жизни сейчас и так достаточно плохого. Не хочу ничего объяснять. Потом поговорим.

Я наконец нашла проездной и залезла в автобус. Джейк остался на тротуаре.

– То есть все, Финниган? Конец дружбе?

Меня замутило только от одного слова «дружба».

– Не знаю, Джейк. – Я показала водителю проездной. Двери закрылись. – Уже сама ничего не знаю.

Я не слишком грубо разговаривала с Джейком?

По-моему, нет. Его поведение непростительно. Надоело быть его «другом». Выслушивала, как Джейк жалуется на родителей, как хочет стать архитектором и все прочие его признания, а он ушел целоваться с Софи. Понимаю, что мы играли в бутылочку и у Джейка не было выбора, но, по словам бывшей подруги, ему очень даже понравилось! А я себя чувствую обманутой. Не хочу быть «лучшим другом». Слишком больно!

Я злилась все больше и больше. На Джейка за обман. И за то, что я ему не нравлюсь. На Уитни: лучшая подруга называется. Обидела ни за что ни про что. Столько лет дружили! На Софи: влезла в нашу компанию и всех разругала. На родителей: бросили меня в звериное логово. Знали ведь, что когда-нибудь отсутствие денег даст о себе знать. Даже несмотря на отличные успехи в учебе. Ближе всего сейчас находились родители – сидели на кухне, – так что я решила выместить свой гнев на них: идти всего два шага, родители все еще со мной разговаривают, и вообще все произошло из-за них!

Я свирепо уселась за стол. Родители переглянулись, слегка приподняв брови. Думают, я не заметила! Надо им показать, как я зла!

– Знаете что, мама и папа, это вы во всем виноваты! – заявила я, ударяя об стол стаканом с молоком.

– То есть? – удивилась мама.

– Закинули меня, маленькую рыбку, в бассейн с акулами!

– Бассейн с акулами – это Тейт?

– Да.

Родители снова переглянулись. На их лицах читалось: «Мы настолько умнее ее!» Захотелось их убить. Родители вздохнули.

– Детка, ты злишься не на тех, на кого нужно, – попробовала успокоить меня мама. – Ты же знаешь, как важна для тебя эта школа. Там прекрасное образование, и тебе нужны отличные отметки.

– И потом, вы с Уитни много лет были лучшими подругами, – сказал папа. – Сейчас у вас временные разногласия, но скоро вы снова подружитесь.

– Ой, не знаю, не знаю. – Я скрестила руки на груди. – Даже не помню, за что она мне нравилась. Уитни – испорченная эгоистка. Ничего хорошего в ней нет.

– Уитни? Да ну что ты! – уговаривала меня мама. – Вы так хорошо общались в детстве, устраивали для нас с папой представления, вместе спортом занимались. Такие милашки!

Уитни, о которой говорила мама, сильно отличалась от теперешней Уитни. Да, в детстве нам было хорошо вместе. В первом классе мы с Уит забивались в угол гостиной и рисовали лошадей – соревновались с другими девочками. Лошадей выходило очень много, и в результате куратор младших классов запретил их рисовать. А в третьем классе миссис Палмер, учительница, специально отпускала нас домой пораньше, чтобы мы успели посмотреть сериал (мыльные оперы снимают для детей – мы не пропускали ни одной серии). В пятом классе мы часами репетировали «Макарену», а в шестом три недели готовили собственный мюзикл: писали сценарий, ставили танцы, придумывали музыку. Я могу продолжать до бесконечности, но... той Уитни больше нет. Тогда деньги, личные самолеты, загородные клубы ничего для нас не значили. Тогда, но не сейчас. Пропасть между нами росла, а я думала, что богатство не испортит Уит. Как я ошибалась!

– Уитни изменилась. – Я вдруг поняла, как испортилась подруга. – Сейчас она – копия своей мамы.

– У Уит просто трудный период. Она думает только о вечеринке. Но она снова станет прежней. Подумай, ведь ты за что-то ее любила?

Я уже забыла, за что ее любила. Когда кто-то критиковал Уит, я всегда была на ее стороне, говорила, что, хоть она и кажется высокомерной и самовлюбленной, на самом деле бывшая подруга просто слишком не уверена в себе. Ее подавляет мать: называет толстой, горбатой... И твердит Уит об этом постоянно. Для миссис Блейк важно то, что снаружи, а не то, что внутри. Поэтому-то Уит сейчас так переживает из-за вечеринки. Но после кошмарного поступка подруги как я могу и дальше ее защищать? Папа как будто прочел мои мысли:

– Лор, понимаю, мои слова вряд ли тебя успокоят. Но все же скажу. Когда-нибудь все закончится, и вы с Уитни снова станете лучшими подругами.

– Не станем, – отрезала я.

– А по-моему, станете. Слишком хорошо вам было вместе, – сказала мама, выкладывая на тарелку фасоль. – Кстати, а как Софи?

– Она такая же, как Уит. Кто ее защищал перед Уитни и остальными? Я. Все говорили, что Софи – пустышка, а я доказывала, что нет. Что у нее доброе сердце. Кто привел Софи в нашу компанию? Я. А она все перевернула с ног на голову. Во всем я виновата!

– Нет, ты просто дружелюбная, вот и все. – Папа взял меня за руку. – Это очень хорошо.

– Наверное. Но дружелюбие вышло мне боком. Я хотела, чтобы Уит и Софи подружились, потому что они очень похожи: за масками скрываются люди, с которыми приятно и интересно общаться. Так вот. Оказалось, что Уит и Софи слишком похожи: обе мелочные и ограниченные.

Родители поняли, что я сейчас расплачусь, поэтому сидели молча с сочувствующим видом и гладили мне руку. Больше всего злило, что Уит и Софи считают, что я их использовала. Они думают, раз у меня нет денег, я непременно мечтаю о красивой одежде и путешествиях. Но я выросла в небогатой семье и привыкла к своему материальному положению. Да, Уитни всегда с удовольствием давала мне одежду, но я не собиралась жить за чужой счет и даже начала сама шить вещи. Да, я ездила с Уит на Карибское море, и не один раз, но на каждую такую поездку приходилось десять других, от которых я отказывалась. И у Уитни не было ни малейшего права заявлять, что я дружу с кем выгодно.

– Думаешь, тебя предали... – прочла мои мысли мама.

– Просто... – Я расплакалась.

Родители прижали меня к себе.

– У меня нет таких денег и красивых вещей, и с этим очень сложно жить, – сказала я, когда успокоилась. – Раньше деньги не играли никакой роли, потому что мы были друзьями. А сейчас я – изгой. Из-за моего социального положения. Получается: «Иногда мы не прочь с тобой пообщаться, но в любой момент можем послать куда подальше». И мне ужасно одиноко! А еще стыдно. Стыдно, что я думаю о таких глупостях перед экзаменом по математике!

– Лора, ты не одинока, – сказал папа. – Трудно быть одной, плохо, когда с тобой никто не общается, но, поверь, все утрясется. Все будет хорошо.

Я с трудом сдерживала слезы.

– Спасибо...

– И потом, у тебя есть мы с папой. Можешь дружить с нами, – ласково сказала мама, убирая мне волосы с лица.

Мы еще раз обнялись, и я пошла к себе. Надеюсь, все уладится. Но куда деть злость, обиду, одиночество и стыд? Вряд ли они исчезнут сами по себе. Мое состояние напоминало болезнь: жар и, кажется, ты никогда не поправишься. Наверно, нужно просто собрать волю в кулак и постараться жить дальше.

Как легко быть незаметной! Даже страшно становится. Я настроилась на учебный лад и на следующий день решила готовиться к экзаменам и постараться ни с кем не встречаться, что оказалось довольно-таки просто. Я тихо занималась своими делами и не попадалась никому на глаза. Пару раз, правда, видела Софи и Уитни с их новыми подругами, но они не обращали на меня внимания. Совру, если скажу, что отнеслась к их появлению спокойно. Сердце забилось быстрее.

В библиотеке я услышала, как две девятиклассницы обсуждают моих бывших подруг. Из их разговора я поняла, что Софи в столовой подложила Уитни на стул шоколадный пудинг. Уитни уселась на свое место, вляпалась, встала и обнаружила на попе коричневое пятно. Кошмар! По дороге в туалет Уитни подошла к ухмыляющейся Софи и сказала: «Тебе конец!»

Жуть. Я ужасно нервничала из-за всех этих угроз, глупых шуток и из-за моей контрольной по алгебре (которую проводили специально для отличников). До нее остается всего час, а я, вместо того чтобы готовиться, слушаю про чужие ссоры.

– И... все! – объявил мистер Кастер. – Отложили карандаши.

Атмосфера у нас в школе не самая лучшая, но помешать мне хорошо написать итоговую работу она не смогла. Пусть я изгой, зато учусь хорошо. Я радостно сдала контрольную и пошла домой. Ура!!! Каникулы! Но тут вспомнила: каникулы каникулами, но Рождественский бал никто не отменял.

Мы с Уитни ждали этого бала много лет. И вот до него осталось всего несколько дней, а мы не разговариваем. Никуда идти не хотелось, но билеты я еще в октябре купила за бешеные деньги (родители подарили заранее на день рождения). Так что отступать было некуда. Мы с Уит мечтали, как вместе сделаем прически, маникюр и педикюр, заранее выберем наряды. Увы, одеваться мне пришлось в одиночку.

Месяц назад я увидела на Мэдисон-авеню одно платье и тут же решила, что сошью себе похожее: белое, длинное, на тонких лямках, простое, но очень элегантное и красивое. И поскольку своей шикарной вечеринки у меня не будет, я задумала надеть его на Рождественский бал. Несколько недель я делала выкройку, кроила и шила. А когда наконец надела свое творение, просияла. Платье оказалось красивей, чем я думала. Мама помогла просунуть пуговицы в петли (сделала сама очень аккуратно, никаких молний!), я поцеловала родителей и отправилась на бал.

Как и у Золушки, у меня была своя карета – такси. Я вылезла у отеля и, придерживая белую пышную шелковую юбку, зашла в гигантский вестибюль. Девушки постарше курили, юноши во фраках, не стесняясь, потягивали из именных фляжек алкоголь. Мы договорились встретиться с Кейтлин и пойти на бал вместе. Вообще-то Кейтлин должна была пойти с Софи, но Софи отправилась с родителями «в гости к Кэлвину Клайну» и не знала, во сколько приедет. Идти одна Кейтлин не хотела и тут вспомнила, что есть я. Она позвонила, и мы договорились о встрече. Кейтлин с Авой меня раздражали: мы с ними не ссорились, но они тоже начали от меня отдаляться. Вели себя дружелюбно, но так боялись Софи и Уитни, что старались всячески скрывать наши отношения. Когда Кейтлин позвонила, я высказала ей все, что о ней думаю, она покаялась, и мы договорились в будущем проводить больше времени вместе.

Бал казался сном. Он был похож на старинный прием. Мне показалось, что я очутилась на празднике для взрослых, где все официанты быстрее, а обстановка дороже и страшнее. Я шла по ковру по длинному холлу в красивом платье и очень сильно нервничала.

К нам подошел Макс и обнял Кейтлин за талию. Я оглядела зал и увидела Софи. На ней были длинное светло-розовое платье от «Версаче» с глубоким декольте и туфли на высоченных каблуках. Софи подбежала к нам и обняла Кейтлин и Макса, а на меня даже не посмотрела. Прямо как маленькая! Делает вид, что меня тут нет, а я стою в двух шагах. Кейтлин, Макс и Софи принялись радостно обсуждать, как чудесно Софи провела время у Кэлвина. Какие же они недалекие! Я развернулась и пошла прочь. Кейтлин направилась за мной, но я жестом ее остановила и ушла одна. Ну их! Такие люди мне не нужны.

У дверей, ведущих в сияющий зал для танцев, я встретила Уитни и Аву. Они о чем-то шептались, похоже, Уит задумала очередную гадость. Может, зря я сегодня пришла? Тут, по-моему, серьезные дела творятся.

Я сделала вид, что ищу друзей, но чувствовала себя очень одинокой. Такой красивый праздник! Столько цветов, играет оркестр! Вот здорово бы было здесь с друзьями повеселиться! А я одна. Что вообще тут делаю? Я отошла в сторону.

– Привет, Лора! Эффектно выглядишь! – Ко мне подкрался Джош.

– Ой! – Я вздрогнула. – Привет, Джош.

– Я так напился! Мы с трех часов глушили у Бобби.

Супер. Как «интересно»!

– Хочешь выпить? – Джош, покачиваясь из стороны в сторону, полез за термосом. Меня замутило. Я извинилась и ушла.

Пару минут я сидела в кабинке в туалете. Больше всего на свете хотелось, чтобы этот вечер поскорей закончился. Я уже хотела выйти, но тут услышала женские голоса. Девушки смеялись.

– Знаешь Уитни? Она со мной в клуб ходит, – сказала одна.

– Уитни Блейк? Из Тейта? – уточнила вторая.

– Да. Она сказала, что сегодня покажет одной дряни из их школы, где раки зимуют. Эту девчонку все ненавидят. Так что давай быстрее! А то не узнаем, что Уит задумала.

– Да-да, я быстро. Только губы подкрашу. Они должны быть пухлыми, как у Анджелины Джоли. А то не видать мне Коука Сондерса. Он такой красавец!

– Потом расскажешь поподробней! Все, хватит краситься, побежали!

У меня замерло сердце. Что там еще придумала Уит?

Я продиралась сквозь толпу, пытаясь найти хоть каких-нибудь знакомых. Ну хоть каких-нибудь! Одно дело бродить в одиночку по Тейту – месту боевых действий, и совсем другое – здесь, при посторонних, перед всеми школами. Это уже слишком.

В огромном зале было шумно: слышались разговоры, смех, музыка. Знакомых не было. Правда, неподалеку стояло несколько девушек, с которыми мы как-то играли в хоккей на траве, но лично я их не знала. Тут я увидела Уитни. Она шепталась с Джошем и какими-то двумя парнями. Все четверо разглядывали термос Джоша – уж не знаю, что там было внутри. Интересно, а где Джейк? Он вроде говорил, что уезжает только завтра.

Что бы ни задумала Уитни, это глупо. И по-детски. Ее надо остановить. И сейчас самое лучшее время. Я пошла к Уит. По дороге меня чуть не сбила с ног толпа потных разодетых девиц и их парней с развязанными галстуками. Я подошла к бывшей подруге. Уитни посмотрела на меня огромными глазами, а потом взглянула на стоящую у бара Софи.

– Уитни, – начала я. – Что ты задумала? Я слышала...

– Лора, уйди! – взволнованно сказала Уитни.

– Зачем? Ты что, решила...

– Нет!!! Нееет!!! – закричала Уитни кому-то за моей спиной.

Что? Но тут ко мне подскочил парень с огромным бумажным пакетом, схватил за юбку, выдавил на нее что-то и убежал, громко посмеиваясь. Все присутствующие уставились на платье. Я оглядела юбку: на ней блестело красное пятно. Как будто у меня неожиданно начались месячные (Уитни называла их днями «Крестного отца» – из-за обилия крови в фильме). Такое чудесное платье! Я столько времени его шила. У меня закружила голова. Я посмотрела на Уитни – подруга была смертельно напугана. Послышался смех и возгласы:

– Ужас!

– Боже мой!

Я упала в обморок.

Через несколько секунд, придя в себя, я поняла, что лежу на полу и меня чем-то обмахивает дирижер. Рядом склонились Уитни и Софи. А между ними стоял Джейк.

Бегуны – олимпийские чемпионы – отдыхают. Лани вместе с ними. Я еще никогда не бегала так быстро. Даже не осознав до конца, что со мной произошло, я помчалась в вестибюль. Скорей бы уйти отсюда!

– Лора! Стой!!! – закричал Джейк.

Услышав его голос, я понеслась еще быстрее и через мгновение была уже на улице. Я впрыгнула в такси и захлопнула за собой дверь. Такси тронулось, а я зарыдала.

Родители очень удивились моему раннему приходу, а еще больше удивились красному пятну на юбке и долго меня успокаивали. Потом я пошла в ванную. Краска просочилась на ноги – надо было помыться. Но больше, чем краску, мне хотелось смыть с себя все события последних дней. Смыть ненависть, смыть подлость, смыть детскость. Хочу поскорее повзрослеть, чтобы весь этот кошмар закончился, чтобы остались в прошлом эти мерзкие девицы и прекратилась наконец-то глупая борьба. Но прекратится ли она когда-нибудь? Не хотелось вылезать из пенной ванны – просидела бы в ней всю жизнь, чтобы беды лопались, как мыльные пузыри, а страдания растворялись, как кусок мыла в воде.

Но мою хрупкую мечту разрушил звонок в дверь. Мама что-то сказала в домофон. Так, у нас гости. Не видать мне тишины и покоя. Я надела халат и вышла из ванной. Волосы все еще были влажные, по лицу стекали капли воды и слез. В гостиной стояли Кейтлин и Ава.

Обе плакали. Кейтлин и Ава с начала войны не появлялись вместе в одной комнате. Я посмотрела на них и сквозь слезы пробормотала:

– Что вам надо?

Девочки разразились рыданиями.

– Лора, мне так жаль, что тебе тоже досталось! Ты – единственный разумный человек! – вздрагивая, проговорила Ава.

– Это ужас какой-то! – Кейтлин широко распахнула глаза. – Прости, что я так кошмарно себя вела! Не понимаю, о чем думала. – Она опять заплакала. – Зачем только участвовала в тупых шуточках Софи?

– А я помогала Уитни! Ужасно! – сказала Ава. – Я тебе никогда зла не желала!

Почему-то мне не полегчало. Я кивнула и изобразила благодарную улыбку, но от извинений Кейтлин и Авы ноющая боль в груди не утихла.

И тут в дверь снова позвонили. Я застонала. Прекрасно! Давайте здесь все соберемся! В квартиру влетела покрасневшая и плачущая Уитни. На ней по-прежнему было платье в средневековом стиле. За Уитни мчалась Софи. На лице тоже страдальческое выражение, только платье другое: шелковое, на тонких бретельках, украшенное бисером.

– Лора!!! – завопила Уитни и принялась меня обнимать.

Я стояла не двигаясь.

– Лора, прости нас! – закричала Софи.

Мне было очень больно, разговаривать с ними не хотелось. Мутило от одного их вида: после всех подлостей явились ко мне в дом.

– Лора, выслушай нас! – всхлипнула Уитни.

– Что??? – закричала я так громко, что сама удивилась. – Что вам надо?!!

– Прости меня!!! – зарыдала Уитни. – Я не хотела тебя пачкать...

– Да, ты хотела испачкать меня, ты... – набросилась Софи на Уитни.

– Пошла вон, дрянь! Отстань от моей лучей подруги! – прокричала Уитни в ответ. – Ты тоже виновата! Проваливай!!!

– Прости меня! – Софи зарыдала громче Уитни. – Я не хотела тебя обидеть!

Родители наблюдали за нами из кухни. Да, такую драму они только в опере видели. Представляю картину: стою я, похожая на мокрую крысу, а вокруг столпились четыре рыдающие девочки, все при параде, с потекшей косметикой. Наша прежняя компания. Только сейчас в ней царят гнев, вражда и обида. А обижена в основном я.

Я сделала глубокий вдох:

– Вы обе мне омерзительны! Не пытайтесь меня разжалобить, я знаю ваше истинное лицо.

– Это случайно вышло, – с мольбой пролепетала Софи, но я не обратила на нее внимания.

– Уитни, – я взглянула подруге в глаза, – мы были лучшими подругами десять лет, а тебе хватило десяти минут, чтобы поссориться и наговорить мне такие ужасные вещи. Что тебя касается, Софи, не знаю, что я в тебе нашла. Теперь уходите. Обе.

Софи и Уит стояли на месте и тихо всхлипывали.

– Хорошо, тогда уйду я.

Я ушла в свою комнату, закрыла дверь, рухнула на кровать и заплакала, уткнувшись в подушку.

Говорят, нет худа без добра, но это неправда. Пока что никакого добра в этом году не наблюдалось. Слава богу, начались рождественские каникулы – три недели отдыха! Они мне необходимы! После всех переживаний я заболела и первые несколько дней провела в постели. Иногда в комнату заглядывали мама с папой и сообщали, что звонит Уитни или Софи, но я не брала трубку. Бывшие подруги испугались моей недавней вспышки гнева и прислали на разведку Кейтлин и Аву, но у тех так и не получилось помирить меня с Софи и Уитни. Кейтлин и Ава признались, что сами хотят, чтобы все побыстрее закончилось. Унылое было время, погода тоже не ободряла: белый снег превращался в грязь под ногами, город охватывал холод.

На четвертый день я лежала в постели и без особого энтузиазма пыталась придумать эскиз нового платья – испачканное краской спасти не удалось, и я наделась, что новое платье поможет мне отвлечься. Тут в дверь постучала мама.

– Уитни опять звонила. – Она зашла в комнату и присела на край постели.

– Я не хочу с ней разговаривать.

– Она просила тебе передать, что уезжает сегодня на Барбадос. Или на Багамы? Хм... Забыла. Наверно, все-таки на Багамы. Позвонит, когда вернется.

– Хорошо. Мне все равно. Пусть звонит, я не буду с ней разговаривать.

– Ты права. – Мама убрала прядку волос с моего лица.

– Мам, почему средняя школа – это такой рассадник зла? – спросила я.

Мама сжала руки и посмотрела в потолок. Родители всегда серьезно относятся к вопросам и не дают непродуманных ответов.

– Знаешь, что я думаю? – спросила она наконец. – Наверно, подросткам просто не хватает ласки. Детей постоянно обнимают и целуют родители, взрослых – возлюбленные. А вот подростков... подростки боятся любви. Они не любят, когда их трогают. Не привыкли. А ведь объятие – лучшее болеутоляющее для души.

Хм...

– В этом что-то есть, мам. Мы не обнимаемся с девочками, а если обнимаемся с мальчиками, о нас начинают плохо думать. С родителями обниматься считается непрестижно. Наверно, ты права.

– Можно тебя обнять? – с улыбкой спросила мама.

– Конечно!

Обнимались мы долго. «Тупо!» – сказали бы бывшие подруги, но мне было все равно.

– Не волнуйся за меня. Все хорошо будет.

– Ну что ты! Я за тебя спокойна, – ответила мама, вставая. – Всегда спокойна. Ты не пропадешь, Лора. Для этого мира у тебя есть все необходимые качества. А их не купишь за деньги.

Я люблю своих родителей! Не то что Уитни и Софи. У них в семьях все совсем не так.

Три недели каникул я провела по принципу модных психологических тренингов: «перегруппировывалась», «вновь обретала себя» и «устанавливала связь со своим внутренним миром». Вся эта ерунда на самом деле помогает. Полезно иногда гулять в одиночестве и думать только о себе. Софи просила передать, что она улетела на курорт в Аспен и позвонит, когда вернется. Как будто мне до нее дело есть. Я старалась не думать ни о Софи, ни о Уитни, тем более что бывшие подруги были далеко: катались на лыжах и загорали. Все свободное время проводила на Южном Манхэттене, в фешенебельные районы не совалась – хотела сбежать от всего и всех и забыть про эти дурацкие вечеринки.

Я постоянно думала о новых эскизах и шитье. Уитни попрекнула меня тем, что я одалживаю ее вещи, так вот, больше они мне не нужны. Безусловно, одежда у Уит красивая, надеюсь, когда-нибудь смогу сама купить себе такую же. Но по-моему, если я снова начну шить, то сооружу платья ничуть не хуже дизайнерских.

Три недели я ходила по своим любимым магазинам. Заглянула в «Инкубатор», посмотрела, как работает Джейд. Она показала мне альбомы с рисунками и рекламные объявления, рассказала, что войдет в моду весной. Я сходила в магазины тканей, пуговиц и отделочных материалов. Осмотрела все, что можно. У меня был творческий порыв. Сколько же времени потрачено зря! Эти дурацкие вечеринки, ссоры. Все, в новом году живу своей жизнью. Больше меня ничего не волнует.

И все же кое-что меня беспокоило. Точней, кое-кто: Джейк. Я слишком грубо с ним разговаривала. Но я так устала от его нерешительности! Выбрал бы уж поскорее Софи или Уитни, и все конфликты остались бы в прошлом. Девочки назвали меня слабачкой, но кто тогда Джейк? Просто воплощение нерешительности! Я думала, он выбрал Софи, ведь они целовались. Но почему тогда он так удивился, когда я упомянула ее на автобусной остановке? И вел себя так, как будто все еще был один? В любом случае меня это не касается, поэтому грубить не следовало. Я даже в канун Рождества немного помолилась в церкви, просила, чтобы Джейк не обижался (глупо, знаю!). Странно, что он не позвонил мне после того унизительного эпизода на балу. Наверное, после того, как я ему нагрубила, дружбе и правда пришел конец. Моя совесть была нечиста не только поэтому. Я согрешила, очень сильно, и теперь раскаивалась. Я завидовала. Ужасно завидовала. Позеленела от зависти из-за той игры в бутылочку. Пришлось самой себе признаться: мне нравится Джейк. Очень нравится. До сих пор мне казалось, что Джейк не может влюбиться в меня. Ведь за ним бегают две самые шикарные девушки Тейта. Но тут, проанализировав его поведение, я вдруг подумала: звонит он мне, мы хорошие друзья, а ведь это очень-очень важно! Меня мучило раскаяние. Но в канун Нового года я неожиданно получила подарок.

Мы с родителями смотрели, как опускают шар на Таймс-скуэр (так в Нью-Йорке традиционно отмечают Новый год). Вдруг зазвонил телефон.

– Привет, Финниган.

– Джейк.

– Надеюсь, я не поздно. Наверно, собираешься сейчас праздновать Новый год? – сказал он.

– Привет, Джейк. Да, я дома с родителями. Как съездил на Антигуа? – спросила я, стараясь не показывать радость.

– Хорошо. Солнечно. Ничего особенного. Я просто... хотел поздороваться.

– Здорово, что ты позвонил. – Я не знала, стоит ли обсуждать нашу встречу на остановке. О бале даже вспоминать не хотелось. – Джейк, извини меня, пожалуйста. Я ужасно себя вела. Очень уж плохое настроение было.

– Ничего страшного. Все наладилось?

– Да. Смотри! Шар опускают! Странно, да? Каждый год миллионы людей смотрят, как опускают какой-то маленький шарик. Может мне кто-нибудь объяснить почему?

Джейк рассмеялся:

– Не знаю. А ты наблюдательная!

– Ну правда, странно!

– Хорошо, папа! – пробормотал Джейк. Похоже, ему пора. – Ладно, Лор, меня зовут. Уже вся семья собралась. Поздравляю тебя с Новым годом! В этом году все будет замечательно!

– Думаешь? – с надеждой спросила я.

– Уверен. Такое у меня предчувствие.

– Надеюсь, ты прав. С Новым годом, Джейк!

– Пока, Лора!

Я повесила трубку. Родители смотрели на меня очень заинтересованно.

– Что такое?

– Ничего! – хором ответили они и улыбнулись. А потом незаметно переглянулись, но мне было все равно. Джейк сказал, в этом году все будет замечательно. Я счастлива.

Я накупила материала и, уютно устроившись в своем коконе (спальне), набросала эскизы. А потом решила превратить бумажные платья в настоящие. Я работала три дня по четырнадцать часов. Иногда заглядывали родители, предлагали принести что-нибудь поесть. Как будто я голодовку объявила! Я дала себе обещание, что сошью чудесные вещи. Я талантлива, и, чтобы чего-то добиться в этой жизни, мне не нужны ни Оскар де ла Рента, ни Кэлвин Клайн. Я приняла серьезное решение: хватит шить только для себя, пора поднимать планку и воплотить наконец-то в жизнь свою мечту. Сшить вещи и отнести их в магазин. Раньше я трусила, но одиночество вселило в меня мужество. Я выберусь из черной дыры! Оглядев гардероб, я подумала: «Дольче и Габбана, Луи Вуиттон популярны. Почему же не может появиться модный дизайнер Лора Финниган?» В результате четырехдневной гонки на свет появились шестнадцать шедевров: симпатичная юбка трапециевидной формы, обшитая кожаным кантом, блузка в мелкую складку, платье без бретелек с пышной юбкой, несколько футболок и вязаных кофточек с капюшонами. Я упаковала вещи в папину старую спортивную сумку и отправилась в «Инкубатор». От волнения колотилось сердце. Только бы не струсить в последний момент!

– Ничего себе!!! – воскликнула Джейд. От радости я покраснела. – Обалденно!

Прежде всего я хотела, чтобы мои способности оценила богиня моды Джейд. Не думала, что она так бурно отреагирует, вообще-то Джейд очень сдержанная. Она внимательно рассмотрела вещи, каждый шов, каждую мелочь, и заулыбалась:

– Умереть и не встать! Как ты здорово сшила рукава у этих кофточек!

– Спасибо... – кротко ответила я – очень волновалась. Моя богиня моды утверждает, что не зря я просидела четыре дня за швейной машинкой. Я счастлива!

– Лора, ты – талант! – восхищалась Джейд. – Неужели тебе всего шестнадцать?

– Пятнадцать, – улыбнулась я. – Шестнадцать завтра будет.

Джейд продолжала меня нахваливать. Я почувствовала гордость. Как же приятно, когда трудишься не зря и когда тебя хвалят за работу, которую ты боготворишь.

В последний день рождественских каникул, четвертого января, у меня был день рождения. Исполнилось шестнадцать лет. Я никому не отправляла приглашения, потому что знала, что придут только Кейтлин и Ава. Каникулы они провели на курортах и постоянно мне звонили. Необычно было отсутствие Уитни. Ведь она десять лет была моей лучшей подругой. Софи тоже не придет. Обе раскаивались, но я их так напугала, что прийти они не рискнут. Но я не жалела, бывшие подруги отвратительно себя вели. Мы пришли в ресторан «У Мишеля» и уселись за наш столик в углу. Мама сделала заказ. Нас было немного, зато все присутствующие искренне меня любили, и с ними было очень хорошо.

– Девочки, хотите еще что-нибудь? – спросил папа.

– Можно мне брускетту? – попросила Ава.

– А мне вон тот луковый пирог. – Кейтлин указала на соседний столик.

– А тебе, Лора? – спросила мама.

Я отключилась.

– Мне? Все равно. Закажи что-нибудь.

Я смотрела в сторону. Точнее, не совсем в сторону. Пока официант перечислял блюда дня, я рассматривала посетителей. За одним столиком сидел симпатичный парень и держал за руку девушку, похожую на модель. За другим – устроились родители с ухоженным ребенком. Поцелуи, пожатия рук... Я вздохнула. День рождения получится не слишком-то веселым.

– Ой, Лора! – воскликнула Кейтлин, возвращая меня с небес на землю. – Что я тебе сейчас расскажу! Софи вчера поссорилась с мамой!

– Почему? – заинтересовалась я.

– Она высказала ей все, что думает о ее идиот... – Кейтлин запнулась и взглянула на моих родителей, – о ее поведении.

Софи сказала маме, что ей стыдно за то, что она вела себя со мной так некрасиво. А миссис Митчем, вместо того чтобы пропагандировать сдержанность и спокойствие, как положено родителям, назвала Софи слабохарактерной дурой и сказала, что ей пора уже поумнеть. Тогда Софи заявила маме, что для той важно только социальное положение человека и что она ничего не добилась в жизни, потому что у нее нет друзей. А потом Софи добавила, что не хочет иметь с миссис Митчем ничего общего.

После рассказа Кейтлин даже родители не знали, что сказать.

– Не может быть! – изумленно изрекла я.

– Может. – У Кейтлин горели глаза.

– Невозможно! – потрясенно сказала Ава.

– Почему? Софи смелая, это все знают, – ответила Кейтлин.

– Да не в этом дело! – пояснила Ава. – Невозможно, потому что сегодня утром Уитни тоже поругалась с мамой.

– Да ладно! – воскликнули мы хором.

Уитни сказала маме, что боится идти в школу. Ей стыдно из-за меня и Софи. Миссис Блейк ответила, что за это она презирает Уитни. И тут бывшая подруга не выдержала (по-моему, самое время) и заявила, что миссис Блейк жестокая и вечно недовольна дочерью. А потом, по словам Авы, сказала: «Лора в сто раз лучше тебя!»

Ничего себе! Вот уж не думала, что Уитни когда-нибудь скажет маме хоть слово поперек.

Ава серьезно на меня посмотрела:

– Лор, ей действительно стыдно.

– Софи тоже, – добавила Кейтлин.

– Ну, им же лучше, – ответила я, слегка смягчившись.

Хорошо, что мои мучительницы испытывают угрызения совести. Я надеялась, они вырастут и прекратят свои глупые выходки. Похоже, так оно и вышло. Поступок Уитни и Софи ознаменовал начало счастливого нового года (нового не только по календарю, но и в моей жизни). Но на этом сюрпризы не закончились. Передо мной возник букет шикарных ярко-розовых пионов. Я подняла голову и сравнялась по цвету с букетом.

– С днем рождения, Финниган! – сказал загорелый и улыбающийся Джейк. – Прости, что опоздал.

Оказалось, что после Нового года Джейк позвонил еще раз. Трубку взяли родители, и Джейк спросил, как у меня дела. После Дня благодарения они подружились, и мама с папой пригласили Джейка ко мне на день рождения. Наш гость со всеми поздоровался и уселся за стол, а я почувствовала гордость и... любовь! Такой парень! Красивый, популярный! А пришел ко мне на день рождения. Ему плевать, что думают Уитни и Софи, ему плевать, что вечеринка не стоит миллион долларов. Нет роскошной обстановки, нет шикарных платьев, нет огней, нет музыки, не считая официанта и трех голодных артистов, поющих «С днем рождения тебя!».

Мне вдруг стало так тепло и хорошо. Я оглядела нашу компанию: родители, друзья, все сидят за уютным маленьким столиком. За окном идет снег. Какое счастье! Хорошо, когда рядом Джейк. Мы болтали. Ава рассказывала об инструкторе по лыжам, с которым она познакомилась на каникулах, Кейтлин – о новом ресторане на Гавайях. Джейк все время на меня смотрел и улыбался. От его взгляда теплело на душе. Чудесный вышел день рождения!

Мы посадили Кейтлин и Аву в такси, после чего родители заявили, что отправляются домой, потому что хотят успеть посмотреть ток-шоу с Чарли Роуз. Я уже подумала, что придется пойти с ними и попрощаться с моей любовью, но тут Джейк предложил прогуляться. Ответить я не успела – родители пожелали нам хорошо повеселиться и испарились. По-моему, они хотели, чтобы я начала встречаться с Джейком, больше, чем я сама. Хотя куда больше!

– Еще раз спасибо за подарок! – сказала я, разглядывая очень элегантный браслет из «Тиффани». На нем висела маленькая золотая подвеска – карась – в память о нашей прогулке у музея Метрополитен.

– Я подумал, тебе нужно завести такого карася дома. Тем более у этой рыбы память дольше, чем двенадцать секунд.

Я засмеялась и, глядя в красивые глаза Джейка, добавила:

– Он – просто прелесть!

Мы шли по заснеженному тротуару, по узеньким улочкам Вест-Виллидж. Снег приглушал шум машин, из-за холода народу практически не было. Казалось, весь город принадлежит только нам! Волшебно...

– Как ощущения? Чувствуешь себя старше? – спросил Джейк, наклонив голову. Он никогда не задавал риторических вопросов, а, как и родители, всегда ждал ответа.

– Да нет, все как обычно.

– Хороший праздник получился.

– Спасибо, что пришел. До Софи и Уитни мне, конечно, далеко...

– Лора! – Джейк резко остановился и положил мне руку на плечо. – Такого праздника у них не будет.

– Спасибо! Знаю, Софи и Уитни...

– Лора, – снова перебил меня Джейк. – Мне не нравится Софи. И Уитни не нравится. Никогда не нравились. – Он хитро улыбнулся. – Мне нравишься ты!

Я так удивилась, что начала заикаться:

– Но... но... но... ты же целовался с Софи в гардеробной!

На этот раз удивился Джейк:

– Кто? Я? Не целовался я с ней. Сказал, что она мне не нравится. Софи решила, что я влюблен в Уитни. Пришлось объяснить, что Уитни мне тоже не нравится.

Не может быть!!! Ура! Ура! Ура!!! Я просияла:

– Что, правда?

По лицу сразу можно было понять, что я на седьмом небе от счастья.

– Финниган, ну как ты не поймешь? Кому я звонил? Тебе. На вечеринки ходил, только когда там была ты. Для меня Уитни и Софи ничего не значат. И для тебя не должны значить. Ты в сто раз лучше их. – Джейк подошел поближе и взял меня за руку. – Ты умней, красивей и интересней. И сегодняшний праздник – лучше всех остальных. У тебя есть то, чего нет у этих девушек. Душа. Не сравнивай себя с ними, не трать попусту время. Ты все равно лучше всех.

Ответить я не успела. Всегда такой сдержанный Джейк обнял меня и начал целовать.

Все. Нет слов. Хотя есть. Одно: рай!!!

Я как будто в рай попала. Джейк провел рукой по моей спине и крепко прижал к себе. На улице – минус два, но в его объятиях было жарко. Наверно, впервые в жизни я бросилась в пламя, не боясь обжечься.

Когда мы наконец перестали целоваться, Джейк взял меня за руку и повел вниз по улице.

– Хочу тебе кое-что показать, – сказал он.

Я, не сопротивляясь, шла за ним.

Джейк остановился у красивого кирпичного особняка с черными ставнями и ящиками для растений и достал ключ.

– Джейк, а чей это дом?

– Не знаю. Сейчас вскроем дверь и посмотрим.

– Серьезно!

– Здесь живет архитектор моего отца. Но он уехал, так что дом в нашем распоряжении. Пошли.

Мы зашли в красиво отделанный холл и поднялись по широким ступенькам из красного дерева на самый верх. Джейк распахнул дверь, и мы очутились на крыше. Глазам своим не верю!

Я огляделась и застыла на месте. Вдалеке сияли небоскребы. Мерцала рождественская елка. На крыше стоял столик, а на нем маленький граммофон. Все, как на том плакате у меня дома! Джейк не забыл!

– Джейк! Здесь все, как на плакате! – воскликнула я.

– Не все. – Он включил граммофон. Заиграла старая песня Стиви Уандера. Одной рукой Джейк обнял меня, другой взял мою. И мы начали танцевать. Я танцевала с Джейком Уоткинсом на крыше мечты. Не может быть!!!

– Как во сне... – От радости кружилась голова. – Неужели ты так старался для меня?

– А почему нет?

– Не знаю... а почему да? – спросила я, глядя в его пронзительно-зеленые глаза.

– Потому что, Финниган, я... я люблю тебя!

И мы поцеловались. Самый чудесный поцелуй в моей жизни. Сбылась моя мечта, чудесная мечта детства. Я была как во сне и не хотела пробуждаться.

После счастливого вечера с Джейком поездка в школу показалась мне путешествием на ковре-самолете. Грохот метро – прекрасной музыкой, вонь в переполненном вагоне – запахом духов, а кекс из магазина на углу Тейта – кулинарным шедевром, приготовленным поваром высшего класса. Жизнь прекрасна! Последний день был ужасен – сплошное унижение. Но теперь мне ничего не страшно, я порхала на крыльях любви, и они стали лучшей защитой.

Я отправилась в кафе за горячим шоколадом. Тут ко мне подошла Уитни. Конечно, я заволновалась, но совсем не так, как раньше. Любовь Джейка защитила меня от творившегося в Тейте кошмара.

– Лора, ты меня ненавидишь, – начала Уитни. Я молчала. Вряд ли я ее ненавидела, скорее, не хотела видеть в настоящий момент. – И ты права. Я сама себя ненавижу. Вела себя ужасно!

Я уставилась на Уит. Хорошо, что она извиняется, но так легко ей не отделаться. Уит поступила подло, если не сказать больше.

– Мы так долго дружили, – продолжила она. – Я скучаю. Очень сильно.

– Что-то ты долго думала.

– Да-да, долго. Я клялась, что никогда такой не буду. И все равно вела себя, как моя мать. Мне стыдно.

Уитни расплакалась. А плакала подруга очень редко. И на этот раз это не были крокодильи слезы. Уит так рыдала, что затряслась.

Мне вдруг стало ее жаль. Она искренне переживала. Но тут вспомнилась былая обида. Уитни так быстро бросила меня и подружилась с Софи! А потом, когда я не побежала за ней по первому зову, еще быстрее объявила мне бойкот.

– Уитни, ты поступила ужасно.

Вот и все, что я могла сказать.

Уит заплакала еще сильнее. Знала, что я права.

– Давай помиримся? Что мне сделать? Прости, пожалуйста!

– Простить? А за что конкретно, Уит? За то, что ты меня месяц травила? Или за то, что так увлеклась вечеринкой, что решила выкинуть подругу на свалку?

– Я не права! – закричала Уитни. – Я тебя очень люблю! Ну, хочешь, я отменю эту дурацкую вечеринку? Хочешь? Только скажи!

Я вздохнула. Трудно мстить, когда человек плачет. Хотя о мести я мечтала с тех самых пор, как меня вымазали краской. Пока я думала, что бы такое заставить сделать Уит, к нам подошла Софи. Тоже с покрасневшим лицом.

– Лор, я чудовищно себя вела, – сказала она и шмыгнула носом. – Я завидовала вашей дружбе. Хотела, чтобы со мной тоже общались. В результате всех перессорила.

Я молчала.

– Такое чувство, что это я все испортила! – Софи заплакала еще сильнее. – Я не хотела!

– Раз не хотела, то зачем портила? – насмешливо спросила я.

Софи хотела сказать что-то в свою защиту, но запнулась:

– Я... я не знаю. Нет мне оправдания, – признала она.

– Вы меня очень обидели. Я хотела помочь, а вы на меня набросились, – сказала я.

– Ну прости! – хором заныли Уитни и Софи.

– А до этого, – продолжила я, – вы все время скандалили. Неужели не понимаете, как трудно кого-то ненавидеть? Ненависть гложет изнутри, преследует днем и ночью. Занимает все твои мысли. Как вы только еще не умерли от истощения?

– Я была на грани, – призналась Софи.

– Я тоже. – Уитни посмотрела на Софи. Первая неядовитая фраза друг другу. – Месяц не спала.

– И я. – Софи взглянула на Уитни.

– Вы вели себя глупо! По-другому не скажешь.

Софи и Уитни заплакали еще сильнее. «Глупо» не так высокопарно, как «стервозно», не так мягко, как «невоспитанно», и не так обидно, как «подло». Просто глупо. Как дети.

– Знаю. Прости! – сказала Уитни.

– И меня! – добавила Софи.

– Ладно. Хотите помириться со мной? Миритесь друг с другом! – предложила я. Второй семестр войны я не выдержу.

Софи и Уитни молча переглянулись и опустили глаза.

– Ну, и? Вам самим-то не надоело?

Молчание. Наконец Уитни не выдержала.

– Надоело, – сказала она. – Извини меня, Софи.

Софи внесла свою лепту в примирение – крепко обняла Уитни. Та даже растерялась.

– Ты тоже меня извини! – закричала она и обняла меня вместе с Уит. Мы отошли в сторону. Нас переполняли чувства. Наверно, сейчас вылетит стая белых голубей и запоет: «Ура, мир!!!»

– Я тоже не хочу быть похожей на мать, – поддержала Уит Софи. – Вдруг поняла, что веду себя, как она. Так страшно стало!

– И мне! – рассмеялась Уитни. – Страх, да и только.

Наши отношения теплели на глазах. Конечно, для полного примирения потребуется еще какое-то время, но начало уже положено. Мы снова втроем. Зазвенел звонок, пришла пора расставаться. Я взяла сумку.

– Слушай, Лор, мне Ава рассказала про Джейка, – сказала Уитни. – Очень за вас рада. Вы прекрасно друг другу подходите. Честно!

– Спасибо. – Я улыбнулась.

– А я ведь с самого начала знала, что у нас с Джейком ничего не выйдет, – призналась Софи. – Видимо, ты ему всегда нравилась.

Похоже, о чувствах Джейка знали все, кроме меня. Ну и хорошо. Так еще приятней!

Потихоньку жизнь налаживалась. Мы с Софи и Уитни снова подружились. Они очень обрадовались, когда узнали, что Джейд согласилась продать в «Инкубаторе» мои шедевры. Софи рассказала нам, как опозорилась на курорте перед сыном Дона Джонсона. Мы долго смеялись. А Уитни поведала о том, как она познакомилась с еще одним спасателем. Лед, сковавший наши сердца, окончательно растаял. Теперь в них царили радость и веселье.

Что касается вечеринок, Уит и Софи решили ничего не менять и устроить два разных праздника. Но теперь девчонки во всем друг друга поддерживали и даже уговорили наших одноклассниц и друзей прийти на оба дня рождения. К счастью, «Плаза» и «Пирр» находятся близко друг от друга.

Чтобы решить, на чью вечеринку пойти первой, я бросила монетку. Выпал праздник Уитни. Софи совсем не обиделась. Я обещала, что к ней приду часов в девять. Расстраивало только одно: Джейк заявил, что из принципа не пойдет ни на одну из вечеринок. Я пыталась его уговорить, но потом решила, что следует уважать его желания. Вообще-то, конечно, здорово, что он решил не ходить. Глупо, когда парень обожает всякие девчачьи мероприятия. Я рада, что мой Джейк не такой. Он сказал, что заберет меня в одиннадцать и мы пойдем в пиццерию. Так что на вечеринках предстояло веселиться одной. Ну и хорошо. Переживать я не буду.

Праздники наделали столько шумихи, что о них даже писали в газетах. «Нью-Йорк пост» сообщала о стоимости вечеринок и о гостях. Корреспонденты «Тин Вог» собрались посетить праздник Уитни, а «Ин стайл» – отправиться к Софи, если к ней придут обещанные знаменитости. Узнав об этом, все девчонки как будто с ума посходили. Портные работали сутками, к лучшим парикмахерам и визажистам было уже не попасть. Я даже слышала, что для одной девочки наряд шил сам Том Форд. А ведь он уже давно на пенсии. Поразительно!

И вот наконец свершилось. Наступило 28 января. До праздников остались считанные часы. Мне рассказали, что на Пятьдесят девятой улице целая куча рабочих тащила в отели оборудование и подсветку. Такое впечатление, что ставят бродвейский мюзикл. Сумасшедший дом! Во всем Нью-Йорке девочки собирались на вечеринки: наряжались, причесывались, душились, красили ногти. Я пообедала с родителями и тоже отправилась на праздник.

Наряд я снова сшила сама: голубое платье из шифона с черным бархатным поясом. Работала над ним очень-очень долго, зато получилось красиво. На выходных показала платье Джейку, он сказал «потряс!». Я счастлива!

– Хорошо тебе повеселиться, малыш! Удачи! – сказали мама и папа. Они надели куртки поверх пижам и спустились вниз проводить меня до такси. (Было всего семь вечера, но в пижамах родители чувствовали себя очень уютно.)

Мама с папой лучились от счастья и даже несколько раз меня сфотографировали. Такое впечатление, что я еду на свой первый студенческий бал. А Джейк в шутку прислал мне букетик для корсажа. Очень приятно! Цветы есть цветы.

– Ладно, мне пора! – Я закрыла окно. – Люблю вас!

Такси поехало по скрипучему снегу. Я посмотрела на родителей. Они улыбнулись и помахали рукой. Думаю, родители Софи и Уитни никогда их не провожают. Мне вдруг стало грустно. Вечеринки девчонок – самые дорогие праздники по случаю шестнадцатилетия за всю историю Нью-Йорка. И все-таки, кажется, повезло в этой жизни не им, а мне.

Позолоченные резные двери распахнулись, и я вошла в «Пирр». Играл оркестр, смеялись люди, звенели бокалы. Какая же красота кругом! У стен в танцевальном зале стояли пальмы, пол был начищен до блеска. Уит столько месяцев готовилась! Как интересно посмотреть, что из этого получилось! А получилось все еще красивей и изысканней, чем я думала.

Официанты в костюмах в полоску разносили экзотические напитки. Бармены разливали коктейли из рома и апельсинового сока в гигантские раковины. На сцене, посыпанной песком с Бермудских островов, показывал фокусы Дэвид Копперфилд. В стеклянном пруду виднелись актрисы, переодетые русалками. То тут, то там мелькали знаменитости. Оскар де ла Рента пил шампанское с писательницей Брук Эйстор. По залу сновал ведущий Билл Каннингхем. Повсюду можно было увидеть знакомые лица!

К имениннице стояла длинная очередь: женщины в блестящих длинных платьях и мужчины в смокингах. Я пристроилась в конец. Удивительно! Вся эта роскошь для Уитни! Мы столько времени готовились, и вот наши задумки воплотились в жизнь.

Наконец я увидела Уитни. Какая же она красивая! И в таком великолепном платье: розовое, без бретелек, сверху облегающее, а внизу пышное. В ушах – серьги с бриллиантами, на шее – мамино ожерелье. Все очень продуманно и элегантно. Уитни заметила, что я стою в конце очереди, и ринулась вперед. Обняла меня и прошептала:

– Я так рада, что ты пришла! Больше мне здесь никто не нужен!

Тут же к нам подлетела миссис Блейк и забрала Уит. Но я все равно очень радовалась словам подруги.

Через час в зал внесли огромный трехметровый торт из семи коржей с фигуркой Уитни наверху. Мы договорились, что я уйду с вечеринки ровно в девять – когда внесут торт. Я проскользнула в гардероб, надела пальто и, приподняв длинную юбку, побежала в «Плазу».

Из пальмовой рощи я попала в Африку. На каждом столе – изображения животных. Повсюду гигантские чучела: слоны, жирафы, носороги... Просто кино с канала «Дискавери»! На лианах раскачивались мужчины, переодетые Тарзанами. На полу лежали полосатые ковры. «Местные жители», официанты в сандалиях, разносили шашлыки на горячих подносах. На полу стояли хижины из недубленой кожи. Дикость какая-то, в буквальном смысле слова.

Когда я зашла в зал, Софи задувала свечи на огромном торте. Она взяла блестящий нож и уже собиралась разрезать кулинарное чудо, но тут прямо из торта выпрыгнул африканец, напугав всех вокруг. В комнату вбежали барабанщики и танцоры, на сцену поднялся рок-музыкант Пол Саймон.

На вечеринке собралась такая толпа народу, что подойти к Софи было просто невозможно. Я пару раз попробовала, но меня оттолкнули операторы и поклонники подруги. Мы с Авой и Кейтлин (они тоже бегали с вечеринки на вечеринку) остались веселиться на танцполе. Наконец, уже около одиннадцати, меня заметила Софи. Она стояла на балконе вместе с мамой и рассматривала гостей. Я помахала рукой. Софи замахала в ответ.

«Ты – чудо! Спасибо, что пришла!» – прочитала я по ее губам. И тут мне помахала миссис Митчем. С ума сойти! Наверно, подействовало шампанское.

Уит и Софи были мне благодарны. Я счастлива! Не зря сходила на обе вечеринки. А теперь пора на свой собственный маленький праздник.

Я чувствовала себя Золушкой, которой нужно непременно уйти с бала. Но бежала я не ОТ принца, а К нему.

Джейк стоял, облокотившись о каменную ограду. Его освещал фонтан в центре площади. Чем ближе я к нему подходила, тем шире улыбалась. Он уведет меня далеко-далеко от этих праздников. Закончился кошмарный год. И вот что странно: столько переживаний, столько злости и волнений... ради чего? Вечеринки пролетели за секунду. А теперь все, конец. В руках у меня были две сумки с подарками: голубая из «Тиффани» и красная от «Картье». И вдруг я поняла, что, наверно, больше никогда в жизни не попаду на такой роскошный праздник. Но грустно от этой мысли не стало. Потому что ко мне шел Джейк.

Я сильно изменилась за последние несколько месяцев. Стала сильной и уверенной в себе. Как же я раньше не понимала, что нравлюсь Джейку? Видимо, просто не могла поверить, что в меня влюбился такой потрясающий парень, как он. А верить надо, и это самый главный урок, который преподнесла мне жизнь.

Я сбежала с шикарной вечеринки для того, чтобы пойти с Джейком в какую-то пиццерию. Последние несколько месяцев показали: правы книги, правы песни, которые говорят: «Не изменяй себе и будешь вознагражден». А лучшая награда – это счастье. Джейк обнял меня и нежно поцеловал. И я поняла, что вот она, моя награда. Потому что на лучшем в мире празднике не бывает тысячи гостей. На лучший в мире праздник приходят лишь двое.

Кэрри и Джилл выражают благодарность...

...замечательной компании «Харпер-Коллинс» за помощь и Аликсу Рейду за возможность написать эту книгу. А также, Аманде Урбан, Дженнифер Джоул, Стэйси Розенфельд, Джози Фридмана и нашим юристам Стивену Биру и Мэри Майлз.

Кэрри выражает благодарность своей семье, друзьям и знакомым, в особенности Вэсу, Джеймсу, Питеру и Хьютзесам (Лесбии, Эмилио, Брайану, Джейрио, Эмили и Хуане).

Джилл выражает благодарность своей замечательной семье: особое спасибо маме, папе и Уиллу, который рассказывал мне о жизни подростков, также Рут Копелмен, Херцлу Фрэнко, Каргасам, особенно Бесс и Соф – они учили меня молодежному жаргону. И чудесным людям, с которыми я знакома уже много-много лет: Дейну Джонсу, Трипу Каллмену, спасителям средней школы Лизе Тервей и Лорен Дафф, а также моим любимым сестричкам Джинни Стерн и Ванессе Истмен. И спасибо Гарри и Сэди, которые были для меня светом в конце тоннеля.

Примечания

1

И где же... (исп.)

2

Очень-очень (фр.).

3

Милый, кто эти люди? (фр.)

4

Это семья Кушар (фр.).

Content

К. Карасев, Дж. Каргман
Горько-сладкие шестнадцать

Примечания