Алексей Калугин

Чем черт не шутит

Глава 1

Ворона сидит на ветке. Прямо напротив окна. И смотрит на меня антрацитовым глазом.

Неделю назад на ленте новостей появилось сообщение о том, что умер Макс Роуч. А сегодня утром я прочитал о смерти Завинула. И мне вдруг сделалось не по себе.

Нет, я не боялся смерти. Я подумал о том, что станет с этим миром, когда уйдут лучшие из лучших. Кто придет им на смену?

Поскольку ответа на этот вопрос у меня не было, я заперся дома с бутылкой джина и включил Weather Report. Я слушал все по порядку, не пропуская концертники. И с каждым диском мне становилось все более грустно и тоскливо. Просто так, без причины. Потому что жизнь такая, как она есть. Потому что ни один ее миг невозможно вернуть назад. Потому что за окном накрапывает нудный осенний дождь. А на суку сидит мокрая, тоже недовольная жизнью ворона. И, поскольку ворона не держала в клюве даже махонького кусочка сыра, оставалось предположить, что мудрая сия птица придерживается атеистских взглядов.

Я сидел в кресле, расслабленно вытянув ноги. Одна рука свешена через подлокотник, другая слегка покачивает в такт музыке стакан с джином и тоником. А подтаявшие кусочки льда тихо звякают о стекло.

Я вовсе не собирался напиваться. Мне просто хотелось послушать хорошую музыку и вспомнить великих музыкантов. А бутылка – так, чтобы не совсем уж одиноко было. Я и отпил-то из нее всего на два пальца.

Когда пришел Гамигин, играл диск «Domino Theory».

– Отдыхаешь? – не то с укоризной, не то с завистью посмотрел на меня Анс.

– Нет, – честно признался я.

Анс обошел кресло сзади и встал по левую руку от меня. Наверное, он смотрел на меня с осуждением. Ну, а я глядел на дно стакана. Там не происходило ничего интересного. Но смотреть на Анса мне и вовсе не хотелось.

– У тебя проблемы?

– С чего ты взял?

– С того, что ты пьешь не пиво, а джин.

Я усмехнулся и пригубил стакан.

Гамигин был прав – вкус крепкого спиртного мне совершенно не нравится. Потому я и лью в стакан тоника больше, чем джина. Примерно раза в три.

– Анс, я уважаю тебя за то, что ты понимаешь толк в пиве. Но в джазе ты ни черта не смыслишь!

И вот теперь я перевел взгляд на Гамигина.

Как и всякий демон, Анс терпеть не мог все эти человеческие присказки насчет чертей. Вряд ли он воспринимал это на свой счет. Однако за державу демону было обидно.

Черта я помянул не случайно. Мне хотелось, непременно хотелось зацепить как-то Гамигина, вывести его из равновесия, которое являлось его обычным состоянием. И это при том, что Анс Гамигин был не просто моим партнером по работе, но еще и самым близким другом. Не помню точно, но, кажется, Император Ху сказал что-то насчет того, что, когда нам плохо, мы стараемся сделать больно тем, кто нам ближе всего. Наверное, чтобы далеко не тянуться.

Анс снова обошел кресло сзади и оказался по правую от меня руку.

– Ты когда последний раз разговаривал с Лоей?

– Никогда.

Я сделал большой глоток из стакана. Слишком большой. А потому закашлялся.

Анс дождался, когда я прочищу горло и вытру набежавшие слезы. Вот что-что, а ждать он умел. Как никто другой. И, когда, откашлявшись, я потянулся за салфеткой, чтобы вытереть губы, он сказал:

– Лоя хочет выйти из дела.

– Что?! – Услыхав такую новость, я едва не вывалился из кресла. Выпавший из руки стакан тренькнул, ударившись об пол, но каким-то чудом остался цел. – Что значит «хочет выйти из дела»? С чего это вдруг? И – куда?..

Анс с деланным безразличием пожал плечами.

Я открыл рот, собираясь что-то сказать. Но вдруг понял, что сказать-то мне нечего. Несмотря на первую реакцию, новость, принесенная Ансом, не стала для меня неожиданностью. Я был не слепоглухонемой идиот и понимал, что все к тому идет. Я не знал только, когда и как именно это случится. И, честно говоря, я думал, что Лоя сама мне об этом сообщит, а не пошлет дурным вестником Анса.

Наверное, со стороны я выглядел довольно-таки глупо.

Демону надоело смотреть на мой разинутый рот. Он толкнул мыском ботинка лежащий на полу стакан, подошел к шкафу с дисками и стал изучать репертуар. С его стороны это был сверхделикатный жест. Сколько я ни пытался привить Гамигину интерес к музыке, ему вполне хватало одного диска с дурацким названием «The Best Songs Of All Times And Nations». И вы бы только послушали, что это были за песни! По счастью, помимо извращенных музыкальных пристрастий, у Гамигина имелось множество других несомненных достоинств. Одним из которых являлась уже упомянутая деликатность. А еще он был мой самый лучший друг.

Я начал потихоньку собирать мысли в кучку.

– Лоя сама тебе сказала, что собирается выйти из дела?

– Забыл, что мы телепаты?

Анс даже не обернулся – продолжал делать вид, что с интересом просматривает мою коллекцию дисков.

– Ну, да. – Я хотел было кивнуть, но в последний момент передумал и в результате странно дернул головой. Хорошо, что Анс меня не видел. А то бы решил, что у меня это нервное. – Демон может телепатически общаться со своим сородичем при условии обоюдного согласия.

Анс перешел к следующей полке с дисками.

– Лоя позволила тебе узнать, что она собирается уйти?

– В точку, Пинкертон. – Анс выдернул диск из плотного ряда и обернулся: – Можно я возьму послушать?

Это был диск «Their Satanic Majestic Request». На мой взгляд, одна из лучших, сильно недооцененная работа «роллингов».

– Тебе не понравится.

– Тема любопытная.

– Это было записано еще до открытия Врат.

– Ну и что?

– В те золотые времена ангелы и демоны для большинства людей были чисто абстрактными фигурами. Либо фольклорными персонажами. Тебе что больше нравится – абстракция или мифология?

– Я просто хочу послушать музыку.

– Ты никогда не слышал этот диск?

– Нет.

– Тогда бери.

– Спасибо.

Анс сунул диск в карман.

– На улице дождь? – спросил я, заметив влажные пятна на его длинном, черном кожаном плаще.

– А ты посмотри в окно.

– Не хочу.

– Тогда поговори с Лоей.

– О чем?

Анс взял со стола бутылку, посмотрел на этикетку и весьма неодобрительно хмыкнул.

– Ты не понял, что я сказал?

– Лоя выходит из дела.

– И это все?

Меня вдруг прорвало. С чего этот черт решил, что меня нужно учить уму-разуму? В конце-то концов! Я слушаю Weather Report! Получаю удовольствие! И тут врывается черт со своим идиотским сообщением о том, что Лоя, видишь ли, выходит из дела!..

– Это значит, что нам теперь придется менять всю атрибутику нашего частного сыскного агентства! Начиная с визиток и заканчивая входной дверью! На которой аршинными буками написано «Каштаков, Гамигин и Розье»! И мне даже думать не хочется о том, во сколько нам это обойдется!

– Димка, ты дурак.

Вот и все, что сказал Анс в ответ на мою гневную тираду. Сказал спокойно, почти без эмоций, вроде как просто констатируя факт. Но при этом он еще и смотрел на меня, как на законченного идиота.

Я молча развел руками. Мол, признаю сей факт, но ничего не могу поделать; принимайте меня таким, как есть, или не принимайте вовсе. Вот так.

Я потянулся за бутылкой. Но демон схватил ее первым и переставил на дальний конец стола.

– Ты же не хочешь, чтобы она уходила.

– Конечно, не хочу.

– Ну, так не будь дураком, скажи ей об этом!

– Она это знает.

– Дурак, – безнадежно махнул рукой Анс.

– Хорошо. – Я решил не вступать в бессмысленный спор. – Ты уже трижды назвал меня дураком. Доволен?

– Нет.

– И сколько же раз тебе нужно это повторить, чтобы получить полное удовлетворение?

Гамигин озадаченно поджал губы. И во взгляде его появилось что-то новенькое. Отдаленно напоминающее сочувствие.

– Знаешь, что я никак не могу понять?

– Наверное, как Чарли Паркеру удавалось извлекать божественные звуки из полой железяки?

– Или как двум любящим друг друга людям удается постоянно ссориться.

Я очень постарался и придал лицу выражение полного клинического идиотизма.

– Это ты о ком?

– Дурак.

– Четвертый раз!

– И я все еще не удовлетворен.

– С чего ты взял, что Лоя меня любит?

– Не прикидывайся дураком.

– А, так значит, я только прикидываюсь!

– Мы – телепаты!

– Постой. – Мне вдруг показалось, что в нашем разговоре я упустил нечто очень важное. И это заставило меня мигом прекратить валять дурака. – Ты хочешь сказать, что Лоя сама дала тебе прочесть эту мысль?

– Поздравляю, Пинкертон!

В усмешке, которой сопроводил эту реплику демон, сарказма было больше, чем косточек в гранате.

– Но – зачем?

Анс с досадой цокнул языком и головой покачал:

– Нет – не Пинкертон.

– Ты хочешь сказать…

Я начал фразу нарочито медленно, надеясь, что Анс не выдержит и перебьет меня.

Так и случилось.

Вот только слова демона были совсем не теми, что я ожидал.

– Я сказал уже все, что хотел. Теперь очередь за тобой. Ступай, поговори с Лоей.

– О чем, по-твоему, я должен с ней говорить?

– Это уж тебе виднее. На твоем месте я бы первым делом извинился.

– За что?!

– Да без разницы! За все сразу! Ты что, женщин не знаешь?

– Таких, как Лоя, – нет.

– Женщины, даже такие, как Лоя, обожают прощать. А для того, чтобы она могла тебя простить, нужно сначала принести извинение. Все равно за что.

Я ненадолго задумался. Даже глаза прикрыл, чтобы сосредоточиться. Я попытался найти хотя бы тень чувства вины. Хотя бы блеклое ее подобие. Но, как ни крути, выходило, что мне просто не за что себя винить. Я был чист и невинен как младенец. Можно даже сказать, как агнец божий – но демон бы этого не понял. Поэтому я только головой затряс.

– Я не чувствую себя виноватым.

– Хорошо. – Анс сложил руки на груди. Это означало, что он готов всерьез за меня взяться. – Из-за чего вы поссорились последний раз?

Последний раз? Этих последних разов было столько, что я со счета сбился! Впрочем, если подумать… Как следует подумать… Да! Это было в субботу. Хороший был день. Солнечно, но не жарко. Деревья все в золоте стоят. А та листва, что уже облетела, прикрыла мусор на газонах. Использованных шприцев и презервативов почти не видно. Осень, которую я люблю. А Лоя ненавидит. Ее, видишь ли, раздражает яркое солнце и слишком голубые небеса. И еще ей захотелось узнать, какому идиоту пришло в голову выкрасить мусорные ящики в веселенький розовый цвет? Я ей сказал. Она не поверила. Мы хотели пообедать в суши-баре, скомбинированном с пиццерией. Тогда мне это казалось замечательной идеей – Лоя любит то, что едят палочками, я готов согласиться на макароны и пиццу. Теперь я понимаю, что лучше бы нам этого было не делать. Я могу в мельчайших деталях восстановить все, что произошло после того, как хостес усадила нас за столик. Могу, если постараюсь, припомнить каждую фразу из тех, которыми мы обменивались. Но вы все равно не поймете, почему менее чем через полчаса я чувствовал горький стыд за себя самого, за то, что я полнейшее ничтожество, да и вообще ни на что не годен. Почему? Да потому что я и сам этого не понимаю. Лоя постоянно улыбалась мне и говорила милые слова. Но то, как она это делала… Мне не удастся это передать, как бы я ни старался. И, что самое главное, она вовсе не пыталась меня обидеть или хотя бы поддеть. Нет! Совсем наоборот! Она демонстрировала мне свои чувства. А мне было из-за этого стыдно. И не за нее, а за себя.

– Она постоянно, все время доказывает мне свое превосходство, – пожаловался я Ансу.

– Так.

Демон смотрел на меня так, будто не видел ничего противоестественного или хотя бы необычного в том, что я сказал.

– Ты находишь это нормальным?

– Абсолютно. Любая демоница хочет заботиться о своем мужчине. А у тебя не должно быть сомнений в том, что она на это способна.

– Я и не сомневаюсь.

– Так в чем же тогда проблема?

– В том, как она демонстрирует свое горячее желание стать моей женщиной. То есть демоницей.

– А, я, кажется, понимаю. – Анс улыбнулся и погрозил мне пальцем, как нашкодившему пацану. Причем нашкодившему не по-крупному и не по злому умыслу, а так, по глупости. – Ты воспринимаешь Лою как женщину.

– Прости, а как еще я должен ее воспринимать?

– Она – демоница!

– И что? При этом она не женщина?

– Женщина. Но… – Анс направил на меня указательный палец, будто ствол пистолета. – Она – демоница.

– Так, хорошо. – Я поднял руки и, не зная, что бы еще с ними сделать, пригладил волосы. – Ты хочешь сказать, что она унижает меня, потому что я не демон?

Анс усмехнулся.

– Был бы ты демоном, тебе бы еще не так досталось. Я полагаю, Лоя сдерживает себя, понимая, что ты… – На секунду-другую демон умолк. Видимо, подбирая верную формулировку. Такую, чтобы по сути, но не обидно. – Воспитан в иной культурной среде.

Надо же, как политкорректно завернул!

– Так это у нас с ней межкультурный конфликт?

Мне казалось, что мои слова пропитаны сарказмом, как окурок сигары никотином. Но Анс этого не заметил. Либо предпочел сделать вид, что не заметил.

– Как бы там ни было, все ваши противоречия непринципиальны. Для того, чтобы разобраться с ними, достаточно постараться понять друг друга. И в чем-то пойти на уступки. – Слушая Анса, я тихонько кивал. Просто так, чисто механически. Но Гамигин, видно, решил, что сумел убедить меня. – Согласись, у вас нет веской причины для расставания. – Я еще раз кивнул. – Ну, а кроме того, подумай, что станет с агентством без Лои?

Как опытный игрок, Анс приберег самый крупный козырь, чтобы выложить его последним. С учетом того, что до этого игра шла почти на равных, такой ход должен был потрясти, ошеломить и смять противника. Что, собственно, и произошло.

Анс был прав.

Тысячу раз прав!

Детективное агентство «Каштаков, Гамигин и Розье» невозможно было представить без любой из трех его составляющих. Конечно, когда-то я и один справлялся с работой частного детектива. Но это был другой уровень. С приходом Анса и Лои я как будто пересел с мопеда в «Бентли». И, честно говоря, мне не хотелось возвращаться назад.

Втроем нам удалось вывести работу детективного агентства на новый уровень. Прежде, расследуя то или иное дело, я мог полагаться лишь на собственную сообразительность и наблюдательность, умение сопоставлять и делать выводы. А для того, чтоб собрать необходимую информацию, мне приходилось как бобику носиться по городу и платить осведомителям. Помнится, впервые ознакомившись с моими методами работы, Гамигин пришел в ужас. Демону было непонятно, как, действуя подобным образом, можно добиваться результатов? Поэтому первым, чем он занялся, став полноправным партнером нашего детективного агентства, это учредил отдел научной криминалистики. Который сам и возглавил. Теперь он занимался сбором и изучением вещественных доказательств. А Лоя заведовала информационной частью. Честно говоря, я не был слишком хорошо знаком с ее методами сбора информации. Но полагаю, что некоторые из них являются не вполне законными. Остальные же – так и вовсе тянули на несколько уголовных статей. Однако ж, Лоя еще ни разу не прокололась. Она умела подслушивать, подглядывать, мгновенно копировать гигантские объемы информации, взламывать самые сложные коды и пароли… Я бы затруднился сказать, что она не умела делать. Кстати, готовила она тоже замечательно. Вот только не любила этим заниматься. Ну, и что также немаловажно, клиент, однажды заглянувший в наше агентство, пусть даже по ошибке, непременно возвращался. Хотя бы лишь за тем, чтобы бросить еще один томный взгляд на детектива Розье. Которая, встречая гостей, дивненько изображала глупенькую, неопытную и страшно наивненькую секретаршу. Она не имела никаких планов на этих мужчин, а потому вела себя с ними именно так, как им нравилось. И как в представлении любого мужчины должна вести себя истинная женщина. С гордостью несущая это славное имя. А вот со мной Лоя Розье вела себя совершенно иначе. Естественно, не на работе, а когда мы оставались наедине. Не знаю, может быть, кому-то и нравится, когда его постоянно называют зайкой и котеночком и при этом еще гладят по головке. Меня же такое поведение Лои просто бесило. И окончательно выводило из себя, когда она принималась при всех, чуть ли не демонстративно, объяснять мне, что я не так сделал. По любому, самому незначительному поводу. Возможно, делала она это из самых лучших побуждений. И если позже, успокоившись, я удосуживался разобрать приводимые Лоей аргументы, то, как правило, выяснялось, что она была права. Но чувствовал я себя при этом… Ну, скажем, не совсем мужчиной. Вот так.

И хватит об этом!

Сейчас речь идет не о наших с ней отношениях, а о том, что она является незаменимым членом нашей замечательной команды. Замечательной во всех отношениях.

Дела нашего агентства очень скоро пошли в гору. Мы стали известны, почти как охотники на привидений. Мы старались помочь каждому, кто к нам обращался, но временами чисто физически не могли справиться с наплывом посетителей и перенаправляли клиентов к конкурентам. Которые для нас уже таковыми не являлись. Нам даже удалось раскрыть пару преступлений, перед которыми спасовала городская милиция. Хотя, может быть, и не спасовала вовсе, а просто решила закрыть на эти преступления глаза. По каким-то своим причинам. Которых может быть очень много. Особенно у московской милиции.

На мне же лежала основная работа с клиентами, с представителями местной власти, органами правопорядка и мелкими правонарушителями, имеющими привычку расплачиваться информацией за право оставаться на свободе и творить свои мелкие пакости.

И что же теперь?

Все бросить?

Из-за девчонки?

Пусть даже она была демоницей. И, ладно, не будим душой кривить, чертовски красивой демоницей.

Дать развалиться блестящему, лучшему во всей Московии сыскному агентству, чтобы потом все начать заново?

Боюсь, на то, чтобы поднять и раскрутить новое дело, сил у меня уже не хватит. Да и желания не будет. В довершении всего – Анс Гамигин. Сначала я его из Ада вытащил, совместным делом увлек, а теперь получается, взял да и кинул. И все опять-таки из-за дамочки.

Нет, так дело не пойдет!

Однако ж, иначе оно с места тоже не сдвинется.

Значит, придется как-то выкручиваться.

Вот только в какую сторону начать крутиться, я пока что даже не представлял.

Прикинув и тут же откинув несколько вариантов, я с надеждой посмотрел на Анса.

– Не могу я вот просто так, без всякого повода, заявиться в офис. Лоя сразу поймет, что я пришел из-за нее.

– Так это ж замечательно!

– Мне так не кажется.

– Все еще пытаешься тешить свое мужское Эго?

– Да, пытаюсь! И что с того? – Гамигин молча пожал плечами. – Я жертва нездоровой культурной среды, в которой мне пришлось расти. Смирись с этим, Анс. И прими как должное тот факт, что Московия – это не Ад… Хотя, если выражаться метафорически…

– Я понимаю, – с серьезным видом наклонил голову демон.

Но мне почему-то показалось, что он просто не хотел со мной спорить. А, может быть, ему понравился нарисованный мною образ жертвы московской культурной среды. Наверное, думает сейчас про себя: ну что можно ожидать от человека, живущего в Московии, да еще и джаз слушающего? – злорадствует.

Хотя нет, конечно, Гамигин не из таких. Он злорадствовать втихаря не станет.

– В таком виде, как сейчас, тебе появляться в агентстве нельзя. – Анс оттянул рукав, чтобы посмотреть на часы. Он по-прежнему носил массивные, тяжелые механические часы на стальном браслете. И это в наши-то времена. Когда часы и календари встраивают где только можно и где нельзя. – На четырнадцать ноль-ноль записана пара туристов из Эстонии. С учетом пунктуальности эстонцев у тебя ровно тридцать две минуты на то, чтобы принять душ, побриться, переодеться и свеженьким явиться в агентство.

Вот так! Я тут голову ломаю, мозги выворачиваю, а у Анса, оказывается, все уже продумано!

– Что за дело?

– Судя по всему, ничего особенного. Пожилая пара эстонцев побывала, как водится, с экскурсией в Аду и в Раю. На три дня задержалась в Московии, со знакомыми повидаться да сувениров прикупить. И у них тут что-то пропало.

– Что?

– Что-то, представляющее для них особый интерес. – Анс улыбнулся. – Ну, сам прикинь, из-за чего могут переживать пожилые люди?

– Искусственная челюсть, вставной глаз, старое любовное письмо, бриллиантовое колье или украденное завещание, – с ходу перечислил я несколько кажущихся мне наиболее вескими причин.

– Ну, что-то вроде того, – согласился Анс. – Одним словом, они очень переживают. А учитывая безупречную репутацию нашего агентства, непременно желают, чтобы поисками пропажи занялись именно мы.

– Можно перекинуть это дело Иванову с компанией.

– Нельзя. – Бледно-голубые глаза демона сделались похожими на кусочки льда. Так происходило всегда, когда он становился донельзя серьезным. – Если Лоя вместе с нами возьмется за это дело, оно привяжет ее к агентству на неопределенный срок. Можешь не сомневаться.

В этом-то я как раз не сомневался – контролер Розье имела привычку все начатое доводить до конца. Каким бы этот конец ни оказался.

– И у вас будет время, чтобы решить… постараться решить свои проблемы, – закончил Гамигин.

Меня беспокоило другое.

– Если у старичков-эстонцев стащили вместе с кошельком их любовную переписку сорокалетней давности, нам потребуются максимум сутки для того, чтобы найти эти письма. Да заодно с ними и сам кошелек. Маловато будет. А, Гамигин?

Демон посмотрел на меня так, что я понял: теперь ему уже вовсе не кажется смешной шутка о неблагоприятной среде, в которой я рос и мужал. Более того, он готов писать петиции в Страсбургский суд, требуя привлечь к ответственности тех, кто сотворил со мной такое.

– Я не сомневаюсь в том, что мы можем отыскать эту пропажу за сутки. Но ведь мы пока не знаем, какие проблемы могут возникнуть в ходе этого простого на первый взгляд расследования. Все зависит только от тебя, друг мой!

Проклятие! Демон, как всегда, был прав! Поскольку все нити следствия будут находиться у меня, в моих силах тянуть это дело так долго, как я сам того пожелаю. Лоя, конечно, далеко не глупая женщина и в конце концов поймет, что мы с Гамигином ее дурачим. Однако произойдет это не сегодня и не завтра. Будем надеяться, мне хватит времени…

Хватит времени на что?..

Я посмотрел на Анса в надежде, что, быть может, он мне это скажет. Но демон решил остаться безучастным.

Ладно, у меня еще будет время над этим подумать.

Глава 2

Для того чтобы попасть в агентство, мне достаточно было спуститься по винтовой лестнице, связывающей мою спальню с рабочим кабинетом. Очень удобно, когда не нужно давиться в переполненном метро или часами простаивать в бесконечных пробках на улицах. Но на этот раз я решил поступить иначе. Я вышел из квартиры, запер дверь, спустился по общей лестнице, повернул налево и оказался перед стальной дверью, декорированной под мореный дуб, с красивой вывеской «Детективное агентство Каштаков, Гамигин и Розье».

Если располагать имена в алфавитном порядке, мое должно быть вторым. Но Гамигин настоял на том, что в названии агентства мое имя должно быть первым. Доказывая, почему именно так следует поступить, он привел множество причин. Главным же было то, что мы все же находимся в Московии, а это значит, что имена демонов в названии агентства и без того будут вызывать у людей сомнение. По первому времени так оно нередко и случалось.

Я провел кончиками пальцев по подбородку, проверяя, насколько чисто он выбрит, надвинул шляпу на глаза и сунул левую руку в карман. Оказалось, я забыл взять ключи от офиса. Так бывает, когда то и дело пользуешься черным ходом. Потоптавшись на месте, я решил, что подниматься снова наверх будет совсем уж глупо, и нажал на кнопку звонка.

Я намеренно опустил голову, чтобы камера наблюдения могла увидеть только мою шляпу. Но несмотря на это меня узнали. Щелкнул дверной замок, и дверь чуть приоткрылась.

Первым, что я увидел, переступив порог, была Лоя. И у меня тотчас же перехватило дыхание. Как и всякий раз, когда я ее видел. Через несколько секунд дыхание, как правило, восстанавливалось. Но не на этот раз. Потому что тут же, на пороге, Лоя сообщила мне:

– Я ухожу.

Она не прокричала мне это в лицо, а произнесла убийственно спокойным голосом. Это означало, что она все как следует обдумала и ничто уже не может заставить ее изменить принятое решение.

Глядя в пол, я снял шляпу и покрутил ее в руках.

– Когда?

Глупый вопрос. Быть может, лучше было бы спросить: почему? Или, как и предлагал Анс, начать просить прощения за все несуществующие грехи?

– Завтра.

Так!

Я краем глаза посмотрел на Лою. Сегодня она зачесала свои роскошные рыжие волосы назад и завязала узлом на затылке. Прическа несколько старомодная, но на мой вкус именно то, что надо. О том, что Лоя намеренно решила воспроизвести стиль шестидесятых, свидетельствовали также бледно-голубая водолазка с вышитой монограммой и расклешенные джинсы. С чего это она вдруг? Неужели, намеренно, чтобы меня подразнить?.. Да нет, это уже полный бред! Она же ясно сказала, что завтра уходит.

– Значит, сегодня я могу на тебя рассчитывать?

– Как и всегда.

Лоя смотрела на меня так, будто я должен был что-то ей сказать. А у меня, как назло, ни единой путной мысли в голове. Да и беспутной – тоже. Наверное, нужно было заранее подготовить покаянную речь. И отрепетировать ее с Ансом.

– А где Анс?

– Сказал, что у него встреча в городе. Какой-то след, возможно, связанный с делом об исчезновении бриллиантов Маршака.

– Ах вот как…

Дело о краже, или, как предпочитал говорить сам Маршак, о пропаже, драгоценностей из офиса известной ювелирной фирмы тянулось уже не первый месяц. И похоже было, что нескоро еще замаячит хоть какой-то проблеск света в этой темной и крайне запутанной истории. Вот если бы на такое дело посадить Лою, то она надолго бы еще задержалась в агентстве. Однако пару недель назад архив, названный «Дело об исчезновении бриллиантов Маршака», был отправлен в папку «Незавершенное». Это означало, что мы фактически расписались в своей неспособности раскрыть преступление. Однако архив будет вновь распакован и перемещен в папку «Текущее», как только появится какая-то новая информация, способная вывести на след похитителя. Такое, кстати, нередко случается. Занимаешься каким-то одним делом, и вдруг выясняется, что оно неким странным образом связано с другим преступлением, также ожидающим своего раскрытия. Бац! И два зайца на ужин. Прямо как у достопочтенного барона Мюнхгаузена. Но Анс пошел не по следу, ведущему к бриллиантам Маршака. Он оставил нас с Лоей наедине. Должно быть, демон был уверен, что таким образом предоставил нам прекрасную возможность разобраться с нашими вымороченными, как он считал, проблемами.

– Анс сказал, что все время будет на связи. И если вдруг понадобится его помощь, незамедлительно явится.

Ох, сомневаюсь! Мне вот сейчас, именно сейчас, сию самую минуту позарез требовалась помощь демона. А где он?

Чувствуя, что в горле у меня становится все суше и вскоре я уже слова не смогу вымолвить, я потянулся было к стопке пластиковых стаканчиков. Но Лоя уже протягивала мне полный стакан.

Вот кто бы мне сказал, как она догадалась, что мне хочется пить? У демонов внутриродовая телепатия. То есть они могут общаться телепатически только с представителями своей расы. Но я-то не демон!

– Я не могу читать твои мысли, – без тени улыбки произнесла Лоя. – Я просто очень хорошо тебя знаю.

Блеск!

Насколько же хорошо нужно изучить человека, чтобы уметь предугадывать его желания? И чем это, спрашивается, не телепатия?.. И ежели так, то удастся ли нам с Ансом провести Лою, выдав дело двух эстонских пенсионеров за многосерийный триллер с убийственно неожиданной развязкой?

– Ну, так ты будешь пить?

Отказываться было глупо.

Я взял стаканчик из рук Лои и сделал пару глотков.

– Посетители были?

Я посмотрел на часы. Назначенный Ансом срок, когда должна была явиться чета эстонских туристов, истек четыре минуты назад.

– Утром заходил господин Суников. Как он сказал, для того, чтобы лично выразить искреннюю благодарность за оказанную ему помощь.

Ага! Знаем мы, зачем этот Суников заходил! Чтобы Лое ручку облобызать! Он уже четвертый раз является со своей благодарностью и коробкой конфет! Лучше бы счет вовремя оплатил, жмот несчастный!

– В следующий раз гони его в шею!

– Следующего раза не будет. Я завтра ухожу.

– Ах, да… Надеюсь, не к Суникову?

Я решил таким образом пошутить. Лоя сочла мою шутку дурацкой. Презрительно фыркнула и удалилась в свои апартаменты.

Наверное, нужно было пойти и извиниться. Да и случай был подходящий – с шуткой про Суникова я действительно дал маху. Извинюсь, а там, слово за слово, глядишь, и нормальный диалог выстраиваться начнет.

Я совсем уж было решился идти к Лое с извинениями, как вдруг – черт бы побрал это самое «вдруг»! – раздался дверной звонок.

Я подождал пару секунд, надеясь, что Лоя все же выйдет из кабинета, чтобы открыть дверь. Но она, видимо, решила предоставить мне возможность самому встретить гостей.

Чертыхнувшись сквозь зубы, я быстро глянул на монитор внешнего наблюдения, увидел там пару милых, приветливо улыбающихся пожилых туристов и нажал отпирающую замок кнопку.

Когда дверь открылась, я будто увидел ожившую картинку с сувенирной открытки «Привет из Прибалтики!». Двое чудных стариков, державших друг друга под руку, не просто приветливо улыбались мне, а по-настоящему лучились радостью и счастьем. Если с чем это и можно было сравнить, так только с инеем, серебрящимся в лучах утреннего солнца. Пара была одета в стилизованные под национальные, но в то же время очень даже современные костюмы, удобные и практичные – то что надо для туристической поездки. Под расшитой курточкой у мужчины была красная майка, купленная не иначе как на Арбате. На майке довольно лыбился Градоначальник в берете со звездой, как у Че Гевары. На плече у мужчины висела сумка с компьютерным планшетом. Дама держала в руке небольшой букет фиалок.

– Здравствуйте! – приподнял тирольскую шляпу с фазаньим пером мужчина. – Мы записаны на прием!

Ну прямо как к врачу.

Эстонец говорил на правильном русском языке, но с неизбывным прибалтийским акцентом. Слушая который, я просто млел от восторга. Сам не знаю почему. В родне у меня прибалтов, вроде бы, не было. И сам я последний раз был в Таллине еще до открытия Врат.

– Прошу извинить нас за опоздание, – продолжил турист. – Транспортная проблема.

– Прекрасно вас понимаю, – улыбнулся я в ответ. – И добавлю, что в Московии опоздание на пять минут – это не опоздание.

Эстонец посмотрел на свою жену. Та пожала плечами. Должно быть, они не поняли мою шутку. Ну, да ладно. Комментировать не стану.

Я кинул пластиковый стаканчик в мусорную корзину, шляпу на вешалку и:

– Прошу! – сделал приглашающий жест рукой в сторону своего кабинета.

Обстановку для своего кабинета я выбирал сам, стараясь детально точно воссоздать атмосферу старых фильмов-нуар с Хэмфри Богартом. И в целом у меня это получилось. Даже бутафорский вентилятор под потолком выглядел, как настоящий. Ну а жалюзи на окне с особой подсветкой, даже в пасмурный день бросающие на пол и угол стола зловещие, черные полосы, были объектом моего постоянного восхищения и гордости.

На эстонцев кабинет произвел должное впечатление. Они крепче схватили друг друга за руки и вроде как даже меньше ростом сделались. Мужчина при этом то и дело опасливо поглядывал на винтовую лестницу в дальнем углу, поднявшись по которой, можно было попасть в мою квартиру. Не знаю, какие уж воспоминания вызывали у него рифленые металлические ступени, но только, глядя на него, можно было решить, что он видит на лестнице призрак своей покойной бабушки.

Я предложил посетителям кресла, а сам картинно присел на угол стола. При этом пола моего пиджака, как и полагается, отошла в сторону и из-под нее как бы невзначай показалась тяжелая черная рукоятка пистолета.

– Я Дмитрий Каштаков, – представился я. – Частный детектив. Совладелец сыскного агентства «Каштаков, Гамигин и Розье». Чем могу быть вам полезен?

– Простите, а ваши компаньоны, Гамигин и Розье, – это реальные люди? – поинтересовалась старушка.

– Это реальные демоны, – заверил я ее. – Вас это смущает?

– Ничуть, – уверенно качнула головой бабушка. – Я просто хотела знать, работаете ли вы один или с компаньонами.

– Ваше дело настолько деликатно, что вы готовы доверить его лишь мне одному?

– Нет… Не думаю.

– В таком случаю, смею вас заверить, что мои компаньоны – демоны сверхнадежные. На них вы можете положиться так же, как на меня.

– Очень хорошо, – кивнула старушка. – Просто замечательно.

– В таком случае, перейдем к делу, – я взял лежавшие на столе рекламные буклеты и передал их посетителям. – Здесь расценки на наши услуги. Прошу обратить внимание на особые скидки для туристов и пенсионеров. А также на систему бонусных баллов, срабатывающую при повторном обращении в наше агентство. Если вы считаете наши цены приемлемыми…

– Нас все устраивает, – заверил меня старичок, даже не раскрыв буклета.

– Ну что ж. – Я спрыгнул со стола, обошел его и занял свое рабочее место. На столе передо мной появился старый перекидной блокнот на пружинке и простой карандаш с ластиком. Это тоже было частью антуража. – Для начала я хотел бы узнать, как мне к вам обращаться? Вы не обязаны называть реальные имена, но имейте в виду, что при необходимости выяснить их будет делом пяти минут.

– Нам нечего скрывать, – заверил меня старичок. – Мое имя Яан Хууп. А это моя жена Марта. Мы из Вильянди. Приехали в Московию две недели назад, чтобы посетить Рай и Ад.

– Очень хорошо, – я делал вид, что заношу их имена карандашом в блокнот. Хотя на самом деле всю нашу беседу записывал встроенный в столешницу стола диктофон. – Надеюсь, вы остались довольны поездкой?

– О да! Нам все очень понравилось… Кроме вчерашнего дня.

Я поднял взгляд на стариков.

– А что произошло вчера?

– Вчера днем, около одиннадцати часов, в ГУМе, у фонтана у нас украли видеокамеру.

– Вот как? – Я был действительно удивлен. – А вы уверены, что не потеряли ее? Или, может быть, забыли в одном из отделов? Магазин-то большой.

Мои сомнения были вполне обоснованными. С той поры, как во главе «семьи» встал Серега-Соломон, в Москве практически сошла на нет мелкая преступность вроде хулиганства, карманных краж и грабежей подвыпивших прохожих. Сергей Викентьевич совершенно справедливо полагал, что ежели не раздражать столичных стражей порядка по пустякам, то они спокойнее будут. А мелкое ворье ему и самому мешало, крутясь под ногами, разнося сор из избы и стуча направо и налево. Новая «семья», которую создал Серега-Соломон, была не просто прибыльным, а весьма прибыльным коммерческим предприятием. Правда, проворачивающим порой не вполне законные махинации. Но, тут уж, как говорится, ничего не попишешь. Соломоновы боевики мочили без разбора заезжих гастролеров, позарившихся на хорошую якобы жизнь в Московии. И, самое главное, Серегины ребята строго следили за тем, чтобы никто, ни одна шантрапа не трогала туристов. Потому что с туристического бизнеса Соломон также свой гешефт имел.

– Мы кушали блины с медом и икрой, – вступила в разговор Марта Хууп. Она была несколько раздражена моим вопросом, хотя и старательно скрывала это. – Камера лежала рядом, на столике, – Марта указала место на воображаемом столике, где лежала камера. – Неожиданно к нам подбежал очень странный молодой человек. Он схватил камеру, кинулся прочь, – Марта взмахнула рукой, как бы провожая жестом похитителя камеры. – И моментально скрылся в толпе.

Я откинулся на спинку стула и озадаченно постучал ластиком на конце карандаша по подбородку. Туристов ограбили в ГУМе? На глазах у всех? На подобное мог решиться разве что только безумец. Если об этом станет известно Соломону, он тут же пустит по следу придурка своих цепных псов, которые вмиг отыщут его и разорвут в клочья. А если и не отыщут… Ну, какой урод станет рисковать жизнью ради видеокамеры?

– Что это была за видеокамера?

– Самая обыкновенная, китайская. Вот. – Яан достал из сумки руководство пользователя и положил передо мной на стол. – Мы купили ее перед поездкой.

Действительно, самая обыкновенная, простенькая, любительская цифровая видеокамера. Без особенных наворотов. Да и цена, можно сказать, бросовая. Кто мог на такое позариться? Это не мог быть профессионал, поскольку все профессионалы знали об ответственности за кражу у туристов. Выходит, либо любитель, либо новичок-гастролер, впервые заглянувший в Москву и еще не знакомый со здешними порядками.

– Так вы хотите вернуть видеокамеру?

– Нет! – Яан сделал жест обеими руками, как будто отталкивал от себя камеру, которую я ему предлагал. – Пусть вор оставит камеру себе, если она ему так нужна! Мы хотим, чтобы нам вернули только карту памяти! Если нужно, я готов подарить ему взамен чистую!..

Марта сделала едва заметный знак кончиками пальцев, и муж тут же умолк, предоставив супруге право продолжать.

– Мы купили эту камеру специально, чтобы снимать во время поездки. На память. Понимаете, господин Каштаков? Для нас самым дорогим являются наши воспоминания. И нам будет очень, очень жаль, если те эпизоды, которые мы снимали в Раю, в Аду и в Московии, исчезнут навсегда.

– Так вы хотите, чтобы я вернул ваши воспоминания? – спросил я несколько удивленно.

Мне еще ни разу не приходилось заниматься подобными делами. Да никто и не просил меня вернуть память. Черт возьми! Это было так необычно, что я готов был бесплатно взяться за дело пожилых эстонцев. Тем более что я уже примерно представлял, где смогу отыскать пропавшую видеокамеру. В Москве не так много мест, где можно сбыть краденый товар. Если, конечно, исключить возможность того, что какой-то псих стащил у туристов видеокамеру, чтобы самому ею попользоваться. Вот тогда придется повозиться. Проблема заключалась еще и в том, что к тому моменту, когда я найду видеокамеру, карта памяти может оказаться отформатированной. Тогда – прощай, воспоминания. Как это ни грустно.

– Да, для нас это очень важно.

– Ну, что ж, – я нарисовал в блокноте большой, дурашливо лыбящийся смайлик, – мы беремся за ваше дело.

– В самом деле?.. Замечательно!

Старики радостно заулыбались.

И принялись пожимать друг другу руки.

Я только сейчас обратил внимание на то, что все это время они сидели, взявшись за руки. Как будто получая друг от друга дополнительный заряд энергии. Хотя им, наверное, было неудобно так сидеть. Но в физическом контакте друг с другом они искали нечто большее, чем удобство. Лоя тоже то и дело пыталась взять меня за руку. Но жест с ее стороны был настолько покровительственный, что в общественных местах я старался этого избежать. Хотя, может быть, зря?

– Как долго вы собираетесь оставаться в Московии?

– Мы хотели улететь домой сегодня, но после вчерашнего происшествия решили задержаться и отказались от заказанных билетов. Я понимаю, что вопрос не совсем корректен, но все же, опираясь на ваш опыт, вы, наверное, можете хотя бы приблизительно сказать, сколько времени займут поиски пропажи?

При благоприятном стечении обстоятельств, я принесу им камеру сегодня вечером. Если возникнут заморочки, поиски займут три, максимум четыре дня. Если по истечении этого срока пропажу найти не удастся, можно будет о ней забыть. Но это уже самый крайний случай. Я бы даже сказал, почти нереальный.

Однако ж не следовало забывать и о том, что мне предстояло превратить это простенькое дельце в серьезное расследование, ради которого Лое придется задержаться в агентстве. Только какой в этом смысл? Глядя на пожилую пару туристов, на то, как они смотрят друг на друга, как держатся за руки, как говорят, не перебивая, а будто продолжая чужую мысль, я попытался представить на их месте себя с Лоей. И, черт возьми, у меня ничего не получилось! И, самое главное, я не мог понять, кто в этом виноват, Лоя или я? Похоже, я окончательно запутался.

Но мои собственные проблемы никоим образом не должны были отразиться на клиентах.

– Я почти уверен в том, что мне удастся найти вашу камеру. Поэтому я могу предложить вам следующий вариант. Вы едете себе спокойно домой, а я, как только найду камеру, почтой отправлю ее вам. Или, если хотите, могу перекачать вам ваши воспоминания через Интернет. Ну, как?

Супруги посмотрели друг на друга. Как будто мысленно советуясь. Или им достаточно было взгляда, чтобы понять друг друга?

– Наверное, мы все же на несколько дней задержимся в Московии, – сказал Яан. – Мы никуда не торопимся. Если же к тому времени, когда мы решим уезжать, камера все еще не будет найдена, что ж, тогда мы дома будем ждать вестей от вас. Надеюсь, что радостных.

– Можете не сомневаться. В любом случае, я буду постоянно держать вас в курсе хода расследования. Теперь я хочу, чтобы вы поподробнее рассказали мне о происшествии.

– Да и рассказывать-то нечего, – пожал плечами Яан. – В центре ГУМа, на первом этаже, возле фонтана, есть небольшая блинная. Палатка, вокруг которой расставлены столики. Мы сделали заказ, сели за крайний столик, сложили вещи и покупки на свободный стул, а камеру положили на край стола. Все было очень хорошо и очень вкусно. До тех пор, пока проходивший как бы случайно мимо… тип не схватил со стола камеру и не кинулся бежать.

– Простите, господин Хууп, я вижу у вас компьютерный планшет.

– Да, я всегда ношу его с собой, – старик улыбнулся. – Мне нравится постоянно находиться на связи и быть в курсе того, что происходит.

– И вчера, во время происшествия, планшет тоже был при вас?

– Конечно.

– Где именно?

– Он стоял на стуле. Вместе с покупками.

Рядом со смайликом я нарисовал его недоумевающего собрата.

– А вам не кажется странным, что преступник схватил дешевую видеокамеру, а не компьютерный планшет? Который и стоит дороже, да и находился ближе к нему?

– Мне трудно понять, как мыслит преступник, – не задумываясь ответил Яан. – И поставить себя на его место я тоже не могу.

– Да, я вас понимаю. А мне вот постоянно приходится этим заниматься.

– И что же вам подсказывает опыт?

– Пока он только ставит вопросы. Знаете что, на всякий случай, составьте мне подробное описание вашей поездки. С указанием всех мест, где вы побывали и где вели съемку.

– Вы полагаете, кого-то могла заинтересовать наша любительская видеосъемка?

– Господин Хууп, я не делаю преждевременные выводы, но стараюсь не упускать из виду любые, даже самые малозначительные детали. Собственно, в этом и заключается моя работа. – И это была истинная правда. На текущий момент. – Вы можете описать внешность похитителя?

– Я видел его только со спины, когда он с камерой в руках бросился бежать.

– А вы, госпожа Хууп? Вы, помнится, назвали его очень странным молодым человеком.

– Ну, мне он показался молодым, – кокетливо улыбнулась Марта. – На вид я бы дала ему лет тридцать или чуть больше. У него рыжие, коротко подстриженные волосы и очень странные зубы. Они как будто торчат вперед. – Марта подняла обе руки и резко выбросила пальцы. – Одет он был в серый клетчатый полуспортивный костюм.

– А почему вы назвали его странным?

– Походка у него была странная. Он шел, как по раскачивающейся доске. Казалось, ему стоит большого труда сохранять равновесие.

– Однако ж убежал он быстро, – ворчливо заметил Яан.

– Да, очень быстро, – согласилась Марта.

– Проворен, как обезьяна! – сжал руку в кулак Яан.

Он был возмущен.

А я – озадачен.

Глава 3

Марта Хууп дала исчерпывающее описание злодея. Настолько, что я мог назвать его имя с уверенностью в сто двадцать три процента. Поэтому вместо того, чтобы идти в службу безопасности ГУМа и просматривать там записи камер наблюдения, надеясь опознать преступника, я отправился в «Дыру».

«Дыра» – это трактир, расположенный неподалеку от ГУМа, на Никольской. Хозяин трактира Виктор Петрович Полутруп. Многие считают, что Полутруп – это кликуха такая. На самом деле это его настоящая фамилия. Во всяком случае, сам Полутруп так утверждает. И даже рассказывает историю, откуда такая взялась. Если верить Витьке, то некий его далекий предок, будучи крепостным крестьянином, стащил у барского детеныша учебник арифметики. Читать Витькин предок мало-мальски умел, потому как барин у него был прогрессивных взглядов и нанял специального учителя всех своих крестьян грамоте обучать. Ну, может, конечно, что и не всех, а некую выборочную, экспериментальную группу, чтобы посмотреть, насколько проще будет с грамотными крестьянами дело иметь. А может, и наоборот. Но факт тот, что Витькин далекий предок, освоив грамоту, взялся грызть каррарский мрамор арифметики. И так его эта самая арифметика пробрала, что он принялся строить собственные научные, как он полагал, умозаключения. Когда ж барин про то прознал, он велел привести к нему этого шибко грамотного пейзанина. И попросил, а может, и потребовал, чтобы тот поделился с ним своими теоремами. И Витькин предок поведал барину следующее. С помощью знаний азов математики он легко и, что самое главное, вполне непротиворечиво доказал, что живой человек – это то же самое, что и мертвый. Логика была следующая. Сначала Витькин предок спросил у барина, согласен ли он с утверждением, что полумертвый это все равно, что полуживой. Барин, подумав, согласился. Арифметика же, продолжил многомудрый Витькин предок, учит нас тому, что ежели половинки двух целых чисел равны меж собой, так и сами числа также окажутся равны. Ну, а ежели так, то выходит, что мертвый равен живому. Барин долго смеялся, решив, что грамотный крестьянин ловко над ним подшутил. А закавыка была в том, что Витькин предок и не думал шутить. Он все это серьезно говорил. С тех пор барин стал звать Витькиного предка Полутрупом. А заодно с ним и остальные. Прозвище крепко прилипло ко всему роду будущих Полутрупов и со временем стало фамилией.

Вот такая история. Врал Витька или нет – кому какая разница. Главное, все знали, что спорить с Витькой по этому вопросу не стоит. Полутруп, когда заводится, в раж входит, совсем дурным делается и черт знает что наворотить в таком состоянии может. Говорят – опять же, только что говорят! – что одному из особо настойчивых спорщиков он просто взял да и воткнул в глаз вилку. Кто-то ставит под сомнение достоверность сего события. Я же, зная Витькин норов, не стал бы исключать и такой вариант исхода спора.

Но мне-то Виктор Петрович Полутруп нужен был вовсе не за тем, чтобы копаться в его родословной. Под присмотром Витьки находились не менее сотни профессиональных карманников, жуликов и лоховщиков, работающих исключительно в крупных супермаркетах. В том числе и в ГУМе. А «Дыра» была для Витьки всего лишь официальным прикрытием. Виктор Петрович работал аккуратно, всех своих шавок держал в узде, платил мзду кому полагается, регулярно сдавал какую-нибудь мелкую шелупонь милиции для отчетности и обо всем, что делается, докладывал «семье». Поэтому-то и странно мне было, что один из постоянных Витькиных работников так глупо, да что там глупо, – бездарно и бессмысленно прокололся?! Но, с другой стороны, мне-то что за дело до Витькиного жулья? Мне нужно получить назад камеру эстонцев, а с остальным пускай он сам разбирается.

Спустившись на три ступеньки вниз, я постучал в дубовую, с низкой притолокой дверь, окованную тяжелым железом. «Дыра» была стилизована под древнерусский сказочный разгульный дом. Если, конечно, таковые водились в Древней Руси. Но ведь, если подумать, должны были где-то Илья Муромец с Алешей Поповичем бражничать? Должны! Не во чистом же поле? Нет! Выходит – имелись разгульные дома на Руси.

Вот только охранники с пистолетами за дверями в них не стояли.

Глаз охранника недобро зыркнул на меня через маленькое окошко. Никакой тебе системы внешнего наблюдения. Все как в старину. Полное ретро.

– Чего надо? – Голос у охранника, будто треск камней в камнедробилке.

– Ты что, новенький?

– Чего надо?

– Хочешь в глаз или в рыло?

Охранник задумался.

Полутруп всегда отдавал предпочтение таким вот тугодумам. Почему? Он считал, что от охранников большого ума не требуется. Зато тугодум пять раз подумает, прежде чем что-то сделать. И двадцать пять раз – прежде чем продать. Ну а пока он раздумывать будет, можно успеть принять превентивные меры.

Охранник за дверью задвигался, что-то забурчал.

Все правильно. Я откровенно нарывался, а Полутруп строго-настрого велел своим охранникам по возможности избегать любых конфликтных ситуаций. На фиг ему разборки в центре Москвы? Ежели что, можно и в другом месте поговорить. Или пострелять. Вот и звонит теперь дуболом Полутрупу, чтобы получить дополнительные инструкции на мой счет.

Конечно, можно было и проще поступить: позвонить Полутрупу самому и сказать, что это я пришел. Тогда охранник приветливо распахнет передо мной дверь и лично проводит до покоев босса. Но любой турист знает, что самый простой маршрут далеко не всегда самый живописный.

Охранник, видно, не смог толком объяснить Витьке, что здесь происходит. Либо не въехал в смысл полученных инструкций. Как бы там ни было, он снова распахнул окошко и уставился на меня, как прекрасная дама, дождавшаяся наконец своего рыцаря.

– Чего надо?

Окошко было прорезано точно, чтоб кулак пролез. И я его туда сунул.

Громила охнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Удар получился не слишком сильный, но такого нахальства громила явно не ожидал. К тому же обидчик не кинулся бежать, а остался стоять под дверью и нагло лыбился, глядя на то, как охранник прикрывает ладонью ушибленный глаз. Кровь ударила здоровяку в голову, уровень адреналина зашкалил примерно вдвое, душа возжаждала мести, и, забыв о том, что нужно посоветоваться с боссом, охранник кинулся получать сатисфакцию. Естественно, он даже и не думал, что вместо сатисфакции может получить еще раз в глаз. Или в рыло. Тут уж, как получится – на этот раз я выбор ему не предлагал.

Громила рванул дверь на себя, рассчитывая немедля выпрыгнуть за порог и поквитаться с наглым обидчиком. В принципе, план был неплохой. Несколько прямолинейный, но – неплохой. У него было лишь одно слабое место – он не учитывал того, что я могу оказаться умнее его. И я, понятное дело, не преминул этим воспользоваться. Вместо того, чтобы принять защитную стойку, я ухватил дверь за ручку и уперся ногой в косяк. Не в силах понять, что же это я такое вытворяю, охранник с удвоенной силой рванул дверь на себя. Я понял, что пора ему помочь, и навалился на дверь плечом. Не рассчитывавший на такое здоровяк потерял равновесие, отшатнулся к стене и в добавок получил краем двери в грудь и тяжелой, металлической дверной ручкой в живот. Не давая громиле прийти в себя, я еще раз шарахнул его дверью. Ну а после он получил все, что я ему обещал – и в глаз, и в рыло и в пузо.

Приятно было осознавать, что я голыми руками – дверь не в счет! – завалил тренированного здоровяка на голову выше меня и вдвое шире в плечах. Но при этом я и не думал, уподобясь древним кельтским воинам, танцевать джигу над поверженным врагом. Громила хоть и валялся на полу, но уже размазывал кровавые сопли по щекам. И взгляд его становился все более бешеным.

Не дожидаясь, когда он окончательно придет в себя, поднимется на ноги и размажет меня по стенке, я рванул мимо проводившего меня удивленным взглядом гардеробщика в обеденный зал.

Посетителей, как обычно, было немного – желающих перекусить и скоротать время отпугивали безмерно высокие цены в «Дыре». Витька Полутруп брал цены для меню не с потолка даже, а из другого измерения. Тех же, кто не побоялся заявленных в меню цен, в конце вечера ждал неприятный сюрприз – Витька требовал расчета не в рублях, а в адских шеолах. Одним словом, хозяин трактира делал все от него зависящее, чтобы посетители обходили его заведение стороной. Оно и понятно – у него здесь своя компания собиралась. Однако ж декорирован трактир был со вкусом. Стильно. Витя любил ретро. Или, как сам он это называл, фолк. Иногда даже по залу небольшой черный поросеночек по имени Валуй бегал. Для колорита. Но сейчас Валуй мирно спал в своем домике. А посетители вкушали обед, не зная еще, во сколько он им обойдется.

Перепрыгнув через невысокую изгородь, увитую живыми виноградными лозами, я совершил верный маневр. Я почти вдвое сократил себе путь до Витькиного кабинета. Бежавший следом за мной охранник, попытавшись повторить мой трюк, зацепился за изгородь, грохнулся на пол, повалил всю декорацию и запутался в лозах. Это дало мне возможность перейти на шаг, отдышаться и поправить шляпу.

В кабинет Полутрупа я вошел, улыбаясь, с таким видом, будто только что совершил умиротворяющую прогулку по морскому берегу.

Увидев меня, Витька Полутруп поднялся из-за стола и приветливо раскинул руки, будто собирался заключить меня в объятия.

– Дмитрий Алексеевич! Какими судьбами?

На хозяине «Дыры» и управляющем всего мелкого московского ворья, как всегда, был узкий черный костюм, который сам он почему-то называл деловым, розовая рубашка с кружевным воротником и белый галстук в синий горох. Темные волосы гладко зачесаны назад, узенькая полоска усов аккуратно подстрижена.

Помня о том, кто спешит за мной следом, я сделал шаг в сторону. И влетевший в кабинет охранник едва не угодил в объятия босса.

– Это что за хрень такая? – обратился Полутруп к охраннику таким голосом, что ясно стало, простым увольнением нерадивого стража дверей дело не обойдется.

– Это он! – обиженно ткнул в меня пальцем громила.

Полутруп даже бровью не повел в мою сторону.

– Что – он?

– Он… – Охранник шмыгнул расквашенным носом и запястьем утер текшую из ноздри кровь. – Он вошел! Без спроса!

– Вошел, значит?

– Да! Вошел!

– И морду тебе расквасил?

– Он дверью!

Охранник еще раз провел под носом запястьем, не стирая, а только размазывая кровь.

Витька посмотрел на меня.

Я молча пожал плечами – ну, с дурака какой спрос?

– Так, значит. – Витька с тоской посмотрел на охранника. – Для начала принеси свои извинения Дмитрию Алексеевичу.

– Извиняюсь, – мрачно буркнул громила.

– Искренние извинения!

– Извините меня, Дмитрий Алексеевич, – охранник шмыгнул носом и добавил: – Я был не прав.

– В чем именно ты был не прав? – поинтересовался я.

– Во всем! – не задумываясь ни на секунду, взял всю вину на себя громила.

Вот и мне нужно было так же с Лоей.

– Вы удовлетворены, Дмитрий Алексеевич? – обратился ко мне Витька.

– Вполне. – Я взял стул и сел, закинув ногу на ногу.

– Пошел вон, – спокойно сказал охраннику Полутруп.

И тот пошел, куда ему было сказано.

– И где ты только таких дуболомов находишь? – поинтересовался я, когда закрылась дверь за побитым охранником.

– Хороший парень, – кивнул вслед ушедшему Полутруп.

Я не стал спорить. В конце концов, какое мне дело до того, по каким критериям Полутруп себе обслугу выбирает?

– Отобедать к нам зашли, Дмитрий Алексеевич?

– Нет.

– Уверены? А то смотрите, у нас сегодня супчик из стерлядки, филе по-деревенски и шпигованные баклажаны по-гасконски.

– Мне нужен Макак.

– Зачем?

– Мы с ним договаривались чаю выпить, а он не пришел.

– Дмитрий Алексеевич, – с укоризной наклонил голову Полутруп. – Вы же знаете. Я всегда готов вам помочь. Но я должен знать, какие проблемы могут возникнуть в результате этого у моего человека. Ибо я в ответе за тех, кого приручил.

– Макак сам создал себе проблемы. Целую кучу проблем. Которую лучше поскорее разгрести.

– Могу я поинтересоваться, что же такого сотворил пресловутый Макак?

– Пресловутый Макак в ГУМе у фонтана спер камеру у пары туристов.

Услыхав такое, Полутруп буквально онемел от изумления. А может, и от страха. Если Макак был придурком и не понимал, что творил, то Витька полностью отдавал себе отчет, что за проделки Макака отвечать и ему придется. Если, конечно, дело дойдет до Соломона.

– Кому об этом известно?

– Ну, за исключением пострадавших и свидетелей, только мне.

– Можно решить проблему по-тихому?

– Пострадавшие хотят вернуть свою видеокамеру.

– Да я куплю им десяток камер! А с Макака сам шкуру спущу!

– Ты не понял, Виктор. – Я медленно и, смею полагать, выразительно покачал головой. – Они хотя вернуть свою видеокамеру.

– Да какая разница!..

– Мы будем спорить или искать Макака?

– Да, конечно. Как скажете, Дмитрий Алексеевич.

Полутруп был не на шутку перепуган. А, может быть, уже почувствовал себя жертвой фамильного проклятия. Или еще чего похуже.

Витька достал коммуникатор и сделал несколько звонков. После чего нам стало известно, что сегодня Макак на работу не вышел – его не видели ни на одной из точек, закрепленных за командой Полутрупа. Домашний его телефон и мобильник не отвечали.

– Где живет Макак?

– В Солнцево.

– И что ж, он оттуда каждый день сюда, как на работу, мотается? – удивился я.

– Почему «как»? На работу! Читали в детстве Маяковского? «Все работы хороши, выбирай на вкус»! Вот так! Великий, между прочим, пролетарский поэт!

– Полагаю, великий пролетарский поэт совсем не Макака имел в виду.

– Владимир Владимирович не делал никаких исключений! Он написал: «Все работы хороши»! Между прочим, в персональном списке он работу частного детектива также не упомянул.

– Зато не забыл милиционера.

– Лучше бы забыл.

– Ладно, давай адрес Макака.

– Вы на машине?

– Нет.

– Тогда, позвольте, я вас отвезу.

– Не стоит.

– О! Позвольте уж мне самому решать, что чего стоит!

– Только, чтобы Маяковского в машине не цитировать, – предупредил я.

– Договорились.

Полутруп достал из ящика стола маленький, кажущийся почти игрушечным пистолет «Вектор» и сунул его в боковой карман пиджака.

– Зачем тебе оружие?

– Можно подумать, у вас его нет.

– Мне по штату положено.

– А я на всякий случай взял.

– Мы же едем не на войну, а к твоему приятелю.

– Который, заметьте, на работу не вышел и на телефонные звонки не отвечает. Вас это не настораживает?

– Пока – нет.

– У Макака множество недостатков, но вот необязательность не из их числа. Он если сказал, то – сделал.

– И что же он должен был сделать?

– Он должен был выйти сегодня на работу и ответить на мой звонок.

Полутруп быстренько выбежал из-за стола, глянул на себя в большое зеркало на стене и поправил маленький золотой значок с профилем Президента на левом лацкане.

– Когда в партию вступил, Виктор Петрович? – усмехнулся я.

– А как только позвали, так и вступил, – ничуть не смутившись, ответил Полутруп.

– То-то, смотрю, ты великих пролетарских поэтов цитировать начал.

– Одно другому не мешает.

– А с совестью как?

– А это уже слишком личный вопрос, чтобы отвечать на него малознакомому человеку. Но вам, Дмитрий Алексеевич, могу сказать, как на духу!..

– Не стоит.

– Тогда ответьте и вы на личный вопрос. Чего ради вы бузу с охранником затеяли? Не могли просто сказать, что вы ко мне?

Я подумал и улыбнулся.

– Нужно было напряжение скинуть.

– Ну и как? Получилось?

– Да.

Я и в самом деле чувствовал себя значительно лучше, чем с утра. Хотя причиной тому была вовсе не разбитая морда охранника, а то, что я включился в привычный рабочий ритм.

Однако ж не могу сказать, что мысли о Лое, о том, как нам с ней теперь быть, больше не заглядывали в голову. Заглядывали! Да еще как! Однако ж, если я каждый раз при мысли о Лое стану морды кому попало бить, до добра это не доведет.

Точно.

Нужно менять тактику.

Глава 4

Макак был дома.

Мы узнали об этом после того, как водила Полутрупа отмычкой вскрыл дверь Макаковой квартиры.

Квартира была маленькая, однокомнатная. Обставленная кое-как. Большая часть мебели, по всей видимости, перекочевала сюда с ближайшей помойки.

Макак в своем дурацком клетчатом костюме лежал в комнате на полу. В луже собственной крови.

Я присел на корточки рядом с трупом. Потрогал пальцем запекшуюся кровь. Судя по состоянию крови, выпустили ее из Макака самое большее два часа назад.

Я осмотрел рану на шее. Горло Макаку перерезали профессионально. От уха и до уха. Действовали, скорее всего, очень хорошим, остро заточенным ножом.

Я поднялся на ноги и осмотрел квартиру. Все было перевернуто вверх дном. Судя по всему, это было обычное состояние Макаковой квартиры. Даже если в комнате произошла драка, вряд ли это привнесло что-то новое в интерьер. Ну, разве что некоторые вещи изменили местоположение.

Конечно, можно было пригласить Анса и попросить его снять отпечатки пальцев. Или опросить соседей – может быть, они слышали шум или видели кого-то чужого? Но чутье подсказывало мне, что это было бы пустой тратой времени и сил. Почему? Да потому что я обязан был заявить об убийстве в милицию. А как только за дело возьмется уголовный розыск, нас отпихнут в сторону. На том все и закончится.

Полутруп, однако ж, не забыл, чего ради мы решили нанести визит Макаку.

– Камеру ищи! – ткнул он в бок уставившегося на труп водилу. – Камеру!

Водила шустро принялся за дело.

Однако я был уверен, что камеру мы в квартире Макака не найдем.

Если убийца и оставил на месте преступления какие-то следы, в чем я сильно сомневался, то рьяный водила очень скоро их уничтожил. В кавардак, царивший в квартире Макака, он умудрился привнести нечто новое, что можно было даже назвать определенным стилем.

Витька Полутруп с мрачной миной на лице наблюдал за творчеством водилы. Сейчас ему камера нужна была больше, чем в тот момент, когда мы стояли у двери. Будь Макак жив, ему самому пришлось бы отвечать за содеянное. А Полутруп отделался бы легкой взбучкой. Теперь же Виктор Петрович становился главным ответчиком по делу об ограблении туристов в ГУМе у фонтана. И он лучше, чем кто-либо другой, понимал, чем это чревато. Если для меня найти пропавшую видеокамеру было делом профессиональной чести, то для Полутрупа – вопросом жизни и смерти, быть может.

– За каким чертом он дернул эту видеокамеру? – произнес Витька, глядя не на меня и не в сторону, а как будто вглядываясь в глубь самого себя. Или – в будущее. – Он ведь вовсе не дурак был. Ну, то есть, дурак, конечно, но ведь не полный идиот. Прекрасно понимал, что воровать у туристов нельзя. Тем более в ГУМе.

– На глазах у камер наблюдения, – добавил я. – Если бы я не узнал Макака по описанию пострадавших, я бы первым делом пошел в службу безопасности ГУМа, чтобы вычислить вора.

– Полагаете, его за эту видеокамеру грохнули? – скосил на меня взгляд Полутруп.

– А есть другие предположения?.

Витька озабоченно поджал губы.

– Ну, и что мы теперь будем делать?

– Мы? – удивился я.

– Полагаю, у нас теперь есть общий интерес. Вы хотите найти убийцу…

– Мне нужна только видеокамера. Уголовщиной я не занимаюсь. Кстати, нужно сообщить об убийстве.

– Я думаю, с этим можно и повременить.

В принципе, Витька был прав. Лишний шум вокруг этого дела нам пока ни к чему. С другой стороны, я был обязан информировать милицию обо всех подобных случаях. Иначе я мог поплатиться лицензией.

– Для того чтобы найти видеокамеру, вам нужно отыскать убийцу Макака.

– А ты чем будешь заниматься в это время?

– Всемерно и усердно помогать вам, Дмитрий Алексеевич. У вас ведь в этом деле опыт поболе, чем у меня. Так что жду ваших указаний.

– Только на зарплату не рассчитывай, – недовольно скривился я.

Я не хотел этого показывать, но в данной ситуации помощь Витьки Полутрупа могла оказаться весьма существенной. Используя его связи, можно попытаться восстановить все события последнего дня жизни несчастного Макака, отследить буквально каждый его шаг. И, кто знает, может быть, нам повезет. Если окажется, что Макак избавился от видеокамеры до своей преждевременной кончины, это здорово облегчит жизнь тем, кто сейчас стоял над его трупом.

Водила в сердцах шарахнул о стенку последний остававшийся целым табурет.

– Нету! – с досадой развел он руками.

– Как и следовало ожидать.

Витька преданно смотрел на меня, ожидая дальнейших указаний. Я для него теперь был надежа и опора. Царь и бог в одном лице. А мне нужно было собраться с мыслями, чтобы решить, что делать дальше. В смысле, с чего следует начинать поиски убийцы, мне было совершенно ясно. Вопрос в том, не стоит ли, пока не поздно, вовсе отказаться от этого дела. Извиниться перед эстонцами, вернуть им деньги и сплести какую-нибудь затейливую сказочку, чтобы убедить их оставить дальнейшие поиски и смириться с потерей памяти о путешествии в Рай и Ад. Наверное, это было бы самое правильное решение. Пусть Витька сам разбирается со своими проблемами. Кто он мне? Не друг и не брат. А впутаться в дело с убийством для частного детектива хуже, чем СПИД подцепить: там хоть бывают случаи выздоровления.

Так что же, спрашивается, удерживало меня от того, чтобы сделать Полутрупу ручкой и отправиться к себе в офис? Два слова – Лоя Розье. Имя и фамилия. Если я сегодня закрою дело, то завтра я уже не увижу Лою в агентстве. И, готов поспорить, она позаботится о том, чтобы старательно замазать свое имя на двери.

Значит, расследование продолжается?

Почему мне все время приходится принимать самые непростые решения? Это как называется? Судьба? Или плохая карма?..

И надо же, в тот самый момент, когда я уже готов был послать судьбу в Тмутаракань и попытаться как-то, хотя бы самую малость исправить свою будущую карму, в кармане у меня завибрировал коммуникатор. Достав который, я увидел Лою, глядевшую на меня с дисплея.

– Важный звонок, – кивнул я Полутрупу и пошел на кухню.

– Нам не стоит здесь задерживаться, – сказал он мне вслед.

– Я быстро.

Оказавшись на кухне, такой же грязной и захламленной, как и комната, да к тому же еще и провонявшей прогорклым жиром и собачьими консервами, я закрыл за собой дверь и нажал кнопку приема звонка.

– Слушаю.

– Каштаков, тебе заняться нечем? – Голос Лои сочится ядом, как анчар.

– Не понял?

– Зачем ты взялся за дело этих эстонцев?

– А почему бы и нет?

– С ним бы и ивановская контора справилась.

– Во-первых, у нас сейчас нет других срочных дел…

– Ну так давай начнем бабушек через дорогу переводить!

Я сделал вид, что не услышал эту реплику. Меня так просто не проймешь.

– Во-вторых, дело гораздо сложнее, чем кажется.

– Это поиски-то сворованной видеокамеры? Подсказать тебе, где ее искать?

– Подскажи.

– Так ты ее еще не нашел?

Голос у Лои несколько озадаченный. Ага! Она по описанию узнала Макака, когда переводила мой разговор с клиентами в текстовой файл, и, конечно, была уверена, что камера уже у меня в руках.

– Я нашел вора.

– Так в чем проблема?

– В том, что он мертв.

– Мертв?

– Зарезан. Очень профессионально. Пару часов назад.

В коммуникаторе тишина. Так и подмывает сказать – мертвая. Но учитывая то, что в соседней комнате лежит труп, это было бы уже перебором. Небольшим, но все же. Как известно, палку лучше без нужды не перегибать, а гусей – не дразнить.

– Лоя?..

– Что ты собираешься делать?

– Ну, тебе-то какая разница. – Я постарался, чтобы голос звучал отстраненно, но не безразлично. – Ты ведь последний день…

– Я уйду, когда мы закончим это дело.

Есть!

План Анса сработал!

Теперь бы только самому не упустить свой шанс.

– Ну, конечно, тебе решать.

– Ты уже заявил об убийстве?

Пауза.

– Нет.

– Каштаков, ты что, не понимаешь, в какое дерьмо мы можем вляпаться из-за этого убийства?

Она сказала «мы» – это уже хорошо. Даже если речь шла о дерьме.

– Понимаешь…

Я и сам еще не знал, как объяснить Лое свое странное, на первый взгляд, поведение. На второй и третий взгляд оно будет казаться не менее странным. Да, наверное, и глупым к тому же. Но у меня было предчувствие, что я поступаю правильно. Милиция все равно не станет заниматься расследованием обстоятельств смерти мелкого полусумасшедшего воришки. Спишет все на воровские разборки и закроет дело. Поэтому ничего не изменится от того, что тело Макака найдут через день-другой. Кроме того, что за это время я, быть может, смогу найти того, кто перерезал Макаку горло. И выясню, что же за интерес представляет собой дешевая китайская видеокамера. Не яйцо же Фаберже в ней спрятано?

Я успел сказать только одно слово «понимаешь», когда коммуникатор тихо пискнул, сообщая, что кому-то еще не терпится со мной пообщаться. Я посмотрел на дисплей и чуть не выругался. Со мной жаждал говорить не кто-нибудь, а полковник Нового комитета государственной безопасности Вячеслав Семенович Малинин. Момент для беседы с ним был очень подходящий. Оставалось только надеяться, что его звонок никак не связан с похищением видеокамеры у пожилой эстонской пары. Иначе… Иначе я черт-те что начну думать. А именно – то, о чем мне думать совершенно не хочется.

– Каштаков?

– Прости, Лоя, у меня срочный вызов. Обсудим все, когда вернусь.

– И когда ты вернешься?

Ну прямо ревнивая женушка, подозревающая, что благоверный ее, сказав, что задерживается на совещании, сам собрался с друзьями пивка дернуть!

– Часа через два. Мне нужно заскочить еще в одно место. По делу.

А я – как будто оправдываюсь.

Нет, так дело не пойдет! В конце концов, в агентстве мы все равноправные партнеры!

– Хорошо.

Она проявила снисходительность.

– Будь добра, найди Анса. Пусть он вернется в агентство.

– Сделаю. И вот что, Каштаков…

Многозначительная пауза.

А меня, между прочим, на линии полковник Малинин ждет.

– Да?

– Будь осторожен.

Она за меня переживает!

Или это всего лишь дежурная фраза?

– Ты же знаешь, Лоя, я всегда осторожен.

– Знаю. Поэтому и говорю: будь осторожен.

А такое замечание как расценивать?

– Пока. Я скоро буду.

– Пока.

Я дождался, когда Лоя первой нажала кнопку отбоя. После чего сразу переключился на полковника Малинина.

– Слушаю вас, Вячеслав Семенович!

– Чо так долго не отвечаешь-то? А, Каштаков?

– У меня был важный разговор с клиентом.

– С клиентом, значит… Ты сейчас где?

– А что?

– Я спрашиваю, ты отвечай. Такие правила.

Малинин имел право так говорить. Без его одобрения мне не продлят лицензию частного детектива.

– На выезде.

– Хороший ответ. Ты молодец, Каштаков. Верткий и соображаешь живо. Но мне нужен более точный ответ.

– В центре. На Площади Ногина.

– Не ко мне ли в гости собрался?

– У меня тут встреча.

– С клиентом?

– Точно.

– Ты что, себе на мобилу новую глушилку поставил?

– Какую еще глушилку?

– Не прикидывайся лохом, Каштаков. Если бы не глушилка, я бы уже засек, где твой мобильник находится. И не задавал бы, между прочим, тебе лишних вопросов. И не сомневался бы, правду ты мне говоришь или врешь, как проповедник.

Вообще-то, он был прав. Я установил на мобильники всех своих сотрудников новый вариант глушилки, когда понял, что защиту старой техники из НКГБ сломали. Между прочим, моя собственная разработка. В былые времена, еще до открытия Врат, я занимался разработкой и установкой охранных систем. Времена были не то чтоб совсем уж хорошие, но в целом неплохие. Трупы я видел, как и полагается, только на похоронах почивших своей смертью престарелых родственников. И полковники НКГБ не звонили мне по телефону. Да и сотовых телефонов тогда еще не было. Нынче странно даже представить, что были когда-то такие времена. А ведь действительно – были.

– Честное слово, не понимаю, о чем вы, Вячеслав Семенович.

– Ладно, проехали. Не о том сейчас разговор.

– А о чем тогда?

– О деле, которым ты сейчас занимаешься.

Я подумал о трупе, лежащем в соседней комнате. И мне стало грустно.

– Какое именно дело вас интересует? Бриллианты Маршака?

– Нет, пожилая эстонская пара, заходившая к тебе час назад.

Так.

Приехали.

Или – приплыли.

В общем – без разницы.

Что не так с этой клятой видеокамерой?

– И что именно вы хотели бы знать?

– Что им от тебя было нужно?

– Вы разве не прослушиваете мой кабинет?

– Кончай дурковать, Каштаков! Все на свете не прослушаешь! А ты не такая уж крупная птица, чтобы к тебе жучков пускать.

Обидно, конечно, что не заслужил. Ну, да ладно. Зато теперь я уверен в том, что моя система защиты от прослушивания работает безупречно.

– У эстонцев пропала видеокамера.

– И что?

– И они хотят получить ее назад. Они побывали в Аду и в Раю и все, что видели, снимали на камеру. А поскольку в их возрасте полагаться на память не приходится, они хотят вернуть свои записанные воспоминания.

– И все?

– Да.

– Не врешь?

– Когда я вам врал, Вячеслав Семенович?

– Всегда, везде и повсюду.

– Нет, только в особых случаях.

– А сейчас?

– Сейчас мне нечего скрывать, – я снова подумал, ангел его забери, о трупе Макака. – Ничего не значащее дельце. Я взялся за него только потому, что других не было. Чтобы форму не терять.

– О форме, значит, заботишься? Как спортсмен?

– Скорее, как артист.

– И что, артист, нашел ты камеру?

– Пока нет.

– Почему?

– Видите ли, есть проблемы…

Проблема номер один – вор зарезан неизвестным, забравшим, по всей видимости, камеру.

– Ты, Каштаков, не финти. Ты же меня знаешь – мне нужны точные ответы.

– Я еще не вышел на след похитителя.

– Где и когда этих эстонцев обокрали?

– Вчера, примерно в полдень, в ГУМе, у фонтана.

– Каштаков, ты меня дуришь, – с укоризной цокнул языком полковник Малинин.

– Никак нет, господин полковник!

– В ГУМе, у фонтана, на глазах у сотен свидетелей у туристов стащили камеру, и ты не можешь найти этого урода? Не верю!

Тоже мне, Станиславский выискался.

– Верьте иль не верьте, господин полковник, да только так оно и есть.

– Ну, ладно, Каштаков. – Малинин, видимо, решил мне поверить. Не на все сто, конечно, но процентов на пятьдесят пять я его убедил. – Держи меня в курсе этого расследования. Как будут новости, тут же сообщай. Понял?

– Понять-то я понял, да только хотелось бы знать, где тут собака зарыта?

– Какая еще собака?

– Я хотел сказать, что мне не понятно, почему НКГБ проявляет интерес к обычной, я бы даже сказал, вполне заурядной, мелкой краже?

– НКГБ всем интересуется. Вот так-то Каштаков. Работа у нас такая – родину защищать. Бывай, Каштаков!

Я нажал кнопку отбоя и в задумчивости покрутил коммуникатор в руке.

НКГБ проявляет повышенный интерес к пожилой эстонской паре. Яан и Марта Хууп. С чего бы вдруг? Чекисты следили за ними и знали, что Хуупы побывали в моем агентстве. Но при этом они не знали, что у супругов вчера стащили видеокамеру. Из всего этого я пока мог сделать только один вывод – к смерти Макака чекисты не причастны.

Я снова включил коммуникатор и набрал номер Лои.

– Лоя, это я.

– Да?

– Проверь, пожалуйста, самым тщательным образом супругов Хуупов, что побывали у нас сегодня. Узнай о них все, что сможешь.

– В чем дело, Дима?

Ага!

Я уже не Каштаков, а Дима!

План Гамигина в действии!

– Их пасет НКГБ.

– Точно?

– Я только что разговаривал с полковником Малининым.

– Понятно.

– Все. Я скоро буду. Пока.

– Будь осторожен.

Не «целую», конечно, но все равно неплохо. Она обо мне беспокоится.

Я вернулся в комнату.

Полутруп и его водила все так же молча стояли над телом Макака, который был похож на муху, завязшую в вишневом варенье.

– Собери всю свою шпану и допроси с пристрастием, – сказал я Витьке. – Разузнай все что можно о Макаке. Распиши мне по минутам весь его вчерашний день. Куда он отправился после того, как умыкнул у туристов камеру? С кем встречался? О чем разговаривал? Может, удастся узнать, куда он дел эту камеру. Хотя в этом я сильно сомневаюсь. Сдается мне, что Макак не по собственному почину решил камеру умыкнуть. Кто-то заказал ему эту работу. И так заказал, что Макак не смог отказаться. Как по-твоему, он был алчен или азартен?

Витька озадаченно потер ладонью подбородок и глубокомысленно изрек:

– Это смотря в каком смысле.

– Да в каком хочешь.

– В карты он любил играть. В домино тоже. Считал, что здорово играет, из-за этого зарывался и частенько проигрывался. От денег тоже никогда не отказывался. Только все, что имел, быстро проматывал. Сам видишь, как жил.

Витька коротко взмахнул рукой, демонстрируя разгромленную квартиру.

– Значит, ему могли посулить большую сумму денег.

– А вместо этого зарезали?

– Его бы убрали в любом случае. Он был опасен, как свидетель, знавший заказчика.

– Так, может, лучше и не соваться в это дело?

– А что ты Соломону скажешь?

– Скажу, что Макак сам себя порезал… А туристам этим заплачу, чтобы молчали. Хорошо заплачу.

– Им нужны не деньги, а память.

– Отлично, я куплю им новый тур в Рай и Ад! Лучшие отели, VIP-зона! И камеру классную подарю. Чтобы снимали, сколько влезет. Дмитрий Алексеевич, вы только договоритесь с ними. Я на все согласен. В разумных пределах естественно.

– Ладно, посмотрим, что тут можно сделать. Но ты мне все же информацию о Макаке собери. И не тяни с этим.

– Сегодня же все сделаю! – радостно пообещал Витька.

Блекло-голубые глаза Полутрупа загорелись надеждой.

Сказать по чести, мне и самому не хотелось лезть в это дело, к которому НКГБ проявлял странный, я бы даже сказал, противоестественный интерес. И чьи еще интересы могли тут схлестнуться, оставалось только гадать. Да, в принципе, одного НКГБ довольно, чтобы резко перестать думать о паре пожилых эстонцев, об украденной у них видеокамере, а заодно и о причинах, побудивших неглупого, вроде, вора Макака пойти на такое. Полагаю, мне удастся убедить супругов Хууп принять щедрое предложение Полутрупа. Но для начала мне нужно было потянуть время. До тех пор, пока Лоя не передумает уходить из агентства, она должна быть уверена, что мы ведем серьезное расследование. Значит, я должен делать все как обычно.

Глава 5

Витька Полутруп подкинул меня до ГУМа.

В магазине я сразу поднялся на третий этаж, где располагалась служба безопасности. Здесь я был частый гость, поэтому без лишних вопросов и проволочек меня пропустили в комнату видеонаблюдения.

На двух рядах тусклых мониторов размеренно, плавно текла повседневная жизнь супермаркета. Как будто весь огромный магазин оказался сложен, плотно упакован, перекодирован и заперт в маленькой комнатке. Широкие, натруженные зады охранников с профессиональным усердием давили маленькие, круглые сиденья вращающихся стульев.

– Смотрите-ка, кто пришел! – приветствовал меня усатый Толян.

– Опоздал! Порнушка закончилась! – поддержал его лысоватый Серж.

ГУМ был одним из многих мест в Москве, где с моими клиентами постоянно случаются какие-нибудь несчастья. Как правило, с ними легко удается разобраться, если внимательно посмотреть видеозапись с места происшествия. Поэтому я старался поддерживать приятельские отношения с охранниками, занимающимися видеонаблюдением. Интересовался успехами детей в школе. Дарил подарки на праздники и дни рождения. А в случае, если помощь охранников оказывалась действительно полезной, расплачивался по установленному тарифу. Это называется «взаимовыгодное сотрудничество».

– Мне нужна вчерашняя видеозапись. Место – открытая блинная возле фонтана. Время – с двенадцати тридцати до тринадцати.

Охранники как-то странно переглянулись. Как будто молча советовались, стоит ли мне говорить то, что им известно, или же лучше промолчать.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

– Ну, так что? Поможете?

– А что там произошло? – поинтересовался Серж.

– Обокрали моих клиентов.

Охранники снова посмотрели друг на друга.

– Вообще-то этой записи у нас нет.

– Как это нет? – удивился я. – Камера не работала?

– Незадолго до тебя явился чекист и забрал диск с этой записью. Сказал, что дело государственной важности. Даже официальную расписку оставил. – Толян сдернул со стола лист бумаги и протянул его мне. – Можешь посмотреть.

Вот оно как! Выходит, полковник Малинин зря время не терял.

Я сделал отрицательный жест рукой. У меня даже сомнений не возникло в том, что документ был настоящий.

– Так он забрал оригинальный диск?

– Я предложил ему сделать копию, но он сказал, что ему требуется оригинал.

– Точно, – подтвердил Серж.

– И другого варианта этой записи у вас не осталось?

– Нет, – с прискорбием развел руками Серж. – Зато есть много других.

– Мне нужна именно эта.

– Очень нужна? – хитро так прищурился Толян.

– Очень.

Толян посмотрел на напарника.

– Ну, если очень, тогда, конечно, – глубокомысленно изрек Серж.

Толян поднялся со стула и заговорщицки подмигнул мне.

– Пошли.

Мы вышли из помещения охраны, спустились на первый этаж и направились к центру магазина. Как я подозревал, к фонтану.

– Фокус в том, что ряд камер наблюдения, в том числе и та, которая тебя интересует, оснащены собственными мемками, на которые делается запись в автоматическом режиме. Емкости мемки хватает на сорок восемь часов записи. Раз в двое суток, ровно в полночь, старая запись стирается и начинается новый цикл. Если обнуление интересующей нас мемки не произошло прошлой ночью, значит, на ней сохранилась интересующая тебя запись. А вот и она.

Камера была установлена на стене, как раз напротив блинной.

Толян заглянул в ближайший отдел и вернулся оттуда со стремянкой. Забравшись по лестнице, он заглянул в объектив камеры, улыбнулся и сделал знак рукой напарнику. После чего открыл корпус камеры и достал из нее мемори-карту.

– Тебе повезло, – сказал он, протягивая мне мемку. – Обнуление запланировано на сегодняшнюю ночь.

Ну что ж, везение – это тоже немаловажная деталь в работе частного детектива. Хотя на одном везении, конечно, не вырулишь.

Я вставил мемку в разъем своего коммуникатора и сделал копию всего содержимого.

– Толян, я твой должник, – сказал я, возвращая охраннику мемку.

– Это точно, – совершенно серьезно ответил он.

И я знал, когда придет срок, он потребует вернуть ему долг.

Толян он такой, только прикидывается простачком.

Что ж, пока игра между командами НКГБ – Частное детективное агентство «Каштаков, Гамигин и Розье» шла почти на равных. Мы даже несколько опережали чекистов – им пока не было известно о безвременно почившем воре Макаке. Но, просмотрев запись камеры наблюдения, они тут же кинутся на его поиски.

Меня беспокоило другое – я не знал названия третьей команды, ведущей какую-то свою игру. Кто убил Макака? И кому, черт возьми, понадобилась видеокамера Хуупов?

Глава 6

Вагентстве меня уже ждали.

– Ну, рассказывай, что там? – налетел на меня Анс, не успел я порог переступить.

Лоя была более сдержанна. Она просто положила мне на стол стопку распечатанных на принтере листов. Но по всему было видно, что ей тоже не терпелось узнать все перипетии моего путешествия к трупу Макака и обратно.

Я не торопился. Я даже несколько затягивал действие, дабы придать драматизм каждому своему движению и жесту. Но сегодня я мог себе это позволить – это был мой день.

Я снял шляпу и кинул ее на вешалку. Вынул из кармана пиджака коммуникатор – мой главный козырь – и аккуратно положил на стол. Затем снял пиджак, повесил его на вешалку и стряхнул несуществующую пыль с левого рукава. По локоть закатал рукава рубашки. Сел в кресло и подчеркнуто серьезно посмотрел на своих коллег. После чего спросил:

– Как насчет чая?

– Чай? – Лоя посмотрела на меня так, будто я рассказал в высшей степени неприличный, да к тому же еще и плоский, как паркетная доска, анекдот и теперь жду, когда все рассмеются.

– Да, чай. Лучше зеленый, – секундная, едва уловимая пауза. – Если нет, то я поднимусь к себе в квартиру…

Лоя сорвалась с места и вылетела из кабинета. Будто язык пламени полыхнул.

Я заговорщицки подмигнул Ансу.

Гамигин с неодобрением покачал головой. Видимо, избранная мною тактика казалась ему неверной. Но я-то знал, что делаю. Лоя хотела заботиться обо мне – милости просим! Пусть начнет с чая.

– Во что мы вляпались на этот раз? – поинтересовался Гамигин.

– Пока на моей совести только труп, скрытый от милиции.

Лоя вернулась и поставила передо мной большую чашку чая с надписью «Не так страшен черт». Это была идея Лои. Мы специально заказали полсотни чашек с такой надписью. Для посетителей. Чтобы подспудно загонять им в подкорку чертовски правильные мемы.

– Спасибо, дорогая, – улыбнулся я.

Смею полагать, улыбка была обаятельная, доброжелательная и располагающая.

Но у Лои лицо будто маска, высеченная на камне. Или – отлитая в бронзе. Да, в бронзе, пожалуй, лучше.

Чай был только-только залит кипятком и еще не успел настояться. Я взял со стола костяной нож для бумаги – кто-то из клиентов подарил – и начал неторопливо помешивать им в чашке.

– Лоя, если не трудно, перескажи коротко, своими словами, что тебе удалось нарыть на Хуупов? Только самую суть.

– Если коротко, то – ничего, – сказала Лоя и умолкла.

Я-то думал, что это присказка, и ждал продолжения.

Но Лоя продолжала молчать.

И это была уже не театральная пауза, а скучный, лишенный драматизма финал.

– А можно чуть поподробнее?

– Марта и Яан Хуупы – добрые, милые и порядочные люди. Всю свою жизнь прожили в Вильянди. Поженились, когда Яану было тридцать два, а Марте – двадцать девять. У них один ребенок – сын Айну. Сейчас ему тридцать три. До пенсии Яан работал на тракторном заводе. Марта – библиотекарем. Яан трижды побеждал на местном конкурсе рыбаков. Марта – четырежды на конкурсе садоводов. Никаких контактов с криминалом. Если хочешь знать мое мнение – они абсолютно чисты.

– Если сами эстонцы вне подозрения, могу предложить рабочую версию. – Анс, по всей видимости, уже успел ознакомиться со всеми распечатанными Лоей документами. И так же, как Лоя, был уверен, что разрабатывать самих Хуупов не имеет смысла. – В камеру, без ведома владельцев, было спрятано что-то, что нужно было нелегально провезти в Московию через адскую или райскую таможню.

Другой вариант – чтобы подыграть мне, Анс намеренно пытается запутать ситуацию.

Ну-ну, посмотрим.

– Что можно спрятать в любительскую видеокамеру так, чтобы она при этом не перестала работать?

– Информацию, – тут же ответила Лоя.

– То есть ты думаешь, что мемори-карту в их камере могли подменить?

Лоя усмехнулась.

– Зачем делать сложно то, что можно сделать просто? Необходимую информацию в сжатом виде могли загрузить на их же мемку.

Я вынул из чашки нож для бумаги, которым ни разу в жизни не пользовался по прямому назначению, стряхнул повисшую на кончике каплю и положил на стол. Попробовав чай, я удовлетворенно кивнул – теперь его можно было пить. И не просто пить, а пить с удовольствием.

– И это можно сделать так, чтобы хозяева не заметили?

Лоя взяла со стола инструкцию к видеокамере Хуупов и кинула мне под нос.

– Ознакомься с техническими характеристиками.

– Зачем? – Я сделал глоток чая. Как бы случайная пауза. – Ведь у меня есть ты.

– А в камере есть инфракрасный порт. И с его помощью можно проделывать всякие любопытные фокусы.

– Нет, – покачал головой Анс. – Все равно в этом нет логики. Зачем проделывать столь сложную многоходовку: сначала тайно грузить на чужую мемку секретную информацию, затем отслеживать перемещение Хуупов, чтобы в конце концов украсть у них эту камеру…

– Потом еще нужно было зарезать укравшего камеру Макака, – добавил я.

– Точно, – согласился Анс. – И чего ради нужно было все это, если можно просто положить мемку себе в карман. Ну или вставить ее в такую же камеру, чтобы изобразить туриста. На адской таможне не такой уж строгий контроль. Райские таможенники работают основательнее, но даже там никому не придет в голову просматривать все носители информации, которые везут с собой туристы.

– Хорошо, давайте пока оставим вопрос о том, какой интерес представляет собой камера Хуупов, – предложила Лоя. – Посмотрим на ситуацию с другой стороны. Кто может стоять за ее похищением?

– Кто угодно, – тут же дал самый точный из всех возможных ответ Гамигин.

– Только не НКГБ. Мне звонил полковник Малинин. Ему известно, что Хуупы были у нас в агентстве, но он понятия не имел, зачем они приходили.

– «Семья»?

– Ну, ты сказал! «Семья» сделала бы все намного аккуратнее, не прибегая к помощи какого-то там Макака. Хуупам просто подменили бы камеру на точно такую же. Скажем, в отеле, где они остановились. И даже серийные номера на новой камере были бы те же, что и на их собственной. Так, что и не отличишь!

Лоя была права. У «семьи» имелись высококлассные специалисты в самых различных областях. И работали они, если требовалось, очень элегантно.

– Так кто же остается? Святоши?

– А почему ты думаешь, что Служба специальных расследований Сатаны не имеет к этому никакого отношения?

– Я этого не говорил.

– Но подразумевал.

– Полчаса назад мне звонили бывший шеф из Службы специальных расследований Сатаны, – прервала наш спор Лоя. – Он интересовался, по какому вопросу обращались к нам супруги Хууп.

– Вот как! – Я бросил торжествующий взгляд на Анса. – И что ты ответила?

– Что я уже сдала все дела и более в агентстве не работаю.

– Молодец! Если что, ври в том же духе!

– Но я действительно ухожу. Как только мы закончим это расследование.

– Вот, когда закончим, тогда и поговорим.

– Здесь не о чем разговаривать!..

– Друзья мои! – прервал нашу перепалку бдительный Гамигин. – Давайте отложим спор и займемся более актуальными вопросами.

Отлично сказал! Я бы сам не смог сформулировать лучше!

– Мы слушаем тебя, Анс.

– Если представитель Службы специальных расследований Сатаны интересовался у Лои, по какому вопросу обращались к нам Хуупы, значит, он так же, как и Малинин, понятия не имеет о похищении камеры.

– Однако ж, выходит, что спецслужбы Ада так же, как и чекисты, следят за Хуупами. Почему? – задав этот вопрос, я посмотрел на Лою. – По твоим словам, эстонцы безукоризненно чисты.

– Есть одна зацепка.

– Какая?

– Их сын, Айну Хууп.

– А что с ним не так?

– Айну Хууп – признанный во всем мире авторитет в области стат-программирования. Кроме того, у него опубликован ряд работ по математической теории сложных неустойчивых систем. За разработку этой теории он получил несколько научных премий, среди которых…

– Постой, постой! – Я понял, что если не остановлю Лою сейчас, то окончательно запутаюсь. – Объясни для начала, что это за стат-программирование?

Лоя одарила меня очень добрым и всепрощающим взглядом патронажной медсестры, наблюдающей за тридцатилетним недорослем, для которого смысл жизни заключается в том, чтобы по схеме научиться собирать кубик Рубика.

– Помнится, ты рассказывал, что пару лет назад тебе приходилось иметь дело с дэд-программистами.

– Это полусумасшедшие ребята, вживляющие себе в мозги всякие устройства, чтобы использовать собственную голову, как игровую приставку.

– Стат-программирование – это примерно то же самое, но наоборот.

Чтобы прийти в себя, я глотнул чая.

– Красиво сказала, но я все равно ничего не понял.

– Стат-программисты пытаются научить компьютер воспринимать окружающий мир так, как это делает биологический мозг. Не нужно путать это с созданием искусственного интеллекта. В стат-программировании речь идет не о мышлении, а только о восприятии. То есть стат-программа, используя периферийные устройства, должна заставить компьютер воспринимать любой предмет во всей полноте его проявлений. Понимаешь, можно просто сказать, что у тебя на столе лежит нож для резки бумаги, – Лоя взяла костяной нож, которым я недавно чай мешал. – Но когда я вижу этот нож, я, даже не думая о том, примерно оцениваю его вес и фактуру материала; могу предположить, из кости какого животного он сделан и сколько лет этому предмету; могу представить, удобно ли держать его в руке и как его можно использовать; к примеру, далеко ли он полетит, если его кинуть; обладает ли этот предмет запахом или какими-то иными особыми свойствами. Кроме того, при одном лишь упоминании об этом предмете у меня возникает набор самых разных ассоциаций. – Лоя приставила острие ножа к указательному пальцу левой руки, а другим указательным пальцем прижала его рукоятку. И взгляд ее сделался острым, как лезвие бритвы. – Например, я могу представить, как ты перемешиваешь им чай.

Ну, здорово! Она вспоминает меня, когда смотрит на костяной нож для бумаги! Быть может, стоит заказать десятка полтора-два таких ножей и разложить их по всему офису на видных местах? Чтобы Лоя вообще никогда обо мне не забывала. Или это уже маразм?

– Дима! – Лоя помахала ножом перед моим носом. – Ты вообще-то слышишь, что я тут говорю?

– Конечно! – уверенно соврал я. – Вот только не пойму, зачем компьютеру воспринимать мир, как человеку?

– Не как человеку, а как любому живому существу. Если бы человек неожиданно обрел способность воспринимать мир вокруг себя, скажем, как стрекоза, он решил бы, что оказался в ином измерении.

– Или спятил, – вставил Анс.

– Все: звуки, цвета, фактура предметов, ощущения движения воздуха, вкусовая гамма, – абсолютно все стало бы совершенно иным. Но на самом-то деле изменился бы не мир, а наше восприятие его. Мир остался тем же, что и прежде.

– То есть стат-программисты пытаются воссоздать объективную картину мира.

– Создать ее имитацию. В идеале, если подключить мой мозг к компьютеру посредством стат-программы, я не должна почувствовать никакой разницы между этим ножом, – Лоя взмахнула ножом для бумаги, держа его двумя пальцами за кончик, – и его оцифрованной копией.

– Какой практический интерес может представлять эта работа? Ну, за исключением создания безумно огромной базы данных всего сущего.

– Насчет размеров ты сильно заблуждаешься. – Рукояткой ножа Лоя коснулась своего виска. – Мы вот здесь храним все свои знания о мире. Больше и не требуется. А применение стат-программ может быть самое различное. Например, можно заставить человека видеть мир не таким, как он есть. Не радикально, как в примере со стрекозой, а в деталях. Например, был человек либералом, а стал заядлым патриотом. Был атеистом, и вдруг истово в бога уверовал.

– Ага, управление сознанием.

– Это самый простейший пример.

– Но для этого нужно каждому под череп какой-то чип вживить?

– Дима, ты в каком веке живешь?

– Я разве не прав?

– С помощь специально созданных мемвирусов можно воздействовать на сознание человека через любые имеющиеся у него органы чувств. Это как инфракрасный порт в видеокамере. Мемвирусы можно создавать кустарно, чисто на интуиции, но, как правило, действие их непредсказуемо. Порой эффект оказывается прямо противоположным ожидаемому. Стат-программа дает практически стопроцентную гарантию защиты от подобных ошибок. Потому что человек получает не набор знаков и символов, которые, по расчетам разработчика мемвируса, должны вызвать у него ту или иную ответную реакцию, а новое мировосприятие. Предметы и ситуации остаются прежними, только оценивает он их теперь по-другому.

– Например?

– Если раньше ты, идя по улице, думал, что Градоначальник мог бы и получше следить за порядком в городе, то теперь считаешь, что нам очень повезло с Градоначальником, потому что он хоть что-то делает и мусор, по крайней мере, не громоздится горами. То есть ты уже не в Канзасе, а в частично виртуальной реальности, созданной твоим же сознанием. А посадить корректирующую стат-программу можно на любой информационный носитель. Хоть на ту же мемку для видеокамеры. Или в игровую приставку.

– Так, может…

– Вряд ли. Стат-программирование пока что находится в зачаточном состоянии. По большей части это лишь теоретические выкладки и размышления по поводу поиска путей. Прорыва, после которого можно будет серьезно говорить о практическом применении стат-программирования, пока не намечается.

– Так, с этим мы более или менее разобрались. – Я сделал глоток чая. Честно говоря, все, что я услышал, пока что плохо укладывалось у меня в голове. Но нужно было двигаться дальше. – Про другое направление деятельности младшего Хуупа… Как там, бишь, ее?..

– Математическая теория сложных неустойчивых систем, – напомнила Лоя.

– Так вот про эту самую теорию лучше мне и не рассказывай, иначе мы до завтра отсюда не уйдем. Скажи лучше, как все это связано с украденной видеокамерой?

– Айну Хууп уже больше года работает по контракту в Раю. В Райском институте высоких технологий имени Святой Троицы.

– Да ты что! – Я откинулся на спинку кресла.

Вот уж действительно, новость так новость!

– Собственно, Хуупы для того и отправились в тур, чтобы сына навестить. Судя по тому, что тур был оплачен кредитной карточкой Айну Хуупа, он сам пригласил родителей приехать в гости. Ну, заодно и Рай с Адом посмотреть.

– А чем занимается Айну Хууп в этом райском институте?

– Вот этого я не знаю.

– Хуупы бывали у сына на работе?

– В описании своей поездки по Раю они это не указали. Они гостили у него дома.

– Не думаю, чтобы их пустили в институт, – заметил Анс. – У святош очень строго с посещением любых госучреждений.

Я в задумчивости постучал пальцами по столешнице. Эх, говорила мне в детстве мама: «Учись, сынок, на пианиста…»

– Все равно, я пока не понимаю, как все это связано с видеокамерой?

– И почему спецслужбы Московии и Ада интересуются Хуупами? – добавил Анс.

– Если нам еще не звонили из Первого отдела безопасности Рая, то это вовсе не значит, что они ими не интересуются, – резонно заметила Лоя.

– А как насчет наших райских информаторов?

– Они не того уровня, чтобы добраться до Первого отдела. К тому же все они двурушничают. Назвав им фамилию Хууп, мы сами наведем на себя райские спецслужбы.

– Ну, если они следят за нами, то уже и без того знают, что мы работаем над их делом.

– Да, но они еще не знают, что мы ищем концы этого преступления в Раю.

– Тогда, Анс, на тебе спецслужба Ада. Попытайся разузнать у своих бывших коллег, чем их так притягивает пожилая эстонская чета?

– Попробую, – коротко кивнул Гамигин.

– Лоя, ты постарайся собрать всю информацию о Райском институте, в котором работает младший Хууп. Чем они там вообще занимаются?

– Без проблем.

Лоя сидела закинув ногу на ногу и смотрела на узкий, блестящий мысок черной кожаной туфли. И, глядя на нее, можно было подумать, что у демоницы действительно нет никаких проблем.

– А я попробую что-нибудь разузнать у полковника Малинина. Только нужно придумать, какую информацию скормить ему взамен. Он ведь просто так ничего не делает.

– Расскажи ему о стат-программировании, – предложила Лоя. – Скажи, что есть информация о том, что в Раю готовятся серьезно раскручивать этот проект.

– А она есть? Информация?

– Найдем, если надо.

Тут можно было не сомневаться. Если потребуется, Лоя любую информацию найдет. И подаст ее должным образом. Если бы в свое время она была советником у Горбачева, то никто бы по сей день не знал о том, что рухнул Советский Союз. Увы, тогда Врат еще не существовало. Ангелы и демоны подглядывали за нами, а мы об их существовании даже не подозревали. Я имею в виду реальных ангелов и демонов, а не героев библейских страшилок.

– И вот еще что, – я взял со стола коммуникатор. – У меня есть запись с места преступления.

Глава 7

На записи, что выдал мне Толян, было прекрасно видно, как все произошло.

Хуупы взяли по порции блинов и сели за крайний столик. Ели они не торопясь, о чем-то разговаривая. Одно удовольствие было смотреть на людей, проживших многие годы вместе и все еще не утративших интерес друг к другу.

Краем глаза я посмотрел на Лою, передвинувшую свой стул поближе ко мне, чтобы видеть происходящее на экране. Смог бы я прожить всю жизнь вместе с ней? Честно сказать, не знаю. Но попробовать можно.

– Вот он!

На экране появился Макак в своем дурацком клетчатом костюме. Он шел странной, вихляющей походкой. Марта Хууп, помнится, сказала, что вор шел, как по раскачивающейся доске. Мне же его походка больше напоминала обезьянью. И я даже готов предположить, что именно из-за нее Макак получил свою кликуху.

Как-то раз я поинтересовался у Витьки Полутрупа, какого лешего Макак так выряжается на работу? Мог бы и поскромнее, не такой броский костюмчик выбрать. Полутруп ответил, что таким образом Макак, как профессионал своего дела, бросает вызов всем. И себе в первую очередь. Мол, вот он я, смотрите, я у всех на виду, все вы на меня пялитесь, а я, все одно, что мне надо, уведу.

Видеокамера, как и говорили Хуупы, лежала на краю стола. Макак сначала раз прошелся мимо столика эстонцев – в одну сторону. Потом еще раз – в другую. Видно, примерялся да прицеливался. На третий раз он ловко перепрыгнул через низенькую загородку, отделявшую кафе от остального зала, схватил со стола камеру, прыгнул назад и дал деру.

– Ловкий малец, – улыбнулся Анс.

– Видел бы ты его труп с перерезанным горлом, – ответил я.

– Ладно, мальчики. – Лоя поднялась на ноги. – Вы смотрите кино, а я пойду займусь Райским институтом. Нужно подготовить информацию для любимого чекиста Дмитрия Каштакова.

Легко, почти неуловимо коснувшись кончиками пальцев моего плеча, Лоя порхнула к выходу. А я смотрел ей вслед, едва не сопя от восторга и умиления. И плечо у меня горело так, будто на нем тавро выжгли. С красивым таким вензельком ЛР.

– Ты видел? – зашептал я Ансу, едва только Лоя вышла из кабинета. – Ты видел?

– Да нет, пока ничего интересного. – Гамигин тупо пялился в экран.

– Она погладила меня по плечу!

– Кто?

– Лоя!

– Ну-у…

– И это все, что ты можешь сказать?

– Я должен сказать что-то еще?

– Это ведь была твоя идея?

– Украсть у эстонцев видеокамеру?

Все!

Гамигин ушел в глубокую несознанку!

Вытащил меня из моей уютной квартиры, где я с таким удовольствием пил разбавленный тоником джин под «Weather Report», а теперь прикидывается, будто знать ничего не знает.

– Ну-ка, давай отмотаем назад.

Из записи камеры наблюдения мы вырезали интересующий нас эпизод – от того момента, когда на сцене впервые появляются Хуупы, до кадра, в котором Яан и Марта стоят и растерянно разводят руками, глядя вслед прихватившему их камеру Макаку, – и принялись просматривать его раз за разом, стараясь увидеть хоть что-нибудь, хоть какую-то мелочь, которая могла бы навести на дельную мысль. Но пока лично я мог сказать лишь то, что мы смотрели не спектакль. Растерянность, а затем и отчаяние стариков, потерявших свои воспоминания, выглядели вполне естественно. Да и Макак четко работал, а не красовался перед камерой. Значит, это был не сговор и не подстава. А то, честно говоря, после того, как я увидел Макака в луже собственной крови и поговорил с полковником Малининым, у меня начало закрадываться смутное подозрение, что таким образом была проведена заранее спланированная передача информации. А к нам эстонцы пришли лишь за тем, чтобы окончательно снять с себя всякие подозрения. Ситуация ведь была тупиковая. Макак был очень заметной фигурой, отыскать его не составляло никакого труда. Но убийство его обрубило все концы. Причем, сделано это было едва ли не демонстративно. Вот и все, ребята! Кто дальше пойдет – тот и сам пропадет. Вам это надо?

Вообще-то, я и сам не мог понять, что мне надо?

Но в данный момент мне не давал покоя другой вопрос: что заставило Макака пойти на преступление? Ведь знал же он, не мог не знать, что его через день загребут. И отвечать придется перед всеми. Начиная с меня и заканчивая Соломоном. Который даже и спрашивать ни о чем не станет. Сергею Викентьевичу что, заняться больше нечем, как только на всяких там Макаков время тратить?

– Ну-ка, верни еще раз назад, – попросил Анс.

Я перекинул изображение к тому моменту, когда в кадре появляются Хуупы.

– Смотри сюда. – Анс указал пальцем на верхний левый угол экрана.

Хуупы сделали заказ в блинной и сели за столик.

А в том месте, куда указывал Гамигин, в кадре появился мужчина в светло-серой ветровке и широких джинсах. На голове бейсболка, козырьком закрывающая лицо. На тулье бейсболки какой-то фирменный логотип, но изображение нечеткое и рассмотреть его как следует невозможно. В отличие от прочих посетителей торгового центра, мужчина шел не торопясь, будто прогуливаясь. Руки глубоко засунуты в карманы ветровки. Оказавшись напротив Хуупов, он остановился и стал рассматривать витрину. Затем переместился к следующему отделу. Вернулся назад. Мимо него своей фирменной вихляющей походочкой продефилировал Макак. Человек в бейсболке снова вернулся к витрине, которую всю уже, казалось, изучил. Макак прошмыгнул в обратную сторону. Незнакомец достал из кармана коммуникатор и приложил его к уху. Почему-то у меня складывалось впечатление, что он лишь делает вид, что разговаривает с кем-то по телефону. И вот наступает кульминация. Макак прыгает через ограждение и хватает видеокамеру. Еще никто ничего не успел понять. Но человек в бейсболке замирает с коммуникатором, прижатым к уху. Черт возьми! Я не видел его лица, но готов был поклясться, что он внимательно наблюдает за каждым движением вора! Макак перепрыгивает обратно через загородку и исчезает в толпе. Незнакомец в бейсболке убирает коммуникатор в карман и быстро удаляется в том же направлении.

– Он наблюдал за эстонцами!..

– И точно знал, что должно произойти!..

– Это либо заказчик!..

– Либо представитель заказчика!..

Мы с Ансом говорили одновременно, пытаясь угнаться за мыслью напарника.

Да!

Мы нашли то, чего нам так не хватало. Ниточку – единственную уцелевшую после того, как с убийством Макака все прочие оказались отрублены. След, который мог привести нас к тем, у кого находилась камера Хуупов. И не исключено, что мы видели на экране убийцу Макака.

– Вот только лица не видно!

– Ну-ка, постой.

Анс сам положил палец на джойстик и начал медленно отматывать изображение назад.

Макак вернулся к столику эстонцев, вернул им камеру и, пятясь, удалился. Незнакомец убрал коммуникатор в карман и повернулся к витрине. Затем перешел к другой.

Анс включил раскадровку эпизода. На экран высыпало около полусотни картинок. Демон увеличил сначала одну. Затем ту, что опережала ее на три кадра. Вернулся на кадр назад.

– Вот оно!

Я присмотрелся к тому, что было на экране.

Да уж! У демона не глаз, а телескоп Хаббл!

В оформлении витрины были использованы серебристые зеркальные полосы. И в одной из них, тянущихся по низу, в какой-то момент отразилось лицо наблюдавшего за эстонцами и Макаком незнакомца в бейсболке. Естественно, простым глазом можно было рассмотреть только мутное, расплывчатое пятно, напоминающее отпечаток пальца. Но используя профессиональные программы обработки фотоизображения, можно было надеяться улучшить качество изображения настолько, что удастся разглядеть лицо подозреваемого. Сам я в этом деле не мастак, но у Гамигина рука набита.

Это была маленькая, но победа. Преступник прокололся всего в одном месте, и мы, вернее, Анс заметил этот прокол. Теперь нужно было просунуть в этот прокол иглу и стянуть все суровой, крепкой ниткой.

Интересно, смогли ли чекисты опознать подозреваемого? У них ведь имеется точно такая же запись.

Анс скинул изображение на флешку, посмотрел на меня как-то странно, подмигнул и удалился. Пошел делом заниматься.

Я допил чай и набрал номер полковника Малинина.

Высокопоставленный чекист ответил только после шестого гудка.

– Ну, что тебе, Каштаков?

Это его традиционное приветствие.

Однако ж, если бы ему ничего не было от меня нужно, он бы вообще не ответил на звонок.

– Вячеслав Семенович, надо бы словечком перемолвиться.

– О чем?

– Не телефонный разговор.

– Я постоянно веду не телефонные разговоры. С кем попало и черт знает о чем.

– Со мной разговаривать вам будет интересно.

– Уверен?

– Вы уже просмотрели запись из ГУМа?

– На фиг мне ее смотреть? У меня для этого сотрудники имеются.

– И что высмотрели ваши сотрудники?

Пауза.

Полковник Малинин, должно быть, чешет в затылке. Или ложечкой с государственным гербом мешает чай в стакане с мельхиоровым подстаканником. На котором орлы, звезды да кресты православные. Вперемешку. Как мысли в голове у чекиста. Он сейчас старается понять, на чем я его подловить пытаюсь. А значит, его хваленые специалисты ни черта на конфискованной в ГУМе записи не увидели. Выходит, все Малининские чекисты не чета одному моему Ансу. Ну и Лое, конечно. Про Лою тоже нельзя забывать. Ни в коем случае.

– Ты, короче, Каштаков, давай-ка не финти. Говори прямо, что нарыл.

Примерно что-то подобное я и ожидал услышать. Чай, не первый день знакомы.

Ну я и сказал ему – с последней прямотой:

– У меня есть подозреваемый.

– Подозреваемый в чем?

Ай, молодца, полковник! Решил так просто выяснить, что мне известно.

Однако ж, я тоже вискарь не из наперстка хлебаю.

– Во всем сразу!

Малинин молчит.

А мне кажется, я слышу, как звякает гербовая ложечка о края стакана.

– Если ты, Каштаков, имеешь в виду того обормота, что камеру у эстонцев стырил…

– Я имею в виду того, кто стоит за этим преступлением. И кто, быть может, убил Макака.

– Что-что-что-что-что? – зачастил полковник.

– Я же говорю, нам нужно обменяться информацией.

На этот раз он ответил сразу – значит, решение уже созрело.

– Ладно. Через два часа на обычном месте.

И все.

В телефоне короткие гудки.

– И вам всего хорошего, Вячеслав Семенович, – улыбаясь, произнес я в пикающую трубку.

Отлично. Полковник Малинин у меня на крючке. Глядишь, удастся вытянуть из него какую информацию. По крайней мере, он мне должен объяснить, почему НКГБ проявляет интерес к паре туристов-пенсионеров из Эстонии.

Глава 8

С пустой кружкой в руке я вышел из кабинета.

Но вместо того, чтобы повернуть направо, где за перегородкой у нас была спрятана маленькая кухонька, я почему-то свернул налево. Словно меня что-то потянуло туда. И, пройдя мимо стойки, за которой кто-то из нас обычно встречал посетителей, и встроенного в стену гардероба, я оказался в кабинете, где работала Лоя.

С пустой кружкой в руке.

Лоя сидела спиной к двери. На голове у нее был гипершлем, темным пластиковым забралом закрывающий верхнюю часть лица. Руки были чуть приподняты над столом. Пальцы порхали над невидимой со стороны виртуальной клавиатурой. На столе перед Лоей стоял сорокашестидюймовый трехмерный монитор, на экране которого творилось черт знает что. Прыгали какие-то разноцветные фигурки, сыпались цифры, по-змеиному извивающиеся линии уползали из ниоткуда в никуда. И все это в полной тишине. Хотя, наверное, в гипершлеме, используемом для глубокого погружения в виртуальную реальность, имелось и звуковое сопровождение. Сам я этим никогда не пользовался. Не по мне это было. Мне казалось, что шлем превратит меня в периферийное устройство компьютера.

Я уже собирался тихо и незаметно уйти, чтобы не мешать Лое, как вдруг она сама сдернула с головы шлем.

– Ангела в душу!

Все, что плыло по экрану, будто потеряв опору, обрушилось вниз.

Лоя, как правило, не употребляла крепких выражений. Они служили для нее отдушинами только в самых критических ситуациях. Услыхав, как она выругалась, я понял, что оказался в неподходящем месте, в совсем неподходящее время. Не знаю, что уж там случилось в виртуальном пространстве, но, как только Лоя обернется и увидит меня, все ее негативные эмоции окажутся подсознательно связаны с моим обликом. Чтобы понравиться женщине, нужно угощать ее шоколадом. Даже если женщина страдает избыточным весом. Сей факт известен всем и неоспорим. А я еще могу к этому добавить, что для того, чтобы женщина тебя возненавидела, нужно застать ее в тот момент, когда у нее что-то не получается.

Я медленно, ступая на носки, попятился назад. У меня еще оставалась слабая надежда, что мне удастся незаметно скрыться.

Лоя обеими руками откинула назад ярко-рыжие волосы и усмехнулась.

– Можешь не стараться. Я вижу твое отражение на экране.

– Извини, – только и нашел, что сказать, я.

– За что? – вместе с вращающимся стулом Лоя развернулась ко мне лицом.

– Я помешал тебе.

– Не ты, – тряхнула волосами Лоя. И мне показалось, что солнечные зайчики запрыгали по углам комнаты. – Я не смогла взломать систему безопасности Райского института высоких технологий.

– Ты пыталась залезть на их сервер?

– Да. Но у них там такая стена, что можно голову разбить. Более того, они заметили меня и пустили по моему следу «бигглей». Если бы я сразу не отключилась от сети, они грохнули бы нашу систему. И им стало бы известно, кто пытался взломать их сервер.

– Нынче все заботятся о безопасности своей информации, – глубокомысленно заметил я.

– Не до такой степени, – снова тряхнула головой Лоя. – На то, чтобы установить и поддерживать в рабочем состоянии такую защиту, с какой я столкнулась, уйдет бюджет среднего госинститута.

– Значит, Райский институт имеет хорошее финансирование.

– Не просто хорошее, а очень хорошее. Либо работает под прикрытием спецслужб.

Лоя слегка прищурилась.

Все ясно – версию о причастности спецслужб она считала главной. И ей даже доказательства были не нужны. Или они у нее уже имелись.

– А чем официально занимается этот институт?

– О! Он совершает множество полезных и нужных открытий! – Лоя даже не пыталась скрыть иронию. – Вот, например, – она взмахнула рукой над клавиатурой, а другой начала быстро выхватывать вылетающие из принтера листки. Зачитав название, она перебрасывала листок мне. – «Усовершенствованная система автоматического управления гидропонной плантацией». «Виртуальное тестирование качества синтетического корма для разводимых в неволе кальмаров». «Теория повышения всхожести и прорастаемости грибов вида Agaricus xanthodermus». «Система удаленного наведения нанопрепаратов при лечении воспалительных процессов в печени и толстом кишечнике». О! Вот это мне особенно нравится! «Зависимость толщины слоя синтетического уплотнителя бюстгальтера от размера и формы женской груди»…

– Довольно! – взмолился я. Я не мог справиться со всеми этими бумагами одной рукой – в другой у меня была кружка, с которой я шел за чаем. – Скажи просто: этот институт занимается полной фигней. То есть имитирует серьезную научную деятельность.

– Ты не прав, – снова повернулась ко мне Лоя. – Все это очень серьезные и нужные проекты. Но для того, чтобы заниматься разработкой подобных программ, не требуются специалисты уровня Айну Хуупа. А между тем, за последние полтора года Райский институт высоких технологий привлек в свои ряды целую группу высококлассных и, заметь, очень высоко оплачиваемых ученых. – Лоя протянула мне еще один распечатанный листок. – Не технарей, а Ученых с большой буквы. Каждый из них – звезда мирового уровня.

Я побежал глазами список, в котором было двадцать четыре имени.

Александр Канышев, Ирвин Сейт, Чон Пак У, Ричард Чан, Сергей Шепилов, Чандра Бихаршмурти…

Черт возьми, может быть, все эти ребята были гениями, но мне их имена ничего не говорили. Ровным счетом. Вот если бы один из них умел играть на саксофоне на уровне, позволяющем выйти на сцену перед зрительным залом, тогда я наверняка хотя бы слышал о нем.

– Ну и чем отличились все эти гении?

– Не вдаваясь в подробности, скажу, что каждый из них сделал серьезное открытие в области, так или иначе связанной с теорией виртуальной реальности.

– Напомни, в чем ее суть?

– В том, что виртуальная реальность может беспредельно совершенствоваться. И в конце концов станет неотличима от так называемой реальности-ноль. То есть от мира, в котором мы сейчас живем.

– А почему эти умники называют наш мир реальностью-ноль?

– Потому что уровень восприятия реальности в нашем мире принимается условно за нулевую отметку шкалы достоверности. Пока все варианты виртуальной реальности находятся на минусовом отрезке этой шкалы. Но каждая новая разработка поднимается хотя бы чуточку выше предыдущей. И когда нулевая отметка окажется пройдена…

Лоя губами издала странный звук, похожий на тот, с которым вылетает пробка из бутыли, и взмахнула кончиками пальцев, как будто стряхнула с них капельки воды.

– Что тогда?

– Этого никто не знает.

– Так ты полагаешь, собрав воедино все силы, святоши намерены интенсифицировать этот процесс?

– Честно говоря, не вижу в этом смысла. Процесс приближения к реальности-ноль – это не вопрос завтрашнего дня. И это не гонка вооружений, не схватка за Луну и даже не золотая лихорадка. Поверь мне, Дима, оно того не стоит. А Райский институт высоких технологий прикупил себе в штат еще и пару десятков опять же высококласснейших специалистов по компьютерным играм – графиков, дизайнеров и программистов. А выпустили они за все это время лишь одну игру, – Лоя сделала паузу, после чего отчетливо артикулируя каждую букву произнесла: – «МИФОСКОП»!

О, да! «Мифоскоп» – это хит сезона. Про который знали все. Даже те, кто, в принципе, не интересуется компьютерными играми. Невозможно было не заметить, что на улицах города становится все больше людей с гарнитурами «Мифоскопа» на головах и взглядами, отрешенными от всего сущего. Это была новейшая, ультрасовременная и супермодная игра, основанная на виртуальной адаптации реальности. Так говорилось в анонсах игры – на ролики можно было наткнуться где угодно. Больше я о ней ничего не знал.

– Согласись, выпуск виртуальных игр – довольно странное занятие для Института высоких технологий.

– Так чем же они тогда занимаются?

– Десерт? – приторно-сладко улыбнулась Лоя.

– Давай, – обреченно кивнул я.

Можно было не сомневаться, что под конец она припасла нечто такое, что заставит меня жестоко раскаяться в том, что я влез в это дело. А день, когда я встретил Яана и Марту Хуупов, станет самым кошмарным днем моей жизни.

– Во главе института стоит так называемый Директорат. В который входят трое святош. У каждого из них имеется ученая степень, а то и не одна. Но ни один из них ни дня не работал в научной области. Догадайся, выходцами из какого учреждения является эта троица?

– Первый отдел?

– Именно.

Я задумчиво посмотрел в пустую кружку.

Мне хотелось задать Лое множество вопросов. Но все они не имели ни малейшего отношения ни к Райскому институту высоких технологий, ни к Первому отделу безопасности рая. И даже виртуальную реальность они не затрагивали. Поэтому мне было как-то неудобно их озвучивать.

Вообще-то, я надеялся, что дело, за которое я взялся, окажется до смешного простым, и у меня будет куча времени для того, чтобы разобраться с собственными проблемами.

– Какие у тебя планы?

– Поработаю с досье ученых и компьютерщиков, принятых на работу в Райский институт.

– А потом?

– Потом видно будет. А что?

– Ты всерьез решила уйти из агентства?

Лоя улыбнулась. Она умела так – улыбается вроде бы мило, по-доброму, а ты смотришь на нее и думаешь: к чему бы это? Что она замышляет?

– До тех пор, пока мы не закроем это дело, я в полном твоем распоряжении.

– Серьезно?

– Конечно.

– И я даже могу назначить тебе свидание?

– Попробуй.

В этот день и в этот час я был как-то не расположен ставить опыты над собой, рискуя заработать нервное расстройство. Мне ведь нужно было еще с полковником Малининым повидаться. А он невротиков не любит. Он считает, что, ежели человек постоянно дергается и по сторонам смотрит, значит, что-то скрывает. То, что причиной всему могут быть личные проблемы – этого Малинин не понимает.

Поэтому я сказал Лое:

– Пока, – и вышел из комнаты.

Вернувшись в кабинет, я сел в кресло и поставил на стол кружку, с которой ходил за чаем. Которая так и осталась пустой.

Наверное, это к дождю, подумал я.

Хотя думать о плохом мне в этот миг совершенно не хотелось. Так же, как и о деле пожилых эстонцев. Настроение у меня было странное и неопределенное. Хотелось взмахнуть руками и взлететь, как птица, чтобы сверху отрешенно глядеть на все, что происходит на земле.

Ну, или хотя бы Фета почитать.

Глава 9

Вечерело.

Или лучше сказать, день клонился к закату.

Да как ни говори, все одно.

Одним словом, было еще светло. Хотя, день, можно сказать, уже прошел. Еще один чудный осенний день. Теплый и ясный, но при этом лишенный изнуряющей летней жары. Пешеходные дорожки в парке устилала желто-зеленая листва. Но деревья еще не сбросили все листья, а потому не казались устрашающе-голыми, похожими на скелеты неведомых существ с далеких планет. Или это только мне одному так казалось, когда я смотрел на деревья без листьев?

Я ждал полковника Малинина на нашем обычном месте – возле памятника героям Плевны. А его все не было.

Я съел мороженое. Разнял двух дерущихся мальчишек. Посмотрел, как старушка кормит голубей. Помог молодой, симпатичной мамаше спустить коляску по лесенке в подземный переход.

Малинина все не было.

Чекист просто-таки безбожно опаздывал. На сорок с лишним минут. Во-первых, это уже выходило за рамки приличия. Во-вторых, было совершенно на него не похоже.

Дважды я набирал его номер. Но Малинин на звонки не отвечал.

Либо случилось что-то чрезвычайное, либо…

Другого вариант у меня не было.

У полковника Малинина было множество недостатков, однако непунктуальность в их число не входила. К тому же полковника отличало эдакое старомодное мужицкое понятие о собственном достоинстве: если сказал, так сделал! На попятную он не шел никогда. Даже если ситуация того требовала.

Я уже начал подумывать, не купить ли мне газету, что уже граничило с легким сумасшествием, когда наконец появился Малинин. Причем, совершенно не с той стороны, откуда я его рассчитывал увидеть.

Он шел такой уверенной походкой, что ему можно было только позавидовать. Так, именно так ходят настоящие хозяева жизни! А не рабы обстоятельств. Одет он был в несколько старомодный, но сшитый с иголочки темно-синий костюм, какие любят надевать на пленарные заседания депутаты. В петличку был вставлен маленький бутончик белой розы. В руках он держал небольшую белую картонную коробку.

Последнее обстоятельство показалось мне особенно странным. Что бы это значило? Или лучше спросить, к чему бы это? Ходить с коробкой в руках – это не в правилах заслуженного чекиста Малинина.

Заметив меня, полковник помахал рукой.

Так, значит, коробка не тяжелая – он с легкостью держит ее одной рукой.

– Привет, Каштаков! – Малинин улыбался так, будто и в самом деле был рад меня видеть.

– Здравствуйте, Вячеслав Семенович, – сдержанно поприветствовал его я.

– Ты чего такой серьезный? – насмешливо прищурился Малинин. – Живот болит? Али на ежа сел?

Это у него юмор такой. Тупой, зато беззлобный и вполне безобидный. Нужно только привыкнуть.

– Угощайся, Каштаков, а то заждался, небось.

Малинин открыл коробку.

Меня аж передернуло, когда я увидел, что в ней лежит.

Ненавижу мусорную кухню из уличного общепита. Но Малинин угощал от чистого сердца, так что отказываться было неудобно. К тому же в коробке лежали две шаурмы, следовательно, Малинин и для себя припас.

– Спасибо, Вячеслав Семенович.

Я опасливо взял теплую шаурму в руку и, не зная, что с ней делать, понюхал.

– Свежая, свежая, – заверил Малинин. – Только что на углу купил. Там у них ларек хороший. Да и меня они знают, так что мяса кладут от души.

Полковник взял в руку шаурму, а коробку кинул к подножью памятника. Малинин явно умел обращаться с подобного рода продуктами. Снял упаковку, обернул в салфетку, слизнул каплю вытекшего соуса и впился в шаурму зубами.

– Чье мясо? – поинтересовался я на всякий случай.

– А тебе не все равно? – довольно прочавкал Малинин. – Ты что, не православный?

– А при чем тут это? – удивился я.

– Раз в Московии живешь, следовательно – православный, – поставил диагноз Малинин. – Вне зависимости от возраста, расы, пола и вероисповедания.

– Да ну?

– Вот тебе и «да ну». Это, между прочим, новая концепция построения здорового гражданского общества. Газеты читать нужно, Каштаков! А ты, небось, только фильмы смотришь. Порнуху разную да боевики.

– Я джаз слушаю.

– Тоже не лучше! Джаз – это чуждая нам культура.

– Нам – это кому?

– Нам – это православным москвитянам.

– Я вообще-то не о том спрашивал. Я хотел узнать, какая связь между православием и сортом мяса?

– А, ну так православному-то все равно, что жрать. Если, конечно, не пост.

– А в пост свинину нельзя?

– В пост чего-то там точно нельзя. Только что именно, я не в курсе. Вон, – кивнул он на часовню, – сходи, у попа спроси.

– Может, в другой раз. Сейчас не актуально.

Я взял шаурму поудобнее и откусил маленький кусочек. На вкус оказалось очень даже неплохо. Намного лучше, чем можно было ожидать. Должно быть, полковника Малинина в том ларьке действительно знали. В смысле, знали, кто он такой. И готовили ему особую шаурму. Полковничью.

– А что, у вас в комитете буфета нет?

– Почему это нет? Есть буфет. Хороший.

– Так чего же вы шаурмой питаетесь?

– Да, ты знаешь, в буфете этом еда, конечно, вкусная, да только очень уж пресная. Живот ею набиваешь, а не наедаешься. Понимаешь? Вкуса жизни не чувствуется.

Чтобы полковник Малинин как следует вкус жизни почувствовал, нужно будет как-нибудь угостить его шаурмой или хот-догом из ларька, где его не знают. Интересно, что он тогда скажет?

Малинин расправился с шаурмой, вытер губы салфеткой и довольно икнул.

– Ну, пойдем, что ли, пройдемся? – предложил он. – Что это ты ешь медленно?

– Зуб болит, – соврал я.

И откусил еще небольшой кусочек. Исключительно ради полковника Малинина.

– Понимаю, – кивнул он. – Зубы – дело противное. Я вот слыхал, что у ежика всю жизнь новые зубы растут. Старые выпадают, а новые растут. Почему у человека не так? А, Каштаков?

– Наверное, потому что у человека мозг больше, – сказал я первое, что пришло в голову.

– А при чем тут мозг? – не понял Малинин.

– Много ресурсов на себя оттягивает. На зубы уже не остается.

Подумав, Малинин кивнул.

– Убедительно.

Мы шли по усеянной палой листвой аллее и беседовали, как старые добрые приятели.

Приятелями мы с Малининым не были, но знали друг друга достаточно давно для того, чтобы говорить о всякой чепухе. Говорить ни о чем, это, между прочим, целое искусство. Попробуйте как-нибудь – сами убедитесь.

Но, как правило, наши пустопорожние беседы надолго не затягивались. Если мы встречались, то исключительно по делу, чтобы обменяться информацией. И после нескольких вводных фраз переходили к сути вопроса. А сегодня Малинин говорил и говорил, говорил и говорил, говорил и говорил… Сначала я подумал, что таким образом он извиняется за свое опоздание. Но потом сообразил – это он деликатно дает мне возможность с шаурмой управиться. Пришлось быстро доедать не сказать, что совсем уж невкусный, но крайне недиетический продукт. И, как только я кинул салфетку в урну, Малинин сразу перешел к делу:

– Ну, так что там у тебя, Каштаков?

Словно вспомнив вдруг, что мы вышли на аллею не ради того, чтобы насладиться красотами ранней осени, и даже не ради того, чтобы вкусить полковничью шаурму, я сунул руку во внутренний карман пиджака. Но – замер. Картинно. Всем своим видом изображая нерешительность и сомнение.

– А что я получу взамен?

– Ты еще ничего не показал, – недовольно буркнул Малинин.

– Но я хотя бы сказал, что у меня есть, – напомнил я. – Фотография подозреваемого. А что у вас?

– Вкусная конфета. Такой вариант тебя устраивает?

– Не совсем.

– Я расскажу тебе про Хуупов.

– Это уже интересно.

Я достал из кармана конверт и торжественно вручил его чекисту.

Малинин нетерпеливо выдернул фотографию из конверта.

Я его не обманул – это действительно была фотография подозреваемого. Только не та, с которой Гамигин в данный момент пытался восстановить его внешность, а немного другая. На фотографии подозреваемый стоял лицом к камере. Вот только лица его не было видно из-за широкого козырька бейсболки.

– И что это за фигня?

– Это, господин полковник, не фигня, а фотография с места преступления. Человек сей очень внимательно наблюдал за тем, как небезызвестный всем нам, ныне покойный вор по кличке Макак увел видеокамеру у мирно вкушавшей московские блины четы Хуупов. Так что, смею предположить, это либо сам заказчик, либо, что более вероятно, его представитель.

Малинин внимательно посмотрел на фотографию, хмыкнул и помахал ею, как веером.

– Ну, и кто это такой?

– А это уж вы сами выясните.

– Как же я выясню, если у этого типа на фотографии лица не видно?

– Ну, на то у вас и целый штат специалистов. Пусть еще разок-другой внимательно запись просмотрят. Может, я упустил чего. Хотя, как мне кажется, я выбрал лучший снимок.

– А откуда у тебя запись? – подозрительно прищурился Малинин.

– Скажу вам по секрету, Вячеслав Семенович, при наличии связей и денег, в Московии достать можно практически все что угодно.

– Это ты к чему? – по-чекистски недовольно нахмурился полковник.

– Это я ни к чему, – сразу от всего отказался я. – Вы спросили, я – ответил. Вот и все.

– Мне не нравятся такие ответы.

– Понимаю.

– Я люблю конкретику.

– К сожалению, конкретика нынче в дефиците.

Малинин еще раз взглянул на фотографию, сунул ее в конверт и спрятал в карман.

– Так, Макака, говоришь, убили?

– Бедолага был жестоко зарезан в собственной квартире.

– Когда?

– Думаю, сегодня утром.

– Ты об этом тоже по своим каналам узнал?

– Нет. Лично стоял над хладным телом.

– А почему в милицию не заявил?

– Глубокое нервное потрясение выбило меня из колеи и заставило забыть обо всем на свете. Я только-только начал в себя приходить. Вид человека с перерезанным горлом, лежащего в луже собственной крови, это, скажу я вам, то еще зрелище! Не для слабонервных.

– А если серьезно?

– Я решил, что будет лучше, если заказчик кражи и убийства – а я почти не сомневаюсь в том, что это одно и то же лицо, – будет пребывать в уверенности, что нам о смерти Макака ничего не известно. В таком случае, он будет думать, что мы все еще ищем Макака, а не его. А Макаку, я думаю, все равно, отвезут его в морг сегодня или через пару дней.

– Резонно, – согласился полковник. – Хотя и против правил.

– Но вы же понимаете, что я действовал, исходя из лучших побуждений.

– Я-то понимаю.

– Ну, а кроме вас об этом, можно сказать, никто и не знает.

– Можно сказать? – покосился на меня Малинин. – Выходит, кто-то все же знает?

– Сотрудники моего агентства, конечно, в курсе происходящего.

О Полутрупе и его водиле я решил умолчать. А то ведь наедут чекисты на Витьку. Крепко наедут. И ведь, что самое главное, ни за что. И в следующий раз мне Витька Полутруп помогать уже не станет.

– А, эти твои демоны, – усмехнулся Малинин.

– А что тут смешного?

– Да так… Странно… Демоны работают частными детективами в Москве, – полковник хмыкнул и головой качнул. – Чудно.

– Оба моих сотрудника высококлассные специалисты. И мастера своего дела. Между прочим, ваши сотруднички, как я полагаю, ничего интересного на записи камеры наблюдения не усмотрели. И Макака до сих пор не нашли.

– Ну, точно, Каштаков, ты за нас всю работу делаешь. Хочешь, куплю тебе за это кофе?

Мы как раз проходили мимо автомата, торгующего кофе.

– Нет, – отказался я.

– Ну, тогда я себе возьму.

Полковник подошел к автомату, кинул в него пару монет и достал пластиковый стаканчик.

– Неплохой кофеек, – сказал он, попробовав напиток.

– Теперь ваша очередь, господин полковник, – напомнил я. – Рассказывайте, чего вы к Хуупам прицепились?

– Да не цеплялись мы к ним. – Малинин поморщился и сделал глоток кофе. – Так, краем глаза присматриваем. У них сын работает в одном райском заведении, которое с некоторых пор вызывает у нас интерес.

– Райский институт высоких технологий.

– Уже сам все разнюхал?

– Ну, от вас ведь пока дождешься.

– Так вот, есть у нас подозрение, что в Райском институте высоких технологий ведется разработка некоего нового сверхсекретного проекта, имеющего стратегическое значение.

Все эту белиберду Малинин выдал таким тоном, как будто сообщал мне страшную военную тайну.

– И это все?

– А что ты еще хотел от меня услышать, Каштаков?

– Ну, хотя бы, из какой области этот ваш сверхсекретный проект.

– Во-первых, не мой, а райский, – с несвойственной ему педантичностью поправил Малинин. – А, во-вторых, мы понятия не имеем, что творится за стенами этого Райского института. Святоши никого к нему и на пушечный выстрел не подпускают. А мы, между прочим, искали пути. Искали!

– Наверное, так же старательно, как и запись из ГУМа изучали.

– Зря ты так, Каштаков, право слово, зря. Мы, между прочим, свое дело знаем.

– Вы же, вроде, прежде со святошами на дружеской ноге были.

– Мы и сейчас не расплевываемся. Да только святоши – они ведь такие, – Малинин сделал замысловатый жест рукой. – Себе на уме. Дружба, мол, дружбой, а государственные секреты – статья особая. И следует признать, система защиты этих самых государственных секретов у них очень хорошо поставлена.

– И вы решили, что пенсионеры сделают за вас всю грязную работу?

– Ну, не такая уж она и грязная, – улыбнулся чекист. – Можно подумать, ты занимаешься чем-то другим.

– У меня уровень другой.

– Это верно, – согласился Малинин. – Уровень у тебя низковат. Все больше мелкое ворье и обманутые наследники.

– Меня это устраивает.

– Ну и замечательно. Человек должен знать свое место.

– Почему тогда Хуупы пришли ко мне, а не к вам?

– Да потому что мы их не вербовали, – усмехнулся мне в лицо Малинин. – Понятно, Шерлок Холмс? Ни на нас, ни на кого другого Хуупы не работают. Они просто-напросто поехали к сынуле в гости. Ну, а мы, на всякий случай, решили за ними приглядеть. Мало ли чего может случиться. Обычная, штатная процедура. А вот когда они к тебе прибежали, тут уж мы, понятное дело, насторожились.

– То есть, вам теперь тоже нужна эта камера?

– Естественно! Куда больше, чем Хуупам! Ведь если кто-то средь бела дня, в центре ГУМа решил украсть у эстонцев камеру, то это значит… Что это значит, Каштаков?

– Значит, кому-то стало жутко интересно, как Хуупы провели отпуск.

– Примерно так, – кивнул Малинин. – А раз это кому-то очень интересно, так, значит, и нам не безразлично. Ты как, не собираешься от этого дела отказаться? А, Каштаков?

– Ну, если вы гарантируете, что Хуупы не работают ни на какую спецслужбу…

– Хуупы – безобиднейшие старики. Ты просто обязан им помочь, Каштаков!

– А на вашу помощь, господин полковник, я могу рассчитывать?

– Не могу сказать, что всегда и во всем… Но от ментов, которым ты своевременно о находке трупа не сообщил, я тебя прикрою. Держи!

Он протянул мне пустой пластиковый стакан из-под кофе.

Я автоматически взял стакан и только после этого спросил:

– Зачем?

– По дороге выбросишь, – усмехнулся чекист.

Это у него юмор такой. Чекистский.

Подводя общий итог, можно сказать, что день прошел так себе. Беготни было много, результативность – близкая к нулевой. Кое-какая информация имелась, но пока это были лишь разрозненные фрагменты, не желавшие складываться в единую картину. Самым неприятным моментом было то, что я прекрасно понимал: заказчик, получив мемори-карту из камеры Хуупов, вряд ли станет хранить ее в своей коллекции. Если кража была связана со стремлением избежать утечки информации, тогда мемка сразу же будет уничтожена. Шансы найти мемку целой сохранялись лишь в том случае, если кто-то организовал кражу камеры, с тем чтобы, наоборот, добыть интересующую его информацию.

Да и ситуация с Лоей тоже не прояснилась и не сдвинулась с мертвой точки. С одной стороны, она категорично заявляет, что уйдет, как только мы закончим это дело. С другой – ведет себя так, будто ей не хочется уходить. В общем, пока – полная неопределенность.

А потому я принял единственно верное в данной ситуации решение – пойти домой и как следует выспаться. Кто знает, будет ли у меня еще такой шанс в ближайшие дни?

Дрозд пролетел, чиркнув острым крылом по солнечному лучу, и сел на ветку.

Глава 10

Спал я крепко, почти без снов. Только под утро какая-то чушь привиделась. Вроде как сидел я под деревом на куче облетевших листьев. А на дереве – ни листочка. Только голые ветки, на которых висят странные плоды грушевидной формы, но почему-то голубого цвета. Я сижу себе, и вроде бы мне хорошо. Во всяком случае, ни тревоги, ни беспокойства я не ощущал. Как вдруг невесть откуда появляется полковник Малинин. Почему-то в генеральском парадном кителе. Весь в орденах, с саблей на боку. И фуражка у него с такой высокой тульей, что кажется, облака цепляет. А на фуражке – трехглавый орел! Или это Змей Горыныч? Я толком не рассмотрел. В одной руке у генерал-полковника щит, а в другой – меч. И тот и другой золотом отливают, блещут на солнце. Подходит ко мне заслуженный чекист Московии Вячеслав Степанович Малинин, оружие аккуратно на землю кладет, достает из кармана шаурму и, ни слова не говоря, начинает меня ею кормить. Ну а дальше все, как и положено в дурном сне. Я хочу бежать, но не могу с места сдвинуться. Ноги будто в густой кисель проваливаются. Хочу кричать – но не могу издать ни звука. Горло словно ватой забито. А Малинин вдруг ни с того ни с сего начинает стихи декламировать. И самое смешное, или кошмарное, что стихи эти я запомнил! Слово в слово!

Там, за бледными облаками,

Гусь на юг улетает с криком.

Двадцать тысяч ли пройдено нами,

Но лишь тех назовут смельчаками,

Кто дойдет до Стены Великой!

Пик вознесся над Люпаньшанем,

Ветер западный треплет знамена…

Мы с веревкой в руках решаем,

Как скрутить нам седого дракона.

Вот такая, понимаешь, бредятина.

Я ведь даже не знаю, что собой представляет этот самый Люпаньшань. Хотя могу предположить, что это что-то китайское. С другой стороны, что нынче не китайское? Разве что только стихи Пушкина.

Одним словом, я был несказанно рад, когда проснулся. И сразу, для поднятия настроения, сунул в музыкальный центр диск Зута Симса. И сделал звук погромче. После чего, напевая и пританцовывая в такт заводной музыке, включил на кухне чайник и отправился под душ.

Блям-блям! – нахально рассмеялся надо мной дверной звонок.

Вот так всегда! Не замечали? Только почувствуешь прилив хорошего настроения, только начнешь думать о чем-нибудь абстрактно-приятном, как тебе сразу по голове – блям-блям! Хорошего настроения как не бывало.

Чертыхаясь, я вылез из-под душа, наскоро обтерся, накинул халат и пошлепал босыми пятками к двери.

С экрана камеры наблюдения мне жизнерадостно улыбался Гамигин. И чего он, спрашивается, с утра такой веселый? Не иначе как раскрыл преступление.

Я открыл дверь и мрачно кивнул:

– Привет. Заходи.

Переступив порог, демон остановился, широко расставив ноги, с гордым видом выпятил грудь и обеими руками закинул назад полы длинного кожаного плаща.

– Чаю хочешь?

Похоже, он ждал не такой вопрос.

– Ты плохо выглядишь.

– Естественно. Ты меня из-под душа вытащил. Я даже побриться не успел.

Запахнув с недовольным видом халат, я пошлепал на кухню.

Гамигин жил этажом выше. Но ведь ничто не мешало ему просто позвонить, если вдруг возник какой-то вопрос. Если же он, тем не менее, явился лично, значит, оно того стоило. У него были новости, и он ждал, когда я начну его расспрашивать. Но я был обижен на Анса за то, что он совершенно не желал помогать мне решать проблему с Лоей. Поэтому я демонстративно делал вид, что меня ничего не интересует. Вообще – ничего. Кроме чая. Ну и, может быть, еще бутерброда с помидором, сыром и чесноком.

Пока Гамигин топтался в прихожей, я успел заварить улунский красный чай, соорудить четыре вышеназванных бутерброда и сунуть их в микроволновку. Когда Анс, уже без плаща, вошел на кухню, я поставил перед ним чашку чая и тарелку с горячими бутербродами.

– Я не люблю чеснок, – сказал Гамигин.

– А я не люблю шаурму, – сказал я и взял самый большой бутерброд.

– При чем тут шаурма?

– Шаурмой меня вчера угощал полковник Малинин. Пришлось есть.

– Сочувствую, – улыбнулся Анс. – Что сказал полковник?

– Чекисты знают, что Айну Хууп – сотрудник Райского института высоких технологий. И подозревают, что святоши работают там над каким-то глубоко засекреченным стратегическим проектом. За стариками Хуупами они присматривали так, для порядка. Пока те не явились к нам в агентство.

– У чекистов есть хоть какие-то соображения насчет того, кто может стоять за похищением камеры?

– Откуда? – усмехнулся я. – Они ждут, что мы нароем.

Я взял второй бутерброд. И прежде чем откусить, от души сдобрил перцем.

– В Службе специальных расследований примерно та же история. Они очень хотят узнать, чем занимается Райский институт, но понятия не имеют, как к нему подступиться. Готовы щедро вознаградить за любую информацию.

– Понятное дело, – кивнул я. – А у Лои что?

Вопрос был задан не просто так, а с подтекстом. Я рассчитывал, что Анс вернется к теме наших с Лоей взаимоотношений и ее глупой идее покинуть агентство. Но вместо этого он сказал:

– У нее ничего не вышло.

– В каком смысле? – насторожился я.

– Она не смогла взломать защиту институтского сервера. Говорит, что в одиночку нечего и пытаться.

– А что, можно взламывать чужие серваки компанией?

– Спроси у Лои. Я в этом плохо разбираюсь.

Я доел бутерброд, запил чаем и поставил пустую чашку на стол.

– Выходит, мы застряли, как состав на сортировочной. – Я сложил руки перед собой на столе и посмотрел Ансу в глаза. – Или все же есть какие-то соображения насчет того, в каком направлении двигаться?

Гамигин мог обмануть кого угодно, только не меня. Уж я-то его знал, как дискографию Майлза Дэвиса. Он точно что-то припрятал в рукаве. Если и не джокера, то уж хотя бы козырного валета.

– Ну, ладно, Анс, выкладывай, что у тебя? – не вытерпел я.

С каменным лицом Гамигин достал из карман конверт и протянул мне.

Несколько секунд я держал конверт в руке, пытаясь угадать, что в нем? А потом – а, какая разница! – быстро достал фотографию.

Это был черно-белый снимок отражения лица в серебристом обрамлении витрины. Изображение было нечеткое, расплывчатое, местами рассыпающееся на пиксельные квадратики. Но тем не менее Гамигин сделал почти невозможное – у нас была фотография подозреваемого, по которой его вполне можно было опознать. Лицо было мне незнакомо. Абсолютно. Однако бледная кожа, светлые, будто обесцвеченные волосы, круглые, как пятидесятирублевые монеты, глаза, губы бантиком, маленький, вздернутый носик – пойдите, скажите мне, что это не ангел!

Ангел, чтоб ему пусто было! Во всей своей ангельской красе!

Ну почему? Скажите мне, почему если где какая мерзость случится, так непременно рядом окажется ангел? А то и не один?

Я перевел взгляд на Анса.

Демон понял, о чем я думаю, и молча кивнул.

– Значит, это святоши решили подстраховаться, – я, как карту, кинул фотографию на стол. – В таком случае, мемку мы не найдем. Она уже в Раю или уничтожена.

– Скорее всего, – более осторожно выразился демон.

Что ж, бывают ситуации, в которых самый сильный ход – это положить короля на доску. Об этом знают даже начинающие шахматисты.

К несчастью, я играть в шахматы не умел. Я знал, как перемещаются по доске фигуры – но это ведь не игра. Если мне, к примеру, известен принцип, поднимающий самолет в воздух, то это еще не значит, что я могу называться пилотом.

– Нужно пробить святошу по базе данных Бюро регистраций.

– Лоя уже скачивает последние обновления.

Лоя!

Как же я мог о ней забыть?

Если дело будет закрыто, тогда и Лоя уйдет. Из агентства и из моей жизни. Окончательно и, быть может, навсегда. Меня такой вариант не устраивал. Сегодня я понимал это гораздо яснее и отчетливее, чем вчера. Поэтому я вскочил со стула и кинулся в спальню. Стараясь все же не проявлять при этом болезненную гиперактивность.

Гамигин проводил меня удивленным взглядом и потянулся за оставшимся на блюде бутербродом.

– У меня еще остался непроверенный источник информации! – сообщил я, надевая свежую рубашку.

– Угу, – меланхолично кивнул Гамигин, пережевывая бутерброд, который явно был ему не по вкусу. – Может, возьмешь меня с собой?

– Конечно! – с готовностью согласился я. – Мне наверняка потребуется помощь!

– Какого плана?

– Я еду в бандитское гнездо!

– Я думал, бандитские гнезда в Московии называются малинами. – Гамигин взял последний бутерброд. – Или хазами.

– Так было давно. Еще при Советском Союзе. Теперь это бандитские гнезда.

– Мне все равно, – не стал спорить демон. – Поедем на моей машине?

– Отлично! А то моя в ремонте.

– Который месяц?

– Можно подумать, я нарочно ее расколотил! Я, между прочим, преследовал опасного преступника. Рецидивиста!

Благоразумно промолчав, Гамигин не стал ворошить болезненную для меня тему.

Я действительно преследовал на машине уголовника. И не понимаю, почему сей факт вызывает у Гамигина острый приступ скептицизма. И то, что сам преступник не ведал о том, что я его преследую, а потому ехал не торопясь, сути не меняет. Я находился в смертельной опасности. Беглому каторжнику нечего было терять, и сдаваться без боя он не собирался. Я сосредоточен. Напряжен. Все мои мысли – о предстоящей схватке, как вдруг какой-то криворукий ангел подрезает меня на своем белом, как первосортный кокаин, «Парадизе»! Чтобы избежать столкновения, я кручу руль влево. Кто-то бьет меня сзади в бампер, и я, понять ничего не успев, слетаю с акведучного моста. В общем, брали преступника уже без меня. А к моей элитной «Омеге» до сих пор запасных частей найти не могут. Ни в одном автосалоне.

– А что мы Лое скажем? – спросил Гамигин.

– А что мы ей должны говорить? – недоумевающе развел я руками. – Так и скажем, что у нас… – Я на секунду задумался. – У нас – миссия! – Да, именно так! Миссия! Все по-серьезному. Без дураков. – Нужно отработать еще одну версию.

Анс смотрел на меня так, точно был уверен, что, когда я перестану гнать байду, мы сядем в его «Хэлл-мобиль» и поедем – нет, понесемся! – пить пиво в «Герб старого герцога».

Я даже не стал его разубеждать. Пускай думает что хочет. А Каштаков свое дело знает.

Коммуникатор аж заерзал по столу, сгорая от желания сообщить мне какую-то новость, но не имея возможности проорать об этом во всю глотку, поскольку звук я с вечера отключил.

Ага! Вот и подтверждение моей вменяемости и дееспособности! На дисплее коммуникатора сообщение от Полутрупа:

«Срочно! Есть информация по нашему делу!»

Мне не понравилось только местоимение «нашему». Что это значит? Можно подумать, мы вместе ведем расследование. Или, на пару вляпались в какую-то неприятную историю.

Ну да ладно.

Не вдаваясь в лингвистический анализ полученного текста, я коротко ответил:

«Буду через час».

«Жду!» – ответил, будто выдохнул, Виктор Петрович.

Я сунул коммуникатор в карман, поправил галстук, застегнул пиджак, надел шляпу и направился к выходу.

– Зачем ты надеваешь шляпу, если тебе нужно спуститься всего на один этаж? – спросил Гамигин.

– Без нее я не чувствую себя в надлежащем тонусе, – ответил я.

– Шляпу надел, а пистолет забыл, – усмехнулся демон.

– Точно!

Я кинулся к столу, отомкнул нижний ящик, запертый на сейфовый замок, достал из него кобуру с пистолетом и, дабы снова не переодеваться, кинул в серый непрозрачный пластиковый пакет, бог знает сколько дней уже валявшийся под столом. Как оказалось – не зря.

Едва мы вышли на лестницу, как в кармане у меня снова завозился коммуникатор.

На этот раз со мной жаждала пообщаться Лоя.

Я кашлянул в кулак, придал лицу серьезное, сосредоточенное выражение отца народов, поглощенного глубокими думами о счастье всех живущих, и нажал кнопку приема.

– Слушаю.

– Тебе звонил некто… – Лоя не поздоровалась со мной. Что, в принципе, можно было воспринимать двояко. Либо, она не считает это нужным, потому что я для нее ничего не значу – в смысле, ничего более, чем коллега по работе. Либо – она не считает это нужным, поскольку мы так близки, что, вроде как, и не расстаемся никогда. – Некто по имени Гавриил Азарийский.

– Кто? – удивленно переспросил я.

– Гавриил Азарийский, архангел третьего лика. Он сказал, что вы знакомы.

Тут Лоя не упустила случая подпустить ядику в голос.

– Ну, в общем, встречались когда-то, – промямлил я, будто оправдываясь.

Хотя, казалось бы, за что?

С архангелом третьего лика Гавриилом Азарийским у меня были чисто деловые отношения.

– У него к тебе какое-то очень важное и не терпящее отлагательств дело.

Я даже представить не мог, что бы это могло быть. Если святоши заполучили мемку из камеры эстонцев, так чего им еще нужно? Или же архангел Гавриил потерял в Москве водительские права? По случайному совпадению, именно в тот день, когда у Хуупов украли камеру?

Кто сказал, что я не верю в совпадения?

– Скажи, пусть заходит в офис.

– Он оставил номер телефона и просил, чтобы ты перезвонил ему, как только появишься. Он хотел узнать номер твоего мобильника, но я не дала.

– Молодец! Буду через полминуты.

– Что у нас еще плохого? – поинтересовался Гамигин.

– У нас ангелы, – ответил я. И, почесав подбородок, добавил: – Ситуация, как говорила одна замечательная девочка, все страньше и страньше. Если святоши заполучили мемку из камер Хуупов, зачем я им нужен?

– Может быть, хотят камеру вернуть и извиниться? – предположил демон.

– Не в их духе, – решительно отмел я подобное нелепое измышление.

– Значит, они получили не то, что хотели.

– Или не получили ничего.

Я открыл дверь офиса и пропустил Анса вперед.

В прихожей никого не было.

– Лоя! – позвал я.

Мне никто не ответил.

Я снял пиджак, кинул его на стол, достал из пакета кобуру с пистолетом и стал пристраивать ее под мышкой.

Из-за перегородки выглянула Лоя.

– На охоту собираешься?

Это была ее дежурная шутка, которую она отпускала всякий раз, как я брался за пистолет. Мне она, между прочим, смешной не казалась. Но я дежурно улыбался всякий раз, когда ее слышал. А что мне еще оставалось? Возмущенно махать руками? Доказывать, что пистолет – это мое орудие производства, такое же, как для сапожника шило? Которым, кстати, тоже можно убить.

Да ладно.

Я и в этот раз улыбнулся.

Подумаешь.

Мне это ничего не стоит.

Я даже достал из кобуры свой красивый, черный «иерихон» и, обратив его стволом вверх, замер в картинной позе героя боевика категории «B».

– Кто посмел обидеть тебя, крошка?

Лоя прыснула в кулак.

– Тебя когда-нибудь пристрелят, Каштаков.

– За что?

– Не за что, а чтобы дурака не валял.

Такого она мне прежде никогда не говорила.

– А ты будешь по мне скучать?

Это была откровенная провокация с моей стороны. Во всяком случае, сам я именно так и расценивал свой вопрос. Я не сразу подумал, что моя провокация могла мне же боком выйти. Загнанная в угол Лоя могла ответить решительно и однозначно «нет». И тогда нам обоим путь назад оказался бы заказан.

Но Лоя поступила удивительно мудро. Она сделал вид, что не услышала мой последний вопрос.

Вот так!

Так мне, дураку, и надо!

Чувствуя себя полным идиотом, я принялся заталкивать пистолет в кобуру. А он, как назло, не желал туда убираться.

– Помочь? – ехидно поинтересовалась Лоя.

– Нет! – испуганно отказался я.

Хотя, чего я испугался-то? Если бы она захотела меня пристрелить, то взяла бы свою «беретту». С которой умела обращаться.

– Держи. – Лоя протянула мне желтый бумажный квадратик. – Это телефон святоши, что мечтает о встрече с тобой. Гавриил Азарийский.

Левая бровь демона взлетела чуть ли не на середину лба. Конечно, ему было известно это имя. Архангел третьего лика Гавриил Азарийский был далеко не последним ангелом в Первом отделе безопасности Рая.

– Ты пойдешь на встречу с ним?

– Непременно.

Я ввел телефон Гавриила в память своего коммуникатора.

– А что с фотографией того типа, что Анс нашел? Удалось идентифицировать?

– Смеешься?

Тут она была не права – я совершенно серьезно спрашивал.

– Качество изображения отвратительное. При автоматическом поиске вываливается куча возможных вариантов. Приходится все перепроверять вручную.

– Может быть, тебе помощь нужна?

– Нет. Такую работу лучше делать кому-то одному. Чтобы погрешность была минимальной.

– Ну, тогда мы, наверное, пойдем? – Я посмотрел на Анса. – Ты готов?

Гамигин молча кивнул.

Зато Лоя, естественно, не оставила мои слова без внимания.

– Куда это вы собрались?

– Мы должны отработать еще одну версию по делу Хуупов, – серьезно и веско изрек я.

А демон возьми да и ляпни:

– У нас ответственная и очень опасная миссия.

Ну да, это были мои слова! Но кто просил Анса повторять их при Лое? Кто его за язык тянул?

– Миссия? – тут же всполошилась Лоя. – Что за миссия? Насколько опасная?

Я попытался сгладить ситуацию:

– Да, ничего особенного…

Я бы, наверное, сумел выправить положение. Если бы не Анс.

– Мы отправляемся в бандитский притон.

Чтоб ему пусто было!

– Какой еще притон! – взметнулась Лоя.

– Да не притон это! – Я сверкнул глазами на Анса, но он, видно, неправильно истолковал мой полный отчаянья взгляд.

– В былые времена это называлось бандитской хазой или малиной, – доходчиво объяснил он Лое. – Теперь это называют притоном.

– Не притоном, а гнездом! – рявкнул я. – Почувствуй разницу, Анс. – Я развел руки в стороны. Будто чаши весов. – Притон, – я потянул вниз левую чашу. – И – гнездо, – вниз пошла правая чаша, а левая – вверх. – Чувствуешь?

– По мне, так никакой разницы, – безразлично пожал плечами демон.

– В какой такой притон вы собрались? – Лоя жгла меня взглядом. Еще чуть-чуть, и я бы понял, что это вовсе не образное выражение. – Отвечай, Каштаков! – Наседала она при этом на меня. Хотя обмолвился о притоне не я, а Гамигин. – Ну! Живо!

– Мы идем не в притон, а в кабак. Понятно?.. В кабак под названием «Дыра»… Анс просто оговорился.

Я хотел было взглядом попросить Гамигина о поддержке, но, вспомнив, чем закончилась предыдущая попытка, решил не рисковать.

Напор Лои несколько ослаб, но все еще был внушителен.

– Что вам делать в кабаке с таким дурацким названием?

Дурацкое название? Сказать бы ей, как зовут хозяина заведения!.. Хотя, пожалуй, лучше не стоит.

– У нас там встреча с агентом.

– С каким еще агентом?

– С осведомителем. Так тебе понятнее?

– Другого места для встречи нельзя было найти?

– А чем тебе это не нравится?

– Тем, что название у него дурацкое. И мне оно не знакомо.

– Хорошо, я приглашаю тебя завтра же отобедать в «Дыре». Нет, лучше сегодня же отужинать? Ну как? Годится?

К моему удивлению, Лоя ответила:

– Годится, – и сделала шаг назад.

Я наконец-то перевел дух. Поправил пиджак и шляпу.

– Знаешь, дорогая, с такими методами допроса, тебе самое место в подвалах НКГБ. Хочешь, я с полковником Малининым договорюсь о протекции?

– Проваливайте!

Я счел за лучшее прислушаться к дельному совету и первым выскользнул за дверь.

– По-моему у нее сегодня хорошее настроение, – сказал я, когда и Гамигин вышел на площадку. – Или мне кажется?

Анс только молча улыбнулся. Загадочно и в высшей степени неопределенно.

Не знаю почему, но мне совершенно не хотелось выяснять, что означает эта его улыбка.

Глава 11

Из машины я позвонил Гавриилу Азарийскому.

Очень любопытный получился у меня разговор с архангелом третьего лика.

– Гавриил Азарийский?

– Да.

Голос у святоши несколько удивленный. Понятное дело – на его супернавороченном, оснащенном кучей персональных гаджетов коммуникаторе не высветился номер моего телефона.

– Это Дмитрий Каштаков. Детективное агентство «Каштаков, Гамигин и Розье».

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич! Как ваши дела? Слышал, вы процветаете.

Вот же ангельская натура! С первой фразы пытается к собеседнику в душу забраться. Можно подумать, мы с ним старые друзья-приятели.

– Вашими молитвами, преподобный мастер Гавриил.

– Я не заслужил подобного обращения, Дмитрий Алексеевич.

– Да в вашей ангельской иерархии сам черт ногу сломит.

Демон, сидевший за рулем, одобрительно хмыкнул. Да мне и самому понравился каламбур.

– Обращайтесь ко мне просто – мастер Гавриил.

– Насколько мне известно, это дружеское обращение.

– А разве мы с вами не друзья?

Вот как?

– И вы вот так, чисто по-дружески, оказавшись проездом в Московии, решили звякнуть, чтобы узнать, как у меня дела?

Пауза.

– Нам с вами, Дмитрий Алексеевич, нужно поговорить.

– Не нам с вами, а вам со мной.

– Пусть так.

– Ну, так мы сейчас этим и занимаемся.

– Я имел в виду серьезный разговор.

– А я и не шучу.

– Это не телефонный разговор.

– Моя коллега предлагала вам заехать к нам в офис – вы отказались.

– Дмитрий Алексеевич!

Впервые с начала разговора святоша повысил голос. Видно, я его все же поддел.

– Да, мастер Гавриил?

– Вы сами прекрасно понимаете причину, по которой я не могу прийти к вам в офис.

– Прежде вы, бывало, заглядывали ко мне.

– Да, но это было прежде.

– Мы переехали в новое, более просторное и комфортабельное помещение на улице Клары Цеткин, но я постарался воссоздать прежний интерьер.

– У вас в агентстве работают демоны.

– Ах, вот оно что. – Я весело подмигнул Гамигину. – И что, вас это смущает?

– Признаюсь, да.

– Но они сотрудники детективного агентства «Каштаков, Гамигин и Розье», а не Службы специальных расследований Сатаны.

– Это вы так считаете.

– Я в этом практически уверен.

– И тем не менее я предпочел бы встретиться на нейтральной территории.

– Вы просто хотите поболтать по старой дружбе, или же у вас ко мне деловое предложение?

– Скажем так, я приглашаю вас на обед. А результатом нашей беседы за обеденным столом может стать очень выгодный для вас контракт.

– Звучит заманчиво. Где и когда?

– Вы знаете ресторан «Голубые дали»?

Еще бы я его не знал! Более снобистского места в Москве днем с огнем не сыщешь! К тому же кухня там была преотвратнейшая. А названия блюд в меню такие, что, когда заказываешь, понятия не имеешь, что тебе принесут. Кроме того, мне просто не хотелось идти именно в то место, куда приглашал меня святоша. Называйте это осторожностью или, если угодно, паранойей, но я был почти уверен, что место выбрано неспроста и подготовлено соответствующим образом. Каких сюрпризов можно было ждать от святош? Да каких угодно! По части использования всяческих технических средств шпионажа святоши, следует признать, были впереди планеты всей. И тягаться с ним в этом было, ох, как не просто.

– Предлагаю альтернативный вариант – паб «Герб старого герцога». Он расположен в здании бывшего Политехнического музея.

– Полагаете, мы сможем там спокойно поговорить?

– Не сомневайтесь, мастер Гавриил.

– В два часа, вас устроит?

Я посмотрел на часы. Времени у нас в запасе было достаточно. Если, конечно, Полутруп не нарыл чего-то такого, ради чего придется все бросить и нестись сломя голову, незнамо куда и неизвестно зачем. В общем, как в сказке.

– Договорились, мастер Гавриил. Столик я закажу.

На самом деле никаких столиков в «Гербе старого герцога» заказывать не нужно. Там почти всегда есть свободные места. А если и нет, можно у стойки на стульчике пристроиться. Но я снова проявил осторожность. Святоши не должны были заранее узнать, какой столик мы займем. Может быть, это было и лишнее. Но, как гласит мудрость из «Книги Постоянств»: «Чаще ездит верхом тот, кто во время остановок привязывает ишака». Я не припомню случая, чтобы хотя бы одно изречение великого Императора Ху не попало в цель.

– Так, значит, в два в «Гербе старого герцога»?

– Точно! Ровно в два мы с коллегой будем на месте.

Вот так!

Не дожидаясь, что скажет на это святоша, я нажал кнопку отбоя.

А что вы от меня хотели? Я тупой неотесанный сыскарь. До меня намеки не доходят. А смысловые аллюзии я не понимаю.

– Чего хотят святоши? – задумчиво произнес Гамигин.

Это был не вопрос даже, а голосовая фиксация перманентной мозговой активности.

Во как завернул!

Хотя, по сути, верно.

Мне самому жутко хотелось узнать ответ на тот же самый вопорос – не вопрос. Только недавно мы, вроде как, пришли к выводу, что за ограблением Хуупов стоит Первый отдел безопасности Рая. Все, вроде, было логично. Святоши опасались, что, общаясь с сыном, Хуупы сняли на камеру что-то, не предназначавшееся для чужих глаз. Запретить же старикам снимать они не решились, дабы не привлекать тем самым внимания к секретному объекту. Вместо этого они наняли или каким-то иным образом заставили мелкого воришку по прозвищу Макак стащить у эстонцев камеру. Макак, по всей видимости, не знал, на кого работал, иначе бы понял, что, соглашаясь на эту работу, подписывает себе смертный приговор. Все сделано чисто – Хуупы обворованы в Москве, воришка убит, райские спецслужбы никакого отношения к этому не имеют. Ни сучка, ни задоринки. Ни ниточки, ни петельки, за которую можно было бы зацепиться. Если не считать прокола, допущенного святошей, присматривавшим за Макаком. Но, даже если мы сумеем вычислить его личность по визовой базе данных, что это нам даст? Наверняка у святоши имеется добротное прикрытие. И приехал он в Московию по какому-то официальному делу, а вовсе не за тем, чтобы Макака пришить. Что в ГУМе делал? Да просто так зашел. Все приезжие по ГУМу шляются.

Вот и все.

Все фрагменты головоломки встали на свои места. Вернее, это мы их так здорово подогнали друг к другу, что и не заметно несостыковок.

И вдруг звонит Гавриил Азарийский.

На тебе!

Дело выходит на новый виток.

Если сегодня в два часа дня выяснится, что святошам тоже нужна мемка из камеры Хуупов…

Ну, тогда я даже и не знаю, что думать!

Всем, выходит, эта мемка нужна, а где она может находиться, никто, видишь ли, понятия не имеет. Знал один лишь Макак. Да и тот плохо кончил.

Я в задумчивости посмотрел в окно.

Мы стояли в пробке где-то в районе Красных Ворот. Автомобильные пробки как были, так и остались извечной проблемой Москвы. И любимой темой для общения Градоначальника с неравнодушной к жизни города общественностью. Не так давно он даже рассказ на эту тему написал. «Особенности московских пробок, или Барсук-Унисекс завтра сдохнет». И опубликовал в газете «Московский конформист». Газета, конечно, желтая, зато тираж у нее ломовой. Не знаю, о чем там речь. Мне неинтересно. Я вообще официальную прессу читаю, только когда по работе требуется.

Шедший по тротуару неподалеку от нас парень в джинсах и зеленой ветровке, с сумкой на плече внезапно остановился и принялся водить руками по сторонам. Как будто вдруг ослеп или по какой другой причине потерял ориентацию в пространстве. Прохожие аккуратно обходили его, но никто даже не пытался как-то помочь парню или хотя бы узнать, что с ним случилось.

– Еще один «зулус» с катушек слетел.

Гамигин смотрел в ту же сторону, что и я. И лицо его, обычно бесстрастное, как у индейца, на этот раз выражало глубокое неодобрение. Демону не нравилось то, что он видел.

– Их все больше становится. С каждым днем.

– Ага. И, что мне особенно не нравится, так это то, что ежели такой вот «зулус» натянет, к примеру, шапку по уши или бандану на голову повяжет, так его и не опознаешь.

Верно. У парня на голове был тоненький пластиковый ободок, тянущийся через затылок от уха до уха. Он держался на трех штекерах, введенных в имплантированные в мозг контактные разъемы. Если присмотреться, такие же ободки можно было увидеть и у многих других прохожих. И, как верно заметил Гамигин, многие скрывали гарнитуру «Мифоскопа» под головными уборами. Женщинам так и вовсе было достаточно волосы назад зачесать. Помимо пластикового обода в комплект входила миниатюрная процессорная приставка, размером с зажигалку, посредством беспроводной связи осуществляющую контакт с ободом, а через него – с мозгом игрока. Приставку можно было убрать в карман или сумочку. Говорят, что выпускаются модели приставок, встроенные в коммуникаторы или специальные браслеты, которые можно носить на руке, как украшение.

Сразу после выхода игра стала сенсацией на рынке виртуальных игр. По официальной статистике, по всему миру было продано более шестисот миллионов копий первого «Мифоскопа». И ни одному самому злобному хакеру не удалось взломать защиту игры, чтобы сделать копию. Обновления и дополнения к игре улетали с прилавков в считаные минуты. За неделю до официальных релизов фанаты выстраивались в очереди возле магазинов. В общем, это было похоже на спонтанное безумие. Или удачно запущенный мемвирус.

Смысл игры заключался в том, что человек, подключившийся к «Мифоскопу», мог сам создавать новую реальность. Более того, он мог в ней жить. И не время от времени, а постоянно. При этом ему не нужно было сидеть в кресле или лежать на диване. Он мог ходить на работу, встречаться с друзьями, заниматься спортом или любовью. В общем, вести жизнь обычного человека. По собственному желанию игрок мог превратить Москву в средневековый город, готовящийся к рыцарскому турниру, а, может быть, к осаде неприятеля. В инопланетный полис, населенный удивительными, ящероподобными существами. В дремучие, полные опасности джунгли. Или в райские кущи, где бьют фонтаны вина, а пышногрудые гурии поют а капелла, изумительно разложив на несколько голосов «Shine On You Crazy Diamond». Одним словом, все зависело лишь от фантазии пользователя.

Но порой случались какие-то сбои, и «зулус» терял ориентацию в пространстве. Длилось это, как правило, недолго и никаких серьезных последствий не имело. Было три или четыре случая, когда внезапно впавший в ступор геймер налетал на оказавшиеся у него на пути предметы и получал травму той или иной степени тяжести. Но все попытки получить компенсацию закончились безрезультатно. Во-первых, производитель утверждал, что все сбои происходят по вине пользователей, чрезмерно перегружающих деталями свой придуманный мир. А, во-вторых, каждый покупатель игры подписывал соглашение о том, что он сознает всю опасность глубокого погружения в виртуальный мир, а потому заранее отказывается от всех претензий как к разработчику игры, так и к продавцу. Черт его знает, может быть, разработчики были и правы, защищаясь подобным образом от возможных исков. Я тоже считаю, что от человека, решившего просверлить три дырки у себе в черепе, ожидать можно всего что угодно. Он завтра решит, что умеет летать, и прыгнет вниз головой с главной башни Москва-Сити. А убитые горем родственнички, заручившись поддержкой ушлых адвокатов, тут же подадут в суд на разработчиков игры, заявив, что именно они виноваты в том, что у «зулуса» поехала крыша.

Кстати, «зулусы» – это игроки в «Мифоскоп». Говорят, называть их так стали, потому что на первых игровых приставках «Мифоскопа» стояла маркировка Z-ULU-2. Что это означало – никто не знал. Да и кому какая разница. Однако сегодня «зулусов» на Земле стало больше, чем китайцев. Потому что многие китайцы тоже подались в «зулусы».

Парень, рассеянно топтавшийся на одном месте, пришел в себя так же внезапно, как и отключился. Пригладив волосы, он вскинул голову и бодро потопал дальше своей дорогой. До следующего клинча.

– Ты знаешь, – задумчиво поглядел вслед геймеру Анс, – мне порой становится страшно, когда я вижу впавшего в ступор «зулуса». Ангелы знают, что у него в голове делается. А что, если он вообразит себя, скажем, охотником на злобных монстров? Кем я буду тогда в его глазах? И что он тогда будет делать?

– Боишься, что спутает тебя с монстром и попытается убить?

– А почему нет?

– У него виртуальное оружие.

– Это мы так думаем. А что, если в кармане у «зулуса» окажется настоящий нож? Который сам он примет за атрибут игры и пустит в дело. Чтобы убить, скажем, виртуального монстра. А на самом деле, вполне себе живого демона.

– Я слышал, в «Мифоскоп» встроены какие-то тормозящие функции. Команды, не позволяющие игроку начать активно размахивать руками. Или делать что-то еще, что может не понравиться окружающим. Да и не было прежде подобных случаев.

– Если ты о них не знаешь, то это не значит, что не было, – с видом записного пессимиста изрек Гамигин. – А если не было, то не значит, что не может быть.

– Ну, конечно. А еще тебе на голову запросто может упасть метеорит. В соответствии с теорией вероятности – почему бы и нет. На самом деле – вряд ли.

– Знаешь, чем люди отличаются от демонов?

– Тем, что не считают «Восставшего из Ада» уморительной комедией?

– Тем, что редко задумываются о последствиях своих действий. А если и задумываются, то даже при самом мрачном прогнозе до последнего тянут с превентивными мерами. Вы начинаете тушить пожар, только когда уже весь дом в огне.

– Между прочим, Ной заблаговременно построил ковчег.

– Да, но остальные-то все пошли ко дну. Так что счет все равно не в пользу людей.

Стоявшие впереди нас машины наконец-то двинулись с места. Медленно, будто нехотя, они все же втягивались в процесс движения. Хотя и не знали, к чему их это приведет.

Зато теперь можно было закончить разговор, который иначе бы продолжался вечно. Доводов и контрдоводов у нас обоих было предостаточно. В конце концов, Гамигин скажет, что исключительно в силу своей беспечности человечество как ни старалось, так и не смогло создать эффективно работающую государственную систему. А я ему отвечу, что несмотря на это мы все-таки сумели выжить. Что говорит о нашем укоренившемся в генах умении приспосабливаться к любым ситуациям. И мы, как всегда, сойдемся на ничьей.

На солнце наплыла хмурая, чем-то сильно недовольная туча. И весь мир сразу же сделался тусклым.

Глава 12

В «Дыру» мы прибыли без опоздания.

Не помешал даже хлынувший дождь, по-осеннему затяжной и нудный, обративший пробки на дорогах из привычного неудобства, вроде хронического вывиха, в похожие на фурункулы болевые центры. Вслух я такого никогда не скажу, но про себя признаю: Гамигин водил машину, может быть, и не лучше меня, но, несомненно, увереннее. И из-за этой его уверенности неуверенные простаки вроде меня уступали ему дорогу. Да и сам по себе «Хэлл-мобиль» на запруженной машинами улице Москвы внушал уважение к тому, кто сидел за рулем.

Мы зарулили на ВИП-стоянку и подождали, когда с зонтом в руках к нам выбежал изображающий хоста здоровяк. Не тот, что намедни в лоб от меня получил, но очень на него похожий. Чувствовалось, что в подборе персонала Виктор Петрович Полутруп строго придерживался стиля. Весьма вызывающего, я бы сказал.

Хост проводил нас в примыкающий к обеденному залу кабинет, в котором хозяин принимал особо дорогих ему гостей. Сам Полутруп уже ждал нас за столом, украшенным легкими закусками, бутылками с напитками и коробкой сигар.

– Господа! – широким жестом руки Полутруп пригласил нас с Ансом присаживаться. И тут же замахал другой рукой на хоста, выпроваживая его прочь. – Рад приветствовать в моем заведении! – Витька изо всех сил изображал радушного хозяина. – Встреча у нас, конечно, деловая, но, тем не менее, хочу предложить вам отобедать. Естественно, за счет заведения.

– Что ж, – я посмотрел на часы. – Время подходящее. Позвольте представить. Виктор Петрович Полутруп, владелец заведения да и вообще личность во многих отношениях незаурядная. Мой коллега, Анс Гамигин, демон-детектив.

– Весьма польщен. Весьма. Кстати, нашему шеф-повару исключительно удается сатанинский борщ и котлеты по-адски. – Полутруп протянул Гамигину затянутую в кожу папку меню.

Вторая папка досталась мне. Уже без комментариев. Я был знаком с местной кухней. И, должен сказать, Витька имел законное право нахваливать своего шеф-повара. Даже не раскрыв меню, я заказал уху из трех видов рыб и запеченное филе лосося. «Дыра» оставалась, пожалуй, единственным местом в Москве, где можно было отведать отлично приготовленные рыбные блюда. И, что самое главное, рыба была не замороженная, а свежая. Свежайшая! Как-то раз в «Праге» я заказал щуку. У меня на глазах от гигантской рыбины, красиво выложенной на огромном блюде, отрезали кусок и положили на тарелку. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что внутри щука была набита странной, гомогенной массой, слегка попахивающей рыбой! Да, я знаю, это называется суфле. И считается блюдом для гурманов. Но это пускай французские гурманы едят свое суфле, а мне дайте нормальную рыбу. С мясом и косточками, которые можно со смаком обсасывать.

Гамигин, как и следовало ожидать, сделал выбор в пользу адских блюд. В любом заведении, предлагающем якобы адскую кухню, Анс непременно выступал в роли дегустатора. И я еще ни разу не слышал от него безоговорочно одобрительного отзыва. Судя по тому сосредоточенному виду, что напустил на себя демон, он и местную кухню готовился раскритиковать. Ну что ж, посмотрим.

Памятуя о том, что нас еще ждет встреча в «Гербе старого герцога», пиво мы заказывать не стали. Хотя пиво в «Дыре» также было отменным. В особенности красные и темные сорта.

Пока заказанные нами блюда готовились, мы перешли к обсуждению того, ради чего, собственно, и собрались за одним столом.

Полутруп взял из коробки сигару, зубами откусил конец и основательно, со вкусом, раскурил от длинной спички.

Сигарный дым, в отличие от зловонного сигаретного смрада, мне нравился.

– Итак, господа, как мне посоветовал Дмитрий Алексеевич, я провел опрос своих сотрудников с целью восстановить подробную картину последних дней жизни человека, известного всем нам под псевдонимом Макак. – Полутруп зажал правую ноздрю мизинцем и выдул из левой тугую, закрученную струю дыма. Если это что-то и должно было означать, то я ничего не понял. Возможно, Витька считал подобный жест проявлением особого аристократизма. С него станется. – Кстати, Дмитрий Алексеевич, Макак все так же лежит в своей квартире?

– Откуда ж мне знать? – пожал я плечами. – Я не проверял.

– Ага. – Полутруп снова пыхнул сигарой и положил ее в пепельницу. А перед собой разместил электронный планшет. – Вырисовывается следующая картина. За три дня до своей безвременной кончины Макак был замечен в нелегальном игорном заведении, расположенном на подземной парковке в районе станции метро «Черкизовская». Со слов видевшего его там Бумбокса, Макак сел играть в домино со святошей.

– В домино со святошей?! – в один голос воскликнули мы с Гамигином.

– Именно, – подтвердил Витька. – Со святошей – в домино.

– Ты же говорил, что Макак хотя и придурошный малость, но совсем не дурак, – напомнил я Полутрупу. – Сесть играть в домино со святошей – ничего глупее просто придумать невозможно!

– Видите ли, Дмитрий Алексеевич, Макак был у нас заядлым доминошником. Считал себя заправским игроком. И, между прочим, так оно и было.

– Ни один мастер не сможет обыграть в домино святошу, – уверенно заявил Гамигин. – Домино у них национальный вид спорта. Как у бразильцев футбол.

– Ну, это вы Макаку скажите, – мягко улыбнулся демону Полутруп.

– А что ему теперь говорить – он уже мертвый.

– И не исключено, что именно потому, что сел играть в домино со святошей.

– Не исключено, – согласился Витька. – Со слов все того же Бумбокса, проигрался Макак вчистую. Но все хотел отыграться. Сначала стрелял деньги у знакомых. Потом начал писать расписки. И расписки эти святоша принимал. Потом, уже под утро, они вместе, Макак и святоша, ушли. Причем смотрелись они как старые друзья, мило о чем-то беседующие. На следующий день некто Жеваный слышал краем уха, как Макак говорил Сухому, что, мол, нашел хорошее дело. Настолько хорошее, что со всеми доминошными долгами разом рассчитается, да еще и сверху наварит. Сухой подтвердил, что был у него такой разговор с Макаком. Но к сказанному ничего более добавить не смог. Макак действительно говорил ему о каком-то выгодном деле, но о чем именно шла речь, с кем он собирался провернуть это дело, кто заказчик – ничего этого Макак не сказал. Далее, – Витька внимательно, как прокурор, посмотрел сначала на Анса, затем на меня и сдвинул страницу электронного планшета. – В день, когда он обокрал туристов, то есть ровно за день до смерти, Макака видели несколько человек. По их словам, он не выглядел ни испуганным, ни угнетенным, ни даже расстроенным. Напротив, все в один голос твердят, что Макак был весел и разве что несколько взбудоражен. А Неайса он даже пивом угостил. Обмолвившись при этом опять же о том, что скоро у него денег будет куча. Неайс решил, что Макак просто языком треплет, вот и не стал его ни о чем расспрашивать – пил свое пиво. – Полутруп положил ладонь на сенсорный экран электронного планшета. – Вот и все, что мне удалось выяснить о последних днях жизни Макака.

– И ради этого ты заставил нас сюда притащиться!

Я был вне себя от возмущения.

В самом деле.

Я не услышал ничего нового. Абсолютно. Примерно так я себе все и представлял. Ну а детали, вроде того, что Макака подцепили на крючок, когда он в пух и прах проигрался святоше в домино, большого значения не имели. Разве что только подтвердили наши предположения о том, что Макака наняли святоши. И они же, по всей видимости, его кончили.

– Все это можно было рассказать по телефону!

– Но это еще не все.

– Ты сказал – все.

– Все, что я разузнал о Макаке.

– Так тебе еще что-то удалось разнюхать?

Витька Полутруп загадочно улыбнулся, взял из пепельницы погасшую сигару и стал не торопясь раскуривать. Он крутил сигару и пыхал дымом так старательно, что это уже начало напоминать представление. Причем не особо умело разыгранное.

Конец этому положил заглянувший в дверь официант.

– Виктор Петрович? Можно подавать?

– Неси! – кивнул Полутруп.

И довольно запыхтел сигарой.

В дверь вбежали двое официантов. Один – проворный, другой – ловкий. Проворный быстренько сервировал стол, а ловкий перекидал на него блюда со столика, который прикатил. В две минуты все было готово. Пожелав нам приятного аппетита, официанты удалились.

Стоявшие на столе блюда источали, да простит меня Гамигин, божественный аромат. Нет, лучше, чтобы не обижать друга, скажу – неземной. Да и выглядели они изумительно. Однако прежде чем беззаветно придаваться кулинарному восторгу, я хотел закончить разговор.

– Так ради чего мы сюда пришли? – глянув на стол, я вынужден был добавить: – Если, конечно, забыть обо всех этих восхитительных яствах.

Витька пыхнул последний раз и раздавил сигару в пепельнице. После чего запустил руку под стол и выложил среди блюд видеокамеру. Почти новую.

– Это подарок эстонцам? – спросил я.

– Можно и так сказать. Хотя, я полагаю, это та самая камера.

Стараясь не показать, как меня это зацепило, я достал коммуникатор и открыл заметку с серийным номером видеокамеры Хуупов. Затем я взял видеокамеру со стола и сличил номера. Все совпадало. До последней циферки. Я тут же открыл ячейку мемори-карты. Как и следовало ожидать, ячейка оказалась пуста. Я включил видеокамеру и вывел на дисплей информацию о записи на жестком диске. Но и тут меня поджидало разочарование – диск был чист и даже не сформатирован. По всей видимости, Хуупы все записывали на мемку.

– Рассказывай, – посмотрел я на Витьку.

– Камеру обнаружил наш человек по имени Бигфут. Он работает на Выставке достижений народного хозяйства. Поздно ночью Бигфут шел по темной аллейке и вдруг увидел – что-то лежит на скамейке. Подошел ближе – камера. Бигфут решил, что кто-то из отдыхавших забыл. Естественно, ему не пришло в голову сдавать камеру в бюро находок. Тем более что и закрыто уже было бюро.

– Видимо, на то и был сделан расчет, – сказал Анс. – Кто-нибудь найдет камеру и оставит ее себе. Вещь-то хорошая, в хозяйстве всегда пригодится. И концы ее будут потеряны. Умный ход.

– А что нам это дает? – спросил я у Гамигина.

Демон молча развел руками.

То, что камера была найдена на ВДНХ, не давало нам даже оснований думать, что тот, кто ее здесь оставил, живет или работает где-то в окрестностях выставки. Зато мы теперь знали, что наш противник чертовски умен. Другой бы, кто попроще, на его месте разломал бы камеру и выбросил обломки в мусор в разных концах города. А их, если потребовалось бы, все равно собрали вместе. Что-что, а копаться в мусоре спецслужбы умеют. Будь они хоть райские, хоть адские. Хоть наши, родные. Вот только не припомню, когда мы с ними породниться успели?

– Скажите, пожалуйста, господин Полутруп, – обратился к хозяину Гамигин.

– Просто Виктор, – поправил его тот.

Демон дежурно улыбнулся.

– Скажите, Виктор, есть какая-то возможность установить личность святоши, обыгравшего Макака в домино?

– Я в этом деле не специалист. Те, кто видел его, говорят, что понятия не имеют, кто он и откуда.

– А камеры наблюдения в том игорном доме имеются?

– Да что вы, господин Гамигин! Какие камеры?! Какое наблюдение?! Эдак хозяева всех посетителей распугают! У нас, господин Гамигин, все на доверии. Исключительно.

– Ну, а получить описание внешности святоши можно?

– Это вам следует с Бумбоксом поговорить. Если надо, я велю его сыскать.

– Отлично, пусть он сегодня вечером, где-то около шести, заглянет к нам в агентство.

– Заметано, господин Гамигин.

– И последний вопрос. – Анс достал из кармана фотографию и показал ее Полутрупу. – Вам, часом, не знакомо это лицо?

Витька внимательно посмотрел на фотографию и покачал головой:

– Нет. Могу только сказать, что это святоша.

– Ну, это мы и сами поняли, – полагая, что все вопросы уже заданы и основная тема нашей встречи исчерпана до дна, я взялся за ложку. – Господа! Предлагаю перейти к трапезе.

Возражений не последовало.

Глупо было спорить с таким предложением.

Глава 13

Из «Дыры» мы вывалились сытые и довольные. Да и на улице распогодилось. Дождь закончился, и солнце снова сияло, будто начищенный советский пятак, рассыпаясь бликами по мокрой листве и траве. А здоровяк-хост услужливо подогнал наш «Хэлл-мобиль» к самому крылечку.

– Интересно, где Виктор раздобыл своего шеф-повара? – спросил Анс, усаживаясь за руль.

Я изобразил удивление.

– А что такое?

– Он безупречен.

На лице Гамигина блаженно-умильное выражение сытого и всем довольного демона, какого я никогда прежде не наблюдал. Похоже, обед у Витьки Полутрупа пронял моего напарника не по-детски.

– У нас впереди еще «Герб старого герцога», – напомнил я.

Гамигин сразу как-то поскучнел.

– Я туда не пойду.

– Чего это вдруг?

– Не прикидывайся, ты сам все прекрасно понимаешь.

Машина тронулась с места.

Ехать нам был меньше пяти минут. И Гамигин не торопился. Вел машину медленно, осторожно, будто опасался чего.

– Не понимаю. Наверное, съел что-то не то за обедом.

– Там будут святоши.

– Я знаю.

– Во-первых, в их компании я буду чувствовать себя некомфортно.

– А ты не отдыхать туда идешь, а работать.

– Во-вторых, тебе одному святоши могут сказать гораздо больше, чем нам двоим.

В этом, пожалуй, был свой резон. Старая шутка гласит, что даже на официальных приемах, пожав друг другу руки, ангелы и демоны после этого пересчитывают пальцы. Но я не хотел ставить себя в зависимое положение от святош. Ведь это они обратились ко мне с просьбой о встрече. Значит – должны следовать моим правилам.

– Анс, если ты не пойдешь на встречу со святошами, то тем самым окажешь мне очень скверную услугу.

– Не понимаю, – тряхнул головой Гамигин.

– А тут и понимать нечего. Если бы моим напарником был ангел, я точно так же взял бы его с собой на встречу с демонами. Мы работаем вместе. И ваши личные симпатии-антипатии меня не касаются.

Мне и самому-то казалось, что доводы мои не слишком убедительны. Однако ж Анс спорить со мной не стал. Я тоже решил понапрасну его не заводить. А потому весь дальнейший путь мы проделали молча.

Мы прибыли на место за пятнадцать минут до назначенного времени.

У паренька, выдавшего нам на стоянке парковочный талон, на голове был контактный обод «Мифоскопа».

– Тебе это не мешает? – спросил я у него, взглядом указав на обод.

«Зулус» молча мотнул головой.

– И где ты сейчас? – продолжал приставать к нему я.

Парень взглянул на меня недовольно. Как будто я оторвал его от чтения захватывающего романа.

Взгляд у «зулуса» был мутный.

– Уилбур, – мрачно буркнул парень.

Что такое Уилбур, я не знал.

Поднявшись на второй этаж, мы с Гамигином оказались в пабе «Герб старого герцога».

Трудно поверить в то, что в центре Москвы существует такое уютное место. Где не орут изображающие из себя крутых посетители, не хамят официанты, ненавидящие клиентов всех до единого, где разговор не глушат ревущие вопли, которые почему-то называют «живой музыкой». Как будто некий таинственный, невидимый колпак накрывает это место, становится непреодолимым барьером для всех, кому здесь не место.

Сводчатые потолки, декорированные под необработанную кирпичную кладку, создавали ту самую атмосферу, в которую мечтает погрузиться человек, собравшийся посидеть пару часов с другом за стаканом хорошего пива. На кирпичных же стенах были развешаны фотографии кинозвезд пятидесятых-шестидесятых годов. Приглушенно звучала музыка «Ah Nee Mah», немного простоватая на мой вкус, но в данной ситуации вполне уместная. Со стороны кухни тянуло запахом жареного мяса, настолько вкусным, что даже несмотря на то, что мы только что сытно отобедали у Полутрупа, я почувствовал, как слюна увлажнила язык.

Мы попросили, чтобы нас посадили в большом зале возле портрета Хэмфри Богарта. Я всегда выбираю это место, если оно свободно. Потому что Богарт мой любимый актер. И потому что оттуда очень удобно наблюдать за залом. Мы попросили графин красного «Адского». Который и был незамедлительно выставлен. От любых закусок, даже самых соблазнительных, мы, по понятным причинам, отказались.

Святош на месте еще не было. Ангелы отличаются скрупулезной пунктуальностью. Можно было поспорить, что они явятся за полторы-две минуты до назначенного времени. Значит, у нас с Гамигином оставалось семь – семь с половиной минут на то, чтобы выпить по стакану пива и обсудить нашу тактику.

Чокнувшись, мы сделали по три больших глотка.

– Хорошо! – с облегчением выдохнул Анс.

– Да уж, – согласился я.

И мы сделали еще по три глотка.

– Будем исходить из того, что святош интересует то же, что и нас.

– А у нас последние полгода вообще не было дел, вызывающих столь пристальный интерес представителей спецслужб всех сопредельных держав.

– Тогда как мы будем себя вести? Прикинемся лохами? Ничего не знаем и ни о чем не догадываемся?

– Не получится. Гавриил Азарийский слишком хорошо нас знает. Да и вообще он не дурак. Должен понимать, что дело о мелкой краже – это не наш уровень. Мы бы за него просто не взялись.

– Тогда, может быть, наоборот, будем делать вид, что нам известно больше, чем на самом деле?

– Это может сработать. Если святоши нам поверят, то станут более откровенными.

– Тут только главное – не переиграть.

– До каких пределов может распространяться наше всеведение?

– Я думаю, до границ Райского института высоких технологий. Нельзя показывать, будто мы знаем или хотя бы догадываемся, чем они там занимаются.

– Я не уверен, знает ли об этом сам Гавриил?

– А ему и не обязательно это знать. Его задача – не допустить утечку информации.

– Пес, охраняющий склад, понятия не имеет, что там хранится.

– Если бы он знал, что сторожит колбасу, он, вместо того чтобы за кость гавкать на прохожих, сам бы все сожрал.

– Хорошо. Мы считаем, что святош интересует мемка из камеры Хуупов.

– А что еще их может интересовать? Текущий курс валют? Или, может быть, убийство жулика по кличке Макак?

– Давай определимся с тем, что нам от них нужно.

– А нам от них что-то нужно?

– Не знаю.

– Тогда что мы здесь делаем?

– Как это что? Пиво пьем!

Мы снова чокнулись полупустыми стаканами.

Не знаю, что тому послужило причиной, но настроение у меня резко подскочило вверх. Я чувствовал себя как-то по-особенному легко и в меру раскованно. И, что совсем уж странно, у меня появилась твердая уверенность в том, что мы победим. Непременно победим. Всех и вся. Потому что нет таких преград, которые могли бы остановить нас.

Глядя на Гамигина, я готов был поклясться, что и он чувствует то же самое. И куда только подевался убийственно мрачный настрой, с которым Анс шел на встречу с ангелами?

– А вот и они!

Я поднял руку и помахал кончиками пальцев.

Два ангела направились в нашу сторону.

Оба высокие, стройные, с гордо вскинутыми головами. Оба одеты в абсолютно одинаковые длиннополые сюртуки, водолазки и узкие брюки. Вся одежда девственно белого цвета. Даже остроносые туфли на высоких каблуках – и те белые. Я бы не рискнул надевать такую одежду – посадишь крошечное пятнышко и будешь выглядеть как отвратительный неряха. Очень светлые, будто выбеленные волосы ангелов гладко зачесаны назад. Лица тоже словно мелом присыпаны. Если бы не светло-серые, холодные, как камни в воде, глаза, их можно было бы принять за альбиносов.

С Гавриилом Азарийским мне и прежде приходилось встречаться. А вот другой святоша был мне незнаком. Должно быть, новый протеже архангела Гавриила.

Святоши подошли к столу.

Анс поднял голову и обворожительно, как мог только он один, улыбнулся.

В пьесах такие моменты обозначают короткой ремаркой «немая сцена». И каждый режиссер по-своему насыщает эмоциями обозначенное автором безмолвие. Я бы, например, ничуть не удивился, если бы Гавриил схватил со стола графин или стакан и в сердцах саданул бы его об пол. Нормальная реакция для человека. Может быть, и для демона тоже. Но не для ангела. Святоша остановил на мне тяжелый, будто свинцом налитой взгляд и молча смотрел. Чего уж он ждал, не знаю?! Может быть, Гавриил был уверен, что все происходящее – дурная, совершенно неуместная с его точки зрения шутка? И сейчас я сделаю демону знак, Анс встанет, извинится и покинет нас? А, может быть, у него другое было на уме? Без понятия. В любом случае, после сытного обеда в «Дыре» и стакана красного «Адского» взглядом меня было не пронять. Даже если это был взгляд взбешенного ангела.

– Мой партнер по бизнесу Анс Гамигин, – представил я демона. И специально для Гавриила добавил: – По-моему, вы с ним знакомы.

Святоша даже глазом в сторону Гамигина не повел.

– Господин Каштаков, – выдавил он, не размыкая бледных губ. И голос его был подобен кубикам льда, падающим в наполненный отравленным питьем бокал. – Если бы мы хотели встретиться с детективом Гамигином, мы бы зашли к вам в офис. Но я позвонил вам и попросил о личной встрече.

– Я сказал, что буду с партнером.

– Господин Каштаков, у нас строго конфиденциальная беседа.

– Мастер Гавриил, я не торгую информацией за спиной у своих коллег.

Поскольку ни один из нас не желал поступиться принципами, похоже было, что на этом встреча и закончится. Мне даже не жаль было потерянного времени. Поставить святош на место завсегда приятно. А тут еще и пива выпили. Дуплет! Теперь – беги, кролик, беги!

Но тут, к моему удивлению, подал голос Гавриилов спутник.

– Господин Каштаков. Господин Гамигин. Позвольте принести вам извинения за несдержанность моего коллеги. – Голос у святоши был мягкий, спокойный, текущий сладко и гладко, будто кисель. – Я уверен, он не хотел никого обидеть. Просто у нас сегодня выдался не самый лучший день.

Вот так!

И архангел Гавриил ни слова не сказал против. Только желваками играл, будто мочало жевал.

Выходит, ошибся я в своей оценке спутника Гавриилова. В их связке он был ведущий. Так с каких же высот слетел к нам этот ангел?

– Извинения приняты! – бодро улыбнулся я и жестом предложил гостям присаживаться.

Ведущий сел рядом со мной. Так что, Гавриилу не оставалось ничего иного, как только занять место рядом с демоном. Хотелось бы мне знать, что при этом творилось у него в голове? Но, скорее всего, это навсегда останется тайной. Что ж, так даже интереснее. Задействовав воображение, я и сам мог это представить. С голосами и картинками.

К столику подошла официантка.

– Добрый день! Вы готовы сделать заказ?

Ангел-ведущий вопросительно посмотрел на меня.

– Благодарю. Но мы с Ансом только-только отобедали, – отказался я.

– А нам что посоветуете? – спросил ангел.

– Берите кесадилью – не пожалеете.

Я открыл лежавшее перед ангелом меню на нужной странице.

– Отлично! – Святоша улыбнулся официантке. – Две кесадильи. Мне – с говядиной. А моему товарищу…

– С морепродуктами, – буркнул Гавриил.

– А как насчет пива? – снова обратился ко мне за советом ведущий.

Я даже удивился – впервые встречаю ангела, пьющего пиво. Или он это ради меня показушничает? Своего парня разыгрывает? Ну, пускай старается. Со мной такие номера не проходят. Как правило.

– Мы пьем красное «Адское», – кивнул я на остававшееся в графине пиво. – Но, если вам это не подходит…

– Почему же? – перебил, не дослушав, святоша. – Если вы рекомендуете… Пожалуйста, два графина красного «Адского».

Приняв заказ, официантка удалилась.

– Вы все между собой уже знакомы, а я за этой суетой так и не успел представиться, – смущенно как будто улыбнулся сидевший рядом со мной святоша. – Мое имя Метатрон. Метатрон Хадисский, ангел первой ступени.

Я отсалютовал ангелу стаканом.

– Как поживаете, преподобный мастер Метатрон?

– Просто Метатрон, – поправил меня тот. – Если не против, давайте без лишних формальностей и церемоний.

Ангел, отказывающийся от церемоний? Это что-то новенькое!

Я незаметно скосил взгляд на Гамигина. Похоже, демон тоже был удивлен странным, прямо скажем, совершенно нетипичным для святоши поведением Метатрона.

– Так как поживаете, Метатрон? – повторил я свой вопрос.

– Неплохо. Но, честно признаюсь, могло бы быть и лучше. Очень надеюсь на то, что наша встреча изменит ситуацию в лучшую сторону.

Официантка принесла пиво.

Отказавшись от ее помощи, Метатрон сам наполнил стоявшие на столе стаканы.

– Предлагаю – за знакомство.

Мы выпили.

Даже Гавриил обмочил губы в пивной пене. Вид у него при этом был крайне недовольный. И вовсе не потому, что пиво святоше не понравилось. Ему не нравилось то, что происходило за этим столом. Потому что все это было неправильно. В его понимании.

И тут меня будто в темечко клюнуло!

Я чуть было не попался на простенькую уловку святош!

Это ж банальное разводилово! Как игра в злого и доброго полицейского! Гавриил изображал типичного в представлении людей и демонов ангела. Самодовольного, надменного сноба, заносчивого и высокомерного. А Метатрон очень даже выигрышно смотрелся на его фоне. И располагал к себе совершенно не ангельской манерой общения.

Ну, как после такого самого себя не похвалить?

Ай да Каштаков! Ай да сукин сын!

Метатрон как следует отпил из своего стакана, прежде чем поставить его на стол.

– Вам ведь не нравится пиво? – спросил я, пристально глядя ему в глаза.

– Я не являюсь горячим поклонником этого напитка, – улыбнулся в ответ ангел. – Но предложенный вами сорт в самом деле неплох. Весьма неплох!

Он щелкнул ногтем по краю стакана.

– Так о чем вы хотели поговорить?

– Дмитрий Алексеевич, вы – частный детектив.

Метатрон начал с констатации факта, который ни у кого не вызывал сомнений. Странное, надо сказать, начало.

– Да вроде бы, – пожал я плечами.

Ну посмотрим, что последует далее.

– Ваши профессиональные навыки не вызывают сомнений. У вас репутация честного и принципиального человека. Кроме того, вам сопутствует удача. Да-да, Дмитрий Алексеевич! Это также немаловажно! – Ну а я, собственно, и не собирался спорить. И: – Мы хотим нанять вас для выполнения одного в высшей степени важного и деликатного дела.

Оч-чень оригинально!

Ну что ж, у Метатрона была возможность удивить меня, но он ее упустил. Теперь – моя очередь.

– Вам нужна камера Хуупов?

Я постарался свести к минимуму вопросительные интонации. И мне это удалось.

Еще одна немая сцена.

Святоши тупо таращатся друг на друга. Мы с Гамигином подмигиваем и в душе ехидно хихикаем.

– Что вам известно про камеру? – выдавил наконец-таки Гавриил.

– Я пока что на вас не работаю, – с невозмутимым спокойствием ответил я. Взял стакан и сделал глоток. Хладнокровно и дерзко. Почти как Богарт.

– Сколько вы хотите за свои услуги? – Это уже Метатрон интересуется.

– У нас стандартные расценки. – Еще один глоток красного «Адского».

– Считайте, что вы наняты.

– Сначала я должен ознакомиться с сутью дела. Только после этого я смогу решить, возьмется за него наше агентство или нет. В случае отказа я могу порекомендовать вам других, не менее квалифицированных специалистов в нашей области.

– Дмитрий Алексеевич, нам нужны именно вы!

Глоточек, совсем маленький. Только чтобы заполнить коротенькую, но так необходимую паузу.

– Излагайте.

– Пару дней назад у туристов, вернувшихся из Рая, в Москве была украдена видеокамера. Насколько нам известно, вы сейчас занимаетесь ее поисками. Мы хотим, чтобы вы держали нас в курсе этого расследования. А когда найдете камеру, сначала показали бы ее нам. Кроме того, мы хотели бы переговорить с похитителем до того, как вы передадите его в руки правоохранительным органов.

– То есть, вы готовы платить мне за то, что я буду продолжать заниматься делом Хуупов?

– Именно!

– То есть, за одно и то же дело я получаю двойную плату?

– Более того! В случае благоприятного исхода, – а, учитывая вашу репутацию, мы в этом ничуть не сомневаемся, – мы готовы выплатить вам щедрые бонусы.

– Ага. – Я наклонил голову и вроде как в задумчивости почесал пальцем висок. – Так вам нужна украденная у Хуупов камера?

– Да, Дмитрий Алексеевич. – Метатрона, похоже, начала утомлять моя демонстративная тупость.

– Держите.

Я выложил на стол пакет, который принес с собой.

– Что это?

– Камера Хуупов.

Гавриил дернулся было вперед, но Метатрон только молча глянул на него, и архангел третьего лика тут же осел на своем стуле. И вроде как даже меньше ростом сделался.

– Вы уверены?.. – начал было Метатрон.

Но умолк, поскольку к нашему столику подошла официантка, принесшая заказанные святошами кесадильи.

Поставив тарелки на стол и убедившись, что мы всем довольны и ничего более пока не желаем, девушка улыбнулась, пожелала приятного аппетита и ушла.

– Вы уверены, что это именно та камера?

– Если сомневаетесь, проверьте серийные номера. Полагаю, вы их уже знаете.

Поймав взгляд Метатрона, Гавриил достал из кармана коммуникатор, открыл нужную страницу и протянул аппарат ангелу.

Внешне никак не проявляя излишней нетерпеливости, Метатрон достал из пакета камеру. Придирчиво осмотрел ее со всех сторон, как будто собирался покупать. Открыл боковую крышку и внимательно сверил номера. Удовлетворенно кивнул и пустил коммуникатор по столу в сторону Гавриила.

Мы с Гамигином тянули свое пиво и молча наблюдали за святошами.

А затем…

– Но здесь же нет мемори-карты! – возмущенно воскликнул ангел.

– Вы сказали, что вам нужна камера.

Я сделал непонимающий жест рукой. Мол, вы получили то, что хотели, так какие теперь претензии?

– Мемори-карта входит в комплект!

– У меня не магазин видеотехники. Берите что есть. Камера хорошая, в рабочем состоянии. Я проверял…

– Нам не нужна камера без мемори-карты!

Я только плечами пожал. Святоши и сами должны понимать, что их проблемы меня не касаются.

– Ешьте кесадилью, уважаемые, а то остынет, невкусно будет.

– Где вы взяли камеру, господин Каштаков?

– Я не понял, вы готовы стать моим клиентом?

– Да! Конечно!

– Тогда вам нужно заполнить стандартный договор и внести задаток. К сожалению, бланков у меня при себе нет, так что вам придется заехать в офис. Если хотите, можем отправиться прямо сейчас…

– Мы выполним все формальности позже, Дмитрий Алексеевич. Где вы взяли камеру?

– За несоблюдение формальностей меня могут без лицензии оставить, – с сомнением покачал головой я.

– Вы можете поверить нам на слово, Дмитрий Алексеевич!

Я перевел взгляд на Анса.

– Как думаешь, можем?

Демон с сомнением прищурился.

Святоша выхватил из кармана бумажник.

– Мы готовы прямо сейчас внести задаток.

– Вы обещали бонус за камеру, – напомнил я.

– Согласен. Сколько?

Я не люблю произносить вслух большие числа. Поэтому я взял салфетку и написал на ней несколько цифр, большинство из которых были нули. И показал их Метатрону. Быть может, святоша и счел мою самооценку несколько завышенной, но оспаривать ее он не стал. Случай был неподходящий. Он лишь спросил:

– В нимах возьмете?

Я ничего не имел против райской валюты.

Но купюры, выданные Метатроном, пересчитал внимательно.

Что ж, можно сказать, что сегодняшний день уже дал неплохой результат. По крайней мере, в нимах.

– Теперь я могу получить ответ на свой вопрос?

Наморщив лоб, я сделал вид, что запамятовал, о чем он меня спрашивал.

– Откуда у вас эта камера?

– Ее нашли на скамейке на ВДНХ. По всей видимости, вор решил от нее избавиться. Из чего я могу сделать вывод, что его так же, как и вас, интересовала не сама камера, а вставленная в нее мемка.

– Имя вора, полагаю вам неизвестно?

Метатрон взял с тарелки кусочек кесадильи и откусил краешек.

– Известно.

Святоша поперхнулся кесадильей.

Я заботливо подал ему стакан пива.

Метатрон с благодарностью кивнул и сделал пару глотков.

Отдышавшись, святоша посмотрел на мирно лежавшую на тарелке лепешку, как на личного врага.

– Кто он?

– За вора вы тоже обещали бонус.

– Вы знаете его имя и где он сейчас находится?

– Да.

Без лишних разговоров Метатрон выдал мне еще несколько купюр.

– Это вор по прозвищу Макак. Настоящее имя – Хмаренко Степан Виевич. Сейчас он, полагаю, все еще лежит в своей квартире с перерезанным горлом.

Два-ноль в нашу пользу!

– Это не он, – глядя на Метатрона, покачал головой Гавриил.

– Что значит – не он? – Я сделал вид, что обиделся. Кто дал святоше право сомневаться в моем профессионализме? – У меня есть съемка камеры наблюдения с места преступления.

– Твой Макак – исполнитель! – зло зыркнул на меня Гавриил. – А нам нужен заказчик!

– Так скажите мне, кто он? И я отыщу его для вас.

Гавриил хотел было что-то сказать, но Метатрон чуть приподнял кончики пальцев лежавшей на столе ладони, и архангел проглотил так и не произнесенные слова.

– Дело в следующем, Дмитрий Алексеевич, – тихо, осторожно и, я бы даже сказал, вкрадчиво начал Метатрон. – Вы, как я понимаю, в курсе, какую организацию мы представляем. Вам также известно, что мы не имеем права проводить официальные оперативно-разыскные мероприятия на территории Московии. Обращаться же к вашим следственным органам мы, по вполне понятным причинам, не хотим. Поэтому мы вынуждены обратиться за помощью к вам, Дмитрий Алексеевич. Для нас очень важно отыскать мемори-карту из этой камеры и того, кто за всем этим стоит. Я доступно излагаю?

– Более чем.

– Со своей стороны мы готовы оказать вам любую помощь и поддержку. На неофициальном уровне.

– Что на мемке, которую вы ищите?

– Это не имеет никакого отношения к делу! – не сдержался-таки Гавриил.

– А это уж позвольте мне решать, – ядовито улыбнулся я в ответ. – Вы ведь, как я понял, не сомневаетесь в моем профессионализме?

– Мы не знаем, что на этой мемори-карте, – ответил Метатрон.

– Зачем же она вам нужна?

– Мы хотим вернуть ее владельцам.

– Да ну?

– Видите ли, Дмитрий Алексеевич, мы очень трепетно относимся к тому, какие впечатления получают гости, посетившие Рай. А у Хуупов все впечатление оказалось смазанным в результате этого глупого происшествия.

Понятно, это он выдал мне заранее разработанную специалистами Первого отдела и официально утвержденную руководством легенду. Ничего глупее в жизни не слышал. Только святоши могли такое придумать.

– Туристический бизнес настолько важен для вас, что этим занимается Первый отдел?

– Дмитрий Алексеевич, мы придаем очень большое значение…

– Кончайте нести чушь! – не вытерпел Гамигин.

– В таком случае и вы не задавайте глупых вопросов, – спокойно ответил ему Метатрон.

– У нас сейчас нет никаких зацепок. Мы понятия не имеем, в каком направлении вести дальнейшее расследование. – Тут я, конечно, несколько покривил душой. Но ангелы ведь тоже не говорили нам всей правды. – Для того, чтобы найти пропавшую мемку, нам нужно понять, какую ценность она собой представляет.

– Смотря для кого, – ушел от прямого ответа святоша.

– Какую ценность она представляет для Хуупов, мне понятно. А вам-то она зачем? Только не надо снова рассказывать сказки про туристический бизнес.

Метатрон на какое-то время задумался. Он, видимо, прикидывал, сколько процентов правды он может мне открыть. Я тем временем допил свое пиво и снова наполнил стакан из графина.

– Мы хотим убедиться в том, что на мемори-карту не попали некие материалы, которые могут представлять угрозу национальной безопасности Рая.

Сформулировано неплохо. С одной стороны, выдана некая вполне конкретная информация, с другой – никакой конкретики.

– Что именно, по вашему мнению, могло оказаться на мемке?

– Это я не могу сказать.

– Не можете или сами не знаете?

– Я думаю, это уже не имеет значения.

– Информация, о которой идет речь, была записана на мемку намеренно или оказалась там случайно?

– Возможно, там вообще ничего нет.

– Выходит, случайно?

– Да.

– И Хуупы не имеют к этому никакого отношения?

– Абсолютно. Хуупы – простые туристы, оказавшиеся втянутыми в это в высшей степени неприятное для всех нас дело.

– И младший Хууп здесь тоже ни при чем?

– Простите?

– Я имею в виду Айну Хуупа, работающего в Райском институте высоких технологий.

– Айну Хууп по-прежнему находится в Раю. Преступление, которым мы занимаемся, было совершено в Московии. Не вижу здесь никакой связи.

– Айну мог записать на мемори-карту, установленную в камере родителей, какую-то информацию.

– Совершенно исключено.

– Почему?

– Айну Хууп вне подозрений.

Вот так! Как жена Цезаря.

– Над каким проектом работает Айну Хууп?

– Дмитрий Алексеевич, вы что, всерьез полагаете, что Первый отдел безопасности Рая курирует научные исследования?

– Я это не полагаю, я знаю, что Райский институт высоких технологий возглавляет бывший работник Первого отдела.

– Ну и что в этом такого? – Метатрон весьма правдоподобно изобразил недоумение. – Ангел нашел для себя новое призвание.

– Я могу получить для ознакомления материалы, с которыми работает Айну Хууп?

– Полагаю, что нет.

– Но мне это необходимо для дела.

– Нет, господин Каштаков.

– Хорошо. Что вы знаете о человеке или, быть может, ангеле, стоящем за похищением камеры Хуупов?

– Мы не знаем, кто это.

– Если вы уверены, что это была не спланированная операция, то каким образом этот неизвестный мог узнать о том, что на камере Хуупов записано нечто, представляющее для него интерес?

– Этого мы тоже не знаем.

– А вы уверены, что мемори-карта до сих пор не уничтожена? И что материал с нее не скопирован?

– Если на карте именно то, что мы предполагаем, то она может быть использована либо для шантажа, либо как предмет торга. И в том и в другом случае должна быть уверенность, что с мемори-карты не была снята копия. Как вы понимаете, это легко проверить.

– А что, если на мемке совсем не то, что вы думаете? То есть никакой секретной информации, а обычная любительская фотосъемка местных достопримечательностей?

– Если бы это было так, тогда преступник, избавившись от камеры, оставил бы в ней мемори-карту. Дело было бы закрыто, и все можно было бы списать на глупую случайность.

Первое разумное замечание за всю беседу. Метатрон был прав, преступник избавился бы от мемки так же, как и от камеры. Если, конечно не собирался блефовать. А, собственно, почему бы и нет? Если святош так напугала возможность утечки какой-то там секретной информации, то их можно долго держать на коротком поводке одной только угрозой передачи этой информации в надлежащие руки. Недаром ведь Служба специальных расследований Сатаны также проявляет интерес к делу Хуупов.

Я сложил в аккуратную стопочку полученные от Метатрона нимы, прижал их указательным пальцем к столу и пододвинул к святоше.

– Я не берусь за ваше дело.

– Не спешите с ответом, Дмитрий Алексеевич. Если вас не устраивает плата, мы готовы пересмотреть…

Вот в этом вся суть ангелов. Они свято верят в то, что все вопросы и проблемы так или иначе упираются в деньги.

– Я не могу работать в пустоте. Я не космонавт, и у меня нет скафандра.

– Я не понимаю вас, Дмитрий Алексеевич.

– А я не понимаю, что вообще происходит! Есть такая русская сказка «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Только вы, в отличие от героев сказки, прекрасно знаете и кто вам нужен, и что у него может находиться. Вот только мне об этом вы говорить не желаете. Что прикажете делать в такой ситуации?

– То, что вы обычно делаете, господин Каштаков, – неожиданно выдал реплику Гавриил. – То, что получается у вас лучше всего. Импровизируйте.

– Для импровизации нужна тема, – парировал я. – Кстати, мастер Гавриил, вы даже не попробовали кесадилью.

Святоша проигнорировал мое замечание.

– Я предупреждал вас, преподобный мастер Метатрон, – обратился он к своему коллеге. – Мы только зря потратили время.

– Я так не думаю, – едва заметно качнул головой ангел.

С портрета на стене на меня одобрительно смотрел Хэмфри Богарт.

Глава 14

В районе Сокола у нас на хвосте повис старый, помятый «Москвич» грязно-желтого цвета с тонированными стеклами. Понаблюдав за ним какое-то время в зеркало заднего вида, Гамигин до предела вдавил педаль газа, и «Хэлл-мобиль» рванул вперед с такой неприличной скоростью, словно у него на крыше стояла синяя правительственная мигалка. Обогнав с десяток тащившихся кое-как легковушек, Анс ловко перестроился в крайний ряд и на первом же светофоре, едва не угодив под красный свет, резко свернул в переулок. Пронесшись по узкой улочке, похожей на глубокий каньон, прорубленный меж высоченными зданиями, «Хэлл-мобиль» снова выехал на трассу. Гамигин сбросил скорость до общепринятой и большим пальцем указал назад. Я обернулся. Раздолбанный «Москвич» ехал следом за нами. Как ни в чем не бывало.

– Служба спецрасследований, – прокомментировал Гамигин.

– Уверен?

– Их стиль работы.

– Странно, почему все уверены, что нам об этом деле известно больше, чем кому-либо еще?

– Наверное, потому что другим вообще ничего не известно.

Я достал коммуникатор, записал номер преследующей нас машины и переслал его Лое с просьбой пробить номер по базе данных. Через полторы минуты пришел ответ. Машина с таким номером, «Тойота-Королла», принадлежавшая частному владельцу, жителю Москвы, сгорела на автостоянке во время серии прошлогодних поджогов автотранспорта. На новую машину номер не перерегистрировался.

Я начал прикидывать какими плюсами и минусами богата сложившаяся ситуация? И как сделать так, чтобы в конечном итоге плюсов оказалось больше? Но четкая картина пока не складывалась. А без этого пытаться просчитать возможные варианты – все равно, что блуждать по болоту в тумане. Куда ни наступишь – везде сыро.

Ладно, допустим, чекисты присматривали за Хуупами только для порядка, надеясь на случай и удачу. У святош же точно была какая-то причина опасаться, что через Хуупов могла произойти утечка информации. Более того, я был почти уверен, что у них и подозреваемый имеется. Которого они не хотят называть. По всей видимости, опасаются, что он может оказаться не в тех руках. И тогда… Что произойдет тогда? И как все это связано с мемори-картой из камеры Хуупов?

Но если с чекистами и святошами все было более или менее ясно, то демоны никак не вписывались в общую картину. Хорошо, допустим, им тоже любопытно, чем же это таким замечательным занимаются святоши в своем Райском институте, нашпигованном высокооплачиваемыми специалистами и нобелевскими лауреатами, как финский сервелат салом? Но как им стало известно, что Хуупы притащили из Рая какую-то информацию? Если только… Да, пожалуй, это было единственное разумное объяснение. У демонов был контакт с ангелом, которого разыскивают святоши. И, видимо, он сообщил им, когда и как прибудет в Москву дико интересующая всех разумных обитателей столицы мемка. А потом, не доведя дело до конца – исчез. И больше на связь не выходил. Таким образом, повиснув у нас на хвосте, демоны надеялись выйти на след своего информатора.

Да уж, запутанная получается история. Гамлету с его простеньким «быть или не быть?» к нам лучше даже и не соваться.

– Честно говоря, Анс, мне неприятно, когда за мной постоянно кто-то следит. Следить – это наша работа.

– Что ты предлагаешь?

– Почему бы нам не бросить все это? Вернем Хуупам камеру, извинимся, скажем, что больше мы ничего для них сделать не можем. И все будет как прежде.

– Да, только Лои не будет.

– Ты думаешь, она все еще собирается уйти после завершения дела?

– Спроси у нее сам.

Говорить с Лоей на эту тему мне не хотелось. Главным образом, потому что у меня были все основания полагать, что Анс может оказаться прав. Подумав, я решил, что лучше не провоцировать Лою на новые необдуманные заявления. Пусть все пока идет так, как и должно. Мы ищем мемку Хуупов, а за нами следят ангелы и демоны. Странно, что «семья» еще в это не ввязалась.

И только я успел об этом подумать, как завибрировал мой неугомонный коммуникатор. А на дисплее высветился золотитсый логотип «Вирь-Банка». А кто у нас генеральный директор «Вирь-Банка»? Правильно, Сергей Викентьевич Шайнов. Также известный под именем Серега-Соломон. Глава, духовный наставник и идейный вдохновитель «семьи».

Разговаривать с ним мне хотелось еще меньше, чем с Лоей. Но оттягивать этот разговор не имело никакого смысла. Лучше поговорить с Соломоном по телефону, чем получить предложение, от которого невозможно отказаться. Например, зайти в гости.

– Слушаю.

– Дмитрий Алексеевич?

– Да, Сергей Викентьевич. Как поживаете?

Вопрос упал в пустоту.

– Что там у вас происходит?

– В каком смысле?

– Мне стало известно, что два дня назад в ГУМе обворовали туристов. Это нехорошо. Во всех отношениях. Нехорошо то, что туристы получают скверное впечатление о нашем замечательном городе. И нехорошо то, что я узнаю о случившемся только на второй день. Я вызвал к себе Полутрупа. Он твердит только, что решение не предавать дело огласке исходит от вас. Это неправильно, Дмитрий Алексеевич.

– Совершенно с вами согласен, Сергей Викентьевич. Но в тот момент это было единственно верное решение.

– Поподробнее.

– То, что поначалу выглядело, как банальная кража, оказалось делом совершенно иного уровня. Сейчас им заинтересованы спецслужбы всех сопредельных держав.

– Вот как. А наш интерес в этом есть?

– Пока не могу сказать. Я сам еще толком не разобрался, в чем там дело.

– Хорошо, держите меня в курсе.

– Конечно, Сергей Викентьевич.

– Какая-то помощь нужна?

Я хотел было уже дать отрицательный ответ, как вдруг меня осенило.

– Вам известно о святошах, находящихся в Москве на нелегальном положении?

– То есть имеющих проблемы с законом?

– Ну, да. Или скрывающихся от райских спецслужб.

– Велю, чтобы выяснили. Ждите, вам перезвонят.

– Спасибо, Сергей Викентьевич. Всего доброго.

Кажется, последних моих слов Соломон уже не услышал, потому что нажал кнопку отбоя прежде, чем я закончил говорить. Оно и понятно – человек занятой. Знаете, сколько стоит каждая его минута? Лучше и не спрашивайте!

Сидевший за рулем Гамигин негромко, но выразительно хмыкнул.

– Что? – спросил я.

– Почему у вас принято вежливо и уважительно разговаривать с преступниками?

– Если не ошибаюсь, человека можно называть преступником только после приговора суда.

– А, по-моему, человек становится преступником по факту совершения преступления.

– Соломон не преступник.

– Кто же он тогда?

– Глава преступной группировки.

– Это не одно и то же?

Мне совершенно не хотелось спорить на эту тему. Которая, к тому же, не первый раз всплывала в наших разговорах.

– Хорошо, давай будем считать уважение к бандитам нашей национальной традицией. У нас про них песни поют и сказки сказывают. Годится?

Демону такой подход к делу тоже не нравился. Но спор пришлось отложить на потом, поскольку мы уже прибыли на место.

– Кроме того, – все же добавил я, выходя из машины, – Соломон даст нам информацию о святошах-нелегалах, скрывающихся на территории Московии. Я уверен, что один из них и есть тот самый тип, что запечатлен на фотографии из ГУМа.

– А я уверен, что Лоя найдет этого святошу быстрее Соломона, – парировал Анс.

– Хочешь поспорить?

– Нет.

Анс взглядом указал на припарковавшийся во дворике под нашими окнами грязно-желтый «Москвич» с тонированными стеклами. Машина стояла так, что из нее было удобно наблюдать за подъездом. И, что совсем уж здорово, из «Москвича» никто не вышел. Либо демоны из ССРС считали нас законченными недотепами, либо им было абсолютно все равно, что мы о них думаем.

Ну и ладно.

В настоящий момент демоны тревожили меня меньше всего. В отличии от тех же святош, демоны никогда не превышали своих законных полномочий. А на территории Московии их полномочия сводились к нулю. Все, что они могли, так это только наблюдать за нами. Да и то, не проявляя при этом особой навязчивости. За это я демонов из ССРС ценил и уважал. Напротив, для их же коллег из Первого отдела Службы безопасности Рая не существовало ни норм, ни правил, ни принципов, ни чести. Вообще ничего, кроме верности долгу и Святой Троице.

Когда мы подходили к подъезду, мимо нас пробежала парочка. Парень и девушка, одетые в нечто яркое и бесформенное. В последнее время стиль одежды, именуемый почему-то «эльфийским», стал входить в моду. Наряженная эльфами парочка, держась за руки, неслась вперед, ничего не видя вокруг и временами странно подскакивая, как будто рассчитывая таким образом оторваться от земли и взлететь. На головах у них поблескивали фальшивыми бриллиантами стилизованные под диадемы «зулусские» обручи.

Любопытно, подумал я, поднимаясь по лестнице, а ведь к нам в агентство еще ни разу не обращался ни один «зулус». И это при том, что, казалось бы, именно эта категория людей, живущих своей, несколько отстраненной от реальности жизнью, должны стать объектами мошенников и жуликов всех сортов. Или же они настолько не в себе, что им, кроме игры, ни до чего нет дела?

В прихожей за гостевым столиком сидел мужичок средних лет. Маленького роста, лицо несколько помятое, заросшее рыжеватой щетиной. На голове внушительная лысина. Одет мужичек в широченные голубые бриджи и клетчатую рубашку без рукавов. На ногах – сплетенные их тонких кожаных ремешков сандалеты. На груди – смахивающая на самопальный орден бляха; золотой герб, красная звезда, православный крест, непонятно чей профиль – и все это на фоне развевающегося красного знамени с надписью Make Love Not War. Эклектика высшего пошиба. Похлеще, чем у Уорхолла. На столе перед гостем стояли чашка «Не так страшен черт», красный со звездочками чайник, голубой молочник, открытая коробка голландского печенья и вазочка с горкой конфет в разноцветных обертках. Чайная ложечка прижимала к столу стопку оберток от конфет, сопоставимую по толщине с пачкой нимов, что пытался всучить мне Метатрон. Тут же, на столе, лежала потертая джинсовая бейсболка с красиво переливающейся эмблемой игры «Мифоскоп».

Увидав нас с Гамигином, мужичок торопливо засунул в рот еще одну конфету, сделал глоток чая, смял в кулаке бейсболку и, вскочив на ноги, вытянулся во фрунт.

– Здрасть!

– Добрый день, – вежливо наклонил голову демон.

Взгляд Анса будто ощупывал незнакомца. Но, похоже, ничего подозрительного демон в нем не находил. Оно, конечно, может, и так, да только все равно непонятно, что сей не вызывающий подозрений тип делает в нашей приемной?

Услыхав голоса, из-за перегородки выглянула Лоя.

– Ну, наконец-то, явились! Человек вас уже без малого час дожидается!

– Вам назначено? – спросил я у мужичка, поскольку не мог припомнить, чтобы на сегодня были записаны посетители.

А без записи мы принимаем только в самых экстренных случаях.

– Я от Виктора Петровича Полутрупа! – браво отрапортовал любитель конфет. – Он, значит, велел мне к вам заглянуть!

– А, так вы…

Я пощелкал пальцами, стараясь вспомнить имя, которое назвал Полутруп.

Вообще-то у меня хорошая память на имена. Но Полутруп называл их так много, и все они были такие чудные. Ржавый, Косой, Слепой… Кто там еще был?.. Йети? Так, кажется?.. И как он только сам всех их запоминает?

– Константин Иванович Косяков, – доложил боец невидимого фронта, возглавляемого Витькой Полутрупом. – Можно просто – Бумбокс.

– Еще проще было бы Косяк, – недовольно буркнул я.

– Оно, может быть, и проще, зато не оригинально. Косяков в Московии, поди, пруд пруди. А вот Бумбокс – только я один. В единственном, так сказать, лице и числе.

Ну что ж, если человек хочет быть счастливым – так пусть будет им! Я, в принципе, ничего не имел против Бумбокса.

– Кстати, к нам тут еще один «косяк» заглядывал, пару часов назад. Думал, что у нас здесь филателистический магазин. Даже альбом с марками из портфеля достал, хотел мне показать. Еле его выставила. А после я вот что нашла.

Лоя подошла ко мне и сунула под нос узенькую стеклянную пробирку с притертой крышечкой. На дне, если как следует присмотреться, можно было заметить блестящую металлическую точку, похожую на капельку ртути.

Я достал свой доведенный до ума коммуникатор и включил систему сканирования. Приборчик тоненько, протяжно запел.

– Давненько у нас клопов не было. – Я протянул пробирку Ансу. – Помучай его, может, расскажет, кто и зачем его сюда прислал.

– Вам, может быть, еще чаю налить? – любезно предложила Бумбоксу Лоя.

– Нет-нет, спасибо, я уже, – не очень решительно отказался тот.

Должно быть, конфеты ему понравились.

Лоя двумя руками взяла вазочку и с улыбкой протянула ее Бумбоксу.

И чем это так очаровал ее этот лысый?

Косяков, так его, Константин Иванович с благодарностью улыбнулся в ответ и выгреб из вазочки аж три за раз конфеты.

И в тот момент, когда Бумбокс повернулся ко мне вполоборота, я приметил у него на затылке узенький, почти незаметный «зулусский» ободок.

– Давно увлекаетесь? – полюбопытствовал я, указав на контактный адаптер.

– Нет. – Бумбокс развернул конфету и сунул в рот. – Чуть больше месяца. Но быстро втянулся.

– А работать не мешает?

– Ничуть. Скорее, даже наоборот, придает особый интерес и шарм. Все, вроде бы, знакомое, но ощущения новые.

– Да ну? – недоверчиво скривился я. – И кем же вы сейчас себя ощущаете?

Бумбокс вскинул лысую голову, свел колени вместе, прижал ладони к бедрам и молодцевато хлопнул голыми пятками.

– Унтер-офицер пятого лейб-гвардейского драгунского полка Его Императорского Величества!

Смотрелось это невыносимо комично. Особенно при том, с какой уверенностью в правоте своих слов, ни чуточки не рисуясь и не играя, произнес это Костя Косяков.

Гамигину тоже было смешно.

А вот Лоя как-то странно глянула на меня, недовольно фыркнула и, не сказав ни слова, ушла к себе.

После этого и мне стало как-то не по себе. Черт знает, какая роль была отведена мне в игре, владевшей умом Бумбокса? Может быть, в его игровой схеме я был тем самым Государем Императором, драгуном которого как раз и являлся унтер-офицер Косяков? Ну, право же, это не по мне.

Чтобы скрыть неловкость, я снял шляпу и помахал ею перед лицом.

– Вы знаете, для чего вы здесь?

– Так точно!

– Эй! Эй! – Я пощелкал пальцами, как врач, проверяющий рефлексы пациента. – Вернитесь в реальность, уважаемый!

Вот так посмотришь на человека и не поймешь, бредит он или дурака валяет. Взгляд ясный, дыхание ровное, голос четкий.

– Мне надо задать вам пару вопросов.

– Всегда готов!

Я на секунду задумался.

– Чаю не хотите?

– Благодарствую! Меня Матушка-Императрица уже напоила!

Так. Матушка-Императрица – это, по всей видимости, Лоя.

Я посмотрел на присевшего на край стола Анса. Интересно, а ему какая роль отведена?

– Не надо на меня так смотреть, – погрозил пальцем демон.

– Тут у меня принц заморский, – небрежно кивнул я на Гамигина. – Заехал, понимаешь, в гости.

– Никак нет, Ваше Императорское Величество! Ошибаетесь! Се не принц, а Маханя Гнидополк – Ваш придворный Каратель! Честь ему и хвала!

– Ну, хорошо, пусть будет Карателем, – не стал спорить я.

– Ладно, вы тут развлекайтесь, а я пойду покараю вот этого клопика.

Анс показал нам пробирку, в которой сидел отловленный Лоей жучок, и удалился к себе в лабораторию.

Я кинул шляпу на стол.

– Все, Бумбокс. Давай говорить серьезно. У меня нет больше времени на игры.

Оказалось, что достаточно было обратиться к человеку по имени, чтобы он вышел из игры. Какой-то игровой процесс у него в подсознании, наверное, продолжался – взгляд Бумбокса то и дело съезжал на сторону, как будто он наблюдал за невидимым мне объектом. Но теперь он, по крайней мере, говорил и вел себя как вменяемый.

– Я в вашем распоряжении, господин Каштаков.

– Ты, говорят, видел, как Макак незадолго до смерти играл в домино со святошей.

– Так точно. Играл. В игровой на Черкизовской.

– И крепко проигрался?

– Спустил все, что у него было.

– А после?

– После они ушли вместе со святошей. Как будто друзья – не разлей вода.

– Ты знаешь этого святошу?

– Никогда прежде не видел.

– Быть может, имя его слышал?

– Так точно, слышал. Макак называл его Вангелисом. У Макака, знаете ль, голос звучный. Он буквально не говорит, а кричит… В смысле, кричал, когда жив был.

– Значит, Вангелис? – уточнил я для верности.

Странное имя для ангела. Хотя, если это тот самый ангел, которого мы ищем, имя он, конечно же, выдумал. Во всяком случае, я на его месте не стал бы называться реальным именем. Да и Бумбокс, полагаю, тоже.

– Так точно, Вангелис, – подтвердил Косяков.

– А ты его хорошо разглядел?

– Ну, как сказать? – озадаченно прикусил нижнюю губу Бумбокс. – Не то чтобы очень… Я как-то не особенно к нему присматривался… Но, думаю, что, если встречу, так узнать смогу.

– Это не он?

Я показал фотографию из ГУМа.

Прежде чем ответить, Бумбокс взял снимок в руки и внимательно, очень внимательно его рассмотрел.

Эта черта мне в нем понравилась – как правило, он не отвечал на вопросы с ходу, не раздумывая. Что уже могло служить некоей гарантией достоверности того, о чем он говорил. А то, знаете ль, есть такие любители языком помолоть. Все равно о чем, лишь бы слушали. Такого только спрашивай – он тебе про что спросишь, про то и расскажет.

– Не могу точно сказать, – покачал головой, возвращая фотографию, Бумбокс. – Снимочек-то уж больно плохой. В смысле, нечеткий. А святоши, они и без того все как бы на одно лицо.

В этом я с ним был согласен. И насчет фотографии, и насчет святош.

– Тогда давай попробуем сделать фоторобот, – предложил я. – У моего коллеги есть специальная программка, которая здорово вам поможет. Много времени это не займет.

– Ну а почему ж не попытаться, – не стал спорить Бумбокс. – Может, что и выйдет.

От предложения прихватить с собой чаю и конфет Бумбокс отказываться не стал. И на Матушку-Императрицу больше не ссылался. Я проводил унтер-офицера в кабинет моего любимого Карателя и оставил их там одних.

Вернувшись в прихожую, я подумал, а не зайти ли к Лое? Но благовидного предлога для визита у меня не было. А нарываться на резкость как-то совсем не хотелось. Ситуация с Лоей зависла в состоянии неустойчивого равновесия. Так, по крайней мере, мне казалось. И я боялся, что любым своим необдуманным действием – Привет, Лоя? Как поживаешь? Не выпить ли нам вместе чаю? – могу только все испортить.

Поэтому я взял со стола шляпу и пошел к себе в кабинет.

Там я кинул шляпу на вешалку, туда же повесил пиджак, достал из кармана коммуникатор и положил его на стол. Подойдя к окну, я раздвинул пальцами жалюзи и выглянул во двор. «Москвич» с затененными стеклами стоял все на том же месте.

Надо же, машины, преследующие нас по улицам города, шпики, следящие за дверями парадного, жучок, подброшенный в офис неизвестным… Давненько у нас не случалось такого шороху.

Что дальше?

Почему все они уверены, что мы непременно приведем их к тому, что им нужно?

Пискнул коммуникатор, извещая о том, что получено новое сообщение.

Я сел за стол.

Очень хотелось верить, что это важное сообщение, которое сможет что-то прояснить в деле Хуупов.

«Мир вокруг кажется серым и неинтересным?

Проблемы кажутся не имеющими решений?

Окружающие считают вас скучным и некоммуникабельным?

Выход один – новейшая, ультрасовременная супермодная игра, основанная на виртуальной адаптации реальности – «МИФОСКОП»!

Первый взнос – всего 599 рублей!»

Замечательно! Они уже спам рассылать начали!

Всего-то шестьсот рублей – и три дырки в башке вам обеспечены! По двести рублей за штуку! И рубль в придачу – на пряники!

Коснувшись ногтем кнопки, я стер бессмысленное сообщение. Покрутил коммуникатор в руках. Положил его на угол стола. Посмотрел придирчиво, как художник на незаконченную работу, и сдвинул на полсантиметра левее. Так, пожалуй, будет лучше.

Глава 15

Если отвлечься от мыслей о Лое, – а сделать это было совсем не просто, – то заняться мне было совершенно нечем. Расследование зашло в тупик, выходом из которого могло стать разве что только опознание святоши с фотографии в ГУМе. Над этим сейчас работали Анс и Лоя. И моя помощь им, судя по всему, не требовалась. Можно было, конечно, подняться наверх, в свою квартиру. Только чем там заниматься? В таком состоянии, как сейчас, читать что-либо было бесполезно – ни одна чужая мысль не откладывалась в памяти. Это я уже давно усвоил. А смотреть телевизор я не любил настолько, что у меня его вовсе не было. Смотреть телевизор – это немногим лучше, чем дырки под контакты в голове сверлить. Все та же виртуальная реальность, перенесенная в плоскость идиотизма. Через Интернет я изредка смотрел лишь городской канал. В частности, обращения Градоначальника к жителям города. Это было, по крайней мере, забавно. Только сейчас мне и смеяться не хотелось.

Мне не давала покоя мысль о том, что мы упустили что-то очень важное. В результате чего сбились с правильного пути.

Или кто-то намеренно нас туда направил?

Я включил монитор и начал снова, медленно, очень медленно, кадр за кадром просматривать запись камеры наблюдения ГУМа.

Макак прошел раз мимо Хуупов. Вернулся назад. Эстонцы даже не смотрят в его сторону. Они едят блины и о чем-то мирно беседуют. Должно быть, по-эстонски.

Может быть, найти специалиста, читающего по губам?

Да нет, какой в этом смысл! Такие мысли приходят в голову только от полной безысходности. Ясное дело, пенсионеры обсуждают вкус блинов. Или говорят о том, где они только что побывали.

Кстати, где они еще были в тот день? Почему стащить у них камеру нужно было непременно в ГУМе, да еще и под объективом камеры наблюдения? Быть может, ангелу это было и невдомек, но Макак-то точно знал, что и как делается. Что же посулили или чем пригрозили бедняге, если он решился на столь отчаянно бездумный поступок? Информаторы Полутрупа в один голос твердят, что Макак говорил только о деньгах, больших деньгах, которые ему в скором времени обломятся. Но, быть может, имелось и еще что-то, о чем он предпочел умолчать?

Незнакомец в надвинутой на глаза бейсболке внимательно наблюдает за перемещениями Макака.

Знал ли Макак о том, что за ним следят?

Незнакомец отворачивается и делает вид, что изучает витрину. В этот момент его отражение на серебристой окантовке как раз и поймал Гамигин.

Вот оно.

У меня появилось ощущение, будто я наконец нащупал что-то важное.

Не дожидаясь, когда Макак схватит со стола камеру и кинется бежать с добычей, я вернул изображение назад, почти к самому началу событий.

Вот – Хуупы делают заказ и садятся за столик.

Вот – появляется Макак и проходит рядом с ними. Сначала – в одну сторону. Затем – в другую. Будто прогуливается. Или – демонстрирует себя во всей красе.

Но ведь его работа заключается в том, чтобы оставаться незамеченным. Что же он творит?

Святоша поворачивается к витрине.

Я останавливаю изображение. И начинаю медленно, по кадру, двигать его вперед.

Вот отражение ангельского лица появляется на серебристом украшении.

Я нажимаю пальцем кнопку перевода кадра и считаю про себя.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

Отражение не исчезает.

Я увеличиваю изображение. Добавляю контрастности и четкости.

Точно!

Святоша смотрит на свое отражение!

Я снова нажимаю кнопку раскадровки.

Восемь, девять, десять…

Стоп!

Взгляд святоши, отраженный в серебристом покрытии, смещается в сторону. Теперь он уже смотрит не на свое отражение.

Едва не дрожа от волнения, я достаю из стола вычищенную и отретушированную Ансом фотографию и прикладываю ее к экрану.

Такое впечатление, что святоша смотрит мне в глаза.

А это значит, что на самом деле он скосил взгляд на объектив камеры наблюдения.

Черт возьми!

Он хотел, чтобы мы его увидели! Но при этом мы должны были оставаться в полной уверенности, что лишь счастливый случай помог нам разглядеть лицо подозреваемого!

Ну, хорошо, допустим, так оно и есть.

Однако, какой в этом смысл?..

Мысли сворачивались, как змеи, готовые укусить.

Где-то здесь, совсем рядом крылся ответ если не на все, то на очень многие интересующие меня вопросы.

К сожалению, самый главный вопрос – любит ли меня по-прежнему Лоя? – в этот список не входил.

Казалось бы, чего проще, поди да напрямую спроси!

Однако ж это только с нашими земными девушками все так просто. А с демоницами – все совсем не так. К примеру…

Нет, нет, нет, нет, нет!

Сейчас нельзя позволять мыслям растекаться в стороны!

Сейчас следует сосредоточиться на одном. На лице святоши, запечатленном камерой наблюдения.

Почему он хотел, чтобы мы увидели его лицо?

Или это только мои фантазии?..

На этот раз мысль оказалась сбита с верного направления требовательной и нервной вибрацией коммуникатора.

– Слушаю. Каштаков.

– Добрый день, Дмитрий Алексеевич.

Голос мягкий, спокойный. Можно даже сказать – приятный. Вроде бы, смутно знакомый.

– Здравствуйте.

– Это Виктор, помощник Сергея Викентьевича.

Ну, теперь мне понятно, почему голос звонившего показался мне знакомым. С этим господином мне доводилось общаться. Правда, давно, года два тому назад.

– Сергей Викентьевич наказал мне подготовить для вас справочку. Вы в курсе?

– Да, конечно.

– Вам нужна полная информация по всем пунктам?

– А много там… пунктов?

– Двадцать четыре.

Признаться, я был удивлен. Я даже не представлял, что на территории Московии на нелегальном положении находятся двадцать четыре святоши. И ведь, наверное, имелись еще и такие, о которых Соломоновой братии ничего не было известно. Интересно, что заставило их покинуть Рай и уйти в подполье?

– Пришлите пока только фотографии, имена и местонахождение.

– Возможное местонахождение, – уточнил Виктор.

– Конечно.

– И фотографии у меня не все.

– Ну, уж что есть.

– Еще, я думаю, вам может быть интересно последнее проявление активности.

– Без сомнения.

– Отлично. Отправляю.

Коммуникатор сообщил о получении послания.

– Спасибо, Виктор. Если потребуется более подробная информация, я с вами свяжусь. Не возражаете?

– В любое время.

– Всего хорошего.

– До свидания.

Вот так.

Интересно, смогли бы мне предоставить такую же информацию в НКГБ? Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Хотя, конечно, ни в коем случае не хочу ставить под сомнение профессионализм наших доблестных чекистов. Профессионализм профессионализмом, однако ж интересы НКГБ простираются в несколько иную сферу. Или – плоскость. Тут уж, как хотите. По Евклиду или по Лобачевскому.

Из-за окна доносился обиженный лай собак и крайне раздраженные крики старушек. Кто там на кого нападал, понять было трудно. А на оконном карнизе сидел воробей, смотрел одним глазом вниз, но, по большому счету, не было ему никакого дела до того, что там происходит. Наверное, глядя вниз с карниза, он чувствовал себя птицей высокого полета.

Я положил перед собой снимок подозреваемого, подключил коммуникатор к компьютеру и открыл присланный Виктором файл.

Все было очень аккуратно и достойно скомпилировано. Имя, год рождения, фотография, краткое описание деяний и предполагаемое местонахождение. К восьми криминальным житиям ангелов фотографии не прилагались. Просмотр остальных не дал никаких результатов. На неискушенный человеческий взгляд, все ангелы были похожи друг на друга если и не как горошины из одного стручка, то как сиамские котята из одного помета. Отличить их можно разве что по манере одеваться, по каким-то характерным жестам или по прическе. Все это очень легко поменять. К тому же, просматривая фотографии, я обратил внимание, что многие святоши-нелегалы старались изменить своею внешность, чтобы сделаться похожими на людей. Красили волосы, использовали цветные контактные линзы и косметику, чтобы не выглядеть как альбиносы. Наш же подозреваемый был типичным ангелом. Со светлыми, будто выгоревшими на ярком солнце волосами и белесым, будто мукой присыпанным лицом. Одним словом, определить на глаз соответствие подозреваемого с тем или иным нелегалом представлялось мне невозможным. Оставалось надеяться на хитроумную программу, с помощью которой Лоя сличала физические параметры лица, изменить которые было невозможно. Такие, например, как расстояние между зрачками или ширина скул. Эдакий цифровой бертильонаж наших странных дней.

Постучавшись, в приоткрытую дверь заглянул Бумбокс.

– Я вам еще нужен, господин Каштаков?

– Фоторобот закончили?

– Так точно.

– Получилось?

– Еще как!

Распахнув дверь пошире, в кабинет вошел Анс.

Выражение лица его мне сразу не понравилось. То ли насмешливое оно было, то ли недовольное. А может быть, и то и другое одновременно.

Все с тем же насмешливо-недовольным выражением лица Анс подошел к столу и положил передо мной результат своей работы в содружестве с унтер-офицером Косяковым.

Портрет получился красивый. Я бы даже сказал, выразительный. Типичный ангел. Вернее, то, как человек представляет себе ангела. Локоны только завить, и можно в иконный оклад вставлять. Вот так-то. Получается, что ангелу в Московии даже маскировка не требуется. Все равно никто, кроме своих, опознать не сможет.

– А демонам все ангелы тоже кажутся на одно лицо? – спросил я у Анса.

Гамигин молча кивнул.

Все это только подтверждало мои соображения.

Только какой в этом был смысл?

Пока, как будто, никакого.

Хотя, может быть, я его просто не видел.

Потому что глаз замылился. Или я устал думать об одном и том же. Бывает такое. Переработаешь, и мозг вдруг – щелк! – сам собой отключается. Будто рубильник кто дернул. Готов думать о чем угодно, только не о том, что от него требуется. В такой ситуации лучше сделать именно то, что требует мозг – временно переключиться на что-то другое. Иначе все равно толку не будет.

– Я могу быть свободен? – подал голос наш единственный свидетель.

Я посмотрел на Анса.

Демон молча пожал плечами – мол, что от него толку?

– Как мне вас найти, уважаемый, если вдруг возникнут новые вопросы?

– Не проблема! Не проблема! – Бумбокс подбежал к столу и положил на фотопортрет безымянного ангела визитку. – Здесь номер моего мобильника, я всегда на связи.

Визитка была сделана со вкусом и умом.

«БУМБОКС

Мастер Своего Дела».

И – номер телефона.

Я помахал Бумбоксу визиткой.

Тот галантно поклонился, взмахнув рукой, как будто держал широкополую шляпу с плюмажем, и, пятясь, вышел за дверь.

Должно быть, в его «Мифоскопе» снова включился какой-то игровой момент.

– С ангелами полная засада. Они все, черти, на одно лицо.

Анс улыбнулся. Видимо, ему понравилась та легкость, с которой я обратил ангелов в чертей.

– А те, досье на которых Соломон прислал, так и вовсе под людей косят.

Я показал Ансу фотографию одного из нелегалов.

– Ну, в общем, похоже, – согласился демон.

Я отсоединил коммуникатор от компьютера.

– Пора нанести визит Матушке-Императрице.

Я поднялся на ноги, одернул манжеты, поправил узел галстука и подмигнул Богарту на стене.

– Если тебе интересно, клоп, что попался Лое, появился на свет в Первом отделе безопасности Рая.

– Я так и думал.

– И что теперь?

– Не знаю, – честно признался я. – Есть какие-нибудь соображения?

– Есть предположение, что у одного из нас плохая карма.

– А что, если у обоих?

– Тогда это просто катастрофа.

Лоя продолжала заниматься поисками нашего незнакомца, сверяя лица с помощью антропометрической программы.

– У меня для тебя еще несколько клиентов. – Я протянул ей коммуникатор. – Это ангелы-нелегалы, находящиеся на территории Московии.

Лоя положила коммуникатор на стол, откинулась на спинку кресла и устало потерла глаза.

– Знаете, мальчики, мне кажется, что все это зря.

– Что именно?

– Мы не отыщем нашего клиента в ворохе этих ангельских лиц.

– Почему?

Лоя взяла лежавший на столе портрет подозреваемого, внимательно посмотрела на него и кинула назад.

– В Раю на каждого новорожденного ангелочка тут же заводится досье в Первом отделе. В него заносятся все биометрические данные, начиная с отпечатков пальцев и группы крови, и заканчивая сканированием сетчатки и генетическим паспортом. При желании Первый отдел может легко отыскать любого из своих сограждан. Так называемые ангелы-нелегалы – это те, кем Первый отдел не интересуется. Скорее всего, они скрываются не от райских спецслужб, а от НКГБ или милиции. Потому что уже в Московии нарушили какие-то местные законы.

В принципе, Лоя была права.

Да какое там! Она была абсолютно права!

– Тогда зачем святоши пытались сесть нам на хвост? – спросил Гамигин.

И тут на меня накатило!

Все сразу.

И то, о чем я думал, сидя у себя в кабинете и пялясь на фотографии ангелов-нелегалов. И доводы, приведенные Лоей. И последний вопрос, что задал Анс.

Все!

И я наконец поймал так долго ускользавшую мысль.

– Это не святоша!

Лоя и Анс посмотрели на меня. Один – с тревогой, другая – с сочувствием. Они были уверены, что я перетрудился, устал, мозги у меня перегрелись, а потому и мыслю я не вполне адекватно, и высказываю вслух всяческую чушь.

– Это – не святоша! – повторил я и для убедительности ткнул пальцем в фотографию подозреваемого. – Это чертовски умный и хитрый сукин сын, который заставил нас поверить в то, что он святоша! Что для этого требуется? Светлый парик и немного косметики. Он специально сделал так, чтобы мы увидели его лицо, как отражение на неровной зеркальной поверхности. В результате черты лица оказались нечеткими и искаженными. Вот и все, что требовалось! Остальное дорисовала наша фантазия. Мы увидели не истинного ангела, а свое представление о том, как должен выглядеть святоша. Точно так же мне достаточно надеть кудрявый парик и вымазать лицо ваксой, чтобы девять из десяти случайных свидетелей, мельком увидевших меня на улице, с уверенностью заявили, что видели негра!

Анс ущипнул себя за подбородок.

Лоя сложила губки бантиком. Да так красиво, что я аж сомлел. Именно в такие минуты начинаешь чувствовать, что не зря делаешь свое дело.

– Так, значит, все это время мы гонялись за призраком?

– Вот именно. И это позволило преступнику выиграть уйму времени.

– Святоши знали, что преступник не ангел, но не сказали нам этого.

– Потому что хотят сами найти его. Мы же должны лишь вывести их на след.

– Ну, хорошо, и что же нам теперь делать?

– Неправильный вопрос, – помахала пальчиком Лоя. – Вопрос номер один: зачем этому типу понадобилась мемка из камеры Хуупов? Вопрос номер два: чего ради его разыскивают святоши? Найдя ответы на эти вопросы, мы поймем, кого мы ищем.

– Вопрос номер три, – добавил я. – Почему демоны тоже интересуются этим парнем? Не так активно, как святоши, но все же?

Что я могу сказать? Вопросы ставить мы умели. Однако ж найти ответы на них было не так-то просто. Не знаю, что думали по этому поводу демоны, но лично у меня было такое ощущение, как будто мы стоим перед высоченной бетонной стеной и прикидываем, как бы нам перебраться на другую сторону. Наверное, где-то в стене имелась брешь. Но с того места, где мы находились, ее не было видно. Она могла быть всего в нескольких шагах, но, если мы пойдем не в ту сторону, то никогда ее не найдем.

– Есть предложение, – сказал Анс. – Поскольку с идеями у нас туго, давайте закроем офис и сходим в кино. А заодно поужинаем.

В сложившейся ситуации это было самое разумное предложение.

Лоя тут же принялась изучать репертуар кинотеатров. Но выбор оказался настолько скуден и убог, что, посовещавшись, мы решили обойтись только ужином. Зато в хорошем ресторане. Я высказался в пользу адской кухни, Лоя с Ансом отдали предпочтение китайской. Пришлось идти в расположенную неподалеку от метро забегаловку, которую демоны считали лучшим заведением во всей Москве, специализирующимся на китайской кухне.

Насчет качества кухни ничего сказать не могу. На мой неискушенный взгляд, вся китайская кулинария – это пустая трата продуктов. Но столики в этом милом чертям заведении были покрыты бумажными скатертями. А тарелки, стаканы и столовые приборы – одноразовые.

Но несмотря на это вечер удался. Мы сидели за маленьким столиком в уголке, слушали китайские перепевки эстрадных хитов, ели палочками всякую ерунду с экзотическими названиями и весело болтали обо всем на свете. Как в старые добрые времена.

И мы понятия не имели, что ждет нас завтра.

Глава 16

Утром мне позвонил полковник Малинин.

Я только что умылся, почистил зубы, приготовил себе на завтрак пару замечательных горячих бутербродов с помидорами, лучком, чесноком и сыром – не чета китайским вяленым улиткам. Правда, чай я все же заварил китайский. Следует признать, что ранней осенью, когда в воздухе еще только витает предчувствие грядущих ненастий, а затем и холодов, нет ничего лучше чашки крепко заваренного юньнаньского красного чая. Я заварил маленький чайник и как раз взял его в руки, чтобы наполнить ароматной жидкостью чашку.

Как вдруг зазвонил коммуникатор.

С грустью взглянув на незавершенное дело рук своих, я поставил чайник на стол, накрыл его специальным теплоизоляционным колпаком и взял коммуникатор в руку.

Номер звонившего не определялся.

Что уже о многом говорило.

– Слушаю, Каштаков.

– Ты чо так долго, Каштаков? На толчке, что ли, сидел?

Вполне традиционное приветствие для полковника Малинина. В принципе, не требующее ответа.

– Здравствуйте, Вячеслав Семенович.

– Здоров, коль не шутишь!

Судя по голосу, настроение у чекиста на редкость бодрое. Я бы даже сказал, приподнятое. И это в девять утра. С чего бы вдруг?

– Замечательная сегодня погода, а, Вячеслав Семенович?

За окном сыпал мелкий, нудный дождик; небо было затянуто серой, беспросветной пеленой. Погода строго на любителя.

– В окно смотришь? – догадался бывалый чекист.

– Я телевизор уже лет пять как выкинул.

– А что так?

– У меня от него голова болит и давление подскакивает.

– Понимаю. Значит, новостей не слышал?

Я насторожился.

– А что, есть новости?

– Новости всегда есть, Каштаков, – назидательным тоном произнес полковник Малинин. – Только иногда они хорошие, а чаще – плохие.

– И какие же на этот раз?

– Ну, это смотря с какой стороны глянуть.

Понятно, Малинин решил поиграть. В кои-то веки ему стало известно что-то, о чем я еще не слышал.

– Не томите, Вячеслав Семенович.

– Короче, Каштаков, ты мне денег должен.

– Денег? – я был искренне удивлен.

Чего-чего, а вот денег с меня полковник Малинин никогда не требовал. В отличие от многих других.

– А что, ты думал, я задаром стану за тебя твою работу делать?

– Могу взять вас в штат, только скажите.

– На фиг мне твой штат, Каштаков! У тебя там, в штате, чертей полно!

– Уверен, вы сработаетесь. Черти – они ведь не ангелы – порядочные люди.

– Когда ты последний раз видел порядочного человека, Каштаков? – усмехнулся Малинин.

Да вот только как-то совсем уж не весело. Так что сразу стало понято, что в его окружении с порядочными людьми напряженно. Поэтому я счел за лучшее не вдаваться в детали – промычал в ответ нечто невразумительное.

– В общем, так, Каштаков, не думай, что ты умнее всех. Мы у себя на Лубянке тоже не дуршлагом кисель мешаем!

Надо же! Какая яркая идиома!

– И что же, позвольте полюбопытствовать, попалось вам в дуршлаг на этот раз?

– Убийца Степана Виевича Хмаренко.

– Да вы что? – искренне удивился я.

Честно признаться, в первый момент, когда я услышал, что убийца Макака найден, мои ощущения были двоякими. Я испытывал некоторое недовольство из-за того, что преступление раскрыл кто-то другой. И в то же время был рад, что всей этой непонятной бодяге с ангелами, демонами, секретным институтом, работающим в нем эстонцем и его замечательными родителями, у которых похитили воспоминания, все-таки пришел конец.

Полковник же, судя по голосу, испытывал распирающее его во все стороны чувство гордости. Вполне законное, следует признать. На этот раз.

– Квартира у Макака, ты сам видел, хуже, чем хлев после нашествия варваров. Однако ж мои ребята как следует покопались в этом авгиевом стойле и, представь себе, Каштаков, на осколке граненого стакана нашли свеженький отпечаток большого пальца правой руки. Не принадлежавший, заметь, убитому, однако ж успевший отметиться в нашей богатой картотеке. Пальчик принадлежал, – я затаил дыхание, – Петикарпову Игорю Геннадиевичу. Мелкому вору, известному так же под кличкой Иван-Рыбак. Через черточку пишется.

Я почувствовал легкое разочарование. В моем представлении, человек, которого мы искали, не был похож на мелкого вора. Скорее всего, он вообще не был связан с криминальным миром. Он работал в одиночку. Очень профессионально и четко. А тут вдруг, на́ тебе – Иван-Рыбак. Да еще и через черточку.

– Почему Иван?

– Это ты у него, Каштаков, сам при случае спроси.

– А случай представится?

– Конечно. Он сейчас в ментовке сидит. Попал туда три дня назад, в ночь после убийства.

– За что?

– За драку с милицией. Пьяный был, а потому не ведал, что творил.

– Так он во всем сознался?

– Легко. Говорит, что встретил Макака в день убийства. Тот был в весьма приподнятом настроении, хотя и трезвый. А Иван-Рыбак, значица, мрачный, потому что с бодуна. Макак сам пригласил его к себе домой, чтобы дельце какое-то успешное обмыть. Дома же, выпив как следует, Макак показал Петикарпову видеокамеру. Сказал, что спер ее по заказу и вскорости отвалят ему за нее огромные деньжищи. Дальше Рыбак начинает путаться в показаниях. Видимо, к этому моменту от выпитого крыша у него совсем съехала. Говорит, что, вроде бы, они из-за чего-то поссорились с Макаком, а вот из-за чего именно – не помнит. Макак его, вроде бы, табуретом огрел. Петикарпов такого унижения снести не смог и полоснул приятеля ножиком по горлу.

– Нож нашли?

– Да, он с ним же и на ментов кинулся. Вполне соответствует разрезу на шее Макака.

– Я думал, это работа профессионала.

– Ну, не знаю, может быть, Петикарпов только прикидывается любителем. Не зря ведь, наверное, нож с собой повсюду таскает. В общем, прирезав Макака, Иван-Рыбак прихватил видеокамеру, разумно рассудив, что покойнику она уже ни к чему, а заодно и остававшуюся в доме выпивку, и отправился на ВДНХ.

– Почему туда?

– Макак сказал, что там у него намечена встреча с заказчиком. Ни времени, ни места встречи Петикарпов не знал, однако, будучи в стельку пьяным, уверенно отправился среди ночи на выставку, рассчитывая выручить хорошие деньги за украденную Макаком камеру. Прибыв на место, он присел на скамеечку и начал убивать принесенное с собой спиртное. Там-то на него и налетел милицейский патруль. Плохо соображая, что к чему, Рыбак бросил видеокамеру на лавочке и полез в драку. После чего получил дубинкой по затылку, уже поврежденному табуретом, был обезоружен и доставлен в участок. Где и пребывает по настоящее время. А камеру, видимо, кто-то прихватил.

– Камера у меня.

– Да ты что! Ну, ты и шустряга, Каштаков!

– Но в камере нет мемки. Из-за которой как раз и убиваются несчастные эстонцы.

– Ну, правильно. Петикарпов, он же Иван-Рыбак, вынул мемори-карту из камеры и сунул в карман. Хотя при допросе и не смог объяснить смысл своих действий. До недавних пор мемори-карта сия хранилась среди вещей, изъятых у гражданина Петикарпова при аресте.

– А сейчас?

– Сейчас она у меня. И, знаешь что, Каштаков?.. Я готов ее тебе отдать.

Я едва не задохнулся от восторга.

– Вячеслав Семенович! Вы и представить себе не можете, насколько я вам благодарен!

– Не меня благодари, – полковник Малинин понизил голос. – Меня попросил об этом наш общий знакомый, – пауза, – Сергей Викентьевич очень радеет за московский туристический бизнес. Я же не стал возражать, поскольку, скажу тебе честно, Каштаков, мои молодцы несколько раз просмотрели все записи на этой мемке. Сперва от начала к концу, потом в обратную сторону. И не нашли там ровным счетом ничего интересного. Понимаешь? Абсолютно ни-че-го! Обычная любительская съемка. Туристы стараются запечатлеть все, что попадается на глаза. Вот так-то, Каштаков. Не знаю, рад ты этому или нет, но, в любом случае, с тебя причитается.

– В любое время, Вячеслав Семенович, – совершенно искренне заверил я Малинина. – Когда мне к вам за мемкой заехать?

– Не, заезжать ко мне не стоит. У нас тут сегодня… Ну, в общем, дел полно. Я ее тебе с курьером пришлю. Будет у тебя через сорок минут.

– Огромное вам спасибо, Вячеслав Семенович!

– Соломона поблагодарить не забудь. Бывай, Каштаков.

И, как обычно, не дожидаясь ответа, Малинин нажал кнопку отбоя.

Какое-то время я стоял и ошарашенно слушал доносящиеся из коммуникатора, а, может быть, из далеких, неведомых глубин вселенной, короткие гудки.

Затем я выключил коммуникатор, сел за стол и налил себе чашку чая.

Чай был все еще горячий. А вот бутерброды остыли.

Но мне было все равно.

Странная штука под названием жизнь в очередной раз выкинула коленце, перевернув все с ног на голову.

Через сорок минут мемори-карта будет у меня в руках, и дело можно будет считать закрытым.

Или же еще нет?

Похищенное найдено. Убийца Макака пойман и посажен за решетку. Но по-прежнему для нас оставался загадкой таинственный заказчик похищения, которого разыскивали святоши и демоны. И мне жутко хотелось знать, кто он такой и зачем он всем им нужен?

Но кто мог дать мне ответы на эти вопросы?

Только я сам.

Проблема, однако, заключалась лишь в том, что продолжение истории могло оказаться слишком непредсказуемым и опасным. Как сказал в свое время великий Император Ху: «Если слишком долго всматриваться в бездну, то, в конце концов, в нее свалишься».

Глава 17

Мне не терпелось поделиться новостью с друзьями. Но я все же закончил завтрак. И только после этого спустился в офис.

Лоя и Анс были уже на месте. И, расположившись за столиком в приемной, мило о чем-то болтали. Быть может, обсуждали вчерашний поход в китайскую закусочную. Если так, то говорили они, конечно, не о еде, а о том, как неумело я обращаюсь с палочками. Почему я так подумал? Потому что при моем появлении Лоя бросила на стол два карандаша, которые она держала в руке. Зачем, скажите мне на милость, нужно брать в руку сразу два карандаша?

Ладно, я сделал вид, что ничего не заметил. Тем более что есть палочками я, на самом деле, не умею. Зато у меня есть, чем огорошить своих партнеров по бизнесу.

– Лоя! – Я прицельно кинул шляпу на вешалку. – Будь добра, детка, найди мне полное досье на Игоря Геннадиевича Петикарпова.

Лоя удивленно вскинула бровь. Но спросила только:

– В какой базе искать?

– Криминал.

Я оттянул рукав и посмотрел на часы. До прибытия курьера из НКГБ оставалось чуть меньше двадцати минут.

– И кто такой этот Игорь Геннадиевич Петикарпов? – поинтересовался Анс, когда мы остались вдвоем.

– Он также известен под псевдонимом Иван-Рыбак. Пишется через черточку.

– А также, Рыбка, Рыбчинский и Фишер. Родился в тысяча девятьсот восьмидесятом. Не женат. Трижды судим. За карманную кражу, квартирную кражу и покушение на убийство. Последний раз вышел из тюрьмы восемь месяцев назад. – Лоя вручила мне распечатанное досье. – Оно лежит практически в свободном доступе.

Меня интересовала не биография Петикарпова, а его фотография.

Снимок на первой странице досье, датированный прошлым голом, был настолько отчетлив и выразителен, что не оставалось никаких сомнений в том, что Иван-Рыбак – это не маскирующийся под ангела человек, наблюдавший за Макаком в ГУМе. Когда смотришь на подобные лица, невольно склоняешься к мысли о том, что Ломброзо в своих выводах был не так уж неправ.

– Это новый исполнитель роли монстра Франкенштейна? – спросил, взглянув на фотографию Петикарпова, Анс.

– Это человек, убивший Макака, – ответил я.

Голос мой звучал невозмутимо спокойно, даже с некоторой ленцой. Как будто сам я давно уже если не знал, так уж точно догадывался об этом. А молчал только потому, что не хотел беспокоить коллег по пустякам.

– Серьезно? – Лоя теперь уже с интересом посмотрела на фотографию убийцы. – И откуда нам это стало известно?

– Нам об этом сообщил полковник Малинин.

– О! – с показным благоговением демон с демоницей вскинули руки к небесам.

Не знаю, на какую реакцию с моей стороны они рассчитывали, но я вновь остался спокоен. Я не торопился. Вскоре у меня на руках должен оказаться главный козырь. Который доставит посыльный из НКГБ. И вот тогда я сполна наслажусь своим триумфом.

– Это было убийство с целью завладеть видеокамерой? – спросил Анс.

– Нет, это была пьяная драка. Заказчик камеру так и не получил. Петикарпов бросил ее на скамейке, когда его забрал милицейский патруль.

– А куда делась мемка?

Я театральным жестом поднял руку, оттянул рукав и посмотрел на часы. До прибытия курьера оставалось около пяти минут.

– Полагаю, через несколько минут мы получим ответ на этот вопрос.

Анс и Лоя удивленно переглянулись.

Мне же оставалось только уповать на пунктуальность курьера, отправленного полковником Малининым. И на то, что с мигалкой на крыше его машине удастся благополучно миновать все встретившиеся на пути заторы и пробки.

Анс и Лоя молча глядели на меня. Они ждали комментариев по поводу сделанного заявления.

Я же хранил молчание.

Увы, я не был гениальным актером и не мог держать паузу в течение пяти минут. Моих талантов хватило лишь на пятнадцать секунд. После этого я вскочил со стула и принялся нервно расхаживать по приемной. По ходу дела я включил электрический чайник, смахнул несколько невидимых пылинок со стола. Ну и что делать дальше? Оставалось только достать из кобуры пистолет и начать перебирать его. Ствол почистить, патроны посчитать… Идиотизм полный. Чистый и ничем не замутненный.

Я подошел к окну и, слегка раздвинув пальцами жалюзи, выглянул во двор. Старенький «Москвич» с тонированными стеклами стоял на прежнем месте. Выходит, агенты Службы специальных расследований Сатаны так же, как и я, считали, что дело еще не закрыто. Надо думать, святоши во главе с ангелом первой ступени Метатроном Хадисским были с нами согласны.

И в этот момент я почувствовал то, что буддисты называют просветлением. Я понял, что мы все делаем правильно и в конце концов окажемся в той точке нашего жизненного Пути, которая была определена задолго до нашего рождения. Мне все стало ясно, как в светлый, солнечный день. Но если бы я попытался объяснить это словами, то, скорее всего, наговорил бы только кучу глупостей. И, как ни странно, это было хорошо.

Я обернулся и посмотрел на друзей.

Должно быть, они увидели что-то в моем лице, заметили какую-то перемену, произошедшую за те полминуты, что я глядел в окно. Полагаю, у них было ко мне множество вопросов. Но я услышал лишь один:

– Так дело еще не закрыто?

– О нет! – многообещающе улыбнулся я.

Анс сделал жест рукой, который можно было истолковать по-разному. Я понял его так: ну, что ж, я ничего другого и не ожидал.

Щелкнул закипевший чайник.

– Заварить чай? – предложила Лоя.

Выпить чаю всегда неплохо. Но на этот раз дело до чая так и не дошло. Потому что, не успел я ответить Лое, как пропел свою песню дверной звонок.

Я давно уже замечал, что один и тот же звонок звучит совершенно по-разному, в зависимости от очень многих факторов. Ждешь ли ты кого-то в гости или нет. Предвкушаешь ли интересную встречу или скучнейшее времяпровождение в компании званых или незваных гостей. Оторвал ли тебя звонок от интересного занятия или же ты уже битый час тупо пялился в телевизор, нажимая на кнопки пульта в тщетной надежде найти хоть что-то заслуживающее внимания. От всего этого, плюс от множества других, зачастую совершенно не поддающихся учету факторов, зависит то, как прозвучит для тебя звонок.

На этот раз трель звонка напомнила мне о звуках фанфар, которые сопровождали увенчанного лаврами Цезаря, вступающего под своды триумфальной арки.

И это снова было хорошо.

Дверь открыла Лоя.

На пороге стоял невысокий, плюгавенький человечек в темно-синем костюме, сидевшем на нем так, будто был с чужого плеча. Роста в нем было чуть больше ста пятидесяти сантиметров. Серые, щедро набриолиненные волосы зачесаны назад. Маленькие глазки близоруко щурились за линзами толстых, круглых очков в пластиковой оправе.

Лоя, неизменно вежливая с любым посетителям – а кого ей только не довелось повидать в нашей конторе! – непонимающе смотрела сверху вниз на сие чудо природы.

– Простите, это детективное агентство «Каштаков, Гамигин и Розье»? – спросил человечек на удивление сочным, густым баритоном, звучащим солидно, уверенно и убедительно.

Вопрос был чисто риторический, поскольку название агентства было написано на двери, перед которой он стоял. И, тем не менее, он дождался, когда Лоя кивнула в ответ. После чего задал следующий вопрос:

– Вы позволите?

Лоя сделала шаг в сторону, и странный посетитель вошел в прихожую. Внимательно посмотрев на нас с Гамигином, он снова обратился к Лое:

– Могу я видеть Дмитрия Алексеевича Каштакова?

Я уже готов был подать голос, но Лоя так сверкнула на меня глазами, что я язык прикусил.

– Вы договаривались о встрече? – спросила она у гостя.

– У меня пакет для Дмитрия Алексеевича. Полагаю, он в курсе того, что я должен его доставить.

– Могу я взглянуть на ваши документы?

– Конечно.

Посетитель достал из кармана удостоверение в малиновых корочках, ловко раскрыл его одной рукой и показал Лое.

Мне уже становилось не по себе. Я думал, что еще потребует демоница от посыльного, прежде чем допустит его к моему телу?

По счастью, удостоверения оказалось достаточно. Закончив изучение предъявленного ей документа, Лоя коротко кивнула посыльному и махнула мне рукой:

– Дима!

Я почувствовал себя песиком, вызываемым на арену придирчивой дрессировщицей. Мне нужно было подбежать к ней на задних лапках и тявкнуть ровно три раза. И не дай бог ошибиться!

Посыльный тоже повернулся в мою сторону. Прищурившись больше, чем прежде, он окинул меня оценивающим взглядом. И – мне это показалось, или же он на самом деле усмехнулся?

Я протянул руку и взмахнул кончиками пальцев.

– Давайте, что там у вас?

– Простите, но я хотел бы взглянуть на ваши документы.

Посыльный смотрел на меня так, будто был абсолютно уверен в том, что я не тот, за кого себя выдаю. Должно быть, ему на самом деле страшно этого хотелось. Какой посыльный не мечтает разоблачить скрытого врага?

Я сунул ему под нос карточку частного детектива.

Посыльный достал из кармана миниатюрный элнот и приложил штрих-код моего документа к считывающей ячейке. Внимательно изучив высветившиеся на дисплее данные, он наконец-то вручил мне небольшой квадратный конверт из плотной, глянцевой бумаги.

– Убедитесь, что конверт не вскрыт.

Голубой, неподписанный конверт был опечатан личной голограммой полковника Малинина.

– Распишитесь.

Посыльный протянул мне световое перо.

Я поставил свою закорючку на дисплее элнота.

И – задумался.

Нужно ли давать чаевые посыльному с Лубянки?

А если нужно, то сколько?

Пока я раздумывал да сомневался, Лоя протянула посыльному сложенную вчетверо и зажатую меж двух пальцев купюру. Тот улыбнулся, как фокусник, сделал не движение, а пас рукой, и купюра будто сама собой исчезла из Лоиных пальцев. Словно ее там никогда и не было. А посыльный учтиво поклонился демонице и скрылся за дверью. Мы с Ансом не были удостоены даже взгляда на прощанье.

Да, собственно, не очень-то и хотелось!

Все, что мне сейчас было нужно, я держал в руках.

Во всяком случае, мне очень хотелось верить в то, что в конверте, опечатанном личной голограммой полковника Малинина, находилось именно то, что я и ожидал.

Я прошелся по прихожей, небрежно помахивая пакетом. Как будто не находил ничего необычного в его почти чудесном появлении в нашем офисе. И, в принципе, был не уверен, стоит ли его вскрывать?

Я снова включил чайник. Зашел в свой кабинет и вернулся с любимой кружкой с надписью «Скрытое послание». Снял крышку с заварочного чайника и всыпал в него три щепотки сухого чая. Я даже не посмотрел, что за чай собираюсь заваривать. Хотя обычно я весьма щепетилен в подобном вопросе – на каждое время суток у меня свой сорт чая. Залил чайник кипятком, аккуратно положил на место крышечку. И только после этого обернулся.

Как я уже говорил, актер из меня никудышный. Двое зрителей, наблюдавшие за моим импровизированным этюдом на тему «Полное безразличие», едва удерживались от смеха. Мне, глядя на них, оставалось только радоваться тому, что мы не держим в офисе тухлых яиц и гнилых помидоров.

– Ну, хорошо! – Я решительно сорвал голографическую печать с пакета и вытряхнул из него на ладонь мемори-карту. – Вот! Мемори-карта из видеокамеры Хуупов! Изъята доблестными служителями закона у убийцы Макака Петикарпова!

– Что, серьезно? – удивленно прищурился Гамигин.

– Проверь. – Я вложил мемку в ладонь малость все же присмиревшей Лои. – А мы с Ансом прогуляемся. Недолго.

Одной рукой я схватил шляпу с вешалки, другой подцепил Анса за локоть и, несмотря на вялые попытки сопротивления, потащил демона к выходу.

– Куда ты собрался? – спросил Анс, когда мы оказались на лестничной площадке.

– Хочу пометить твоих бывших коллег. – Я провел ладонью по тулье шляпы и аккуратно водрузил ее на голову. – Если ты, конечно, не возражаешь.

– Да иди ты в рай, – недовольно скривился Гамигин. – Лучше объясни, зачем это нужно? Мемка, если это действительно та самая мемка…

– Я уверен, что та самая.

– Выходит, дело закрыто?

– Ничего подобного. – Двумя пальцами я проверил узел галстука и, убедившись, что все в порядке, побежал вниз по лестнице.

Между этажами я внезапно остановился и повернулся лицом к демону:

– Нет, ты видел, что она вытворяет?

– Кто? – опешил Гамигин.

– Лоя!

– Ты это о чем?

– Она снова выставила меня на посмешище!

– Когда?

– Сегодня! Несколько минут назад!

– Это было при мне?

Если бы я разговаривал с человеком, то не сомневался бы в том, что он валяет дурака. Но рядом со мной стоял демон. Который искренне не понимал причину моего возмущения! И, черт возьми! От этого мне хотелось орать еще громче и возмущеннее! Ну, с кем, скажите мне на милость, я мог еще обсудить свои личные проблемы, как не с лучшим другом? Который, черт его дери, отказывался меня понимать!

– Ты видел, как она разговаривала с посыльным?

– По-моему, нормально. То есть, корректно и вежливо.

– Да, но он пришел ко мне!

– Лоя всего лишь хотела убедиться в том, что это действительно посыльный.

– А кто же еще? Наемный убийца?

– Да мало ли кто… Мы живем в неспокойное время. А ты… То ты недоволен тем, что Лоя игнорирует тебя. Теперь ты заводишься из-за того, что она проявляет к тебе внимание. Ты, братец, непоследователен.

– Женщина может проявить внимание к мужчине, налив ему чашку чая. Или – подав шляпу. В крайнем случае – пистолет перезарядив.

– Ну, братец, – недоверчиво прищурился Гамигин. – Это ты, по-моему, хватил.

– Мне не нужна жена-телохранитель.

– А что, ты уже сделал Лое предложение?

– Нет. Но, в принципе, собираюсь.

– Ну, так не тяни. – Анс заговорщицки подмигнул мне. – Такая девушка, как Лоя, долго ждать не станет.

– Ну, да. – Я смущенно потупил взгляд. – А что, если она согласится?

– Так разве не этого ты хочешь?

– Этого… Но не совсем так.

В глазах у Анса непонимание. Отчетливое, как водяные знаки на пятитысячной купюре. Но, как настоящий друг, он все равно кладет мне руку на плечо и поизносит:

– Приятель, я всецело на твоей стороне.

Спасибо, Анс!

Похоже, мы уперлись в стену.

Но в том нет твоей вины.

С точки зрения демона, Лоя вела себя так, как и подобает истинной демонице.

А мне что было делать?

Я поправил шляпу, улыбнулся, подмигнул Ансу и побежал дальше. Вниз по лестнице.

Работа – лучшее лекарство от душевных недугов. Если, конечно, они не слишком запущены.

Выйдя из подъезда мы направились к «Хэлл-мобилю» Анса.

– Куда едем? – спросил демон, открывая дверцу.

– Недалеко. Так, прокатимся.

Анс сел на место водителя.

Я обошел машину сзади. Посмотрел на колеса. Стукнул по правому ногой, как будто хотел убедиться, что шина не спущена.

– Что там? – выглянул из машины Анс.

– Порядок!

Я махнул напарнику рукой, обошел «Хэлл-мобиль» с другой стороны и как бы случайно оказался рядом с припаркованным неподалеку крепко поюзанным «Москвичом» с тонированными стеклами.

Быстро сделав шаг в сторону, я дернул на себя ручку дверцы, которая оказалась не заперта, и, улыбаясь во всю рожу, как дурной, сунул голову в кабину «Москвича».

Думаете, я удивился, увидев в кабине двух демонов?

А вот они, похоже, несколько подрастерялись.

Но я вовсе не собирался ставить их в неловкое положение.

– О! А я думал, это Витькина машина! – Я положил руку на плечо сидевшему возле открытой дверцы демону. – Прости, приятель, обознался!

Тот натянуто улыбнулся и молча кивнул.

– Извини!

Я быстро коснулся ладонью его плеча и, хлопнув дверцей, удалился.

– Получилось? – спросил Гамигин, когда я сел рядом с ним в «Хэлл-мобиль».

– Сейчас увидим. Поехали!

Анс положил руки на руль.

– Куда?

– Прямо.

Мы выехали со двора. Обогнули что-то отдаленно напоминающее сквер, с нелепой песочницей, сломанными качелями, покосившейся пластиковой горкой, скатиться с которой мог решиться разве что только отъявленный экстремал, и тремя чахлыми кипарисами, непонятно кем и зачем воткнутыми в землю. На краю песочницы сидели двое «зулусов». Одному лет двадцать пять, другой примерно вдвое старше. Оба смотрели на небо. Видели они там ворон, нескладно, но громко прославляющих принцип отрицания отрицаний, или парящих драконов, присматривающих за несметными сокровищами под горой, – кому какая разница. Главное, что им самим ни до кого не было дела.

Удачно вписавшись в плотный транспортный поток, по сравнению с которым Ниагара – тихая деревенская речушка, в которой пацаны раков ловят, Анс прибавил скорость.

Посмотрев в зеркало заднего вида, можно было увидеть тянущийся за нами следом «Москвич». Это он только с виду развалюха, а под капотом – форсированный движок. На ралли такого мутанта не выставишь, но в уличных гонках поучаствовать можно.

Я достал коммуникатор. Включил систему спутниковой навигации. Добавил собственный декодер сигналов. И вот – пожалуйста! Мы видим маленькую желтую машинку, едущую по нарисованной улице. Как в старой компьютерной игре, когда графика была примитивная, зато восторг игроков – неподдельный.

– Зачем нужно было запускать к демонам клопа? – спросил Анс, скосив взгляд на дисплей коммуникатора.

– Они первые начали, – ответил я.

– Первыми начали святоши, – уточнил Анс.

– А вот и они.

Я переключил канал. И мы увидели другую, синюю машинку.

– На Метатрона клопа посадил? – усмехнулся Гамигин. – Где он сейчас?

– Улица Зорге, дом номер тридцать два. Наверное, у них там временная база.

– Для тебя это просто игра?

– Не совсем. Мне хочется довести дело до конца.

– Мы нашли камеру, нашли флэшку…

– Здесь поверни налево, – перебил я демона.

Анс технично выполнил поворот.

– Клиенты останутся довольны.

– Мы так и не нашли того, кто заказал похищение камеры.

– Но он нам теперь и не нужен.

– Зато он позарез нужен святошам. Да и демоны из ССРС тоже не теряют интерес к этому делу.

«Москвич» висел у нас на хвосте. Так близко, что, если бы Анс резко затормозил, «Москвич» передком ткнулся бы в наш задний бампер. Видимо, агенты Службы специальных расследований Сатаны решили, что после того, как я заглянул к ним в машину, нет смысла прятаться. Они вели нас конкретно и строго. На коротком поводке. Только какой в этом был смысл? Меня не спрашивайте – я не знаю. Я вообще понятия не имею, чего они от нас ждут.

– Еще раз направо.

– Ты хочешь объехать вокруг квартала?

– Точно.

– Ну, хорошо, допустим, найдем мы этого заказчика. А дальше что? Что ты собираешься с ним делать? Отдашь святошам? Или демонам?

– Прежде всего, я надеюсь, что он объяснит нам причину все этой кутерьмы.

– А если нет?

– Что значит – нет?

– Ну, не захочет он ничего нам рассказывать.

Я задумался.

Было у Анса два, на мой взгляд, весьма неприятных качества. Первое – он любил заглядывать так далеко вперед, что я по дороге где-то терялся. Второе – он умел формулировать вопросы, ставящие меня в тупик. Ну, в самом деле, на кой черт мне этот заказчик? Точно и однозначно ответить на этот вопрос я был не в состоянии. Хотя мог, конечно, привести множество доводов, в той или иной степени оправдывающих мое решение. Но именно что только оправдывающие, а не объясняющие. Хотя я, например, считаю, что бывают ситуации, не требующие объяснений. Уже хотя бы потому, что объяснить ничего невозможно.

– Знаешь, Дим, есть такие вещи, шутить которыми не стоит.

– Это ты к чему?

– Ты хотя бы представляешь, кто стоит за всей этой странной историей с похищением видеокамеры? Во что мы собираемся влезть?

– Нет. А ты?

Анс молча пожал плечами.

Снова начал накрапывать мелкий, муторный дождик. Анс включил дворники. В первый момент возникло впечатления, будто две черные щетки, скользящие по стеклу, размазывают, стирают весь мир. От этого становилось страшно.

Сделав круг, мы въехали во двор нашего дома.

«Москвич» несколько поотстал. Должно быть, демоны решили проявить деликатность.

Заглушив мотор, Анс положил локоть на руль и повернулся ко мне:

– Может быть, лучше все же остановиться? Прямо сейчас?

– Тебе разве не интересно, что будет дальше?

– Я просто спросил.

Анс вышел из машины и хлопнул дверцей. Немного резче, чем обычно.

Что ж, я мог его понять. Мне тоже было несколько не по себе.

– А что мы скажем Лое? – спросил Анс, когда я тоже вышел под дождь.

– Ну, для начала послушаем, что она нам скажет.

Неподалеку от нас на ветку уселась большая мокрая ворона.

Глава 18

– Э́то родная мем-карта из камеры Хуупов, – сообщила Лоя, едва мы с Ансом переступили порог. – Совпадают не только серийные номера, но и коды форматирования.

– То есть это не копия, а подлинник? – уточнил я на всякий случай.

– Вне всяких сомнений! – тряхнула рыжими волосами Лоя. – Кроме того, файловая структура не нарушена. Это значит, что запись не редактировалась. Но вот копию чекисты для себя все же сделали.

Я снял шляпу, смахнул с нее капли дождя и аккуратно повесил на вешалку. Пиджак повесил на стул. Распустил узел галстука и подвернул рукава рубашки.

Я нарочно тянул время. Как будто ждал какого-то знака. Который даст мне понять, что делать дальше.

Я налил себе чая. Остывшего, которого сам же заварил после того, как ушел посыльный с Лубянки. Не помню, чего уж я там всыпал в чайник, но настой оказался на удивление вкусным.

– Ты смотрела запись на мемке? – спросил я у Лои.

– Только мельком глянула. Там более двенадцати часов. Похоже, Хуупы снимали все, что видели. Даже те блины, что они ели, когда у них украли камеру, они успели запечатлеть.

– Полковник Малинин говорит, что его специалисты не нашли среди этих записей ничего достойного внимания.

– Это еще ничего не значит, – заметил Анс. – Они ведь даже не знали, что ищут.

– А мы знаем? – спросил Лоя.

– Мы знаем, что на этой мемке непременно что-то должно быть! Иначе, какого ангела святоши хотят заполучить ее?

– Есть вариант – пойти на сделку с ССРС. Демоны говорят нам, что именно они ищут, а мы передаем им копию записи.

– Я уже говорил с бывшими коллегами. – Анс покачал головой. – Им ничего не известно. Они лишь ищут подходы к Райскому институту высоких технологий.

– Может быть, они не сказали тебе всего, что знают?

– Ну, тогда они и в обмен на запись этого не скажут. Тем более что запись и в самом деле может представлять интерес только для четы Хуупов.

– Так что мы делаем? – по очереди посмотрела на нас обоих Лоя. – Решили? Или я должна принять решение?

Ну, вот опять!

Не успели мы погрузиться в мягкую меланхолию убаюкивающей неопределенности, как Лоя, точно опытный спасатель, схватила нас за волосы и выдернула на поверхность. В реальность. Которая далеко не всегда прекрасна. Как правило, она хаотична, наполнена какофонией режущих ухо звуков и дурно пахнет. Когда я думаю об этом, меня почти не удивляет то, что так много людей погружаются в виртуальный бред «Мифоскопа». В этом очень, очень, очень, очень странном мире всегда высоко ценились любые способы убежать от реальности. От самых простых до радикальных. От эскапистских романов до бритвы в дрожащей руке.

Лоя стояла передо мной. Вся в коже, как Сюзи Кватро. Волосы длинные, рыжие, рассыпанные по плечам. Узкий подбородок чуть вскинут – она заранее готова принять любой вызов. Руки, как обычно, скрещены на груди.

И тут меня как будто током шарахнуло. Да так здорово, что сначала перед глазами белое пламя полыхнуло, а затем в голове будто кристалл образовался. Прозрачный и чистый. Я вдруг понял, что не могу себе представить это место без Лои. Более того – не могу представить себя без нее. И что мне остается?..

– Ну, так что? Будут какие-нибудь предложения?

– Выходи за меня замуж, Лоя.

– Да! – Анс звонко хлопнул в ладоши и едва не подпрыгнул на месте. – Молодец, Димка!

Лоя смотрела на меня так, как будто только что пробудилась после долгого сна и пока еще не могла понять, кто это рядом с ней?

А я уже начал жалеть о том, что сказал. Потому что был почти уверен, что вот сейчас она соберет вещи и, не сказав ни слова, уйдет. Потому что Лоя не терпела ситуаций, в которых она становится ведомой. Наверное, мне бы стоило продолжать свои ухаживания и ждать, кода она сама сделает мне предложение…

– Я сделаю копию отснятых Хуупами материалов, разделю ее на три части, и мы займемся просмотром. Съемки проводились в Раю, в Аду и в Московии. Анс, ты займешься Адом. Дима – тебе Московия. Ну, а я посмотрю, как там дела в Раю. Потом поменяемся и будем смотреть снова.

– Если на эту мемку и попало что-то, за что святоши готовы головы отрывать, то это было снято в Раю, – заметил Гамигин.

– Именно поэтому я и беру себе Рай.

– Прости, не понял?

– Я самая наблюдательная.

– Кто это сказал?

– Я.

– Дим, что с тобой?

– А?

– У тебя вид, будто ты привидение увидел.

– А… Да нет, все нормально.

Я торопливо допил остававшийся в кружке чай и повернулся к столику, чтобы вновь ее наполнить.

Тайм-аут.

Уф! Ну, надо же! Я только представил, как делаю Лое предложение, а меня чуть было кондрашка не хватил.

– Дим?

– Да?

– Ты слышал, что сказала Лоя?

– Да, конечно.

– И что?

Я уже почти пришел в себя.

– Во всем этом меня смущает лишь один момент. Мы можем угробить кучу времени, но так ничего и не найти.

– Поэтому, хватит болтать – пора заняться делом! – Лоя хлопнула в ладоши. – Я сделаю копии, а вы заварите свежий чай.

– Все будет в порядке, – ободряюще подмигнул мне Гамигин.

Что он имел в виду? Не знаю.

Я думал о том, что мы будем делать, если после просмотра видеозаписей Хуупов останемся в той же точке неопределенности, что и сейчас? Мы были уверены, что среди любительских записей четы престарелых эстонцев есть нечто, представляющее несомненный интерес для спецслужб Рая и Ада. А может быть, и для НКГБ. Но мы понятия не имели, что именно следует искать. Это мог быть человек. Или некий объект. Или какой-то документ, случайно попавший в кадр. Да все, что угодно! Вплоть до трещин на мостовой, в переплетении которых мог оказаться скрыт некий сакральный смысл, недоступный непосвященным! В конце концов, мы привыкли не доверять святошам, но что, если на этот раз Метатрон сказал правду? Что, если поиски мемки из камеры Хуупов были всего лишь превентивной мерой? Узнав о краже видеокамеры, агенты ПОБРа подумали: а вдруг?.. Но никакого «вдруг» не случилось. Вместо «вдруг» имела место самая обыкновенная, банальнейшая кража.

И вот тут я в своих рассуждениях запинался о первый камень. Ни один даже крепко невменяемый вор не станет красть у туристов в ГУМе, причем так откровенно и нагло, как проделал это Макак. Под прицелом камер наблюдения. Вторым камнем был заказчик. Странный человек, выдающий себя за ангела, нанявший Макака за немалые, судя по всему, деньги, а затем наблюдавший за его работой. И очень точно подставивший свою загримированную физиономию под объектив камеры наблюдения.

Кто он? Каковы его интересы в этом деле?

Получив ответы на эти два вопроса, я, наверное, смог бы остановиться. И сказать, что в деле о похищении видеокамеры Хуупов поставлена точка.

Это было уже не дело чести и не дело совести.

О чем речь? Я не чувствовал себя в чем-то виноватым или кому-то обязанным. И пусть я не сам нашел мемори-карту, но я запустил механизм, в результате действия которого потерянная Хуупами память оказалась у меня.

Я сделал свое дело. Я выполнил все, что от меня требовалось.

Что дальше?

Смешно признаваться. Но чувство, которое я испытывал, не имело ничего общего с высокими устремлениями, понятиями о долге и моральными принципами. Оно было сродни зуду. Когда чешется, а почесать не можешь. Или сродни жалким попыткам понять то, что, в принципе, понять невозможно, потому что это воспринимается на ином, сверхчувственном уровне.

Хотя, это я уже, пожалуй, хватил.

Или – окончательно запутался в попытках разобраться в самом себе. Самокопание следует прекращать в тот момент, когда чувствуешь, что можешь оказаться под обвалом.

Мне нужно было найти заказчика – вот и все.

Зачем?

Да какая разница!

Может быть, я хотел таким образом покрасоваться перед Лоей. А почему нет? Это все тот же принцип избыточности, как и в случае с самцом-павлином, таскающим за собой длинный, роскошный и совершенно никчемный с практической точки зрения хвост. Павлиний хвост – это тот же гандикап, который дает опытный игрок начинающему. Вот только проигрыш в природе зачастую равнозначен смерти. Впрочем, как и в жизни вообще.

Может, я хотел самому себе доказать, что я отличный сыщик? И дело, которым я занимаюсь, для меня не просто работа, а образ жизни. Целая вселенная, которую я заставляю вращаться по собственному хотению.

Черт его разберет!

Да, признаться, мне не очень-то и хотелось во всем этом наводить хоть какой-то порядок. Однако мысли сами собой всплывали у меня в голове, когда я просматривал скучную до судорог любительскую видеосъемку Хуупов, гуляющих по Москве и попеременно снимающих друг друга на фоне традиционных туристских достопримечательностей.

Большой театр. Манежная площадь. Красная площадь. Елка на месте, где прежде стоял Мавзолей. Тверской бульвар. Чистопрудный бульвар. Университет. Ботанический сад…

Повсюду люди, машины и отчаянно лезущая в поле зрения, нахальная до одури реклама.

Места, где туристы останавливались, чтобы перекусить. Хуупы избегали дорогих ресторанов, отдавая предпочтение небольшим закусочным и предприятиям быстрого питания. Порой я даже затруднялся опознать место, где они столовались. Но это было и не важно. Потому что в кадре ничего не происходило.

Нет, конечно же, для самих Хуупов эти записи представляли огромный интерес! Я уверен, они много раз будут смотреть сами и показывать всем своим гостям эпизод, когда во время обеда на открытой веранде на Чистых прудах у Марты Хууп с вилки упал кусок мяса, который на лету поймал и в момент проглотил дежуривший возле из стола большой рыжий пес. А сделав свое дело, пес тут же удалился. С чувством собственного достоинства и осознанием выполненного долга. Как будто был уверен, что более ничего интересного за этим столиком уже не произойдет.

Все это было мило. Местами – забавно. Но помимо семейной хроники я ничего не видел.

А я очень старался.

Я то и дело отматывал хронометраж фильма назад. По несколько раз просматривал одни и те же эпизоды. Разглядывал крупные планы. Увеличивал и кадрировал отдельные детали.

Я отнесся к порученному мне делу со всей ответственностью.

Теперь я знал о кулинарных предпочтениях обоих Хуупов. Марта любила рыбу, салат «Цезарь» с курицей и острые индийские лепешки. Яан предпочитал бифштекс средней прожарки и спагетти а-ля карбонара. Ужин Яан иногда запивал полпинтой темного пива. Марта пила только чай и минеральную воду.

Я составил список всех покупок, что были сделаны Хуупами у меня на глазах. В основном это были сувениры и кое-что из одежды. Самой дорогой покупкой, сделанной Хуупами в Москве, оказались кожаные сандалии «Легионер», в которых Яан щеголял целый вечер. А потом, видимо, забросил на дно чемодана. Красиво, но непрактично.

Я узнал, что Марта любит кормить крекерами уточек в пруду, а Яан не мог пройти мимо бездомной кошки, хотя бы не погладив ее.

Но что мне давали все эти знания?

Абсолютно ничего!

Время от времени, чтобы не замылился глаз, я делал перерыв. Выходил из кабинета, чтобы налить себе свежего чаю. Как-то во время одной из таких вылазок, примерно через три с половиной часа после начала работы, я столкнулся с Ансом, который тоже вышел размяться. Нам оказалось достаточно обменяться взглядами, чтобы я понял – демон тоже ничего не нашел.

Оставалось уповать только на Лою. У нее ведь была самая интересная часть фильма. Лоя упорно продолжала работать, даже когда мы с Ансом потеряли всякую надежду и сели вместе пить чай. И мы суеверно боялись потревожить ее. Мы боялись, что зайдя в комнату Лои и спросив: «Ну, как дела?» – можем невзначай спугнуть удачу. Которая и без того уже казалась почти нереальной, зыбкой, похожей на лунную тень призрака.

Не могу сказать точно, чего мы ждали. Но мы оба вздрогнули, когда раздался звонок в дверь. Вот уж чего мы никак не ожидали, – так это посетителей.

Переглянувшись, мы молча решили, что не будем открывать дверь.

Кто мог находиться за дверью? Скорее всего, потенциальный клиент. А клиенты, между прочим, бывают занудными, брюзгливыми, всем и вся недовольными, надоедливыми и еще скандальными. Каждый второй из тех, кому ты отказываешь дверь, начинает возмущаться. По любой причине. Или же вообще без оной. Основной довод: «Я что, вам мало плачу?» Каждый третий начинает грозить. У каждого четвертого оказываются очень влиятельные друзья и родственники. И когда этот четвертый начинает перечислять всех тех, кто по одному лишь мановению его мизинца готов стереть меня в порошок, мне все время хочется спросить: так какого же ангела ты ко мне пришел?

Сейчас ни у меня, ни у Гамигина не было ни малейшего желания разбираться с клиентом. К какому бы из перечисленных типов он ни относился.

Но в дверь позвонили снова. Долго и требовательно.

Анс тяжело вздохнул и вытащил из кармана рубль.

Как обычно – мне орел, ему решка.

Монета взлетела, сверкнула, раз двадцать перевернулась. И, конечно же, упала орлом вверх.

Анс скорбно развел руками – мол, ничего, не поделаешь. Судьба. Или дурная карма. Это уж как угодно.

В дверь снова позвонили.

На этот раз незваный гость держал кнопку звонка нажатой так долго, как будто решил вообще не отпускать ее до тех пор, пока ему не откроют.

Я подошел к двери и щелкнул замком.

На пороге стоял очень высокий и невообразимо худой человек в ярко-оранжевом спортивном костюме. На вид ему было лет пятьдесят. Иссиня-черные волосы и аккуратно подстриженная шкиперская бородка были, вне всяких сомнений, крашеные.

– Слушаю вас.

– Вы – Каштаков?

– Нет, я доставщик пиццы.

Взгляд у посетителя непонимающий. И немного отсутствующий.

Понятно, шуток мы не понимаем.

– Да, я Каштаков.

Дабы он перестал пялиться на меня, как на восковую фигуру Хантера Томпсона, я протянул ему визитную карточку.

Худой оказался еще и близоруким. Он поднес карточку так близко к глазам, что чуть было не проткнул ее острым носом.

Изучив карточку, длинноносый уставился на меня. Взгляд у него был недобрый и подозрительный. Он был уверен, что я его обманываю. И никакой я на самом деле не частный детектив, а первостатейный мошенник.

Люди в ярко-оранжевых спортивных костюмах почему-то всегда вызывают у меня сочувствие. Движимый состраданием и редкостным человеколюбием, я попытался помочь бедолаге.

– Вы просто проходили мимо и решили заглянуть, проверить, как тут у нас дела?

– Нет.

Теперь посетитель смотрел на меня настороженно. Как будто опасался, что я могу неожиданно вылить ему на голову кувшин холодного молока.

– У вас проблемы?

– По-моему, проблемы у вас.

Он сделал шаг назад.

– Может быть, зайдете, – радушно улыбнулся я. – Мы как раз чай заварили.

– В другой раз.

Человек в ярко-оранжевом спортивном костюме повернулся ко мне тощим задом, прижал локти к бокам и затрусил в сторону лестницы.

Я победил. Но никакой радости от этого не чувствовал. Победа, давшаяся легкой ценой, чем-то сродни поражению.

Из своей комнаты вышла Лоя. И, вопреки обыкновению, не чаю себе налила, а взяла из холодильника банку лимонада. Сделав пару глотков, она недовольно сморщилась и вылила всю банку в раковину. Мне это было знакомо. Когда Лое было плохо, она старалась, чтобы стало еще хуже. Так, по ее утверждению, ей удавалось быстро вернуть мозги в рабочее состояние; это все равно как, сидя на строгой диете, вдруг сорваться, нажраться до отвала пирожных, а потом кинуться в ванную, чтобы прочистить себе желудок. Я этого не понимал. Может быть, потому что никогда не сидел на диете.

Лоя посмотрела на нас с Гамигином и сразу все поняла.

– Ничего не нашли, – произнесла она таким тоном, будто давно подозревала, что нас с Ансом в детстве неоднократно роняли вниз головой.

– А у тебя что? – спросил Гамигин.

Так, на всякий случай, без особой надежды.

– Ничего, – покачала головой Лоя. – Различные виды райских достопримечательностей. Запертые ворота Райского института высоких технологий, возле которых Хуупов встретил сын. Чуть больше двадцати минут съемок дома у Айну. Я думала, может быть, там что-то попало в кадр…

Лоя щелкнула пальцами, как кастаньетами.

– Меняемся файлами, – предложил Анс.

Конечно, существовала возможность, что при просмотре фильма я пропустил что-то, что смог бы заметить Анс. Или Лоя. Также нельзя было исключать вероятность того, что однажды в наше окно залетит метеорит. И вода во включенном чайнике наполовину закипит, а наполовину замерзнет. А миллион блогеров, случайно нажимая клавиши своих компьютеров, напишут вдруг строфу из одиннадцатого сонета Шекспира. Все это теоретически возможно. Но ждать, когда же это осуществится на практике, можно было до скончания веков. И еще дольше.

– Нужно всем вместе посмотреть несколько эпизодов, снятых в Раю, – сказала Лоя.

И в этом она была права.

Я где-то читал, что древние германцы, обсуждая план грядущего похода, сначала делали это на трезвую голову. А затем, продолжая обсуждение, вдрызг напивались. Не знаю, что уж они тогда пили. Но это помогало им раскрепостить сознание и совершенно по-новому взглянуть на ситуацию. Большинство суждений, высказанных во хмелю, как и полагается, были совершенно дурные. Но, случалось, среди них проскальзывали и необыкновенно дельные замечания. Настолько оригинальные, что никогда бы не пришли в голову трезвому.

Когда мы втроем – я, Анс и Лоя, – обсуждали какую-то проблему, нам не нужно было даже пить, чтобы перейти на иной уровень восприятия действительности. Мы настолько по-разному воспринимали реальность как в целом, так и в отдельных ее проявлениях, что невольно создавалось впечатление, будто каждый из нас наглотался какой-то своей дури. И, как ни странно, подобный бредово-наркотический мозговой штурм зачастую давал результат, которого вряд ли смогли бы достичь три общепризнанных и не уступающих друг другу гения. Примеров можно приводить сколько угодно. Чего стоит одно только дело о пропаже фамильного складня Богдановых. Или история с утечкой в Интернет рукописи нового, еще не законченного романа гения всех времен и народов, самим Президентом объявленного национальным достоянием Всея Московии, писателя-таксидермиста Федора Беликина.

Мы перебрались в мой кабинет. Удобно расположились вокруг компьютера. Выключили все телефоны, заблокировали дверной звонок.

И – началось!

Мы гоняли картинки вперед-назад. Фиксировали внимание на каждой мелочи, попадающей в кадр. Увеличивали, множили, спорили, стучали пальцами по экрану. Со стороны мы, наверное, смахивали на трех ненормальных, спорящих о том, в какой стороне сегодня сядет солнце. Мы же сами чувствовали, как атмосфера внутри нашей троицы постепенно уплотняется, начинает упруго вибрировать и вот-вот начнет сыпать искрами.

Что-то непременно должно было случиться.

Примерно через полчаса мы все почувствовали, что страшно проголодались. Лоя, естественно, тут же предложила заказать обед из китайского ресторана. Анс, само собой, поддержал ее. После чего мне, вроде как, оставалось только согласиться с мнением большинства. Но тут уж я решил проявить настойчивость и волю. Я заказал себе пиццу с беконом и буррито с острой красной фасолью. Пусть смотрят на меня как на извращенца – мне все равно.

Коробочки с китайской едой принесли на пару минут раньше пиццы. Зато пицца оказалась, ну, чуть ли не прямо из печи. С толстым слоем сыра и подрумяненной корочкой.

Заварив зеленый чай, мы устроились за столом в приемной. Анс с Лоей ловко орудовали палочками. Я ел руками. Каждый по-своему получал удовольствие.

– А что мы будем делать, когда найдем заказчика? – спросил Анс после того, как выскреб из свой коробочки последнюю полоску лапши. – Его ведь даже арестовать не за что. Камеру у Хуупов стащил Макак, ныне покойный. А то, что кражу заказал кто-то другой, доказать практически невозможно.

– Заказчик собирался подсидеть святош, – заметила Лоя. – И это уже хорошо.

– Вряд ли он захочет поделиться с нами своими планами.

– А какие у него могут быть планы? – спросил я.

Просто так, ни к кому не обращаясь. Меня вдруг всерьез заинтересовал этот вопрос, которым мы прежде вообще не задавались: какова была конечная цель заказчика?

– Он что-то знает про тайные планы святош, – сказала Лоя.

– И это, надо полагать, как-то связано с Райским институтом высоких технологий, в котором работает Айну Хууп, – добавил Анс.

– И он не ангел, – закончил я.

И тут все мы прекратили есть.

Вот оно!

Нам вдруг стало понятно, где следует искать человека, которого мы между собой давно уже называли «заказчиком».

– Это бывший сотрудник РИВТа, уволенный по какой-то причине из института.

– И затаивший зло и обиду на своих бывших работодателей.

– Значит, он собирался либо шантажировать святош, либо продать имеющуюся у него информацию демонам.

– Его бы не выпустили из Рая, если бы он действительно знал что-то стоящее.

– Он не знал, но собирался получить эту информацию.

– И для этого ему была нужна камера Хуупов.

Мы снова вернулись к тому, с чего начали. На мемори-карте из камеры Хуупов должна была храниться какая-то чрезвычайно важная информация. Поскольку ничего, кроме любительской видеосъемки самих Хуупов, на мемке не было, следовательно, то, что интересовало заказчика, должно было попасть в кадр случайно. И он был уверен, что именно так и произойдет. Уверен настолько, что заранее договорился о продаже.

– Это должно находиться в квартире Айну Хуупа, – уверенно заявила Лоя. – Больше негде.

Это было понятно. Секретная информация на улице не валяется. А дальше ворот РИВТа Хуупов не пропустили. Значит, теперь зона поисков сужалась до двадцати трех минут, отснятых в квартире Айну Хуупа. И еще – мы знали, где искать заказчика.

Быстро покончив с едой – никакого удовольствия, тупое поглощение калорий, – мы снова принялись за дело. Лоя убежала в свою комнату, чтобы попытаться вычислить бывших сотрудников РИВТа, уволенных или самостоятельно покинувших институт. Мы же с Ансом вернулись к изучению интерьеров большой четырехкомнатной квартиры Айну Хуупа.

Что меня неизменно раздражает в работе райских дизайнеров, так это их неизбывное стремление делать любую мебель из прозрачных материалов. Ну, скажите, пожалуйста, как можно оценить красоту линий, изящество декоративных деталей и тщательность отделки, если их попросту не видно? Неплохо смотрятся прозрачные книжные шкафы. Кажется, что составленные в них книги опираются только друг на друга и от малейшего касания вся эта крайне неустойчивая конструкция обрушится, подобно увлекающей все за собой лавине в горах. Посуда на полках прозрачного серванта кажется висящей в воздухе – и это может оказаться даже красивым, если у хозяина или хозяйки есть чувство меры. Но прозрачные стулья – это откровенный кошмар. Всякий раз, прежде чем сесть на него, ощупываешь сиденье рукой. И все равно боишься упасть. А сидя за прозрачным обеденным столом, думаешь не о том, что ты ешь, а как бы вилка или нож не упали на пол.

Должно быть, Айну Хуупа райская мебель раздражала так же, как и меня. Поэтому он старательно закрывал и драпировал ее чем только можно. Старыми плакатами, затасканными майками, обрывками газет, кусками невесть откуда взявшейся ткани, листами разноцветного пластика. Рабочий стол у него был буквально застелен ковриками для мышек. Хотя ни одной мышки я там не увидел. Хууп пользовался более современным девайсом. Таким, как виртуальная клавиатура, трехмерный активный интерфейс, тач-экраны, сенсорные перчатки. И еще какие-то прибамбасы, названия которых я даже не знал. А если бы и узнал, вряд ли они мне что-то объяснили. Когда я смотрю на то, с какой непринужденной ловкостью человек обращается с невообразимо хитроумными на мой взгляд устройствами, то понимаю, что каждый в этой жизни должен заниматься своим делом. И самое главное – не перепутать!

Рабочий стол Айну Хуупа формой напоминал слегка разогнутую подкову. В центре стоял огромный плоский 3D-монитор, на экране которого медленно вращалась некая чудовищная пространственная структура. Я даже названия для нее подобрать не мог. Анс было попробовал, но не смог выговорить. Могла ли эта одиннадцатимерная улитка представлять какой-то интерес для заказчика? Очень даже может быть. Если он увлекался нестандартным пространственным компьютерным дизайном. В разговоре с родителями Айну Хууп вскользь упоминал о том, что большую часть работы выполняет дома. Значит, на экранах его мониторов вполне могли появляться секретные материалы. Но Хууп, хотя и был гением, вовсе не производил впечатления рассеянного полуидиота, какими любили показывать ученых в старых советских фильмах. Напротив, он казался собранным и хорошо организованным человеком. А значит, имел привычку убирать с экранов всю важную информацию, когда к нему заходили гости. Даже если это были его родители. Да и специалисты из НКГБ, просматривавшие запись, наверняка обратили бы внимание на картинку, если бы она представляла какой-то интерес. Так что удивительная пространственная структура на главном рабочем мониторе Айну Хуупа была, по всей видимости, всего лишь оригинальной экранной заставкой.

Из двух мониторов размерами поменьше, расположенных по бокам от первого, один был выключен. На экране второго бесконечным потоком сыпались сверху вниз зеленые цифры, буквы и знаки. Если нужен был зримый символ чего-то совершенно бессмысленного, связанного с информационными технологиями, то ничего лучше просто невозможно было придумать. Мне даже задумываться не хотелось над тем, в какие глубины вероятностной бессмысленности может завести нас этот цифропад. Судя по выражению лица Анса, он также однозначно исключил саму мысль о том, что во всем этом могла заключаться хотя бы крупица здравого смысла.

Как ни странно, в этом мире есть множество самых разнообразных вещей, над смыслом существования которых не стоит задумываться. Их следует либо принимать такими, какие они есть, либо закапывать глубоко в землю, чтобы после навсегда забыть даже место, где они захоронены. К примеру, я бы, не раздумывая, собственноручно похоронил чай в пакетиках. А следом за ним – все собрание сочинений великого московитского писателя Беликина, которое он подарил мне после того, как мы вырвали его новый, еще не законченный роман из хищных, когтистых лап интернет-пиратов. Комары, слепни и мухи, хотя и играют важную роль в экосистеме, тоже, по сути своей, совершенно бессмысленные творения природы. В отличие от пчел, которые, хотя и кусают, но делают мед. Или муравьев, которые своей деловитостью подают всем нам очень хороший и правильный жизненный пример. Еще есть политики, госслужащие, бюрократы и общественные деятели. Ну, эти вообще уже даже не ошибка природы, а циничное и беспринципное надругательство над здравым смыслом. Их на протяжении веков, как ни старались, так и не смогли пристроить к делу. И в конце концов, в отчаянии махнули на них рукой. Пусть, мол, выживают как знают. Не подумав о том, что инстинкт самосохранения у них как раз-то на высоте. Они не только выжили, но еще и размножились так, что в пору сезон охоты открывать.

Впрочем, это я уже отвлекся от темы.

Вернувшись в квартиру Айну Хуупа, мы с Ансом тщательнейшим образом просмотрели все, что попадало в кадр видеокамеры, которую попеременно держали в руках Яан и Марта.

На рабочем столе Айну, как водится, были раскиданы листы бумаги и странички, вырванные из блокнотов. Но младший Хууп, судя по всему, относился к той категории людей нового поколения, которые уже не пользовались бумагой для того, чтобы что-то на ней записывать. Мы смогли разглядеть только геометрические узоры, которые чисто механически рисовал Айну, когда его задумчивый взгляд был устремлен на монитор. Никакого смыслового заряда в них не присутствовало.

В верхнем левом углу главного монитора был приклеен небольшой розовый стикер с двумя короткими рядами цифр. Для номера телефона – маловато. Для пароля – может, и сгодится. Только к чему этот пароль? Ни малейшего намека на экране. И никаких догадок у нас с Ансом. Откуда им взяться?

Объектив камеры скользнул по книжным полкам, и мы с Ансом принялись изучать их содержимое. Как будто надеялись, что названия расставленных по полкам книг подскажут нам необычайно интересную, оригинальную по сути своей идею. Большинство книг имели отношение к тому, чем занимался Айну Хууп. Математическая теория случайных процессов, теория множеств, программирование, теория распространения информации, компьютерное моделирование самоорганизующихся систем. Попадалась среди этой зауми и художественная литература. Надо же, он даже Беликина читал. Хотя не исключено, что книги последнего представляли для Хуупа чисто научный интерес. Как реальное обоснование теории всепоглощающего бреда.

Больше мы, как ни старались, не смогли ничего выжать из видеозаписи в доме Айну Хуупа. Судя по тому, что мы видели, Айну отличался удивительной аккуратностью и педантичностью. И работал только там, где и полагается – в рабочем кабинете. Нигде более в его квартире мы не увидели даже обрывка бумаги с какими-то записями. Все стояло и лежало на своих местах. Как в мебельном магазине. И даже на кухне царил идеальный порядок. Как будто каждая ложка или вилка точно знала, где должна находиться, и, побывав в посудомоечной машине, сама отправлялась на место.

Для того, чтобы окончательно представить себе психотип Айну Хуупа, мне оставалось только узнать, чем он питается. Но, к глубокому моему разочарованию, за все время видеосъемки на кухне холодильник так и не был открыт.

– Пусто, – откинувшись на спинку кресла, устало потер глаза Анс. – Мы можем посмотреть все это еще двадцать три раза и все равно не увидим ничего нового.

– Мы не видим то, что должны увидеть. Или видим, но не понимаем, что это именно то, что мы ищем.

– Бессмыслица какая-то.

Анс чуть приподнял руки, развел их в стороны и снова уронил на колени.

– Нужно найти того, кто поймет, в чем тут смысл.

Анс усмехнулся.

– Нам нужен Айну Хууп.

– Или человек, который занимается тем же, что и он.

– Консультация нобелевского лауреата может дорого нам обойтись. Да и вряд ли он захочет приехать по приглашению детективного агентства «Каштаков, Гамигин и Розье». Вот если бы наше агентство называлось «Эйнштейн, Бор и Бродский»…

– При чем тут Бродский?

– Он тоже нобелевский лауреат.

– Нам нужен не нобелевский лауреат, а чокнутый программист.

– У тебя есть такой на примете?

– Нет, но я знаю, где его найти.

Я действительно знал, к кому можно обратиться за помощью. Хотя и не был уверен в том, что это даст какие-то результаты. Но ведь, с другой стороны, мы и без того крутились на одном месте, как танк с перебитой гусеницей. Пустое и бессмысленное занятие. Но не успел я развить эту тему, как в кабинет влетела Лоя.

– Двенадцать человек! – подбежав к столу, она кинула на него несколько распечатанных страниц и прихлопнула сверху ладонью. – Двенадцать человек были уволены или сами ушли из Райского института высоких технологий за последние пять лет! Из них трое являются гражданами Московии. Сороев Геннадий Константинович, уволился три года назад по собственному желанию. Блюм Генрих Сигурдович, ушел из института год назад, по семейным обстоятельствам. Челин Сергей Владимирович, уволен семь месяцев назад. Причина – конфликт с руководством. Если первые двое живут и работают в Московии, то местонахождение Челина установить не удалось. Его следы теряются сразу после того, как он покинул Рай. – Лоя посмотрела на нас с Ансом взглядом Веллингтона, отразившего очередную атаку конницы Нея под Ватерлоо. – Кто-то еще сомневается в том, что Челин и есть наш заказчик?

Мы с Ансом быстро переглянулись и дружно затрясли головами.

– Отлично! – Лоя еще раз хлопнула ладонью по столу. – Вам остается только найти этого Сергея Владимировича Челина.

– А где нам его искать? – осторожно поинтересовался Анс.

– Я не знаю, – с довольно-таки безразличным видом пожала плечами Лоя. – Я сделала свое дело. Остальное – за вами. Я что, должна вас учить, как вести розыск подозреваемого?

– Нет!

– Конечно – нет!

– Но, может быть, у тебя есть его фотография?

– Само собой. – Лоя выдернула листок бумаги, лежавший внизу. – С водительских прав и институтского пропуска. Только они не очень хорошего качества.

Не очень хорошего качества – это очень мягко сказано. Качества там не было вообще никакого. Обе фотографии темные и нерезкие. Пытаться опознать человека по таким снимкам все равно, что с повязкой на глазах играть с наперсточником. Но у Лои был такой счастливый вид, что я не решился ее расстроить. В принципе, она была права – свою часть работы она выполнила.

Капли гулко застучали по жестяному сливу. За окном снова начал накрапывать мелкий, занудный дождик.

Близились сумерки.

Лоя сказала, что устала, как ангел, и для того, чтобы прийти в себя, ей нужно принять ванну, выпить огромную чашку горячего шоколада с молоком и съесть что-нибудь убийственно калорийное. Она могла себе это позволить. Представить не могу, какой продукт мог бы испортить ее умопомрачительную фигуру. Сколько я ее знаю, она ест все, что хочет. И в любых количествах. Вот только не надо думать, что это физиологическая особенность всех демониц. В Аду я видел таких толстух, какие и Босху в дурном сне не привидятся. И все как одна затянуты в кожу. Мода у них такая.

Когда я предложил Лое подбросить ее до дома, она отказалась, сказав, что быстрее сама добежит. В общем, она была права. Идти ей было не больше пятнадцати минут. С учетом того, что прямого выезда на дорогу, ведущую к ее дому, не было, на машине это заняло бы минимум полчаса.

Лоя надела плащ, сделала нам ручкой и упорхнула.

– Что будем делать? – угрюмо покосился на меня Анс.

– У тебя дома в холодильнике что-нибудь есть? – поинтересовался я.

– Что-нибудь – есть, – уверенно кивнул Гамигин.

– Это что-нибудь съедобное?

– Не уверен.

– А что оно делает в холодильнике?

Анс пожал плечами:

– Лежит.

Ну, в целом, ясно.

Кто станет спорить с Капитаном Очевидность?

Лежит – и пусть себе лежит.

– Предлагаю поужинать.

– У меня дома?

– У тебя же ничего нет.

– Поэтому и спрашиваю.

– В «Оскаре Уайльде».

Анс посмотрел на часы.

– Еще и девяти нет. Все дороги забиты.

– Поедем на метро. Здесь всего-то пара остановок.

Демон скептически поджал губы.

– Ты не любишь метро?

– Я не люблю в него спускаться.

– И все?

– Еще не люблю очереди за билетами.

– И все?

– Поезда.

– Так. Еще?

– Тебе недостаточно?

– Смотря для чего.

Анс поднялся из кресла и снял с вешалки плащ.

– Ладно, поехали.

Я не стал заставлять просить себя дважды. Пистолет – в кобуру, коммуникатор – в карман, шляпу – на голову. Все, я готов!

– Зачем тебе пистолет? Мы же идем ужинать.

– Никогда не знаешь, что может случиться за ужином.

Анс усмехнулся.

О, если бы он только знал, насколько прав окажусь я на этот раз!

Глава 19

На улице накрапывал мелкий дождик. Настолько невыразительный, что на него можно было и вовсе не обращать внимания. Мы подняли воротники и потопали к метро пешком.

Я скосил взгляд на адский «Москвич» с тонированными стеклами.

– Интересно, что они теперь станут делать?

– Останутся на месте. – Анс был невозмутимо спокоен. Почти как всегда. – У них приказ: следить за машиной.

– Выходит, их интересует машина, а не мы?

– Глупо следить за пешеходом, сидя в машине. Когда мы идем пешком, за нами следит кто-то другой.

Я быстро, настороженно, но, надеюсь, незаметно глянул по сторонам.

– Ты в этом уверен?

– Это обычная схема, используемая ССРС.

– Я не вижу слежки.

– Я тоже. Но, можешь не сомневаться, она есть.

– Ну, что ж, – я улыбнулся. – Меня это радует.

– Почему?

– Если за нами следят, значит, мы все еще опережаем конкурентов.

– Возможно, – подумав, кивнул Анс.

Пока мы шли до метро, я так и не заметил филеров. И даже подумал, а не пошутил ли Гамигин? Но – нет, я слишком хорошо его знал – такими вещами Анс не шутит.

В метро, в несусветной толкотне и давке, и подавно невозможно было узнать соглядатая. Даже если он будет стоять рядом с тобой и толкать острым локтем в ребра.

Я редко езжу на метро. Но всякий раз, когда я оказывался в этом подземном царстве, мне становилось интересно: вот если бы какой-нибудь по-настоящему талантливый автор написал Оду Московскому Метро, на что бы оказалось похоже сие могучее произведение? На плач Ярославны или на Ор Бурлюка?

По счастью, ехать нам было недалеко. От «Войковской» до «Аэропорта» – всего две остановки. А там – рукой подать до улицы Степана Супруна.

Кафе «Оскар Уайльд» было примечательно по двум причинам. Во-первых, шеф-поваром в нем работал перебравшийся на постоянное место жительства в Московию ангел. Звали его Аавал Семифракийский. И дело он свое знал отменно. Это признавал даже Гамигин. Как и всякий демон, Анс традиционно презирал райскую кухню. Однако ж относиться с презрением к тому, что готовил Аавал, мог разве что только человек или демон, напрочь лишенный вкусовых и обонятельных рецепторов. Да к тому же еще и слепой. Даже внешнему оформлению приготовленных блюд Аавал придавал неизменно великое значение. Во-вторых, кафе «Оскар Уайльд» служило традиционным местом встреч транс-программистов. Или, как сами они себя называли, ти-кодеров. Эти ребята задолго до появления игры «Мифоскоп» начали сверлить дырки у себя в черепах и вживлять в мозг контактные разъемы. Использовали они их по-разному, но главным образом для подключения матриц, которые сами же и создавали. Матрица служила своего рода контейнером, в котором хранилась в меру исчерпывающая информация о психотипе той или иной личности, существовавшей, существующей или даже вымышленной. Подключив матрицу, ти-кодер мог почувствовать себя хоть Джеком Потрошителем, хоть Иисусом Христом. Если кто-то уже позаботился и создал оцифрованный психотип этой личности, воссозданный по доступным документам и материалам научных исследований. Комбинируя различные матрицы, можно было создавать совершенно новые, уникальные психотипы. Представьте себе Леонардо да Винчи, скрещенного со Стивеном Хоукингом. Или того же Иисуса Христа, слитого в один флакон с Ричардом Докинзом. Как-то раз мне пришлось допрашивать ти-кодера, который подключился сразу к трем матрицам: Вуди Аллен, Догэн и Владимир Ленин. Вы бы только слышали, какую ахинею нес этот триединый! Но, как ни удивительно, именно эта дичайшая мешанина из трех совершенно несоответствующих друг другу составляющих помогла мне распутать одно из самых загадочных дел, ставшее впоследствии известным под названием «Дело о пропаже Кремлевской звезды». Да-да, то самое дело, за которое лично от Президента получил орден полковник НКГБ Малинин. А все потому, что я в определенный момент понял, что мне лучше отойти в тень. Орден мне ни к чему. У меня ведь даже форменного кителя нет. Разве что только после смерти будет что на красную, бархатную подушечку положить. Но об этом мне пока думать не хотелось.

Интерьер «Оскара Уайльда» был весьма удачно выдержан в стиле модерн. Яркие, контрастные цвета, и ни одной прямой линии. Лишь только волны, завитки и раковины. Фальшивые окна, подсвеченные с обратной стороны, демонстрировали на имитирующем старую бумагу бледно-желтом фоне гравюры Бердслея. Тягучая, меланхоличная фортепианная музыка не глушила все прочие звуки, а будто обтекала их, делая частью самой себя.

Гармонично, стильно. И, что так же немаловажно, вполне доступно по ценам.

Посетителей было немного. Я бы даже сказал – на удивление мало. Небольшие компании по три-четыре-пять человек негромко беседовали о чем-то своем, дегустируя кулинарные шедевры от Аавала Семифракийского. И лишь за столиком, стоявшим возле окна, на котором была изображена Саломея с головой Крестителя, грустно потягивал пиво одинокий мужчина, похожий на престарелого хиппи.

Вот он-то и был мне нужен.

Не успели мы с Ансом снять мокрые плащи, как навстречу нам выбежал хозяин заведения, милейший Петр Николаевич Власенко. Некогда служивший в государственных органах, в период бурной перестройки и тотального кооперативного движения Петр Николаевич сделал выбор в пользу частного предпринимательства. И, как мне кажется, ничуть об этом не жалел. Невысокого роста, плотного телосложения, чуть полноватый и лысоватый, он был неистощимым источником доброжелательности и дружелюбия.

– Дмитрий Алексеевич! Уважаемый Гамигин! Давненько же вы к нам не заглядывали!

Анс смущенно улыбнулся и потупил взгляд.

Отвечать пришлось мне.

– Дела, дорогой Петр Николаевич. Дела, знаете ли…

Я попытался изобразить руками то, что не мог выразить словами. Нечто аморфное, бесформенное и необъятное.

– Да будет вам, Дмитрий Алексеевич! – замахал на меня руками Власенко. – Дела делами. А кушать-то все равно надо. Человек, поедающий пиццу с хот-догами, не достоин именоваться цивилизованным. Цивилизация – это, прежде всего, хорошая кухня!

Мне стало стыдно. И я не стал говорить, что ел сегодня на обед именно то, что ни один цивилизованный человек не возьмет в рот даже под страхом голодной смерти.

– Ну да ничего, ничего! – Петр Николаевич ободряюще подмигнул демону. – Сейчас мы все исправим. – Он подхватил нас под локотки и повлек в обеденный зал. – Для начала я хочу предложить вам наш фирменный теплый салат «Дориан» из говяжьей печени, дыни и граната. А пока вы будете вкушать сей замечательнейший кулинарный шедевр, Аавал расскажет вам о лучших блюдах из тех, что мы можем предложить вам сегодня.

Будучи уже не первый год знакомыми с Петром Николаевичем Власенко, мы с Гамигином знали, что, когда дело заходит об угощении, с хозяином «Оскара Уайльда» проще согласиться, чем спорить. Поэтому мы так и сделали – согласились. Но попросили посадить нас за столик с одиноким посетителем. Если, конечно, тот не станет возражать.

Мужчина, коротавший время в обществе Саломеи, головы Крестителя и на треть пустой кружкой пива, выглядел лет на пятьдесят. Хотя на самом деле ему было на десяток больше. Почти все посетители «Оскара Уайльда» были завсегдатаи, ради удовольствия общения с единомышленниками съезжавшиеся сюда едва ли не со всех концов Москвы. Поэтому и одевались они в соответствии с заданным стилем. Узкие, обтягивающие голени и бедра велюровые брючки, батистовые рубашки светлых тонов с широкими воротниками, кружевными манжетами и плавно обтекающими плечи жабо, разноцветные жилетки, расшитые серебряными и золотыми нитями, бисером и искусственным жемчугом, широкие береты тэм-о-шентер и шляпки-таблетки, украшенные брошками и перьями. На этом пестром фоне наряд человека, за столик к которому мы решили подсесть, выглядел, можно сказать, экзотично. На нем были старые, затертые до дыр джинсы, на бедрах испещренные разноцветными пятнами краски, как будто художник за работой то и дело вытирал о них свою кисть, и такого же вида джинсовая куртка с многочисленными карманами и кармашками, значками и нашивками. Под курткой была надета черная майка со скалящимся черепом и надписью «Хочешь помереть? Спроси меня как!». Отчасти седые, чуть вьющиеся волосы странного чудака, несколько поредевшие возле лба, но все еще густые на затылке, были зачесаны назад и перехвачены тянущейся через лоб широкой плетеной полоской с древними индуистскими символами, истинный смысл которых давно затерялся в глубине веков. Потому и толковали их кому как вздумается. Довершала картину широкая, красивая борода на две ладони и аккуратно расчесанные усы.

Увидев нас с Гамигином, старый хиппи снял разноцветные очки в круглой металлической оправе; одно стекло розовое, другое – зеленое. Взгляд у него был не удивленный, а недоверчивый. Как у закоренелого скептика, увидевшего приведение. То есть недоверие его было обращено, в первую очередь, на себя самого. И именно в себе он искал причину того, что происходило нечто, выходящее за рамки его представления об устройстве мироздания. Быть может, причиной всему легкий насморк? Бессонница? Или калабрийский сыр качоквалла, что он ел на завтрак?

– Кого я вижу, – произнес он негромко, абсолютно невыразительным, лишенным каких-либо интонаций голосом.

Я взглядом указал на свободный стул.

– Разрешите?

– Конечно, – рукой, в которой он держал очки, одинокий любитель пива провел над столом. – А то я уже начал засыхать от скуки.

– Или от недостатка пива?

– И от этого тоже.

– А где вся компания?

– Кто их знает. Может, корова языком слизнула. А может, инопланетяне сбондили. Слыхали, прошлой ночью над Зарядьем тарелка кружила…

Человека в драной джинсовке звали Антошей, и это был хорошо известный в профессиональных кругах хакер. Неугомонный ветеран, все еще не ушедший на пенсию. За молодыми он, понятное дело, угнаться уже не мог, но потусить в их компании любил. Кстати, знакомство с молодыми продолжателями славных хакерских традиций позволяло Антоше элегантно выходить из ситуаций, когда он понимал, что с предложенной работой ему не справиться. «Меня это не интересует, – снисходительно усмехаясь, говорил он заказчику. – Но, если хотите, могу порекомендовать вам пару молодых, перспективных ребятишек, которые, я полагаю, справятся с этой задачкой».

– …А три дня назад в районе Белых Столбов удалось сфотографировать группу летающих стержней…

Инопланетное вторжение, которое уже не за горами, было излюбленной Антошиной темой. О зеленых человечках, ангаре «восемнадцать» и Камышинском полигоне он мог говорить без умолку. Если находил благодатного слушателя.

Зато «Мифоскопом» Антоша не баловался. И сурово порицал тех, кто к этому делу склонность имел.

Антошин отчет о злодеяниях элайнов прервала официантка, принесшая нам с Гамигином по «Дориану».

– Антоша, вы какое пиво пьете? – спросил у старого хакера Гамигин.

Антоша сначала оценивающе посмотрел на свою почти пустую кружку. Затем заглянул в нее. Понюхал. И наконец попробовал на вкус.

– Вообще-то «Мелкопоместное». Но исключительно по причине экономии средств, в коих ныне я испытываю недостаток. Так что, ежели вы угощаете, то я бы предпочел «Адское Пламя».

– Пожалуйста, кувшин «Адского Пламени», – попросил Анс официантку.

– Давай уж сразу два, дорогая, – подкорректировал Антоша. – Чего бегать-то лишний раз.

Сказал, одним глотком допил свое «Мелкопоместное» и вернул официантке пустую кружку.

Я тем временем попробовал «Дориана» и остался весьма доволен. Сочетание кусочков теплой, слегка обжаренной и приправленной острыми специями печени с сочными, сладкими фруктами давало неожиданный и весьма приятный вкусовой эффект.

Вместе с официанткой, принесшей заказанное пиво, явился улыбающийся шеф-повар.

Аавал Семифракийский был совершенно не похож на ангела. Невысокого роста, круглолицый, с седеющими темно-русыми кудрями, выбивающимися из-под белого поварского колпака, и узенькой полоской черных усов, он скорее напоминал радушного, хлебосольного грузина. Особенно хорош был огромный, с широким лезвием поварской нож, что неизменно был заткнут у него за пояс. Я подозревал, что нож этот был чистой бутафорией и никогда не использовался на кухне.

– Дмитрий Алексеевич! Господин Гамигин! Рад! Искренне рад вас видеть!

Самым замечательным было то, что это была не игра на публику. Аавал в самом деле был нам рад. Когда мы впервые с ним встретились, Аавал находился на нелегальном положении. Дав ему работу, Власенко пошел на серьезное нарушение закона. И все потому, что оно того стоило. Аавал был поваром от бога. Я в этом убедился, попробовав его стряпню. После этого я, как гражданин и как гурман, уже не мог допустить, чтобы этот гений ножа и поварешки был депортирован в Рай. Использовав все свои связи, я таки добился того, что в обход всех законов и правил Аавал Семифракийский получил в Московии вид на жительство. Я даже несколько перестарался и заодно выбил для него нагрудный знак «Почетный гражданин Московии». Который сейчас красовался на его кипельно-белом халате.

– Как вам «Дориан», господа?

– Восхитительно! – В моих словах не было ни капли лести. – Никогда еще не ел ничего подобного!

– Что желаете в качестве основного блюда? Рыбу или мясо?

– Рыбу, – сказал я.

– Мясо, – сказал Анс.

– Большой сэндвич с индейкой, ветчиной, беконом, яйцом, майонезом, сыром и листиком пекинского салата, – не забыл отметиться Антоша.

– Могу порекомендовать стерлядь, запеченную с овощами, по-кентервильски и фаршированную телячью грудку а-ля Рэдингс. На закуску – райский сырный пирог «Счастливый Принц».

И я, и Гамигин, не задумываясь, согласились. Если Аавал что-то предлагал, то можно было не сомневаться в том, что это было самое лучшее, вышедшее сегодня из-под его ножа.

– А мой сэндвич как называется? – поинтересовался Антоша.

– Это ваша персональная сборка, – глазом не моргнув, ответил Аавал. – Так что можете называть его, как пожелаете.

На секунду задумавшись, Антоша удовлетворенно кивнул.

– Я буду называть его «Веер леди Уиндермир».

На том и порешили.

– Господа, я неизменно счастлив видеть вас в нашем кафе!

Аавал галантно поклонился.

Мы с Гамигином, привстав со стульев, попытались изобразить ответный поклон, но у нас получилось не так выразительно, не так изящно и не столь изысканно, как у шеф-повара. Что ж, на то он и ангел.

После того как Аавал плавно удалился, а Антоша не торопясь, с чувством и знанием дела разлил пиво по кружкам и быстренько уполовинил ту, что была к нему ближе, пришло время поговорить.

– Так что, Антоша, ти-кодеры в «Оскаре Уайльде» больше не собираются?

Я доел салат и отодвинул пустую тарелку.

– Ну, почему же, заглядывают.

Антоша расслабленно откинулся назад, положил локоть на спинку стула. Свободной рукой он вновь водрузил на нос свои двухцветные очки. Он мне как-то раз объяснял, почему носит такие странные очки. Розовое стекло – это чтобы видеть мир в розовом цвете. Зеленое – ну это и так понятно зачем, чтобы рубли баксами казались.

– Но сегодня их, Дмитрий Алексеевич, не ждите. У них сегодня акция.

– Что за акция? – спросил Гамигин.

– Акция протеста!

Антоша произнес это так, будто правила русской грамматики запрещали ставить рядом со слово «акция» какое либо другое слово, кроме слова «протест».

В моем же представлении слова «протест» и «ти-кодеры» никак не складывались воедино. Я, в принципе, не мог представить себе более аполитичных людей, чем транс-программисты. Любой из них, даже вставив в контакт-порт матрицу с личностью Мартина Лютера Кинга, Джавахарлала Неру или Мао Цзедуна, все равно продолжал рассуждать как ти-кодер. Порой мне казалось, что для ти-кодера слово «политика» означало меньше, чем слово «варкалось» для любого другого человека. Потому что даже ассоциаций никаких не вызывало.

– И против чего же они протестуют?

– Против «Мифоскопа».

– Да ну? – удивился я. – Ти-кодеры, у которых все черепушки в дырках, протестуют против виртуальной игры?

– В том-то и фокус, Дмитрий Алексеевич, что, прозондировав «Мифоскоп», ти-кодеры первыми поняли, что с этой игрой не все в порядке.

Антоша вновь наполнил свою кружку «Адским Пламенем».

– В каком смысле?

– Им что, удалось взломать коды «Мифоскопа»?

Оба вопроса прозвучали почти в унисон.

Антоша будто только этого и ждал. Хитро прищурившись, он посмотрел сначала на меня, затем на демона. И отпил пива из кружки.

– Весь фокус, господа хорошие, в том, что никаких кодов нет. Все, что получает клиент, купив набор «Мифоскопа», это разъем для стандартного котакт-порта, – Антоша пальцем ткнул себя в затылок, – и передающее устройство, работающее в беспроводной сети GIP.

– Но такой сети еще не существует, – перебил хакера Гамигин. – Это сеть нового поколения, разработку которой ведет…

Анс будто поглотил окончание фразы.

С ним такое порой случается. Когда он вдруг понимает, что может невзначай выдать секреты конторы, на которую работал до того, как вместе со мной и Лоей организовал частное сыскное агентство.

Глядя на него, Антоша улыбнулся.

– Компания «СВС – Святее Всех Святых». Какой офигительный секрет! Так вот, господин Гамигин, «Мифоскоп» работает в сети GIP. Которой вроде как еще не существует. Однако, как вам, господин демон, должно быть, известно, замечательная особенность этой сети заключается в том, что невозможно отследить, куда идет передаваемая по ней информация. Нет, ну, со временем ее, конечно же, расколют, но пока эту задачку еще никто не решил.

Снова явилась официантка, собрала пустые тарелки и поставила перед нами взамен то, что каждый заказал. Моя рыба была великолепна. Мясо Анса – восхитительно. Но Антошин сэндвич моментально приковал к себе взгляды всех присутствующих. То есть мой и демона. Сэндвич был похож на многоэтажный дом. Он был монументален, как фреска Сикейроса. От этого монстра невозможно было откусить кусок, не разобрав его на составные части. А уничтожать чудо сие казалось кощунством. Работая над этим творением, Аавал Самофракийский превзошел самого себя. Воистину!

Антоша, между тем, как ни в чем не бывало, слил себе в кружку остававшееся в графине пиво и протянул пустую посудину официантке.

– Дорогуша! Обнови, пожалуйста!

Официантка улыбнулась и ушла.

Антоша посмотрел на чудо-сэндвич, явно примеряясь, как бы сподручней за него ухватиться.

– Секунду! – протянул руку вперед Гамигин. – Выходит, сама игра ведется на каком-то закрытом сервере?

– Ну, да. – Антоша смотрел не на демона, а на сэндвич. И все мысли его были уже внутри этой удивительной, фантастической, почти невероятной груды снеди. – Туда скачивается вся информация с интерфейса игрока, и оттуда же поступают игровые команды.

– Интерфейс игрока? Что ты имеешь в виду?

– Ну, органы чувств, разумеется. Зрение, обоняние, осязание, слух, вкус. Целостная картина мира.

– И все это уходит через GIP-сеть на неизвестный сервер?

– Ну, да.

– Это нужно для игры?

– Да вроде как нет. Честно говоря, я сам «Мифоскоп» себе в мозги не загружал. Ни разу. Даже ради пробы. Столько про него наслушался, что всякое желание пропало.

– А другие что говорят?

Антоша недовольно поджал губы. Вообще-то, он любил почесать языком. Но сейчас его интересовали не разговоры, а сэндвич. Поэтому он и нам деликатно так намекнул:

– Господа, у вас, между прочим, еда стынет. Отличная, между прочим, еда. И есть ее следует горячей. Иначе вкус уже не тот.

Но нам сейчас было не до еды. Гамигину так точно. Демон был похож на охотничьего пса, почуявшего дичь. Я же не вмешивался.

Антоша понял, что ему не отвертеться.

– Вон, возле «Изольды», – он угрюмо кивнул в сторону соседнего фальшивого окна. – Видите компанию в красных жилетах? У них и спросите. Они все на «Мифоскопе» сидят. И сюда играть приходят. Один, вон тот, что со щеками обвислыми, вообще считает себя Оскаром Уайльдом. А? Как вам это?.. Пару дней назад, ни с того ни с сего, подходит ко мне и говорит…

– Стоп!

Я поднял руку.

Антоша погнал, и его нужно было остановить.

– Где митингуют ти-кодеры?

– Они не митингуют, а пикетируют.

– Где?

– Возле дома Градоначальника. Я им говорил, что пустая затея. А они мне – надо же что-то делать. А что тут сделаешь? Или кто еще не в курсе, как Градоначальник себе на хлеб с медом зарабатывает?

– Московский Градоначальник является совладельцем компании, лицензирующей виртуальные игры, – прокомментировал слова Антоши Гамигин.

– Во! – пальцем указал на демона хакер. – А я о чем толкую? Он с каждой акцизной марки, на «Мифоскоп» наклеенной, свой рубль имеет. И что ж, он после этого станет резать курочку, несущую ему золотые яички?.. Кстати, господа, вы знаете сказку про курочку Рябу?

– Это вы к чему? – насторожился демон.

– К тому, что странная сказка-то. А? Нелогичная. Сюр сплошной, да и тока.

– Ладно, давайте поедим, – предложил я.

С одной стороны, нужно было обдумать уже услышанное. С другой – мне и самому уже не терпелось отдать должное кулинарному мастерству Аавала Семифракийского. С третьей – хотелось посмотреть, как Антоша со своим многоэтажным чудо-сэндвичем расправляться станет.

Антоша ухватил сэндвич обеими руками с двух сторон и сдавил так, что размер его почти уполовинился. И старому хакеру удалось-таки отхватить от него вполне приличный кусок. Зажмурив глаза от удовольствия, Антоша принялся со смаком пережевывать то, что оказалось во рту.

После того как Антоша откусил второй кусок от чудо-сэндвича, ему захотелось промочить горло. Но вот тут-то он и попался в ловушку, которую сам для себя устроил. Вернее – заказал. Сэндвич уже нельзя было перехватить одной рукой или положить на тарелку. Если бы Антоша хотя бы чуть-чуть ослабил хватку цепких и ловких пальцев, вся сложная конструкция сэндвича тут же пришла бы в движение и непременно рассыпалась бы, распалась на составные части, подобно рухнувшему карточному домику. А сэндвич, разложенный на составляющие, это уже не сэндвич, а, да простит меня Гамигин, черт знает что. Взгляд, который Антоша переводил с надкушенного сэндвича на отпитую кружку пива, был преисполнен смятения и тоски.

Я ел рыбу, изумительную стерлядку, и наблюдал за мучениями старого хакера. Честное слово, я не испытывал при этом садистского удовольствия, мне просто было до жути интересно, какое же решение примет в конце концов Антоша? Чему будет отдано предпочтение? Сэндвичу или пиву? Для того чтобы искусственно создать подобную логическую задачку, потребовалось бы Буриданова ослика скрестить с кошкой Шредингера. А здесь, можно сказать, натурный эксперимент. In vivo. Во всей своей жизненной красе и силе.

Антоша мучился. Антоша страдал. Антоша мысленно проклинал всех святых. Антоша готов был продать душу дьяволу. Однако находившийся совсем рядом, по другую сторону стола, представитель Его Сатанинского Величества явно не был готов пойти на сделку. Гамигин ел мясо. Не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком. И делал вид, что не замечает Антошиных страданий. На самом-то деле ни одна мелочь не ускользала от Ансова внимания. Однако, будучи демоном крайне деликатным, Гамигин не хотел ставить человека в неловкое положение. А потому делал вид, что помимо мяса а-ля Рэдингтон его ничто более не интересует.

К моему изумлению, Антоша нашел гениальный в своей простоте выход из сложившейся непростой ситуации. Мне бы подобное и в голову не пришло. Впрочем, мне бы не пришло в голову и заказывать сэндвич, который нужно как следует утрамбовать для того, чтобы затолкнуть в рот. Антоша же отыскал взглядом официантку, обслуживавшую один из столиков, и зычно, на весь зал рявкнул:

– Девушка! Дорогая! Мы без вас пропадаем!

На Антошу оглянулись сразу все присутствующие.

Однако ж он улыбался официантке. И лишь ей одной. Это была улыбка, исполненная грусти и надежды, обезоруживающая в своей отчаянно-наивной простоте. Официантке ничего не оставалось, как только извиниться перед клиентами и быстренько подойти к нашему столику.

– Дорогая, – все так же, улыбаясь, обратился к ней Антоша. – Милая. Наполни, пожалуйста, кружку. До краев.

И ясно было, что, ежели она вдруг по какой-то там причине откажется выполнять его просьбу, Антоша примется в истерике колотиться головой о стол. Или подавится сэндвичем, отказаться от которого было выше человеческих сил, а съесть, не запивая, – невозможно.

Официантка молча выполнила Антошину просьбу. После чего была удостоена взгляда, преисполненного истинной и, я бы даже сказал, отчасти просветленной благодарности. Хотя в последнем я был не уверен, поскольку взгляд Антошин тут же утонул в кружке пива, к краю которой он припал сладострастными губами.

Благодать заполнила души страждущих.

И, словно вторя вселенской вибрации одухотворенных душ, в кармане у меня завибрировал коммуникатор.

Положив вилку на край тарелки, я извлек на свет божий средство общения, которое, следует признаться, порой делало жизнь несносной.

Но не на этот раз.

Я получил сообщение от Лои. В котором говорилось, что в 2005 году Сергей Владимирович Челин проходил стажировку в Кембридже. Где в то же самое время готовился к получению ученой степени бакалавра Айну Хууп. Получалось, что два главных действующих лица нашей пьесы, концовку которой мы все еще не в силах были даже предугадать, могли быть знакомы еще до совместной работы в Райском институте высоких технологий. Запросто могли! И это, пусть пока еще и не намертво, но все равно крепко привязывало Челина к странной истории с видеокамерой Хуупов.

Я показал сообщение Ансу, после чего отправил Лое ответ. Слова искренней благодарности я, поколебавшись секунду-другую, дополнил изображением пронзенного стрелой сердца. Ага, глупо и пошло. Но мне так захотелось. Назовем это внезапным душевным порывом, с которым я не смог совладать.

Прежде чем убрать коммуникатор, я на всякий случай проверил местонахождение наших конкурентов. Метатрон Хадисский по-прежнему находился в своей временной резиденции на улице Зорге, тридцать два. Мне это не понравилось. То, что Метатрон не двигался с места, могло означать, что он обнаружил моего клопа и оставил его дома в одиночестве. А вот старенький «Москвич» с тонированными стеклами переместился под двери кафе «Оскар Уайльд». Видно, демоны делали на нас главную ставку. Конечно, не могло не радовать то, что шпионы из ССРС столь высокого мнения о наших профессиональных качествах. Но лично мне, да и Гамигину, полагаю, тоже, не доставляло особого удовольствия ощущать себя объектом столь пристального внимания. Мы же не кинозвезды. И не приемные дети советской эстрады, обученные счастливо лыбиться, даже когда в них тухлые яйца кидают. Наша работа, как раз наоборот, требует сосредоточенности, уединения и покоя. Допускается только немного джаза и старый, не особо затейливый фильм перед сном.

Тем временем Антоша успел расправиться с чудовищным сэндвичем. Ну, точно былинный богатырь, которому, что головы ворогам рубить, что за пиршественным столом бражничать – все едино! В жизни ведь, как известно, всегда есть место подвигу. Теперь Антошино лицо приобрело умиротворенно-благостное выражение. Что, впрочем, могло свидетельствовать и о том, что он не отказался бы повторить почти неравную схватку с порожденным Аавалом Семифракийским монстром.

– Нам нужен классный ти-кодер, Антоша, – начал я.

– Который разбирался бы даже в том, чего еще нет на рынке информационных технологий, – добавил Гамигин.

– Ага, – кивнул Антоша. – Выходит, я вам уже не подхожу.

Сказал он это без обиды, а только лишь для порядка. Антоша был мужик умный и сам прекрасно понимал, что способен справиться далеко не со всякой задачкой, которую, как орешек, легко и красиво расколет молодой хакер. Поэтому я и ответил ему такой же ритуально фразой:

– Поверь мне, Антоша, это не твой уровень. Это задачка, с которой и пацан справится.

Формальности были соблюдены, чести и достоинству старого хакера не был нанесен урон, и Антоша умиротворенно улыбнулся.

– Ну, что ж, есть у меня на примете один такой пацан.

– Хорошо, если бы он еще и с «Мифоскопом» был знаком, – заявил вдруг Гамигин.

– Ага, – хитро прищурился Антоша. – Так вы, выходит, решили за «Мифоскоп» взяться?

– Да что ты, Антоша, – усмехнулся я.

– Это так, между делом, – добавил Анс.

– Нужно решить пару вопросов.

– Которые ни к чему, абсолютно ни к чему не имеют отношения.

– Ни малейшего.

– Просто хочется быть в курсе того, что происходит вокруг.

– Сейчас ведь каждый третий на «Мифоскопе» сидит.

– А что, если с кем-то из них придется иметь дело?

– К нам недавно заходил один такой.

– Лою Матушкой-Императрицей величал.

– Понятно, – медленно произнес Антоша.

С таким видом, что ясно было, ни одному нашему слову он не поверил. И завтра же, как только их из кутузки выпустят, все ти-кодеры будут извещены о том, что Каштаков и Гамигин решили прищучить производителей «Мифоскопа». И для этого им требуется толковый ти-кодер.

Ну, да и ладно. Мы же, в конце концов, за Антошины слова не отвечаем. Главное, чтобы он нашел именно того, кто нам нужен.

– Сколько платите?

Антоша в этот момент показался мне похожим на мелкого служащего из звукозаписывающей компании, который вдруг решил, что парень с гитарой, завалившийся к ним, чтобы напеть поздравительное письмо своей маме, – это Элвис Пресли.

– Ты о чем вообще говоришь, Антоша?

– О деньгах.

– С чего вдруг?

– Время сейчас такое. За все нужно платить.

Мы с Ансом переглянулись.

– Анс, идем отсюда.

– Идем, Дима.

– Постойте, мужики! – Антоша чуть на месте не подпрыгнул. – Хорош вам!.. Я ж это так… Ну, в смысле, для порядка…

– Антоша, ты борзеть начал, – с укоризной посмотрел я на хакера.

– Нет! – Антоша показал нам сразу две свои раскрытые ладони. – Я просто задал вопрос!

– Очень тупой вопрос, – уточнил я.

– Возможно, – не стал спорить Антоша.

– Замяли?

– Замяли.

– Так что, парень будет?

– Конечно, будет. Отличный парень, – Антоша поцеловал собранные в щепоть пальцы. – Лучшего вам никто не предложит. Умница. Специалист. Долбанут на всю голову.

– Такой нам подойдет, – согласился Гамигин.

– Ну, а я о чем! – махнул в его сторону рукой Антоша. – Я же знаю, что вам нужно!

– Завтра, с утра пораньше, как только объявится, засылай его к нам.

– Заметано!

– Адрес знаешь?

– А то!

Ну, вот и все. Дело сделано, как говорил Слепой Пью.

У меня на тарелке еще оставалась рыба, необыкновенно вкусная, должен вам сказать, рыба, а у Гамигина – мясо. И мы оба понимали, что пора вновь воздать должное кулинарным талантам Аавала. И мы взялись за вилки и ножи.

Наверное, ни в одном из языков мира нет таких слов, которыми можно было бы описать то диво, что смог сотворить из самых простых на неискушенный взгляд продуктов Аавал Семифракийский. Во всяком случае, я таких слов не знал. А может быть, не было во мне той чудной искры высшего разума, которая помогает истинным мастерам переплавлять в словесную форму даже то, что, казалось бы, совершенно невозможно выразить словами. И, быть может, в этом крылся некий потаенный смысл. Ведь если бы все могли изъясняться гекзаметром так же легко, как Гомер, то в жизни, пожалуй, могло бы и не остаться места для чуда. Такого, например, как рыба с овощами по-кентервильски.

Одним словом, вечер удался. Во всех отношениях.

Так думал я.

Так думал Гамигин.

Так же, по всей видимости, думал и старый хакер Антоша.

И ни один из нас еще не догадывался, что принесет нам эта ночь.

Да и как тут догадаешься – мы с Ансом даже предположить такого не могли.

А Антоше так и вовсе было все равно.

Глава 20

Время перевалило за полночь.

Однако фальшивые окна «Оскара Уайльда» красиво поддерживали иллюзию, что на улице еще только ранние сумерки. И, вопреки здравому смыслу, не хотелось покидать уютное заведение. Где негромко звучала музыка, тихо журчали речи за соседними столиками, неслышно скользили меж ними вежливые официантки и в помине не было бесшабашно-разгульных компаний, добивающихся всеобщего к себе внимания громким, раздражающим гоготом над плоскими шутками и тупыми остротами.

Будучи уверены в том, что ничего значимого сегодня уже не произойдет, мы с Гамигином расслабились и получали удовольствие по полной программе. Райский сырный пирог, последовавший за основными блюдами, замечательно шел под пиво. Чувство сытости давно уже перешло в пресыщение, но остановиться и не есть больше эту вкуснятину было невозможно.

Антоша, получивший таки и благополучно разделавшийся со вторым чудо-сэндвичем, также прибывал в благостном расположении духа и травил анекдоты из жизни хакеров. Чисто техническая сторона рассказываемых им историй лично мне зачастую оставалась непонятной. А вместе с ней исчезал и юмор. Но я продолжал улыбаться, слушая Антошин треп. Мне было сытно, хорошо и спокойно.

До тех пор, пока не заверещал коммуникатор.

Кто мог звонит мне после полуночи?

Да, в общем-то, кто угодно.

Мне хотелось бы, чтобы это оказалась Лоя, которая думает обо мне и поэтому никак не может уснуть. Но надежды на это было мало. Я ни разу не слышал, чтобы Лоя жаловалась на бессонницу.

Я достал коммуникатор. Который, как оказалось, хотел сообщить, что у меня одно новое сообщение. Поступившее с номера, не значащегося в записной книжке.

Ну, хорошо, посмотрим.

Я открыл сообщение.

«Эй! Где все? Где я?»

Понятно. Кто-то здорово перебрал и отправил сообщение не на тот номер.

«А кто ты?» – написал я.

Ответ последовал незамедлительно.

«Я есмь Начало и Конец!!!»

Белая горячка, отягощенная манией величия.

Продолжать диалог не имело смысла. Он явно не собирался вливаться в конструктивное русло.

Я заблокировал номер, с которого летели дурацкие эсэмэски, и прежде, чем выключить коммуникатор, решил еще разок взглянуть, как там дела у конкурентов.

Я полагал, что в столь поздний час все люди, ангелы и демоны должны если и не спать, так уж хотя бы отдыхать, спокойно и мирно. Примерно так, как это делали мы с Гамигином. Но то, что я увидел, вздернуло меня, как скомороха на дыбе.

Машина, в которой, если верить моему верному клопу, находился Метатрон Хадисский, неслась по улице Викторенко в направлении Ленинградского проспекта. А «Москвич» следивших за нами демонов уже сворачивал с Красноармейской на улицу Академика Илюшина.

Что происходит?

Куда подевались мир и покой?

Откуда явилась сумятица?

И что послужило тому причиной?

Все эти вопросы молнией промелькнули в моей голове и, слепившись в комок, будто смятый из разноцветных кусков пластилина, покатились мячом, посланным профессиональным ударом титулованного гольф-мастера. Не задерживаясь под сенью девушек в цветах – в сторону Свана. Вопросы сейчас – только помеха. Тормоза, скрежещущие от напряга. На раздумья – нет времени.

На часах – без двух минут час ночи.

Я срываюсь со своего места, хватаю Гамигина за рукав и волоку его к выходу.

Анс растерян.

Растерян настолько, что не сопротивляется и не задает вопросов.

Краем глаза я успеваю поймать непонимающий взгляд Антоши. Который так и замер с кружкой в руке, поднятой до подбородка.

Не до него сейчас. Пусть думает что хочет.

Навстречу нам выбегает хост с безумно вытаращенными глазами. Он раскидывает руки в стороны, как будто собирается остановить нас. Не знаю, что уж он там для себя решил, но на объяснения с ним нет времени. Чуть пригнувшись, я толкаю хоста локтем под ребра. Не сильно, только чтобы заставить его сделать шаг в сторону. И уже почти у выхода резко сворачиваю направо. В узкий коридор, ведущий в кабинет хозяина.

Власенко сидит за столом, просматривает лежащие перед ним бумаги. Ему наше драматичное явление почему-то кажется вполне естественным. Во всяком случае, внешне его удивление никак не проявляется.

– Петр Николаевич! Позарез нужна машина! Срочно!

Власенко молча открывает ящик стола, достает из него ключи и кидает их мне.

– Желтая «Хонда» на стоянке у входа.

Люблю иметь дело с людьми, не задающими лишних вопросов.

– Я ваш должник!

– Разберемся.

Когда мы выбегаем из коридора, хост и гардеробщик уже ждут нас. Держат в руках нашу одежду. Мы с Ансом ныряем в плащи и, не застегиваясь, выбегаем на улицу.

Дождь.

Анс бежит за мной, ни о чем не спрашивая. Он еще не знает, в чем дело, но понимает, что у этой гонки непонятно с кем и за какой приз, есть своя причина.

Желтая «Хонда». Не лучший вариант – слишком заметна. Но лучше, чем ничего.

Я прыгаю за руль.

Анс – на соседнее сиденье.

Педаль газа утоплена в пол.

Машина срывается с места и несется по мокрому асфальту, вспарывая тьму лезвиями фар.

Так.

Теперь у нас есть время. Немного, но – есть.

Я протянул Ансу коммуникатор, так и оставшийся включенным на системе наблюдения.

– Веди меня.

– Понял.

Демону не надо ничего объяснять – теперь он и сам все видит.

Святоши пересекли Ленинградку и через площадь Тельмана выехали на улицу Черняховского. Мы движемся в том же направлении, только Анс выбирает дорогу дворами – так короче, да и машин меньше. Демоны уже подъехали к Тимирязевской академии.

Место замечательное.

Но какого лешего им там нужно?

Во втором-то часу ночи?

– Направо!

Мы выехали на Пасечную улицу. Справа – оранжереи, слева – учебные корпуса.

– Влево!

Я резко вывернул руль.

Машина проехала между двумя учебными корпусами, в которых не горело ни одно окно.

Справа блеснула вода.

Точно, там ведь искусственный пруд.

– Налево!

В темноте мы въехали, должно быть, в палисадник. Колеса «Хонды» перепахали какие-то грядки. Пару раз нас как следует тряхнуло. Машина проломила живую изгородь.

– Стоп!

Я остановился, едва не ткнувшись бампером в ствол лиственницы.

И тут же погасил все габаритные огни.

Справа от нас находился выезд на Лиственничную аллею. По которой проезд транспорта был закрыт. Слева, метрах в трех, находилась кирпичная стена академического корпуса. На втором этаже горели три окна. На улицу падали тусклые отсветы.

– Демоны на месте, святоши – на подходе, – сообщил Гамигин.

– Здорово. – Я забрал у него коммуникатор, выключил и сунул в карман.

Теперь в нем уже не было необходимости.

Я осторожно приоткрыл дверцу. Были слышны только обычные ночные звуки. Шелест ветра в иголках лиственниц. Чье-то недовольное ворчание где-то вдалеке. Приглушенный смех, доносящийся из-за закрытых окон. Шум машин со стороны Тимирязевской улицы.

Должно быть, демон, на котором сидел мой клоп, оставил машину у въезда на Лиственничную аллею и дальше пошел пешком. Сейчас он находился по другую сторону аллеи, рядом с памятником Ленину. И, надо полагать, он там был не один.

То, что мы с Гамигином приехали на чужой машине, а, следовательно, оказались без спецоборудования, несколько осложняло задачу. Но, в общем, света от фонарей было достаточно, чтобы отчетливо видеть аллею, бронзового Ильича и небольшую открытую площадку вокруг постамента. Агенты ССРС, должно быть, прятались в кустах. И только один открыто стоял у постамента. Широко расставив ноги и заложив руки за спину. Лицо его было обращено в сторону аллеи.

Вопрос: кого он ждал?

Ответ: того же, кого очень хотели увидеть святоши. Которые, скорее всего, тоже были уже где-то неподалеку.

Я достал пистолет и передернул затвор. Интуиция подсказывала мне, что без стрельбы сегодня не обойдется.

А вот интуиция Гамигина, похоже, молчала.

– Где твой пистолет? – шепотом спросил я у Анса.

– В машине.

– В твоей машине?

– Ну, конечно.

– И что же он там делает?

– Лежит.

Ну, здорово!

Мы, к тому же, еще и наполовину безоружны.

– Тебе не кажется, что выезжать на работу без оружия глупо?

– Мы собирались только поужинать.

– У нас ненормированный рабочий день.

– Сейчас, к твоему сведению, у нас ненормированная рабочая ночь.

Я только языком цокнул. Ну что тут еще скажешь!

– И знаешь что еще?

– Что?

– Мне нужно отлить.

Класс!

Я все же попытался сохранить хладнокровие.

– Что еще?

– Все.

Высококлассно и наикрутейше!

Анс доказал, что он круче меня. Его варили на пять минут дольше. Оставалось выяснить, чего нам будет стоить такая крутизна.

На счастье Гамигина, ждать пришлось недолго. Не прошло и десяти минут с того момента, как Анс выдал свое монументальное «Все», как на аллее появился человек. По тому, как внезапно он появился, можно было догадаться, что большую часть пути он проделал, прячась за кустами. Он шел со стороны пруда, ссутулившись, низко опустив голову и глубоко засунув руки в карманы. На нем были узкие, похожие на джинсы штаны и короткая, легкая куртка с натянутым на голову капюшоном. Издали он смахивал на мальчишку.

Хотя не исключено, что это действительно был загулявшийся допоздна парнишка, а не клиент, которого все мы с таким нетерпением ждали. Никто не хотел раньше времени выдавать себя. Все сидели в своих укрытиях и ждали развязки. И, уверен, не у одного меня прилипшая к пальцам рукоятка пистолета сделалась горячей.

Подобного саспенса, скажу я вам, удавалось добиться разве что только Хичкоку в его лучших фильмах.

Человек быстро приближался. Он так резво и уверенно перебирал ногами, что в какой-то момент мне показалось, что он пройдет мимо проема в живой изгороди и даже не взглянет на памятник низложенному вождю мирового пролетариата. Но в самый последний момент, когда ему оставалось сделать всего шаг, чтобы исчезнуть из поля зрения наблюдавшего за ним от постамента демона, человек остановился. Будто уперся низко склоненной головой в незримую стену. Постоял так секунду – другую. И повернулся лицом к Ильичу.

Демон сделал шаг навстречу.

И тут началось!

Выстрел из пистолета с глушителем был почти не слышен. Поэтому со сторону могло показаться, что шедший к незнакомцу демон споткнулся, потерял равновесие и, чтобы не упасть, взмахнул руками. Для человека, пришедшего на встречу с ним, этого оказалось достаточно. Он тут же сорвался с места и довольно резво понесся по аллее в сторону Тимирязевской улицы. Выпрыгнувший из кустов святоша сбил его с ног и повалил на асфальт. Человеку удалось вывернуться. Он откатился в сторону и поднялся на четвереньки. А оказавшийся неподалеку демон выстрелом в спину уложил напавшего на него святошу. Человек поднялся на ноги, и тут же его схватили под руки двое святош. А двое других открыли огонь по выбежавшим из укрытий демонам.

Стрельба была бестолковая и хаотичная. Насколько я мог видеть, никто из противников не только не был убит, но даже серьезного ранения не получил. А из-за того, что все, участвовавшие в перестрелке, использовали оружие с глушителями, происходящее на аллее казалось похожим на детскую игру в войну.

Однако на самом деле ситуация приобретала весьма серьезный оборот. И нам с Гамигином пора было вмешаться.

Я кинул пистолет Ансу. Сдав на пару метров назад, я вывернул руль вправо и изо всех сил вдавил педаль газа. Желтая «Хонда» Власенко проломилась сквозь кусты, перепрыгнула придорожную канаву и вылетела на асфальт. Не тормозя, я крутанул руль в другую строну. Машина просела на рессорах так, что едва не проехалась бампером по асфальту. Пронзительно взвыли дымящиеся покрышки. И вот мы уже несемся к месту главных событий.

Один из святош, тащивший человека к концу аллеи, схлопотал пулю и выпустил руку пленника. Тот не растерялся, ударил ногой в колено другого святошу и, вывернувшись из его рук, вновь припустился бежать.

Наше эффектное появление внесло недоумение и сумятицу в ряды обоих противников. Впрочем, очень скоро они пришли в себя и открыли по нам огонь. Причем стреляли как ангелы, так и демоны. Пули так и щелкали по обшивке.

Бдзынь!

В лобовом стекле образовалась дырка с разбегающейся в разные стороны паутиной трещин.

Бдзынь!

Еще одна дырка.

Мне страшно было даже думать о том, как я стану возвращать машину владельцу. Какие слова я смогу сказать в свои оправдания? Черт возьми, мы ведь с Ансом не мир спасаем. А не пойми чем вообще тут занимаемся.

Гамигин тем временем высунулся в окно и открыл ответный огонь. Стрелял он, скорее всего, не прицельно, а так, для острастки. И, надо сказать, его действия вкупе с видом несущейся на дикой скорости машины и полнейшим непониманием, что бы это могло означать, возымели эффект. Ангелы и демоны рассыпались в стороны, как кегли, разбитые умело пущенным шаром. Одного, особо упертого святошу, припустившегося следом за человеком в куртке с капюшоном, пришлось наподдать бампером. Он отлетел в сторону, но, хочется верить, не сильно ушибся.

Догнав беглеца, я резко ударил по тормозам. А Гамигин, перегнувшись через спинку сиденья, распахнул заднюю дверцу.

– Садись!

Беглец замер на месте.

Должно быть, он понял, что бежать уже смысла нет. Но, не зная, кто мы такие, не решался сесть в машину.

– Живо! – рявкнул на него Гамигин.

Приняв наконец-то правильное решение, человек схватился за распахнутую дверцу.

И в этот момент – хлоп! хлоп! – два выстрела.

Беглец как подкошенный рухнул на асфальт.

– Да чтоб вас ангелы в рай утащили! – в сердцах выругался Гамигин.

Выпрыгнув из машины, Анс обхватил беглеца поперек пояса, кинул, как тюфяк, на заднее сиденье, и сам нырнул следом.

Я надавил на газ и, слушая, как щелкают пули по кузову, погнал машину к выезду с аллеи.

В последний момент я все же вспомнил, что выезд на Тимирязевскую перекрыт железными столбами. Свернув влево, я проломился сквозь кусты, правым бортом, сдирая кору, проехался по стволу могучей лиственницы, снес хилый шлагбаум и, развернувшись на кольце, выехал на трамвайные пути.

Дорога была свободна. На хвосте у нас никто не висел. И машина была еще в состоянии довезти нас до дома. Однако после этого ее можно будет сдавать в утиль. Подходящее для этого место находилось неподалеку от стадиона «Наука». Мимо которого мы как раз проезжали.

Глава 21

– О́становись. – Мы уже почти приехали.

– Стой, я тебе говорю!

В голосе Гамигина было что-то такое, что заставило меня оглянулся.

Человек, которого мы подобрали на Лиственничной аллее, вытянувшись, лежал на заднем сиденье. Гамигин сидел на корточках, вжавшись спиной в спинку переднего сиденья. Я видел только его руки с растопыренными пальцами, которые он держал перед собой. Вымазанные клюквенным джемом.

– Как он?

– Он умер.

– Что?!

Я надавил на тормоз и бросил машину к обочине.

Такого я никак не ожидал!

Я был уверен, что стрельба ведется игольчатыми пулями, начиненными нанороботами. Попав под кожу, эти крошечные твари цеплялись за нервные окончания, добирались по ним до крупных синапсов и вызывали временный паралич конечности, а то и всего тела, в зависимости от места попадания. С полгода назад все спецслужбы, включая Новый комитет государственный безопасностей, Службу специальных расследований Сатаны и Первый отдел безопасности Рая, по негласной договоренности стали использовать только нелетальное оружие при выполнении спецопераций на чужой территории. Когда игра ведется на профессиональном уровне, лишние жертвы среди коллег, пусть и работающих по другую сторону, совершенно ни к чему. Ведь сегодня стреляешь ты, а завтра стреляют в тебя. Такая работа. Поэтому лучше соблюдать установленные правила.

Я включил свет в салоне и опустил спинку сиденья.

– Он точно мертвый?

– Мертвее не бывает.

Гамигин дернул кончиками пальцев, как будто хотел стряхнуть с них кровь.

Я заглянул в бардачок. Как я и ожидал, там лежала упаковка влажных гигиенических салфеток.

– Держи. – Я кинул салфетки демону.

Анс вскрыл упаковку, выдернул одну салфетку и стал методично, один за другим, обтирать ею пальцы.

– Что делать будем?

Отличный вопрос!

Мне тоже хотелось его задать.

Только – кому?

Ситуация была пакостная. Мы сидели в изрешеченной пулями машине с трупом на заднем сиденье. Конечно, можно было сдаться первому встречному милиционеру, в надежде на то, что господа в серой форме поверят нашим невразумительным объяснениям о том, как мы совершенно случайно заехали на Лиственничную аллею, закрытую, между прочим, для проезда транспорта, и точно в тот самый момент, когда демоны и ангелы затеяли там междусобойчик со стрельбой и прочей пиротехникой; едва убравшись оттуда живыми – смотрите, господин лейтенант, вся машина в пулевых отверстиях! – мы подхватили по дороге какого-то совершенно незнакомого нам, раненного в спину парня, который по дороге – мы везли его в госпиталь! – скончался. Я бы такому точно не поверил. Особенно, если эту историю рассказал бы мне парень в костюме, каких уже лет семьдесят никто не носит, с лицензией частного детектива и с «Иерихоном», из которого недавно выпустили полную обойму.

Ангелы и демоны на Лиственничной аллее? Бред полнейший! Они давно уже оттуда убрались и все аккуратно за собой прибрали. Специалисты, что и говорить! Мастера своего дела! Значит, на кого остается повесить убийство? Точно – на нас с Гамигином. И то, что пули, убившие парня, были выпущены не из моего пистолета, ничего не значит. Орудие убийства, конечно же, выбросили. Например, в пруд. Или еще лучше – святоши могли оставить пистолет на месте преступления. Для пущей убедительности. Если нас когда-нибудь и выпустят из кутузки, то случится это очень не скоро.

Нет, нет, нет!

Однозначно – нет!

Такой вариант нас с Гамигином не устраивал!

И это вовсе не означало, что я принимал решение за нас обоих. Мне не нужно было ни о чем спрашивать Анса. Уже по тому, как нервно стирал демон салфеткой пятна крови с рук, было понятно, что он полностью, абсолютно во всем со мной солидарен.

Я протянул руку и сдернул капюшон с головы мертвеца.

Это был Челин. Человек, который был нужен святошам скорее мертвым, чем живым.

Кто бы еще объяснил мне, какую угрозу он для них представлял?

– Нужно избавиться от тела.

– Избавиться?..

Анс опустил голову. Он с таким остервенением тер пальцы салфеткой, что, казалось, хотел содрать с них кожу.

– Прекрати, – одернул я его. – Руки у тебя уже чистые.

– Мы вляпались, Дима.

– Не впервой.

– На этот раз мы очень здорово вляпались. По самое не могу.

– И что ты предлагаешь?

Анс не ответил.

Я достал коммуникатор, чтобы проверить, чем заняты конкуренты. Метатрон, как и следовало ожидать, двигался в направлении центра. Врата, ведущие в Рай, находились на Манежной площади. Туда и направлялся ангел первой ступени Метатрон. Не иначе как решил убраться от греха подальше. Все правильно – он ценный кадр. Его задача – заварить кашу. А расхлебывать за него всякая мелкая шушера станет. Это называется субординация. Святоши ее очень уважают.

Что странно, демоны-соглядатаи, последние пару дней едва ли не в открытую следившие за мной и Ансом, направлялись не к нашему дому, а в сторону Октябрьского Поля. Что, они уже решили все свои проблемы? И мы уже не представляли для них никакого интереса?

И тут вдруг я понял – ни ангелы, ни демоны понятия не имели, кто вмешался в их операцию! Мы были не в своей машине. А в суматохе вряд ли кто успел заметить номер желтой «Хонды», чтобы потом пробить его по базе данных.

Расклад получался следующий. Демоны условились о встрече с Челиным, который собирался передать или продать им какую-то информацию. Которая могла серьезно осложнить жизнь святошам. Те, в свою очередь, каким-то образом узнали о предстоящей встрече и явились на место, чтобы перехватить Челина. Или убить его. Естественно, демонам это не нравится, и на месте встречи начинается хаотическая перестрелка. И в этот момент в разборку вмешивается некая третья сторона. Появляется никому не знакомая желтая «Хонда», из которой ведется огонь. В кого стреляют – непонятно. Машина подбирает Челина и скрывается в ночи.

Кто мог решиться на такое?

Два чудака из частного сыскного агентства?

Ну уж нет!

Конечно, ребята они не промах и далеко не трусливые. Но им нет никакого смысла ввязываться в эту разборку.

Абсолютно никакого!

Третьей стороной мог оказаться только крупный, уверенный в себе игрок, не только знающий, чего стоит информация Челина, но и имеющий возможность ею воспользоваться. Кто это может быть? По здравому размышлению, выбор не велик. Либо НКГБ, либо «семья». Лично я сделал бы выбор в пользу последней. Ни у демонов, ни у ангелов, контактов с «семьей» нет. В этом я уверен. Демоны не хотели мараться, общаясь с представителями преступного мира, пусть и весьма респектабельными. А со святошами сам Соломон никаких дел иметь не желал. И правильно, между прочим, делал. Для святош существует только свой собственный интерес. Партнерство в их понимании – это совместная работа на Святую Троицу. Которая ради собственной выгоды любой грех отпустит. Так что же им оставалось? На время залечь на дно, дождаться, когда утихнет шум вокруг странного происшествия на Лиственничной, и снова идти на поклон к Дмитрию Алексеевичу Каштакову.

Да уж, путаница покруче, чем у Корнея Ивановича Чуковского.

И еще – пока никто, кроме нас с Гамигином, не знает, что Челин мертв! Но, если мы сейчас вытащим его труп из машины и просто бросим на обочине, завтра об этом узнают все.

Снова интересный вопрос – что для нас выгоднее? Сохранить смерть Челина в тайне или известить о ней широкую общественность?

– Обыщи его.

Анс сунул использованную салфетку в карман, повернулся поудобнее и принялся обшаривать карманы мертвеца.

Сначала он протянул мне бумажник. Денег около пятиста рублей, использованная карточка для проезда на городском транспорте, фотография кота и удостоверение личности, подтверждающее, что покойный действительно был при жизни Сергеем Владимировичем Челиным. Кем он стал сейчас, трудно сказать. Лично я в загробную жизнь не верю. Но у кого-то на сей счет может быть иное мнение. Ну и ладно, мне все равно.

Следом за бумажником Анс протянул мне портативную игровую консоль. Очень старая, примитивная игрушка, давно не пользующаяся спросом не только у продвинутых геймеров, но даже у малолеток. Зачем же Челин таскал ее с собой? Он ведь был ас из асов. Или ни на что лучшее денег не хватило?..

– Дим?

– Что?

– У нас все в порядке?

– В порядке?.. Да у нас труп в машине! И не умерший от сердечного приступа, а застреленный двумя выстрелами в спину!

– Да я не о том… – Анс достал новую салфетку и принялся вытирать руки, которые он снова испачкал в крови, обыскивая Челина.

Ох, как же я не люблю, кода Анс не договаривает! Вот, как сейчас. Не в его это правилах обрывать фразу на полуслове. В его исполнении это звучит не просто странно, а как-то даже недобро. Понимаете?

– О чем тогда?

– Дим… Мне б отлить.

– Ангел тебя забери!

– Я еще в Тимирязевке говорил, что мне нужно, – с укоризной заметил Анс.

Как будто я был виноват в том, что он в «Оскаре Уайльде» в сортир сбегать не успел.

Мимо проехала машина. Свет фар на секунду ярко осветил лежащее на заднем сиденье тело.

Ну что тут скажешь?..

Я тоже был не против ненадолго забежать в кусты.

Вообще-то, я собирался повременить с этим делом до дома. Но, поскольку возникла задержка в пути, нужно было действовать по обстоятельствам.

Я сунул в кобуру пистолет, который Гамигин бросил на переднем сиденье, рассовал по карманам все вещдоки, что смог предоставить нам господин Челин, и выключил свет в кабине.

– Пошли, – коротко бросил я и вышел из машины.

Подходящее место искать долго не пришлось. Благо ночь, ну прямо по Булвер-Литтону, выдалась темная и дождливая. А кусты еще не облетели. Я стоял, смотрел в темноту, где за решеткой едва заметно поблескивала вода в пруду, и думал, как я вообще тут оказался? Или лучше так – чего ради я ввязался в историю, суть которой мне до сих пор была непонятна? И, словно вторя моим нелегким мыслям, рядом тяжко вздохнул Гамигин.

Я понял – это была последняя слабость, которую мы могли себе позволить. Дальше мы должны действовать быстро, собранно и четко. А если потребуется, то и предельно жестко. Если, конечно, хотим выбраться из этой истории целыми и, по возможности, невредимыми.

– Значит, так, Анс. – Я решительно застегнул ширинку. – Кроме нас никто еще не знает, что Челин убит. И пока все уверены, что он жив, игра будет продолжаться.

– Игра? – Анс посмотрел на меня будто с недоумением. – Какая это, к ангелам, игра? У нас труп на заднем сиденье!

– Верно. – Я старался выглядеть невозмутимым, как удав Каа. Чтобы не дать Ансу ни малейшего повода сорваться. – Но для кого-то это всего лишь игра. Я не знаю, что затевал Челин, но святоши заранее подписали ему смертный приговор. Рано или поздно они разузнают, в чьей компании Челин провел последние минуты своей жизни. И тогда уже у них на прицеле окажемся мы. Нас уберут на всякий случай, для страховки. Даже если мы будем вести себя очень тихо и сверхспокойно. У нас остается пара дней, а может быть, всего пара часов на то, чтобы разобраться с этим делом до конца. Когда мы поймем, что за угрозу представлял Челин для святош, тогда мы сможем взять их за горло.

– Челин не смог.

– Челин не знал того, что известно нам. И у него не было мемки Хуупов. Которая зачем-то была ему очень нужна.

– У нас она есть, и что толку?

– Нужно понять, что хотел увидеть на ней Челин.

– Будем снова смотреть семейную хронику Хуупов?

– Да, Анс, будем. Тебе разве было неинтересно?

Демон усмехнулся. Что уже было хорошо.

– Этот Челин, как я полагаю, был горазд на всякие хитрости.

– С чего ты это взял?

– Вот с чего! – Я показал демону игровую консоль Челина. – И еще вот! – Я достал из бумажника убитого использованный транспортный талон и фотографию кошки. – Думаешь, он просто так таскал все это с собой?

– Конечно, не просто так. Ему пришлось проехать несколько остановок на трамвае, он любил свою кошку и не чаял жизни без компьютерных игр. Подходящее объяснение?

– Было бы подходящим, если бы за это его не убили.

Анс поднял руку и потрогал свои каны, с помощью которых демоны могут осуществлять телепатическое общение. Руку же на каны демоны кладут в той же ситуации, когда люди затылок чешут.

– Ты думаешь, что вся эта ерунда является кусочками пазла, который только нужно правильно собрать?

– Единственным человеком, который знал, как это сделать, был Челин. Так что нам придется потрудиться.

– Что ты конкретно предлагаешь?

– Здесь неподалеку есть гараж. Я знаком с охранником. В свое время я помог ему выкрутиться из одной не очень приятной истории. Потом и он мне помогал – неделю прятал в пустом боксе подозреваемого в убийстве, пока я не собрал доказательства его невиновности. Думаю, он и машину с трупом в багажнике пару дней у себя подержит.

– Ты хочешь засунуть покойника в багажник?

– А ты предлагаешь оставить его на заднем сиденье? – Я протянул руку: – Дай салфетку.

Гамигин протянул мне вскрытую упаковку с салфетками. Я вытянул одну, вытер руки, сунул использованную салфетку в карман и пошел к машине.

Мы вытащили тело Челина из машины и уложили его в багажник. Анс сел за руль, я сказал ему, куда ехать, а сам позвонил охраннику из гаража. Нам повезло – сегодня в ночь была его смена. И он, конечно же, не отказал мне в маленькой любезности.

Приехав в гараж, мы поставили машину в бокс. Мой знакомый охранник, сделавший так, что кроме него нас никто не видел, только головой покачал, поглядев на нашу изрешеченную пулями машину. Но спрашивать ни о чем не стал. За что я ему был премного благодарен. Сам же я с запоздалым раскаянием подумал о том, что труп-то мы в багажник убрали, а вот перемазанное кровью заднее сиденье даже газеткой не прикрыли. Да что уж теперь об этом говорить.

Избавившись от машины, мы пошли домой пешком. Идти было недалеко, а на дождь мы уже не обращали внимания. Как та ворона, что сидела на суку напротив моего окна. Мудрая птица.

– О чем ты думаешь? – спросил Гамигин.

– Думаю, как объясняться с Власенко.

– А я думаю, что нам делать с трупом.

– Труп лежит в машине. – Мне не хотелось сейчас об этом думать. Можно ведь хотя бы на время сделать вид, что все хорошо.

– Но когда-то его придется достать. И чем скорее, тем лучше. Бокс, в который мы поставили машину, обогреваемый.

– Точно, – вынужден был признать я.

– И как ты предполагаешь это сделать?

– Можно я подумаю об этом завтра?

В конце концов, скоро уже начнет светать. Я чертовски устал и хотел спать.

Подойдя к своему дому, мы увидели старенький «Москвич» с тонированными стеклами, который, как и прежде, исправно нес вахту неподалеку от подъезда. Видно, демоны успокоились после встряски и решили восстановить статус кво.

Я включил коммуникатор. Надо же, и клопик мой работал исправно. Ни сна ни отдыха не зная. А мне бы сейчас только до кровати доползти.

– Анс.

– Что?

– Ты веришь в то, что завтра будет новый день?

– Да.

– А в то, что он будет лучше сегодняшнего?

– Нет.

– Почему?

– Потому что завтра обо всем узнает Лоя.

Лучше бы он этого не говорил.

Теперь я буду стараться об этом не думать.

Что я слышу – только дождь.

Дождь барабанит по шляпе и плечам, как будто выстукивает тайное послание. Как будто пытается сказать, что не хочет с нами расставаться.

Но мы уже пришли домой.

Глава 22

Первым, что я увидел, открыв глаза, был полковник Малинин. Он сидел на стуле возле моей кровати и смотрел на меня добрым, отеческим взглядом.

– Вставай! – произнес чекист негромко, но убедительно.

И снова похлопал меня по плечу.

События вчерашней ночи калейдоскопом промелькнули в моем сознании. Сна – как ни бывало. Какой, к лешему, сон, когда к вам в гости незваным заваливается полковник НКГБ!

Я сел в кровати, стыдливо натянул на себя одеяло и взглядом окинул комнату.

Мебель стояла на своих местах. Ящики в шкафах не были выдвинуты. Вещи не разбросаны по полу. Полный порядок. Значит, обыска не было. Зато в коридоре, возле входной двери неподвижно замерли двое человек в одинаковых серых костюмах, с абсолютно одинаковыми и, надо сказать, довольно нелепыми короткими прическами. Как будто их стригла одна общая знакомая. Или знакомый. Позы их были весьма характерны для представителей вполне определенной профессии: руки сложены внизу живота, подборок вызывающе вскинут, взгляд напряженно вперен в пустоту.

– Доброе утречко, господин полковник, – вяло поприветствовал я Малинина.

В первую очередь, потому что мне казалось, что я совершенно не выспался. Во вторую – потому что я не был рад этому визиту. В третью – потому что я понятия не имел, какого дьявола Малинин заявился ко мне в такую рань, но предположения, которые у меня имелись, были не самые радостные.

– Товарищ! – Малинин чуть подался вперед и показал мне короткий указательный палец с широким, плоским ногтем. – Товарищ полковник!

– Будь по-вашему. Как вы здесь оказались, товарищ?

– Вошел через парадную дверь, – довольно улыбнулся Малинин.

– Что-то не припомню, чтобы я оставлял вам ключи от своей квартиры.

– У меня работают очень хорошие специалисты.

– Надеюсь, замок ваши специалисты не сломали?

– Даже не поцарапали.

Ну о чем можно говорить с этим страшным человеком?

Я протянул руку и пошарил ладонью по прикроватному комодику, на который с вечера кладу коммуникатор.

– Не это ищешь?

Видно, это я спросонья такой глупый. Иначе бы сразу догадался – полковник первым делом решил поинтересоваться моими контактами. Но я потому и не прячу коммуникатор, что на нем нет ничего, что могло бы кого-нибудь удивить. Тем более полковника Малинина. Озадачить – может быть. Но уж никак не удивить. А вот вещички, что мы с Ансом вчера у Челина забрали, я потрудился подальше от чужих глаз убрать. Вот так-то, господин полковни-чек!

Малинин кинул коммуникатор мне на колени.

Я только взглянул на часы и тут же пластом упал на подушку. Схватился руками за голову и тихо застонал. Еще бы мне не чувствовать себя невыспавшимся! Время – без десяти шесть! Утро туманное, утро седое… Чтоб ему неладно было. Я о полковнике Малинине. Не мог выбрать более подходящего времени для визита! Или ему, как всем пожилым людям, по ночам не спится? Я так и видел картину: вот он сидит в своем большущем кабинете, с окнами, выходящими на Лубянскую площадь, с огромным, маслом писанным портретом Президента на стене – в полный рост! с шашкой на боку! – и думает, кого бы сегодня с утречка пораньше разбудить? А, может, у него список есть?..

– Перебрал, что ли, вчера? А, Каштаков?..

– Самую малость, – соврал я.

Так было лучше. Такая ситуация Малинину была понятна. Детектив, мучающийся утренним похмельем, вызывал у него не только сочувствие, но еще и симпатию. Потому что, в представлении товарища Малинина, только от похмелья имел право издохнуть настоящий мужик. Но никак уж не от недосыпанья. И ежели с утра пораньше к тебе ворвался гость, пусть даже незваный, пусть даже вскрывший замок отмычкой и притащивший с собой пару сумрачных мужиков в сером, ты должен немедля вскочить с постели и радоваться. Радоваться, ангелы тебя забери!

– Эй, Каштаков!

Приоткрыв глаза, я глянул на чекиста и попытался улыбнуться.

– Кофе угостишь?

– Я кофе не пью. У меня только чай.

– Я знаю, – улыбнулся полковник Малинин. И улыбка его показалась мне зловещей. Хотя на самом деле в ней было не больше яда, чем в улыбке Джоконды. – Я с собой принес.

Чекист потряс перед моим носом серебристыми пакетиками. Растворимый кофе три в одном. Мой самый страшный кошмар.

Делать нечего – нужно вылезать из постели.

– Отвернулись бы, господин… товарищ полковник.

– Ты что, голый спишь?

– Да нет.

– А тогда чего ж стесняешься? Мы с тобой, что ж, не мужики?

Спорить было бесполезно.

Я вылез из-под одеяла, натянул бриджи и майку, в которых ходил дома, сделал приглашающий жест дорогому гостю и следом за ним потопал на кухню.

Усадив Малинина за стол и включив чайник, я ненадолго забежал в ванную. Но даже после душа чувствовал я себя все еще как ваза эпохи Мин, которой император огрел своего проворовавшегося казначея. И за что, спрашивал я сам себя, мне такая напасть? А за то, сам же и отвечал я на свой вопрос, чтобы не лез не в свои дела. А то возомнил себя незнамо кем. Распустил хвост, как павлин. А ты, Каштаков, ворона, мокнущая на суку.

По пути на кухню я выглянул в коридор. Серые стражи двери неподвижно, словно терракотовые воины, стояли на своих постах. Скрестив руки на животах. Интересно, откуда, по их мнению, исходила угроза? Снаружи или изнутри? Но спрашивать их об этом мне почему-то не хотелось.

Полковник Малинин расположился на кухне, как у себя дома. Он уже разболтал пакетик своего растворимого порошка в моей любимой кружке с изображением чьей-то бледной посмертной маски с черными провалами пустых глазниц в обрамлении стилизованной под готику надписи «Мертвоград» и прихлебывал это пойло, заедая бутербродиком с семгой. Коих, бутербродиков, то есть, лежало перед ним на тарелке штук восемь. Самых разных – с рыбой, с сыром, с колбасой, с ветчиной, с копченой индейкой.

– Я тут, Каштаков, пошарил у тебя в холодильнике, – радостно сообщил полковник. – Ты ведь не против?

Конечно, я был только за!

– Мой дом – ваш дом, Вячеслав Семенович, – ответил я, выбирая чай, который помог бы мне взбодриться и обрести требуемую ясность мысли.

Немного подумав, я остановил свой выбор на «Дарджилинге».

– Я знаю, – довольным голосом произнес у меня за спиной полковник.

Определенно, к этому человеку, к его манере говорить и держать себя, нужно было привыкнуть. Тот, кто плохо знал Вячеслава Семеновича, никогда бы не понял, что на самом деле он действительно был признателен мне за гостеприимство. И ему на самом деле было хорошо здесь, на моей кухне, с моей кружкой в руке. Да и бутерброды он наготовил не только себе одному, но и для меня. Ну, во всяком случае, мне хотелось так думать.

– Может быть, и ваших коллег пригласим к столу? – предложил я, имея в виду людей в сером, охранявших входную дверь так, будто она вела в опочивальню Президента. Ну, или, по крайней мере, в столовую Градоначальника.

– Ты, Каштаков, моих ребят не трогай. – Малинин взялся за бутерброд с колбасой. – Они свое дело знают. И голодными никогда не останутся. А у нас с тобой разговор строго конфиденциальный. Я понятно выражаюсь?

– Более чем.

– Ну вот.

Малинин откусил кусок от бутерброда и принялся со смаком жевать. И вид у него при этом был такой, будто он уже сказал все, что хотел.

Я налил себе чаю и сел напротив.

– Угощайся, – пододвинул мне тарелку с бутербродами Малинин.

Как будто это я у него в гостях.

– Спасибо, я до восьми утра не ем.

Малинин хмыкнул, не то насмешливо, не то разочарованно, и взял бутерброд с сыром бри.

Интересно, подумал я, глядя на него, а существует ли такое место, где полковник Малинин не чувствовал бы себя как дома? Лично я не мог представить ничего подходящего. А может быть, в этом и заключалась его сила? В умении моментально вживаться в любую ситуацию и тут же подстраивать ее под себя? Но тогда что это? Врожденная, унаследованная от предков система рефлексов или совокупность приобретенных на практики навыков? А может быть, это своего рода атавизм? Тяжелое наследие совместного проживания наших далеких пращуров в тесных, задымленных, провонявших плесенью и по́том пещерах? Кому проще было выжить в таких условиях? Тому, кто легко мог проломить голову раздражающему его соседу. И тому, кто своей манерой поведения мог убедить здоровяка с каменным топором в том, что он имеет полное право рядом с ним находиться…

– О чем задумался, Каштаков?

Тряхнув головой, я не сразу, но все же вернулся в реальность.

– Что?..

Надо же, я почти заснул. С кружкой чая в руке.

– Плохо выглядишь, говорю.

– Ну-у…

Я вдруг понял, что не знаю, что ответить!

Это было ужасно, но голова с недосыпу отказывалась работать. Напрочь.

Малинин всыпал в свою – то есть, мою, конечно, на самом деле, – кружку еще один пакетик растворимого кофе и залил его кипятком.

– Зря кофе по утрам не пьешь, – искоса глянул он на меня. – Бодрит.

– Кому как.

Язык ворочался с таким же трудом, как и мысли.

А что вы от меня хотите, господин полковник? Я спал меньше часа!

В Китае одной из самых ужасных считалась пытка бессонницей. А китайцы – они в этом деле толк понимают… В смысле, в пытках… И в чае еще, конечно… Ну и Конфуций еще… Лао-Цзы…

Мысли расплывались, как масляное пятно по поверхности лужи.

Я залпом выпил кружку остывшего чая.

В голове как будто немного прояснилось.

Но именно что только как будто.

И совсем ненадолго.

– Вячеслав Семенович, я что-то неважно себя чувствую…

– Понимаю, – полковник глядел не на меня, а на тарелку с бутербродами. Выбирая, за какой бы взяться. – Хочешь таблетку антипохмелина?

– Вы что, их все время с собой носите?

– Зачем? Попрошу парней, чтоб в аптеку сгоняли, – через мое плечо Малинин глянул в коридор. – А то они что-то совсем застоялись.

– Зачем вы их вообще притащили?

Конечно, следовало бы спросить, зачем он сам притащился? В такую-то рань? Но это было бы невежливо. Даже для крепко невыспавшегося детектива.

– Ну, как тебе сказать. – Малинин задумчиво постучал ложечкой по краю кружки. Звук получился глухой и пресный. Как растворимый кофе. – Я, как бы, не был уверен в том, что визит к тебе пройдет гладко.

– В каком смысле? – искренне удивился я.

– Я не знал, кого здесь застану.

– Кого еще вы рассчитывали здесь застать, кроме спящего мертвым сном детектива?

Малинин прищурился и указал на меня ложечкой.

– Почему ты сказал «мертвый»?

С конца ложечки сорвалась черная капля и разбилась о стол.

– Это устоявшийся речевой оборот.

– Знаешь, что говорил о таких оборотах старик Фрейд?

– Нет.

– Я тоже точно не помню, – признался Малинин. – Что-то насчет того, что трезвый пьяного не разумеет… Так кажется… Нет! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Вот так!

– Вы имеете в виду оговорку по Фрейду?

– Может быть, – ушел от прямого ответа чекист.

Я взял чайник и долил себе в кружку чая.

– Мертвый сон – это значит, что я очень крепко спал.

– И все?

– А какой здесь может быть подтекст?

– Может быть, ты вчера видел покойника?

У меня пятки похолодели. Пол у меня на кухне выложен плиткой.

– В каком смысле?

– Ну, надо же, – усмехнулся полковник. – Смысл ему подавай… Двусмысленный ты наш… А что, если просто так? Без всякого смысла?

– Постойте, постойте, – я быстро затряс головой, пытаясь разогнать серый туман, обволакивающий мозг, как смог Москву. – О чем мы вообще говорим?

– Вообще-то мы просто завтракаем, – полковник отсалютовал мне кружкой «Мертвоград». – Ты ведь сам меня пригласил. Не помнишь?

– Ну, да, верно, – кивнул я. – Но сначала вы вломились в мой дом.

– Не вломился, а вошел, – уточнил Малинин. – Если бы я вломился, то двери бы на месте не было.

– Хорошо, пусть будет так. – Я благоразумно решил не спорить. Смысла в этом не было никакого. А убедить чекиста в обратном, то есть в том, что его появление в моей квартире есть не что иное, как незаконное вторжение, я бы все равно не смог. – Тогда объясните мне, какова цель вашего визита?.. Ведь было же что-то еще, помимо желания выпить кружку растворимого кофе в обществе невыспавшегося детектива?

– Конечно, – согласился Малинин. – Мне было жутко интересно, как детектив провел вчерашний вечер.

– Это официальный допрос?

– Всего лишь дружеское чаепитие. Для допроса, Каштаков, я бы тебя на Лубянку вызвал.

Уже хорошо.

– Вчера мы с детективом Гамигином были в «Оскаре Уайльде».

– По какому поводу гуляли?

– Вы же знаете.

– Ничего я не знаю.

– Мы закрыли дело Хуупов.

– Вдвоем бражничали?

– Да. Правда, в кафе уже встретили знакомого, Антошу. Ну и подсели к нему.

– Что за Антоша?

– Старый хакер.

– А имя у него есть?

– Антоша.

– Полное имя.

– Наверное, есть. Но я его не знаю.

– Не тренди, Каштаков.

– Честно, не знаю. Никогда не интересовался. А зачем он вам?

Малинин будто и не услышал мой вопрос. Глотнул кофе.

– А как же ваша демоница? Ее почему с вами не было?

– Сказала, что устала. Пошла домой.

– Так вы весь вечер провели в «Оскаре Уайльде»?

– Ну, да.

– Во сколько вы туда заявились?

– В десятом часу.

– А днем где были?

– В офисе.

– Целый день?

– Накопилась куча бумажной работы.

– И как долго вы проторчали в «Оскаре»?

Изображая задумчивость, я закатил глаза к потолку.

Очень хорошо, что я подтвердил версию Малинина о том, что голова у меня болит с похмелья. Теперь, если что, я и на провалы памяти ссылаться могу.

– Кажется, часов до трех. Или до половины четвертого. А что, Вячеслав Степанович, мне требуется алиби?

Малинин снова проигнорировал мой вопрос.

– А потом?

– Потом пошли домой.

Я недоумевающе пожал плечами – мол, что еще мы могли делать в четыре часа ночи?

– Именно пошли? – подозрительно прищурился чекист.

– Ну, да. Туда мы приехали на метро. Но в четыре часа утра метро уже не ходит.

– Можно было вызвать такси.

– Мы решили прогуляться. Здесь ведь недалеко.

– Ночью шел дождь.

– Нам с Ансом нравится дождь. Вот если бы с нами была Лоя, тогда бы непременно пришлось брать такси.

Я вошел в роль – врал напропалую и, как мне казалось, весьма убедительно.

Полковник недовольно засопел. Глотнул кофе и взялся за бутерброд с семгой.

– И тебе, как я понимаю, ничего не известно о том, что случилось этой ночью?

– Ночью шел дождь.

– Да иди ты? – наигранно изумился Малинин.

– Вячеслав Семенович…

– Ладно, начистоту, Каштаков. Ты знаешь, что ночью в Тимирязевской академии была перестрелка?

– Нет, – соврал я, не моргнув глазом.

– Уверен?

– Абсолютно.

– И в Тимирязевке тебя вчера ночью не было?

– Я слышал, что многие в юности мечтают заниматься сельским хозяйством, но я, помнится, хотел стать космонавтом.

– Жалко, что не стал.

– Почему?

– Если б ты сейчас болтался в космосе, то и мне бы забот меньше было.

– Чем я вас обидел, Вячеслав Семенович?

– Тем, что врешь все время, Каштаков! – Малинин в сердцах кинул на стол недоеденный бутерброд. – Врешь напропалую! И вертишься, как змея в подсолнечном масле! – Интересная метафора, автоматически отметил я; прежде мне такой слышать не доводилось. – Я понимаю, что это часть твоей профессии…

– Извините, вы уверены в том, что сказали?

– Что ты лгун профессиональный?

– Нет, я не то имел в виду. Вы сказали «вертишься, как змея в подсолнечном масле». Может быть, вы имели в виду «как уж на сковородке»?

– Я сказал именно то, что имел!

Полковник выпустил пар, успокоился и снова взялся за бутерброд. В общем, я тоже считаю, что разбрасываться бутербродами с семгой не стоит.

– Вячеслав Семенович, я понимаю, что перестрелка в Тимирязевской академии – это головная боль для вас, – я старался тщательно и аккуратно подбирать слова, чтобы не вызвать новой вспышки гнева. – Но отчего вы решили, что мне об этом что-либо известно?

Я развел руками и придал лицу невинно-растерянное выражение. Я видел такое у кошки, которую застал за тем, что она лопала мою котлету. Это было в гостях, довольно-таки давно, но запомнилось навсегда. Определенно, нам все еще есть чему поучиться у братьев наших меньших.

– Перестрелку в академии устроили демоны и святоши, – сообщил Малинин и вперил в меня самый тяжелый из всех имеющихся у него в арсенале взглядов.

Может быть, он был уверен, что сейчас-то уж я точно себя выдам?

Ну, вот еще! Глупость какая!

Брови на моем лице удивленно взлетели вверх.

– Не может быть!

– Что не может быть? – прищурился Малинин.

– Ну, вообще, – взмахнул я рукой. – Я был уверен, что подобная ситуация в нашем обществе недопустима. Да что там! Попросту невозможна! Я надеюсь, виновники уже отчислены из академии?

Малинин наморщил нос и скривил губы.

– Что ты несешь, Каштаков?

– Как же, господин полковник. – Я вновь изобразил растерянность. – Вы сами сказали, что в академии произошла перестрелка… Разве это были не ученики?

– Нет, Каштаков. Ученики перестрелки не устраивают. Ученики, как правило, устраивают бойни. Понимаешь разницу?

– Честно говоря, не очень.

Иногда перед чекистом стоит изобразить идиота. Ему приятно думать, что хоть в чем-то он разбирается лучше других. Хотя на самом-то деле он уверен, что абсолютно во всем знает толк лучше, чем кто бы то ни был. И даже Стивену Хокингу он мог бы рассказать кое-что новое о черных дырах и пространственной структуре Вселенной. Но получить подтверждение тому лишний раз не мешает.

– Перестрелка, Каштаков, это когда несколько человек одновременно стреляют друг в друга. А бойня – это когда один или двое учеников приходят в школу с кучей оружия и начинают палить во всех остальных.

– А бойня не может перерасти в перестрелку? – задал я еще один идиотский вопрос.

– Чисто теоретически, может. Если у кого-то из тех, в кого стреляют, тоже окажется при себе арсенал.

– Понятно, – делая вид, что обдумываю услышанное, я глотнул чая. – Ну а я-то здесь при чем?

– Каштаков!..

Нет-нет! На этот раз полковник Малинин и не думал выходить из себя! Он смотрел на меня мудрым, немного усталым взглядом старого школьного учителя, который точно знает, что сидящий перед ним шалопай на самом деле способен стать великим человеком, если только перестанет дурака валять и изображать из себя закоренелого оболтуса.

Мне даже немного стыдно стало.

Честное слово!

– Слушай меня внимательно, Каштаков, и не перебивай. На Лиственничной аллее, что проходит через Тимирязевскую академию, сегодня ночью произошла перестрелка между ангелами и демонами. И это были не студенты и не профессора. А, по всей видимости, представители спецслужб. Они убрались с места стычки так быстро, что прибывший на место наряд не только никого не арестовал, но даже стреляных гильз не нашел. Вообще никаких следов на месте происшествия. Врубаешься? Профессионалы работали.

– А что говорят свидетели?

– Свидетелей много, но они наблюдали за всем происходящим из окон. Понимаешь? Ночь. Аллея освещена редкими фонарями. Да еще и скрыта ветками деревьев. Свидетели, вызвавшие милицию, не смогли рассказать ничего вразумительного. Кроме того, что в стычке участвовало порядка десяти-двенадцати человек. А еще они говорят о некоей желтой машине, появившейся в самый разгар перестрелки, вызвавшей весь огонь на себя и тут же укатившей прочь. К сожалению, даже марку машины никто назвать не смог. Не говоря уж о номерах.

– И никто не догадался щелкнуть мобильником?

– Догадались пару человек. Но качество снимков никуда не годится.

– Тогда с чего вы решили, что это были ангелы и демоны?

Я прежде и представить себе не мог, что так захватывающе, так непередаваемо волнующе и интересно заниматься расследованием преступления, участником которого был ты сам! Наверное, то же самое чувствуют актеры, просматривая фильмы, в которых снимались.

– Каштаков, ты не хуже меня знаешь, что с тех пор, как Соломон взял «семейные» дела в свои руки, бандитским разборкам пришел конец. Теперь все вопросы решаются по-другому. Если кого и убирают, то по-тихому. А тут – настоящий вестерн.

– Может быть, гастролеры?

– Если бы так, то Соломон об этом первым бы узнал.

Понятно, с Сергеем Викентьевичем Шайновым Малинин уже переговорил. И тому о ночном происшествии на Лиственничной аллее ничего не известно.

– Выходит, это демоны с ангелами что-то не поделили.

– На территории Москвы? – Я с сомнением покачал головой. – Что-то с трудом верится.

– Ты слышал про Бритву Оккама, Каштаков?

– Ну, в общем…

– Так вот, я уже отсек все возможные варианты. Остался только один – невероятный. Ангелы и демоны устроили стрельбу на нашей с тобой, Каштаков, территории. И мне это не нравится. А еще больше мне не нравится то, что я не понимаю, из-за чего это произошло.

– И поэтому вы пришли ко мне?

Я еще хотел было добавить «в такую рань». Но вовремя удержался. Не в моих интересах было нервировать полковника Малинина. О, нет! Только не сейчас.

– Не знаю, почему так получается, Каштаков, но всякий раз, когда в Московии схлестываются интересы ангелов и демонов, в этом непременно оказывается замешан один частный детектив. Куда же мне было ехать, как не к тебе, когда я узнал о перестрелке на Лиственничной?

– Можно было бы отправить официальные запросы в дипмиссии Рая и Ада, – предложил я альтернативный вариант.

– Ага, – медленно кивнул Малинин. – А можно было бы еще пойти в церковь богу свечку поставить. Эффект был бы тот же самый.

– Ну, а я тут при чем?

– Не знаю, Каштаков! – с деланным недоумением всплеснул руками чекист. – Поэтому и пришел, чтобы ты растолковал мне, что здесь к чему!

Я задумался.

Не могу сказать, что мысль о трупе в машине не давала мне покоя. Но периодически она всплывала в моем затуманенном сном разуме.

Может быть, стоило рассказать обо всем Малинину? Прямо сейчас? Полковник уже пару раз вытаскивал меня из весьма неприятных ситуаций. Конечно, им двигал не чистой воды альтруизм, а тонкий расчет. Он знал, что в определенных ситуациях я могу оказаться ему полезен. И пользовался этим без зазрения совести. Вот, к примеру, как сейчас. А почему я не могу обратиться к нему за помощью? Черт возьми… Рано или поздно, труп Челина непременно где-нибудь да выплывет. И тогда полковник Малинин снова заявится ко мне в несусветную рань и начнет выспрашивать, что мне обо всем этом известно.

– Я знаю, что за человек запечатлен на видеозаписи, сделанной в ГУМе.

– Ты имеешь в виду святошу, приглядывающего за Макаком?

– Это был человек, который хотел, чтобы его приняли за ангела.

– Понятно… В смысле, понятно, что это был человек, но непонятно, зачем он прикинулся ангелом?

– Чтобы пустить нас по ложному следу.

– Ага.

Малинин сказал это так, что ясно стало: он по-прежнему ничего не понимает.

– Это Сергей Владимирович Челин. Он работал в Райском институте высоких технологий. Прикладная математика, математическая статистика, эвристическая обработка информации. Примерно полгода назад был уволен с формулировкой «за нарушение трудовой дисциплины».

– Ага, – снова кивнул Малинин. Выражение лица у него было заинтересованное, но он все еще не понимал, при чем тут Челин. – Значит, Макак украл видеокамеру Хуупов по наводке Челина?

– Точно.

– А смысл?

– Не знаю.

– Или не хочешь говорить?

– Не знаю, господин полковник.

– Товарищ, – автоматически поправил Малинин.

– Быть может, вся эта затея с кражей видеокамеры была спланирована и организована, с тем чтобы отвести святошам глаза. На самом же деле Челин хотел продать демонам какую-то информацию. Но вмешался случай в виде прирезавшего Макака собутыльника, и все пошло наперекосяк.

– Ага. – Малинин начал что-то понимать. – И где сейчас этот Челин?

– В багажнике моей машины… Ну, вернее, машина не совсем моя – я взял ее на время…

– Стой, стой, стой, Каштаков! – Полковник, как регулировщик, перекрывающий движение, показал мне широкую ладонь. – Я так понимаю, Челин мертв?

– Да, – подтвердил я его догадку.

– И труп его лежит в багажнике твоей машины?

– Ну, не совсем моей, я взял ее на время…

– Вместе с трупом?

– Нет, труп в багажник положил я.

Полковник посмотрел на меня с интересом. Так, будто только что понял, как сильно он недооценивал мои умственные способности. Я же понял, что нужно продолжать, не дожидаясь наводящих вопросов.

– Ангелы устроили перестрелку с демонами из-за Челина. Мы с Гамигином попытались вытащить Челина, но святоши все же успели всадить ему пару пуль в спину. Он умер, не сказав ни слова.

– И вы засунули труп в багажник своей машины, а машину?..

– Машину поставили в гараж.

– Каштаков! Ты хоть соображал в тот момент, что вы делаете? Это же преступление!

– Ну… Не мы же его убили…

– Охотно верю! Но вы пытались скрыть тело! Да какое там пытались! Вы это сделали! Для чего? Чтобы помешать следствию?

– Нет!

– Да любой прокурор докажет, что именно этого вы и добивались! Как дважды два!

– Но… У нас не было никаких мотивов.

– Серьезно? – ехидно прищурился Малинин. – А как же вы тогда оказались в то самое время и в том самом месте, где ангелы и демоны устроили сходку?

– Это была не сходка. Святоши следили за демонами. Им нужен был Челин.

– Как вы с Гамигином там оказались?

– Я посадил клопов на тех и на других. И когда мы увидели, что все они направляются к одному и тому же месту, мы тоже решили туда съездить.

– Ага! Вот просто так решили съездить? Просто посмотреть, что там делается? Спонтанное, так сказать, решение?

– Абсолютно спонтанное. Мы сидели в «Оскаре Уайльде»…

– Не ври мне про «Оскара»!

– Да честное слово, господ… товарищ полковник! Мы сидели в «Оскаре Уайльде». У нас даже машины своей не было, пришлось позаимствовать у хозяина.

Малинин тяжело вздохнул, подался назад, ладонью потрогал чайник и ткнул пальцем в кнопку выключателя.

– Каштаков, я разочарован, – сообщил он мне обескураженно. – На что ты вообще надеялся?

– На вас, товарищ полковник, – ответил я первое, что пришло в голову.

К моему удивлению, ответ Малинину понравился. Он улыбнулся, приосанился, и взгляд его подобрел. У меня даже мелькнула мысль, а не испытывает ли он ко мне отцовские чувства? Насколько я знал, своей семьи у Малинина не было. Должно быть, потому что он всего себя отдавал работе. Как и полагается истому чекисту.

– Что покойник собирался продать демонам?

– Не знаю.

– Снова врешь, Каштаков?

– У него ничего при себе не было.

– Что, вообще ничего?

– Бумажник с мелочью и удостоверением личности.

– И все?

– Все. Должно быть, информация, которую он собирался передать демонам, была у него в голове. Поэтому ангелы и пристрелили его – были уверены, что это самый надежный способ перекрыть канал утечки информации.

– Так. – Малинин в задумчивости постучал пальцами по столу. – Значит, нам по-прежнему ничего не известно о том, из-за чего вся эта кутерьма? Я верно излагаю, Каштаков?

– Верно, госп… товарищ полковник.

– И никаких соображений у тебя на сей счет нет?

– Если б были…

Не закончив фразу, я сделал некий неопределенный жест рукой. Который при желании можно было истолковать и как символ моего отчаяния, и как просьбу о снисхождении.

– Ладно, Каштаков. Тащи сюда документы и бумажник покойника!

– Вячеслав Семенович, а нет ли у вас какого-нибудь спецсредства, чтобы взбодриться малость? А то я совсем плохо соображаю. Спал меньше часа.

– Зыренко! – окликнул Малинин одного из людей в сером.

– Я, товарищ полковник! – браво отозвался тот.

– «Два-двенадцать» у тебя при себе?

– Так точно, товарищ полковник!

– Выдай две капсулы.

Зыренко тут же оказался возле стола.

Странная у него была походка. Не бег и не ходьба, а нечто среднее. Он не крался, а будто скользил над полом, касаясь его лишь за тем, чтобы получить импульс для дальнейшего движения. Интересно, где это он так научился?

Я протянул ладонь. Зыренко открыл белую пластмассовую тубу и вытряхнул из нее две продолговатые красно-белые капсулы.

– А что это? – спросил я на всякий случай.

– Средство «два-двенадцать», – отчеканил Зыренко.

– Ну да, конечно, – кивнул я, кинул капсулы в рот и запил чаем.

Когда я поставил кружку на стол, место, где секунду назад находился Зыренко, было пусто. А сам он стоял на своем боевом посту. Как будто и не покидал его никогда.

Прикрыв глаза, я прислушался к собственным ощущениям. По тому, что мне совершенно не хотелось открывать глаза, можно было догадаться, что средство «два-двенадцать» еще не подействовало.

– Я жду, Каштаков, – напомнил о себе Малинин.

Я сделал успокаивающий жест рукой – мол, все в порядке, и я тоже, – собрал волю в кулак, открыл глаза и поднялся со стула.

Сейф был спрятан за прикроватным комодиком. Отодвинув его, я набрал шифр и достал из сейфа бумажник Челина. Предварительно вынув из него использованный транспортный талон и фотографию кошки. Малинину они, скорее всего, были ни к чему, а нам с Гамигином могли пригодиться. Ну, никак не верилось мне в то, что Челин просто так повсюду таскал с собой фотографию любимой кошки! К тому же и выглядела фотка, будто сделана была совсем недавно.

Вернувшись на кухню, я положил бумажник перед полковником.

Малинин внимательно осмотрел его со всех сторон. Старый, дешевый, затертый бумажник. Монограммы на такие не ставят. Заглянул внутрь, но деньги доставать не стал. Тщательно прощупал – не спрятано ли чего под подкладку. Захлопнул и сунул в карман.

– Ну, а теперь – труп.

– Труп?

У меня вдруг появилась дурацкая мысль, что полковник Малинин уверен, что труп спрятан у меня под кроватью. Причем, это не труп Челина, а какой-то другой. Быть может, мне его подсунули пока я спал?.. Бред какой-то! Определенно, «два-двенадцать» не действовало.

– Ты что, собираешься его на колбасу пустить? – усмехнулся Малинин.

– Нет, но…

– Какие еще у тебя есть возражения?

Я задумался. Как следует задумался.

– Никаких.

– Тогда я заберу у тебя труп. – Пауза. – Не возражаешь?

– И что потом?

– Потом будет возбуждено уголовное дело об убийстве гражданина Челина.

– Мне придется выступать как свидетелю?

– Может, как обвиняемому. Тут уж, как фишка ляжет.

– В каком смысле?

Мне вовсе не хотелось быть свидетелем. Не говоря уж об обвиняемом.

– Не дрейфь, Каштаков, – ободряюще подмигнул полковник Малинин. – Скорее всего, твои услуги не потребуются. Я думаю, дело будет переведено в категорию «Ц».

– Что это значит?

– Это значит, что оперативно-разыскные мероприятия сведутся в основном к дипломатической переписке. Мы будем требовать у Ада и Рая официальных разъяснений по данному инциденту, они будут отвечать, что понятия не имеют, о чем идет речь. И продолжаться это будет до тех пор, пока всем не надоест. Вот если б вы вместе с Челиным еще и святошу с собой прихватили… Хотя, нет, все равно отвертелись бы.

– А что нужно, чтобы прищучить их?

– Тебе очень этого хочется?

– Пока нет. Но кто его знает.

– В таком случае, действовать нужно в обход официальных каналов. Если вдруг возникнет такое желание, обращайся ко мне. Я помогу.

На лице полковника обычное для него хитроватое выражение. Поди пойми, говорит он серьезно или же это один из образчиков его знаменитого казарменного юмора.

– Спасибо, – поблагодарил я на всякий случай.

– Да не за что пока. Ну так что, идем?

Я все еще туго соображал.

– Куда?

– В гараж. За трупом.

– Да, конечно. – В самом деле, глупо было не воспользоваться такой возможностью легко и без сиюминутных проблем избавиться от тела Челина. – Мне только одеться надо.

– Ну так давай, одевайся.

Малинин высыпал в кружку последний остававшийся у него пакетик растворимого кофе и залил кипятком.

Одеваясь, я вдруг почувствовал, что препарат «два-двенадцать» все-таки начал действовать. Мне уже совершенно не хотелось спать. Напротив, я чувствовал себя бодрым, настроение было приподнятым. А в голове, будто серебристые пчелы, роились мысли. Самые разные. Но все очень четкие и определенные. Я чувствовал себя настолько уверенно, что готов был взяться за доказательство одной из тех теорем, что математики считают недоказуемыми. А я бы доказал! Если бы только знал хотя бы одну.

– Готов? – спросил Малинин, когда я вновь появился на кухне, одетый в свой любимый костюм и со шляпой в руке.

Не дожидаясь ответа, он одним глотком допил кофе и поднялся на ноги.

– Хорошая у тебя семга, Каштаков! Где берешь?

– Знакомые привозят.

– Хорошие у тебя знакомые! Скажи им, что мне семга понравилась!

Еще бы ему не понравилось! Семгу, что дегустировал Малинин, мне аж из самого Архангельска привезли.

Мы вышли в коридор.

Я бросил взгляд на будто оцепеневших людей в сером и хотел было открыть дверь. Но тот, кого полковник называл Зыренко, вытянув руку, остановил меня.

Малинин молча кивнул.

Отодвинув меня в сторону, Зыренко открыл дверь и первым вышел на лестничную площадку.

И тут же рухнул на пол. Как будто у него ноги отнялись.

Я стоял в шаге позади него. И почувствовал только несильный, но упругий толчок в грудь. Как будто невидимка ладонью хлопнул.

А затем я услышал шаги. Кто-то быстро, очень быстро бежал вниз по лестнице.

– Вперед, Жилин! – рявкнул Малинин.

Второй подчиненный полковника бесцеремонно оттолкнул меня и, как цепной пес, преследующий вора, огромными скачками понесся вниз по лестнице.

Понимая, что мне за ним все равно не угнаться, я присел возле бесчувственного тела Зыренко и прижал пальцы к шее поверженного гиганта. Пульс прощупывался легко.

– С ним все в порядке, – произнес у меня за спиной Малинин. – Минут через десять придет в себя. Это было акустическое ружье. Нелетальное оружие, вызывающее кратковременное шоковое состояние. Давай-ка пока затащим его в квартиру.

Вдвоем мы занесли Зыренко в комнату и положили на диван. Он был похож на спокойно, безмятежно спящего человека.

– Видно, не все так просто, Каштаков? – внимательно посмотрел на меня Малинин.

Я непонимающе пожал плечами.

Сказать мне было нечего.

– Тебя не собирались убивать. Значит, хотели порыться у тебя в карманах. А, может, и в квартире заодно. Что ты прячешь, Каштаков?

– Понятия не имею, Вячеслав Семенович.

– Однако ж тот, кто стрелял в тебя, думает иначе.

– Он либо заблуждается, либо знает больше, чем я.

– Ну что ж, подумай, Каштаков, подумай. – Малинин прошелся по комнате. Щелкнул пальцем по экрану стоявшего на рабочем столе монитора. – А пока думаешь, я бы посоветовал тебе держать пистолет под рукой. Кто знает, что за гость и с каким оружием заявится к тебе в следующий раз.

Совет был дельный.

И я полез в сейф за оружием.

Одна из серебристых мыслей-пчел вылетела из общего роя и прожужжала, негромко, но отчетливо:

– Что-то странное грядет.

Это я и сам понимал.

Знать бы еще, что именно грядет, когда и откуда?

Когда мне в голову приходят подобные вопросы, я начинаю думать, что в жизни полно других, куда более интересных занятий, нежели работа частного детектива.

Хотя, конечно, еще Великий Император Ху сказал: «Каждому свое!»

Глава 23

Жилин вернулся через десять минут.

Зыренко к этому времени уже сидел на диване и тряс головой, как будто в уши ему затекла вода.

Я пошел на кухню, чтобы налить парню чая.

А полковник Малинин расхаживал по комнате, из конца к конец, быстро, широкими шагами, как тигр в клетке. Возможно, он решал, как лучше преподнести всю эту историю начальству. Малинин был прав: дело об убийстве Челина будут держать на тормозах до тех пор, пока о нем не забудут. После открытия Врат вся экономика Московии оказалась прочно завязана на туристическом бизнесе. Люди со всего мира ехали к нам, чтобы собственными глазами увидеть Ад и Рай. И пусть реальные Ад и Рай не имели ничего общего с библейскими, они только благодаря своим названиям оставались приманками, на которые туристы шли косяками, как селедка. Святошам достаточно сократить число принимаемых туристов – а найти для этого повод не составило бы труда, – чтобы обрушить экономику Московии. Увы, после распада России нам уже самим приходилось покупать нефть и газ. По мировым ценам. Упадет прибыль от туризма – нефть покупать будет не на что. Полковник НКГБ Малинин явно не имел намерения прилагать руку к очередному экономическому кризису, грозящему потрясти, а, может быть, и перевернуть всю систему мироустройства одной отдельно взятой страны. Для того, чтобы этого не случилось, нужен был тонкий и точный обходной маневр, уводящий убийство Челина в сторону от международных дел. К примеру, он мог стать жертвой наведавшихся в Московию безвестных гастролеров. Или его тело вообще могло оказаться не найдено. Кто знал о его существовании? Только я да Анс. И вот теперь еще – полковник Малинин.

Хотя, может быть, это были всего лишь мои ни на чем не основанные измышления. А полковник Малинин давно уже знал, что ему делать. И, как у всякого опытного профессионала, у него имелся ряд домашних заготовок, из которого оставалось лишь выбрать лучшую и подогнать к ситуации. А по комнате он бегает не потому что нервничает, а просто от скуки – он уже знает, как будут развиваться события в дальнейшем. Для него это еще один День сурка. Тоска да и только.

– Ну, что? – спросил Малинин у влетевшего в комнату Жилина. – Догнал?

Странно, но человек в сером даже не запыхался. То ли физическая подготовка у него была отменная, то ли бежал он не торопясь.

– Никак нет, товарищ полковник! – браво отрапортовал чекист Жилин. Я, признаюсь, не услышал в его голосе виноватых ноток. – Его с другой стороны дома машина ждала. Светло-голубой «Астон-Мартин».

– Номера заметил?

– Никак нет, товарищ полковник.

– Ладно, проверим камеры наблюдения на улице, – сказал Малинин таким тоном, что мне сразу стало ясно, что никакие камеры они проверять не станут.

Потому что им и без того было ясно, кто стоял за этим нападением. Вульгарные бандюки с акустическими ружьями по городу не разгуливают.

Зыренко допил чай и вернул мне пустую кружку.

– Ну что, полегчало? – спросил его Малинин.

– Да все в порядке, – смущенно улыбнулся тот. – В ушах только все еще звенит.

– Ну, тогда вперед! – скомандовал полковник.

И мы все бодро выдвинулись в направлении гаража.

Где я и выдал полковнику труп Сергея Владимировича Челина.

Расписку я брать не стал. В таких вещах, как передача трупов, я Вячеславу Семеновичу доверял целиком и полностью.

Мой приятель из гаража не проявил даже мимолетных признаков удивления, наблюдая за тем, как двое чекистов в сером извлекают из кузова моей машины труп и перекладывают его в свое авто. Возможно, он считал, что это самое обычное дело в практике частного детектива. А, может, работая в гараже уже не первый год, он и не такое здесь повидал.

Короче говоря, все закончилось хорошо.

Нет, не все, разумеется, а лишь небольшой промежуточный этап безумной гонки длиною в жизнь.

Да, это я красиво сказал! Жалко, никто не слышал.

Вернувшись домой, я вдруг сообразил, что забыл спросить полковника Малинина о самом главном. Как долго будет действовать препарат «два-двенадцать»? Сейчас мне спать совершенно не хотелось. Но что, если где-нибудь в середине дня, когда действие препарата закончится, я просто вырублюсь, как неисправный мотор? Некрасиво получится. К тому же в свете последних событий возможность провести светлый, спокойный денек, не отягощенный стрессами и не испорченный неприятными встречами, казалась более чем бесперспективной. Пару минут я мучился сомнениями, не забраться ли снова в постель, чтобы наверстать упущенное? Но, по здравому размышлению, выходило, что сейчас я все равно вряд ли засну. И дело было не только в чудодейственной пилюле, которой угостил меня Зыренко, но и в том, что я пребывал во взвинченном, полустрессовом состоянии. Сначала – утренняя побудка, устроенная полковником НКГБ; затем – допрос с пристрастием; чуть позже – счастливая возможность избавиться от трупа Челина; и наконец – стрельба в упор из акустического оружия. Возможно, с кем-то такое случается каждый день. С меня же и четверти было достаточно, чтобы заработать нервное расстройство. Это только у Чейза в книжках частный детектив – это парень с квадратным подбородком, стальными нервами, каменными бицепсами и черепом, крепким, как чугунок. По нему ухватом лупят, а он лишь почесывается да потягивается. На самом же деле, мы такие же, как все, чувствительные и ранимые. Ладно, будем считать, это я только про себя сказал.

Все.

Дабы усладить свою чувствительность, а заодно и потешить чувство прекрасного, я включил диск Бесси Смит. В минуты, когда на душе тягостно и муторно, как в предчувствии судного дня, и не хочется думать ни о чем, кроме как о всех тех ошибках, что ты успел совершить, пожив на этом свете совсем не так уж много, как хотелось бы, ничто не помогает так, как Бесси Смит. Ее протяжные, немного неровные баллады действуют, как мантры, несущие в души мир и покой. Если это чудо, то я готов верить в чудеса.

Ну а включив музыку, я перебазировался на кухню, чтобы наконец приготовить себе нормальный завтрак. Во-первых, нужно было чем-то занять время, а во-вторых, было предчувствие, что на обед у меня сегодня снова окажется пицца или еще чего похуже. Вроде шаурмы, которой третьего дня пытался накормить меня полковник Малинин.

Время подходило к восьми. Собственно, можно было уже и Гамигину позвонить. Рассказать обо всем, что случилось нынешним утром. Но я решил не торопиться. Мне хотелось видеть лицо Анса, когда он узнает обо всем, что со мной произошло. Да и на Лою взглянуть в этот миг я бы тоже не отказался. Хотя, я готов глядеть на нее когда угодно и сколько угодно. Ранним утром и поздним вечером, ночью и днем…

Стоп!

Меня повело при одной только мысли о Лое. Это можно было объяснить побочным действием препарата «два-двенадцать» или черной магии Бесси Смит. Но какой смысл обманывать самого себя? Меня просто по жизни вело от этой демоницы. С того самого дня, когда я ее впервые увидел.

Вот, сказал.

И что, легче мне от этого стало?

А, черт его разберет!

Пора было завтракать.

На завтрак я любил готовить себе джамбалайю. Времени это занимало немного, трудов требовало самую малость, продукты годились почти любые, была бы горсть риса, а для того, что испортить блюдо, нужно было очень постараться. На этот раз я приготовил джамбалайю с луком, креветками, красным перцем и ветчиной, которая залежалась в холодильнике, заветрилась и на бутерброде смотрелась бы уже не особо привлекательно. А в рисе, приправленном кайенским перцем и карри, – то, что надо.

Съев большую порцию джамбалайи и запив ее двумя кружками чая, я почувствовал себя почти что умиротворенно.

«Что не дает мне спокойно жить и радоваться жизни?» – подумал я.

Нестабильные взаимоотношения с Лоей.

Это верно.

А еще – то, что лежало в сейфе. То, что я, движимый неким странным и не до конца понятным мне импульсом, решил не отдавать полковнику Малинину.

Я перебрался в комнату и достал из сейфа вещи, принадлежавшие в прошлой жизни Сергею Владимировичу Челину. Усевшись в кресло, я сначала внимательно осмотрел использованный транспортный талон. На нем не было никаких пометок или сгибов. Я посмотрел через талон на свет, но не увидел ни одного прокола. Талон не таил в себе никаких секретов. Во всяком случае, невооруженным глазом их было не разглядеть.

А вот фотография кошки…

Какой нормальный человек станет носить с собой фотографию кошки? Странные сантименты. Особенно для человека, решившего продать стратегические секреты одной державы шпионам другой. Я был почти уверен, что фотография кошки оказалась в бумажнике Челина неспроста. В отличие от того, что я говорил Малинину, я не верил в то, что Челин хранил в голове всю информацию, которую собирался продать демонам. Наверняка же это было не имя и не десятизначный код, который легко заучить наизусть. А Челин, надо полагать, не собирался у постамента Ленина чаи из термоса с демонами распивать. Он должен был быстро передать им носитель информации, так же быстро получить взамен оговоренную сумму и еще быстрее убраться с места встречи. Чтобы залечь где-нибудь на дно и не показываться до тех пор, пока не утихнет поднятая им волна. А потом убраться еще куда-нибудь подальше. Именно так действовал бы на его месте я. Так где же была собака зарыта? Или, если хотите, кошка?

Я еще раз посмотрел кошке в глаза, не увидел в них ответа на свой вопрос и отложил фотографию в сторону.

Из вещей Челина оставалась только портативная игровая консоль.

Признаться, я не очень-то хорошо представляю, как обращаться с подобными игрушками. Но человек, живущий в мире, где любой прибор включается и настраивается пультом дистанционного управления, а каждый гаджет, который ты носишь в кармане, думая, что таким образом делаешь свою жизнь более комфортной, пытается принимать решения за тебя, способен отличить кнопку включения от джойстика. И я ничтоже сумняшеся включил игровую консоль.

На дисплее промелькнула заставки фирмы-производителя. Негромко пискнул крошечный встроенный динамик. Экран как будто развернулся изнутри, и на нем начали очень быстро загораться и гаснуть мелкие зеленоватые значки. Поначалу у меня аж в глазах зарябило. Я попытался уловить какой-то ритм или систему в мелькании значков. Но мне это оказалось не под силу. Хотя, может быть, в том, что я видел, и не присутствовало вовсе никакого смысла. Вообще. Кто сказал, что всякая вещь, действо или явление должно нести в себе какой-то смысл? Происходящее на экране запросто можно было назвать олицетворением вселенского хаоса. Впрочем, присмотревшись, я все же начал замечать, что значки – это на самом деле арабские цифры и буквы, скорее всего, латинского алфавита.

Одно из двух. Либо это зашифрованное послание. Либо какая-то белиберда.

Во что мне хотелось верить?

Честно говоря, не знаю.

В данный момент мне это было совершенно безразлично.

Я почувствовал, как устал, жутко устал от того, что не понимаю почти ничего из происходящего вокруг. Начиная от раздражающего мельтешения значков на дисплее игровой консоли и заканчивая теорией космических струн.

Откуда появляются эти значки?

За что цепляются струны?

Самым разумным было не ждать ответа от высшего разума, а выключить консоль. И передать ее в более приспособленные к этому делу руки ти-кодера, которого обещал прислать Антоша. А Антоша свои обещания держит.

Но, как только я коснулся пальцем кнопки включения, в центре дисплея, среди мельтешения букв и цифр, появились две черные ячейки, примерно одинаковой длинны. В верхней мигал курсор – вызывающе и нагло.

Меня будто током шибануло. Не больно, а, скорее, тонизирующе.

Конечно, это были ячейки для ввода пароля!

А что же еще?

И что там, за паролем?

Гадать – не в моих правилах. Если я знал, что сам не могу справиться с задачей, я искал того, кому это было по силам. А сейчас я уже чувствовал зуд в кончиках пальцев, означавший, что разгадка всей этой запутанной истории, начавшейся с похищения видеокамеры у четы эстонских пенсионеров, где-то очень близко. Мне рассказывали, что примерно то же самое чувствует гроссмейстер, когда, взглянув на шахматную доску, вдруг понимает, что победа уже у него в руках, нужно только сделать один правильный ход. Но что это за ход, он еще не знает. А потому боится ошибиться и упустить победу.

Ячейки для ввода пароля на дисплее консоли исчезли. Всю поверхность экрана вновь заполонили бессмысленно мельтешащие значки. Понятно – я опоздал. Что ж, будем надеяться, что это была не единственная возможность.

Я выключил консоль и вместе с транспортным талоном и фотографией любимой кошки Челина убрал в карман пиджака. Застегнув наплечную кобуру, я проверил пистолет. Утреннее нападение не сделало из меня параноика, но и необходимыми мерами личной безопасности я не собирался пренебрегать. Надев шляпу, я подтянул узел галстука, кинул пиджак на сгиб локтя и направился к винтовой лестнице.

По дороге я включил систему блокировки входной двери. Теперь для того, чтобы выбить ее, используя лишь подручные средства, даже самому опытному громиле потребуется не менее восьми минут. И все это время будет приветственно выть сирена и сиять праздничная иллюминация, извещающая всех вокруг о том, что в мою квартиру лезут воры. Между прочим, моя собственная разработка.

Сбежав вниз по лестнице, я кинул шляпу на вешалку и выглянул в приемную.

– Эй! Кто дома?

Из своей комнаты выглянул Анс.

– Привет! Как дела?

– Нормально. – Анс окинул меня придирчивым взглядом. – С утра при оружии?

Я щелкнул пальцами и направил на демона указующий перст, как ствол пистолета.

– При нашей работе приходится быть бдительным!

– Ага, – вяло кивнул Гамигин.

Мне не удалось заразить его своим энтузиазмом. Но это было только начало!

– Лоя у себя?

– Ее еще нет.

– Странно.

В самом деле. Лоя была ранней пташкой и обычно приходила в офис первой.

– Можно позвонить…

– Успеется.

Я не прочь был повторить свою историю дважды. Сначала – для Анса, потом – для Анса и Лои, когда она придет.

Не скажу, что Анс был потрясен моим рассказом о событиях нынешнего утра, но, тем не менее, впечатление он на демона произвел. А когда я включил игровую консоль и показал ячейки для ввода пароля на фоне мелькающих буковок и цифр, тут уж у Гамигина, как и у меня, начался зуд в кончиках пальцев.

– Это именно то, за чем гоняются святоши! – уверенно заявил он.

– И демоны, – добавил я. – Гонялись бы и чекисты, да только они, похоже, вообще не знают о существовании этой штуки.

– Ты так думаешь?

– Полковник Малинин не проявляет ни малейшего интереса к этому делу.

– Однако забрал труп Челина.

– Обычное дело. На нем висит перестрелка на Лиственничной аллее. Он выложит труп человека, убитого ангелами. После этого дело перейдет в дипломатическое ведомство.

– Где доказательства, что Челина убили именно святоши?

Я задумался.

– И где доказательства тому, что стрелявший в тебя тоже был ангелом?

– А кто же еще? – вконец растерялся я.

– Насколько мне известно, святоши из Первого отдела не пользуются акустическим оружием. Слишком громоздкое, очень неточное, с большим радиусом поражения. Это не оружие спецагентов. Оно разрабатывалось для боевых действий в городских условиях. Агенты Рая пользуются либо наноиглами, либо обычными патронами. По ситуации.

– Так кто же это был?

– Сейчас постараюсь выяснить.

Гамигин достал коммуникатор.

– Кому ты собираешься звонить?

– Тем, кто следит за нами.

– Демонам?

– Ты знаешь кого-то еще?

– Ты знаком с ними?

– С одним из них.

– Ну, Анс…

Я не знал, что еще сказать!

К счастью, в этот момент на звонок демона ответили.

– Доброе утро, Наби… Да, Гамигин… И тебя так же… Как настроение?.. Да ну?.. Серьезно?.. Нет… Нет, можешь мне поверить. К этому я не имею никакого отношения… Абсолютно… Слушай, Наби, у меня есть к тебе вопрос… Нет, не по делу… Я понимаю, что ты не имеешь право обсуждать со мной свою работу…

Понимая, что своим присутствием я мешаю Гамигину вести переговоры, я включил чайник и вернулся в свой кабинет. Сев за стол, я положил перед собой транспортный талон Челина и фотографию кошки. Конечно, я не рассчитывал, что мне вот так, запросто, ни с того ни с сего, удастся разгадать секрет этих предметов. Но, как говорил Император Ху, любая вещь, предмет или явления могут оказаться намного сложнее или намного проще того, что мы о них думаем. А раз так, то чем черт не шутит?

– Они не видели, чтобы святоша заходил сегодня утром в наш подъезд.

Гамигин поставил передо мой кружку свежезаваренного чая.

– Ангелу ничего не стоит прикинуться человеком. Скорее всего, он так и поступил.

Анс сел в гостевое кресло и положил ногу на ноги.

– Они также не видели, чтобы кто-то выбегал из подъезда. Люди входили и выходили. Их было не так уж много. И все шли спокойно, не торопясь. А твой, якобы, ангел вроде как должен был спасаться бегством от преследователя. И, между прочим, в руках у него было акустическое ружье.

Я озадаченно постучал пальцами по столу. Выдернул из карандашницы авторучку и крутанул ее между пальцев. Но как-то неловко – после двух оборотов ручка упала на пол. Я даже наклоняться не стал.

– Твоему Нади…

– Наби, – поправил Анс.

– Ему можно верить?

– Да.

То, что Гамигин не принялся убеждать меня в достоверности полученной им информации, означало, что сам он ничуть не сомневался в ее истинности.

А я вспомнил, как обратил внимание на то, что вернувшийся после погони за неизвестным стрелком Жилин даже не запыхался. Выходит, он и не бегал никуда. Спустился на пару этажей и подождал там какое-то время. Стрелок же убрал свое оружие и спокойно покинул здание.

Ай-яй-яй…

Выходит, что тип, стрелявший в меня, был чекистом. Да и стрелял он не в меня, а конкретно в Зыренко. Даже с перепугу меня трудно спутать с человеком в сером. А стрелок, надо полагать, был профессионал, а не любитель. Значит, так и было задумано – Зыренко первый выходит за дверь и попадает под выстрел, якобы нацеленный в меня. Поэтому и стреляли из акустического ружья – эффектно и без последствий.

Что же получается?

Получается, что полковник Малинин разыграл все это представление для меня.

– И какой в этом смысл?

– Я понятия не имею, что за процессы протекают в голове у полковника Малинина. Для меня он непредсказуем, как концовка романа Агаты Кристи. Но в этот раз я бы рискнул высказать предположение. Малинин пытается убедить тебя в том, что его совершенно не интересует, что за секрет украл Челин у святош, когда работал в Райском институте высоких технологий. Вместе с тем он наглядно продемонстрировал, что твоя жизнь находится под угрозой из-за той информации, что, возможно, у тебя имеется. Ты должен был понять, что самый простой и разумный способ избавиться не только от проблем, но и от наемных убийц – это передать ему все, что у тебя есть.

– Я отдал ему труп и бумажник с мелочью.

– Малинин недооценил тебя.

– А по-моему, Анс, это ты переоцениваешь полковника. Если бы ему было что-то от меня нужно, он не стал бы разыгрывать передо мной представления. За мной явились бы двое терминаторов в сером, и я бы сам не заметил, как оказался бы в подвале на Лубянке.

– Теперь ты сам себя недооцениваешь, – улыбнулся Гамигин. – У тебя два гражданства. Если вдруг с тобой что-то случится, я обращусь в дипломатическое представительство Ада. И заодно подскажу, где тебя следует искать. Это не шутки, Дима. Ад никогда не бросает своих граждан в беде. Поэтому и Малинину приходится играть по новым правилам.

– Артист из него, прямо скажем, никудышный.

– Однако ж тебя он сумел провести.

– Только потому, что я совершенно не был к этому готов… Вообще-то он неплохо все рассчитал. Заявился ко мне в несусветную рань. Я спал меньше часа и почти ничего не соображал. Я и сейчас держусь только на той таблетке, которой он же меня угостил.

– Препарат «два-двенадцать»?

– Ты слышал про него?

– Да. Эффективен и безвреден. Если не злоупотреблять. Действует около суток. Но потом тебя вырубит часов эдак на десять-двенадцать.

Я усмехнулся.

– Значит, на то, чтобы закрыть дело, у нас около двадцати часов.

Глава 24

В дверь позвонили.

Я положил ладонь на рукоятку пистолета.

– Это всего лишь клиент, – сказал Анс.

– Клиенты обычно сначала звонят по телефону, – возразил я.

– Ну, тогда это Лоя. Забывшая ключи.

Я не стал напоминать Ансу, что Лоя еще ни разу не забывала и не теряла ключи.

– Я открою, – сказал я.

Анс постучал пальцем по углу стоявшего передо мной монитора.

Черт возьми, черт был прав!

Я вывел на экран изображение с камеры внешнего наблюдения.

Перед дверью стоял парень лет двадцати трех, в очках с круглой металлической оправой, как у Джона Леннона, похожий на последователя одной из неортодоксальных религий, собирающего пожертвования на строительство храма Неба, Солнца и Земли. Или Собора Всеобщего Счастья. Не принципиально. Главное, что у них была объединяющая, всеобъемлющая и простая, как советский пятак, цель. На парне были широченные, бесформенные штаны неопределенно-грязного цвета, концы штанин волочились по полу, так что не было видно, была ли у него на ногах обувь. В общем, я бы не удивился, если бы сей странный тип оказался босым, как Лев Толстой в период тяжелейшего маразма. Кроме штанов, на нем было еще длинное, крепко потрепанное пончо; такое носил Клинт Иствуд в годы процветания итальянского вестерна. Удобная, кстати, одежка для киллеров и асассинов – рук не видно, а навешать на себя можно целый арсенал. Понимаете, к чему это я? На голове у парня мятая шляпа с обвисшими полями; как будто он сам ее сшил из куска дерюги, которой до этого мыл пол.

Я повернул экран, чтобы Анс тоже смог полюбоваться на это создание.

Гамигин пренебрежительно цокнул языком – он не хотел верить в то, что парень мог оказаться наемным убийцей.

Но и на человека, решившего обратиться к услугам частного сыскного агентства, он тоже не тянул.

Парень выпростал руку из-под пончо и снова нажал на кнопку звонка.

Я поднялся со стула и пошел к двери.

Анс развернулся в кресле и вытянул ноги. Я спиной чувствовал его насмешливый взгляд.

Ну, и черт с ним! Пусть считает меня параноиком. Зато я живой параноик.

Гамигину почти удалось убедить меня в том, что утреннее нападение было инсценировано полковником Малининым. Ну, хорошо. Пусть так и будет. Только, что если он решит еще раз меня припугнуть? Более эффективно, чем с помощью акустического ружья? Да и Зыренко рядом со мной не было. Кто прикроет от выстрела?

А?

Не слышу ответа…

Вот то-то и оно.

Я подошел к двери, прижался плечом к косяку, достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя, поднял стволом вверх и нажал кнопку переговорника.

– Назовите себя, пожалуйста, – произнес я зловещим полушепотом.

Ответ последовал незамедлительно:

– Цигель.

– Простите?

– Цигель! – громче произнес парень за дверью.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего. Вы спросили – я ответил. Цигель – это моя фамилия. Игорь Цигель. Цигель Игорь Генрихович. Мне нужен Каштаков. Дмитрий Алексеевич Каштаков. Тут у вас на двери написано «Каштаков, Гамигин и Розье». Так что, если Каштакова нет, мне и Гамигин сгодится. На крайний случай – Розье. Да, пускай будет Розье. Мне, в общем, без разницы…

– Вам назначено?

– Ну, вроде того.

Я бросил вопросительный взгляд на Гамигина.

Анс пальцем передвинул пару иконок на экране, открыл журнал предварительной записи посетителей и отрицательно качнул головой. Никакой Цигель там не значился.

– Вашего имени нет в журнале предварительной записей.

– Да?.. Ну… А… И что?..

Очень неудобный вопрос – не знаешь, что на него ответить.

– А что вам, собственно, нужно?

– Мне нужен частный детектив Дмитрий Алексеевич Каштаков.

Здрасьте, приехали!

– Вы по какому вопросу?

– Не знаю.

– А что-нибудь более конкретное вы можете сообщить?

– Меня зовут Игорь Цигель. Цигель Игорь…

– О цели вашего визита.

– Не знаю… Меня Антоша прислал… Сказал, что Каштакову требуется моя помощь…

Я чуть не выругался в полный голос.

– Вот с этого и нужно было начинать! – Я отдернул планку дверного замка. – Добро пожаловать, Игорь Генрихович Цигель!

Я приоткрыл дверь и придержал ее ногой. Так, на всякий случай.

В образовавшуюся щель пролезла голова в мятой шляпе.

Парень смотрел на меня так, будто я был заклинатель змей, выпустивший разом всех своих ядовитых воспитанниц. И потерявший дудку, которая одна только и могла призвать этих тварей к порядку.

– Заходите, – ободряюще улыбнулся я. И сунул пистолет в кобуру. – Это бутафория. Чтобы произвести впечатление на клиентов.

– А…

Лицо парня сделалось чуть менее напряженным.

Он боком пролез в дверь, и я тут же ее захлопнул.

– Я – Каштаков, – представился я.

– А я – Цигель.

– Я уже в курсе. Игорь Генрихович Цигель.

– Точно, – улыбнулся парень. – Сразу видно, что вы частный детектив.

– Ну, я еще и не на такое способен, – польщено улыбнулся я. – А это мой коллега, Анс Гамигин.

– Вы – черт? – с уважением посмотрел на демона Цигель.

– Можно и так сказать, – буркнул Анс, страшно не любивший, когда его называли чертом.

– Я люблю чертей, – доверительным полушепотом, так, что и Ансу было отлично слышно, сообщил мне Цигель.

– Вы можете раздеться, – предложил я гостю.

Цигель снял шляпу, из-под которой высыпалась копна длинных рыжих дредов. Затем стянул через голову пончо. Из одежды под пончо оказалась только черная майка без рукавов; на груди – кислотная клякса, на спине – слоган «Православие или смерть!». Кроме этого под пончо прятались: самодельный холщовый чехол с компьютерным планшетом, большая бесформенная сумка, набитая черт знает чем, маленький ксивник, из которого торчало несколько авторучек, маркер и губная гармошка, туго затянутый на горле кусок бутафорской колючей проволоки и пояс с множеством кармашков, как у бойца спецназа. Цигель снял все, кроме уникального колье и ксивника, и свалил кучей на столике.

– Хотите чаю или кофе? – предложил гостю Анс.

– Хочу, – обезоруживающе улыбнулся Цигель.

– Чай или кофе?

– А можно и то, и другое?

– В одну чашку?

– Нет, лучше в две.

Гамигин несколько удивленно поджал губы. Но возражать не стал.

– Пончики к чаю с кофе?

– Спасибо.

– С какой начинкой?

– Мне все равно.

– А как насчет бутербродов?

– Тоже не откажусь.

– Я даже не стану спрашивать, с чем вы предпочитаете бутерброды, – улыбнулся Анс и отправился выполнять заказ.

– Присаживайтесь, – я указал на кресло.

– Спасибо.

Цигель плюхнулся в кресло, кинул руки через подлокотники, расслабленно откинулся на спинку и вперил взгляд в потолок. Как будто он только об этом и мечтал. В уголках его губ можно было приметить призрак счастливой улыбки.

– Простите, вы не увлекаетесь «Мифоскопом»? – поинтересовался я на всякий случай.

Вообще-то, Антоша говорил, что ти-кодеры «Мифоскоп» не жалуют. Но всякое ведь случается. Даже в самой благополучной и добропорядочной семье добрый сынок может вдруг в политики податься.

– Нет, – не глядя на меня, качнул головой Цигель. – Но подключался, смотрел, что там и как. Если требуются советы по прокачке персонажей или улучшению оснащения…

– Нет, спасибо, мы тут несколько другими вопросами занимаемся.

– Это хорошо.

– Антоша объяснил, для чего вы нам нужны?

– Он сказал, что Дмитрий Алексеевич Каштаков очень хороший человек и ему срочно требуется моя помощь.

– И все?

– Этого достаточно.

– Вы готовы взяться за дело?

– Как только вы объясните, в чем суть.

– Видите ли, Игорь Генрихович…

– Зовите меня Треем.

– Трей? Отлично! Так вот, Трей, может быть, мы для начала обсудим детали нашего сотрудничества?

Цигель приподнял голову и посмотрел на меня каким-то странным взглядом.

– Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне что-то непристойное или противозаконное?

– Насчет пристойности – можете не сомневаться. А насчет законности… – Я сделал эдакий легкий, в меру неопределенный жест рукой. Как будто отмахнулся от надоедливо преследующей меня пушинки. – Все грехи перед законом, которые вам, быть может, придется совершить, я беру на себя.

– Тогда что еще обсуждать?

– Время, которое вы затратите на работу.

– У меня полно времени.

– А если это займет не один день?

– Тогда трехразовое питание за ваш счет.

– Полагаю, спрашивать, какую кухню вы предпочитаете, не имеет смысла?

– Любую!

– Я так и знал!

Вернулся Анс с подносом, на котором стояли две большие чашки, с чаем и кофе, тарелка с горкой бутербродов и коробка пончиков.

– О! – восторженно выдохнул Цигель. – Это все мне?

– Угощайтесь. Мы уже позавтракали.

Просить Игоря Генриховича дважды не пришлось. Он тут же впился зубами в пончик. Однако, следует отдать ему должное, о деле не забыл.

– Так что вы от меня хотите?

– Вообще-то я хотел начать с другого, но наши планы несколько изменились.

Я положил рядом с подносом портативную игровую консоль Челина.

– Перепрошить надо? – спросил, едва глянув на консоль, Цигель. – Это без проблем.

– Включите консоль.

Не беря консоль в руки, Цигель мизинцем нажал на кнопку включения.

На дисплее зарябили буквы и цифры.

А на лице ти-кодера впервые за все время нашего общения появилось что-то похожее на интерес.

– Трей, вы позволите задать вам личный вопрос?

– Да, пожалуйста.

– Вы сейчас подключены к виртуальным личностям?

– Вопрос некорректен.

– Извините.

– Некорректен в том смысле, что это не я к ним, а они ко мне подключены.

Для наглядности Цигель постучал пальцем по затылку. Где среди диких зарослей дредов прятался контактный разъем.

– И сколько их?

– Кого?

– Виртуалов, подключенных к вам?

– Пять.

– И кто это?

– Сейчас уже точно и не скажешь. Я называю этот состав «Купаж номер семьдесят два». Я сделал его пару лет назад на основе пяти оригинальных психотипов. Купаж получился настолько удачным, что я частенько пользуюсь им, когда нужно решить особо заковыристую задачку. Ну и подчищаю всяческие огрехи по ходу работы. Что-то добавляю, что-то убираю, что-то усиливаю. В общем, от оригиналов там сейчас мало что осталось. Ага.

Цигель зажал остаток пончика зубами, взял в руки игровую консоль и начал с невообразимой быстротой и точностью давить кнопки пальцами. По-моему, он ни разу не промахнулся. Делал он это так легко и вдохновенно, словно играл на неведомом музыкальном инструменте, издающем звуки, уловить которые человеческое ухо не способно. При этом он еще и продолжал жевать, постепенно, как удав, заглатывая пончик.

– Готов поспорить, что один из его виртуалов – это Филип Марлоу, – шепнул мне на ухо Гамигин.

– Почему?

– Тот тоже пожрать был не дурак.

Цигель заглотил пончик, издал звук, похожий одновременно на довольное урчание и пренебрежительный смешок, отложил игровую консоль и стал присматриваться к бутербродам. Чем живо напомнил мне полковника Малинина.

– Так что это? – спросил я.

– Фигня. – Цигель взял бутерброд с салями и накрыл его сверху другим. С сыром рокфор. Получился неплохой сэндвич. – Эр-Ди-Два.

– А на общедоступный язык это перевести можно?

– Одна из разновидностей потокового шифра. Применяется в различных системах защиты информации.

Мы с Ансом быстро переглянулись. Каждый подумал то же, что и другой: «Вот оно!»

– Ты можешь взломать этот шифр?

– Зачем? – непонимающе посмотрел на меня Цигель.

– Чтобы почитать зашифрованное послание.

– Да нет там никакого послания. Это программа генерирования паролей. Понимаете?

– Нет.

– Объясняю. Допустим, у вас есть свой сервер, которым пользуется большое число сотрудников. От сотни и больше. Предположим, на сервере хранится информация, необходимая сотрудникам для работы, но которую не должны знать посторонние. Что нужно сделать?

– Установить пароль.

– Точно. Пароль знают только те, кому разрешен доступ к секретной информации. Но такая система эффективна, если секретными данными пользуются три-четыре человека. Еще лучше – один. При большом числе пользователей возникает опасность утечки информации. То есть пароль может стать известен третьему лицу, которое не должно его знать. Произойти это может сотней самых разных способов. Один записал пароль на бумажку и потерял ее. Другой так старательно заучил пароль, что повторяет его даже во сне. Кого-то могли уволить с работы, а он, движимый чувством мести, решил продать пароль конкурентам.

– Горячо, – произнес негромко Гамигин.

Верно. Это было похоже на наш случай.

– Эта проблема решается с помощью системы потокового шифрования Эр-Ди-Два, которая генерирует и устанавливает в систему новые пароли с заданной периодичностью. Хоть каждые полчаса. Но так часто менять пароль на сервере с большим числом пользователей нецелесообразно. Как правило, пароль меняют раз в сутки. Скажем, в полночь система сменила пароль. После чего все сотрудники, имеющие доступ на текущие сутки, получают по каналу внутренней почты сообщение с новым паролем. Просто и эффективно. Система работает сама. Продать или украсть пароль практически невозможно, потому что всю операцию необходимо провернуть менее чем за сутки. Ну а в случае, если такое вдруг произойдет, нетрудно будет найти виновного.

– Значит, эта игровая консоль запрограммирована таким образом, что она создает пароли для некой системы безопасности?

– Точно, – подтвердил мою догадку Цигель. – Это не официальная версия программы, а самопал. Но сделана весьма и весьма качественно. Я бы даже сказал, лучше, чем оригинал. Сразу чувствуется рука мастера.

– Серьезно?

– Конечно! Каждый программист оставляет свой след, как отпечаток пальца.

– И вы можете назвать имя человека, создавшего эту программу?

– Имя назвать не могу. Потому что прежде не сталкивался с подобной техникой. Но теперь, если вдруг мне в руки попадет другая работа этого же программиста, я с уверенностью смогу сказать, что это сделал один и тот же человек.

– Так как нам воспользоваться этой консолью?

– Для начала нужно знать, какой именно сервер она вскрывает.

– Допустим, это нам известно.

– Все остальное просто. Программа периодически выбрасывает окошки для ввода данных. Вам нужно ввести любую прошедшую дату – год, месяц, число, – и пароль, сгенерированный на тот день. После этого вы вводите текущую дату, и программа выдает вам требуемый пароль. Все.

В самом деле, проще не придумаешь.

Оставалось только найти один из старых паролей.

И тут я понял, для чего Челину нужна была мемка Хуупов.

Взглянув на Гамигина, я понял, что он подумал о том же.

Ну а раз нас обоих практически одновременно осенила одна и та же мысль, значит она была правильной.

Просто не могла не быть!

Потому что это был ответ абсолютно на все вопросы.

Все фрагменты мозаики наконец-то встали на свое места. Осталось лишь несколько незакрытых фрагментов. Но устранить их было уже делом техники.

Я направил палец на Цигеля.

– Гражданин Трей, тебе нужна работа?

– Даже и не знаю, – неуверенно пожал плечами ти-кодер. – Вообще-то кормят у вас здесь хорошо…

– Временная работа с ненормированным рабочим днем, – уточнил я. И добавил: – Трехразовое питание за счет фирмы. Меню можешь выбрать сам.

Почему-то я был уверен, что Игорь Генрихович не станет заказывать обеды из дорогущего испанского ресторана, специализирующегося на морепродуктах.

– Годится, – подумав, кивнул Цигель. – Когда приступать?

– Ты уже приступил.

– Да?.. И что я должен делать?

– Ты будешь искать пароль.

– Да будет вам, я же программист, а не детектив. Хотите, я вам всю внутреннюю компьютерную сеть перенастрою. Работать будет, по крайней мере, вдвое быстрее.

– Не сейчас. Сначала ты должен найти пароль.

– Я же говорю, это не по моей части.

– Именно что по твоей, – я хлопнул ладонью по столу. – Рабочее место устраивает?

– Ага, – кивнул Цигель.

– Вон тот комп подойдет? – указал я на компьютер, давно уже стоявший в углу без дела.

– Я лучше со своим.

Цигель сдвинул кружки и тарелки на край стола, взял свою холщовую сумку и вытащил из нее старенький, повидавший те еще виды ноутбук. Я бы такой сразу на свалку выбросил. Но раз ти-кодер хотел работать со своей машиной, что ж, я не возражал. В этом он, несомненно, разбирался лучше меня. К тому же случается, что за неказистой внешностью кроется мощный интеллект и железная сила духа. Вспомните хотя бы Хоукинга.

Пока Игорь Генрихович обустраивал свое новое рабочее место, я сбегал за мемкой, на которой был записан фрагмент видеодневника Хуупов, повествующий о посещении квартиры сына.

– Ты сам все объяснишь Цигелю? – спросил меня Анс.

– У меня других дел нет, – ответил я.

– Тогда давай мне транспортный талон и фотографию кошки. Займусь ими.

– Думаешь, там может быть спрятан пароль?

– Не думаю. Если бы так, то Челину была бы не нужна мемка Хуупов. Но, как у вас в Московии любят говорить, чем черт не шутит. Зачем-то он ведь таскал с собой эти вещи.

Я отдал Гамигину фотографию и транспортный талон, а сам подсел к Цигелю.

– Объясняю ситуацию. – Я вставил мемку в гнездо. – Это любительский видеофильм, снятый в квартире одного ответственного работника закрытого научного учреждения, к серверу которого мы хотим получить доступ…

Цигель покосился на меня так, будто у него возникло подозрение, что я являюсь переносчиком сибирской язвы.

– В чем дело? – У меня появилась мысль, что, не владея специфическим хакерским сленгом, я изъясняюсь на недоступном ти-кодеру языке. – Я непонятно излагаю?

– Я думал, вы тут преступников разыскиваете. А вы, оказывается, чужой сервак хакнуть собираетесь.

– Трей, я образно выражаюсь.

– Да уж куда образнее.

– Мы не собираемся ничего хакать. Я просто объясняю тебе ситуацию, как это могло бы быть на самом деле.

– Могло?

– Именно. Что-то вроде виртуальной реальности.

– И на чужой сервер мы на самом деле не полезем?

– Нет.

– Жалко. – Цигель слепил себе еще один сэндвич. – Можно, я еще кофе налью?

– Сколько угодно.

Цигель наполнил кружку остывшим кофе из кофейника, и мы продолжили.

– Мы предполагаем, что в квартире, снятой на видео, должна находиться некая подсказка, которая поможет нам подобрать верный ключ к этому устройству. – Я указал на игровую консоль Челина. – Это понятно?

Цигель поскреб ногтями дреды.

– По-моему, очень сложный путь.

– Ты знаешь другой?

– Нет.

– Тогда пойдем этим. – Я включил запись и перемотал ее на эпизод, где был виден экран компьютерного монитора в рабочем кабинете Айну Хуупа с вращающейся многомерной загогулиной. – Нам кажется, что это может представлять определенный интерес.

– Фигня, – не задумываясь, вынес резолюцию Цигель. – Это обычный скринсейвер. Хотите, я вам такой на каждый компьютер поставлю.

– Понятно. – Я перемотал фильм в начало. – Значит, будем смотреть все по порядку.

Я уже столько раз видел фильм Хуупов, что еще немного, и я начну ощущать себя их дальним родственником. Конечно, в этом заключалась часть моей работы. И, надо сказать, немалая ее часть. Но, должен честно признаться, далеко не самая привлекательная. Все мы прекрасно себе представляем, что такое любительские фильмы, снятые исключительно для семейного просмотра. Даже одноразовый просмотр такого фильма чреват хроническим вывихом нижней челюсти. Неоднократный же просмотр подобной кинопродукции может привести к истерическому состоянию, а то и к необратимым изменениям психики. Так что, лично я предпочел бы в дождливый день следить за женой, которую муж подозревает в супружеской неверности, не желая верить в то, что его благоверная – всего лишь хронический шопоголик.

Вот так.

Поэтому взгляд, которым я смотрел на экран, был замылен до безобразия.

Вся надежда была на ти-кодера. Который, откинувшись в кресле, довольно-таки непринужденно закинул ногу на ногу. На ногах у него, как выяснилось, были резиновые шлепки, которые прежде назывались «вьетнамками», а ныне оказались переименованы в «гавайки». И, видимо, именно поэтому здорово подорожали. В одной руке Цигель держал надкушенный сэндвич, в другой – кружку холодного кофе. И глядел он на экран как-то не очень сосредоточенно.

– Ты спишь хорошо? – спросил я своего нового сотрудника.

– Когда как. – Цигель глотнул кофе и закусил сэндвичем.

– А сегодня?

– Сегодня я вообще не спал.

– А что так?

– Настроения не было.

Ну, надо же! Я сегодня ночью тоже почти не спал. Но у меня на то имелись веские причины. Очень веские. И в достаточном количестве. А у этого, видите ли, настроения не было!

– Ты бы подзагрузил что-нибудь себе в мозги. Чтобы повнимательнее быть.

– Не, все в порядке, – отмахнулся от моего предложения Цигель. – А можно я еще кофе налью?

Я протянул руку, взял кофейник и поставил его перед ти-кодером.

– Пей сколько влезет. Только о деле не забывай.

Цигель подлил себе в кружку кофе.

– Да пока ничего интересного.

– А я и не обещал, что будет интересно.

– Дима, – выглянул из своей комнаты Анс. – Можешь зайти?

Я положил руку Цигелю на плечо.

– Продолжай работать. И сосредоточься. Представь, что ты спасаешь мир.

– Точно! – Взгляд ти-кодера радостно блеснул. – Нужно подзагрузить стимул – спасение мира! Можно поставить фильм на паузу?

– Давай. Только ненадолго.

Я еще раз хлопнул его по плечу, ободряюще, как старший товарищ, и пошел к черту.

– Как парень? – спросил Анс, когда я вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Я сделал неопределенный жест рукой. Как будто лампочку ввернул, вывернул и снова ввернул. Мне, действительно, нечего было сказать У меня еще не сложилось определенного представления о Цигеле. Парень был непростой, себе на уме. Но то, что он сразу не внушил мне чувства антипатии, уже было хорошо. Кто знает, быть может, от него и будет толк.

– Посмотри внимательно на этот снимок.

Анс протянул мне фотографию кошки.

– Я уже смотрел на нее очень и очень внимательно, – ответил я.

Но все же взял фотографию, чтобы взглянуть на нее еще раз. Если Анс предлагал это сделать, значит, был в этом какой-то смысл. Хотя понять его я все еще не мог. Даже посмотрев на снимок со всем вниманием, которое он заслуживал.

– Ну, как?

– Я не любитель кошек.

– Помнишь детскую игру: что на этой картинке неправильно?

– Неправильно?

– Да.

Я снова посмотрел на снимок. По мне, так кошка была как кошка. Какой-то неопределенной, скорее всего, дворовой породы. Гладкошерстная. Черно-белый окрас. Сидит себе на окошке, на фоне пестрой шторы. Вот только кошка это или кот, я сказать с уверенностью не мог. Быть может, в этом и крылся подвох?

– По-моему, на этой фотографии все в порядке.

– Нет, – хитро прищурился Анс.

– Тогда – сдаюсь.

– Ты слишком быстро сдался.

– Я не люблю кошек.

Другую причину я назвать не мог. И искать мне ее не хотелось.

– Показываю. – Анс подошел ко мне с боку. – Куда падает тень от кошки?

– Назад. Ну, в смысле, ей за спину.

– Значит, где располагается источник света?

– Прямо перед ней. Возможно, это была фотовспышка.

– Ну, и?..

Я непонимающе пожал плечами.

– Думай, Дима, думай! – умоляюще посмотрел на меня Анс. – Напряги воображение!

– Анс, – с тоской посмотрел я на демона. – Я всю ночь не спал. Меня допрашивал полковник НКГБ. В меня стреляли из акустического ружья. Сейчас я сижу на неизвестном мне стимуляторе. Что ты вообще от меня хочешь?

И мне удалось-таки пристыдить Гамигина.

– Ну, фокус-то здесь очень простой, – быстро заговорил он, отведя взгляд в сторону. – В самом деле, как в детской игре. Смотри. – Он забрал у меня фотографию. – Яркий свет бьет кошке прямо в морду. А глаза у нее при этом широко раскрыты и зрачки расширены. Значит?..

Анс с надеждой посмотрел на меня.

Он давал мне последний шанс спасти свое реноме.

И я не обманул его ожиданий.

– Фотошоп!

– Точно! – радостно улыбнулся демон. – Ну а кому нужно фотошопить фотографию кошки?

– Психу, помешанному на кошках, – ляпнул я, не задумываясь.

И на этот раз – мимо цели.

Анс не рискнул далее тестировать мой IQ.

С многозначительным видом показав мне указательный палец, демон отошел к дальнему столу, где у него были расставлены всяческие оптические приборы и приборчики. Положив фотографию кошки на сканер, он вывел изображение на двадцатичетырехдюймовый настенный флэш-экран.

Никогда бы не подумал, что смотреть на сильно увеличенное изображение кошки – это примерно то же самое, что увидеть гигантскую голову кузнечика или богомола. Милая киска сделалась похожей на устрашающего монстра!

– Если присмотреться как следует, то уже сейчас можно заметить, что глаза кошки подрисованы, – с видом лектора, объясняющего бестолковым студентам правило буравчика, Гамигин отметил названные детали световым пером. – Но давайте еще больше увеличим изображение! – Демон обвел световым пером левый кошкин глаз и нажал кнопку на пульте управления.

– Матерь божья, – произнес я сдавленным полушепотом.

– Я разделяю твой восторг, но все равно попросил бы не выражаться столь резко, – с сухой сдержанностью упрекнул меня демон.

С кротким выражением лица я приложил руку к груди – мол, извиняюсь, мол, никогда боле не допущу подобного. Я даже готов был склонить голову в знак глубочайшего уважения. Или снова пойти вместе с Ансом в тот же самый дурацкий китайский ресторан.

Анс имел право на все!

Потому что именно он нашел микрочип, вклеенный в левый глаз кошки!

– Я скопировал содержимое микрочипа на жесткий диск. Информации не так уж много, около сорока пяти мегабайт. В основном это какие-то схемы, таблицы и техническая документация. Имеющая отношение к некоему Отделу «Четырнадцать-Ноль» Райского института высоких технологий.

– Есть! – азартно хлопнул я в ладоши.

– Похоже на то, – более сдержанно выразил свои чувства Анс.

– Значит, теперь у нас есть все: документы, которые, надо полагать, прольют свет на деятельность Райского института; машинка, которая, в принципе, может выдать код доступа к институтскому серверу; и мемори-карта с фильмом Хуупов, который, как мы думаем, должен помочь нам запустить шифровальную машинку. – Я постучал пальцами по краю стола. – Допустим, все так и есть. – Я ненадолго задумался, ничего дельного не придумал и с надеждой посмотрел на Анса. – И что нам со всем этим делать?

Гамигин раньше меня узнал о том, что спрятано в глазу у кошки. И, должно быть, он уже успел натолкнуться или даже с ходу налететь на тот же самый вопрос. Поэтому у него уже был готов ответ.

– Нужно спросить у Лои.

И, черт возьми, и, боже сохрани, он был прав. Потому что мы всегда так поступали. Когда мы не знали, что делать, мы шли к Лое, излагали ей суть дела, и она довольно быстро находила оптимальный алгоритм дальнейших действий. И, что также немаловажно, она обладала способностью настолько убедительно подавать свое решение, что ни у одного из нас даже сомнений не возникало в том, что оно абсолютно правильное. А, может быть, мы только делали вид, что уверены в этом. Ведь нужно же было, в конце концов, принять какое-то решение.

Итак, нам была нужна Лоя.

– Да, но Лои до сих пор нет.

А шел уже первый час.

Между тем, Лоя, если даже на пару минут задерживалась, непременно звонила и сообщала об этом.

– Она не звонила?

– Нет, – отрицательно качнул головой Анс.

Это было не похоже на Лою.

Это было странно. Очень странно.

Да какое там!

Это внушало сомнения и тревогу!

Колючие и приставучие, как репей.

Глава 25

Дабы рассеять сомнения, я достал коммуникатор и набрал номер Лои.

Ответивший голос был мне незнакомым.

Более того – мужским.

И совсем нехорошо было то, что незнакомец знал меня по имени.

Возможно, имя было вбито в телефонную книгу Лоиного коммуникатора. Но уж отчество она бы точно не стала набирать.

– Ну, вот и вы, Дмитрий Алексеевич. А мы все ждем, когда же вы позвоните.

Слова были подобраны точно. А интонациями незнакомец играл мастерски. Я с самого начала почувствовал себя загнанным в угол. И не нашел ничего лучшего, как только промямлить:

– Простите?

Причем извиняющимся тоном.

И было это настолько вяло и невыразительно, что я почувствовал себя ничтожеством.

– Не извиняйтесь, Дмитрий Алексеевич, вы пока что ни в чем не провинились.

Эта скотина демонстрировала свое превосходство. В открытую. Нагло и пафосно.

Чего я не терпел, так это пафосности.

Пафосность – последнее прибежище… хама.

Ну, то есть, совсем последнее.

– Слушай, морда, у меня к тебе только один вопрос.

Пауза.

– Простите?

Ага! Теперь уже он извиняется непонятно за что.

– Знаешь, на что будет похожа твоя рожа, когда я тебя найду?

Анс одобрительно хмыкнул.

Голос на другом конце линии ответил не сразу.

Мне даже показалось, что я слышу сдавленное бормотание. Как будто тот, что держал телефон в руке, зажал микрофон ладонью и с кем-то консультировался.

– Господин Каштаков, мы рассчитывали на серьезный разговор.

Голос все еще звучал нагло, но уже не столь самоуверенно, как вначале.

– Откуда у тебя этот коммуникатор, Капитан Очевидность? – это я его спросил вместо ответа.

Снова легкая заминка.

– Господин Каштаков. – В голосе КО слышится раздражение, которое он хотел бы, да не может скрыть. – Вы уверены, что верно оцениваете ситуацию?

– По какому курсу?

Снова замешательство в стане врага.

– Господин Каштаков, у нас есть к вам предложение. Полагаю, вы догадываетесь, какого свойства.

– Хотите вычистить мне ковры?

Гамигин сделал серьезное лицо и помахал кончиками пальцев – не зарывайся.

А я и не собирался.

– Господин Каштаков…

– Где Лоя Розье?

– Она у нас.

– Где именно?

– Вы хотите, чтобы я вам адрес назвал?

С помощью иронического смешка мне дали понять, что местонахождение Лои я не узнаю.

– Хорошо, тогда – у кого?

– Видите ли, господин Каштаков, мы представители покупателя, который хочет заключить с вами сделку…

– Кончайте пороть эту чушь. Дайте мне поговорить с Лоей.

– Уверяю вас, с ней все в порядке…

– Какие у меня основания верить тебе, если ты воруешь чужие коммуникаторы?

– Послушайте, Дмитрий Алексеевич…

– Попроси Лою перезвонить мне.

Я нажал кнопку отбоя.

– Не слишком ли резко? – спросил Анс.

– Никуда они не денутся. Перезвонят.

– Святоши?

– А кто же еще.

– Голос, кажется, незнакомый.

– Я тоже его не узнал.

Завибрировал коммуникатор, который я зажал в кулаке, как кистевой эспандер. На дисплее появилась фотография Лои.

Я выждал пятнадцать секунд.

– Слушаю.

– Дима! Их тут пятеро ублюдков!..

Анс одобрительно кивнул.

Понимая, что ей не дадут долго со мной разговаривать, Лоя сразу сообщила самую важную на данный момент информацию.

– Дмитрий Алексеевич?

– Да, я.

– Вы удовлетворены?

– Прикалываешься, сука?

– Я бы попросил вас, Дмитрий Алексеевич!

– О чем?

– Держаться в рамках.

– Да ты что? Серьезно? Ну, тогда скажи, как мне к тебе обращаться?

– В общем, так. Нам нужно то, что есть у вас.

– Моя коллекция дисков?

– Прекратите, Каштаков!..

Отлично! Я все же вынудил его сорваться!

– Ты, сука, джаз не любишь?

– Нам нужно то, что было у Челина.

Значит, точно – они и сами не знают, что у него было.

– А как насчет мемори-карты Хуупов?

– Можете оставить ее себе. Наслаждайтесь просмотром семейного видео.

О! Это уже похоже на иронию!

Понятно, они получили копию записи, воспользовавшись связями в НКГБ. И уверены, что она не представляет для них никакой опасности. Выходит, Челин ошибался, считая, что фильм Хуупов должен был ему как-то помочь?.. А ведь он знал Айну Хуупа лучше, чем его работодатели.

– Бумажник Челина и его труп я передал в НКГБ.

Зачем мне врать. Святошам наверняка это известно.

– Это не все.

Мрачный голос у моего собеседника. И странный. Ой, странный! Вкрадчивый, скользкий, тягучий. В какой-то мере даже кокетливый. Он словно напрашивается на то, чтобы я сделал ему подарок.

– У меня остался эмпетришный плеер.

– Плеер?

Голос святоши немного удивленный.

Так, муфлоны, теперь я не сомневаюсь в том, что вы понятия не имеете, в какой формат была упакована информация, которую Челин собирался передать демонам.

– Тебя это удивляет? Или ты думаешь, что я еще что-то прикарманил?

– Меня интересует модель плеера, – ловко вывернулся святоша.

– Понятия не имею. Я в плеерах не разбираюсь. Я считаю, что хорошую музыку нужно слушать через хорошую стационарную музыкальную систему. А плохую так и вовсе незачем слушать.

– Посмотрите.

– Куда?

– На плеер. Посмотрите и назовите модель.

– У меня нет его под рукой. Он заперт в сейфе. Если подождешь…

– Вы просматривали содержимое плеера?

– Не успел. День сегодня суматошный. А ночь была и того хуже. К тому же, аккумулятор плеера разряжен, а зарядки у меня нет.

Я вопросительно глянул на Гамигина. Вроде бы, убедительно соврал?

Демон одобрительно кивнул.

Ну, значит, продолжаем разговор.

– Так ты меняешь Лою на плеер?

Короткая, едва заметная пауза.

Видимо, святоши прикидывают, можно ли мне верить? Что, если помимо плеера у Челина было что-то еще? Но выбор-то у них не велик.

– Мы встретимся сегодня.

– Предлагаю на Лиственничной аллее. У памятника Ленину. Знаешь это место?

Анс усмехнулся и показал большой палец – ловко ты их поддел!

Ну, да. Мне и самому понравилось. Хотя это была чистая импровизация.

– Место мы назначим сами, – сухо отозвался ангел.

– Я весь внимание.

– Мы сообщим вам об этом позже.

– Когда?

– Мы свяжемся с вами.

В телефоне короткие гудки отбоя.

Я отключил связь и переключил коммуникатор на систему слежения. Диспозиция оставалась прежней: демоны в машине ждут нас у подъезда, Метатрон заседает в своем временном штабе на улице Зорге. Насколько мне было известно, – а известно мне очень многое, – эта квартира прежде нигде не светилась. Значит, скорее всего, Лою держали там же. Улица Зорге, дом тридцать два. Квартиру и даже подъезд я определить не мог. Мой «клопик» не был такому обучен.

– Что будем делать? – спросил Анс.

– Если бы я собирался вести со святошами переговоры, то не стал бы нести дурь насчет эмпетришника. Будем мочить гадов.

– Уверен?

– Ты знаешь, какими словами назовет нас Лоя, когда узнает, что в обмен на нее мы отдали святошам имевшиеся у нас ключи?

– Могу себе это представить.

Анс хмыкнул и качнул головой.

– Ну и как?

– Да, пожалуй, лучше мочить.

– Лоя сказала, что при ней пятеро святош. Вдвоем управимся?

– Ну, помощь-то никогда не помешает. Только кто?

– Выбор у нас, как всегда, невелик.

– Соломон, – презрительно скривился Анс.

Демон считал Серегу-Соломона преступником и не желал иметь с ним никаких дел. Если бы он только мог, то без колебаний и уж точно без малейшего сожаления отправил бы господина Шайнова за решетку. Но, поскольку он прекрасно понимал, что в обозримом будущем такая возможность ему вряд ли представится, Гамигин делал вид, что не замечает существования Сергея Викентьевича. Как вегетарианцы притворяются, что им совсем не хочется мяса. Демонстрация характера, стойкости, воли, силы духа – и не более того. Мне же приходилось вертеться в мире реальных вещей и явлений. Где игнорировать факт существования Сергея Викентьевича Шайнова было невозможно. По очень многим причинам. Одной из которых было то, что помочь разрулить ситуацию, в которой мы оказались, мог только он. Если, конечно, захочет.

– Я бы скорее обратился за помощью к полковнику Малинину, – для пущей убедительности добавил Анс.

– Не в этот раз, – осадил его я. – Как ты думаешь, откуда святоши узнали о том, что это мы умыкнули у них Челина?

– Могли засечь номер машины.

– Машина не наша, а Власенко. Для того, чтобы связать хозяина «Оскара Уайльда» с нами, нужно время. А Лою похитили до того, как она пришла в офис. Соображаешь, откуда ветер дует?

– Хочешь сказать, нас сдал Малинин?

– Не думаю, что он. У святош и без Малинина осведомителей в НКГБ хватает.

Анс взмахнул кистью руки, как будто муху от лица отогнал. Что должен был означать сей жест, я не понял. Но уже то, что он не стал продолжать спор о вопросах этики, было хорошо. Если ему так хочется – пусть изображает вегетарианца. Я не против. Но сам буду есть мясо хотя бы раз в день.

Я взялся было за коммуникатор, но, представив, какие рожи станет корчить демон, слушая мой разговор с Шайновым, отложил его.

– Анс, ты мог бы договориться со своими приятелями, что уже который день разве что только серенады у нас под окнами не поют, чтобы они не светили нас? Объясни ситуацию. Скажи, что Лоя в опасности. Пусть сегодня, только сегодня остаются на месте и делают вид, что мы не выходили из дома. Нам бы это здорово помогло.

– Сделаю. – Анс направился к выходу.

– Заодно возьми у меня в столе ключ от сейфа с оружием и закинь в машину все, что может понадобиться.

Гамигин кивнул и вышел.

Ну, вот, теперь можно было спокойно работать.

Конечно же, я не стал звонить напрямую Шайнову. Хотя у меня был номер его мобильного. Но это лишь на самый крайний случай. Ну, если, например, я встречу на улице Шамиля Басаева. Или получу абсолютно достоверную информацию о том, что завтра солнце не взойдет. Я набрал номер Серегиного помощника.

Виктор ответил после первого сигнала.

– Слушаю.

– Это Каштаков.

– Да, Дмитрий Алексеевич?

– Виктор… Простите, как вас по батюшке?

– Просто Виктор.

– Ну, хорошо, тогда я – просто Дима.

– Так что стряслось, Дима?

– Святоши беспредельничают, Виктор.

– Конкретно?

– Еще как.

– И в чем это выражается?

– Святоши стояли за кражей видеокамеры у туристов в ГУМе. Но это было только начало. Прошлой ночью они устроили перестрелку с демонами в Тимирязевской академии. А сегодня утром они похитили мою сотрудницу. И требуют в обмен на ее освобождение все, что я на них накопал…

– Одну секунду, Дима. Я переключу вас на Сергея Викентьевича.

– Добрый день, Дмитрий Алексеевич. – Это уже сам Соломон.

– Мое почтение, Сергей Викентьевич.

– Сотрудница, которую похитили святоши, – это, как я понимаю, та самая рыжеволосая демоница?

Ясно, он слушал разговор по громкой связи.

– Да, Сергей Викентьевич, Лоя Розье.

– И что же такое взрывоопасное вы откопали, Дмитрий Алексеевич? Что заставило святош пойти на похищение?

Вот тут-то я понял, что не продумал как следует стратегию разговора с Шайновым. Это с Малининым можно было говорить в общем, лишь намечая контуры рассматриваемых вопросов. Соломону требовалась конкретика. И сейчас я должен сказать ему нечто такое, что убедит Сергея Викентьевича в том, что его вмешательство совершенно необходимо; что без него все пойдет не так, как надо.

И вдруг меня осенило! Я вспомнил вчерашний разговор с Антошей.

– Речь идет об игре «Мифоскоп».

Совладельцем компании, занимающейся лицензированием компьютерных игр на территории Московии, являлся московский Градоначальник. С Соломоном отношения у них были не просто натянутые, а открыто враждебные. Градоначальник полагал, что «семья» жирует на его харчах, и так и норовил отхватить кусок от всего, что принадлежало Соломону и подконтрольным ему людям. Шайнов же считал Градоначальника бездарем, сколотившим состояние исключительно благодаря своему привилегированному положению. И в этом с ним трудно было не согласиться. Будучи Градоначальником, можно было заниматься мздоимством, не опасаясь судебного преследования. Совершенно в открытую это не делалось исключительно ради соблюдения внешних приличий. Если я помогу Соломону хотя бы разок пнуть Градоначальника, он с готовностью пойдет мне навстречу.

– Тут нашлись ребята, которые сообразили, что с этой игрой не все в порядке. В стандартный игровой комплект входит передающее устройство, работающее в беспроводной сети нового поколения GIP. Которой в настоящее время вроде как еще не существует. Куда поступает информация, передаваемая по сети GIP, отследить невозможно. Все, что игрок в «Мифоскоп» видит, слышит, осязает или воспринимает другими органами чувств, уходит неизвестно куда. И непонятно зачем.

Соломон мгновенно уловил суть того, что я сказал.

– А Градоначальник дает разрешение на свободное распространение этой райской продукции на территории Московии?

– Совершенно верно.

– Что хотят святоши? Чтобы ты не болтал об этом?

– Не только. Я еще не во всем разобрался. Но, похоже, что у меня оказался ключ, с помощью которого, возможно, удастся взломать коды игры.

– Что последует за тем, как коды окажутся взломаны?

Все! Соломон заглотил наживку!

И все же, какой молодец! Малинин на его месте тут же потребовал бы у меня коды. А Шайнов понимает, что я сам должен довести это дело до конца. Потому что, если потребуется, я и в одиночку пойду к Метатрону.

– Все зависит от того, что кроется за «Мифоскопом». В любом случае, я могу гарантировать вам право первой ночи.

– У вас уже есть какой-то план?

– Я знаю, где находится квартира, в которой святоши удерживают Лою. Знаю, что ее охраняют пятеро. Я уже пообещал святошам отдать все, что они требуют. Они должны назначить время и место встречи. Думаю, они будут тянуть до ночи. С одной стороны, ангелы любят темноту, с другой – уверены, что таким образом заставят нас нервничать. Мы хотим сами напасть на них и отбить Лою.

– Мы – это кто?

– Я и мой партнер – Анс Гамигин.

– Вы полагаете, что управитесь вдвоем?

– Мы постараемся.

Вообще-то заявление было несколько самонадеянное. Вдвоем против пяти вооруженных святош, и не просто святош, а агентов Первого отдела безопасности Рая, удерживающих заложника в запертой квартире – я и сам понимал, что расклад явно не в нашу пользу. Но других вариантов у меня не было.

Если у Шайнова и были сомнения насчет того, по силам ли нам с Гамигином такая задачка, он не стал высказывать их вслух. И, признаться, я был ему за это признателен.

– Хорошо. Что от меня требуется?

– Прикрытие. Мы постараемся обойтись без шума и жертв. Но трудно заранее сказать, чем все обернется. Если начнется стрельба, соседи примутся звонить в милицию и службу спасения. Пусть милиция и патрульные не обращают внимания на то, что сегодня будет происходить в доме номер тридцать два по улице Зорге.

– Может быть, на время операции вообще отрубить все телефонные линии и Интернет в указанном доме? – предложил Виктор.

– Было бы здорово, – согласился я. – А это возможно?

– В этом мире нет ничего невозможного, – ответил Серега-Соломон. – Ну, или почти ничего. Какие еще пожелания, Дмитрий Алексеевич?

– Больше ничего. С остальным мы сами управимся.

– В таком случае, – Шайнов не стал навязывать мне свою помощь, – Виктор будет координировать все действия с нашей стороны. Держите с ним связь.

– Понял. Спасибо, Сергей Викентьевич.

– Удачи, Дмитрий Алексеевич.

Да уж, удача нам сегодня понадобится. Хотя, если рассчитывать только на удачу, так лучше вообще ничего не затевать. Так, кажется, говорил Император Ху.

Я снова переключил коммуникатор в режим слежения за моими «клопиками». Оба были на месте, где им и полагалось быть.

Мое внимание привлек яркий свет, пробивающийся сквозь полуприкрытые жалюзи. Я подошел к окну и двумя пальцами раздвинул полоски.

Надо же!

На улице стояла по-весеннему ясная, солнечная погода. Как будто время решило повернуть вспять. Даже ворона, последние несколько дней угрюмо мокнувшая на суку напротив окна, вроде как приободрилась и переминалась с ноги на ногу, будто готовилась к чему-то очень важному, что вскорости непременно должно было случиться. Я даже немного ей позавидовал. Самую малость. Вот же, сидит себе на ветке, на солнце греется, жизни радуется, и нет у нее других забот, кроме как смотреть вниз и по своему вороньему разумению оценивать то, что там происходит.

«К делам великой важности следует относиться легко. К делам малой важности следует относиться предельно серьезно». Так написано в «Хагакуре». Поэтому я стоял у окна, смотрел на воспарившую к новой жизни ворону и старался не думать о том, что нам предстоит. В конце концов, что должно – то и свершится. А рано или поздно – какая разница.

Я даже не обернулся, когда за спиной у меня открылась дверь. Кто там еще мог быть, кроме Гамигина?

– Дмитрий.

Странно.

Голос демона был строг, почти официален.

Одно из двух – либо он пришел, чтобы сообщить мне очередное пренеприятнейшее известие, либо кто-то держал его под прицелом пистолета.

Однако!

Это даже становилось интересным.

У меня в кобуре под мышкой был заряженный «Иерихон». И настроение у меня как раз было соответствующее, чтобы, особо не задумываясь, пустить его в ход.

Я не спеша обернулся.

А куда мне, собственно, было торопиться?

За спиной у меня стояли три демона.

– Дмитрий, позволь тебе представить Наби Маракса. – Демон, стоявший по левую руку от Анса, учтиво наклонил голову. – И Игоря Набериуса. – Другой демон так же улыбнулся мне и коротко поклонился. – Дмитрий Алексеевич Каштаков. – Гамигин сделал жест рукой в мою сторону.

– Весьма польщен. – Хотя, скорее, все же я был удивлен. – Насколько я понимаю, вы, господа, наши штатные филеры?

– Мы вам не враги, Дмитрий Алексеевич, – сказал демон по имени Наби Маракс.

– Это я тоже понимаю, – заверил его я. – Однако мне непонятна цель вашего визита.

Последние слова были обращены скорее к Гамигину, чем к демонам-соглядатаям.

– Они идут с нами, – сказал Гамигин.

Такого поворота я не ожидал. Но ответил быстро, не раздумывая:

– По грибы или на рыбалку?

Анс не принял моего шутливого тона.

– Спасать Лою.

– Мы хорошо знаем Лою Розье, – поддержал Гамигина демон Маракс. – И, когда Анс сказал, что с ней приключилась беда…

– Нет, нет, нет, господа демоны! – Я поднял руки и помахал ими перед собой. Будто чародей, создающий невидимую стену. – Это наше внутреннее дело! Спасибо вам, конечно, за желание помочь! Но мы сами со всем разберемся! Все! На этом закончим! Всем спасибо, все свободны!

Черт возьми, я дождаться не мог, когда демоны уйдут, чтобы сказать Ансу все, что я о нем думаю. Это ж надо было такое отмочить! Пригласить к нам в подельники представителей спецслужбы сопредельной державы! Не приведи господь, кому-то об этом станет известно. Это ж скандал! Да не простой, а международный! И кто всему виной – понятное дело, Дмитрий Каштаков! Вот он – распните его!

Но демоны и не думали уходить.

То ли не поняли, что я сказал, то ли по жизни были упертые.

– Дима, нам необходима помощь. – Это был уже Анс. Чем он только думал, когда приглашал к нам в офис этих демонов-шпионов? – А Маракс и Набериус классные специалисты.

– Я ни в коем разе не ставлю под сомнение ваши профессиональные навыки, господа демоны. – Я клятвенно приложил ладонь к груди. – Но позвольте нам самим разобраться с нашими проблемами. В противном случае проблемы могут возникнуть у вас.

– Господин Каштаков, – с вызовом вскинул подбородок демон Набериус. – У нас свои представления о долге и чести. Мы сделаем то, что считаем нужным, даже если это будет стоить нам карьеры.

– Набериус один из лучших сенситивов в Службе Специальных расследований Сатаны. – Я удивленно посмотрел на Анса. Что происходит? Что ему еще непонятно? Почему он все еще пытается меня в чем-то убедить? – Ты знаешь, что каждый демон немножко телепат. По взаимному согласию мы можем передавать друг другу простейшие образы и понятия, но только на очень небольшом расстоянии. ССРС проводила специальные исследования в этой области и разработала ряд методик, позволяющих значительно улучшить врожденные телепатические способности. Набериус самый лучший наш телепат. Он может вступить в телепатический контакт с другим демоном, даже не видя его.

– Странно, что Служба не использует его выдающиеся способности, – натужно усмехнулся я. – А вместо этого сажает в машину вести круглосуточное наблюдение за частным детективом Каштаковым. Заметьте – с совершенно непонятной целью!

– Дело в том, Дмитрий Алексеевич, что я считаю неэтичным использование телепатических способностей в служебных целях, – очень спокойно и сдержанно ответил Набериус.

– Ах, вот как. – Я посмотрел на Гамигина. – Не понимаю, чем нам может помочь рефлексирующий телепат?

– Лоя знает, что мы не станем дожидаться обмена, а придем к ней на помощь раньше. Она будет стараться мыслено связаться со мной, чтобы дать знать, где она находится. Игорь сможет войти с ней в контакт даже через закрытую дверь. У меня это может не получиться.

– Ах вот как, – снова произнес я, но совершенно по-иному. Гамигин все умело разложил по полочкам. И я обратился к самому обладателю замечательного дара: – Господин Набериус, а это не противоречит вашим этическим принципам?

– Для спасения жизни все средства хороши, – ответил демон.

Честно говоря, я не был уверен, что жизни Лои что-то угрожало. Вряд ли в своих играх святоши могли зайти так далеко, чтобы убить заложницу. И тем не менее ответ Набериуса мне понравился. Не думаю, что Лоя станет счастливее, просидев несколько дней связанной на стуле. А вот ежели мы освободим ее, надавав святошам по сусалам, – это будет красиво.

Мне нужно было еще что-то сказать?

– Отлично, господа! Вы в команде!

За окном одобрительно каркнула ворона.

Глава 26

Чем мне нравятся программисты и прочие компьютерные жучки, так это тем, что, когда они заняты любимым делом, весь остальной мир перестает для них существовать. Будучи одним из представителей этого славного племени, Цигель сидел, уткнувшись носом в дисплей своего ноутбука, и не замечал, что происходит вокруг. Уши у него были заткнуты наушниками плеера. Правая рука ти-кодера ловко гоняла по столу пятнышко виртуальной мышки. Левая уверенно сжимала вполне конкретный пончик. Судя по пустым коробкам – последний из наших недельных запасов.

Я положил руку Цигелю на плечо.

– Ну, как успехи?

– Интересно. – Он, наверное, даже не услышал, что я сказал.

На экране можно было увидеть сильно увеличенный фрагмент какого-то предмета. Что именно это было, я даже предположить боялся.

– Что это? – Я ткнул пальцем в экран.

– Формула быстрого выхода. – Цигель откусил кусок пончика.

Если в этом и был какой-то смысл, то только не для меня. Либо ти-кодер снова не расслышал мой вопрос, либо неверно его истолковал – хотя, какое уж тут может быть двусмыслие? – либо не придал ему никакого значения. То есть абсолютно никакого. А ответил, только чтобы я от него отвязался. Существовала еще одна возможная причина возникшего между нами непонимания. Мы говорили об одном и том же, но при этом находились в разных плоскостях восприятия реальности. Поэтому каждому казалось, что другой несет околесицу. Хотя, честно говоря, я этой теории до конца не доверяю.

Я наклонился и выдернул из ушей Цигеля наушники.

– Что? – недовольно уставился на меня ти-кодер.

– Ты чем занимаешься?

– Ищу ключ к коду! Как вы и велели!

– Ну и как?

– Мне кажется, я на правильном пути.

– И как долог будет этот путь?

Ти-кодер усмехнулся.

– А вы можете мне сказать, на что похож хлопок одной ладонью?

– При чем тут это?

– Ваш коан из той же серии.

– Мой – что? – прикинулся я простаком.

– Вопрос, на который невозможно ответить, используя логику.

– И что нужно в таком случае использовать?

– Внутренние ресурсы. Или формулу быстрого выхода.

Что такое формула быстрого выхода, я не знал. И сейчас у меня совершенно не было времени на то, чтобы заполнять лакуны своей эрудиции.

– Мы сейчас уйдем, – сказал я Цигелю. – Вернемся часам к восьми. Ты остаешься за старшего. Следи за порядком. На телефонные звонки не отвечай. Электронную почту не проверяй. Дверь чужим не открывай.

– А своим?

– Свои все с ключами.

– А где мой ключ?

– Ты пока еще не совсем свой.

– А если мне нужно будет выйти?

– Куда?

– Ну… Не знаю.

– Сиди и работай. – Я бросил взгляд на пустые коробки из-под пончиков. – Отрабатывай свой хлеб. И вот это еще глянь. Может, пригодится.

Я положил на стол пластиковую папку с распечатанными на принтере страничками.

– Это что? – раскрыл папку Цигель.

– Информация из глаза кошки, – ответил я таинственным голосом.

Странное дело – Цигеля это ничуть не удивило. Возможно, потому что все мысли его были о другом.

– А обед?

– Ты еще не наелся?

– Обед – это не повод набить желудок, а форма обрядового поведения, не позволяющая человеку забыть о том, что он есть продукт цивилизации. Ежедневно обедать, это все равно, как чистить зубы или обрезать ногти.

Я бы мог с этим поспорить, но сейчас не хотел.

– Пицца годится?

– Вполне.

– Там есть телефон пиццерии, – я указал на доску у входной двери. – Скажи, пусть запишут на мой счет. Мы у них постоянные клиенты. Все?

– Сколько можно заказать?

– Сколько съешь. Теперь все?

– Теперь – все. – Физиономия Цигеля расплылась в счастливой улыбке. – Спасибо, Дмитрий Алексеевич!

Наверное, в тот момент мне следовало насторожиться. Но, увы, я думал не о том.

– Можно я возьму твое пончо и шляпу? До вечера.

– Зачем? – оторопело посмотрел на меня Цигель.

– Нужно демона превратить в человека. – Я взглядом указал на Игоря Набериуса.

– А, ну тогда, конечно, возьмите, – кивнул ти-кодер.

Я сгреб со стола верхнюю одежду Цигеля и вручил ее демону.

– А это не слишком броское одеяние? – смутился Набериус.

– Вот именно, – улыбнувшись, я щелкнул пальцами. – Демон на себя такое никогда не наденет. Верно?

– В общем, да, – вынужден был признать Игорь.

– Значит, даже святоши не заподозрят в тебе демона. Все! – Я хлопнул в ладоши. – Двинулись!

Мы вышли из подъезда и сели в машину Анса. Я с Гамигином – спереди, демоны-филеры – сзади.

– Чуть не забыл. – Я повернулся назад, отогнул лацкан кожаного пиджака Маракса и снял с него «клопа».

Профессиональная вежливость.

– И давно он на мне? – поинтересовался демон.

– Пару дней.

Я аккуратно убрал «клопа» в капсулу. Глядишь, еще когда пригодится. «Клопы» на улице не валяются. Тем более качественные, ручной сборки.

– Поехали.

Анс вел машину быстро, но аккуратно. Так, чтобы даже автоинспектору не к чему было придраться.

– У вас есть оружие? – спросил я у демонов-агентов.

– Табельное, – ответил Маракас.

Это значит – иглометы с нелетальным нейропаралитическим составом. Оружие эффективное на близком расстоянии. Но в той ситуации, к которой мы приближались, решающую роль должны были сыграть не точность исполнения, а спецэффекты. Грохот, крики, вонь порохового дыма. Я уже представлял, как размажу Метатроновы губы по его же зубам рукояткой своего «Иерихона».

– У нас этого добра на всех хватит, – процедил сквозь зубы Гамигин.

Ну, если Анс так говорит, то я спокоен. Гамигин мало того что понимал толк в оружии, он еще и любил его. Любил примерно так же, как я джаз. А может быть, и сильнее. Он знал о каждом образце ручного огнестрельного оружия все. И даже немного больше. Как какой-нибудь коллекционер нэцкэ, он мог рассказать захватывающую историю о любом предмете из своего собрания. Оружие внушало ему уважение своей эстетической целесообразностью, техническим совершенством и завершенностью каждой линии. Это не я придумал – так сам Анс говорит. При этом сам процесс стрельбы не доставляет ему ни малейшего удовольствия. Даже по мишеням.

Встреча с Виктором была назначена на улице Сальвадора Альенде, возле стадиона «Юность». Не заметить его белый дрэговый «Додж-Челенджер» было просто невозможно. Машина лезла в глаза, как муха, севшая на экран телевизора во время эротической сцены. Впереди нее стояла темно-синяя милицейская машина, разукрашенная проблесковыми маячками, как новогодняя елка. Судя по тому, как блестела машинка – и это несмотря на осеннюю слякоть, грязь и традиционное московское бездорожье! – сидел в ней, как минимум, полковник. А то и два.

Взгляд, которым одарил меня Анс, показался мне не то удивленным, не то осуждающим. Напрасно он так. Это ведь не я Виктору машину выбрал и эскорт к ней приставил.

– Паркуйся, – кивнул я, сохраняя на лице невозмутимое выражение.

Так было надо. Кто-то ведь должен делать вид, что все идет по плану.

Анс припарковал «Хэлл-мобиль» в сантиметре от заднего бампера «Доджа».

– Что дальше? – спросил он, не снимая руки с руля.

Ничего не ответив, я запахнул плащ, поправил шляпу и вышел из машины.

Порыв ветра хлестнул по щеке. Как будто я нанес ему смертельное оскорбление, за что он теперь требовал от меня сатисфакции. Не дождется! Не до него сейчас.

Стекло со стороны пассажирского сиденья плавно опустилось в тот самый момент, когда я к нему подошел.

С последней нашей встречи Виктор почти не изменился. На вид ему было около пятидесяти. Но выглядел он моложаво. Лицо гладкое, чисто выбритое. Без каких-либо следов скрытых или явных пороков. В машине даже куревом не пахло. Только каким-то тонким парфюмом. Острый нос, небольшие, живенькие глаза. На висках глубокие залысины. Да и на макушке уже просматривается проплешина. Одет в дорогой темно-синий, в крупную полоску костюм. В кармашке – малиновый носовой платок, сложенный каким-то особо причудливым образом.

– Добрый день. – Я коснулся кончиками пальцев края шляпы.

Как будто честь отдал.

А может, придержал от порыва ветра.

Взгляд, устремленный на меня, был откровенно оценивающим. Виктор словно прикидывал в уме, сколько на меня можно поставить. Однако лицо его оставалось бесстрастным, как у индейца на переговорах. Прочесть что-либо на нем было решительно невозможно.

Мы с минуту молча смотрели друг на друга, причем оба не испытывали при этом ни малейшего неудобства или неловкости. И это было хорошо. Это могло стать началом взаимопонимания.

– У вас все готово? – спросил наконец Виктор.

– Мы думаем оставить машины здесь и пойти к дому пешком. Там демоны займутся работой.

– Что вы называете работой?

– Им предстоит отыскать квартиру, в которой держат заложницу.

– Каким образом?

– Телепатия.

Виктор хмыкнул. Не то чтобы скептически, но несколько недоверчиво.

– Я слышал, что демоны владеют телепатией.

– Но не верите в это?

– Скажем так, предпочитаю более современные методы.

– Я тоже за прогресс. А еще за мир во всем мире.

– Отлично. Значит, я не зря прихватил с собой специалистов.

Виктор сделал едва заметное движение головой назад.

Наклонившись пониже, я посмотрел на заднее сиденье. Там сидели двое крепко сбитых парней в одинаковых светло-серых плащах. Лица у обоих добрые, открытые, с первого взгляда внушающие расположение. А плечи – настолько широкие, что между ними не втиснулся бы даже сухопарый Виктор.

– Семен и Прохор, – представил мне их Виктор.

Парни дежурно улыбнулись. Как в Голливуде. Окажись на моем месте Станиславский, старик тут же принялся бы топать ногами и потрясать кулаками с криками: «Не верю!»

– Привет, – махнул я ребятам рукой. – И на что они способны? – спросил я у Виктора.

– Очень на многое, – заверил меня тот.

– А они не засветят нас со своим оборудованием?

Вообще-то, я имел в виду довольно-таки броский внешний вид Семена с Прохором. Но решил, что об этом лучше не говорить.

– Дмитрий Алексеевич, вы имеете дело с профессионалами, – спокойно сообщил мне Виктор.

Ну, тут мне оставалось только ему поверить.

– Что ж, начнем.

Я вернулся к «Хэлл-мобилю» и сделал демонам знак – пора, мол, вылезать из машины.

У Гамигина в багажнике было припасено все, что нужно, а именно: стрелковое оружие в количестве более чем необходимом, парочка электрошокеров, три тазера, четыре бронежилета с графеновым покрытием и большая спортивная сумка с одеждой, которую мы с ним обычно используем для маскировки. Анс выудил из груды оружия две почти новые, блестящие смазкой «беретты» и торжественно, как знаки особого отличия, вручил демонам. Те не просто сунули оружие в карманы, а поступили как профессионалы – за считаные секунды проверили обоймы, затворы и прицелы. Для маскировки Набериус, как и планировалось, натянул на себя пончо и мятую шляпу Цигеля. Вид у него в этой одежде был совершенно дурацкий, но зато опознать в нем демона стало практически нереально. Я бы, встретив такого, принял его за чудака с малость поехавшей крышей, так и не избавившегося от идеалов ушедшей юности, что вечно шатается без дела; не потому, что ничего не умеет, а потому, что не желает поступаться заржавевшими принципами. Мараксу досталась безразмерная болоньевая куртка грязно-зеленого цвета – в такой цвет любят красить стены подъездов муниципальных домов, – и серая бейсболка с дизайнерским вывертом в виде надписи «НКГБ».

В ходе нашей совместной деятельности мы с Гамигином пришли к выводу, что случайные прохожие и бабушки, царственно восседающие на скамейках возле подъездов, меньше всего обращают внимания на людей, смахивающих на идиотов. Быть может, опасаются, что ежели хоть словом с таким перемолвишься, так потом от него не отвяжешься; поэтому лучше глядеть в сторону и делать вид, что вовсе его не замечаешь. Хотя, может быть, происходит это инстинктивно, на некоем подсознательном уровне. Ведь почему-то испокон веков, у всех народов считалось, что связываться с юродивыми не стоит. А вот прилично одетые люди, как правило, вызывают у окружающих повышенный интерес и скрытое – до поры до времени – недовольство. Кто знает, что тому виной? Примитивная зависть? Или же это явление совсем иного, более высокого порядка? Что-то вроде культурных барьеров?.. Ответов на эти вопросы не существовало. Во всяком случае, я их не знал. Но, как бы там ни было, у нас с Гамигином имелись свои, тщательно отработанные образы городских чудиков. Свои на каждое время года. Сегодня Гамигин натянул байковую куртку с капюшоном, под который надел бейсболку, так, чтобы козырек торчал. Глубоко засунув руки в карманы, Анс ссутулился и втянул голову в плечи. По спине расползлась сделанная Лоей рукотворная надпись «Каждой твари – по харе!». Ну а когда демон надел крапчатые штаны-милитари и тяжелые, на рифленой подошве бутсы с тупыми, окантованными металлом мысами, он окончательно сделался похож на выжившего из ума гопника. Мой карнавальный костюм был не столь экстремален. Я изображал молодящегося сторонника здорового образа жизни, который сам никак не мог избавиться от вредных привычек. На мне были поношенные белые кроссовки, синий спортивный костюм с эмблемой никому не известной фирмы «Gundos» – пузыри на коленках и подкладка, имитирующая отвисшее брюхо, – розовая спортивная шапочка с помпоном и бабушкины митенки. Последним штрихом стали наклеенные под носом тоненькие итальянские усики.

Я окинул взглядом своих товарищей и остался вполне ими доволен. Если мы все вместе, дружною гурьбой двинемся вниз по улице, то, несомненно, вызовем нездоровый интерес у всех встречных и поперечных. Однако ж поодиночке каждый из нас легко растворится в потоках городской суетности. Пройдитесь как-нибудь по Москве, лучше ближе к вечеру, и внимательно посмотрите по сторонам – и не такое увидите!

Я был горд собой.

До тех пор, пока не увидел парней, что приехали с Виктором.

Не могу сказать, что я почувствовал дикую зависть. Но я убедился в том, что нам действительно предстоит работать с профессионалами.

Маскировка Семена и Прохора была идеальна. На обоих была темно-синяя с оранжевыми шевронами форма муниципальных служащих. Малость поношенная, местами запачканная, но в целом аккуратная. Что самое удивительные, ладно скроенные и крепко сбитые ребята в этой форме выглядели кособокими увальнями. И, черт возьми, кто бы мне объяснил, как, каким образом на их лицах появилась двухдневная щетина? А когда мы подошли к ним, оказалось, что и пахнет от них не одеколоном и туалетной водой, а мазутом и известью. Ну, хорошо еще, что не канализацией.

– Это и есть ваше оборудование? – спросил я, указав на потертые кожаные сумки, висевшие на плече у каждого.

Сантехники в таких сумках свои инструменты таскают.

Семен улыбнулся.

Прохор похлопал по сумке ладонью.

Здорово, что и говорить, придумано.

– И как же вы с ним работать станете?

Прохор приподнял клапан надетого на голову танкистского шлема и показал крошечный наушник, вставленный в ухо.

У Семена на голове был большой синий берет, как у какого-нибудь импрессиониста, сдвинутый на сторону и полностью закрывающий левое ухо.

Да, у этих ребят все было продумано.

Мне даже интересно стало, кто первый обнаружит квартиру святош? Демоны или Соломоновы спецы? Я бы, пожалуй, поставил на демонов. По старой дружбе.

– Пошли.

Мы с Гамигином шли чуть впереди. В двух шагах позади нас – парочка демонов. Замыкали шествие Семен с Прохором.

Дом, который нас интересовал, располагался сразу за стадионом. Девять этажей, двенадцать подъездов. От изгороди, которой был обнесен стадион, дом отделяла пятиметровая зеленая полоса с узкой асфальтированной дорожкой посередине. Подъезды находились по другую сторону дома. А с этой стороны имелись почта, парикмахерская, пара небольших продовольственных магазинчиков и какое-то непонятное заведение под желтой вывеской, на которой нарисован синий самолет, планирующий над буквами «ZNKL». Кусты и деревья с пожелтевшей, побуревшей местами и покрасневшей, но мало еще где облетевшей листвой делали эту сторону очень удобной для наблюдения. Но демонам предстояло начать с другой стороны. Им нужно было заходить в подъезды, чтобы «прослушивать» подозрительные квартиры. Поэтому с задней стороны дома остались Семен и Прохор.

Когда мы расходились, Семен тихонько свистнул. И, когда я обернулся, протянул мне универсальный магнитный ключ, которым можно было открыть дверь любого подъезда.

С ключом оно, конечно, было проще.

Хотя и не так интересно.

Глава 27

Мы шли, прижимаясь к стене, чтобы из окон не было видно. Я открывал магнитным ключом двери и запускал в подъезды демонов. Одного за другим. Сначала – Гамигина, затем – Маракса и, наконец, – Набериуса.

После этого мне оставалось лишь ждать. Телепат из меня никудышный. Обидно – но ничего не попишешь. Я постараюсь проявить все свои способности, когда придет время работать кулаками.

Возле четвертого подъезда я сел на лавку. Бабушек поблизости не было, и любопытствовать, кто я такой и что это я тут делаю, было некому.

Я снова старался ни о чем не думать. Но, вопреки желанию, в голове то и дело мелькали обрывки образов и мыслей. Все это смешивалось в некий причудливый коктейль, для которого я никак не мог придумать название. До тех пор, пока вдруг не понял, что это, наверное, и есть сама жизнь. И воспринимать ее нужно именно в виде вот такой, на первый взгляд, не особо симпатичной целостности. А куда деваться, если другой нет? И, скорее всего, уже не будет.

Первым вернулся Набериус.

Подойдя ко мне, демон качнул головой.

– Ничего.

И я запустил его в следующий подъезд.

Вскоре появился Маракс и также уверенно сообщил, что ничего подозрительного не обнаружил.

Ему достался пятый подъезд.

Гамигин пришел со смурным лицом. И особой уверенности в его голосе я не услышал.

– Бог его знает, – процедил сквозь зубы демон. – Не пойму, что происходит…

– Ты что-то почувствовал?

– В том-то и дело, что нет!

Руки демона были втиснуты в карманы, поэтому он только плечами дернул. Но движение это оказалось настолько выразительным, что я будто почувствовал всю его досаду и боль.

– Понимаешь. – Анс наклонился ко мне и заговорил полушепотом. Так он пытался сдержать эмоции. – Я ничего не чувствую… Вообще ничего! Как будто дом пустой!

– Успокойся, Анс. Там просто нет демонов…

– Но люди-то должны быть! Хотя бы в некоторых квартирах!

– Люди не телепаты. Ну, по крайней мере, большинство из нас.

– Это не важно. Когда я сосредоточен, я могу чувствовать людей телепатически. Нет, я не могу читать их мысли, но их мозговую активность я воспринимаю как некий фон. А сейчас я их не чувствую!

– И меня тоже не чувствуешь?

Гамигин поджал губы и сосредоточенно сдвинул брови к переносице.

– Тебя – чувствую, – сказал он через несколько секунд.

– Ну, вот видишь! Значит, все в порядке.

– Но почему я не чувствую других?

– Четыре часа, – я показал демону часы. – Все на работе.

– А домохозяйки? А бабушки?..

Бывают моменты, когда мысли приходят ниоткуда. Будто сами собой появляются. Это называется озарением. Или – откровением. Кому что более по вкусу. Со мной такое, признаюсь, случается не часто. А тут я вдруг почувствовал, как у меня в голове… Нет, не лампочка загорелась. Это только в мультфильмах такую муть показывают. А – будто сверчок запел. Тихонько и нежно. Словно тоненькая струйка воды, бегущая средь камней. Холодных и черных.

Вот оно!

– Анс. – Я едва заметно улыбнулся и посмотрел демону в глаза. – Сейчас время полуденных телесериалов. Все домохозяйки и бабушки, оставив дела, сидят, уткнувшись в телевизоры. Поэтому мозги у них не работают. Абсолютно.

– Точно! – Гамигин быстро сжал руку в кулак. Как будто муху схватил. – Как я сам об этом не подумал? Это же очевидно! – Он взмахнул руками по сторонам, как будто хотел подарить мне весь этот огромный мир. – Ни одной старушки вокруг!

Ну вот и отлично!

Демон ожил, воспрял к жизни, обрел новую надежду…

Ну, в общем, как хотите.

Но, пока какая-нибудь бабуля не появилась вдруг на улицу и не повергла вновь в депрессию моего друга, я схватил его и потащил к шестому подъезду.

И – вовремя!

Не успел я закрыть за демоном тяжелую железную дверь, как – вот она!

– Эй! Милок! А, ну-кось, постой!

Бабуля направлялась ко мне с таким решительным видом, как будто собиралась предъявить мне очень серьезное обвинение. Как минимум, в непристойном поведении.

– Простите, мы знакомы? – вежливо, но холодно осведомился я.

Бабуля демонстративно проигнорировала мой вопрос. То есть, попросту махнула на меня рукой.

– Ты из Управы?

– Э… Нет.

– Счетчики ты меняешь?

– Какие счетчики?

– Однофазные на двухфазные.

– Нет, не я.

– А кто ж тогда?

Вопрос был задан с такой конкретной определенностью, как будто старушка точно знала, что я в курсе системы замены счетчиков не только в доме, но и во всем районе.

– Я не знаю.

– А кто знает?

– Наверное, глава Управы, – предположил я.

– А ты кто такой?

Глаза бабули подозрительно сузились. И это был нехороший, очень нехороший знак. Ежели бабуля заподозрит во мне татя, так мне будет уже не отвертеться. Придется разбираться не с ней, а с милицией, которая непременно явится на ее крики о помощи. А даже если и не явится, лишний шум нам был совершенно ни к чему. Поэтому, подумав секунду-другую, я нашел ответ, который, на мой взгляд, должен был вдохновить бабулю не на возмущенные крики, а на некое созидательное действо. Хотя, нет, это я, пожалуй, загнул. Я ожидал лишь того, чтобы бабуля от меня отвязалась. Вот я и спросил ее:

– Вы, мамаша, на выборы ходите?

– А то как же! – расправила плечи боевая старушка. – У нас нынче демократия!

– Я в курсе, – заверил я ее. – Поэтому и пришел, чтобы лично пригласить вас принять участие в очередных выборах, которые состоятся…

Я не знал, когда именно состоятся очередные выборы и кого на них будут выбирать. В отличие от политически грамотной бабули, я на выборы не ходил уже давно. С тех самых пор, как понял, что выбирать-то там, в общем, нечего. «В мешке гнилых персиков целый желудь – и то не найдешь» – так говорил Император Ху.

– Вы знаете, когда состоятся выборы? – строго посмотрел я на бабушку.

Та ничуть не смутилась.

– Когда листовками избирательными всю дверь подъездную заклеят и календарики с депутатами бесплатно раздавать станут, вот, значит, тогда они и состоятся.

У нее, похоже, на любой вопрос был готов ответ.

– А можно поинтересоваться, за кого вы голосуете?

– А вот это уж не твое дело!

– Вы, конечно, имеете право не отвечать…

– За Христиано-Коммунистический Союз!

– Хороший выбор! – похвалил я бабулю.

Хотя понятия не имел, о чем она говорит.

– Знамо дело! – довольно улыбнулась та.

– Так вот, уважаемая, я приглашаю вас в очередной раз снова прийти на избирательный участок и вновь отдать свой голос за Христиано-Коммунистический Союз! За нерушимый, так сказать, блок коммунистов и православных! – Я участливо распахнул перед бабушкой дверь. – Прошу вас!

Взгляд старушки вновь сделался подозрительным.

– Куда?

– Я хочу, чтобы вы пошли к себе домой и еще раз как следует обдумали то, что вы сейчас сказали. Мы хотим, чтобы это было не импульсивное решение а осмысленный выбор. Вместе мы победим!

– Так ты агитатор!

– Точно!

– А я ведь в другом подъезде живу! – Бабуля махнула рукой в конец дома.

– Тогда, если встретите другого нашего агитатора, скажите, что я с вами уже побеседовал.

– Да я и еще разок могу, – довольно улыбнулась бабуля.

– Ну так замечательно! Тогда поспешите, а то упустите моего коллегу.

Бабуле, видно, нравились беседы на политическую тему. А может, ей просто не с кем было поговорить. Осенив меня крестным знамением, она засеменила к своему подъезду.

Не успел я перевести дух, как из подъезда вылетел Гамигин.

– Ну?

– Есть…

– Точно?

– Кажется…

– Где?

– Шестой этаж, сто сорок шестая квартира… – Гамигин почти без сил упал на скамейку. – Но я не уверен.

Я достал коммуникатор и набрал номер Семена.

– Как у вас?

– Пока ничего.

– Шестой подъезд прослушивали?

– Еще не дошли.

– Шестой подъезд, шестой этаж. – Я развернул на дисплее план квартир шестого этажа, – на вашу сторону выходит балкон и окно слева от него.

– Сто сорок шестая квартира. – Семен, видимо, тоже сверился с планом. – Есть. Сейчас проверим.

Я посмотрел на Анса.

Демон сидел уронив руки на колени и опустив голову. Мне не было видно его лица. Но я мог себе его представить. Больше всего он сейчас боялся ошибиться. Успокаивать его было глупо. Нужно было ждать. Хотя и мне это было нелегко. Я постоянно думал о Лое. Я просто не мог не думать о ней. Я представлял ее себе, привязанной к стулу, с кляпом во рту. Вряд ли святоши обошлись с ней более милостиво. Лоя не из тех, кто может смириться с ролью заложника и сидеть спокойно на табурете, попивая чай, в ожидании, когда все разрешится. Она будет сопротивляться до последнего. Даже если в этом не будет никакого смысла. Уж в этом-то я был уверен. Я пытался представить, что сейчас чувствует Лоя? О чем она думает, глядя на врагов? И временами мне начинало казаться, что я не хуже демонов могу общаться на расстоянии с тем, кого я по-настоящему люблю. Так что, мне даже представлять не нужно было, как ощущает себя Гамигин. Одно слово – паршиво.

Из соседнего подъезда вышел Набериус. По его удрученному виду я без слов понял, что демон и на этот раз ничего не нашел.

Гамигин молча посмотрел на меня. Он хотел, чтобы я поставил Набериуса в известность о квартире номер сто сорок шесть.

– Анс обнаружил квартиру на шестом этаже. Он полагает, что это она.

– Я предполагаю, что это она, – уточнил Гамигин. – Мне показалось, что у меня возник контакт… Всего на секунду или даже меньше…

Анс свел вместе кончики пальцев и тут же отдернул руки в стороны. Будто его током ударило.

– Я проверю. – Игорь взялся за ручку двери.

– Номер квартиры…

– Не говори! – Демон вскинул ладонь. – Я должен сам почувствовать.

Я приложил магнитный ключ к замку.

– Только ничего не предпринимай, – предупредил я Набериуса. – И долго не задерживайся.

– Я мухой, – подмигнул мне Игорь и исчез в темной глубине подъезда.

Я снова посмотрел на Анса.

Демон нервно тер кончики пальцев, как будто пытался снять с них засохший клей.

– Анс, – окликнул я его. – Кончай, а?

– Что? – демон поднял на меня удивленный взгляд.

– Кончай, говорю, дурковать. А то ты и меня из себя выведешь.

– Извини, – тряхнул головой демон. – Я не нарочно.

– Понимаю, что не нарочно. Поэтому и говорю.

– Не могу сидеть без дела.

Гамигин обеими руками ухватился за крашеную доску скамейки и потянул ее на себя, как будто собирался вырвать.

– Хочешь, я тебя с бабушкой познакомлю? – предложил я.

– С какой бабушкой? – Демон, должно быть, решил, что я, если и не спятил совсем, то слегка повредился умом.

– Хорошая бабушка. Тут через пару подъездов живет. За христиан-коммунистов голосует…

– Какая еще бабушка? – вспылил Гамигин. – Какие христиан-коммунисты? – Демон вскочил на ноги. – Что за чушь ты несешь, бог тебе в душу?

– С возращением! – широко, по-клоунски улыбнулся я.

– С каким еще возвращением? – малость опешил Гамигин.

– С возвращением в мир живых. – Я ободряюще похлопал его по плечу.

А потом, как дзенский наставник, щелкнул по лбу. Чтобы зафиксировать момент.

Какую реакцию на свои действия я ожидал? Да честно говоря, никакой. Или – какую угодно. Я всего лишь хотел встряхнуть Анса. И, похоже, мне это удалось. Демон улыбнулся мне в ответ и погрозил пальцем. Достойное продолжение диалога двух идущих по пути дхармы. Странно, что прежде мы этого не практиковали.

Увы, дзенский диалог оказался прерван вибрацией коммуникатора у меня в кармане.

Звонил Семен.

– Мы прослушали квартиру. Это то, что мы ищем.

– Точно?

– Там обсуждают детали встречи и обмена заложника. Довольно?

– Да.

– Как вы нашли квартиру?

– Демоны почувствовали.

– Мы идем к вам.

От нетерпения у меня по позвоночнику начали бегать мурашки. Это все от избытка адреналина, успокаивал я себя. Это нормально. Это пройдет, как только начнем работать. Пройдет.

И тут я вспомнил об одном очень важном деле. Я снова взялся за коммуникатор и набрал номер телефона Петра Николаевича Власенко.

– Петр Николаевич?

– Да.

– Здравствуйте. Это Дима Каштаков.

– А, добрый день, Дмитрий Алексеевич.

– Я насчет машины, что взял у вас вчера…

– Да не беспокойтесь вы так, Дмитрий Алексеевич. Я знаю, что машина в надежных руках.

– Так-то оно так, Петр Николаевич, да только мы вчера на вашей машине угодили в передрягу.

– Надеюсь, вы и ваш коллега не пострадали?

– Мы-то нет. Но вот машина… В принципе, она на ходу, но передний бампер здорово разбит, заднее стекло выбито, салон малость испачкан…

– Вы что-то еще недоговариваете, Дмитрий Алексеевич.

– Ну, еще задние дверцы и крылья повреждены… Пулевые отверстия.

– Да, видно, в серьезную передрягу вы попали.

– Да как вам сказать…

– Лучше ничего не говорите. Что бы там ни случилось, меня это не касается. Если, конечно, вам не требуется моя помощь.

– Спасибо, Петр Николаевич, но пока справляемся своими силами.

– Ну, вот и замечательно. А насчет машины не беспокойтесь. Если меня из-за нее в милицию не потащат…

– Ни в коем разе, Петр Николаевич. Мы этот вопрос уже на уровне НКГБ решили.

– Ну и отлично. Тогда, как закончите свои дела, заходите пообедать. С другом, разумеется. Посидим, покушаем и решим вопрос с машиной. Право же, это не та вещь, из-за которой стоит переживать.

– Спасибо, Петр Николаевич. И извините, что так получилось.

– Да, не берите в голову, Дмитрий Алексеевич! Решайте свои проблемы. Всего доброго.

– До свидания, Петр Николаевич.

Я выключил коммуникатор и нарисовал им в воздухе большой вопросительный знак.

– Где достать машину для Власенко?

Гамигин молча и, как мне показалось, безучастно пожал плечами.

Я его понимал. Мне тоже сейчас совершенно не хотелось думать об этой клятой машине. Но, как ни крути и что ни говори, а рано или поздно придется и этим заняться.

Не успели с одной стороны нарисоваться Семен с Прохором, как с другой появился Маракс.

Демон сразу понял, что случилось.

– Нашли?

– На шестом этаже. Набериус проверяет.

– Точно – они, – кивнул Семен.

Три окна квартиры, которая нас интересовала, выходили на подъезд. Но мы стояли под козырьком и могли не опасаться, что нас заметят.

Прохор достал из сумки планшет и вывел на экран план квартиры.

– Сразу от двери направо – туалет, ванная и кухня. Потом, снова направо – комната. Дальше по коридору еще две комнаты – направо и налево. На задний двор выходит только одно окно, вот это. Мы слышали голоса трех человек.

– Всего в квартире пятеро святош. Вернее, было пятеро, когда я разговаривал с Лоей.

– Лоя – это заложница?

– Да.

– Хорошо бы знать, где она находится.

– Подождем Набериуса.

– Он-то откуда знает?

– Лоя сама ему скажет.

Прохор недоверчиво прищурился, но спорить не стал.

– Когда дом отключат от связи? – спросил я.

– Как только мы сообщим, что начинаем операцию, – ответил Семен. – Торопиться не стоит – пусть святоши не волнуются, думают, что все в порядке.

– А как отходить будем?

– Как только начнем, машины подгонят к подъезду.

– Кто?

– Менты. – Семен усмехнулся. – Должна же быть от них хоть какая-то польза.

Из подъезда вышел Набериус. Лицо осунувшееся, глаза – покрасневшие, усталые. Как будто ночь не спал.

– Они здесь, – сказал демон. – Лоя считает, что в квартире по-прежнему пятеро святош.

– Ты разговаривал с ней? – удивленно поднял бровь Прохор.

– Общался, – уточнил демон.

– С ней все в порядке? – спросил я.

– Да, – кивнул демон. – Она привязана к стулу, у нее кляп во рту. – Я так и знал! я так и знал! – Но настроение у нее… – Набериус пощелкал пальцами. – Даже не знаю, как лучше сказать…

– Я понимаю, – кивнул я.

– А я – нет. – Семен смотрел на меня и ждал разъяснений.

Но я тоже не знал, как это называется. Я понимал, о чем говорил Набериус, но не мог перевести это на общедоступный язык.

– Викинги называли это – состояние берсеркера, – пришел мне на помощь Гамигин. – Воин в таком состоянии становился неуязвимым для противника и все уничтожал на своем пути.

– Воин? – Семен все еще пытался понять, о чем идет речь. – Я думал, мы пришли за девушкой.

– Это и есть девушка, – сказал я. – Но, когда мы ее освободим, нужно следить, чтобы она никого не убила. Нам ведь не нужны жертвы.

Семен секунду-другую подумал и согласно кивнул.

Прохор, видимо, решил, что лучше вообще не вникать в эту ситуацию. Он показал Набериусу планшет с планом квартиры.

– Где этот берсеркер?

– Здесь. – Демон указал на первую от входной двери комнату.

– Неосмотрительно. – Прохор неодобрительно качнул головой. – Заложника следует держать в дальней комнате.

– Святоши, как правило, ведут себя излишне самоуверенно, – заметил Маракс.

– Нам это на руку. – Прохор повернул планшет так, чтобы его видели все. – Значит, так, коридор в квартире узкий, идти можно только по одному. Первыми входим мы с Семеном. Блокируем тех, кого встречаем в коридоре, и идем к дальним комнатам. Та, что слева – наша. Вы с демоном, – Прохор указал на меня с Гамигином, – берете ту, что справа. Твоя кухня, – кивнул он на Маракса. – Если там все чисто, прикрываешь входную дверь. На всякий случай, если вдруг кто рванет из квартиры. Нам повезло, что квартира на шестом этаже – в окна никто прыгать не захочет. Ты, приятель, – глянул он на Набериуса, – освобождаешь заложницу. Извини, но больно уж вид у тебя измотанный.

Демон молча кивнул. Видно, телепатический сеанс действительно отнял у него много сил.

– Оружие у всех есть? – спросил Семен.

– Постараемся обойтись без жертв! – напомнил я.

– Само собой, – Семен достал из-за пазухи и сунул в карман куртки увесистый «бульдог».

– А как мы войдем в квартиру? – спросил Маракас.

– А это уж наша забота, – заговорщицки подмигнул демону Прохор. – Справимся, не боись.

Вообще-то я предполагал открыть дверь отмычкой. Но в этом случае могли возникнуть серьезные проблемы. Во-первых, случайно оказавшийся возле двери святоша мог услышать, что кто-то возится с замком, и тогда эффект неожиданности будет потерян. Во-вторых, дверь могла оказаться запертой изнутри на засов, и это был бы уже полный провал. Ежели у Семена с Прохором была какая-то более интересная идея, что ж, я был не против.

– Ну…

И тут, как обычно, в самый ответственный момент, у меня в кармане завибрировал коммуникатор.

– Секундочку.

Я достал аппарат.

На дисплее – фотография Лои.

– Это – они, – взглядом указал я наверх и нажал кнопку приема. – Слушаю!

– Господин Каштаков?

– Что?.. Говорите громче! Очень плохо слышно!

– Дмитрий Алексеевич?!

– Да! Я!

– Мы должны договориться о встрече!

– Да, я помню!

– Наше предложение!..

– Повторите!.. Я вас почти не слышу!..

– Наше предложение!..

– Вы не могли бы перезвонить через пять минут?

– Что? – судя по голосу, святоша был всерьез ошарашен таким вопросом.

– Я сейчас в душе! Слышно очень плохо!.. И мыльная пена в глаза лезет!.. Перезвоните через пять минут!.. Или, если хотите, я сам перезвоню!

Пауза.

– Алло?.. Алло! Я вас не слышу!

– Мы перезвоним!

Гудки отбоя.

– Ну, все. – Я сунул коммуникатор в карман. – Идем.

Перед тем как последним войти в подъезд, я оглянулся. Сам не знаю, почему. Может быть, хотел убедиться, что за нами не следит политически активная старушка.

На бордюрном камне сидела большая, абсолютно черная кошка. Белыми у нее были только самые кончики ушей. Кошка смотрела нам вслед. Не мигая.

Демоны сочли бы это хорошим предзнаменованием.

Глава 28

На шестой этаж мы поднялись пешком. Хотя, скорее всего, это была излишняя предосторожность. Святоши, как уже было сказано, отличаются чрезмерной самоуверенностью. Я бы, к примеру, на их месте установил на лестничной площадке по крайней мере пару датчиков движения. Они же не сочли нужным даже глазок видеокамеры в угол у двери прилепить. Даже не знаю, что и сказать. На мой взгляд, подобная беспечность граничит с идиотизмом. Существуют элементарные правила безопасности, пренебрегать которыми не следует ни при каких обстоятельствах. Будь ты хоть антихрист, хоть архистратиг. Так, например, переходить дорогу следует только на зеленый свет. А гулять по железнодорожным путям категорически не рекомендуется. И, как говорила одна очень умная девочка, прежде, чем выпить из бутылки, убедись, что на ней не написано «ЯД!». Можно, конечно, было рассчитывать на удачу. Или на глупость тех, кто тебя не любит. Но, как говорили в свое время мудрые дервиши: «На Аллаха надейся, но ишака привязывай».

Я не дервиш и, наверное, не имею права называться мудрецом, но я всегда чувствую себя как-то неуютно, когда судьба сводит меня с подобными самоуверенными глупцами. Мое подсознание сразу же начинает отрабатывать две диаметрально противоположные версии. С одной стороны, едва ли не демонстративная беспечность кажется мне подозрительной. Что, если это ловушка? С другой стороны, мне становится немножко стыдно. Как будто это я играю не по правилам.

Мы остановились на первом лестничном пролете, ведущем на седьмой этаж.

Помимо всего прочего, у меня был профессиональный интерес к тому, как Семен с Прохором собираются вскрыть квартиру. Охранные системы, замки и средства наблюдения были моей специальностью до тех пор, пока я не стал частным детективом. И, смею надеяться, в этой области я также добился успеха. Поэтому, если Семен с Прохором знали неизвестный мне способ быстрого и незаметного взлома дверного замка, это стало бы серьезным ударом по моему самолюбию.

Первым делом, Семен снял с себя провода с наушниками и сунул их в сумку. Затем он расстегнул свою форменную куртку и застегнул ее заново, косо и неровно, пропустив одну пуговицу на груди. После этого он вытянул рукав затасканного зеленого свитера, надетого под куртку, и сдвинул набок танкистский шлем. Вид у него стал совершенно нелепый. А он, словно ему этого мало было, сунул в зубы папиросину, пожевал как следует мундштук, чиркнув спичкой, раскурил и тут же затушил о коробок.

Демоны наблюдали за маскарадом Семена с не меньшим удивлением, чем я. Но я-то хотя бы старался делать вид, что мне это все не в новинку.

Прохор меж тем достал из своей сумки непочатую бутылку водки, граненый стакан и луковицу. Сорвав с бутылки пробку, он наполнил стакан наполовину и протянул его Семену. Тот влил половину содержимого стакана себе в рот, пополоскал как следует, побулькал в горле и выплюнул в вовремя подставленный пакет. То же самое проделал он и с оставшейся порцией. Вернув стакан Прохору, Семен получил от напарника четвертушку, которую тот отрезал от луковицы и очистил. Понюхав, Семен сунул четвертушку луковой головки в рот и принялся старательно жевать.

Демоны, глядя на эту процедуру, кривились и морщились, как будто на их глазах с живого младенца сдирали кожу. Да и мне, признаюсь, было несколько не по себе. Главным образом потому, что я не мог понять, что все это означает?

Прожевав луковицу, Семен дыхнул на Прохора. Тот удовлетворенно кивнул и показал большой палец.

В руке у Прохора появился коммуникатор. Он набрал короткое сообщение и отправил его.

Я посмотрел на дисплей своего аппарата. Связь отрубило. Подчистую.

Семен поддернул куртку на плечах, так что она завернулась вокруг его торса совершенно немыслимым образом, сунул левую полу в карман форменных штанов и накинул на плечо ремень сумки. Сцепив пальцы в замок, он вывернул ладони и хрустнул суставами. Лицо его сначала сделалось необычайно сосредоточенным, как у медиума, почувствовавшего присутствие эктоплазматической субстанции, а затем удивительным образом преобразилось. Теперь это был лицо самоуверенного дебила, частично лишившегося разума на неровной стезе хронического алкоголизма, начавшего сегодня похмеляться где-то около восьми часов утра, да так и не сумевшего вовремя остановиться. На подобную трансформацию были способны лишь величайшие из тех, чьи имена начертаны золотыми буквами на Звездной Аллее Голливуда.

Но что меня поразило больше всего – никаких инструментов в руках у Семена не было!

Я встал на нижнюю ступеньку, прижался спиной к стене и поднял перед собой руку с зеркальцем на ладони. Простой и эффективный трюк. Меня от двери видно не было, а я видел все, что там происходило.

А происходило там, на мой взгляд, нечто странное.

Семен подошел к двери, встал, едва не упершись лбом в дверной глазок, и надавил большим пальцем на кнопку звонка. Держал он ее, не отпуская, до тех пор, пока ему не ответили. По всей видимости, из-за двери спросили:

– Кто там?

Или:

– Кого нужно?

На что Семен совершенно дурным, пьяным голосом гаркнул:

– Мосгаз!

После этого между стоявшими по разные стороны двери произошел обмен короткими репликами. Я слышал только те, что произносил Семен, но реконструировать весь диалог было несложно.

– Мы не вызывали техника.

– Знамо дело, не вызывали! Я сам пришел!

– А что случилось?

– Вы соседей снизу заливаете!

– Чем заливаем?

– Знамо чем! Водою!

– У нас ничего не течет.

– А я все одно проверить должен! Работа у мя такая! Понял?

– Но этим должен заниматься сантехник.

– А я и есть сантехник!

– Вы же сказали – Мосгаз.

– Мосгаз, сантехник и Мостелеком! Я един в трех лицах! Как господь! Понял?..

– …

– Я есмь начало и конец! – Семен как следует саданул в дверь кулаком. – Открывай, живо! У меня работа стоит!.. А то ща милицию-то вызову!

Последняя угроза оказалась действенной.

Щелкнул дверной замок.

Затем – второй…

Третий…

Дверь приоткрылась на длину цепочки.

– Покажите удостоверение! – потребовали из-за двери.

Семен припал к щели и дохнул на стоявшего по другую сторону двери водочно-луковым перегаром.

– А может, тебе еще и паспорт показать? С пропиской и регистрацией брака?

Шах и мат!

Дверь на секунду закрылась, чтобы широко раскрыться вновь.

Стоявший за порогом ангел получил кулаком в нос.

Он оказался настолько ошарашен этим внезапным нападением, что только вскинул руки и широко разинул рот, в который из раздавленного носа широкой струей лилась алая кровь. При этом святоша не мог издать ни единого звука.

Семен, как куклу, отшвырнул его в сторону и рванул в глубь квартиры.

Мы кинулись следом за ним.

Дверь комнаты, в которой находилась Лоя, была закрыта. Но у меня не было даже секунды, чтобы заглянуть туда и убедиться, что с моей девочкой все в порядке.

С пистолетом в руке я вбежал в следующую комнату.

На диване, напротив включенного телевизора сидели двое святош. Один из них был мне незнаком. Другой оказался не кто иной, как сам Метатрон.

– Головы вниз! На колени! – Я направил пистолет на ангелов. – Живо!

Незнакомый тут же сполз с дивана и уперся лбом в пол.

Метатрон остался сидеть, закинув ногу на ногу. В руке у него был пульт, которым он мерно постукивал по коленке. Глаза ангела сузились, а рот превратился в тонкую щель, будто расколовшую безжизненный, холодный мрамор лица.

Из другой комнаты послышался сдавленный крик, и что-то тяжелое упало на пол.

Теперь я держал на прицеле только Метатрона.

– Вы же не станете стрелять, Дмитрий Алексеевич, – тихо, спокойно произнес Метатрон. – Да и какой в этом смысл?

Ангел поднял пульт и, нажав кнопку, выключил телевизор. Пульт полетел на диван.

– Обыщи их, – сказал я Гамигину.

Анс сунул пистолет в карман и первым принялся обыскивать стоявшего на коленях святошу. Бумажник, водительское удостоверение, четырехпальцевый кастет, «беретта», смятый носовой платок, полупустая упаковка жевательной резинки.

– Нет, Лоя! Нет! – раздался у меня за спиной крик Набериуса.

Отчаянный и безнадежный.

Я только успел подумать, что происходит что-то, что не должно случиться; что-то, что не было предусмотрено нашим планом – как мимо меня, точно фурия, пронеслась Лоя. Увидев ее, Метатрон стал подниматься на ноги, а лицо его начало вытягиваться и, вы мне не поверите, зеленеть. Я было решил, что ангела сейчас вырвет. Но произошло нечто совсем другое.

Бац!

Святоша лежит на полу. И во всю правую щеку у него багровеет пятно. Забавное такое пятно – в мелкий пупырышек. Как будто… Да, ладно, какое уж там «как будто», когда над ним стоит Лоя с пингпонговой ракеткой в руке. А выражение лица у демоницы такое, что я на месте Метатрона прикинулся бы трупом.

– Лоя! – с укоризной произнес я. – Ну, что ты творишь?

– Димка!

Лоя обернулась и посмотрела на меня так, будто только сейчас увидела. А, может, так оно и было. Прежде она видела перед собой только ненавистную рожу Метатрона. В принципе, я мог ее понять. Не одобрить то, что она сделала, но – понять. И простить. Да, сейчас я ей все готов был простить. Потому что глаза ее сияли, а лицо лучилось, точно озаренное волшебным внутренним светом. И то, что рыжие волосы ее были растрепаны и спутаны, не только не портило общей картины, а, напротив, делало ее еще более чарующей.

– Димуля!

Лоя бросилась мне на шею.

И я – поплыл.

– Лоя, понимаешь, мы хотели обойтись без жертв, – бормотал я, пытаясь сохранить остатки самообладания.

– Димуля! Я знала, что ты меня спасешь!

Еще бы чуть-чуть, и я бы выронил пистолет из ослабевших пальцев. Но, на мое счастье, Метатрон начал подниматься с пола. Не знаю, глупость это была или чрезмерная самоуверенность? А, может, и то и другое? Как бы там ни было, ангел успел лишь на четвереньки встать. Оторвавшись от меня, Лоя с разворота ударила его ногой под ребра. Метатрон сдавленно охнул и снова упал.

– Лоя, прекрати избивать пленных!

Теперь утихомирить разбушевавшуюся демоницу попытался Анс.

– Он – козел, – объяснила свое поведение Лоя.

– Он – ангел, – возразил ей Анс.

– Может быть, и ангел, но все равно – козел. Он приказал привязать меня к стулу.

– Потому что… – тихо простонал Метатрон. И задохнулся от боли. – Потому что… – начал он снова.

– Потому что я сказала, – пришла ему на помощь Лоя, – что всем им глотки порву.

– И они поверили? – улыбнулся я.

– А ты бы усомнился? – глянула на меня через плечо Лоя.

Я понял, что напрасно задал вопрос.

Семен с Прохором втолкнули в комнату двух святош со скованными за спиной руками. Один выглядел бодро. У другого на левой скуле багровел кровоподтек – к вечеру глаз заплывет. Маракс приволок с кухни последнего святошу, который был так напуган, что даже и не думал сопротивляться. Гавриила среди задержанных не было. Видимо, он бы вызван из Рая только для того, чтобы свести Метатрона со мной.

Семен окинул оценивающим взглядом Лою и одобрительно хмыкнул. Даже без намека на пошлость. Он всего лишь дал понять, что понял, чего ради мы ввязались в конфликт с Первым отделом безопасности Рая. И, видимо, на нашем месте он поступил бы так же.

– Ну что, миссия выполнена? – спросил, обращаясь ко всем сразу, Прохор. – По коням?

– Одну минуту.

Гамигин схватил Метатрона за лацканы и кинул святошу на диван. Ангел болезненно поморщился и завалился на бок. Похоже, что он не притворялся. Видно, Лоя от души дала ему по ребрам. Лоя – она такая. Если ее здорово разозлить, она может оказаться способна на такое, о чем нам с вами даже подумать страшно. Понимаете?

– Ну? – Гамигин легонько хлопнул Метатрона ладонью по щеке. Но, поскольку щека святоши и без того горела от приложившейся к ней ракетки, Метатрон зашипел, как закипающий чайник. – Ну, и чего ради ты все это затеял?.. А?

– Сам знаешь, – зло прошипел сквозь зубы Метатрон.

– Да не было ничего у Челина! – Анс раскинул руки в стороны будто призывал в свидетели всех присутствующих. – Понимаешь? Голова ты с нимбом!

Метатрон криво усмехнулся, давая понять, что не верит ни единому слову демона.

– Вот! Все, что мы у него нашли! – Гамигин выдернул из кармана, как пару карт, транспортную карту и фотографию кошечки, глаза которой он успел подправить. – Это тебе надо? Держи! – Анс кинул Метатрону транспортную карту. – Попросил бы по-хорошему, я бы сам тебе отдал!.. Животных любишь? – Он показал ему фотографию кошки. – Челин, похоже, любил. Держи! Это тебе на память о человеке, которого ты убил.

Метатрон быстро прихлопнул ладонью транспортную карту и фотографию. Как будто это были бабочки, готовые упорхнуть.

Гамигин склонился над ним и тихо произнес:

– Нам нужна была только видеокамера Хуупов. – Он произнес это так спокойно, что я понял, что-то сейчас непременно произойдет. – А вот Лою ты зря тронул.

Коротко, почти без замаха, Анс ударил Метатрона с правой руки. Удар был нанесен очень расчетливо. Так, чтобы не рассечь бровь или скулу. Иначе хорошего синяка не выйдет.

Метатрон не издал ни звука. Он откинул голову на спинку дивана и закрыл лицо руками. Ангелы могли долго терпеть боль. Но вот унижение причиняло им истинные муки. Гамигин знал это, потому и устроил это небольшое представление. В присутствии подчиненных демон бросил Метатрону обвинение в некомпетентности и бездарном руковод-стве. А он ничего не смог на это ответить. Самураи в таких случаях делали харакири. Ангелы всего лишь уходили в отставку. А это означало, что Метатрона мы больше не увидим. Врата в Московию отныне для него закрыты. Теперь его удел – канцелярский стол в пыльном хранилище документов в какой-нибудь районной управе Рая.

– Ну, а поскольку мы более не свидимся, позвольте забрать то, что принадлежит мне. – Я отогнул лацкан Метатронова пиджака и снял с него своего «клопика». – Хорошие «клопы» на улице не валяются.

Я аккуратно убрал «клопа» в капсулу.

Для Метатрона это было все равно что контрольный выстрел в затылок.

Глава 29

Операция, фактически не спланированная – на то, чтобы тщательно все продумать и подготовить, у нас просто не было времени, – а сымпровизированная, в духе лучших пьес Чарли Паркера, удалась на славу. Мы все сделали без единого выстрела! Так что, докладывая своему руководству о провале операции, святоши могли винить в этом только себя.

Полагаю, у нас был повод гордиться собой.

Правда, уже в машине, сидя на переднем сиденье, – меня она отправила назад, к Мараксу и Набериусу, – Лоя заявила, что, в общем-то, мы могли и не торопиться. У нее все было схвачено, ситуация под контролем и она уже сама готовила побег. Верилось мне в это с трудом, но я не стал спорить.

Кому это было нужно?

Мне?

Ну уж нет! Увольте!

Анс мне все как следует растолковал, и теперь я понимал, что всю эту чушь насчет побега Лоя несет только ради меня. Потому что в нашем тандеме она всегда должна находиться в доминирующем положении. Иначе ее соотечественники могли подумать, что она как демоница ни на что не годна, она не сможет обо мне как следует заботиться, а значит, попросту меня недостойна.

Хорошо, что я находился среди демонов. Которые тоже это понимали. А что, если бы рядом были мои сородичи? Что бы они обо всем этом подумали?

Ладно, сейчас мне и самому не хотелось об этом думать.

Я был рад – да, какое там! – я был откровенно счастлив от того, что Лоя была рядом. Пусть и на переднем сиденье. Оттого, что она то и дело оглядывалась на меня. Оттого, что она все время улыбалась, а глаза ее радостно сияли. Я был уверен, что теперь, после того, что все мы вместе пережили, и речи не может быть о том, чтобы вдруг расстаться.

Хотя, конечно, когда имеешь дело с Лоей, ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Я, как вы, конечно, понимаете, имею в виду Лою-женщину, а не Лою – делового партнера. Во втором случае она была просто безупречна. А вот в первом своем амплуа демоница могла дать сто десять очков вперед любой своей прародительнице. Как будто в ней бес какой сидел.

Впрочем, об этом мне сейчас тоже не хотелось думать.

В конце концов, я ведь имел право просто так, совершенно бездумно порадоваться. Пусть совсем недолго. Смотреть на рыжие Лоины волосы и тихонько насвистывать «Take At The «A» Train» – что еще нужно человеку для счастья? Я имею в виду такого человека, как я. Которому вообще многого не нужно. Ну, разве что еще бокал красного «Адского» пива. Или лучше – два бокала.

Вот и все.

– Лоя, – позвал я. – Ло-оя.

– Да?

Демоница обернулась.

– Ты хочешь есть?

– Нет. – Лоя радостно тряхнула гривой рыжих волос.

– Тебя кормили?

– Нет. Но, ты знаешь, Димочка, я действительно не хочу есть. Должно быть, из-за нервного перевозбуждения… Ты видел, как я этому святоше ракеткой влепила?

– Н-да.

– Как-то странно ты это произнес. – Лоя сдвинула брови к переносице. – Н-да… Что это значит?

– Только то, что я этого никак не ожидал, – по счастью, я быстро нашел, что ответить.

– А ты, должно быть, думал, что я буду без чувств и тебе придется нести меня на руках?

– Ну, что-то вроде этого.

– Не угадал!

Вообще-то у меня вдруг появилась мысль, что на месте Метатрона мог бы оказаться и я. Допустим, если бы сказал, что мне не понравился борщ, который она приготовила. Нет, Лоя готовит отменный борщ! Но ведь могло бы быть и что-то другое. Что-то ведь может у нее не получаться. Не может же она быть абсолютно во всем идеальна. Я каким-то образом проявляю свое недовольство, а в ответ – бац! – получаю половником по лбу! Что-то не радует меня такая перспектива.

И тут я вспомнил взгляд Семена, который он запечатлел на Лое.

Черт возьми!

Или…

Бог ты мой!

Это уж кому что больше нравится.

Но ведь он мне завидовал! Еще как завидовал!

Не всякому достается такая женщина – ну, ладно, бог с ней, демоница! – как Лоя!

Получается – что?

Я должен дуреть от счастья.

Что, собственно, я и делал.

И на этом пока можно прекратить ковыряния в моей обнаженной душе. Благо у нас есть еще и другие темы для обсуждения.

Мы возвращались домо-о-о-о-ой!

Машину Виктора вместе с милицейским эскортом мы потеряли где-то по дороге. Видимо, консильери Сереги-Соломона решил, что дело сделано. А прощаться было не в его правилах.

Лоя уже была в курсе того, что произошло за время ее отсутствия, и ей не терпелось как следует ухватиться за дело. Удара ракеткой по лицу Метатрона было явно недостаточно для того, чтобы Лоя решила, что Рай сполна заплатил ей по счетам. Демоница категорически отказалась ехать домой, и мы все вместе поехали в агентство.

Все же мы с Ансом настояли на том, что освобождение Лои необходимо отметить. Возле дома мы зашли в магазин, купили три бутылки шампанского и огромный, похожий на Эверест торт.

Несмотря на все наши уговоры, Маракс и Набериус наотрез отказались зайти к нам хотя бы на десять минут. Демоны вернули Ансу оказавшееся невостребованным оружие и использованную в качестве маскировки одежду, попрощались и отправились в свой «москвичок». Наверное, им не терпелось доложить руководству, что дело закрыто и наблюдение за нами можно снять.

Переступив порог офиса, Лоя недоумевающе посмотрела по сторонам.

– Вы что, решили устроить здесь столовую для бездомных?

Я готов был разделить ее недоумение. Да и Анс, думаю, тоже.

Все столы в прихожей были завалены стопками пустых коробок из-под пиццы и большими пластиковыми стаканами с крышками и трубочками. На коробках и стаканах был изображен улыбающийся и подмигивающий одним глазом жизнерадостный человек с короткими вьющимися волосами и щеточкой усов под носом, в окружении надписи, гласящей: «Петр Первый – всегда первый!»

«Петр Первый» – так называлась пиццерия, в которой мы обычно заказывали еду.

– Трей! – позвал я. И, не получив никакого ответа, крикнул громче: – Трей!!!

Из-за груды коробок выглянула голова в дредах.

– А, это вы. – Цигель выдрал наушники из ушей. – А я и не слышал, как вы пришли.

Я обвел рукой горы пустых коробок и стаканов.

– Ты что, здесь гостей принимал?

Цигель проследил за движением моей руки недоумевающим взглядом.

– Каких еще гостей? – Он непонимающе посмотрел на меня. Причем, у меня не возникло ни малейшего сомнения в его искренности. – Я работал, Дмитрий Алексеевич.

– А откуда все это? – Я повторил свой жест.

– Из пиццерии, – не моргнув глазом, ответил Цигель. Он, видно, решил, что я совсем тупой, и показал мне стакан с фирменным лейбаком в виде подмигивающего тирана. – «Петр Первый». Вы же сами разрешили мне заказать пиццу.

– Я вижу, что это «Петр Первый». – Я говорил медленно, стараясь держать себя в руках. – Но почему его так много?

– Вы сказали, заказывай сколько съешь.

– Ты хочешь сказать, что все это ты съел один?

– Да, вы уж извините, Дмитрий Алексеевич, но я, когда работаю, всегда много ем.

– Я же тебе говорил, он воспользовался психотипом Ниро Вульфа, – Анс смахнул со стола на пол стопку пустых коробок и поставил на их место торт-Эверест.

– Ниро Вульф был гурманом, – заметила Лоя. – Он бы не снизошел до пиццы, даже если бы был голоден, как ангел.

– Дмитрий Алексеевич оставил мне только телефон пиццерии, – с обидой в голосе ответил на это Цигель.

– Ну, хорошо. – Я решил закрыть тему. – Значит, торт ты не будешь?

– Почему? – удивился Цигель.

– Потому что не убираешь за собой, когда ешь.

– Я сейчас все быстро уберу. – Ти-кодер живо вскочил на ноги.

– Действуй! – Я кинул на стол его одежду. – И спасибо за шмотки.

Цигель кинулся собирать пустую тару.

– Кто это? – спросила, кивнув на него, Лоя.

– Наш новый временный сотрудник, – ответил Анс.

– Успели нанять, пока меня не было?

– У него очень узкая специализация. Он – ти-кодер.

– Это я уже поняла.

– Он призван в строй для того, чтобы подобрать пароль к хитрой шифровальной машинке почившего в бозе господина Челина.

– Кстати, я уже подобрал, – кинул Цигель, пробегая мимо нас к выходу с грудой коробок в руках.

Дверь за Игорем Генриховичем захлопнулась.

Мы молча переглянулись.

Выбросив коробки в мусоропровод, Цигель вернулся. Довольный и улыбающийся. В предвкушении торта, на который он алчно косился.

– Прости, ты что-то сказал? – спросил я ти-кодера.

– Что? – Он смотрел не на меня, а на торт.

– Про пароль, – напомнил я.

– А, да, – безразлично тряхнул дредами Цигель.

– Ты взломал шифровальную машинку?

– Да там и ломать ничего не пришлось… А когда будем торт есть?

– Сразу после того, как ты покажешь нам, как работает шифровальная машинка.

– Да без проблем.

Цигель взял со стола игровую консоль и включил ее. По дисплею поплыли зелененькие цифры и буквы.

– Это, господа мои, не шифровальная машинка, как изволит выражаться Дмитрий Алексеевич, а генератор паролей. Фактически, это копия устройства, с помощью которого генерируются ежедневные пароли в Райском институте высоких технологий…

– С чего ты взял, что это Райский институт? – насторожился я.

– Так вы же сами дали мне документы по нему, – пожал плечами Цигель. – Я что, по-вашему, совсем тупой?

– Продолжай, – кивнул я.

– Для того, чтобы активировать генератор паролей, нам нужно ввести старый пароль, соотнесенный с определенной датой, когда он был активен, – на дисплее появились два окошка. – Вот, видите, сюда мы вводим дату, – Цигель быстро надавил несколько клавиш. – А сюда – пароль… Оп-ля! – дисплей мигнул, и на нем появились два новых пустых окошка. – Это означает, что старый пароль принят. Теперь мы вводим сегодняшнюю дату и… Пожалуйста.

Во второй ячейке сам собой появился двенадцатизначный код, составленный из случайного сочетания букв и цифр.

– Идем есть торт?

Не скажу, что мы пооткрывали рты от изумления – такого, конечно же, не произошло, – но то, что удивлены мы были безмерно, это факт.

– А ты уверен, что это тот самый пароль? – осторожно поинтересовался Гамигин.

– Что значит «тот самый»? – непонимающе вскинул брови Цигель.

– Ты уверен, что он сработает? – уточнил свой вопрос демон.

– Нет, не уверен, – тряхнул дредами ти-кодер. – Он сработает только в том случае, если его ввести в нужную систему. Для шифрования доступа к которой используется точно такой же генератор. Между прочим, это, – Цигель большими пальцами постучал по консоли, которую держал в руках, – оригинальная разработка. Я прежде ничего подобного не встречал. Принцип шифрования старый и хорошо всем известный, а вот система комбинирования весьма необычная.

– Выходит, Челин создал для святош программу, генерирующую пароли? – спросил теперь уже у меня Гамигин.

– Либо слямзил ее, – уточнил прагматичный Цигель.

– А где ты нашел старый пароль? – спросила ти-кодера Лоя.

– В той киношке, что заставил меня смотреть Дмитрий Алексеевич, – кивнул на меня Цигель. – Честно сказать, муть страшная. В наше время никто уже так не снимает.

– Это семейная хроника, – обиделся я за Хуупов. – Снятая парой пожилых эстонцев.

– Я это уже и сам понял, – кивнул Цигель. – Авторское кино, арт-хаус, Ингмар Бергман, Эмир Кустурица… «Золотого Льва» этот фильм все равно вряд ли получит… Но пароль я все ж таки нашел.

– До того, как съел всю пиццу, или после? – поинтересовалась Лоя.

– В процессе.

– Ну, так не томи – показывай. Что мы, ушлые профессионалы, не смогли узреть?

– Узреть было непросто, поскольку все было на виду. – Цигель сел за стол и поднял крышку своего ноутбука.

– Ты ничего не путаешь? – подошел к нему сзади Анс. – Трудно увидеть то, что на виду?

– Ну да, – кивнул Цигель. – Теория Огюста Дюпена, описанная в классическом рассказе Эдгара По «Похищенное письмо».

– На мой взгляд, теория надуманная, – заметила Лоя.

– Может быть, – не стал спорить Цигель. – Но ведь и на этот раз сработала. Вот, смотрите.

Мы, все трое, невольно подались вперед, в сторону экрана. Как будто рассчитывали увидеть на нем нечто такое, чего прежде не видели. Но даже если и так, то ожиданиям нашим не суждено было сбыться. Мы увидели все то же, что видели уже десятки, если не сотни раз. Рабочий кабинет Айну Хуупа. Открытые, прозрачные стеллажи, забитые книгами. Включенные мониторы на столе. Ну и прочие детали до боли знакомого всем нам интерьера.

Стоп-кадр.

– Пароль на экране, – Цигель взмахнул руками и с видом в меру самодовольным перепрыгнул в кресло.

Я чувствовал, как мой взгляд скользит по экрану, перескакивая с одной детали на другую. Бессистемно и суетно. Наверное, именно в этой суетности и заключается моя ошибка, думал я. Нужно смотреть внимательно. Внимательнее и спокойнее. Я никуда не опаздываю. Никуда не спешу. Давай представим, что мы просто разглядываем картинку-загадку, на которой нужно найти спрятанные предметы.

Ну!..

Ну?..

– У меня ничего не получается, – первым признался Анс.

– Вы смотрите не туда, – сказал Цигель.

– Откуда ты знаешь, куда я смотрю?

– Так вы же не видите, значит – не туда.

Парню нельзя было отказать в логике.

– Дай какую-нибудь подсказку, – попросила Лоя.

– Я могу просто ткнуть пальцем в то место, куда нужно смотреть. Но кому это будет интересно?

– Догадался! – воскликнул я. – Нужно искать на книжных полках! Пароль зашифрован в названиях на корешках! Верно? Каждая первая буква в определенной последовательности томов!

– А, может быть, вторая? – спросил Анс.

– Или – третья? – добавила Лоя. – Четвертая, пятая, шестая?.. Почему не последняя?

Цигель удрученно покачал головой.

– Ладно, рассказывай, в чем тут фокус! – потребовала Лоя.

Ти-кодер усмехнулся. Похоже было, что ему нравилось наблюдать за нашими тщетными потугами найти разгадку. Которая ему представлялась невообразимо простой.

– Я дам тебе самый большой кусок торта, – пообещала демоница.

Глаза Цигеля алчно блеснули.

Мне стало понятно, как Дьяволу удавалось манипулировать Евой, используя для этого всего-то яблоко. Стратегия пряника оказалась куда более эффективной, чем использованная до этого Богом стратегия кнута. Увы, следует признать, что Бог слишком часто карает как виноватых, так и правых – вспомните хотя бы бедолагу Иова, – а вместо награды скармливает своим самым истым приверженцам несбыточные обещания. Как-нибудь после Страшного суда – это еще более усложненный вариант несбыточного обещания после дождичка в четверг.

Цигель, как и всякий нормальный человек, легко согласился обменять имевшуюся у него информацию на большой кусок вкусного торта. Он прижал ладонью к столу виртуальную мышку, которая в ответ тихо пискнула. Курсор скользнул по экрану и остановился на большом плоском мониторе на столе Айну Хуупа. На экране монитора застыла странная многомерная конструкция, отдаленно напоминавшая не то сжатый кулак, не то съеденное инфарктом сердце.

– Пароль зашифрован в символах скринсейвера? – высказал робкое предположение Анс.

Но, если в картинке на экране и был скрыт какой-то шифр, то разгадать его не смог бы и сам Эркюль Пуаро.

– Не стоит увеличивать число сущностей сверх необходимого, – назидательно изрек Цигель. – Иными словами – зачем делать сложно то, что можно сделать просто? Скринсейвер – это отвлекающий элемент. Вы видите нечто чрезвычайно сложное и совершенно непонятное, и у вас непроизвольно возникает мысль, что в этом таится какой-то смысл. И вам непременно хочется его отыскать. В результате, вы занимаетесь ерундой и не замечаете очевидного.

Цигель мышкой выделил левый верхний угол монитора на столе Хуупа и увеличил его до размеров всего экрана.

– Что у нас тут?

На угол монитора был прилеплен розовый стикер с двенадцатизначным кодом.

– Хууп работает дома, но ему часто приходится забираться на институтский сервер. Поэтому он держит код доступа перед глазами. Если еще больше увеличить изображение, то можно рассмотреть несколько стикеров, наклеенных один на другой. Каждый день – новый пароль. Ну, а дата проставлена в углу кадра.

Я посмотрел на Анса.

– Значит, камера Хуупов действительно была необходима Челину для того, чтобы сгенерировать нужный пароль.

– Да, но откуда он мог знать про стикер с кодом?

– Челин и Хууп одно время вместе работали в Кембридже, – сказала Лоя. – По всей видимости, Челин неплохо изучил привычки Хуупа. Поэтому он и нанял Макака, чтобы стащить камеру.

– Так! За это дело непременно нужно выпить!

Я раздал всем пластиковые стаканчики.

Анс хлопнул пробкой и наполнил стаканчики пенящимся шампанским.

– Но! Первый тост все же за счастливое освобождение Лои! – Я поднял свой стаканчик над головой. – Лоя! Мы тебя любим!

– Я знаю, – очень серьезно посмотрела на меня демоница.

Мне аж не по себе сделалось.

Что она хотела этим сказать?

Цигель сделал глоток шампанского и улыбнулся.

– Мне тут у вас нравится.

– Не думай, что мы каждый день шампанское на работе распиваем, – потрепала парня по дредам Лоя.

– А чем ты вообще занимаешься? – спросил его Гамигин.

– Да чем придется. Консультирую, оказываю услуги, настраиваю внутренние сети, компьютеры собираю… Да я много что могу. Я, кстати, глянул документы, что вы из глаза кошки вытянули. Интересные, должен сказать, документики. Похоже, святоши не просто так всю эту игру с «Мифоскопом» затеяли. Они собирают информацию.

– Какую информацию?

– Любую. Вернее, всю информацию, какую только могут получить. Они сливают ее на свой сервак и обрабатывают с помощью программного обеспечения, над созданием которого как раз и работали Челин, Хууп и прочие приглашенные специалисты. Только, по-видимому, один Челин понял, каково истинное назначение этого программного пула. Святоши работают над оцифровкой нашего мира.

– Разве такое возможно?

– А почему нет?

– Невозможно собрать абсолютно всю информацию о реальном мире – это первое. Второе – мир ежесекундно меняется. В какой именно момент нужно сделать слепок, чтобы можно было назвать его истинной, то есть абсолютно достоверной копией реальности?

– Для того чтобы не заморачиваться подобными вопросами, существует такая вещь, как экстраполяция. Зная основные характеристики интересующего нас объекта, мы можем предсказать его поведение. С той или иной степенью вероятности. Точность будет тем выше, чем больше знаем мы об объекте. Что я могу сказать о совершенно незнакомом мне человеке, которого я впервые встретил на улице? С уверенностью – ничего. Зато я могу с очень высокой степенью вероятности предсказывать поступки человека, с которым я прожил бок о бок несколько лет. Если он идет в магазин, я могу почти точно сказать, что он там купит. И не имеет значения, через какую дверь он войдет в магазин, через правую или через левую.

– Я знаю тебя всего несколько часов, но могу с уверенностью сказать, что если позволить тебе сделать заказ по телефону, то пекарь в ближайшей к нам пиццерии получит премию.

– Это уже не экстраполяция, а дедукция, – уточнила Лоя.

– Совершенно верно, – согласился с ней Цигель. – Таким образом, для того, чтобы создать цифровую модель мира, святошам совсем не обязательно собрать о нем абсолютно всю информацию. Но чем больше ее будет, тем ближе к реальности окажется цифровая модель. Для сбора информации как раз и используется игровой набор «Мифоскоп»… А когда будем торт есть?

Вопрос Цигеля упал в пустоту и канул в безвестности.

– Ну, хорошо, допустим, создадут святоши цифровую модель мира. Что им это даст? Еще одну игрушку, максимально детализированную и приближенную к реальности?

– Как минимум цифровая модель даст им возможность контролировать абсолютно все, что происходит в реальном мире. От взмаха крыльев бабочки где-нибудь в Зимбабве до результатов парламентских выборов в Великобритании. Допустим, мы заинтересованы в том, чтобы в Великобритании к власти пришли лейбористы. Мы задаем это как конечное условие. После этого мы моделируем цепочку событий, которая приведет к победе лейбористов. Причем каждое звено этой цепочки состоит из множества более мелких цепочек. Которые, в свою очередь, состоят из еще более мелких цепочек. И так почти до бесконечности. До событий, которые кажутся нам настолько малозначительными, что в жизни или, если хотите, в реальности, мы попросту не обращаем на них внимания и не принимаем в расчет. Однако ж, изменив какую-то сущую мелочь, например отменив концерт какой-нибудь малоизвестной рок-группы, мы можем повлиять на конечные результаты парламентских выборов в Великобритании.

– Но есть и другой вариант?

– Другой вариант гипотетичен. Существует теория Вулера-Штейна, гласящая, что, если удастся создать абсолютную цифровую модель мира, человеческий разум не в силах будет отличить копию от оригинала. И в принципе ему будет все равно. Представьте себе, что кто-то сумел сделать идеальную копию «Подсолнухов» Ван Гога. Причем, он не только в точности воспроизвел все тона и краски, но и повторил каждое движение кисти мастера. То есть мы имеем две абсолютно идентичные картины. Какая нам разница, какую из них написал Ван Гог? К тому же, не будем забывать и о том, что подобная точность нужна лишь для того, чтобы обмануть экспертов. Большинство же не сможет на глаз отличить копию от обычной, довольно грубой подделки. То есть можно предположить, что, если психотип человека окажется перемещен в более или менее хорошо сделанную цифровую копию привычного ему мира, он этого не заметит.

– А для этого можно использовать ту же систему «Мифоскопа».

– В нынешнем ее варианте – нет. Но внести требуемые изменения, я думаю, будет несложно… Ну, так как насчет торта?

– Я думаю, Трей заслужил свой кусок торта!

Я допил шампанское, остававшееся у меня в стаканчике, взял в руку нож и пошел резать торт.

Цигель с чувством глубокого удовлетворения захлопнул ноутбук.

Лоя достала упаковку пластиковых тарелок.

А Гамигин вновь наполнил стаканчики шампанским.

Импровизированная вечеринка начала приобретать некую определенность, но к законченности пока еще не стремилась.

Я снял прозрачную крышку с торта.

И вдруг почувствовал чудовищную слабость. Мне будто медведь на плечи уселся. Меня повело в сторону, и, чтобы не упасть, пришлось ухватиться руками за край стола. Выпавший из руки нож звякнул об пол.

– Дима? – услышал я голос Лои. – С тобой все в порядке?

Я попытался было ответить, что со мной все хорошо, но язык будто одеревенел. Я не мог даже повернуться, чтобы взглянуть на Лою. Перед глазами у меня все плыло, как будто я смотрел сквозь толстое, неровное, местами мутное стекло. Звуки доходили до сознания в чудовищно искаженном виде. Казалось, я слушаю одновременно несколько звуковых дорожек, каждая из которых прокручивалась с отличной от всех остальных скоростью.

– Что с ним? – Я скорее угадал, чем узнал голос Лои.

– Он два дня почти не спал, – ответил ей другой, совершенно незнакомый мне голос. – Держался только на таблетках. Видимо, алкоголь резко нейтрализовал действие препарата… Эй, Трей, помоги-ка мне!..

Меня подхватили под локти. Я понял, что теперь уже не упаду, и отпустил край стола, за который цеплялся, как пассажир «Титаника» за спасательный круг.

И – все.

Я отключился.

На этом вечеринка была для меня закончена.

Глава 30

Я проснулся в своей постели.

За окном ярко светило солнце. И счастливо каркала моя соседка ворона.

С кухни доносился запах чего-то очень вкусного и теплого.

Я чувствовал себя прекрасно выспавшимся, полным сил и зверски голодным.

Я позволил себе несколько минут понежиться в постели. Мне думалось, что я это заслужил. К тому же, никто об этом не узнает. Правда, я не помнил, как вчера оказался в своей квартире. Кто раздел меня и уложил в кровать? Но воспоминания о том моменте, когда я отключился, едва успев поднять нож на большой праздничный торт, у меня остались отчетливые. Поэтому я смел надеяться, что всю основную работу по моей транспортировки проделал Гамигин.

Получив свою законную долю удовольствия от мягкой кровати и ясного утра, я выпростал руку из-под одеяла, взял лежавший на прикроватном комодике коммуникатор и посмотрел на часы.

Черт возьми!

Я выскочил из постели, будто ошпаренный.

Часы показывали половину первого! И это была половина первого дня, а не ночи! Не помню, когда в последний раз я спал так долго. Разве что в годы беспутной молодости, когда домой возвращался уже под утро. Но сейчас-то я достойный господин! У меня собственное дело! Хорошее или плохое – уж какое есть. Я просто не могу, не имею права позволить себе валяться в кровати до полудня!

Бормоча себе под нос не то проклятия, не то извинения, я сунул ноги в тапки и побежал сначала в туалет, затем – в ванную и потом уже – на кухню. В микроволновке меня ждали картофельная запеканка с луком и омлет с сыром. Я невольно улыбнулся. Все приготовлено собственными руками. С любовью и вниманием к деталям. Такую пищу следует не есть, а вкушать. Медленно и со вкусом. И настроение должно быть соответствующим. Романтичным с легким оттенком меланхолии. Я же сейчас был на взводе. Потому что уже полдня что-то происходило в агентстве, буквально у меня под ногами – я был уверен в том, что там что-то происходит! – а я об этом ничего не знал.

Совершенно ничего!

И это было неправильно.

Поэтому я отъел по куску от запеканки и омлета, запил стаканом холодного крепкого чая и поспешил к винтовой лестнице. Пиджак я надевать не стал, поскольку не собирался никуда выходить. Однако, наученный благоприобретенным опытом, прицепил к поясному ремню кобуру с пистолетом.

Первое, что я увидел, оказавшись в своем кабинете – три большие картонные коробки, из которых торчали разноцветные провода и металлические трубки. Коробки демонстративно стояли посреди помещения. И первым делом, естественно, наводили на мысль о кустарном взрывном устройстве. Судя по размерам упаковки – чудовищной разрушительной силы. Это было глупо, но других идей у меня не было. Я обошел коробки по кругу. Постучал по одной из них мыском ботинка. Приоткрыл другую и заглянул в нее, но увидел только кучу металлолома. Какой-то знаменитый сыщик, если не ошибаюсь, говорил, что для того, чтобы поймать преступника, нужно мыслить как преступник. У меня это не получалось. Ни прежде, ни сейчас. Я понятия не имел, кто и зачем притащил сюда эти коробки. Что это было? Улики? Вещественные доказательства? Или мусор, который год копился по углам, и вот наконец какая-то добрая душа выгребла его оттуда?

Честно говоря, я склонялся к последней версии. Но когда я вышел из своего кабинета, то понял, что заблуждался.

Серьезно заблуждался.

Наш в обычные дни тихий офис был похож на готовящийся к осаде замок. В прихожей сновали незнакомые мне люди, здорово смахивающие на энтузиастов из клуба исторической реконструкции Средневековья, решивших раскинуть здесь свой табор. Они таскали коробки, вроде тех, что стояли в моем кабинете, тянули из конца в конец разноцветные кабели, совершенно бесцеремонно передвигали мебель – с непонятной для меня целью. И что-то постоянно жевали на бегу.

Волосатый малый в разноцветной вязаной безрукавке, надетой на голое тело, снял со стены мою любимую репродукцию Магритта и дрелью стал сверлить дырку в стене. Причем дырку немалых размеров. Ее запросто можно было принять за беличье дупло. Хотя белки у нас в офисе не водились. До сегодняшнего дня.

– Эй! А, ну-ка, прекрати! – прикрикнул я на парня.

Не прекращая своего варварского действа, тот непонимающе посмотрел на меня.

У меня появилось нехорошее ощущение, как будто я был здесь совершенно посторонним человеком.

– Ты что здесь делаешь? – снова закричал я на парня.

– Проводку тяну, – спокойно ответил он.

Как будто это было нечто само мобой разумеющееся.

Похоже, я здесь был единственным, кто не понимал, что происходит.

В дверь позвонили.

Я находился ближе всех к двери, и открывать пришлось мне.

На пороге стоял разносчик из пиццерии. В красном фартуке и красной бейсболке.

– Заказ для господина Каштакова! – радостно сообщил он мне.

– Я Каштаков, но я ничего не заказывал.

– Ну, как же… – Разносчик показал мне страничку своего блокнота. – Ваш адрес?

– Мой. Но я ничего не заказывал.

Разносчик как будто не слышал меня.

– Поскольку вы наш постоянный клиент и заказали сразу более десяти пицц, мы предоставляем вам разовую скидку в размере десяти процентов от суммы всего заказа.

– Больше десяти – это сколько? – поинтересовался я.

– Пятнадцать, – ответил разносчик. – Еще три лазаньи, две порции блинчиков с творогом, чипсы, сухарики и лимонад.

– До свидания. – Я захлопнул дверь перед носом парня в красной бейсболке.

Минуту назад я хотел знать, что творится в моем офисе. Теперь же я еще хотел выяснить, кто сделал этот идиотский заказ.

Нет, я не собирался сунуть голову в петлю и удавиться от жадности. Но я хотел понять… Впрочем, это я уже говорил. А как писал Император Ху: «Если ты начинаешь повторяться, значит, ты нервничаешь. Если ты нервничаешь, значит, ты не можешь принять верное решение. Если ты не можешь принять правильное решение, тебе приходится повторяться».

– Дмитрий Алексеевич!..

Ну наконец-то! Хотя бы одна знакомая физиономия!

– Дмитрий Алексеевич!.. – ко мне подскочил Цигель. – Зачем вы разносчика выгнали?

– Он хотел всучить мне чертову уйму пиццы. Столько даже тебе не съесть.

– Так это ж мы заказали! – Цигель рванулся к двери.

Я поймал его за руку.

– Кто это мы?

– Госпожа Розье дала распоряжение сделать заказ от вашего имени. Чтобы ребят накормить.

– А что это за ребята? И что они вообще тут делают?

– Дмитрий Алексеевич! – Цигель умоляюще прижал руки к груди. – Можно, я сначала пиццу заберу? А то ведь уйдет разносчик!

Я безнадежно вздохнул и махнул рукой.

Цигель распахнул дверь.

Разносчик все так же, улыбаясь, стоял на пороге. Как будто ни секунды не сомневался, что мы таки одумаемся и заберем у него заказ. Что и говорить, заказ был хороший. А значит, и чаевые обещали стать добрыми.

Я не стал дожидаться, когда Цигель получит заказ. Отпихнув оказавшегося у меня на пути парня в фиолетовом сюртуке с пассатижами и материнской платой в руках, я отправился искать Лою. Надеясь, что она-то сможет дать мне все требуемые разъяснения по поводу происходящего в нашем офисе.

Кабинет Лои также претерпел заметные изменения. Он был похож на штаб стратегической глобальной обороны от инопланетного вторжения. В центре комнаты были сдвинуты вместе, треугольником, три больших стола. И все они были уставлены мониторами. По два огромных плазменных экрана висели на противоположных стенах. Остальное место было занято системными блоками и периферией. На специальных кронштейнах, вбитых – вбитых! – в потолок, были подвешены собранные в пучки провода и кабели. Лоя сидела в кресле напротив двадцативосьмидюймового трехмерного монитора и пальцами, будто слепая, вылавливала что-то в расплывающемся перед ней густом бульоне символов и образов. По сторонам от нее так же священнодействовали двое ти-кодеров.

Да-да! Теперь-то я их узнал! Это были ти-кодеры! Некоторых из этих ребят я видел в «Оскаре Уайльде». Остальных можно было идентифицировать по чудным прикидам.

Но больше всего мне не понравился третий ти-кодер, так же находившийся в разгромленном кабинете. С долотом и молотком в руках он стоял возле стены, явно примеряясь, как бы ее половчее разрушить.

Я вытащил пистолет из кобуры, перехватил его двумя руками и направил на вандала.

– Эй, ты! А, ну-ка, положи свое оружие на пол!

Парень улыбнулся мне вполне дружелюбно, но приказ не выполнил.

– Дима! – повернулась ко мне Лоя. – Прекрати немедленно!

– Что именно? – прикинулся я дурачком.

– Убери оружие!

– Не прежде, чем этот злодей избавится от инструментов.

– Они ему нужны.

– Чтобы сломать стену?

– Чтобы пробить в ней дыру. Понимаешь? Такую маленькую дырочку, – соединив пальцы, Лоя изобразила отверстие размером с мой кулак. – Нам нужно протянуть дополнительный кабель.

Со стороны прихожей в стену впился визг не то электролобзика, не то электродрели.

Я спрятал пистолет в кобуру.

Ти-кодер потер нос пальцем и принялся долбить стену.

– Лоя, ты можешь уделить мне десять минут?

– Конечно! – Демоница с готовностью поднялась из кресла.

– Пойдем ко мне в кабинет, там поспокойнее.

Не дожидаясь ответа, я первым вышел за дверь.

К царившему в прихожей кавардаку добавились еще и коробки с пиццей. Что любопытно, поедая доставленную еду, ти-кодеры не прекращали работу.

Сдвинув в сторону ящики с инструментами, я достал термос с заваренным чаем – по счастью, кто-то позаботился и он был полный. Кружки я найти не смог, поэтому пришлось обойтись пластиковыми стаканчиками.

Войдя в кабинет, я едва не упал, споткнувшись о коробки, про которые совершенно забыл.

– Мы скоро уберем их, – быстро пообещала Лоя.

Я перешагнул через коробки, сел за стол, поставил перед собой стаканчики и термос. Открыв термос, я наполнил стаканчики и подвинул один Лое.

Мы вместе сделали по глотку.

Я удовлетворенно кивнул. Чай был неплох. Весьма неплох.

– Кто заваривал?

– Я, – ответила Лоя.

– Завтрак мне тоже ты приготовила?

– Да.

– Ты сама-то отдохнуть успела?

– Я мало сплю. Ты же знаешь.

Знаю.

– Анс где?

– Ездит по магазинам, закупает оборудование.

Да, вот теперь можно перейти к делу.

– Вы решили разрушить наш офис?

– Это все временно, Дима! На два-три дня!

– Ладно. – Я сделал глоток чая. Лоя тоже отпила из своего стакана. – А во сколько нам все это обойдется? Я имею в виду разгром и новый ремонт?

– Не знаю, – честно призналась Лоя.

Ну да, с финансами она всегда была не в ладах. Вернее, они ее совершенно не интересовали. Если денег не было, она говорила, что можно спокойно и без них обходиться. Как только деньги появлялись, она считала своим долгом незамедлительно их потратить. Все равно на что, лишь бы поскорее.

– Ну тогда хотя бы объясни мне суть всей этой затеи.

– Мы сожжем «Мифоскоп»!

Глаза Лои сверкнули дьявольскими огоньками.

Все ясно – она решила отомстить святошам. Жестоко отомстить. Так, что они надолго это запомнят.

– Понятно, – кивнул я.

– Не слышу энтузиазма в твоем голосе.

– Наверное, потому, что я не представляю, что это будет означать на практике. И какие последствия за собой повлечет.

Лоя улыбнулась.

У нее в арсенале имелось множество улыбок самого разного свойства и назначения. Одно время я даже пытался их каталогизировать, но потом бросил эту затею. При более глубоком и детальном рассмотрении вопроса оказалось, что помимо ключевых улыбок существует множество промежуточных и смешанных форм, совершенно не поддающихся классификации. Но, что удивительно, сама Лоя прекрасно разбиралась в своих улыбках и всегда в любой ситуации безошибочно использовала именно ту, что надо. Или это была женская интуиция?

Как бы там ни было, едва увидев улыбку Лои, я тут же забыл о всякой классификации. Мне уже было все равно, как она называется и к какому классу относится. Главное, что она была подарена мне.

– У нас есть пароль…

Я тряхнул головой, прогоняя прочь наваждение.

– Прости, что?

– Ты не выспался? – По лицу Лои скользнула тень озабоченности и легкой тревоги. – Плохо себя чувствуешь?

– Нет, все нормально. – Я глотнул чая. – Просто задумался. Итак?..

– У нас есть пароль доступа к серверу Райского института высоких технологий. Значит, мы можем незамеченными войти на сервер и скачать с него какую-то информацию. Скорее всего, далеко не всю и не самую интересную. Потому что, как считает Грифтер…

– Прости, кто?

– Один из специалистов, которых привлек к работе Трей.

– Понятно.

– Так вот, Грифтер считает, что пароль, который получает тот или иной работник института, предоставляет ему доступ лишь к тому участку сервера, на котором хранится информация, непосредственно связанная с его работой. Поэтому, как только мы попытаемся сунуться в другой сектор, сработает система безопасности. А она в РИВТе очень мощная. Ти-кодеры уже предпринимали попытки взлома их сервера и потерпели неудачу. Поэтому единственная возможность покарать негодяев – это сжечь весь их сервер.

– Сжечь – это значит… – Я многозначительно помахал в воздухе пальцами.

– Уничтожить подчистую всю хранящуюся на нем информацию, – вовремя подсказала мне Лоя.

– Понятно. – Я и в самом деле начал кое-что понимать. Грохнуть сервер Райского института высоких технологий, занимающегося оцифровкой нашего мира и еще черт знает какой ерундой – это мне нравилось. Против этого я ничего не имел. – Но какая тут связь с разгромом нашего офиса?

– Для того, чтобы сжечь сервер РИВТа, нам нужно нейтрализовать их систему безопасности и взять сервер под свой контроль по крайней мере на пятнадцать минут. Так считает Голем. – Я не стал спрашивать, кто такой Голем. И без того можно было догадаться, что это еще один из привлеченных Цигелем специалистов. – Если нам удастся продержаться это время, ни один специалист не сможет восстановить сервер.

– Так говорит Заратустра, – уже с готовностью кивнул я.

– Прости? – наклонила голову к плечу Лоя.

– Нет, ничего, – взмахнул я кончиками пальцев. – Пожалуйста, продолжай.

– Да, собственно, это все, – дернула плечиком Лоя. – Мы будем вести атаку из трех центров одновременно. Для начала их нужно как следует подготовить. Новое железо, высокоскоростные линии, автономные источники питания…

– Значит, помимо нашего офиса, приятели Цигеля громят сейчас еще две квартиры? – Мне показалось, что от этой мысли мне поначалу сделалось чуть легче на душе. Но потом я понял, что это не так. Совсем не так. – И все это за наш счет?

– Ну, мы же можем себе это позволить.

Полувопрос-полуутверждение. В сопровождении улыбки номер тридцать два, вариант «эф-прим». Улыбка, которую невозможно спутать ни с какой другой. Улыбка, секретом которой владеет каждая женщина. Ну, или почти каждая. Обычно они используют улыбку номер тридцать два, вариант «эф-прим», когда хотят получить что-то, что с мужской точки зрения представляется полнейшим безумием. Но кто-нибудь в курсе, что за улыбкой номер тридцать два, вариант «эф-прим» могут крыться три компьютерных центра, оснащенных по последнему слово техники?

– Конечно, дорогая, – улыбнулся я.

Должно быть, при этом на лице моем отобразилась такая мука, что Лоя вновь встревоженно спросила:

– Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?

– Абсолютно! – Мне быстро удалось взять себя в руки.

В конце концов, ну что с того, что мы всего-то четыре месяца назад заново отремонтировали офис. Да и кабинет мой остался цел. Пока что.

– Ну, хорошо, грохнем мы Райский сервер…

– Сожжем, – перебив, поправила меня Лоя. – Так об этом говорят ти-кодеры. И, если ты будешь использовать другую терминологию, они тебя либо не поймут, либо, еще хуже, сочтут за лоха.

– Да, конечно, – немедленно согласился я. – Так вот, после того, как мы сожжем РИВТ, не придется ли нам ответить за это по всей строгости закона? Международного, заметь. От него нам и в Аду не скрыться.

– В том-то весь и фокус! – слегка подавшись вперед, Лоя азартно щелкнула пальцами. – Что, если мы все грамотно организуем и проведем как надо, нас невозможно будет отследить! Мы начнем атаку через удаленные серверы, находящиеся в других странах. Это будет отвлекающий маневр. Затем вступят в игру эстонские ти-кодеры, которые оттянут на себя внимание систем безопасности…

– Ну, конечно! – хлопнул я себя по лбу. – Как же я забыл об эстонцах! Мы ведь так и не вернули Хуупам их камеру!

– …Все они будут работать как обычные хакеры, без использования известного нам пароля. Поэтому и система безопасности РИВТа будет работать в автоматическом режиме. Но даже у самой совершенной системы безопасности имеется предел возможностей. Оттянув на себя внимание СБ, эстонцы откроют нам беспрепятственный проход к серверу. Вот тут-то мы и ударим из трех своих главных орудий. Причем нанесем удар изнутри. И, если нам удастся полностью сжечь сервер РИВТа, то накроется и их система безопасности. А значит, никто не сможет отследить, кто мы, откуда пришли и куда скрылись после завершения операции.

– Значит, все должно пройти, – сложенными вместе пальцами я нарисовал в воздухе ровную горизонтальную линию, – как по маслу.

– Именно.

– А ты не думаешь, что в Первом отделе СБР и без высоких технологий догадаются, чьих рук это дело?

– А хоть бы и догадались! – дерзко, с вызовом тряхнула волосами Лоя. – Для того чтобы выдвинуть обвинение, им помимо догадок потребуются еще и факты. А вот их-то у них как раз и не будет.

– Если мы сработаем правильно и четко?

– Именно.

– Ну что ж, – собственно, мне нечего было больше сказать. Лоя не собиралась никуда уходить, хотя дело Хуупов было закрыто. Значит, все встало на свои места. Если не считать офисной мебели. – Я так понимаю, что мое участие в процессе сожжения сводится лишь к наблюдению за ходом самого процесса и заказам пиццы для прорвы голодных ртов?

– Не угадал.

Лоя ладошкой припечатала к столу листок с распечатанным текстом.

– Это молитва во спасение! – обрадовался я.

– Снова не угадал. – Лоя убрала руку. – Это список хакерских программ. В основном военные разработки. Большинство из них можно найти на черном рынке, но за очень большие деньги и, возможно, не особо удачно кракнутые. А нам накладки, как ты понимаешь, ни к чему. Три программы, отмеченные звездочками, вообще уникальны. О них известно, что они существуют, но на черный рынок они еще не попали. Либо их защиту еще не смогли сломать. Так что, Дима, тебе предстоит достать эти программы.

Ну, конечно. Если не я, то кто же?

Интересно, что бы сказала по этому поводу моя приятельница ворона?

Хотя у нее на все один ответ.

Глава 31

Хотите услышать о моей встрече с полковником Малининым?

Что ж, мне нечего скрывать.

На этот раз он затащил меня в безымянную чебуречную возле метро «Цветной бульвар». С длинными, жирными столами и стоячими местами. В этом заведении не было не то что гардероба, но даже обычной вешалки, так что я как был, так и остался, в плаще и шляпе. Заказ выдавали в крошечном окошке, после оплаты на кассе. На одноразовых бумажных тарелочках. Напитки, соответственно, разливали в такие же бумажные стаканчики, которые размокали прежде, чем их успевали донести до стола. Поэтому мы взяли по бутылке пива. Да, чуть не забыл, кассирша была такая толстая, что, должно быть, ее краном засовывали в ячейку с кассовым аппаратом и точно так же вечером оттуда доставали.

Честно говоря, я думал, что подобных мест в Москве давно уже не осталось. Как полковник Малинин умудрился отыскать эту чебуречную – ума не приложу. Или у него нюх на подобные забегаловки, или он получал информацию о них из оперативных сводок.

Несмотря на уверения Вячеслава Семеновича о том, что в Москве настоящие чебуреки готовят только здесь, вид бледных лепешек из клеклого теста не вызывал у меня ни малейшего желания попробовать хотя бы одну из них на вкус. Жир, восковыми потеками застывающий на пальцах с чавканьем поедающих чебуреки завсегдатаев, почему-то наводил на мысль об отраве. А прогорклый смрад, витающий под низким потолком, дурманил рассудок и наводил на странные мысли о чем-то готически-инфернальном.

– Кушай, кушай, – подбодрил меня Малинин. – Где еще такое попробуешь?

Это уж точно. Нигде!

Я глотнул пива из бутылки. Кислятина.

– Ешь, ешь, – приговаривал полковник. – А то, погляди, какой худющий.

Ну прямо заботливый папаша, пекущийся о здоровьице любимого сынули.

Когда полковник Малинин заводил меня в места, подобные этой чебуречной, у меня, случалось, закрадывалась мысль: может быть, он это нарочно? Может, это такое утонченное издевательство? Но нет, сам-то он всегда ел с удовольствием то же самое, чем и меня потчевал. Вот ведь, жует себе чебуреки, и хоть бы что ему. Наверное, даже и не думает о том, сколько калорий в себя закидывает и сколько вредных веществ придется перерабатывать и выводить его печени, почкам и толстому кишечнику. А мне при одном только запахе этого фаст-фаст-фуда становилось больно за свой пищеварительный тракт.

Кричалка дня: Eat fast – die young!

– Ну, че ты топчешься, Каштаков? – недовольно посмотрел на меня Малинин. – Может, тебе в туалет нужно?

– Дел полно, Вячеслав Семенович, – смущенно улыбнулся я. – С удовольствием посидел бы, то есть постоял бы тут с вами часок-другой, но дела зовут.

– Да какие у тебя дела? – насмешливо скривился полковник. – Дела – в Кремле! А ты гоняешь московскую шелупонь. И деньги за это дерешь с честных, понимаешь, людей.

– А вы, должно быть, задаром работаете? – не смог задавить я профессиональную гордость. – На одном энтузиазме?

– Мне, Каштаков, государство платит.

– А у государства деньги откуда?

– А это уж не моя забота. Вот, если б я был президентом, ну или на крайняк премьер-министром, я бы тебе объяснил. А так как я чекист, то и задача у меня иная. Мы, Каштаков, людям помогаем. Делаем их жизнь спокойнее и безопаснее.

Сказано все это было ровным, негромким голосом, без пафосного надрыва. А все потому, что полковник НКГБ Вячеслав Семенович Малинин и сам верил в то, о чем говорил. И спорить с этим было бесполезно. Да и бессмысленно к тому же.

– Вячеслав Семенович, – начал было я.

Но Малинин и не думал меня слушать. Он продолжал гнуть свою линию.

– Вот, к примеру, ты, Каштаков. Ведь тоже за помощью ко мне пришел. Или как? Просто по мне соскучился?

– И соскучился тоже, – натянуто улыбнулся я.

– Ну, ладно. – Малинин положил на тарелку надкушенный чебурек. Жир потек из него, как кровь из разорванного горла. Полковник аккуратно вытер пальцы салфеткой. Будто киллер, скрывающий следы преступления. – Что там у тебя на этот раз?

Я молча протянул ему список Лои.

По мере того как Малинин изучал список, брови его медленно ползли вверх. Все выше, и выше, и выше. До тех пор, пока не уперлись в продольную складку на лбу, являвшуюся, должно быть, предметом особой гордости не одного поколения Малининых. Складка сия придавала простоватому в целом лицу полковника некую философичность и даже что-то похожее на аристократическую изысканность.

– Ты с какого дерева рухнул, Каштаков? – Малинин стрельнул в меня взглядом поверх листка. – Ты знаешь, что большинство программ в этом списке – секретные военные разработки?

Ответ на этот вопрос у меня уже имелся. Домашняя заготовка.

– Я знаю, что большинство программ из этого списка можно купить на черном рынке.

– Ну, так пойди и купи.

– Накладно. Да и кряки кривыми могут оказаться.

– Кряки, говоришь?

Малинин хмыкнул как-то странно, положил лист на стол и снова взялся за надкушенный чебурек. Доев его, он со смаком облизал жирные пальцы. И посмотрел на меня.

Нет, не на меня. А на мою тарелку с чебуреками. Так и оставшуюся нетронутой.

Чтобы скрыть неловкость, я припал к горлышку пивной бутылки.

– Не будешь есть? – взглядом указал на чебуреки Малинин.

– Я недавно обедал…

– Ну и ладно. – Полковник вывалил мои чебуреки в свою тарелку. – Не пропадать же добру.

Малинин съел еще один чебурек и ненадолго прервался, чтобы запить его пивом.

– Так как насчет программ? – с невинным видом поинтересовался я.

Вячеслав Семенович вытер губы тыльной стороной руки.

– Что ты на этот раз затеваешь, Каштаков?

– Честно?

Малинин усмехнулся.

– А ты когда-нибудь говоришь мне все как есть?

– Я, Вячеслав Семенович, отношусь к вам с глубоким уважением. Честное слово.

– Знаю, – махнул рукой полковник.

И впился зубами в следующий чебурек.

– Вячеслав Семенович…

– Без дураков, Каштаков, – Малинин бормотал, не выпуская чебурек из зубов. – Мы друг друга не первый год знаем. Какой мой приход со всего этого?

Ну наконец-то мы заговорили на понятном друг другу языке!

Лоя была уверена, что примерно к этому и сведется наша беседа. И красиво, по пунктам, расписала все, что я должен был сообщить полковнику Малинину. И даже если некоторые из тех перспектив, что я упомянул, на деле могли оказаться несбыточными, в целом картинка вырисовывалась очень даже красивая.

Выслушав меня, Малинин долго кряхтел, сопел, мял салфетки в руках и кусал целые еще чебуреки.

– Об этом знаем только мы с тобой? – спросил он наконец.

– И мои сотрудники, – не стал врать я.

– Демоны?

– Они.

– Ну да, ну да…

Малинин в задумчивости куснул уже надкушенный чебурек.

– Весь приоритет в деле разоблачения коварных замыслов врагов, как всегда, останется за нашими славными чекистами, – заверил я полковника.

Чекист куснул еще разок чебурек, кинул его на тарелку и покосился на стоявшего рядом с нами парня в синей лыжной шапочке. Парень рассеянно жевал чебурек и пристально смотрел в пустоту перед собой. Взгляд у него был подернут слезой, на лице застыла глупо-восторженная маска. А из-под края шапочки высовывалась гарнитура «Мифоскопа».

– Ко мне недавно сестра с сыном приезжала, – негромко заговорил полковник. – Парню шестнадцать лет. Хороший парень, умный, историей увлекается. А тут, гляжу, у него на голове такая же штука. И взгляд – не то рассеянный, не то потерянный какой-то… Зачем, спрашиваю, тебе это нужно? А он говорит, я с ним мир по-другому вижу. Так и сидел весь вечер в кресле. Будто не с нами. Если спрашивали о чем – отвечал невпопад. По мне, так полный придурок, прости господи. Я сестре говорю, отними ты у него эту штуку! А она, не могу, говорит, у них сейчас все с такими ходят. Они, молодежь то есть, даже через них общаются. Какие-то новые миры для себя придумывают. Я этого не понимаю.

– Я тоже, – признался я. – Для меня и этот мир слишком большой и шумный.

– А если бы у тебя была возможность сделать его таким, как ты хочешь?

– Так не бывает.

– Ну, а если бы?

– Тогда бы я избавил мир от дураков.

– И с кем бы ты тогда остался?

Вопрос был риторический, поэтому я и не стал отвечать.

Полковник Малинин доел последний чебурек – и как в него столько влезло? – допил пиво и тщательно вытер руки салфеткой. Посмотрев на меня, он усмехнулся, сложил мой список вчетверо и сунул в карман.

– Только имей в виду, Каштаков, за программы эти головой отвечаешь. После того, как сделаете дело, проследи, чтобы их вычистили с компов. В них вшиты идентификационные коды. Хорошо вшиты, надежно. Ежели программы по рукам пойдут, то рано или поздно их обнаружат на каком-нибудь конфискованном носителе. И коды эти не на меня, а на тебя выведут. Усек?

– Так точно, товарищ полковник.

– Ну, вот и молодчина. Жди посыльного. Кстати, я тут одну пельменную присмотрел. Знаешь, что мне в ней понравилось? Нынче взяли моду подавать пельмени на больших, плоских блюдах. Выложат по кругу и сметаной в центре цветочек нарисуют. Блюдо большое, а пельменей-то мало. И остывают быстро. А в моей пельменной пельмешки накладывают, ну, прям как в старые времена, в глубокие тарелки, с горкой да еще и бульончика подливают! Прикинь, а!

Расставшись с Малининым, я заехал к Хуупам, чтобы вернуть наконец старикам их память. И тем самым официально закрыть дело о похищении видеокамеры.

Хуупы были невероятно рады моему визиту. И, как я ни отказывался, усадили пить кофе. А Яан Хууп шепотом, по секрету сообщил, что вообще не верил в то, что мне удастся отыскать украденную камеру. Это Марта заставила его пойти к частному детективу.

На прощание Хуупы подарили мне большую плюшевую крысу. Крыса была как живая. И, по словам эстонцев, что-то там собой символизировала. Или олицетворяла. Что именно, я прослушал, потому что торопился вернуться в агентство. У меня появилось нехорошие предчувствие, что к моему возвращению нашу контору окончательно разнесут.

По счастью, я ошибся. Разгром в офисе находился примерно на той же стадии, на какой я его оставил. Ну, разве что в стенах появились три-четыре новые дырки. Так, по сравнению с тем, что уже было сделано, это – сущий пустяк. И пустых коробок из-под пиццы стало заметно больше. Ну, с этим вопросом я разобрался легко и изящно – поймал за шиворот первого подвернувшегося под руку ти-кодера, отобрал у него какие-то железки и сказал, что не отдам, пока он не вынесет весь мусор. Задание был выполнено моментально. Правда позже выяснилось, что он донес мусор только до лестничной площадки, где и свалил. Прямо под соседской дверью. А с соседями ссориться нам было совсем не с руки. Соседом нашим была нотариальная контора.

Из сводящей меня с ума круговерти вынырнул Анс.

– Дружище! – схватил я его за руку. – Как я рад тебя видеть!

Анс посмотрел на меня и покачал головой.

Что это должно было означать, я не понял.

Да и, признаться, мне было все равно.

– Ты можешь мне объяснить, что сейчас здесь происходит?

– Это знает только Лоя, – ответил Анс. – Но ее сейчас лучше не трогать – можно схлопотать.

– Да, – с пониманием кивнул я. – Женщина, задумавшая страшную месть, это опасная штука.

– И не говори, – согласился Анс.

– Слушай, пойдем ко мне? Посидим спокойно, послушаем музыку, чайку выпьем… Ну, и у меня спокойнее, чем здесь.

– Идем, – не раздумывая, согласился Гамигин.

Видно, офисная суета ему тоже порядком надоела.

Коробок в моем кабинете стало больше. Но пока еще можно было пробраться к винтовой лестнице, ведущей в мою квартиру. Хотя и с трудом.

На окне моей квартиры сидела ворона.

Увидев нас, ворона перелетела на ближайшую ветку дерева.

Но не прошло и минуты, как она вернулась на карниз. И стукнула клювом в стекло. Не сильно, но вроде как требовательно.

Я подошел к окну и осторожно приоткрыл створку.

Ворона попятилась.

Но тут же вернулась назад и настороженно заглянула в комнату.

– Что едят вороны? – спросил я.

– По-моему, все, – ответил Анс.

Я принес с кухни большой кусок колбасы, положил его на тарелку и разрезал на несколько частей.

Ворона внимательно наблюдала за моими приготовлениями.

Я протянул руку и поставил тарелку с колбасой на подоконник.

Ворона посмотрела сначала на колбасу. Потом – на меня.

Я сделал шаг назад.

Ворона начала есть.

Но при этом не спускала с меня настороженного взгляда.

Она еще не до конца мне доверяла.

Делая вид, что не замечаю ворону, я начал накрывать на стол.

– Зачем ты впустил ворону? – спросил Анс.

– Мы с ней давно знакомы, – ответил я.

– А ты не думаешь, что она может оказаться подосланной?

– Подосланной? Это как же?

– Очень просто, ворона-киборг. С дистанционным управлением.

Я посмотрел на ворону.

– Киборги не едят колбасу.

Ворона подняла голову и громко каркнула.

Она была со мной согласна.

Глава 32

На следующий день в нашем офисе воцарилась тишина. Поначалу казавшаяся даже пугающей. Громившие агентство накануне ти-кодеры бесследно исчезли. Остались лишь трое, включая Цигеля. Они даже относительный порядок навели. И мебель по местам расставили. Но после окончания всей этой истории ремонт делать все равно придется. Хотя бы косметический. Потому что, если все дыры в стенах завесить картинами, то у нас будет не сыскное бюро, а частный музей. Мы станем за деньги пускать посетителей полюбоваться шедеврами мировой живописи. И тогда уже можно будет не гоняться за мелкими жуликами.

Ах, мечты, мечты!..

Накануне посыльный доставил пакет из НКГБ, в котором находилась флэшка. Полковник Малинин сдержал обещание.

Удивляюсь я этому человеку. А еще больше – поступкам, которые он порой совершает. Такое впечатление, что Вячеслав Семенович Малинин ведет какую-то свою, никому не ведомую игру. Может, в президенты метит? А что – всякое случается. Особенно в нашей чудной стране.

Ну, в любом случае, мне до этого дела нет. Меня в свой предвыборный штаб Малинин точно не возьмет. Он знает, что я не командный игрок.

Записанные на флэшку программы привели ти-кодеров в дикий восторг. Они буквально запрыгали на стульях, как бабуины во время кормежки. Это было именно то, чего им не хватало для того, чтобы начать атаку на сервер Райского института.

Нас с Гамигином сразу предупредили, что в армии хакеров мы можем рассчитывать разве что только на роль маркитантов. То есть будем подносить не боеприпасы, а еду. Ну, ладно, хорошо еще, что не утки.

Все должно было начаться в полночь. Как только на сервере РИВТа произойдет смена пароля.

Наш командный центр располагался в кабинете Лои. Четыре стола были сдвинуты квадратом в центре комнаты и заставлены оборудованием так, что флэшке негде было упасть. С четырех сторон за мониторами сидели Лоя, Цигель и еще двое ти-кодеров, называвшие себя Картридж и Маркер. Перед каждым стоял гигантский монитор с поддержкой трехмерного изображения и какая-то супернавороченная клавиатура. Сами же они были экипированы почти как космонавты. На них были облегающие латексные комбинезоны с вшитыми сенсорами. Для чего это было нужно, я так и не понял. Но Лоя в комбинезоне лилового цвета смотрелась сногсшибательно! Добавьте к этому сенсорные перчатки-митенки с разноцветными проводками, тянущимися от суставов к запястьям, и кажущиеся абсолютно непрозрачными очки, похожие на забрала мотоциклетных шлемов, с системой управления, реагирующей на движение зрачков. Вам не приходилось бывать на капитанском мостике «Энтерпрайза»? Я попадал туда всякий раз, как заходил в кабинет Лои.

День прошел в странной нервозной суете. Во всяком случае, мне так показалось. Быть может, потому, что в отличие от остальных я чувствовал себя не при деле.

Трижды я брал тайм-аут. Поднимался к себе и кормил ворону, которая всерьез обосновалась у меня на оконном карнизе. И требовательно долбила клювом в стекло всякий раз, как я попадал в ее поле зрения. Я не имел ничего против. Мне нравились вороны. Своей основательностью, независимостью и сообразительностью. Если голубь еду выклянчивает, а затем суетливо и жадно ее заглатывает, то ворона требует и ест не спеша, с чувством собственного достоинства.

Разок ко мне заглянул Анс. Под предлогом того, чтобы отдать диски, которые я дал ему несколько дней назад. Уверен, он их даже не слушал. Ему, как и мне, казалось, что время тянется мучительно медленно и день этот никогда не закончится.

Но Вселенной не было никакого дела до наших солипсических страданий. Земля, как ей и полагалось, делала оборот вокруг своей воображаемой оси, и ночь шла на смену дню.

За три часа до полуночи мы сели ужинать. Хотя есть никому не хотелось. Все были слишком взбудоражены для того, чтоб получать удовольствие от еды. Вот когда все закончится, тогда у всех проснется волчий аппетит.

Все телефоны, коммуникаторы и прочие средства связи были выключены. Последним, за час до начала операции, я отключил дверной звонок. Ничто не должно было отвлекать наших героев от подвига, который они твердо вознамерились совершить.

В половине двенадцатого Картридж и Маркер в последний раз проверили готовность всех участвующих в операции подразделений.

За десять минут до полуночи Цигель объявил предстартовую готовность. Наши четверо взломщиков надели сенсорные перчатки и очки, проверили виртуальные клавиатуры и системы связи. Стоявшие перед ними экраны включились и будто выбросили перед собой ворох разноцветных линий, которые быстро сложились в рисунок, похожий на пространственную модель многомерной Вселенной, пронизанной суперструнами. Лоя кончиками пальцев коснулась нескольких струн, и трехмерный рисунок перед ней изменился. В центре завис пульсирующий шар, размером с кулак. В стороны от него побежали разноцветные нити, свернувшиеся на концах в причудливые улитки.

– Минутная готовность!

Я посмотрел на большие круглые часы, висевшие на стене. Секундная стрелка начала вычерчивать последний за сегодняшний день круг.

Цигель вскинул над головой руку, сжатую в кулак.

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один!

– Понеслось!

Рука упала в центр графического узора.

– Первый эшелон!

– Германия, Франция, Бельгия!

– Второй эшелон!

– Латвия, Украина, Нидерланды!

– Третий эшелон!

– Польша, Венгрия, Швеция!

На сервер Райского института высоких технологий обрушились орды «диких», не знающих пароля хакеров. Они были не в состоянии пробить защиту сервера, но все вместе растягивали ее, делали более уязвимой для точно просчитанной атаки. Это как воздушный шарик – чем сильнее его надуваешь, тем больше вероятность, что он вскоре лопнет.

Картридж и Маркер на два голоса быстрой скороговоркой комментировали происходящее.

– Двенадцатый – отбой!

– Сорок пятый – отбой!

– Триста восемнадцатый – переход на второе зеркало!

– Восемнадцатый и двести пятнадцатый – слив!

– Четырнадцатый и сто сорок первый – частичный слив!

– Шестьдесят третий – отбой!

– Четыреста сорок третий – отбой!

– Восемнадцатый – крак!

– Восемнадцатый – замена!

– Триста четырнадцатый – отбой!

– Четыреста третий – частичное восстановление!

– Сто семнадцатый – отбой!

– Четыреста третий – полное восстановление!..

Не зная используемой ти-кодерами терминологии, пытаться понять их можно было с тем же успехом, что и разговор двух кардиологов, обсуждающих твой диагноз. Можно было подумать, что они выносят смертный приговор, в то время как речь шла о самых безобидных вещах. Или наоборот.

Примерно через десять минут после начала операции первые три эшелона атакующих, крепко потрепанные, отошли на позиции. Но им на смену тут же пришли южноамериканские хакеры. Которые без устали долбили систему безопасности РИВТа восемь с половиной минут. После них по «Мифоскопу» ударили США, Мексика, Канада и Куба. Вслед за ними – Япония, Южная Корея и Китай. И наконец, уже около часа ночи, по РИВТу прошлась наша тяжелая артиллерия – Эстония.

Не знаю, что уж такого особенного было в эстонских хакерах, но именно им предстояло оттянуть на себя основное внимание системы безопасности РИВТа, чтобы дать возможность Лое и двум ее партнерам проломиться через защиту и сжечь «Мифоскоп».

Я видел Лою со спины. Она сидела на вращающемся стуле без спинки. Пальцы ее неподвижно лежали на клавиатуре. Наверное, если бы я окликнул ее, она бы не обернулась. А может быть, даже не услышала мой голос. Демоница сейчас была там, где шло невидимое для нас с Ансом сражение.

– Восемнадцатый – крак!

– Двадцать первый – крак!

– Триста четырнадцатый – отбой!

– Четыреста третий – замена!

– Сто семнадцатый – выпал!

– Четыреста шестнадцатый – выпал!

– Двести пятьдесят шестой – выпал!..

– Лоя! – поднял два пальца над головой Цигель. – Входим в зону наибольшей благоприятности!

– Есть!

Лоя вознесла пальцы над клавиатурой, как пианист-виртуоз, готовый начать исполнение сонаты.

– Сектора с триста восемнадцатого по триста сорок третий!

– Есть!

– Держись ближе к исходнику!

– Поняла!

– Ввожу пароль…

– Понеслось!

Лоя вцепилась в висевшую перед ней трехмерную сетку, как будто она всерьез вознамерилась разорвать ее в клочья.

И – началось!

Пальцы Лои мелькали в воздухе, точно она плела невидимую паутину. Повинуясь ее командам, трехмерная проекция того, что, по всей видимости, являлось схематичным изображением системы безопасности сервера РИВТа, поворачивалась из стороны в сторону, скользила то вверх, то вниз, металась из стороны в сторону.

Лоя схватила оду из улиток на краю экрана, смяла ее и отбросила в строну.

– Прошла первый уровень!

– Подтверждаю! Первый уровень пройден!

Лоя взмахнула кистями рук, будто стряхивая с кончиков пальцев капли воды. И снова запустила их в переплетение светящихся линий.

– А сколько всего уровней? – шепотом спросил я у Гамигина.

Демон пожал плечами.

Внезапно Лоя отдернула левую руку, как будто коснулась пальцами раскаленной поверхности.

– Ближе к исходнику! – прикрикнул на нее Цигель. – Ближе!

– Исходник сдувается!

– Они выпустили гончих!

– Маркер! Ближайший доступный сектор?

– Триста восемьдесят восьмой!

– Лоя! Быстро в триста восемьдесят восьмой! Там можно закрепиться!

Лоя свела ладони вместе, как будто собиралась слепить снежок, и резко дернула их на себя. Вся трехмерная конструкция подернулась рябью и начала оплывать.

– Есть триста восемьдесят восьмой!

– Все, Лоя! Уходи! Иначе тебя сожрут! Картридж, переключай систему на Раша!

Раш был один из пары ти-кодеров, которые, находясь в других местах, должны были помогать Лое взламывать систему безопасности сервера.

Лоя чуть подалась назад, подняла руки к плечам и потрясла кончиками пальцем. Обтягивающий костюм позволял увидеть, как расслабилась каждая мышца ее спины. У демоницы было немного времени, чтобы отдохнуть.

– Лоя! – привстав, указал на нее пальцем Цигель. – Готовь «Тракара»! Раш разгонит гончих, и ты сразу ударишь по центру! Маркер, как дела у Раша?

– Замечательно! «Горби» давит гончих, как слепых котят! Я такой эффективности прежде не встречал! Респект разработчикам!

«Горби» и «Тракар» входили в пакет программ, которым одарил нас полковник Малинин. Выходит, не зря я давился кислым пивом в вонючей чебуречной. Респект тебе, Вячеслав Семенович! Если и дальше все так лихо пойдет…

Вот тут я, похоже, поторопился. И – сглазил. Не успел я подумать о том, как все здорово у нас получается, как начались проблемы.

Снова вступив в игру, Лоя почти сразу попала под удар системы антибаг. Как предположил Цигель, система являлась эксклюзивной разработкой одного из секторов Райского института высоких технологий и использовалась только для защиты их сервера. Никто из наших ти-кодеров понятия не имел, на каком алгоритме работает антибаг. А без этого невозможно было придумать, как с ним расправиться. Вся информация об антибаге тут же была разослана всем ти-кодерам, находившимся в сети, и начался массированный мозговой штурм проблемы. Тем временем Лое приходилось уворачиваться от антибага, который не просто перекрывал ей проход к активным участкам, но и пытался отследить комп, с которого велась атака.

– Лоя, уходи! – скомандовал в какой-то момент Цигель.

Лоя отключилась от сервера, а ее место занял второй активный ти-кодер по прозвищу Гризли.

К тому времени, когда Гризли вступил в игру, сетевики уже успели предложить несколько вариантов, как можно грохнуть антибага. Но ни один из них не гарантировал успех. Поэтому приходилось действовать интуитивно. Говоря без обиняков – наугад. Цигель отбирал наиболее удачные, на его взгляд предложения и передавал их Гризли. А тот уже пускал их в ход.

Первые две попытки пробить антибаг оказались неудачными. Причем, вторая закончилась тем, что система безопасности РИВТа в ходе ответной атаки едва не взяла под свой контроль компьютер Гризли. Поэтому ему пришлось срочно отключаться. На смену ему пришел Раш. Которому таки удалось справиться с атибагом и продвинуться сразу на пять уровней вперед.

После этого удача была на нашей стороне.

Нет, в самом деле!

Разбив антибаг, ти-кодеры поняли основной принцип, на котором строилась защита сервера РИВТа, и теперь ломали и крошили ее, как миндальное печенье.

Воздух едва не звенел от пронизывающего комнату напряжения. И даже мы с Гамигином, оставаясь безучастными наблюдателями, чувствовали, как от переизбытка адреналина в крови подрагивают кончики пальцев.

Не могу точно сказать, чем в моем представлении все должно было закончиться. Может быть, громким взрывом? Или колоссальным фейерверком за окном?

Но произошло все совсем не так, как я ожидал.

Цигель приподнялся со своего места, картинно протянул руку через стол и произнес:

– Лоя, твое последнее слово!

Лоя подняла руку с хищно согнутыми пальцами. И, помедлив секунду, сжала в кулаке оранжевый шарик, находившийся в самом центре виртуальной трехмерной схемы. На схеме начали гаснуть узлы и связывающие их струны.

Один за другим.

Один за другим.

И вскоре – не могу сказать точно, сколько времени на это потребовалось, – виртуальная вселенная Райского института высоких технологий перестала существовать.

Совсем.

На какой-то миг все замерли. Словно в недоумении. Как будто все еще не верили в то, что произошло.

Наконец Цигель снял очки, сдернул с рук сенсорные перчатки и положил все это на стол.

– «Мифоскоп» сожжен, – произнес он негромко. – Всем спасибо.

Могу только представить себе, какими восторженными возгласами взорвалась в этот миг всемирная паутина.

Я посмотрел на часы. Было без двух минут четыре.

Пора было кормить ворону.

Глава 33

Спать?

Да ладно вам!

Спать после того, что мы совершили?

Это было невозможно! Глупо, пошло и бессмысленно!

Никто просто не смог бы заснуть. Все мы были дико перевозбуждены. Эмоции хлестали через край и заливали все вокруг, превращаясь в мягкое, серебристое свечение.

Какое-то время мы просто все разом кричали. Не слушая и не пытаясь понять друг друга. Да это было и ни к чему вовсе. В тот момент имело значение лишь одно – у нас получилось!

Получилось, черт возьми!

И пусть теперь ангелы попляшут на нашей сковородке!

Мы расположились в приемной, заварили чай, кофе и нарезали бутерброды. Мы пили чай и смеялись. Без всякого повода. Просто так.

Лоя вдруг заявила, что чувствует себя голой в обтягивающем сенсорном костюме, и на время покинула нас, чтобы переодеться. Когда она вернулась, на ней были брюки и короткий жакет – костюм-двойник сенсорного, только из черной кожи.

Я включил свой коммуникатор, и он немедленно зазвонил. Номер не определился. Что, в общем, было не удивительно – люди, с которыми мне по долгу службы приходится общаться, как правило, ведут не самую праведную жизнь. Даже ангелы.

– Каштаков. Слушаю.

– Доброе утро, Дмитрий Алексеевич. Это Виктор.

– Здравствуйте, Виктор. Вы каждый день так рано встаете? Или еще не ложились?

– У меня ненормированный рабочий день, Дмитрий Алексеевич. Как и у вас.

– Понимаю.

– Сергей Викентьевич просил сказать, что вы отлично поработали. Он остался очень доволен и велел передать вам в дар машину.

– Какую машину? – растерялся я.

– «Додж-Челенджер», белого цвета. Вы видели ее два дня назад, когда мы с вами встречались.

Не в моих правилах принимать подарки от «семьи». Но на этот раз я решил сделать исключение, Во-первых, Серега-Соломон мог превратно истолковать мой отказ. А нам с ним, возможно, еще предстоит сотрудничать. Ну, что поделаешь, если работаем мы в смежных областях. А, во-вторых…

– Могу я попросить вас об одолжении, Виктор?

– Конечно.

– Попросите подогнать машину к кафе «Оскар Уайльд».

– К кафе? – На этот раз мне удалось удивить Виктора.

– Да, кафе «Оскар Уайльд». Это на улице Семена Супруна.

– Когда?

– Если можно, сегодня. Часам к одиннадцати.

– Договорились.

– Спасибо, Виктор.

– Хочу от себя добавить, Дмитрий Алексеевич, на меня произвел впечатление стиль вашей работы.

Я не стал уточнять, какое именно впечатление произвел на Виктора мой стиль работы. Я лишь еще раз сказал:

– Спасибо.

И мы распрощались.

– Хорошие новости? – спросил Анс.

Должно быть, среагировал на мою довольную улыбку.

– Я нашел машину для Власенко. А посему приглашаю всех в «Оскара Уайльда»!

Анс посмотрел на часы.

– В шесть утра?

– Мы можем пойти пешком, – сказал Картридж.

– Не торопясь, – добавил Маркер.

– Купим по дороге пиццу, – мечтательно закатил глаза Цигель.

Лоя молча кивнула.

Анс пожал плечами.

– Ну, тогда собирайтесь. А я ненадолго наверх сбегаю.

– Ворону покормить? – улыбнулся демон.

– Ага.

Лоя непонимающе посмотрел на Гамигина.

– Какую еще ворону?

– Видишь ли, Лоя, ты не в курсе последних событий.

– Ну да?

– Ты была очень занята. То в заложницах, то на хакера училась. А у нас тут много чего произошло…

Интерпретация Гамигина текущих событий была мне не особенна интересна. Анс, вообще-то, не был склонен к мифотворчеству. Но если вдруг на него накатывало, то никакому Толкиену с ним было не сравниться. Поэтому я побежал наверх.

Ворона сидела на своем суку. Но, приметив меня, тут же перелетела на карниз. А когда я приоткрыл окно, уверенно, по-деловому, как хозяйка зашла в квартиру.

Я протянул к ней палец. Ворона пригнулась, развела крылья в стороны и угрожающе приоткрыла клюв. Клюв у нее был большой и производил должное впечатление. Я спрятал руку за спину и пошел на кухню за колбасой.

Я достал из холодильника батон сервелата, отрезал приличный кусок и нарубил его на мелкие кубики.

Вернувшись в комнату, я поставил тарелку с колбасой перед вороной, и та сразу же принялась за дело.

Я уже хотел был идти вниз, оставив окно приоткрытым. Но тут заверещал коммуникатор.

На этот раз номер определился. Звонил полковник Малинин. Я недовольно поморщился. Надо же, и этот уже на ногах. В такую-то рань! И что им всем не спится?

– Доброе утро, Вячеслав Семенович!

– Так, Каштаков, бегом ко мне, – командирским тоном отдал приказ Малинин.

– С вещами? – насторожился я.

– Нет. Но живенько.

– А, что случилось?

– Есть дело.

– Серьезное?

Мне почему-то пришла в голову пельменная, которую Малинин расхваливал пару дней назад.

– Каштаков, не задавай дурацких вопросов. Садись в машину и лети на Лубянку.

– Вы хотя бы намекните, Вячеслав Семенович! – взмолился я. – Это связано с…

– Нет!

– Тогда – что?

– Каштаков, – Малинин понизил голос почти до шепота. – Ты когда-нибудь с Президентом за ручку здоровался?

– Нет.

– Так вот, имеешь шанс.

Что и сказать, неожиданный поворот темы.

– А, может, завтра? Мы с друзьями в кафе собирались…

– Кончай дурковать, Каштаков. Жду.

Сказал и отключился. Оставив меня в растерянности и недоумении.

Я посмотрел на погасший экран коммуникатора. Перевел взгляд на клюющую колбасу ворону.

– Ну, вот ты, мудрая птица, можешь мне сказать, когда все это закончится?

Услыхав голос, ворона вскинула голову. Посмотрела на меня долгим, умным взором. И каркнула:

– Nevermore!

Content

Алексей Калугин
Чем черт не шутит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33