Григорий Дондин

Банзай, земляне!

Банзай:

1. Традиционное японское пожелание десяти тысяч лет счастливой жизни;

2. Сокращенный вариант боевого клича камикадзе «Хэнно Тенку Бандзай!».

– Бойцы! Наша смерть будет великолепна!

Warhammer 40,000: Dawn of War.

1. Сложности экстрасенсорного характера

Одиннадцать дней до краха Вселенной.

Время истекает.

– Бейте им в спину! – заорал сержант.

Дружно застрекотали три магнитных карабина. Оптика выхватила зеленоватую спину бегущего, услужливо прочертив контур тела красной линией. В правом нижнем углу прицела быстро менялись цифры дальномера, показывая стремительно увеличивающееся расстояние до цели.

– Шустро драпают, – отметил сержант и спустил курок. Яааууу – импульс магнитного ускорителя разогнал тяжелую пулю и послал ее вслед убегающему, а оптика уже захватила следующую живую цель. Яааууу. Следующий. Двух выстрелов никогда не требовалось. С таким умным оружием, как скорострельный магнитный карабин, маг, воевать одно удовольствие. Бойцу только следовало принять решение, хочет ли он убивать то, что оптика выделила красным. Остальное делал маг. А здесь вообще была красота. Три десятка зеленых улепетывали по проходу между отвесными скалами. Бойцы сержанта выстроились в шеренгу и палили, будто в тире по безответным мишеням.

– Мазёвый! Ты чё?! Уходят же! – гаркнул Клюв, на секунду отлипнув от окуляра своего карабина.

– Сейчас им уходить станет не на чем, – ответил Мазёвый, продолжая возиться со сдвоенным луч-мастером. Здоровенная такая дура. Квадратная серая коробка и два ствола в толстых охладительных кожухах. Снизу свешивались обрывки черных проводов, с мясом выдранных из спаек. Днем раньше Мазёвый, выполняя обход по периметру лагеря, повстречался с одиноким бронеходом предполагаемого противника. Что эта жестянка делала в одиночестве среди дюн на морском берегу, выяснить не удалось. Заблудилась-потерялась, наверное. Кроме луч-мастера после встречи с Мазёвым от нее мало что осталось. – Готовченко! Луч пошел!

Мазёвый прижал коробку к бедру, отставил одну ногу назад для устойчивости и вручную замкнул контакт. Стволы задрыгались вразнобой, часто-часто выплевывая метровые алые иглы. Боец выписал широкую восьмерку по всем правилам пулеметной науки и резко бросил трофейный агрегат. Затряс покрасневшими руками.

– Жжется, блядь!

В каньоне повисла мертвая тишина. Больше стрелять было не в кого. Между отвесными стенами дымились три десятка обугленных трупов. Там, где лучи попали в камень, возникли мягкие наплывы раскаленной породы.

– Надо же! Вещь-то какая хорошая, оказывается, – уважительно произнес Кумар, оглядывая побоище.

Мазёвый прекратил трясти руками, глянул на результат собственных усилий и выдал свое коронное:

– Мазёво! – затем пихнул носком ботинка коробку луч-мастера. – Качество как по ГОСТу.

– Не зря пер эту дуру двадцать верст, – одобрил сержант.

Все взгляды обратились на Кумара.

– Как обстановка, боец?

Кумар отрицательно качнул головой и развел руками. Можно слегка расслабиться. Раз Кумар другой опасности рядом не чует, значит, ее и нет.

– А я вот думаю, чего они побежали-то от нас? – подал голос Че Паев. Фамилия у этого бойца была Паев. Приставку «Че» по приколу добавили сослуживцы. – Их вон сколько, а нас… – он споткнулся, будто позабыл количество бойцов в родном разведотряде. Растерянно пожал плечами. – Пятеро нас всего.

– С такими рожами, как ваши, удивляться нечему, – усмехнулся сержант. – Непонятно, как их всех разом кондратий не хватил с перепугу.

– А я вот думаю, что они прикинули свою численность против нашего умения и решили, что шансы их совсем никакие, – с ухмылкой возразил Че.

– Тоже правильно. Возьми Клюва и проверь местность на предмет наличия уцелевшего противника и возможных выходов из каньона по этому отрогу.

– Товарищ сержант! Почему, как ногами работать, так сразу Клюв? – возмутился поименованный боец. – Позавчера Клюв, вчера Клюв, сегодня опять Клюв.

– У Клюва карма такая, – степенно отозвался сержант, поправляя вещмешок и снимая флягу с пояса. – Кумар здоровьем не вышел. Главная мышца в его нежном организме – это мозг. А Мазёвого мне посылать боязно. Он опять какой-нибудь танк изловит, оторвет ему пушку и будет с ней таскаться, как собака с костью. Остаются Че Паев и Клюв. Вопросы есть, боец?

– Никак нет, товарищ сержант, – вздохнул Клюв. Натурального, полученного при рождении носа он лишился еще в начале срочной, а то, что ему взамен нарастили эскулапы из медбата, формой более напоминало птичий клюв, чем две нормальные человеческие ноздри. Чтобы комиссоваться, этого оказалось недостаточно. Полкан из медкомиссии сказал, что халтурно выращенный отросток на лице исправному несению службы не мешает. Зато прозвище к парню прилепилось намертво.

Два бойца утрусили вперед по опаленному луч-мастером отрогу каньона. Мазёвый снял сферу с головы и взялся прикручивать к ней рожки эхолова. Кумар присел на корточки перед трофейным оружием и с любопытством потыкал пальцем в провода.

– Во техника! Хорошо все-таки, что Мазёвый гранату кумулятивную с собой носить любит. Не сжег бы он вчера бронеход, была бы нам всем категорическая крышка.

На Кумара упала черная и зловещая тень сержанта.

– А ты куда смотрел, Кашпировский, бля? Второй день мышей ни хрена не ловишь. Расслабился?

Причины для злости у сержанта имелись самые веские. Кумар был их сопровождающим из группы ментальной поддержки (ГМП), то бишь экстрасенсом, или просто чующим. Эдаким живым радаром, настроенным на противника. Раньше с отрядом на разведвыходы всегда отправлялся Пустой, но с ним вышла типичная для дальнего космоса неприятность. Поймал какого-то неизвестного человеческой медицине кишечного паразита, и червь сгрыз половину его внутренностей к тому моменту, когда нашли подходящее лекарство. То есть где-то за четыре дня. Так что Пустой закончил службу раньше срока и отправился на гражданку по медицинским показаниям. Вот он знатно чуял. Злобные эманации чужого снайпера улавливал за шесть-семь километров.

Кумар пока что подобными талантами не блистал. Патрульный катер на подходе к острову он еще кое-как учуял. Так Мазёвый эту посудину своим эхоловом без всякой телепатии засек. На берегу Кумар бронехода прошляпил. Но это еще понять можно. Не факт, что в той жестянке кто-то живой сидел. Возможно, она целиком автономная была, на искусственном интеллекте. Корпус и почти всю ходовую кумулятивным зарядом сожгло начисто. Понять что-либо про эту машину было сложно. Модель какая-то нестандартная оказалась. Дальше по берегу прошли без приключений. Местность там своеобразная была. Широкая полоса песчаных дюн, а сразу за нею параллельно береговой линии отвесная скальная стена высотой метров в триста. И ни конца ей ни края. Нашли каньон, промытый давно пересохшей речкой, и двинулись по нему в глубь острова. Пяти километров не одолели, и Кумар опять не оправдал доверия. В правой стене каньона внезапно обнаружился широкий проход, а в нем три десятка зеленых. Разведчики с ними чуть лбами не сшиблись. Хорошо, зеленые сразу бежать кинулись.

– Туманность здесь какая-то, товарищ сержант, – ответил Кумар, резво поднимаясь на ноги. – Не вижу я ничего. То есть своих еще кое-как вижу, когда совсем близко. А дальше сплошной туман.

– Хрена ГМП нам удружило! На такой разведвыход бракованного экстрасенса отправили. Скажи честно, Кумар, тебя в чующие по недобору взяли?

– Не, – вступился Мазёвый, как раз закончив прилаживать к сфере эхолов. – Он нормальный в этом смысле. Взглядом флягу по столу двигает. Я сам видел. Пустой так не мог.

– Туманность какая-то, – повторил Кумар, благодарно глянув на Мазёвого. – Как будто этот остров полем закрыт.

Сержант невольно взглянул на блок полевого командующего (БПК), прицепленный к левому предплечью. Коробочка вроде школьного пенала, только вместо ручек с карандашами разные шкалы и датчики. БПК показывал, что все известные виды излучений в пределах допустимого.

– И на что похоже это поле? – спросил сержант. – Глушилки? Помехогенераторы?

– Не-е, – без уверенности проронил Кумар. – Сквозь помехи, созданные машинами, я раньше видел. Хуже обычного, но видел. Здесь другое что-то.

– Почему раньше не доложил, что с задачами не справляешься, боец?

Кумар виновато пожал плечами.

– Думал, приспособлюсь со временем.

– Я тебе по возвращении к месту основной дислокации месячник бодрой физкультуры устрою, – пообещал сержант. – Очень хорошо от думанья помогает.

– Давайте я еще раз через этот туман пробиться попробую! – с энтузиазмом кающегося грешника предложил Кумар и вновь задумался. Веки прикрылись до половины. Взгляд затуманился. Мазёвый между тем надел сферу с эхоловом и сразу стал похож на адского муравья-переростка. Тоже закрыл глаза, сосредоточившись на звуках.

– Ну-ну. Медитируйте, бойцы, – буркнул сержант. Взял своего мага, подкрутил настройки оптики и начал изучать стены каньона в надежде обнаружить удобное для подъема место. Альпинистского снаряжения они с собой не взяли. Черт знает что! Ни орбитальной съемки, ни общих данных о ландшафте, ни конкретной цели. Вообще ничего! Игра в поди туда не знаю зачем. Хорошо, хоть примерные долготу и широту указали, где сам остров искать.

Их забросили из космоса в океан три дня назад. Планета, для которой у людей и названия-то не было, только условный номер 4–2/8Д, отстояла в стороне от основного театра военных действий и стратегического интереса ни для одной из конфликтующих сторон не представляла. Было время, когда ее и вовсе необитаемой считали. Но стоило командованию принять решение о захвате 4–2/8Д, как открылось неожиданное. Занять планету думали просто ради того, чтобы на карте этой солнечной системы белых пятен не оставалось. Ну и еще под всякие мелкие хозяйственные нужды.

Ресурсов здесь было с гулькин хвост. Плотность населения – один абориген на сто квадратных километров. Участков суши, подходящих под определение «континент», на 4–2/8Д не существовало. Признаки разумной жизни едва теплились на группах коралловых и вулканических островов. Укрепленных форпостов, крупных городов, серьезных скоплений планетарных войск дальняя разведка не обнаружила. На орбите полтора спутника и две эскадрильи легких истребителей. Сколько-нибудь серьезного сопротивления здесь не ожидалось, но транспортные коробки людей до места назначения не дошли. Караван с тремя пехотными дивизиями на борту, шесть фрегатов охранения, сотни тонн оборудования – всё в звездную пыль.

Посшибали их на подходе к 4–2/8Д. Чем – непонятно. Как – тем более. Определили только, что загадочная суперпушка, из которой с поверхности планеты можно по кораблям в отрытом космосе лупить, находится где-то в этой части океана. Провели повторную дальнюю разведку. Нащупали крошечное подозрительное пятнышко, закрытое от взгляда из космоса обстоятельными помехогенераторами. Отправили осадный броненосец, рассчитывая на скорое и справедливое возмездие. Но тяжелый сверхживучий корабль, вместо того чтобы разнести этот хитрый островок вместе со всем северным полушарием, сам пал жертвой таинственного оружия. Гибель броненосцев всегда воспринималась людьми как событие особой значимости. Эти корабли обладали столькими уровнями защиты, что считались почти неуничтожимыми. К тому же каждый из них нес на себе такое количество вооружений, которого условно хватило бы на зажжение новой звезды. Или на погашение существующей.

– Жучки лапками скребут, птички крылышками машут, травинки под ветром шуршат, родничок маленький где-то булькает, – умиротворенно перечислил Мазёвый, стаскивая сферу с головы. Злорадно улыбнулся и добавил: – Клюв опять матюгается чего-то. Кажись, в говно вступил.

– Далеко этот чудо-разведчик? – уточнил сержант.

– Километра полтора в ту сторону, – Мазёвый махнул рукой в направлении злосчастного отрога. – Назад поворачивать собираются.

– Кроме жучков с травинками ничего не слышно?

– Бронетехники рядом точно нет. Живые твари крупнее крысы тоже нигде не шевелятся. За радиус в три км ручаюсь. Только звук какой-то непонятный идет. Вон оттуда, – он указал в глубь острова.

– Какой еще на хрен звук?

– Пока не разобрать. Далеко очень. По первости на вой из окон филармонии похоже. Как если бы эти… как их, дьяволов?.. – Мазёвый наморщил лоб, подбирая правильные слова.

– Ты сосредоточься, боец, – подбодрил сержант. – Напрягись и сформулируй так, чтоб я понял. Вопрос-то непраздный.

Мазёвый напрягся и сформулировал:

– Как будто горлопаны оперные хором скулят чего-то похоронное. На душе сразу тошно делается.

– И?

– Подойдем ближе, скажу точнее.

– Ну а ты что скажешь, боец?

Кумар – ноль реакции. Поза расслабленная. Голова свесилась набок. Зрачки в тумане. Того гляди, слюни потекут.

– Э-э! Хорош медитировать! – сержант легонько ткнул пальцем в плечо экстрасенса. Резко тормошить чующих в такие моменты устав не позволял. – Боец! Слушай мой голос. Сейчас я медленно сосчитаю до трех и ударю в бубен.

На счете два Кумар медленно вышел из транса, ошалело поглядел по сторонам и вяло произнес:

– Знаете, товарищ сержант, если я захочу, то смогу спрятаться от другого чующего, и он меня не увидит.

– Очень ты этим меня обрадовал, – съязвил сержант.

– У зеленокожих тоже есть сильные экстрасенсы, – невозмутимо продолжил Кумар. – Их храмовников не всегда удается учуять. Они прятаться умеют. Это доподлинно известно.

Сержант невольно покосился на края обрывов в вышине. Потом на усеянный гладкими валунами проход между отвесными скалами. Мазёвый тоже насторожился. Солдаты-монахи, или иначе храмовники, внушали землянам противоречивые чувства. Одним – ужас, другим – уважение, третьим – и первое и второе одновременно. Их отряды всегда появлялись неожиданно. Действовали они очень эффективно, а убивали крайне жестоко. Склонность храмовников к поеданию убитых людей считалась недоказанной, но вполне вероятной. По сути, храмовые подразделения зеленокожих являли собою достойный противовес элитным частям земных войск орбитального десантирования (ВОД).

– И как сие понимать, боец? Весь остров кишит храмовниками или что?

Кумар пожал плечами.

– А хрен его знает, товарищ сержант. Но туман именно такой, какой экстрасенсы напускать умеют.

– Трижды твою ж мать! – плюнул сержант. – Мазёвый! Надень рога и слушай в оба! Не нравится мне этот Туманный Альбион.

2. Волшебная кость

– Клюв, ты что за трофей такой надыбал? – спросил Мазёвый, завидев возвращающихся разведчиков.

– Лыбыча! – ответил Клюв, гордо поднимая над головой крупный белый череп. – Там в тупичке алтарь был. Все как положено. Камень, горшки с вонючей водой, черепок на колышке, – он зловредно хихикнул. – Орки бесятся, когда у них черепа воруют. Вот бы издали позырить!

Когда люди впервые столкнулись с расой зеленокожих, кто-то с перепугу крикнул «Орки!». Так и повелось. Сходство с полюбившимися землянам мифическими монструозными дикарями у гуманоидов, конечно, было. Странный для теплокровных оттенок кожи, покатые лбы, широкие рты, руки до колен. Клыки и то имелись. Одежду они не особенно жаловали, ограничиваясь шортами, килтами и плащами на случай плохой погоды. В целом же эта раса была высококультурной и технически развитой. Правда, основную религию они имели какую-то диковатую, с некрофильским душком, но это уж дело вкуса. Сами себя они называли ирби. Или гаммат. Или цесу. Было известно несколько сотен вариантов лексической самоидентификации зеленокожих. Причина тому самая прозаическая. Национальностей у орков насчитывалось раз в двадцать больше, чем у древних землян, и никакого тебе намека на глобализацию и унификацию культуры за исключением общего для всех вероисповедания. Каждая нация со своим уникальным словарем, дробящимся на десятки диалектов и наречий. Почему, собственно, в этой войне люди не занимались обычным для себя захватом «языков». Пока разберешься, на котором из нескольких тысяч диалектов твой пленник лопочет, вооруженный конфликт с его сородичами может закончиться.

Орки при подготовке своих переводчиков сталкивались с проблемой иного рода. Разговорный язык землян, а в особенности язык солдат, здорово отличался от того единого человеческого языка, который был официально прописан в словарях и учебниках. Военные в своей речи пользовались конструкциями из мата и близких к нему по значению слов, сленга, сокращений и сугубо контекстных неологизмов собственного изобретения. Фразы из этого лексического сора строились против всяких правил. Разумным инопланетянам, изучившим официальный единый язык выходцев с Земли, обиходная человеческая речь казалась не просто непонятной. Она представлялась им бессмысленной.

– Выход наверх нашли?

– Не-а, – проронил Клюв, останавливаясь перед сержантом и небрежно поигрывая черепом необычной формы. Че предусмотрительно остановился поодаль. – Там через пару поворотов тупик. Стены везде гладкие, как яйца у кобеля. Без альпинистской оснастки нечего и пытаться.

Сержант принюхался, скорчил брезгливую рожу.

– Что за запах, боец?! Труп врага в вещмешке носишь?

– Вступил случайно, – смущенно ответил Клюв. Мазёвый ядовито засмеялся.

– Приведи обувь в порядок. Дерьма на этом острове мы понюхать еще успеем. Гарантирую. Может, даже искупаться придется.

– А я вот думаю, что мы гражданских здесь покрошили, – мрачно изрек Че. – Ни оружия, ни вещмешков, ни ожерелий офицерских. Да и здоровьем они на кадровых военных как-то не похожи. Хлипкие все какие-то.

– Знаю, что гражданских, – согласился сержант. – Карма, значит, у них такая. И у любых других, от которых мы спрятаться не сумеем. Гасим всех, кто нас увидит. Это приказ, бойцы. Островок нам достался не простой, а со страшной военной тайной. Пока хоть что-нибудь не разведаем, личному составу умирать запрещается. Это снова приказ. Всякая инициатива также запрещается. Невозможное разрешаю совершать только с моего согласия. Это опять приказ. Вопросы будут?

Он обвел взглядом свой отряд. Три груды мышц на квадратных рамах плюс хрупкое тело экстрасенса. Самым высоким в отряде был Че Паев. Сто шестьдесят один сантиметр от земли до макушки. Какой-то сильно умный инженер еще сто пятьдесят стандартных лет назад придумал базовую модель идеальной капсулы для орбитального десантирования. Все в этом техническом шедевре было хорошо. Аэродинамика, эргономика, безопасность, экономичность производства и вывода на орбиту. Вот только человек выше ста шестидесяти пяти сантиметров в капсулу не помещался. Инженер-то, создавая свою идеальную модель, имел в виду обычных мирных астронавтов, а их издревле набирали маленького росточка, чтобы сподручнее было по тесным отсекам шатлов лазить. На гражданке капсула зарекомендовала себя наилучшим образом, и ее без задней мысли и особых доработок запустили в серию на военных заводах. Удобная, дешевая, надежная, безопасная – почему бы такую вещь во благо родины не использовать? Пока суть да дело, начали армейские транспорты переоснащать пусковыми установками под эту капсулу. А когда дошло до первых учений с использованием новинки, выяснилось, что двухметровые военные мужики внутрь не помещаются, даже если сверху по крышке люка вдвоем попрыгать. Тут, как назло, очередная война случилась. Штабные люди рассудили, что в сложившейся ситуации проще и дешевле обучить новый личный состав, чем транспорты переоборудовать и заводские линии переналаживать. Многое с тех пор изменилось в десантном ремесле, но размеры капсул сохранялись прежние. Чтобы еще раз полную смену личного состава не проводить.

Был и еще один, сугубо генетический аргумент в пользу малогабаритных солдат. Люди небольшого роста в большинстве своем умнее, хитрее и коварнее своих крупных собратьев. Будь иначе, они бы попросту не выживали. Отсеивались в процессе естественного отбора. Те блага, которые двухметровый мужик получал за счет физического превосходства, его мелкий конкурент отвоевывал хитростью, беспринципностью и смекалкой. Природа вообще склонна к созданию уравновешенных систем. Человеку, начиная с каменного века, для выживания давалось либо могучее тело, либо продвинутый интеллект. Оба инструмента разом доставались единицам. При укомплектации личного состава воинских частей этот факт обязательно учитывался. Военные понимали, что наделить умом туповатого верзилу практически нереально. А вот прокачать мышцы хитрозадого малявки – это запросто. Так что земные космодесантники, гроза и ужас этого рукава Галактики, ростом все как один были метр с кепкой. Для компенсации этого недостатка в учебках их так старательно начиняли гормональными стероидами, что к началу нормальной службы они железные рельсы могли о колено гнуть.

– Вижу, что вопросов нет, – заключил сержант. Глянул на БПК. Часы показывали 11:23 из 21:37 возможных на этой планете. Период обращения вокруг оси у нее был чуть меньше, чем у Земли. – Тогда выдвигаемся. Че и Клюв по очереди в передовом охранении на расстоянии сто – сто двадцать метров от основного отряда. Учтите, что враг применил невиданную доселе военную подлость, так что наш чующий сейчас ни хрена не чует. – Тут Че и Клюв озадаченно уставились на Кумара, а сержант продолжил: – Идем практически вслепую. Никому не расслабляться. По верхам смотреть с особым вниманием. Рядом могут быть орочьи храмовники. Через каждые три км останавливаемся, Мазёвый надевает рога и слушает вибрации Вселенной.

– А я вот думаю, что неплохо бы ему совсем рогов не снимать, раз Кумар нюх потерял, – предложил Че. – Пойдем слепые, так хоть не глухие.

– Ну на хрен! – бурно запротестовал Мазёвый. Хотя фильтры эхолова и отсекали пиковые нагрузки, контузию можно было схлопотать даже от небольшого взрыва поблизости. – Если рядом чего бабахнет, у меня мозг через уши протечет.

– Было бы чему протекать! – усмехнулся Клюв.

– Заткнись, скотина!

– Сам скотина!

– Клюв на передовую, – лаконично подытожил дискуссию сержант.

– Опять Клюв, товарищ сержант? – обиженно спросил боец.

– Вперед, я сказал. Звездеть дома будешь, когда жену заведешь.

Отряд двинулся по основному руслу каньона. Впереди путеводной вехой маячил Лыбыч, прицепленный к вещмешку Клюва. Боец хотя и пер на себе без малого пятьдесят кило амуниции и боеприпасов, диковатым трофеем с алтаря не погнушался. Эти черепа, к которым зеленокожие питали особое, практически раболепное почтение, не принадлежали ни оркам, ни людям. Бойцы прозвали их Лыбычами за широкий зубастый оскал. Возраст самого молодого черепа, захваченного на орочьем алтаре, по анализу на углерод-14 соответствовал приблизительно шести тысячам стандартных лет. На чьих плечах росли эти ископаемые головы, никто из солдат не знал. Возможно, останки принадлежали какой-нибудь исчезнувшей разумной расе, которую орки почитали за своих великих пращуров.

– Мазёвый, скажи, наш сержант по мировоззрению буддист? – вполголоса спросил Кумар, немного отстав от командира. – Что он все про карму да про медитацию?

– Не-е. По мировоззрению он скорее садист. А буддийская идеология очень удачно соотносится с нашим профессиональным менталитетом. Мы, разведчики в смысле, склонны к фатализму, созерцанию и ничегонеделанью. К тому же, когда убиваешь разумных тварей в промышленных объемах, удобнее считать, что это не навсегда и всех упокоенных ждет неминучая реинкарнация. Так для психики полезнее.

– А я вот думаю, чего ты дальше пушку от бронехода не потащил? – спросил идущий замыкающим Че.

– Ну ее, – не оборачиваясь, отмахнулся Мазёвый. – Раскаляется при стрельбе, так что в руках не удержишь.

– А тащил зачем?

– Интересно было из нее какую-нибудь цель отработать. Для расширения знаний о наземных вооружениях противника.

Блокпост зеленокожих Мазёвый услышал примерно за два с половиной километра.

– Четверо или пятеро, – говорил он, не открывая глаз. – Кажись, жрут чего-то. Челюстями лязгают. Говорят мало, но голоса довольные. Вроде как жратва им очень нравится. Техники не слышу, но вот там, – он указал рукой под углом вверх, – там глушилка потрескивает. Почти над нашими головами.

Боец открыл глаза, снял сферу и взялся откручивать эхолов.

– Как по-твоему, они конкретно нас дожидаются или случайные какие? – уточнил сержант.

– Случайные, – уверенно ответил Мазёвый. – Очень спокойно себя ведут. Расслабленные совсем. Прогнозов на продолжительные неприятности со шквальной стрельбой им никто не давал.

– А я вот думаю, что конкретно для нас выслали бы не меньше роты, – присовокупил Че. – Мы их за больное зацепили. Группу паломников у алтаря постреляли. Чувствую, они крепко на нас обозлятся, когда про эту шалость узнают.

Сержант взглянул на БПК. Время 16:47. Бледно-зеленые цифры возле таймера показывали условные широту и долготу их текущего местоположения с точностью до десятых долей секунд. За нулевой меридиан встроенный компьютер командирского блока принимал точку высадки и накладывал сетку на поверхность планеты исходя из заранее известной длины экватора. Сержант сохранил в памяти эти данные и включил дополнительный спидометр.

– Че, вперед! Расстояние – тридцать-сорок метров от основного отряда.

Характер каньона заметно изменился. Теперь он стал более узким и извилистым. На пути попадалось все больше крупных валунов, за любым из которых мог спрятаться весь их немногочисленный отряд. Угол наклона земной поверхности тоже изменился. Теперь бойцы шли в гору, ощущая этот факт на каждом шагу. По мере того как земля под ногами поднималась, стены каньона становились ниже. Теперь их высота составляла метров сто шестьдесят – сто восемьдесят.

Сержант время от времени поглядывал на табло дополнительного спидометра, показывающее пройденное расстояние из расчета по прямой и среднюю скорость передвижения. Рядом отсчитывал километры основной спидометр, высвечивая общую длину пути, пройденного ими по этой планете. Если по прямой от точки высадки, так всего ничего получалось. Сорок восемь км за трое суток. На деле же они отмахали километров сто по суше и еще семь по океану. Это при том, что все, кроме экстрасенса, волокли на себе разного полезного барахла больше, чем сами весили. Дней через пять такого марша накопленная усталость превратит их в зомби. Шутки и разговоры не по делу прекратятся. Бойцы впадут в некое подобие транса и будут двигаться вперед на голой силе воли, поскольку физических сил у них к тому моменту уже не останется.

Когда дополнительный спидометр отсчитал два километра, сержант скомандовал остановку. Впереди был очередной изгиб каньона.

– Мазёвый, послушай, как там наши случайные.

– Они знают о нас, – через минуту хмурым голосом сообщил Мазёвый. – Затихарились на обрыве слева. Пятеро. Почти не говорят. Один раз только вякнули чего-то шепотом. От нас метров двести пятьдесят – триста будет.

– Они точно сверху?

– Уверен, – подтвердил Мазёвый, снимая сферу.

– Единожды твою ж мать, – без злобы произнес сержант.

– А я вот думаю, может, они тоже гражданские?

– Не-а, – мотнул головой Мазёвый. – Я солдатский звездеж от нормальной гражданской речи на слух всегда хорошо отличаю. Орки – они такие же, как мы. Водку пьют и пальцев на руках у них по пять. Смысл разговора без словаря понять можно. Жратва, бабы, бухалово, лейтенант-козел и что мы будем делать на гражданке.

– Че, запусти червя, – распорядился сержант.

Боец скинул вещмешок и блаженно расправил плечи. Достал из бокового кармана рюкзака катушку тонкого оптоволоконного шнура с крошечным глазком камеры на конце. Присел на камень. Устроил катушку на коленях. Подключил идущий от нее витой шнур к разъему на своей сфере. Опустил на лицо черные очки-полумаску. Червь ожил. Зашевелил головой, подчиняясь сенсорам, улавливающим движения зрачков бойца. Скользнул на землю и быстро пополз вперед, змейкой извиваясь между камнями. Че пальцем придерживал рычажок, регулирующий скорость вращения катушки.

– Вижу над обрывом два зеленых рыла, – сообщил он, когда червь достиг изгиба каньона. – Смотрят через оптику в нашу сторону. Стволы у них обстоятельные. Вроде ручных луч-мастеров с сильной оптикой. Прямо под ними в скале расщелина от верха до самой земли. Я вот думаю, что по ней подняться можно. Там даже скобы кое-где в камень вбиты для пущего удобства. Ее-то зеленые и сторожат.

– У этих карма тоже никудышная, – рассудил сержант. – Отправляем на реинкарнацию.

– Вопрос одной осколочной гранаты с подствольника, – Клюв любовно погладил своего мага.

– А если остальные там окопались по самые уши и в ответ тоже чего-нибудь пришлют с некислым тротиловым эквивалентом?

– Это они могут, – признал Клюв.

– Другие предложения будут? – сержант досадливо глянул на Кумара. С экстрасенсом, чутко прорицающим все телодвижения живой силы противника, воевать было куда проще. Сейчас бы могли точно узнать, что наверху делается. Кто в кустах с хронической дизентерией отсиживается, а кто миномет к прицельной стрельбе готовит. Чующий, потерявший нюх, – не боец, а пятьдесят кило живой обузы.

– А я вот думаю: как эти уроды узнали, что мы идем? – подал голос Че, продолжая наблюдать за обрывом. – Ведь верно – сидят и целенаправленно ждут, что кто-то появится с этой стороны.

– Может, они совсем и не нас ждут, – предположил Клюв. – Мало ли: междоусобица какая у них на этой планете творится? Случаются такие разборки между своими и у нас, и у них тоже.

– Они именно нас учуяли, – доложил Кумар. – Я сейчас почувствовал, как по моему сознанию кто-то чужой ползает.

– Че, похожи эти двое на храмовников? – спросил сержант.

– Наверняка не скажу. Мне, кроме их рож, ничего не видно.

– Значит, считаем их храмовниками, пока не доказано обратное. Кумар! Ты тут хлестанулся, что можешь от третьего глаза другого экстрасенса спрятаться.

– Могу, товарищ сержант.

– А чтобы еще и нас спрятать, твоих талантов хватит?

– Тех, кто рядом стоит, – почти наверняка, товарищ сержант. Только мне сперва дунуть надо слегка.

– Это чтобы мы потом полдня тебя на носилках таскали? Отставить.

– Мне совсем чуть-чуть надо. Просто чтобы подсознание расшевелить.

– Стрелять в нужную сторону ты после этого сможешь?

– Так точно. В сторону смогу.

– Ладно, – решил сержант. – Разрешаю. Кури, но только в пределах необходимого для выполнения поставленной боевой задачи. Хоть какую-то пользу родине причинишь на этом острове. Раз не можешь учуять скрытого от глаз противника, назначаю тебя старшим… хм… – Он задумался на секунду, подбирая подходящее название для новой воинской должности: – Старшим напускателем тумана, что ли… Или нет! Будешь у нас специалистом по пси-защите. Сокращенно СПЗ. К исполнению новых обязанностей приступить немедля. Вопросы будут?

Командование негласно поощряло употребление легких наркотиков бойцами из ГМП, поскольку это обостряло экстрасенсорные способности. В некоторых частях чующим специально выдавали плитки земного гашиша или юнгарской сахарной смолы, как другим бойцам выдавали витамины и прозванные озверином пилюли, стимулирующие выработку норадреналина и прочих нейрогормонов. Так что кличка Кумар прилипала едва ли не к каждому третьему армейскому экстрасенсу. Боец достал из вещмешка самодельный бульбулятор на базе алюминиевой банки из-под пива, зарядил его щепоткой травы из пухлого целлофанового пакета и с энтузиазмом чиркнул зажигалкой.

– Было мне видение, бойцы, – начал сержант. – Один из вас взял в руки Лыбыча и, не таясь, пошел в сторону скопления сил противника. Черти наверху разволновались, всей кучей с обрыва повысовывались, даже вниз полезли, чтобы святую реликвию отбить. Тут-то мы их всех и постреляли.

Бойцы ничего не говорили несколько секунд.

– Верное самоубийство, – наконец произнес Клюв, озвучив общее мнение.

– Необязательно, – возразил сержант. – У орков вся жизнь на религии крепко замешана. Они в человека, несущего их священную черепушку, стрелять не станут.

– Не станут, – подтвердил Мазёвый. – Я бойца знаю, который в страшной переделке один из трех взводов выжил. Ушел от зеленых, прикрываясь Лыбычем, как заложником.

– Главное, раздразнить их хорошенько, – продолжил сержант. – Надругательство какое-нибудь над черепом совершить, к примеру. Ну, не мне вас этому учить. По части надругательств вы и сами большие мастера. Главное, сделать так, чтобы зеленые про нас забыли и сосредоточились на действиях осквернителя. Задача понятна?

– Я пойду, – вызвался Мазёвый.

– Сиди! – запротестовал Клюв. – Если орки твои нежные музыкальные ушки пообрывают, эхолов останется только послюнявить и затолкать в чью-нибудь задницу. Вибрации Вселенной никто, кроме тебя, толком слушать не умеет. Я Лыбыча нашел, я с ним и пойду.

Они подошли ближе к изгибу каньона. Че продолжал наблюдать за обрывом с помощью червя. Изображение проецировалось на очки-полумаску, заслоняя большую часть естественного поля зрения. Мазёвый придерживал его за локоть, вслух предупреждая о крупных камнях на пути. Клюв выдвинулся вперед, держа Лыбыча на уровне груди. Вещмешок он оставил. Взял с собой только самое необходимое – пару гранат, пистолет и нож.

– Боец! – негромко окликнул сержант.

– А? – Клюв обернулся.

– Напоминаю – умирать запрещено.

– Ага! – Клюв кивнул так, будто выполнение этого приказа зависело только от него.

Через несколько шагов он увидел двух орков на обрыве. При появлении человека они напряглись. Плотнее прильнули к оптике луч-мастеров. Клюв тоже напрягся, готовясь к болезненным обжигающим ударам. Броня на нем была легкая, но качественная. С термостойкими прослойками, выдерживающими до трех прямых попаданий орочьих лучей в одну точку. С первого выстрела его вряд ли бы убили. Орки не спешили стрелять. Перебросились между собой несколькими фразами. Потом один из них что-то рявкнул, обернувшись через плечо. Клюв продолжал идти вперед.

Над обрывом показался третий орк. Этот не прятался и не осторожничал. Встал в полный рост на самом краю. Осмотрел через оптику наглого человека. Опустил ствол. Ткнул пальцем в сторону пришельца и выкрикнул несколько слов рыкающим голосом. На нем был черный килт с золотым орнаментом на поясе и черный же плащ. На руках поблескивали широкие браслеты. Точно, храмовник.

– Э-э! Ты, морда зеленая! – ответил на вызов Клюв, продолжая шагать к расщелине. – Спускайся вниз на разговор, не то я вашего Лыбыча сейчас обоссу! Вам же потом на него молиться противно будет!

Орк опять что-то рявкнул. Потряс кулаком над головой. Резко поднял луч-мастер и дважды тронул гашетку. Две алых иглы впились в камни справа и слева от ног Клюва. Боец замедлил шаг, оборачиваясь на оплавленные булыжники. Потом крикнул:

– Слазь говорю, скотина!

Орк рявкнул. Стрельнул еще раз. Броня на левом плече Клюва зашипела, поглощая тепловую энергию заряда. Появился характерный синтетический запах. Луч прошел по касательной, но боец все равно ощутил обжигающую волну смертоносного жара.

– А за испорченный погон ты мне ответишь, сука! – злобно проорал он. Потом тише, с нервной усмешкой добавил: – Надо же, блин! Ефрейторскую соплю отстрелил, гнида инопланетная.

Клюв остановился, опустил череп до уровня пояса, повернул его зубами к себе, сделал несколько широких неприличных движений тазом и быстро вернул Лыбыча на уровень груди, опасаясь, что орк все-таки решится выстрелить в него.

– Ты вот так сейчас передо мной извинишься, жаба потная! – Клюв ощутил горькое сожаление оттого, что орки не понимают его языка. Ругался он в тот момент с особым вдохновением.

Увидев непристойное действие, совершенное человеком, орк совсем взбеленился. Завопил что-то, тыча пальцем в сторону Клюва. Бросил луч-мастер под ноги и скользнул в расщелину. Начал быстро спускаться, ловкий, как обезьяна в джунглях. Над обрывом показался четвертый орк. Тоже храмовник. У этого на шее блестело офицерское ожерелье. Он что-то закричал вслед спускающемуся подчиненному. Было похоже, что он требует немедля вернуться и прекратить маяться всякими глупостями. Самый набожный из орков прогавкал несколько слов в ответ и продолжил спуск. Клюв двинулся ему навстречу, на ходу изрыгая в адрес зеленокожих такие заковыристые эпитеты, какие только приходили на ум. Самым приличным из сказанного было «кульки с говном!». При этом боец внимательно оглядывал край обрыва. Два орка, торчавших здесь с самого начала, все реже смотрели в сторону изгиба, за которым притаился отряд. Сейчас наглый человек интересовал их куда больше. Офицера главным образом волновал непокорный подчиненный. Оставался еще пятый зеленокожий, который никак не желал подойти к обрыву и позырить, что там такое внизу занимательное делается. Клюв заматерился с удвоенной силой, страстно желая выманить последнюю нелюбознательную скотинку на удобную для выстрела позицию.

– Сержант! – с легким нервом в голосе позвал Че. – Клюв сцепился с одним из них внизу. Забился под него, как под матрас, чтобы сверху не подстрелили. У орка здоровенный нож. На обрыве вижу еще троих. Орут, за своего болеют, в нашу сторону вообще не смотрят. Пятого нигде не видно.

– А его там и нет, – ответил сержант, через оптику мага осматривая края обрывов над своей головой. – На месте их старшего я бы давно кого-нибудь отправил изучить окрестности.

– Яаууу! – негромко проскулил маг сержанта. Голова показавшегося сверху орка взорвалась фонтанами красных брызг. Луч-мастер упал в каньон и глухо клацнул о камни.

– Мазёвый и Че со мной на позицию! – скомандовал сержант. Че Паев рывком снял сферу, подключенную к червю.

Следующие три выстрела прозвучали почти одновременно. Офицер с разорванной грудью полетел вниз. Встречный поток воздуха сорвал с него черный плащ и отнес в сторону. Два других орка забрызгали мозгами стену каньона под собой.

Бойцы разом навели оптику магов на дерущихся внизу. Увидели, как из-под зеленого тела с опаской высунулся Клюв. Храмовник был чуть ли не вдвое крупнее низкорослого разведчика. Убедившись, что сверху все чисто, боец выбрался из-под трупа целиком. Хищно облизнулся. Утер рукавом в кашу разбитый нос. Погрозил отнятым у орка ножом сержанту.

– Хрен ли вы как долго?!

– Молодец, ефрейтор! Еще пара подвигов – и сержантскую соплю заработаешь.

– Жив! – не скрывая улыбки, констатировал Мазёвый и привычно нацепил рога, собираясь проверить местность на предмет подозрительных шумов и вибраций.

– К нам что-то приближается, – сказал он, послушав секунд пять. Улыбаться ему больше не хотелось. – По воздуху.

3. Интересное положение

Гостей они встретили уже наверху.

Первым из расщелины выбрался Че, отпихнув в сторону свешивающегося с обрыва орка. Окинул беглым взглядом неприятельский лагерь. Блиндаж – даже не блиндаж, а так, шалаш от дождя укрыться, – устроенный в глубокой воронке с приподнятыми оплавленными краями, скорострельный реактивный миномет на гусеничном ходу, пара низких лавочек, походная печь, аналогичная микроволновкам землян, стопка чистых железных мисок, еще кой-какие житейские мелочи.

Рядом с Че встал сержант. Быстро исследовал все триста шестьдесят градусов окружающего пейзажа через оптику мага. От горизонта до горизонта тянулось идеально ровное плато, покрытое жухлой травой, низкорослыми кустарниками и отдельными валунами. Никаких тебе холмов, утесов и прочих естественных укрытий. Создавалось впечатление, что местность была выровнена искусственно. Кое-где виднелись черные столбики с пробегающими по ним светло-голубыми всполохами разрядов – выведенные на поверхность рабочие элементы глушилок. Каньон тянулся дальше в глубь острова еще километров на пятнадцать, потом резко поворачивал вправо и обрывался тупиком. Маленькое багровое солнце висело высоко в прозрачном небе и даже не думало опускаться к горизонту. Полярный день был в самом разгаре.

– Гладкая, как стол, бля! – сквозь зубы процедил сержант.

– Вон оттуда они летят, – подсказал подоспевший Мазёвый.

Сержант посмотрел через оптику в указанном направлении. Далеко, едва различимая даже через прицел мага, по небу двигалась летающая машина орков. Умная оптика обвела контур аппарата красной линией. Сержант тронул кнопку, запускающую поиск соответствий по форме объекта. Через пару секунд в левом верхнем углу высветились два наиболее вероятных варианта, обнаруженных в памяти встроенного компьютера.

– Маг говорит, что это десантная коробка на турбинах вместимостью до двух взводов, – сообщил сержант, опуская оружие. – Идет без воздушного охранения.

– Вектор перемещения, что характерно, не из глубины острова, – заметил Мазёвый, также изучающий летающую машину через прицел. – Движется параллельно береговой линии. Высота – метров двести. Они либо оборзевшие вконец, чтобы так летать по открытой местности, либо еще не в курсе, что теперь здесь проходит линия фронта в нашем лице. Они ведь не могут заранее знать, что я не взял с собой ПЗРК.

Клюв уже успел пошуршать вокруг лагеря, сунулся в блиндаж, попинал гусеницы реактивного миномета, заглянул в микроволновку и залепил пластырем крест-накрест свой многострадальный нос.

– У них провизия на нуле, – сказал он, вертя в руках бутыль из непрозрачного материала вроде глины. – Остались крохи какие-то. А лагерь здесь постоянный. Чуть подальше в канаве целая груда мусора и дерьма.

– Дважды твою ж мать, – изрек сержант. – Рано мы на этот пост напали. Попозже бы хоть на час – и было бы у нас тогда в распоряжении несколько местных суток относительного покоя.

– Смена караула летит, – сообразил Мазёвый, вновь направляя оптику на десантную машину. Аппарат заметно приблизился. Теперь можно было рассмотреть темно-серую проклепанную броню и широкие смотровые щели, закрытые толстым жаропрочным стеклом. За двумя мощными турбинами тянулись короткие спиральные шлейфы.

– А я вот думаю, что у них вдоль всего берега такие блокпосты, закрывающие проходы в глубь острова в наиболее удобных местах, – сказал Че. – При грамотном подходе, да еще со скорострельным минометом у этой расщелины впятером можно целую пехотную дивизию остановить.

– Прикинул я так и эдак, бойцы, – задумчиво начал сержант. – Теперь при любом раскладе получается, что мы в глубокой жопе. Если эта коробка за раз облетает все посты, меняет личный состав и развозит провиант, значит, на борту у нее сейчас морд эдак пятьдесят. Чтобы вникнуть в суть произошедшего в этом лагере, им особых умственных усилий не потребуется. Высадятся они здесь всей кучей и начнут дружно в нас пулять, а коробочка, не будь дурой, к начальству на доклад умчится на предельных скоростях. Убежать по этой сковороде у нас не получится. Прятаться здесь тоже особо негде. Решение напрашивается само собой. Весь десант вместе с коробкой отправляем на реинкарнацию. Задача понятна?

– Я пару раз вот из такой штуки стрелял, – азартно заявил Мазёвый, кивая на реактивный миномет. – С небольших расстояний она может работать по воздушным целям. Точность при стрельбе по воздуху никакая, зато кучность отменная.

Мазёвый чуть ли не с мольбой взглянул на командира. Очень ему хотелось порулить новой игрушкой.

– Разрешаю задействовать трофейный агрегат, – одобрил сержант.

Миномет – прямоугольная вращающаяся платформа поверх гусениц. Спереди пухлый контейнер с боезапасом. Поверх него двадцать один короткий ствол в три ряда. За ними полукруглая закопченная перегородка из небьющегося жаропрочного стекла, оберегающая оператора от реактивных выбросов. Дальше блоки управления и металлическая седушка с высокой спинкой.

Мазёвый бодро запрыгнул на место оператора, окинул любопытным взглядом панель управления, испещренную непонятными закорючками и пиктограммами. С мальчишеским азартом дернул за самый большой рычаг. Вся платформа резко крутанулась градусов на двести. Мазёвый чуть не свалился с седушки.

– Тпррруу! Резвая какая скотинка попалась!

– Ты с ней построже, – подначил Клюв, взглядом выискивая для себя удобную огневую позицию на случай, если затея с минометом провалится.

– Не учи отца с мамой в спальне запираться.

Мазёвый осторожно надавил на тот же самый рычаг. Миномет медленно развернулся в сторону приближающегося противника. Боец подвигал еще какие-то ручки, заставив стволы изменить угол по отношению к горизонту. При этом он матерился под нос из-за того, что приходилось все время наклоняться и тянуться. Руки у орков были заметно длиннее человеческих, и поэтому вся их техника казалась людям в высшей степени неудобной по части управления. Мазёвый топнул по педали в полу. Глухо залязгал механизм, переправляющий реактивные снаряды из контейнера в стволы.

– Плагиаторы хреновы! – проворчал Мазёвый, откидывая предохранитель с гашетки. – Раньше у зеленых такого оружия не было. Вообще ничего, кроме луч-мастеров, толком делать не умели. Это вот, – он хлопнул по седушке под собой, – это они нашу СРМУ-9Б скопировать попытались. Издельице так себе вышло. Жалкая пародия на оригинал. Они нам, можно сказать, всей своей военной наукой обязаны, черти неблагодарные!

– Нас опять какой-то экстрасенс прощупать пытается, – предупредил Кумар.

– Поздно! – отозвался Мазёвый и ткнул пальцем в гашетку.

Пфумп! Пфумп! Пфумп!

Стволы с интервалами в сотые доли секунды повыплевывали два десятка огненных языков. От миномета во все стороны хлынула волна удушливого жара. Пилот десантного модуля, заметив вспышку вдалеке, решил на всякий случай набрать высоту, но было действительно поздно. Только брюхо аппарата зазря подставил, увеличив площадь поражения. От коробки во все стороны брызнули искры противоракетной защиты. Несколько реактивных снарядов они сбили на подлете. Остальные попали в цель либо взорвались в непосредственной близости. Кучность стрельбы у орочьего миномета и вправду была отменная. В небе с протяжным переливистым громовым раскатом расцвел огромный черно-красный цветок.

– Мазёво! – объявил боец, смахнув пальцем капельку влаги, выступившую на кончике носа от клубящегося вокруг жара. – Качество, как по ГОСТу.

– А я вот думаю, хорошо, что мы зеленых с блокпоста Лыбычем на точный выстрел к себе подманили. Из этой своей СРМУ они могли бы весь каньон перепахать минут за пятнадцать.

– И урыли бы нас метра на три под щебенку, – согласился Клюв. Открыл трофейную бутыль, понюхал горлышко, попробовал на язык, сплюнул и вынес заключение: – Бормотуха кисленькая, вроде вина. Непродуманные какие-то орки попались. Нет чтоб доброго шнапса на свои поминки оставили!

– Слушать сюда, бойцы! – приказал сержант. – Положение у нас теперь интереснее, чем у беременной старшеклассницы. Плюсов много, но минусы весомее. Из-за глушилок никакая связь вроде радио на острове не работает. По той же причине со спутников поверхность острова не просматривается. Пошумели мы здесь, конечно, изрядно, но вряд ли это кто-то, помимо нас самих, заметил. Если сообщение между блокпостами осуществляется посредством воздушного транспорта, значит, расстояния между ними должны быть солидные. Так что основные силы противника о нас пока ничего не знают. Мы для них – большая загадка. Своей коробки они хватятся часа через три-четыре. Вышлют поисковые группы и гонцов на блокпосты. По всем приметам выходит, что следующего орка мы увидим не раньше чем через шесть-семь часов. Теперь о минусах. Сразу незаметно проникнуть в глубь острова нам не удалось, и теперь уже вряд ли удастся. Через день-два за нами начнут гоняться все орки, какие только есть на этом огрызке суши.

– И что мы с ними будем делать?

– То же, что и всегда, – зловеще пообещал Клюв. – Бошки поотрываем к чертовой матери.

– Поступим неожиданно, – продолжил сержант. – Я бы даже сказал парадоксально. Мы их здесь подождем.

– Идея как-то не очень, – кисло заметил Мазёвый.

– Идея что надо, боец! Сразу полк сюда не пошлют, а все, что меньше полка, нам не страшно. Набезобразим здесь как следует и дернем с места преступления в непредсказуемую сторону. Если после этого зеленые хотя бы на пять минут отключат глушилки, чтобы засечь нас с помощью электроники, нашу задачу можно будет считать выполненной. Сканеры дальней разведки нацелены на этот островок круглые сутки. Нескольких минут им хватит, чтобы разгадать все загадки этого Туманного Альбиона, в рот его и дважды сзади. Вопросы будут?

– А невозможное по личной инициативе совершать уже дозволяется? – улыбнулся Че.

Клюв с Кумаром провели повторный, более подробный осмотр лагеря. Из стоящего в блиндаже аппарата проводной связи выдрали кабель. Пусть зеленые грешат на обрыв линии и гадают, в котором месте он произошел. Че и Мазёвый поставили на местности несколько фугасов, смастеренных тут же на коленке из трофейного боезапаса. Радиоуправляемые запалы имелись у каждого разведчика, только проку от них на острове, утыканном глушилками, не было никакого. Хоть выбрасывай. Мазёвый блеснул рационализаторским талантом и за пять минут сконструировал детонатор, реагирующий на лазерный целеуказатель. За основу он взял чувствительные элементы, снятые с орочьих луч-мастеров.

– А я вот думаю, расслабленные они все здесь какие-то. Ни хитрых растяжек, ни минных полей. Местность не патрулируется. Бойцы на блокпосту без положенной по уставу брони. Натурально, остров непуганых остолопов.

– Наверно, на этой планете путной войны ни разу не было. Вот они и оказались не готовы ко встрече с человеком.

Пристраивая под тело убитого храмовника его же собственную гранату, Мазёвый заинтересовался браслетом на руке покойничка.

– Кажись, это хитрая орочья система «свой – чужой» для автономных турелей. Не знаю, может ли она работать при включенных глушилках, но не станут же они ее таскать просто для красоты. Или станут?

Покончив с привычной рутиной, сели ужинать. Основу походного рациона составляли плитки белково-жирового концентрата, в обиходе именуемые сухарями. Обезвоженные и спрессованные до кирпичной твердости. По ощущениям как халва, только несладкая. Жесткие плитки размачивали в воде, набранной из чана в орочьем блиндаже. Предварительно туда бросили пару ядреных химических таблеток для дезинфекции. О лютых инопланетных вирусах и личинках невиданных паразитов помнили всегда. Кофе сварили в микроволновке.

Ели, разговоры разговаривали. Сразу про все на свете и в то же время ни о чем.

– Смотреть на армейскую хавку без нерва не могу. Уйду на дембель – месяц в ресторанах жить буду.

– Дурень! В этом хавчике вся сила и мощь нашей победоносной армии. Смотри! Во! Бицепс, как футбольный мяч. И у тебя такой же. А на гражданку вернешься, перейдешь на нормальный рацион и за полгода сдуешься, как воздушный шарик. В еде вся сила, брат.

Брат – таким было обычное, хотя и противоречащее уставу обращение в армии землян. Не господин, не товарищ, а брат. В десятках парсеков от родных миров, в окружении враждебных форм инопланетной жизни ощущение родства с себе подобными обострялось до предела. Это было вроде потребности – иметь возможность назвать братом кого-то, похожего на тебя.

– Что читаешь, сержант?

– Тактика малых подразделений в условиях галактической войны. Подробное руководство к действию для младшего офицерского состава. Одобрено министром обороны. Монументальная брошюра, бойцы! Натурально, про нас с вами. Здесь написано, как небольшой, но хорошо обученный отряд может гавкнуть решающее слово в глобальном космическом конфликте. Рекомендую всем ознакомиться.

– А я рекомендую всем дунуть, если товарищ сержант не возражает.

– По чуть-чуть – не возражаю.

– И орочьей бормотухой заполируем!

Бульбулятор пошел по кругу. Следом за ним трофейные бутыли.

– Не-е. Лучший в мире наркотик – это все-таки водка. И еще сгущенка.

– Сгущенка – наркотик. Факт.

– А я бы хотел при случае убить какого-нибудь президента.

– Чего это тебя вдруг пробило?

– Освальда вспомнил. Вот сами посудите. Мазёвый сегодня орков штук восемьдесят ухлопал из их же собственного оружия. И кто об этом вспомнит через неделю? А Освальд грохнул какого-то президентишку. Одного-единственного человечка, имени которого сразу и не вспомнишь, а прославился на тысячелетия. Я бы тоже так хотел.

– А если бы у меня был выбор, в кого стрелять, я бы первым делом своего папашку к стенке поставил.

– За что?

– За то, что он старый злобный ублюдок. За всю жизнь я от него ни одного доброго слова не услышал. У меня к оркам такой ненависти нет, как к нему.

– Своего старика я бы тоже прирезал с удовольствием.

– А я своего отца люблю.

– Это все оттого, брат Кумар, что ты его плохо знаешь. Старые козлы – они все козлы.

– Я слыхал, что храмовники, которых мы здесь покрошили, людей жрут. Убитых, раненых, пленных – всех подряд. Если это правда, я их буду гасить, пока мне патроны бесплатно выдают. Даже если война кончится, все равно тварей мочить буду.

– Зря ты так. Может, у них национальная традиция такая.

– Людей жрать?!

– Вообще любых врагов, какие попадутся.

– Интересно, а орков кто-нибудь из наших есть пробовал? С голодухи или еще как.

– Бля! Ну не за столом же о такой херне!

– За столом об этом и вправду неинтересно. Меня больше другое волнует. Что за чудо на свет родится, если кто-то из наших с их бабой ляжет?

– Ща блевану!

– А ты чего спрашиваешь? Уже обрюхатил какую-то?

– Пошел ты! Я ж с научным интересом спрашиваю.

– Межрасовые браки между людьми я еще понять могу, хотя и не одобряю. А чтоб с орками?! Фу! Как представлю эти зеленые титьки… Все равно что на недельную покойницу залезть.

– А что плохого в межрасовых браках? У меня на гражданке девушка осталась такая.

– Какая еще такая?

– Восточная.

– Завязывай с этим делом, Кумар. Серьезно тебе говорю. Это ж сродни зоофилии!

– Почему?

– Ты его не слушай, Кумар. Он у нас известный расист и ксенофоб. На особом контроле у замполита и психолога части.

– Я хотя бы на дизеле не сидел, в отличие от некоторых.

– А я, если этого прапора еще раз встречу, по второму разу ему всю калитку вынесу. Побежит в медбат новые зубы отращивать. И пусть меня за это снова сажают. Таких уродов, как этот прапор, вообще отстреливать надо. Храмовник, кстати, пидарас он эдакий, два зуба мне вынес. Во! Дыру видите?

– Не грусти, боец. Сходишь в медбат, там тебе новые зубы вырастят. Крепче прежних.

– Ну уж на хрен! Я лучше до дембеля подожду и на гражданке у нормальных медиков подлечусь. В медбате, я чувствую, мне опять такое вырастят, что весь полк уссытся от хохота.

– Слышь, Клюв! А ты их попроси клыки тебе вырастить. Будешь орков-людоедов зубами грызть.

– Да пошли вы!

– Мазёвый, ты че это там слушаешь?

– Музыка древних. Сейчас такой играть не умеют.

– Дай-ка наушничек – заценить. О-о! Мотивчик ничегошный. Бодрит с первых нот. Адреналин поднимает. Сразу хочется кому-нибудь в грызло треснуть. Боевитые парни были эти древние. Перепишешь мне потом пару песен?

– Не вопрос, брат. Музыка отменная.

– Жалко, что язык непонятный. Что это вообще значит: «линкс цву драй фие». На каком это?

– Кажись, на немецком.

– Не слыхал такого. Кто на нем говорил?

– Ну-у?! Немцы говорили.

– А кто это?

– Мы их в двадцать втором веке вместе со всей Европой на дно Атлантики опустили. Или это в двадцать четвертом было?

– За что мы их так? Поют-то вроде неплохо.

– У тебя по истории в школе что было?

– В среднем «2».

– У меня где-то так же, но, по-моему, Европа первой в нас какой-то ракетой пульнула. Вот и замполит все время твердит, что мы за всю свою историю сами ни на кого не нападали. Исключительно в оборонительных войнах подмяли под себя целый рукав Галактики.

– Истинная правда, брат! Мы всегда только защищаемся. Взять хотя бы наш полк. Уже девять солнечных систем на танках объехали ради мира на матушке-Земле.

– Мне интересно, было когда-нибудь такое время, чтобы люди жили без глобальных войн?

– Ну как же?! Была эта… как ее, дьявола?!

– Эпоха ядерного сдерживания?

– Во-во! Практически золотой век человечества. Все друг друга боялись, и поэтому всерьез никто не воевал. А потом какая-то вражья нация построила на своей территории сверхнадежную систему противоракетной обороны, и весь мир тут же снова передрался.

– Почему?

– Как почему? Ясно же, что как только эти бараны уверовали, будто могут безнаказанно шмалять ракетами по соседям, так сразу затеяли последнюю мировую. Дурачки не знали, что у нас на этот злой случай уже сейсмооружие заготовлено. Они ответного удара с неба ждали, а мы им врезали из-под земли.

– Какие, однако, наши предки были молодцы! При всей своей архаичности уже тогда умели противника хитроумным маневром удивить.

– А кто знает, из-за чего на самом деле война с орками началась?

– Из-за того же, из-за чего и все остальные войны, боец! Противник, одержимый милитаристскими идеями, нанес ракетно-бомбовый удар по нашим территориям. Теперь мы наносим ответный удар по противнику с неприемлемым для него ущербом. Всё, бойцы! Команда «Отбой»!

Сержант первым встал на караул, а бойцы отправились на краткий отдых. Когда им в следующий раз доведется хоть немного вздремнуть, предсказать было невозможно. Здесь, наверху, гулял прохладный морской ветерок, так что спать решили в орочьем блиндаже. Отдельных коек там не было. Только общий подиум с аккуратно застеленными серыми одеялами.

– Не пихайся, скотина!

– Сам скотина!

– Заткнитесь оба!

– Сам заткнись!

И все спокойно заснули, хотя каждый в глубине души подозревал, что с этого острова им не выбраться. Четыре предыдущих разведотряда землян пропали здесь без следа.

4. Избиение младенцев

Десять дней до краха Вселенной.

Время истекает.

– Товарищ сержант! Товарищ сержант! Орки!

– А?

Сержант мгновенно очнулся ото сна, рефлекторно нащупывая руками свой маг. Привычно взглянул на БПК. Время 04:08. Излучения в пределах допустимого.

– Поднимай остальных, Кумар.

Зеленокожие были в пяти с лишним километрах. Шли на приличной скорости из глубины острова. Две танкетки на силовых подушках с пехотой на броне плюс четыре бронехода вроде того, что Мазёвый сжег на берегу кумулятивной гранатой. Оптика показывала быстро сокращающееся расстояние и среднюю скорость в 53 км. Между ними и лагерем стоял одноместный трехколесный драндулет. За рулем сидел храмовник без головы. Двигатель позади сиденья водителя покрывали засохшие до черноты кровавые кляксы. Сержант оценил все это секунды за три, высунув голову из-за оплавленного края воронки, в которой находился блиндаж. Выглянул и юркнул обратно. Рядом тут же попадали бойцы, привычными движениями закрепляя броню. Совсем ее не снимали даже на время сна. Только застежки ослабляли, чтобы кровь на отдыхе лучше циркулировала. Перед боем в дополнение к основному комплекту они подняли и застегнули высокие стоячие воротники до ушей, надежно закрывающие шею и нижнюю половину лица. На глаза надвинули полумаски сфер.

– Кто попрыгуна в свой актив зачислил? – спросил сержант, имея в виду трехколесный аппарат. Вообще это была довольно приличная разведмашина орочьей пехтуры. На пересеченной местности могла спокойно делать двести километров в час и преодолевала большинство препятствий, совершая прыжки на сто с лишним метров.

– Я его стрельнул, – признался Че, готовя к запуску оптоволоконного червя. – Нарисовался из глубины острова. По всем приметам – гонец с вопросами до этого блокпоста. Остановился в полукилометре. Наверное, нас учуял, телепат хренов. Кумар дрых в это время. Орк покрутил хлебососом секунд тридцать и начал в ужасе свой тарантас разворачивать. Я в него и стрельнул разок.

– А я смотрю, брат Че Паев мне подарок по смене передал, – подхватил Клюв. – Сбегал и гранату орку под жопу сунул.

– А я вот думаю, зря ты так сделал, – заметил Че. – Под его жопой уже моя граната лежала.

– И чего ты не предупредил? – набычился Клюв. – А если бы я на твоем сюрпризе подорвался?

– Сам-то хорош, – проворчал Мазёвый. – Я к нему тоже с гранатой бегал.

– Блядь! За неуемную инициативу руки отрывать буду! – пригрозил сержант. – Другие происшествия за время дежурства были?

– Две штурмовых коробки пролетали, – сказал Кумар. – Зависли вначале над тем местом, куда обломки десантной машины упали. Потом над нами покрутились. Инфракрасным лучом посигналили. Сперва сюда. Потом в ту сторону, откуда через пятнадцать минут бронетехника появилась.

– Тебя не заметили?

– Нет. Я туман напустил, включил хамелеона и для надежности под миномет залез.

– Зеленые до сих пор в непонятках, что здесь творится, но уже начали осторожничать. Дадим гадам новый повод для беспокойства!

Червь дрессированной коброй поднялся над землей. Покрутил головой на триста шестьдесят градусов.

– Какие же они все-таки молодцы! – довольным голосом произнес Че. – Очень правильным азимутом продвигаются. Если маршрут в последнюю минуту не поменяют, нам и пострелять толком не доведется. Клюв! По моему сигналу второй сюрприз от каньона.

– Как скажешь, Че.

Над головами бойцов замерцал инфракрасный луч.

– Своим сигналят.

– Клюв! Посигналь им в ответ через три, два, один. Бей!

Клюв высунулся из укрытия, с ходу навел оптику на фугас и мигнул лазерным целеуказателем, скользнув багровым лучом по торчащей из травы проволочной антенке с чувствительным элементом на конце. Ухнул могучий взрыв. Че дернулся и торопливо пригнул рукой оптоволоконного червя. Тут же над воронкой полыхнул густой веер алых игл. Вниз по стенкам устремилось несколько струек расплавленного камня.

– Вот суки! Чуть бошку червяку не отстрелили! – проворчал боец, отпуская червя. Упругое оптоволокно резко выпрямилось, заняв прежнюю позицию. – Клюв! Да ты просто мегаснайпер! Два бронехода в мелкие лоскуты. Половину пехоты осколками посекло. Третий сюрприз от каньона через три, два, один. Бей!

Вновь громыхнуло. На этот раз боец убрал червя заблаговременно.

– Минус танкетка, – буднично сообщил он, когда стих ответный огонь. – То есть не то чтобы совсем в минус, но покорежило ее здорово. Вторая танкетка вместе с пехотой пытается зайти с фланга. На четвертый сюрприз она точно не попадает. Возможно, с пятым повезет больше. Бронеходы прут прямо в лоб. Вслепую работают короткими очередями по местности. Если они на искусственном интеллекте, то он у них какой-то корявенький.

Переливисто бабахнул незапланированный взрыв.

– Во дебилы! – прокомментировал Че. – Один из бронеходов зацепил прыгуна. Безголовый водила набок свалился. Не зря, значит, мы ему под жопу гранат напихали. Клюв! Пятый сюрприз через три, два, один. Бей!

Грянул взрыв, плавно перешедший в скрежет погнутого металла. В ответ сверкнула всего пара одиночных лучей.

– Как там оно? – осведомился сержант.

– Уцелело три-четыре пехотинца, – начал Че, вглядываясь в изображение, проецируемое камерой червя на темную полумаску сферы. – Танкетки еще живы, но ходовая у обеих в хлам. Один из бронеходов башнями вертит. Постреливает слегка.

– Мазёвый! Если миномет цел, приведи местность в соответствие с отечественным ГОСТом, чтобы ни одного живого орка в радиусе прицельной дальности стрельбы.

– Ему гусеницу срезали и седушку отстрелили. В остальном вроде бы не пострадал, – доложил Че, повернув камеру в сторону миномета.

– За ручки я и стоя дергать могу, – с энтузиазмом откликнулся Мазёвый, начиная подниматься.

– Стой! – скомандовал Че. Мазёвый замер. – Башня бронехода прямо на миномет смотрит. – Жди… Жди… Теперь пошел!

Мазёвый пробкой выскочил из воронки. Через пару секунд скрипнула вращающаяся платформа. Залязгал механизм, заряжающий стволы.

– Клюв! – с нервом в голосе торопливо позвал Че. – Пехотинец нашего минометчика в оптику поймал. За второй танкеткой.

– Ага!

Яаууу…

– Готовченко!

– Да ты просто мастер, Клюв! На прицельный выстрел полторы секунды!

– Видел бы ты меня в молодые годы! – засмеялся боец, которому согласно метрике в военном билете только-только двадцать два исполнилось. Он бы уже давно ушел на дембель, если бы на полтора года не загремел на дизель. Время, проведенное в дисциплинарном батальоне, в срок обязательной службы не засчитывалось.

Мазёвый дал четыре залпа подряд, полностью опустошив контейнеры скорострельного миномета. Нырнул в воронку и сообщил, что все мазёво. На всякий случай прицепил к сфере эхолов и немного послушал.

– По-моему, там даже бактерии не уцелели, – сообщил он.

– Полностью разделяю ваше мнение, коллега, – усмехнулся Че, продолжая изучать местность через камеру. Поймать головой раскаленный луч от ненароком уцелевшего орка никому не хотелось. Военная медицина могла починить и восстановить практически все, за исключением отстреленной головы. Так что эту часть тела солдаты берегли с особым тщанием. Для гарантии осмотрели поле боя – вернее, бойни – через оптику магов. Признаков разумной жизни не обнаружили.

– А я вот думаю, чего они все время прямо на наши фугасы перли, будто знали, где искать? Либо нам крепко везет – тьфу! – тьфу! – тьфу! – либо орки в здешних местах совсем тупые, – прокомментировал Мазёвый.

– Орки против нас все равно что дети, – зловеще поддержал Клюв и сплюнул сквозь зубы. – Младенцы несмышленые. Они всего лишь стреляют, а вот мы – воюем.

– Это не они глупые, – важно высказался Мазёвый, гордо вскинув подбородок и степенно заложив руки за спину. – Это мы по-умному сюрпризы расположили. Я, в отличие от некоторых, на КМБ конспектами по саперно-подрывному делу не подтирался. До сих пор ношу поближе к сердцу и перечитываю на досуге, как томик стихов любимого поэта. Приду на гражданку – устроюсь промышленным подрывником.

– И всю промышленность подорвешь! – съерничал Клюв.

– Пошел ты, скотина!

– Молодцы, товарищи военные! – похвалил сержант. – Отстрелялись на пятерочку. В черной дыре, организованной в данной точке карты нашими общими усилиями, меньше чем за сутки исчезло порядка одной роты зеленокожих плюс восемь единиц бронетехники. Противника это должно взволновать чрезвычайно. Прогнозирую серьезную воздушную разведку и выдвижение в нашем направлении крупного моторизованного подразделения. Так что, бойцы, ноги в руки и дергаем отсюда на предельной скорости! Мазёвый! Странный вой из окон орочьей филармонии через эхолов еще слышно?

– Даже лучше, чем раньше.

– Источник находится по тому же вектору, с которого наши гости прибыли?

– Градусов на десять-пятнадцать правее, – без уверенности ответил боец. – Но это может быть простым искажением, связанным с особенностями ландшафта. Источник по-прежнему далеко от нас.

– Вот к нему-то мы теперь и пойдем, – объявил сержант. – Только сместимся километров на пять в сторону, чтобы не споткнуться о крупный моторизованный отряд, движущийся навстречу. Мазёвый, будешь свой эхолов вместо компаса использовать. Куда звук, туда и мы. Думаю, для орков такое решение окажется самым неожиданным. Они вначале побережье километр за километром обшарят и только потом в глубине острова искать начнут. Причем не нас, а серьезное войсковое соединение, способное в открытом бою нанести вот такой ущерб, – он обвел рукой поле недавнего сражения. – К примеру, роту космодесанта. Вопросы будут?

– А мы и есть серьезное войсковое соединение, – буркнул Че.

Когда отошли от блокпоста примерно на километр, Мазёвый с тоской оглянулся на реактивный миномет.

– Прощай, дружище! – сказал он. – С собой тебя не унесешь, а врагу такую вещь оставлять жалко.

Поднял маг и включил целеуказатель. Взрывом фугаса миномет разорвало на части.

5. Дрессированный чемодан с тротилом

Спустя полтора часа в воздухе появилась авиация. Сперва несколько юрких сверхскоростных разведчиков. Потом две эскадрильи серьезных штурмовых машин. Настоящие летающие крепости. Совсем рядом прогудели турбинами три десантные коробки под охраной одного штурмовика. Пока в небе творилась вся эта чехарда, бойцы лежали неподвижно. В ткань, которой обшивали бронекостюмы и вещмешки земных разведчиков, были вплетены нити-хамелеоны. Под воздействием небольшого тока они копировали основную цветовую гамму и среднюю температуру окружающих объектов. С расстояния в десять-пятнадцать метров распластавшегося на земле бойца нельзя было заметить даже с помощью тепловизора.

Исчертив небосклон реактивными полосами от горизонта до горизонта, авиация сместила район поисков к западу, на лету перемигиваясь инфракрасными лучами. Все компасы, от традиционного магнитного до новейшего нейтронного, из-за глушилок крутились как сумасшедшие. Маленькое багровое солнце нарезало по небу длинные элипсы, не думая перемещаться в другое полушарие. Ориентироваться можно было только по рассчитанным БПК условным секундам широты и долготы, так что понятия «запад» и «восток» являлись весьма относительными.

Когда авиация скрылась из поля зрения, бойцы двинулись в глубь острова, не выключая хамелеонов. Еще через час заметили в шести километрах длинную колонну бронетехники, идущую встречным курсом. Переждали, лежа на земле, и продолжили путь. Через каждые два километра останавливались, чтобы изучить местность с помощью эхолова и оптики магов. Иногда случались вынужденные остановки, если в небе появлялся какой-нибудь летательный аппарат. Тогда все падали на землю и старались даже не дышать.

Во второй половине дня сержант пощелкал кнопками БПК и огорченно выругался:

– Трижды твою ж мать! За последние десять часов глушилки не отключались ни на секунду! Считай, зазря с утра воевали.

Километр за километром ландшафт оставался неизменным. Всё то же гладкое, как стол, плато. Жухлая трава, низкие кустики и отдельные валуны. Прозрачное небо, багровое солнце и ничего нового на горизонте.

Кумар время от времени бросал под язык маленькие кусочки гашиша и старательно окутывал себя и сослуживцев туманным полем, непроницаемым для орочьих экстрасенсов. Из-за этого он постоянно плавал между состояниями глубочайшей отрешенности и бурного возбуждения, выражающегося по преимуществу в недержании любопытства.

– Скажи, Мазёвый, вот я Кумар, потому что дунуть люблю, ты Мазёвый, потому что никто, кроме тебя, это словечко так эффектно произнести не умеет, Клюва зовут Клювом из-за медицинской халатности, Че свое боевое имя за фамилию получил.

– Так, – кивнул Мазёвый.

– А сержант?

– А что сержант?

– У него боевое имя есть?

– Сержант.

– Но ведь и ты по званию сержант, – не понял Кумар.

– Нет. Я просто сержант, а он – Сержант. Иным удается в рубашке родиться, а его в кителе угораздило. Причем сразу с сержантскими соплями на погонах. Я тебе больше скажу, Кумар. На таких, как он, вся служба держится. Генералам проще, чем ему.

– Почему это? Генералы армиями командуют, фронтами двигают, а сержанту в подчинение максимум отделение дают. Ну, взвод иногда, если офицеров не хватает.

– Ненаблюдательный ты человек, Кумар. Жизненных реалий в упор не видишь. Генералы командуют умными, интеллигентными офицерами, а сержантам приходится иметь дело со всяким сбродом рабоче-крестьянского происхождения. По-твоему, Че или Клюв станут подчиняться абы кому?

– Не знаю.

– Ненаблюдательный ты, – повторил Мазёвый. – Хороший сержант должен вызывать уважение и в то же время не возбуждать ненависти у подчиненных. С такими, как мы, это практически невозможно. На это особый сержантский талант требуется. Если над нами гнилого и непродуманного человечка командиром поставят, мы ему в первый же день морду пополам расколем и портянки стирать заставим. А если он вдобавок стукачом окажется, прирежем на ближайшем разведвыходе и на орков свалим. Прецеденты были. Так что наш сержант – мужик. Факт.

– А я вот тоже думаю, что командир у нас достоинств необычайных, – сказал нагнавший их Че. – Коварные замыслы противника на раз просчитывает.

– Может, он невыявленный экстрасенс? – предположил Кумар.

Бойцы только посмеялись в ответ.

– Вроде нетупой ты парень, брат Кумар, а порой такое ляпнешь!

– А что? Так часто бывает. Живет себе человек всю жизнь и не знает о своих удивительных талантах. Я вот тоже ни о чем таком не помышлял, пока в военкомат не попал. Там мне сразу сказали: «Видим в вас, товарищ призывник, огромный нераскрытый потенциал. Пойдете служить в ГПМ – незримое, но всевидящее око нашей доблестной армии». Мне служба, можно сказать, глаза открыла.

– Глаз, – усмехнулся Мазёвый.

– Что?

– Третий глаз. Незримый, но всевидящий.

– В военкомате всем такую херню в уши заливают, – заметил Че. – Их послушать, так без тебя одного нашим войскам отступать и отступать. А как ты в часть придешь, так всем оркам сразу хана сделается. И только после учебки, когда по месту основной приписки от «дедушки» первое сотрясение мозга получаешь, начинаешь прозревать, кто ты, что ты и в какое дерьмо попал.

– А почему сержант не может оказаться экстрасенсом? – не унимался Кумар. – Экстремальные ситуации и хронический недосып экстрасенсорные способности обостряют – будь здоров! В ГМП первые полгода, бывает, по три-четыре дня спать не дают, в ледяную воду резко с жары бросают, чтобы нужные участки мозга заработали. А сержант то и дело говорит, мол, было мне видение, бойцы. Может, это у него по Фрейду проскальзывает?

– Уссысся с тобой, Кумар! Насчет видений – это он так прикалывается. В нашем деле без юмора никуда. Работа у нас, разведчиков, очень нервная. По уставу нам смеяться не меньше трех раз в сутки полагается. Иначе через день друг в друга стрелять начнем. Вот сержант и старается поддерживать в коллективе соответствующую атмосферу, шутит как может.

– По уставу? – засомневался Кумар.

– По нашему уставу. По неписаному, – внес ясность Мазёвый.

– А я вот думаю, что в нашем полку первые полгода вообще никто не спит. И ничего. Третий глаз ни у кого не чешется.

– Сержант не экстрасенс, – твердо заявил Мазёвый. – Тут всё дело в боевом опыте. У него в активе полторы сотни рейдов по глубоким тылам противника. Он орочьи повадки наизусть успел выучить. Годков ему уже за тридцать перевалило, а в армию попал, как и мы, по повестке из военкомата в восемнадцать лет. И сразу в полковую разведку космодесанта. Неоднократно нашу стратегическую артиллерию сам на себя наводил, чтобы вражеские объекты наверняка уничтожить. На разведвыходах ему дважды руку по локоть лучом срезало. Что характерно, оба раза левую. И ничего. В медбате новую пятерню отращивал, полгода в реабилитационном санатории – и снова в строй. Когда время приходит очередной пятилетний контракт на сверхсрочную подписывать, он всегда соглашается. Так что его опыт любым сверхспособностям сто очков…

– Э-э! Военные, бля! Подтянулись резко! – окликнул сержант, опередивший их уже метров на тридцать. – Поменьше энергии тратим на звездеж, побольше на ритмичные движения ногами!

В 21:07 сержант скомандовал «Привал!» возле небольшой и чистой на вид лужи, в которой не копошилось никакой живности. Бойцы со стонами повалились на землю кто где стоял, будто произнесенное командиром слово имело убойную мощь крупнокалиберной пули. Лежа начали расстегивать пряжки и выползать из лямок неподъемных вещмешков. Сержант поступил таким же точно образом, разве что воздержался от стонов замученного живодерами медведя. Не вставая, проверил показания основного спидометра БПК. За этот день они продвинулись в глубь острова на сорок два километра, то есть почти на столько же, на сколько за три предыдущих, вместе взятых. Средняя скорость, с учетом всех остановок, получалась около трех с половиной км за час. Совсем неплохо для четвертого дня пути по неизвестной пересеченной местности. Если обстановка позволит им отдыхать хотя бы раз в сутки, можно будет поддерживать такой темп еще дня два.

Повалявшись на траве несколько минут и расправив затекшие плечи, бойцы как по команде двинулись на четвереньках к луже, чтобы пополнить истощившиеся за день запасы воды. Отяжелевшие фляги подсоединили к аккумуляторам бронекостюмов и дали на воду по три-четыре разряда. Из специальных клапанов на крышках ударили тонкие струйки пара. Этот способ уничтожения бактерий и паразитов считался не таким надежным, как применение универсальных обеззараживающих таблеток, но бойцы по возможности предпочитали использовать именно его. Химия, конечно, начисто убивала любые микроорганизмы, но кто мог поручиться, что лет через двадцать она точно так же не убьет и людей, некогда использовавших ее для очистки воды? К заверениям офицеров из медбатальона о полной безопасности обеззараживающих таблеток для человека солдаты относились с недоверием. Зато про электричество было доподлинно известно, что оно совершенно безвредно для здоровья, если за него голыми руками не хвататься.

– Вижу какую-то животинку, – сообщил Клюв, осматривая местность через оптику. Остальные тем временем готовились к вечернему приему пищи. – Расстояние – четыре триста. Резво бежит в нашу сторону.

Все насторожились. К инопланетному зверью люди уже давно научились относиться с большим подозрением и даже с ненавистью, нежели к разумным аборигенам. Самое очаровательное и невинное на взгляд создание, которое так и подмывало погладить, запросто могло плюнуть ядом, брызнуть кислотой или наградить паразитами. Болезни, к которым у землян не было иммунитета, также в большинстве случаев распространялись через животных. Один необдуманно поглаженный пушистик мог в считаные дни угробить пехотный корпус посредством чудовищной эпидемии. Так что представителей инопланетной фауны солдаты благоразумно привечали не сахарными косточками, а разрывными пулями. В районах постоянной колонизации инстинктивный панический страх перед человеком у диких животных вырабатывался через одно поколение.

– Морду задрал. Воздух нюхает, – продолжал сообщать Клюв. – Вот это пасть, бля! Крокодилы бы от зависти передохли, если б увидели, – боец неожиданно напрягся, резко позвал: – Сержант! У этого бармаглота ранец на спине!

Теперь уже все похватали маги и прильнули к окулярам.

– И чего это за образина?

– Точно, на крокодила похож. Только без хвоста.

– И лапы длинные. Бежит под сорок км.

– Что характерно, прямо к нам. Целеустремленный весь из себя, гад!

– На фига крокодилу ранец?

– В школу собрался.

– Кажись, он нам гостинец от орков несет. Грамм так на четыреста в тротиловом эквиваленте.

– Мазёвый дело сказал, бойцы! Четвероногий камикадзе – вполне обыкновенное явление для этого рукава Галактики.

– Дрессированный чемодан с фугасом!

– Клюв! Тебе, как третьему снайперу в нашем полку, предоставляется право первого выстрела, – сказал сержант. – Угробь зверушку без лишнего шума.

– Я уже второй, – проворчал боец, отключая у оптики систему самонаведения. Выстрелить нужно было так, чтобы убить зверя и не задеть ранец. Здесь умная оптика могла и подкачать. Она выискивала в своей базе данных соответствия по форме объекта, определяла наличие брони, вычисляла наименее защищенные жизненно важные участки тела и направляла пулю в один из них. Как знать, где, по мнению искусственного интеллекта, у этого крокодила самая уязвимая точка? Может, как раз под ранцем. – Чума из пятой роты на дембель ушел. Теперь круче меня только Грустный. Но это всё потому, что у него один глаз искусственный. Специальный такой. Снайперский. Вот я как-нибудь напьюсь, выбью ему этот глаз и сразу стану лучшим стрелком полка.

– Не бубни, боец! Просто стреляй!

Клюв выстрелил. Специально выбрал момент, когда зверь в очередной раз высоко задрал голову, чтобы понюхать воздух, и разнес его крокодилий череп.

– Пятерочка за стрельбу по движущейся мишени, – одобрил сержант.

И тут бухнул взрыв. Хороший такой. Грамм на пятьсот тротила.

– Твою ж мать!

– Всё настроение перед ужином обгадил.

– Ладно настроение. А если взрыв услышал кто? Орки теперь бдительные стали. На постах больше не дрыхнут и на каждый шорох реагируют с особой чуткостью.

Минут через десять действительно появились самолеты-разведчики. Снизились до километра и долго кружили на малых скоростях. Когда они убрались восвояси, сержант пожаловался на скверное предчувствие и объявил марш-бросок на пять километров в сторону от основного направления.

– Ну я ж точно в голову попал, – с обидой произнес Клюв. – Ранец даже кровью не забрызгало.

– Опомнись, боец! Мы не в родной части, и это не наказание, а тупое желание выжить. За точный выстрел по-прежнему хвалю. А теперь схватил вещмешок и бегоммм-арш!

Предчувствия сержанта не обманули. Не успели они толком отдышаться после бега, как послышалось тонкое жужжание резвых движков и в пределах видимости появилось полдюжины прыгунов. Около сорока минут они носились по равнине, то и дело подскакивая в воздух. Иногда какой-нибудь из них резко останавливался, и водитель что-то разглядывал на земле под колесами. Наибольший интерес у орочьих разведчиков вызывало место взрыва и прилегающая территория. Всего один раз прыгун оказался в пугающей близости от отряда землян. Пролетел в четырех метрах над распластавшимися бойцами, но водитель ничего не заметил. Хвала гению из ВПК, придумавшему нить-хамелеон! Не будь его – и пришлось бы всех орков перебить, тем самым вновь привлекая к себе повышенное внимание противника.

– Рядом с нами точно никого не было, – уверенно сообщил Мазёвый, когда прыгуны убрались восвояси. – Я ни одного подозрительного шороха не слышал. Думаю, они взрыв с большого расстояния через свои эхоловы засекли.

Безвкусные сверхпитательные сухари жевали молча и с похоронными выражениями на лицах. Марш-бросок в полной выкладке на пять км после шестнадцатичасового перехода – это маленький подвиг на пределе возможностей человеческого организма.

– Пока обойдемся без ободрина, – сказал сержант сразу по окончании ужина. Бойцы довольно заулыбались. Химия, прозванная солдатами ободрином, являлась мощным тоником продолжительного действия. Одна таблетка отбивала всякое желание спать на четыре-пять стандартных суток. Ободрин бойцы не любили. Удовольствия он не доставлял никакого, зато на шестой-седьмой день после приема начинался отходняк, по симптомам похожий на героиновую ломку. Помимо озверина и ободрина во вспомогательной походной аптечке находился концентрированный глютамин. Это вещество ускоряло вывод продуктов распада из мышечных тканей, или, проще говоря, способствовало скорейшему снятию усталости. Глютамин бойцы хрумкали, словно конфетки, на каждом привале. На вкус противно, зато полезно. Сержант продолжил: – Сегодня еще поспим, но караул будем нести по двое. Порядок для таких случаев обыкновенный. Если один караульный, измученный тяготами непосильной службы, начинает засыпать, второй наносит ему ободряющий удар в морду. Если засыпают оба, все дружно отправляемся на реинкарнацию с промежуточной остановкой в сортире храмовников-людоедов. Первым на дежурство заступаю я, как самый выносливый, и Кумар, как человек, не обремененный вещмешком в пятьдесят килограмм. Вопросы?

– А мне вас тоже ударить, если что? – серьезно спросил Кумар.

Приступ всеобщего истерического смеха длился около десяти минут.

6. Один вибратор на пятерых

Девять дней до краха Вселенной.

Время истекает.

В середине следующего дня они увидели нового крокодила с таким же ранцем.

– Что будем делать? – мрачно спросил Клюв, держа зверя на прицеле. – Прямо на нас прет. По запаху.

– Не стреляй пока, – сказал Мазёвый, также разглядывая зверя через оптику. – Я, кажись, понял, в чем фокус этих чемоданов. Детонатор настроен на их сердечный ритм или какой-то другой жизненный показатель. Стоит скотинке сдохнуть, как происходит взрыв.

– А я вот думаю, надо отстрелить ему палец на лапе, чтобы он крепко захромал и за нами гоняться бросил. Если догонит – да с такой-то пастью! – его по-любому убить придется.

– На это и расчет, – кивнул Мазёвый. – Эта образина клыкастая либо сожрет чужого, либо геройски подорвется, схлопотав пулю. А орки сидят и слушают, где бабахнет. Сканеры с радарами здесь не пашут, так они приноровились нарушителей на крокодилов ловить. Я думаю, не утыкана ли эта равнина сейсмодатчиками, регистрирующими координаты наземных взрывов? Мы когда десантную коробку в воздухе грохнули, ни одна зеленая морда шумом не поинтересовалась. А на земле стоит чуть-чуть нахулиганить, и орки сразу тут как тут.

– Палец с такого расстояния не обещаю, а вот кисть с передней лапы отмахну запросто, – сказал Клюв.

– Валяй, – одобрил сержант.

До конца дня пришлось охромить еще двух тротиловых животных.

– Чем дальше в степь, тем гуще крокодилы.

– Значит, верным курсом продвигаемся, бойцы. Чуете запах страшной военной тайны зеленокожих? Нет? А она уже близко!

С этого момента останавливаться на длительный отдых не получалось. К неподвижному отряду тут же начинали сбегаться учуявшие запах животные-камикадзе. В небе всё чаще мелькали самолеты-разведчики и штурмовые эскадрильи. В пределах видимости то и дело возникали прыгуны. Было похоже, что земляне пересекли границу какой-то особой зоны, охраняемой множеством патрулей. Спали теперь урывками минут по двадцать-тридцать. Всё остальное время шагали вперед. Сложнее всего было не отключиться, пережидая на земле очередной патруль. Средняя скорость упала до двух с половиной километров в час.

Утешало одно. День ото дня вещмешки становились легче. Правда, облегчение это было скорее осознаваемым, нежели ощущаемым. На себе разведчики тащили двухнедельный запас белково-жирового концентрата, аптечки, основную и вспомогательную, патроны для магов и пистолетов с пулями нескольких различных видов. Боезапас находился как в резервных обоймах, так и просто в заводских упаковках. По всем инструкциям разведчикам полагалось стрелять как можно меньше, действуя умно и по возможности скрытно. Инструкции эти грубо нарушались почти на каждом выходе, так что патронов бойцы набирали как на маленькую личную войну.

У каждого имелся гренадерский наборчик «Сделай сам». Разрушительный потенциал взрывчатых веществ веками измерялся в тротиловом эквиваленте, хотя, что такое тротил, затруднялись ответить даже военные историки. Самые ходовые виды современной взрывчатки были куда мощнее. Шариком размером с мяч для пинг-понга можно было добротный каменный дом снести до фундамента. В «Сделай сам» входило двадцать четыре таких шарика в граненой осколочной оболочке. К ним прилагалось сорок восемь многофункциональных детонаторов. Одна половина превращала шарики в ручные гранаты, вторая – в мины. Настроек у каждого вида детонатора была уйма. Например, граната имела одну красную и одну синюю планку с предохранительными кольцами соответствующей раскраски. В зависимости от цвета выдернутой чеки срабатывали режимы «наступление» либо «оборона». В наступательном красном режиме осколки разлетались всего на десять-двенадцать метров, что позволяло спокойно бежать в атаку, швырять гранаты, орать «Ура!» и не падать мордой в землю после каждого броска. Нормальный космодесантник спокойно зашвыривал граненый шарик метров на пятьдесят. Оборонительный синий режим предназначался для бросков из надежного укрытия. Разница заключалась только в дальности разлета осколков. При обороне она составляла двести пятьдесят – триста метров. Кроме того, имелось колесико для выставления задержки от трех секунд до двух минут. У минных детонаторов разных планок, колец и колесиков было заметно больше. Помимо граненых шаров в набор входила пластичная взрывчатка, расфасованная кубиками навроде игральных костей, компактные термозаряды для решения рутинных задач, типа выжигания замков в дверях, взрыватели с дистанционным управлением, а также всякие мелочи для организации сюрпризов, как-то: мотки тонкой проволоки, стальные шпильки, датчики движения и т. п. Независимо от набора «Сделай сам» бойцы носили с собой несколько собранных и готовых к бою гранат.

Помимо ручных гранат, были осколочные и кумулятивные заряды для подствольников. Запасных аккумуляторов приходилось по пять кило на брата. Формой они напоминали древние медные пятаки и упаковывались в столбики по килограмму каждый. Требовались они практически везде. От них питалась умная оптика магов, нити-хамелеоны бронекостюмов, очки-полумаски в режимах ночного и термального зрения. Эхоловы, черви, бесполезные на острове сканеры ограниченного действия, различные детекторы и прочие электронные мелочи, присутствующие в вещмешках, также нуждались в электричестве. За время своего пребывания на острове каждый боец уже израсходовал примерно полтора кило энергопятачков.

Кроме предметов первейшей необходимости, вроде патронов, батареек и еды, в мешках присутствовал целый ряд вещей из серии «на всякий случай». Саперные лопатки, дыхательные маски, мотки эластичного шнура, выдерживающего до пятисот килограммов и т. д. и т. п. Поскольку «всякий случай» наступал на разведвыходах регулярно, бойцы скрипели зубами, но перли на себе весь этот хлам. Исключение составлял экстрасенс. Он нес только провиант, аккумуляторы и по минимуму патронов, но с его телосложением простого гражданского человека и этого было за глаза.

– А я вот думаю, что за нами настоящий шлейф из трехногих крокодилов остается, – заметил Че, когда Клюв покалечил очередное животное. – Это плохо.

Остальные молча согласились. В воздухе повисла очевидная, но невысказанная цепь логических рассуждений. Патрульных животных должны систематически кормить и дрессировать. В противном случае они бы давно одичали и начали кидаться на своих. Следовательно, странную эпидемию трехлапости зеленокожие скоро заметят и проявят самый живой интерес к вызвавшему ее вирусу.

Хронометр БПК показывал 00:23. Начинались седьмые локальные сутки пребывания землян на планете под условным номером 4–2/8Д. Теперь они находились в ста шестидесяти четырех километрах от точки высадки. Это если по прямой. Тип местности оставался прежним. Багровое солнце упрямо торчало в небе и не скрывалось даже за облака, словно твердо решило узнать, чем закончится этот рейд земных разведчиков, не пропустив ни одной подробности.

Выглянуло солнышко головой вперед,

На него направил я свой гранатомет…

Мурлыча шутливую песенку, Мазёвый недовольно косился на солнце. Руки разведчика машинально прилаживали к лежащей на коленях сфере рога эхолова. Конструкция устройства была не шибко удобной. Чтобы не свихнуться от непрерывного потока всевозможных шумов, рога всякий раз приходилось отсоединять. Пульт, умещающийся на ладони, имел два десятка бегунков, настраивающих фильтры эхолова на различные типы звуковых волн. Процессом Мазёвый мог управлять не глядя. Так секретарь-машинист с двадцатилетним стажем щелкает по буквам на клавиатуре. Пульт слушался легчайших прикосновений грубых и уже довольно грязных пальцев военного. А вот самая главная кнопка здесь отсутствовала. «Вкл. /выкл.» она называется. Эхолов включался автоматически вместе с остальными системами сферы, как только она оказывалась на голове солдата. Типа для простоты и удобства, мать их, инженеры хреновы! Им бы с таким удобством на голове недельку по орочьим тылам полазить.

Боец послушал секунд тридцать, при этом неприязненно морщась и беззвучно матюгаясь одними губами. Потом резко сдернул сферу с головы.

– От этого звука самому выть хочется. Не могу его выносить. Как будто у меня в голове большой зуб и его этим звуком сверлят, как бормашинкой. Что странно, он идет сразу на всех частотах. Как эхолов ни настраивай, все равно в орочью филармонию попадешь.

– Я тоже что-то такое чую, – сообщил Кумар. – Словно впереди огромная печь вселенского зла и от нее волнами ужаса пышет. На мозг очень сильно давит.

– Развели кружок поэтов-пофигистов, – оскалился Клюв. – Метафоры одна другой краше. Одному зуб в голове сверлят, второго вселенская печка припекает.

– Атмосфера здесь действительно давящая, – задумчиво произнес сержант. Че и Клюв только переглянулись. На их мозг ничего, кроме вещмешков, не давило. – Что-нибудь еще слышно?

Мазёвый пожал плечами.

– Пара крокодилов поблизости ошивается. Вдалеке прыгун движком жужжит. В небе несколько небольших машин. Всё как обычно. Прямо по курсу какой-то механизм работает. Похоже на вентилятор огромного воздухозаборника. Но это всё без гарантии. Сейчас вой остальные звуки перебивать начал. Мы уже очень близко от источника. Я думаю, километров пятьдесят до него осталось.

– То, что мы близко, – это хорошо, а то, что теперь еще и оглохли, – это хуже некуда, – рассудил сержант. – Слушать сюда, бойцы! Раз нашего экстрасенса на ужас пробивает, значит, и остальных скоро проймет. Поэтому все дружно достали допаптечки и пустили по кишке озверин, чтобы искусственно внушаемый страх сразу превращался в злость и ненависть к врагу. И под ноги теперь смотрите почаще. Есть у меня гнусное предчувствие, что скоро минные заграждения пойдут.

– А как мины без сканеров засечь?

– Кто не хочет в медбате новые ноги отращивать, тот их и без сканера засечет.

Они продвинулись еще на четыре километра, когда один из кустов прямо по курсу резко вырос на добрый метр. Под ним оказалась прямоугольная башня темно-песочного цвета. Тройная пушка луч-мастера с фырканьем метнула в бойцов целый веер длинных алых игл. С криком «Ложись!» сержант рухнул лицом вниз. Команда в таких случаях полагалась по уставу, но в целом она была излишней. Бойцы распластались на земле даже раньше своего командира. Кумар и тот на внезапную опасность среагировал с удивительной для обкуренного экстрасенса прытью. Вовремя они озверина наелись. Все нервные процессы препарат ускорял вдвое, инстинкты под его действием обострялись до первобытного уровня.

– Приплыли, блядь!

– Турели!

– Кажись, автоматические.

Луч-мастер выплюнул еще одну очередь. У Клюва и сержанта задымились вещмешки.

– Не дышать и не двигаться! – шикнул командир. – Мазёвый! Хрен ли ты там ворочаешься?!

Боец выудил из кармана на бедре орочий браслет. Гордо продемонстрировал украшение остальным. Нацепил на руку и начал осторожно отползать в сторону от отряда. Сержант сцапал его рукой за лодыжку, как тисками, придавил.

– Ты чё творишь, боец?! – зашипел он.

– Проверяю догадку на себе, – едва слышно, но твердо прошептал боец. – Отпусти, сержант. Турелей вокруг должно быть много, а времени у нас мало. На орочьем пульте сейчас вовсю красная лампочка мигает.

Сержант неохотно ослабил хватку. Мазёвый отполз метров на пятнадцать и несколько раз ударил кулаком в землю. После каждого удара съеживался, прикрывая голову руками. Турель и не подумала повернуть стволы в сторону бойца. Мазёвый осторожно встал в полный рост. Потопал ногой, готовый в любой момент рухнуть на землю. Пару раз подпрыгнул. Осмелел и приблизился на двадцать шагов к автоматическому часовому. Турель не обращала на него ни малейшего внимания. Разведчик быстро вернулся к отряду. Наклонился, сверкая загадочной и гордой улыбкой.

– Клюв! А ну-ка схватись за браслетик!

Клюв состроил гримасу, выражающую крайнее недоверие, но руку все ж таки протянул. Смотрел он при этом на Мазёвого, как на шамана, колдовство которого работает вопреки всем законам цивилизованной науки. При возведении своих укрепрайонов орки активно использовали автоматические турели. Луч-мастеры стреляли, ориентируясь по показаниям встроенных сканеров. Чтобы безмозглые часовые не жгли своих, зеленокожие носили отражатели, чаще всего выполненные в виде украшений. На одних планетах ожерелья, на других кулоны, на третьих браслеты или еще что-то. На объекты, отражающие лучи сканеров особым образом, турели не обращали внимания. Во избежание эксцессов заветная частота отражения регулярно менялась. Поэтому от трофейных украшений землянам не было никакого проку. Вчерашний пароль на завтра не годился. Здесь же, на плато, утыканном глушилками, сканеры турелей вообще не должны были работать. А вот поди ж ты!

– Теперь поднимайся на ноги. Только браслет не выпускай!

Клюв вопросительно взглянул на сержанта. Тот кивнул. Боец осторожно поднялся, с опаской поглядывая на стволы луч-мастера.

– Теперь топни ножкой, Клюв. Хорошо! Теперь сильнее. Совсем хорошо! А теперь давай вместе попрыгаем, держась за ручки. Помнишь, как в детском садике под елочкой скакал в костюме зайчика?

– На фига? – набычился Клюв.

– Прыгай, бля! – с земли прошипел сержант. Боец неохотно подчинился. Турель молчала.

– Все! – объявил Мазёвый. – Приручили скотинку! Теперь все цепляемся пальцами за браслет и рвем отсюда тесной кучей!

– Если кто отцепится ненароком, я тому лично ненадежный палец отломаю к чертовой матери! – пригрозил сержант, семеня мимо того места, куда убралась успокоившаяся турель. Бежать таким порядком было крайне неудобно. Четыре квадратных разведчика и один нормальный экстрасенс ежесекундно сшибались плечами, бились вещмешками и запинались друг о друга.

– Я все голову ломал, как эта штука здесь работает, – с нескрываемой гордостью говорил Мазёвый, мелко перебирая ногами. – Возле турелей очень чувствительные сейсмодатчики. Реагируют даже на шаги. А от браслета идут легкие вибрации. Вероятно, они через тело передаются в землю. Всех, кто так вибрирует, турель принимает за своих.

– А я вот думаю, почему зеленые за несколько дней безопасную частоту вибраций не поменяли? Непродуманно с их стороны.

– Если очень интересно, можем поймать тебе какого-нибудь орка, Че. Ты у него и поспрашиваешь.

– Придет время – я у них у всех кой-чего поспрашиваю.

– Наверное, это из-за крокодилов, – предположил Мазёвый. – Зверушкам тоже «свой – чужой» полагается, чтобы зря не гибли. Дистанционно, на всех браслетах разом, частоту не переключишь. Глушилки не дадут. А если за каждым крокодилом по этой равнине гоняться, чтобы индивидуально ему аппаратуру перенастроить, так ноги по самые яйца за неделю сотрешь.

Они отошли от турели метров на пятьсот, когда в небе появились самолеты-разведчики. Заложили несколько виражей над местом, с которого по проводам поступил тревожный сигнал, и убрались восвояси.

Вскоре на пути разведчиков попалось несколько странных каменных плит, от которых веяло несусветной археологической древностью. Они были огромными, с футбольное поле каждая, и все имели явные следы искусственной обработки. Чтобы установить чужеродность этого камня для данной местности диплом ксеногеолога совсем не требовался. В отличие от разбросанных по равнине светло-серых, зеленоватых и охряных булыжников плиты были идеально-черного цвета. Они возвышались над землей сантиметров на семьдесят. Дожди и ветры сточили и скруглили их угловые грани. Плоскости же остались нетронутыми. Они были ровными и гладкими, как лакированные поверхности столешниц. Мягко поблескивали на солнце, будто озера растопленного мазута. Кто их доставил сюда, когда это было, для чего их отполировали и как использовали – сплошь одни загадки. Никто, кроме Кумара, интереса к громоздким артефактам не выказал. Экстрасенс запрыгнул на самую большую плиту, потоптался по ней, глядя то в небо, то на странный черный камень, прошелся вдоль края, рассматривая сточенную природой кромку. Отряд между тем удалился шагов на пятьдесят.

– Чего ты там завис, боец? – раздраженно окликнул экстрасенса сержант. – Бегом к отряду подтянулся!

– Это надпись какая-то, – отдуваясь, сказал Кумар, нагнав продолжающий движение отряд.

– И что с того, что надпись? Мало мы, что ли, всяких древних закорючек на каменных руинах видывали? На каждой обитаемой планете такого добра как говна за баней.

– Не-е, – мотнул головой экстрасенс. – Там не надпись на камнях. Там надпись из камней. Каждая плита – это отдельный символ. Все вместе только с высоты прочитать можно. С орбиты, к примеру.

– Для нашей победоносной армии это какое значение имеет? – сурово спросил сержант.

– Никакого, – растерялся Кумар.

– Тогда какого хрена, боец, ты отвлекаешься от выполнения прямых воинских обязанностей на всякую архаичную дрянь, не представляющую практической ценности?

Кумар виновато пожал плечами.

– Странно просто, – сказал он. – Вон та плита формой похожа на ит-рен. А та – на и-цен. Это символы, которыми в ГМП базовые понятия обозначают. Ит-рен – это источник силы внутри. И-цен – замок без ключа, сдерживающий силы источника…

– Отставить неуместную лекцию! – оборвал его сержант. – Незачем мозги бойцов всякими и-ценами засирать. Вон! Уши уже развесили. Того гляди, забудут, зачем на планету высадились.

– Слышь, Кумар, а откуда на орочьей планете символы земных экстрасенсов? – негромко спросил Мазёвый, выждав, когда сержант отойдет на несколько метров.

– Вот и мне непонятно, – развел руками Кумар.

На вторую линию турелей отряд наткнулся спустя семь часов. Из земли выскочило сразу две башни, и бойцу Че Паеву основательно подпалило шкуру.

– Печет-то как, зараза! – цедил он, корчась на земле и скрежеща зубами.

– Сильно тебя, брат?

– Не-е. Броня вроде выдержала. Только, чувствую, все пузо в волдырях будет.

– Мазёвый! Хрен ли ты у орков на блокпосту все браслеты не собрал?

– Так никогда ж не берем. Они обычно бесполезные. Я и этот из чистого научного интереса зацепил. Разломать на досуге и позырить, что внутри.

– Хорошо, что досуга у тебя не было, боец.

Препятствие преодолели уже знакомым порядком.

7. Драка за вентилятор

Седьмые сутки были на исходе.

Они стояли над металлической решеткой шесть на шесть метров, под которой быстро вращались лопасти гигантского вентилятора. Мощная система вместе с воздухом пыталась затянуть и бойцов. Че благоухал противоожоговым гелем. Кумар все больше дергался и ошалело вращал глазами. «Огромная печь вселенского зла» допекала его совсем не шуточным образом. Странный вой из орочьей филармонии теперь слышали все. Он накатывал волнами с той стороны, в которую они так упорно стремились. Было похоже, что одна и та же непонятная фраза повторяется в двух разных тональностях. Снова и снова. Сперва тонко и резко, а потом глухо, тяжеловесно и раскатисто. Как будто подданные большого королевства хором повторяют слова короткой клятвы вслед за своим визгливым монархом. Справедливость сравнения этого звука с бормашиной, сверлящей мозг, признали все. На нервы давило нестерпимо.

Вокруг лежали тела семи храмовников. Чуть поодаль еще троих. Все в отличном камуфляже. Их маскировочные сети, пожалуй, даже превосходили хамелеонов. Можно было наступить на притаившегося орка и не заметить. Метров за пятьсот до решетки воздухозаборника Кумар сказал, что их кто-то пытается прощупать.

– То есть здесь повсюду волны телепатии, – уточнил он, невольно озираясь. – Но они рассеянные. Беспредметные какие-то. Бесцельные, как магнитное поле вокруг большого генератора. А вот эта волна конкретно на нас направлена, будто пославший ее экстрасенс видит нас в эту самую минуту.

Бойцы остановились и внимательно осмотрели местность. Обычно у них был экстрасенс, чующий присутствие живого врага, был всеслышащий эхолов, были сканеры, обнаруживающие мины и замаскированные турели. Владея информацией, они вели себя на территории противника уверенно и даже нагло. Если приходилось вступать в бой, всегда нападали первыми, спокойно планируя каждый свой шаг и прогнозируя ответные действия. Теперь у отряда не осталось ничего, кроме мощных оптических прицелов магнитных карабинов. Чувствовали они себя из-за этого примерно так же, как голый в центральном городском парке. Если ты никого не видишь среди деревьев, это еще совсем не значит, что на тебя никто не пялится.

– На горизонте что-то новенькое появилось, – сообщил Клюв, осматривая монотонный пейзаж прямо по курсу. – Вроде как мачты антенн. Вижу один, два, три… Короче, несколько.

– И за спиной у нас тоже новенькое, – отозвался Че, глядя через прицел в противоположном направлении. – С десяток прыгунов в семнадцати километрах. Мечутся из стороны в сторону. Кругами понемногу к нам приближаются. Останавливаются через неравные промежутки времени. Я вот думаю, что это они на крокодилий след напали.

– Непохоже, чтобы они нас видели. Рыщут вслепую. Обнюхивают каждый сантиметр.

– С такого расстояния при включенных хамелеонах нас даже через оптику заметить нереально, – убежденно заявил Мазёвый. – Кумар, ты не чуешь, с какой стороны пришел этот сигнал?

Экстрасенс беспомощно покрутил головой.

– Здесь очень сильное телепатическое поле. У меня сейчас мозг запузырится, – рассеянно произнес он, качнувшись из стороны в сторону, как желтый лист на хладном осеннем ветру.

– Приглядывайте за нашим пси-защитником, бойцы! Если начнет падать в обморок, разрешаю применить общеукрепляющие пинки. Только без травматизма! Очень нежно по болевым точкам. Подчеркиваю – нежно! Чтобы нервную систему встряхнуть, а не убить на месте.

Команда эта предназначалась не столько для бойцов, сколько для самого экстрасенса. Если человек знает, что стоит ему упасть, и три десантника тут же начнут охаживать его ногами, он гораздо тверже держится в вертикальном положении. Кумар жалобно взглянул на сержанта, но возражать не стал.

– Всем продолжать движение, – негромко скомандовал сержант. – Поднять воротники, опустить маски. Идем в полной готовности. Считаем, что мы в пределах прямой видимости противника, пока не доказано обратное. И повнимательнее под ноги! Если впереди действительно воздухозаборник, вокруг должны быть мины, ДЗОТы в три ряда и зенитная батарея в придачу.

Отряд медленно двинулся на шум могучего вентилятора. Они беспрепятственно дошли почти до самой решетки. Никаких обещанных сержантом преград вроде минных заграждений рядом не было. Только один раз Клюв дал знак остановиться и показал лежащий на земле блестящий металлический кругляш.

– Одна из предыдущих групп прошла этим маршрутом, – сказал сержант, мельком взглянув на аккумулятор земного бронекостюма. – Мы повторяемся, а это не сулит ничего хорошего.

Через несколько шагов прямо перед сержантом вырос двухметровый столб жухлой травы. Между стебельками блеснула пара черных зрачков. Две длинные руки вцепились в ствол мага, задирая его кверху. Сержант спокойно выпустил оружие, и не думая за него бороться. Орк добрую секунду недоуменно пялился на карабин, отобранный у человека с такой легкостью. Сержант использовал это время с умом. Отступил на шаг, выхватил из нагрудной кобуры пистолет и влепил в бесформенную камуфляжную маску пулю из мягкого сплава. Снаряд вязко шлепнул о броню, расплющился до размеров оладышка и отскочил с досадливым визгом. Голова орка резко запрокинулась назад. Упал он уже мертвый, продолжая цепляться руками за ствол трофейного мага. Еще со времен жестоких сражений двадцатого века было известно, что если пуля не пробивает застегнутый под подбородком шлем, значит, ударом ломает бойцу шейные позвонки. Так и так кранты. Опытные солдаты, из числа людей, шлемы никогда не застегивали. Зеленокожие, традиционно предпочитающие лучевое оружие, тонкости человеческой военной науки усваивали медленно и ценой большой крови.

Только на землю свалился первый поверженный орк, в воротник сержанта с силой ударило три толстых дротика с бледно-зелеными пушистыми воланами. Метрах в четырех ожило несколько густо заросших кочек, мгновенно слившихся в одного зеленокожего со странноватым ружьем в руках. Широкий ствол короткой очередью выплюнул еще несколько дротиков, забарабанивших по грудным бронепластинам сержанта. В третий раз нажать на курок орку было не суждено. Мягкая пуля расплющилась о лобную часть его шлема. За спиной слышалась бурная возня, пыхтение, отрывистый мат на языках обеих конфликтующих сторон и одиночные негромкие выстрелы. Сержант быстро обернулся. Увидел могучую спину орка, нависшего над лежащим на земле Кумаром. Выстрелил зеленокожему под колено. Эту мудрость обе расы знали еще с незапамятных времен. Какой бы крепкой ни была броня, в подмышках, равно как в местах локтевых и коленных сгибов, есть слабые участки, обеспечивающие свободу движений. Пуля пробила защиту и расплющилась до состояния оладышка с зазубренными краями уже внутри тела. Ногу если и не оторвало, то ее связь с остальным телом теперь стала сугубо формальной. Орк с глухим болезненным стоном рухнул набок.

– Добей! – коротко скомандовал сержант, уже не глядя ни на орка, ни на Кумара. Командир оценивал расстановку сил на поле боя. Клюв с Мазёвым прибили двоих и теперь общими усилиями душили третьего. Натурально, две гориллы на стволе баобаба. Клюв висел на спине орка, обеими руками сжимая горло. Мазёвый устроился спереди. Обвил ногами мощный торс, одной рукой вцепился в плечо, а другой ритмично долбил по вражескому шлему, как молотком. Че катался по земле со своим первенцем, пытаясь выдрать из рук зеленокожего собственный карабин. Периодически кто-то из них задевал чувствительный курок, и маг без всякой пользы выплевывал очередную пулю.

Метрах в сорока от всего этого безобразия над травой поднялись еще три закамуфлированных орка. У них были обыкновенные луч-мастеры. Сержант выстрелил первым. Крайнего левого из этой троицы снесло назад на несколько шагов, но он устоял. Зрение человека организовано таким образом, что глаз в первые доли секунды оценивает центральную точку нового объекта, а уж потом все остальное. Вот по центру орк пулей и получил. Броня там качественная. В сержанта ударили два ответных луча. Его мотнуло назад и развернуло на девяносто градусов. Броня тихо зашипела под действием высоких температур. Он выстрелил еще несколько раз, заставляя орков пятиться под ударами пуль об их броню. Мощный пистолет со стволом в двадцать сантиметров работал почти бесшумно. Сержант пошел оркам навстречу, стреляя на ходу и покачиваясь под ответным огнем. Дуэль закончилась секунд через пятнадцать безоговорочной победой человека. Орочьи стрелки вытянулись на земле со сломанными шеями. Драка к этому моменту тоже закончилась. Кумар и тот справился с поставленной задачей, сорвав с противника шлем и выстрелив из мага в голову.

– Бойцы! Повторяю в сотый раз! – сердито изрек сержант, меняя обойму и внимательно оглядываясь по сторонам. – Лучшее оружие ближнего боя – это пистолет! Все ваше самбо против него – обоссать и выбросить. Раненые есть?

Все ответили отрицательно. Следующие десять минут они старательно изучали местность. Убедившись, что других орков поблизости нет, быстро обшарили тела убитых. Искали главным образом браслеты «свой – чужой». Нашли также несколько гранат, которые сразу вернули на место уже в качестве сюрпризов. Орков поначалу повергала в ужас маниакальная страсть землян к минированию всего на свете – мертвецов, бронетехники, дверей в покинутых зданиях, брошенной амуниции и оружия. На территориях, оставленных войсками людей, прикосновение к любому предмету грозило взрывом. Зеленокожие очень быстро научились осторожничать и не хвататься за что ни попадя, но сами лишь недавно переняли эту коварную привычку и пока еще не достигли должного мастерства.

– Здоровенные они все какие на этом острове! – заметил Клюв, поднимая полумаску сферы. – Климат здесь для них, что ли, особо благоприятный?

– А я вот думаю, хорошо, что они поначалу нас живьем взять пытались, – сказал Че, наблюдая, как сержант выдирает дротики с транквилизатором из своей брони. – Очень они этим облегчили дело собственного своего убийства.

– Большое им человеческое спасибо, – подытожил Мазёвый, разглядывая свежие ссадины на своих кулаках.

– Они поджидали здесь конкретно нас, – объявил сержант. – Орки не такие дураки, как нам бы того хотелось. Уже сложили вместе все, что мы тут набезобразили, и получили единственно верный результат. На остров в очередной раз проникла малочисленная группа разведчиков либо диверсантов. Примерное направление движения им известно. Все объекты, вроде этого воздухозаборника, способные привлечь наше внимание, взяты под особый контроль. В местах наиболее вероятного появления нашего отряда организованы засады. После того как здесь обнаружат тела, остальные группы получат численное усиление и приказ сразу стрелять на поражение. Так что не расслабляйтесь, товарищи военные. Головокружением от успехов разрешаю страдать не ранее, чем с момента возвращения к месту основной дислокации. У кого какие соображения, пожелания, замечания?

– Можно в их вентиляцию залезть, – предложил Клюв. – Судя по пропеллеру, под землей у зеленых целый город. Воздуха эта штука закачивает немерено. А можно сходить на антенны позырить. Тоже дело получится.

– А я вот думаю, как бы у нас у всех мозги от их воя не закипели, пока мы до антенн пешком топаем. Зуб даю, что они-то как раз и шумят на всю округу. Пси-барьер там у зеленых стоит или еще какая хрень, не доступная пониманию простого человека. Я бы лучше по вентиляции поползал.

– Не нравится мне этот воздухозаборник, – возразил Мазёвый. – Решетка совсем новая. Да и вентилятор едва запылился. Сдается мне, предыдущая группа прожгла старую решетку и грохнула движок пропеллера, чтобы спуститься вниз. И больше о них никто никогда не слышал.

– И постоянной охраны у такого важного объекта нет, – поддержал его сержант. – Может, внизу у них действительно серьезная инфраструктура, требующая непрерывной подачи больших объемов воздуха, а может, это всего лишь хитрая замануха для таких, как мы. Наверняка сказать сложно, – сержант перевел взгляд на Кумара. Выглядел экстрасенс неважно, но зрачки у него всё же прояснились. Недавняя встряска пошла на пользу. – Боец! Имеешь реальную возможность отличиться. Ты сколько весишь, если в килограммах?

– Пятьдесят девять, – вяло ответил экстрасенс.

– Как перышко! – довольно улыбнулся сержант. – Сейчас мы с Мазёвым леса для тебя построим. Клюв тебя на них закинет, и ты через оптику попробуешь рассмотреть, что там за антенны такие. Только быстро, чтобы самому в чужую оптику не попасть. Возвышающиеся объекты на этой сковороде сразу внимание привлекают. Даю пять секунд. Задача понятна?

– Что еще за леса? – спросил Кумар, стаскивая лямки вещмешка.

Сержант и Мазёвый крест-накрест положили друг другу руки на плечи. Получился отличный мостик из четырех бревен. Клюв сгреб экстрасенса в охапку и легко усадил наверх. Кумар вначале неуверенно встал на одно колено, проверяя устойчивость живых лесов. Те даже не шелохнулись.

– Пулей, боец! – прикрикнул сержант. Кумар подсуетился. Встал в полный рост. Повел магом вправо-влево. – Все! Спрыгивай!

Кумар неловко, чересчур торопливо соскочил, споткнулся и врезался носом в землю.

– Жив?

– Так точно.

– Тогда докладывай, чего увидел с высоты собственного полета?

– Там не то чтобы антенны. Скорее башни со шпилями, – сообщил Кумар, переворачиваясь и усаживаясь на земле. – Вроде бы выстроены широким полукругом. Перед ними патрули орков маршируют. В броне и экзоскелетах. Торжественно, как на параде. Похоже на почетный караул. Ближе к нам два ряда лучевых заграждений. Еще ближе незамаскированные турели. Все. Больше ничего рассмотреть не успел. А! Еще видел, как в одну башню орк зашел. Низенький такой. Сгорбленный. С палочкой. Наверное, старичок. И с ним еще маленький. Ребенок, скорее всего.

– Отлично справился, боец! Для пяти секунд наблюдения козырный результат! – без тени иронии похвалил сержант и продолжил, обращаясь уже ко всем: – Слышали? Башни, почетный караул, лучевые заграждения, старички с детишками. – Он поднял маг и навел его на мечущихся вдали прыгунов. Его интересовало расстояние, которое покажет дальномер оптического прицела. Район поиска заметно приблизился. Теперь шустрые разведмашины кружили всего в десяти километрах от отряда. – Прожигайте решетку, бойцы. Идем туда, где нас не ждут. День сегодня будет увлекательным и насыщенным.

8. Ход прыгуном

Шесть дней до краха Вселенной.

Время истекает.

Поначалу никто не обратил внимания на четырех прыгунов, несущихся к башням. Не среагировали на них и автоматические турели. Легкое недоумение вперемешку с беспокойством возникли, лишь когда разведмашины приблизились к лучевым заграждениям. Между трехметровыми столбами багрово мерцали плотные горизонтальные ряды смертоносных лучей. Вместо того чтобы повернуть, прыгуны перемахнули через препятствие. Настоящая тревога поднялась только после того, как одна из машин, приземляясь, смела сразу двух караульных, плотно упакованных в броню и экзоскелеты. За рулем злобно ухмылялся сержант. Тремя другими прыгунами управляли Клюв, Че и Мазёвый. Кумар, хотя и сдал в свое время экстремальное вождение на твердую четверку, а эксплуатацию техники и оружия противника со второй попытки вытянул на трояк, был не в том состоянии, чтобы управлять прыгающей машиной на скорости около ста пятидесяти км. Поэтому он висел на боку одного из прыгунов. Экстрасенса пристегнули ремнями к дугам безопасности на кресле водителя. Перевернись бойкая машинка на полном ходу, и от Кумара остались бы только уши да пара пальцев с левой ноги. Но не бросать же человека. Пассажир достался Мазёвому, как солдату с наибольшим опытом по части обращения с вражеской техникой.

Поисковый отряд, идущий по крокодильему следу, разведчики покрошили легко. Можно сказать, классически. Орки сбились в кучу, чтобы поглазеть на мертвых соплеменников, прожженную решетку и замерший вентилятор с еще дымящимся оплавленным двигателем. Один из них, вероятно, самый неопытный, нагнулся, чтобы перевернуть труп. Возможно, он был знаком с убиенным. А может, ему всего лишь стало интересно, каким образом умерщвлен его сослуживец, закованный в практически непробиваемую броню. Остальные орки перепуганно заорали. Кто-то потянул руки, чтобы остановить глупца, кто-то заблаговременно бухнулся на землю. Грянул добротный взрыв. Немногих уцелевших сразу настигли пули притаившихся неподалеку разведчиков. Вот так в распоряжение землян попало сразу десять прыгунов. Два из них пострадали от взрыва, но остальные пребывали в отличном состоянии. Оперативная группа, которая теоретически должна была выехать для установления причин поломки воздухозаборника, еще и на горизонте не появилась. Двигатель вентилятора полыхнул лишь несколькими минутами ранее.

Махнув через лучевое заграждение, они удачно приземлились, но все четыре машины вдруг разом заглохли. Пошли юзом по черному, похожему на резину покрытию. У прыгунов не только движки вырубились, но еще и колеса застопорились. По инерции их протащило мимо одной из башен, похожей на толстый бронзовый карандаш с длинным острым грифелем-шпилем на вершине. Бойцы остервенело дергали за ручки стартеров, давили на рулевые колонки, били ногами педали, но машины будто умерли. Точнее, не умерли, а окаменели, одномоментно поймав ступор на все подвижные детали. Машину Че Паева пронесло дальше всех. До самого края черного покрытия, ограниченного высоким массивным бордюром. Глянув поверх ограды, боец на пару мгновений начисто позабыл о несвоевременно издохшем прыгуне. Да и обо всем остальном, в общем, тоже. За бордюром начинался огромный чашеподобный котлован. Никак не меньше двух километров в поперечнике. Вокруг него кольцом выстроились башни. В центре стоял многогранный черный обелиск, тускло поблескивающий в лучах багрового солнца. Всё дно котлована устилали обнаженные тела распластавшихся зеленокожих. Они лежали отнюдь не беспорядочно. От обелиска и почти до самого бордюра располагались идеально ровные кольца из неподвижных тел. Там были тысячи, быть может, десятки тысяч орков. Башня за спиной Че зазвенела тягучими, срывающимися на визг словами, резанув болью не только по ушам, но даже и по мозгу землянина. Как только она умолкла, весь океан зеленоватых тел разом всколыхнулся, поднимаясь на колени. Земля загудела, когда хор из тысяч голосов начал повторять слова, визгливо продиктованные башнями. Проговорив их до конца, орки с прежней жуткой синхронностью хорошо отлаженного механизма распластались по дну котлована. Обелиск откликнулся на слова зеленокожих легкой вибрацией, неразличимой для человеческого уха, но вполне ощущаемой для тела. И вновь протяжно запели башни. От могучих звуковых волн, напирающих со всех сторон, у бойца Че Паева мошки закружили перед глазами и желудок пригрозил обильной рвотой. Череп буквально трескался от боли.

Опомнившись, Че обернулся на остальных землян. Их прыгуны остановились чуть дальше от бордюра. Они не видели того, что видел он, а потому занимались делами более насущными и адекватными ситуации, нежели обалделое созерцание невероятного ритуала. С обеих сторон по широкой черной полосе, на которой стояли башни, к разведчикам бежали караульные. Очень быстро. Их движения были ощутимо ускорены и усилены экзоскелетами, надетыми поверх массивной брони. Элитная тяжелая пехота зеленокожих. Мазёвый выпустил по бегущим справа короткую очередь. Скорее для порядка, нежели рассчитывая на реальный результат. Сам он уже освободился от дуг и ремней безопасности и теперь одной рукой помогал отстегиваться Кумару. Вторая была занята оружием. Пули из мощнейшего карабина лишь немного притормаживали орков, с искрами отскакивая от брони. Сержант, укрываясь за движком своего прыгуна, выстрелил из подствольника по двоим, бегущим слева. У того, что был впереди, на плече ослепительно полыхнул кумулятивный заряд. Бегущего следом окатило брызгами горящей смеси. Броня у орков была термостойкой, рассчитанной на многократные прямые попадания лучей, но и сержант не елочными хлопушками кидался. Кумулятивная граната, попадая танку в башню, через тридцать секунд уже прожигала днище. Температура горения на воздухе была чуть выше, чем в центре ядерного взрыва. При использовании в безвоздушном пространстве она была ниже, но ненамного. Оба орка остановились почти сразу и беспорядочно заметались из стороны в сторону. А еще секунд через пять попадали и быстро затихли. Клюв использовал кумулятивные гранаты менее эффективно, чем сержант. На трех орков, по которым стрелял Мазёвый, он израсходовал три заряда. По штуке на брата.

Остальные караульные, прежде торжественно маршировавшие по черному кольцу, были еще относительно далеко. Теперь, когда нарушители периметра раздавили двоих охранников прыгуном и сожгли гранатами еще пятерых, оркам все окончательно стало ясно. Некоторые караульные продолжали бежать, вероятно рассчитывая ввязаться в ближний бой и взять наглецов живыми. Благодаря экзоскелетам они имели неплохие шансы на успех. Печальная судьба сгоревших сослуживцев их почему-то совсем не испугала. Большинство охранников остановилось и открыло беглый огонь по людям. Если не принимать во внимание впивающиеся в броню лучи, разведчики получили короткую передышку. Вот только нормально подумать о ситуации не было никакой возможности. Всепоглощающий вой разом вышибал из сознания любую зарождающуюся мысль. Сержант бегло осмотрел территорию, прилегающую к башням. Двойное кольцо лучевых заграждений навскидку казалось сплошным. Конечно, здесь должен был существовать какой-то выход, но кто бы подсказал, где его искать? Никаких намеков на КПП, через который можно пробиться. В сердцах лягнув прыгуна, на которого несколькими минутами ранее возлагались огромные надежды, сержант замахал рукой в сторону ближайшей башни. Кричать было бесполезно.

Дверь, по виду такая же гладкая и бронзовая, как всё остальное сооружение, находилась со стороны лучевых заграждений и была не заперта. Первой в нее влетела граната. Потом колобком вкатился Клюв с готовым к стрельбе подствольником. Никого. Только завитки кислого дыма после взрыва. Клюв махнул рукой, и Мазёвый сразу втащил внутрь практически бесчувственного экстрасенса. Следом забежал Че с луч-мастером в руке. Оружие он на ходу выдрал из пальцев раздавленного караульного. Вроде бы тот еще был жив. А может, это экзоскелет продолжал двигаться уже после смерти его обладателя. Последним в башню нырнул сержант и одним движением выбросил наружу две мины, полностью собранные и приготовленные к использованию еще у вентилятора. Бросил и сразу захлопнул дверь. На людей тут же обрушилась тишина, как порою обрушивается внезапный раскат грома над самой головой. Шокирующая, пугающая и такая желанная. Звон остался только в ушах и в головах. Звукоизоляция у здания оказалась феноменальной.

Мгновенно оправившись от потрясения, вызванного внезапной тишиной, сержант сообразил, что на двери вообще нет никаких запоров. На вид и на ощупь она была металлической, так что командир с ходу вспомнил про луч-мастер в руках у Че.

– Завари! – гаркнул он, невольно продолжая орать во всю мощь голосовых связок.

– Для того и взял! – точно так же проорал Че, поднимая перед собой трофейное оружие.

– Клюв! Смотри за лестницей! – уже чуть тише скомандовал сержант. – Мазёвый! Что с нашим Кашпировским?

– Хреново с ним! – отозвался Мазёвый, поднимая маску на сфере экстрасенса. – Здоровья на два раза поссать осталось. Из глаз кровь течет. Из носа тоже.

– Из носа и у меня хлещет, – сказал Че, проводя лучом по стыку между косяком и дверью.

– Такая же херня, – подал голос Клюв.

– Блядь! – рявкнул Че. – Металл тугоплавкий! Луч его не берет. Заварить не удастся!

Тут же сержант ощутил, как дверь, подпертая его плечом, дрогнула от взрывной волны. Кто-то из караульных зацепил брошенную им мину. Че окинул ищущим взглядом помещение, в котором они оказались. По форме оно было круглым. В центре находилась широченная колонна из того же металла, что и стены башни. Пожалуй, даже не колонна, а башня внутри башни. Диаметром она была около пяти метров. Между колонной и стенами располагались ступени просторной витой лестницы, уходящей ввысь. Ширина свободного пространства составляла порядка трех метров. Мягкий белый свет сочился между ступенями откуда-то сверху. Никакой мебели в пределах видимости. Вообще ничего пригодного для блокирования двери. Бронзовые стены башни были сплошь украшены массивной декоративной решеткой из какого-то другого, иссиня-черного металла. Нескончаемые переплетения мягких завитков и угловатых ломаных линий. Дверной проем также был обрамлен тяжелым черным орнаментом. Че выстрелил из луч-мастера в завиток, показавшийся ему наиболее безвкусным с точки зрения человеческой эстетики. Результат эксперимента был самый положительный. Черный металл оплавился под коротким лучом.

– Дайте мне две минуты! – сказал Че, принимаясь вырезать из декоративной решетки подле нижних ступеней лестницы кусок подходящего размера. Остальные задумку поняли и оценили.

– Даю полторы! – объявил сержант, плотнее налегая плечом на дверь. То, что ее нельзя было прожечь ручным луч-мастером, его даже радовало. – Клюв! Как лестница?

– Тихо. Но проверить по верхам все же стоит.

– Позже. Сначала дверь.

Мазёвый быстро оттащил Кумара подальше от входа. Присел у колонны на корточки точно напротив двери. Положил перед собой несколько гранат и направил карабин на сержанта. В дверь несильно ударили.

– Че! Скоро ты там?

– Еще треть. Железяка хорошая. Твердая навроде стали.

В дверь ударили со всей дури. Она резко распахнулась, впечатав упирающегося сержанта в стену. С улицы хлынул режущий сознание вой, а вместе с ним ввалился орк в броне и экзоскелете, дающем ему чудовищную силу. Но как он ввалился, точно так же и выкатился, буквально вышвырнутый наружу длинной очередью Мазёвого. Несколько пуль угодили в маску, закрывающую лицо, но треклятый экзоскелет не позволил шее сломаться под ударами. Вокруг зажужжали рикошеты. Как только орк отступил на улицу на пару шагов, Мазёвый влепил ему в пузо кумулятивный заряд из подствольника и бросил ручную гранату для надежности. За спиной выбитого наружу зеленого маячило еще штуки четыре. Сержант ногой захлопнул дверь. И вновь наступила благословенная тишина.

– Чего-чего, а экзоскелеты эти жабы делать умеют, – сержант придавил дверь другим плечом. То, на которое пришелся удар, теперь гудело от боли. Дверь нужно было держать по-любому. Ее ведь могли и не вышибать, а приоткрыть чуть-чуть и сунуть в щель пару гранат. – Че Паев, твою мать!

– Готово, сержант! Клюв! Помоги! Тяжелая, сука, получилась.

Бойцы подтащили прямоугольный кусок решетки к двери. Мазёвый тоже подбежал к косяку. Кивнул сержанту. Тот приоткрыл дверь на ширину ладони, впустив внутрь очередную волну нестерпимого звука. Мазёвый разом швырнул наружу две гранаты с задержками, выставленными на пять и на тридцать секунд. Дверь захлопнули. Приставили к ней решетку, и Че сразу прихватил ее на несколько точек к массивному орнаменту. Снаружи опять долбанули со страшной силой. Сварка треснула в двух или трех местах, но в целом выдержала.

– Лучше вари, боец! Качество чтоб как по ГОСТу! Неизвестно, сколько нам здесь торчать.

– Здесь торчать нам вообще нисколько не планировалось, – проворчал Клюв. – Глянуть мельком, что за башни, и рвать с этого острова на предельных скоростях.

– Позвезди тут еще, боец! Сам видел, как вражья техника подкачала.

– На то она и вражья, – усмехнулся Мазёвый. – Мне думается, в прыгунов блокираторы понатыканы, а здесь по земле вибрация идет, которая их включает.

– Где ты раньше такой просветленный был? – буркнул Клюв.

– А чё ты грубый какой сделался, что к тебе и на БТР не подъедешь?

– Подраться меж собой разрешаю, – сказал сержант. – Но позже. Когда из дерьма выберемся. Может, и я тогда на радостях морду кому-нибудь располовиню.

Бойцы сразу утихли.

– На фига им свою собственную технику здесь блокировать, вот чего я никак не уразумею, – проговорил Мазёвый.

– А я вот думаю, что здесь у орков главная Мекка, – сказал Че, завершая сварочные работы. Ставший ненужным луч-мастер боец небрежно приставил к стене.

– Какая такая Мекка?

– Самая обыкновенная. Вроде Ватикана. Короче, место, где всякие сильные чудеса творятся. Орки здесь молятся на какой-то столб целой голожопой армией. По всему выходит, что место тут святое, а по святому месту даже своим на разных драндулетах гонять не положено. Вот какая история.

В дверь бешено долбанули несколько раз подряд. Решетка спокойно выдержала. Только прогибалась слегка. От каждого удара дверь приоткрывалась сантиметра на два, впуская внутрь короткие обрывки орочьей мантры. Бойцы на всякий случай отступили от входа и навели на него стволы магов.

– Что-то ты антинаучное сейчас такое сказал, брат Че Паев, что в моей голове с первого прослушивания не поместилось, – озадаченно произнес Мазёвый, когда орки притомились лупить в дверь. – Давай еще разок.

– Позже обсудим, – вмешался сержант. – Мазёвый! Затолкай в Кумара таблетку ободрина. Возможно, что-то соображать начнет. Че и Клюв наверх! Проверить каждый угол. Если найдете окно или еще какой-то лаз, заминировать и доложить немедля. Я смотрю за дверью. Исполнять, бойцы!

На лестнице появился маленький орк. Неслышно спустился откуда-то сверху. Лет ему было шесть или семь, если проводить параллель с человеческими детьми. Средняя продолжительность жизни зеленокожих была на полвека длиннее людской, так что и взрослели они медленнее. Бойцы разом вскинули оружие, но никто не выстрелил.

– На мелкого как-то рука не поднимается, – с едва слышимым смущением проговорил сержант, опуская маг.

– Детенышей зеленых жалко, – согласился Мазёвый, в свою очередь опуская оружие. – Самую малость.

– И чего с ним делать? – спросил Клюв. Тут с его пояса сама собой соскочила граната. Просто взяла и вспорхнула в воздух. Повисла, как на веревочке, в трех метрах от пола.

– Это что за такое на хрен?!

Усики обоих колец – и красного, и синего – медленно разогнулись. Маленький орк указал пальцем на дверь и произнес несколько слов тонким детским голоском. Оба кольца вылетели одновременно. Следом за ними отскочили предохранительные планки. Орк повторил фразу, продолжая указывать на дверь.

– Это мелкий творит! – гаркнул сержант. Четыре мага взвизгнули одновременно. Пулями маленького орка буквально разорвало на части. В тот же миг граната сорвалась на пол и покатилась к двери. Бойцы дружно рухнули вниз, прикрывая головы руками. Только Клюв не дрогнул. Проворно подхватил свое взрывчатое имущество.

– Не боись! На ней задержка тридцать секунд, – взбудораженно произнес он, торопливо вывинчивая запал. Граненый шарик он убрал в набедренный карман от греха, а взрыватель бросил к двери.

– Всем объявляю выговор за преступную мягкотелость и жалость к врагу! – прорычал сержант, поднимаясь с пола. Чуть тише добавил: – Себе в особенности.

У двери громко хлопнул взрыватель.

9. Links 2 3 4

Клюв и Че медленно, со всеми осторожностями, поднимались по широким ступеням. Свет, льющийся сверху, становился всё ярче. Один виток. Второй, третий, четвертый, пятый – ничего нового. Всё тот же черный металлический узор на бронзовых стенах и массивная колонна, вокруг которой спиралью идут ступени.

Лестница вывела в светлое помещение на самом верху. Вместо округлых стен здесь было сплошное окно от пола до устроенного конусом потолка. Центральная колонна в этом помещении предстала перед бойцами в качестве грандиозного пульта управления. Ее по всей площади покрывали кнопки, клавиши, бегунки, рычажки. Нервно дергались стрелки бесчисленных датчиков. По бледно-синим экранам бежали ломаные диаграммы. Мигали оранжевые и голубые лампочки. На прямоугольных дисплеях ритмично вспыхивали строчки крупных незнакомых символов. Бойцы обошли вокруг хитроумной колонны, двигаясь навстречу друг другу. В помещении никого не было.

– И что? Мелкий в одиночку управлял всей этой хренотенью? – спросил Клюв, с сомнением глядя на кнопки и бегунки, от которых в глазах пестрило.

– Ты сюда посмотри! – отмахнулся Че, вплотную подходя к окну, которое на поверку оказалось вовсе не окном, а интерактивным экраном. Стоило бойцу коснуться пальцем черного обелиска в центре котлована, как изображение этого участка резко увеличилось в размерах, надвинувшись сразу со всех сторон. Че как будто перенесся на вершину загадочного монумента одним мановением руки. У него от неожиданности и резкого приближения даже голова слегка закружилась. Теперь он взирал с высоты нескольких метров на распластавшихся вокруг орков. Видел мышечный рельеф на обнаженных зеленоватых спинах и переплетенные в короткие косы волосы на головах. – Ни хрена себе игрушка! Полное ощущение присутствия! Нам бы в казарму такой телек. А, Клюв?

Че повернулся к напарнику. Тот стоял неподвижно на прежнем месте подле мерцающих мониторов.

– Теперь понял, про какую Мекку я толковал?

Клюв – ни «да», ни «нет». Замер безжизненным истуканом. Пальцы судорожно вцепились в маг. Че насторожился.

– Клюв?

Никакой реакции.

– Ты чего, брат? Заснул нечаянно? Столбняк поймал?

Че встревоженно покрутил головой, осматривая помещение. Вокруг вроде бы ничего не изменилось, кроме изображения на окне-экране. Клюв начал медленно поднимать карабин, направляя его на Че. Движение выглядело топорным и неестественным, как если бы боец держал это оружие впервые в жизни.

– Несмешная твоя шутка, брат Клюв, – сказал Че, в два прыжка сократил дистанцию и с разгону приложил напарника ногой в живот. Клюв рухнул на спину, не меняя позы, будто не человек это упал, а оловянный солдатик. Маг он по-прежнему держал перед собой, целясь уже в потолок. Кто-то невидимый надсадно вскрикнул. С одной стороны из-под рухнувшего солдата выкатилась бронзовая трость с набалдашником в форме маленького Лыбыча. С другой – высунулись кривые орочьи ноги. Клюв болезненно застонал, выронил оружие и схватился руками за сферу на своей голове. Заскоблил каблуками по полу, выгибая спину.

– Больно-то как! – взвыл он, стаскивая шлем.

Че еще раз осмотрелся по сторонам, опустился на корточки, приподнял Клюва за плечо и увидел под ним морщинистое лицо орка. Темные зрачки старика полыхнули ненавистью. Один короткий взмах тяжелого кулака, и орочьи глаза утухли.

– Ты как, Клюв?

– Чуть башка не взорвалась! – ответил боец, тяжело выдыхая и недоуменно оглядываясь по сторонам. Короткие темные волосы на его голове слиплись и блестели от влаги. Лоб покрывали тяжелые бусины пота. – А чего было-то? На растяжку попали?

– Ага! Ты как раз на ней сейчас и растянулся.

Сержант одним глазом смотрел на закрытую фигурной решеткой дверь, другим на БПК. Время 03:12. Все излучения в пределах допустимого. Только гамма немножко шкалит. Все каналы связи по-прежнему забиты глушилками. Основной спидометр показывал, что сейчас они находятся в двухстах километрах и восьми метрах от точки высадки. Сержант усмехнулся. Круглая цифра. Символично. На лестнице послышались тяжелые неторопливые шаги двух пар ног и еще какой-то ритмичный шмякающий звук. Появились Че и Клюв. За собой они тащили низкорослого тщедушного орка. Кумар рядом с ним и то за качка бы сошел. Че держал зеленокожего за левую ногу, Клюв за правую. Шли они легко, будто прогуливались. Волокущееся позади тело бойцов совершенно не напрягало. Че поигрывал трофейной тростью. Голова орка негромко шмякала, перескакивая со ступени на ступень.

– На хрена вы труп сюда прете?

– Этот пока что только полутруп, – отозвался Клюв.

– Ну так надо доделать начатое, а не таскать его за собой. Или опять милосердием мучаемся, бойцы? Сейчас каждому по синяку под глазом поставлю в медицинских целях.

– А я вот думаю, что это шибко авторитетный орк. При случае вполне на заложника потянуть может.

– Только построже с ним надо, – добавил Клюв. – Он меня наверху чуть не прикончил своей засранной телепатией.

В дверь больше не долбили, так что сержант и Мазёвый без опаски поднялись наверх. Командира интересовала общая обстановка вокруг башни. Экран, автоматически вернувшийся к изначальному ракурсу окна, давал отличный обзор. В лучевых заграждениях появились два прохода, которых раньше не было. Только пробиться к ним не представлялось возможным. На помощь к местному караулу уже подтянулось порядка двух рот пехоты. На подходе было еще столько же. Прибывающие солдаты рассредоточивались по черному кругу, опоясывающему котлован. Офицеры, командующие подкреплениями, заметно нервничали, орали и бурно жестикулировали. За лучевыми ограждениями начинала скапливаться бронетехника. При этом в самом котловане ничего не менялось. Чем бы ни являлось происходящее там действо – молитвой, медитацией, групповым трансом или еще чем похожим, – оно не прерывалось ни на секунду.

Мазёвый, с его любовью к инопланетной инженерной мысли, в окно глянул только мельком. Затем вытащил огромный нож и направился прямиком к пульту на колонне. Долго рассматривал кнопки с бегунками, озадаченно шмыгая носом и пощелкивая ногтем по мониторам. Дважды обошел все это хозяйство по кругу и принялся за дело. Сковырнул ножом несколько панелей, свесившихся на проводах. Заглянул внутрь. Сунул в одно из отверстий руку едва ли не по плечо. Что-то подергал. Обошел колонну и сковырнул еще пару панелей с другой стороны. Опять сунулся внутрь.

– На одну половину это самая обыкновенная звуковоспроизводящая система, – выставил он свой диагноз. – Здоровенный музыкальный центр с сотнями всяческих настроек. А вот вторая половина – это что-то совсем непонятное. Я такой электроники никогда не видел. Такое чувство, что орки присобачили свою музыку поверх аппаратуры какой-то другой расы. Снаружи стоят обыкновенные платы зеленокожих, а в глубине какие-то очень нестандартные процессоры на основе кристаллов.

Спустившись вниз, сержант приказал всем проверить личные запасы провизии и воды. Сверхпитательных сухарей оказалось в избытке, хотя их никогда особенно не экономили. Какой смысл беречь еду на завтра, если убить тебя могут еще сегодня? С водой дело обстояло хуже. Последнюю лужу отряд нашел почти сутки назад. Сейчас фляги бойцов были наполнены едва на треть. Исключение составлял Кумар. Его фляга была почти полной. Сам он лежал на полу, используя в качестве подушки вещмешок, и потихоньку приходил в чувство. Может, таблетка, запихнутая ему в горло Мазёвым, помогла, а может, телепатические волны не проникали в башню точно так же, как и звуковые. Остальные уселись в полукруг напротив двери. Готовое к стрельбе оружие лежало на коленях. Руки механически собирали из «Сделай сам» мины и гранаты. Процесс был настолько отточен долгими тренировками, что совершенно не требовал участия сознания.

– Взрывать и резать эту башню орки, похоже, не собираются, – сказал сержант, ввинчивая взрыватель в очередной граненый шарик. – Предположительно, здание представляет для них какую-то особую религиозную или культурную ценность. Думаю, будут тупо ждать, когда мы сами сдадимся. Возможно, предпримут попытку штурма, но не сейчас. Пока они думают, что на острове действуют два отряда. Один здесь, а второй забрался в их вентиляцию. Так что на нас направлено вполовину меньше внимания. Когда до них дойдет, что в воздуховодах нет никаких диверсантов, готовящих газовую или бактериологическую атаку, за нас примутся со всем возможным усердием.

– Как будем выбираться, сержант?

– Допускаю, что совсем никак.

Все долго молчали. Слышалось лишь щелканье входящих в пазы и разъемы деталей адских машинок.

– Может, хоть напакостим хорошенько напоследок, раз мы в таком важном месте засели, – мрачно предложил Клюв.

– Как, к примеру?

– К примеру, взорвем здесь всё к их зеленой матери. Только пока не знаю чем. Наших гранат хватит разве что на башню, а прогреметь в последний раз хотелось бы посолиднее.

– Жаль, что их суперпушку мы так и не нашли, – посетовал сержант. – Вот ее грохнуть напоследок было бы почетно. Каждому из присутствующих тогда начислили бы офицерский чин, орденов штук пять и прибавку к пенсии для мамы с папой.

– Посмертно, – присовокупил Мазёвый.

– Это уже тонкости, которые никого, кроме нас самих, особенно не волнуют.

– А я вот думаю, что суперпушку мы как раз и нашли, – загадочно изрек Че. Все сразу уставились на него.

– И где ты ее здесь увидел?

– Если один малолетний орк может силой мысли выдернуть чеку из гранаты, логично предположить, что десять тысяч взрослых совместными усилиями запросто выдернут что угодно из чего угодно. И нормальной защиты от такой атаки пока не придумано.

Клюв коротко хохотнул. Мазёвый и сержант остались совершенно серьезны. Даже помрачнели пуще прежнего. Кумар придвинулся поближе.

– По-твоему выходит, они наши коробки в открытом космосе силой мысли на винтики разобрали?

– Я так думаю, – кивнул Че.

– Это возможно, – слабым голосом проговорил Кумар. – У нас тоже пытаются создать наступательное вооружение на основе телекинеза и других особых возможностей мозга. Успехи пока скромные, но принцип тот же – сила нескольких экстрасенсов направляется в один канал. Я участвовал в таком эксперименте, так что знаю наверняка.

– А почему они нас не прихлопнули в первый же день, раз такие всемогущие? – спросил Клюв.

– Очень надо из такой-то пушки палить по пяти тараканам, – ответил Мазёвый. – Может, им на каждый удар духовные силы неделю копить надо. Ауру прочищать и всё такое.

– Это мы-то тараканы? – набычился Клюв. Никто не обратил на него внимания.

– Неделю копить, может, и не надо, но какое-то время на подготовку требуется. Не зря же они весь этот комплекс держат в постоянной готовности, – рассудил Че. – Сколько мы по этому острову лазаем? Неделю? Все это время, если верить эхолову, вой не умолкал.

– Как его сами орки выдерживают? Здесь же свихнуться можно за пять минут, если из башни выйти! Вон брат Кумар чуть кони не бросил.

– Так зеленые – они ж не люди. Уши и мозги у них иначе устроены. Откуда нам знать, может, для них этот вой слаще звуков райской арфы.

– В таком случае их рай и наш ад находятся по одному адресу, – убежденно заявил Клюв.

– Версия насчет телекинеза фантастичная, но небезынтересная, – сказал сержант. – Будем считать ее достоверной, пока не доказано обратное. Как вывести из строя такое оружие? – произнося это, он смотрел на Кумара. Тот пожал плечами.

– Нарушить транс, в котором пребывают все задействованные в процессе экстрасенсы. По-другому, наверное, никак.

– То есть в идеале их всех надо просто перебить? – уточнил Клюв.

– Никогда не думал об убийстве как о способе вывода из транса, но это определенно поможет.

– А я вот думаю, зачем им воющие башни, если вся ударная сила находится прямо в орочьих мозгах? Для антуража?

– А действительно, зачем? – поддержал сержант. Вопросы естественным образом адресовались Кумару.

– Это дирижерская палочка, – сказал тот, вновь неуверенно пожимая плечами. – Чтобы сорганизовать несколько тысяч разумных существ, синхронно ввести их в измененное состояние сознания, объединить их волю и направить ее в одну точку, нужен очень сильный инструмент.

– Давайте сходим к пульту и поломаем эту палочку, – предложил Клюв, подбрасывая на ладони готовую гранату. – Оркестр, глядишь, и расстроится.

– Их здесь двадцать штук…

– Двадцать одна, – отстраненно уточнил сержант, думая в этот момент о чем-то другом. Число «двадцать один» имело для орков какое-то особое, сакральное значение, как для землян «двенадцать», так что точное количество башен можно было угадать и не пересчитывая. Но сержант их все-таки сосчитал, будучи наверху.

– Тем более, – кивнул Мазёвый. – Хрен ли толку ломать одну?

– Ломать бесполезно, – согласился Кумар. – А вот если по ней другой звук пустить. Резкий, раздражающий, ломающий общий ритм, тогда может получиться.

– Это вроде как на большую церковную службу запустить отряд карнавальных барабанщиц топлес и в мини-юбках? – переложил на свой лад Клюв. – Все, включая попа, напрочь забудут о добром боженьке и кинутся лупить развратный оркестр.

– И потом еще долго не смогут сосредоточиться на обрядах, – кивнул Кумар, невольно улыбаясь нарисованному Клювом образу. – Для экстрасенса самое главное – это сосредоточенное внимание. Если его рассеять, он не сможет использовать свои способности какое-то время.

– Кого назначим в барабанщицы?

– А я вот думаю, что музычка наша должна быть пострашнее барабанов. Мы когда с караулом воевали, в котловане никто и ухом не повел. Мазёвый, ты плеер не потерял?

– Брат Мазёвый скорее голову потеряет!

– Дай оркам послушать этих… как их, дьяволов?..

– Немцев, – подсказал Мазёвый. – «Рамштайн».

– «Рамштайн»-херштайн – какая, собственно, разница? Главное, чтобы он зеленым весь их духовный праздник поломал. Подключиться к их шарманке сможешь?

– Через родные разъемы нет, но можно поколдовать напрямую с шинами…

– А смысл? – спросил сержант как холодной водой окатил. Последние пару минут он хмурился, что-то сосредоточенно обдумывая и бросая взгляды на БПК.

– Ну как же?! Обстоятельная диверсия получится.

– Два шара и болт посередине – вот что из этого получится. Зеленые тупо питание от нашей башни отрубят – и всего делов. А даже если мы и нарушим их медитацию на час-другой, какая в этом выгода родине?

– Ну-у…

– Гну! – сержант поднял левую руку, показывая датчики БПК. – Связи как не было, так и нет. Сейчас надо думать, как сведения об острове своим передать.

– Если старик и вправду экстрасенс, я могу попробовать связаться с кем-нибудь из ГМП, – сказал Кумар, глядя на бесчувственное тело у лестницы. – Подключусь через него к телепатическому полю этого места и на их же волне пробьюсь к нашим. Здесь такая мощь собрана, что может и получиться.

– Чиивоо?! – вылупился сержант.

– Поле очень сильное, говорю, – растерянно повторил Кумар, не зная, чего ожидать в следующую секунду.

– Боец, бля! Ты зачем о таком важном умалчиваешь целых полчаса? Ты в тылу врага или с блядью на бульваре?

– В тылу… – пролепетал экстрасенс.

– Так ты и веди себя сообразно ситуации! Ссать приспичило – и то доложиться надо, прежде чем ширинку расстегивать! А ты о неучтенном канале связи никому ни звука!

– Косяк, брат Кумар.

– Я только сейчас про старика сообразил, – виновато произнес экстрасенс.

– Действуй, боец! Если сумеешь с кем-то связаться, первым делом доложи про эти башни. Потом опишешь характер местности и особенности укрепрайона, если время позволит.

– Так точно, товарищ сержант. Только орка нужно в чувство привести и подавить его волю, чтобы он соображал, но не сопротивлялся, когда я через его сознание пойду.

– Волю подавить, говоришь. Такой химии мы с собой не взяли. Есть другой надежный способ. Правда, грязный. Приказывать никому не буду, если доброволец найдется, – сержант обвел вопросительным взглядом своих бойцов. Никто не вызвался, поскольку всем было ясно, о чем речь. Сержант рывком поднялся на ноги, достал большой нож с лезвием из темной матовой стали, не отсвечивающей в темноте.

– Клюв! Приведи орка в чувство и наложи жгуты, чтоб его от кровопотери кондратий не хватил. Всё ненужное я ему сам отрежу. Че! Идешь наверх и внимательно смотришь, чем наши многочисленные друзья заняты. Мазёвый! Охраняешь дверь. Кумар! У тебя будет минут десять-пятнадцать. Потом зеленый дуреть от боли начнет. Возможно, опять в обморок брякнется. Так что подсуетись, боец, приготовься заранее.

Сеанс удаленной связи прошел успешно. Кумар по ходу дела как-то расцвел, совсем ожил, будто напитался энергией от того самого поля, которое немногим ранее едва его не прикончило. Правда, старый орк умер, скорчившись на полу и прижимая к груди искалеченные руки. Рядом валялись отрезанные фаланги пальцев. Кожа у орков была зеленоватая, а вот кровь – красная. От человеческой и не отличишь. И кричали они в такие моменты почти как люди.

– Наша информация подтверждает сведения, полученные ранее.

– Что значит «полученные ранее»? – нахмурился сержант. – Неделю назад не было никаких сведений.

– Не знаю. Через Винни-Пэ из группы ментальной поддержки со мной говорил какой-то генерал-лейтенант Мартынов.

– Не какой-то, а гвардии генерал-лейтенант, – строго поправил сержант. – Стыдно не знать лучшего стратега своей армии, боец.

– Виноват. Гвардии генерал-лейтенант Мартынов приказал включить оркам хорошую земную музыку и приготовиться к удару из космоса. Сюда направляется осадный броненосец. Первый заход на бомбардировку этого полушария приблизительно через час пятнадцать.

– Ни хрена себе ты новостями огорошиваешь, экстрасенс! Откуда здесь броненосец и что от него останется приблизительно через час пятнадцать, если музыка не поможет?

– На музыку они особенно и не рассчитывают. Броненосец идет в сопровождении целой эскадры всякой рухляди, списанной на слом. Пока орки сообразят, которую из коробок следует атаковать в первую очередь, броненосец расщепает это полушарие на опилки.

– И генерал так вот запросто выложил тебе весь план? – с подозрением спросил сержант.

– Не то чтобы он сам его выложил, – Кумар смущенно уставился в пол, но в голосе при этом проскальзывали горделивые нотки. – Большую часть я сам подсмотрел в его сознании. Поле здесь очень мощное. Когда на него настраиваешься, начинает казаться, что Вселенную вверх тормашками одним усилием воли перевернуть можно.

– Ясный расклад, – вздохнул Мазёвый. – Нас еще до заброса на планету в посмертные наградные списки занесли. Эскадру рухляди со всех окрестных космопортов за полдня не соберешь.

– Суки эти штабные, – проворчал Клюв. – Как в толчок поутру сбегать, и то по четыре резервных плана составляют.

– По всему выходит, что нашей главной задачей было усыпление бдительности противника, – мрачно подвел итог сержант. – И, насколько я это понимаю, мы с ней справились на пятерочку. Орки считают, что у людей по-прежнему недостаточно информации для решающего удара по этой планете, раз сюда продолжают забрасывать разведывательные отряды. Нас использовали как отвлекающий фактор и послали на верную смерть – если не под лучами зеленокожих, так под ракетным ударом со своего же броненосца, но это совсем не значит, что наша служба уже закончилась. Пока живы – воюем, бойцы! Мазёвый! Давай наверх. Сыграй оркам правильную музыку.

Над островом ритмично загремели жесткие гитарные запилы древнего марша.

LINKS!!! LINKS!!! LINKS 2 3 4!!!

10. По уши в дерьме

В дверь долбили так, что она прогнулась внутрь сантиметров на двадцать вместе с удерживающей ее решеткой. Половина сварочных швов уже лопнула.

– Сдается мне, не понравилась им твоя музыка, Мазёвый, – хихикнул Клюв. От очередного удара в дверь вся башня содрогнулась.

– Таран у них там, что ли?

– Не-е. Со злости головами о стены бьются.

Все рассмеялись. Теперь, в предвкушении боя, который обещал стать последним в их жизни, бойцы позабыли про усталость от недельного перехода, про множественные мелкие травмы и про изнуряющий недосып. Чувствовали они в этот момент лишь злую радость и нервное возбуждение. В крови кипел озверин. Пальцы жадно поглаживали курки магов. В башне было темно. Питание орки отключили больше сорока минут назад. Но прежде чем это произошло, бойцы увидели на окне-экране результат своих действий. Орки в котловане вдруг утратили синхронность движений. Вначале по одному, потом десятками, сотнями начали выбиваться из ритма, останавливаться, озираться по сторонам. Идеально ровные кольца вокруг черного обелиска сломались. Возле злосчастной башни, нарушающей общий порядок, началась кутерьма. Солдаты устроили какую-то бессмысленную беготню из стороны в сторону, словно крестьяне, обнаружившие в курятнике василиска, жрущего несушек. Офицеры сигналили инфракрасными фонариками в сторону скопившейся за лучевыми заграждениями бронетехники. Потом экран резко вырубился вместе со всем прочим оборудованием башни. Полумаски шлемов, подчиняясь сигналам встроенных светочувствительных элементов, автоматически перешли в режим ночного зрения. Окружающий мир от этого совсем не изменился. Только некоторые поверхности утратили глянец, стали матовыми, да еще цветовая гамма слегка поблекла. Поначалу разведчиков попытались достать с помощью телепатии, но Кумар, напитавшийся через старика какой-то особенной орочьей силой, легко отбил эти неорганизованные одиночные атаки. Тогда зеленокожие пошли более традиционным и понятным путем – начали выламывать дверь. Попробовали даже взорвать ее, но успеха это не принесло. Похожий на бронзу металл обладал феноменальной прочностью и пластичностью.

Башня вновь содрогнулась, хотя удары в дверь прекратились минуты три назад. Сержант мельком глянул на БПК. Часы показывали 05:07.

– Броненосец на первый заход пошел. Сейчас полпланеты перепашет, а потом еще раза три для гарантии.

– А я вот думаю, надо нам выйти. Глупо как-то погибать от своих же ракет. Лучше зеленых напоследок покрошим сколько сможем.

– Брат Че Паев дело говорит.

– Согласен, – сказал сержант. – Срезайте решетку.

Башня еще раз дрогнула. Металлический пол ощутимо ударил в пятки. Через пару минут решетка с глухим лязгом упала на пол. Наружу полетели гранаты, выставленные на минимальную задержку в три секунды. Оказавшихся поблизости пехотинцев смело взрывной волной. БПК на руке сержанта зашелся истошным писком, предупреждая о хлынувших с улицы смертоносных излучениях. За дверью был настоящий ад. Башни орков молчали. Вместо них пели свою громоподобную песню стратегические ракеты землян. Небо кипело густыми клубами черного дыма, из которого вырывались языки багряного пламени и голубые стрелы электрических разрядов. Над некогда спокойной и гладкой равниной гуляли удушливые пыльные вихри. Сквозь дверной проем было видно шесть поднимающихся от земли грибов. Мегатонн на пятнадцать каждый. В дверь ворвалась ударная волна от одного из них, расшвыряв бойцов по сторонам. Башня подскочила вверх на добрых полметра и начала крениться вбок. Протестующе заскрипели ступени, гнущиеся под нажимом деформированных стен.

На центральной колонне появилась идеально ровная вертикальная трещина. Или скорее щель, из которой выбилась полоса мягкого белого света. Она быстро расширилась до прямоугольника три на два метра, из которого хлынули орки в тяжелой броне и экзоскелетах, позволяющих пехотинцам носить на себе защитные костюмы весом в сто с лишним килограммов. В этот момент башни достигла очередная ударная волна, и зеленокожих снесло назад. Следом за ними в светящийся прямоугольник влетели три кумулятивных заряда из подствольников. Разведчики, оглушенные мощнейшими взрывами, действовали чисто рефлекторно, а потому безошибочно. Из прохода послышались отчаянный вой и глухие удары бронированных тел о стены. Остро пахнуло горелым мясом. Из-за слепящего света горящей зажигательной смеси невозможно было рассмотреть, что творится в этом прямоугольнике. Настоящая доменная печь! Наружу один за другим выскочили два полыхающих орка. Короткими очередями их тут же заколотили обратно в топку. Вопли затихли, а еще секунд через тридцать погас огонь. Башню тряхнуло новой ударной волной.

– Это что за полк такой засадный на нас нарвался?

– Лифт! – крикнул Мазёвый, осторожно заглядывая в пышущий жаром прямоугольник. Стены круглой металлической коробки оплавились и пульсировали темно-красными оттенками. На полу скрючились восемь или десять тел. Точнее сказать было невозможно. Обугленная плоть смешалась с расплавленным металлом. В полу зияли прожженные горючей смесью дыры.

– Подарок судьбы, бойцы! – крикнул сержант. Гул рвущихся ракет медленно откатывался прочь. Броненосец непрерывно двигался вперед, стараясь обработать как можно большую площадь за один заход. Люди кричали больше от перевозбуждения, чем по необходимости. – Запустить сможем?

– Панель управления – в дерьмо! – деловито сообщил Мазёвый. – Можно попробовать напрямую, если провода не расплавились и напряжение еще есть.

– Все в лифт! – скомандовал сержант. Бойцы быстро покидали разбросанные по полу вещмешки в прямоугольный проход. Сами устремились следом. Внутри клубился жар. Раскаленная вонь горелой синтетики и жженого мяса обдирала горло и бронхи. Километрах в пятнадцати вырос запоздалый гриб. Вся земля заходила ходуном. Башню тряхнуло и замотало из стороны в стороны. Повсюду жалобно и надрывно застонал гнущийся металл. Кабина лифта резко ухнула вниз. Полетела, вибрируя и задевая стены шахты с оглушительным скрежетом. Мимо открытой двери замелькали толстые балки, кабели и трубы. Разведчики ощутили, как их поднимает над полом. Мазёвый дернул с пояса гранату, торопливо вытащил чеку оборонительного режима и с силой запустил снаряд вниз, в большую прореху справа от себя.

– Ты чё творишь?! – заорал Клюв.

– Рулю стоп-краном!

Под ногами бухнул взрыв. По дну лифта хлестанула россыпь осколков. Несколько штук пролетело через прожженные кумулятивными зарядами дыры и ударило в мутно-красный раскаленный потолок. Лифт врезался в ударную волну, почти как в стену. Резко затормозил, завис секунды на две. Разведчиков впечатало в лежащие под ногами трупы, а затем вновь потянуло кверху, когда лифт начал разгоняться по второму разу. Мазёвый схватился за вторую гранату. В этот момент кабина сшиблась с каким-то препятствием. Раскаленные стены пошли гармошками мелких складок. Под полом заклекотал ломающийся камень. Что-то затрещало, звонко лопнуло. Бойцы едва начали подниматься, как лифт опять рухнул вниз. Через секунду ударился о новое препятствие. На сей раз гораздо мягче, с вязким, шлепающим звуком. Через дыры в полу ударили столбы черной зловонной жижи. Разведчиков окатило с ног до головы. На раскаленных стенах и потолке зашипели богатые веера жирных черных брызг. Сквозь открытую дверь хлынула густая слякотная волна. Лифт начал с бульканьем погружаться в какое-то омерзительное болото. Слева доносился плеск вроде того, который издают небольшие водопады на маленьких горных речушках.

– Вонища-то какая жестокая! – брезгливо заорал Клюв, первым поднявшийся на ноги.

– А я вот думаю, что нас как-то меньше стало.

– Где сержант? – спросил Мазёвый, быстро оглядываясь по сторонам.

– Он не успел, – тихо сказал Кумар, будто сознался в чем-то постыдном. – Я заходил последним. Он был за моей спиной, когда лифт сорвался. Сержант толкнул меня вперед, а сам зайти не успел.

– Твою ж мать! – безадресно выругался Мазёвый.

Кабина лифта затонула уже до половины и стала постепенно крениться набок. От остывающих стен с шипением поднимался тошнотворный пар. Клюв первым решился выглянуть наружу. Протер рукой забрызганную полумаску для лучшего обзора. Покрутил головой. Болото, в которое они погружались, находилось в обширной продолговатой пещере. На первый взгляд, она имела естественное происхождение. Неровных стен никогда не касался обрабатывающий инструмент. Потолок в вышине щерился длинными кольями белесых сталактитов. Прямо над тонущим лифтом зиял свежий пролом.

– Я, конечно, не специалист, но, по-моему, мы в дерьме.

– По уши, – кивнул Че.

– В прямом и в переносном смысле, – подтвердил Мазёвый. – Воняет канализацией большого города.

Клюв пошарил ногой прямо перед собой.

– Вроде есть что-то твердое! – радостно сообщил он. Осторожно шагнул вперед, разводя рукой черную жижу. За другую руку его без лишних напоминаний страховали Че и Мазёвый. Кумар, к которому перекочевали все четыре мага, стоял, удерживая пучок карабинов над головой. Клюв сделал шаг второй ногой. Внезапно поскользнулся и целиком ухнул в мерзкий кисель. Бойцы быстро втащили его в кабину. Клюв судорожно расстегнул высокий бронированный воротник, до половины закрывающий лицо. Оттуда выплеснулось с полведра черной гадости. Боец начал фыркать, отплевываться, тереть лицо руками, а когда удавалось схватить немного воздуха, он быстро выкрикивал ядовитые матерные конструкции. Лифт тем временем затонул на две трети. Болото уже доставало низкорослым разведчикам до плеч.

– Надо перебираться на крышу, – предложил Мазёвый.

– Сначала вещмешки.

Мазёвый покосился на плещущуюся под самым подбородком черную кашу. Воротник пока не позволял этой дряни захлестнуть его лицо, но все могло измениться буквально через полминуты. Под броней намокшая форма противно липла к телу.

– Может, хрен с ними, с мешками этими? У меня на поясе еще пять гранат и три рожка для мага. На первое время хватит.

Че поднял над поверхностью болота руки. Отстегнул защитную накладку на внутренней стороне левого запястья. Под ней находилось табло индивидуального счетчика излучений. Личное оборудование бойцов было не таким тонким и чувствительным, как в БПК сержанта, но для общей оценки радиационного фона его хватало. Табло мигало красными цифрами.

– Мы фоним, как дырявые реакторы, – сказал Че. – Удивительно, что еще в темноте не светимся. А может, радиация и сюда с поверхности попала. Аптечки нам по-любому нужны, брат.

– Хреново, что минутой раньше не подумали.

– А я вот думаю, хорошо, что не минутой позже.

– Раньше как-то не до спасения хабара было, – сказал поотдышавшийся Клюв и еще раз брезгливо сплюнул. – А с другой стороны, патроны, аккумуляторы, жратва. Без мешков долго не протянем. Надо нырять.

Все дружно согласились, но вниз никто не полез. Кабина продолжала тонуть. Над отрядом тяжким бременем повисла демократия. Все разом ощутили отсутствие сержанта, который мог бы рявкнуть «Зажмурились и нырнули, бойцы!», тем самым разрешив любые сомнения.

– Сперва один достанем, – сказал Мазёвый. – С дыхательной маской за остальными нырять попроще будет. Кумар, лезь на крышу имущество принимать.

– Кто нырнет?

– Я, – вызвался Клюв. – Всё равно уже искупался.

Через пять минут все уже были на крыше, которая почти сровнялась с черной поверхностью болота. Под ногами болтались обрывки кабелей и тросов. Единственным выходом из пещеры была широкая трещина в стене, откуда хлестала зловонная жижа. Напор струи постепенно ослабевал, а уровень болота медленно поднимался. Был еще пролом в потолке, оставленный кабиной лифта, но до него можно было добраться разве что на вертолете. И то сталактиты помешали бы. Осмотревшись, бойцы первым делом приняли таблетки, связывающие и выводящие из организма радиоактивные элементы. В случае немедленного приема сразу после облучения положительный эффект был стопроцентным.

– Я слыхал, древние радиацию каким-то наркотиком выводили. Кажись, тараном он назывался. Подходящее словцо.

– Тарэном, – подсказал Че. – Я тоже где-то читал.

– А чё это за говносток такой, куда на лифте приехать можно? – спросил Клюв.

– От ракетного удара трещины везде пошли, – Мазёвый указал на брешь в стене. – Здесь, по ходу, большую канализационную трубу прорвало, – он задрал голову, чтобы взглянуть на пробоину в потолке. – И там, наверное, трещина образовалась. Иначе ни хрена бы наш чудесный лифт досюда не доехал.

– В рот их пяткой, эти трещины, – проворчал Клюв. – Теперь как ни мойся, полгода вонять будешь, как недельный двухсотый.

– Не каркай! – одернул Мазёвый.

Клюв поплевал через плечо.

– Хорошо. Будем вонять, как четыре проссанных матраса. Такая метафора подойдет?

– Так намного лучше.

– А сержант еще в каньоне сказал, что мы на этом острове в дерьме искупаемся, – усмехнулся Че. – Прозорливый он у нас был.

– Плохо, что командира потеряли, – вздохнул Мазёвый.

– Надо сразу выбрать, кто дальше отряд поведет. Демократия для военных – чистая погибель.

Единогласно выбрали Мазёвого. Да никто другой и не согласился бы принять на себя ответственность за дальнейшую судьбу отряда. Крыша лифта тем временем скрылась из виду, и жижа добралась до щиколоток бойцов. Из кабины с утробным бульканьем вырывались остатки воздуха.

– Лезем в трубу! – объявил новый командир, глядя на брешь. – Будем искать путь наверх.

– Сквозь фекалии к звездам!

– Сквозь тернии.

– Это нормальные люди к ним сквозь тернии пробиваются, а мы – разведчики.

– Тихо! – шикнул Кумар. – Я кого-то чую!

Телепатического поля зеленокожих больше не существовало, и экстрасенс мог спокойно выполнять свои основные обязанности. К его словам бойцы отнеслись со всем вниманием. Вскинули оружие и прильнули к прицелам.

– Никого.

– Оптика ничего не ловит.

– Тоже чисто.

– Может, померещилось, брат Кумар?

– Не-е, – убежденно сказал экстрасенс, продолжая водить стволом из стороны в сторону. – Здесь точно кто-то есть. Не человек, но вроде бы и не орк. Возможно, какой-то зверь с зачатками разума. Я чувствую, что он сейчас на нас смотрит.

– Раз зверь, пусть дальше смотрит, – сказал Мазёвый, опуская оружие.

– И молится, чтоб мы его не увидели, – добавил Клюв.

Мазёвый достал из вещмешка моток синтетического шнура.

– Кому-то надо сплавать до трубы, посмотреть, как там внутри, и закрепить один конец в щели.

– А чё вы все на меня-то смотрите? – возмутился Клюв.

– Да ты не бойся, брат. Мы тебя, если что, назад за эту веревочку вытянем. Главное, привяжись покрепче.

С потолка на головы людей рухнула массивная тень. Че сразу скатился в болото. Клюв получил тяжелой когтистой лапой в грудь и полетел следом. Мазёвый оказался прижат к крыше лифта, который под ударом тяжеленной звериной туши резко провалился вниз и сантиметров через тридцать ударился в дно. Боец бешеным рывком столкнул огромную лапу со своего живота и дернулся к поверхности, чтобы глотнуть воздуха. Стоило ему высунуть голову из жижи, как по сфере заскрежетали клыки. Шлем заскрипел в челюстях, будто орех в пассатижах, грозя вот-вот лопнуть вместе с черепом. Мазёвый отчаянно заскреб пальцами по груди, пытаясь выцарапать из кобуры пистолет.

Меньше всех в этой свалке пострадал Кумар. Зверюга задела его лишь вскользь, когда прыгнула сверху. В итоге экстрасенс просто сел на задницу, даже толком не ушибившись. Секунду он глазел на свирепое создание, сидя по плечи в дерьме. Существо было крупным, как бык. Тело покрывала гладкая темно-серая кожа без шерсти. На спине и ногах бугрились мышцы. Потом над поверхностью возникла чья-то голова, которую монстр тут же попытался оторвать зубами. Тогда Кумар вскинул маг и выпустил длинную очередь зверю в бок. За долю секунды до того, как он коснулся курка, монстр обернулся к нему, будто почувствовав угрозу. Экстрасенс мог поклясться, что в темных зрачках чудовища сверкала не звериная ярость, а вполне осмысленная ненависть разумного существа. Потом тварь вздыбилась под ударами пуль, протяжно заревела и сверзилась в черную грязь, подняв фонтаны брызг едва ли не до сталактитов. Бултыхнулась пару раз и быстро ушла ко дну.

– Ни хрена себе скотинка! – выдохнул Мазёвый. – Кумар молодцом!

На поверхность вынырнул еще один боец и тут же принялся отчаянно отплевываться, барахтаясь и судорожно втягивая воздух. Из-за толстого слоя грязи, покрывающего шлем и плечи, нельзя было угадать, кто это.

– Раз, два, три, – вслух сосчитал Мазёвый. – Где еще один?

Клюва вылавливали и откачивали всем скопом. Потом ныряли за двумя потерянными магами. При такой подземной фауне оставаться без серьезного оружия было никак нельзя. За последующие двадцать минут все накупались досыта.

– Что это за тварь?!

– А чё ты у меня-то спрашиваешь?

– Неизвестный науке вид говноплавающих, – с умным видом изрек Мазёвый.

– Броню когтями разорвал, сука! – изумленно воскликнул Клюв, обнаружив у себя на груди три параллельных прорехи сантиметров по десять каждая. – Броню, которую из мага не всегда прошибешь!

– Суровая здесь природа, брат. Надо выбираться поскорее.

Между трещиной в стене и затонувшим лифтом бойцы натянули шнур. Переправили по нему тяжелые вещмешки и двинулись вниз по течению зловонной подземной реки.

11. Наше вам здрасте!

Наиболее ценные пожитки из сержантского мешка – патроны, аккумуляторы, «Сделай сам», провиант в неповрежденных упаковках, обе аптечки, еще кой-какие мелочи – бойцы поделили между собой. Брошюру «Тактика малых подразделений в условиях галактической войны» Мазёвый на память взял себе. Остальное бросили за ненадобностью. Че сообразил опробовать радиосвязь. Индивидуальные передатчики работали наилучшим образом. Глушилок и помехогенераторов больше не существовало. Да и вообще на поверхности больше ничего не существовало. Другое дело – подземный мир острова. Он сулил разведчикам множество интереснейших открытий, массу приключений и глобальные неприятности на каждом шагу. Бойцы сразу прицепили гарнитуры передатчиков к своим сферам и почувствовали себя чуть спокойнее. Когда к твоим услугам целый арсенал хитрой и архиполезной электроники, это придает почти такую же уверенность, как скорострельный карабин в руках. Эксперименты с дальней связью успехом не увенчались. Мощный передатчик ловил только шелест на всех частотах. Пару раз удалось зацепиться за какие-то действующие волны, но фразы, вылетающие из наушников, оказались настолько рваными и трескучими, что не удавалось понять не только слов, но и языка, на котором они произносились. Канализация проложена сквозь монолитную скалу, не пропускающую сигнал. Эхолов показал, что в трубе с обоих направлений звучат множественные орочьи голоса, шум работающих механизмов, гудение генераторов, плеск и журчание воды, но откуда именно доносятся все эти звуки и как далеко располагаются их источники, сказать было невозможно. Акустика в туннельных сооружениях всегда очень мудреная и своеобразная.

Шли, нацепив дыхательные маски, поскольку от аммиачной вони, царящей в трубе, горло перехватывало и глаза слезились. Лишь изредка перебрасывались отдельными фразами через передатчики. Из-за масок голоса в наушниках звучали глухо и сдавленно.

– А я вот думаю, чего зеленые сразу в башню на лифте не приехали? Если есть свободный вход, зачем в запертую дверь тараном колошматить?

– Да кто ж их разберет? У них мозги, как и рожи, насквозь зеленые. Не человеческие в смысле.

– На их месте я бы тоже на лифте сразу не поехал. Первым рейсом гранату бы наверх отправил. Вторым – еще одну. А уж третьим бы сам поднялся. Дурачки следующую гранату ждут, мордами в пол лежат, а вместо гранаты – я с магом наизготовку.

– И весь в белом!

– Пошел ты!

Труба была широкой. Метра два с половиной в поперечнике. Пролегала она не идеально прямо, а как бы по широкой дуге. Все время слегка забирала влево. Причем настолько слегка, что на глаз сразу и не заметишь. Стены и потолок покрывал толстый слой черной слизи, бугрящийся комками и наростами, многие из которых подозрительно шевелились. Медленно ползущий поток нечистот доходил разведчикам до колен. Иногда на пути попадались ответвления, уходящие то вправо, то влево. Поскольку они были значительно уже основной трубы, на них не обращали особого внимания. Ползать по дерьму на четвереньках желающих не было. Дважды разведчики замечали в потолке широкие вертикальные стволы, уходящие далеко вверх. По их стенам непрерывно струилась всякая дрянь, а порою вываливались богатые комья и звонко шлепались в основной поток. Подле этих стволов можно было и без эхолова услышать сотни разнообразных звуков, сливающихся в непрерывное тихое гудение. В канализацию стекались не только нечистоты, но также и шумы со всего подземного города. Конечно, если это был город, а не военная база, к примеру.

– Кумар, как обстановка?

– Рядом с нами чисто. Зато вверху целая армия мыслящих существ. В основном зеленокожие.

– И о чем они мыслят?

– Еда, женщины, проблемы с пищеварением, дети. Живые существа редко думают о чем-то другом, на какой бы ступени цивилизации они ни находились.

– А я вот думаю, как вы, чующие, не зная орочьего языка, читаете их мысли?

– Ну-у, мы ведь не словами думаем. И они тоже.

– Да ладно! Я всегда словами думаю.

– Это только так кажется. Думают образами. Чаще всего зрительными. Иногда звуковыми. А непрерывная мысленная болтовня с самим собой – это просто ментальный шум. Примерно как помехи в радиоэфире. Чующим они только мешают. Мы ориентируемся на образы и эмоции. Прежде чем нажать на курок, ты представляешь себе эту картинку, испытываешь эмоциональное возбуждение и только потом начинаешь действовать…

– Лично я сперва жму на курок, а уж потом все остальное.

– А меня курок вообще не возбуждает. Я женщин люблю.

– Кумар! Главное, не проморгай за помехами какую-нибудь новую говноплавающую тварь. Не нравится мне животный мир этой канализации.

Несколько раз на пути попадались свежие трещины и проломы вроде того, через который бойцы проникли в трубу. Самые большие бреши в стенах разведчики осторожно исследовали. Вели эти проломы неизменно в пещеры и каверны, уже заполненные нечистотами до уровня трубы. Один раз широкая трещина оказалась на полу, целиком скрытая грязным потоком. Благо ее своевременно вычислили по рвущимся кверху воздушным пузырям. Ухни в такую дыру неизвестной глубины с тяжеленным вещмешком на плечах – и привет, Митькой звали!

– Восьмой час по дерьму шлепаем! И ни конца этому безобразию ни края. Ни пожрать, ни попить, ни отдохнуть в такой антисанитарии без риска для организма!

– У меня по ляжкам какая-то живность ползает!

– У меня вроде тоже.

– Как бы паразитов не нахватать. Еще заберутся внутрь через член или через задницу, потом никакой таблеткой их оттуда не выкуришь.

– Вот на хрена ты об этом сказал?! Теперь всем будет постоянно мерещиться, будто кто-то им в задницу лезет.

– А я вот думаю, червяк тоже сперва мысленно представляет, как он в чей-то зад лезет, или он без размышлений голову туда пихает? Должны ведь у него какие-то образы возникать, а, Кумар?

– Еще не хватало, чтобы экстрасенс за неприкосновенностью ваших задниц следил! Сами за ними присматривайте получше, а у Кумара другие задачи имеются.

– Полдня не прошло, как старшим выбрали, а уже командирский голосок прорезался.

– Пошел ты!

Примерно через полчаса Кумар дал знак остановиться.

– Прямо над нами несколько орков, – сказал он. – Очень близко. Метра три, я думаю.

Мазёвый быстро прицепил к сфере эхолов. Послушал чуть-чуть.

– Тьфу ты! Общественный сортир здесь. Пара зеленых на очках тужится. Остальные звездят о чем-то. Вроде как военные.

– Точно, – сказал Клюв, указывая пальцем на небольшое сливное отверстие в потолке, из которого струилась мутная водица. – Не знаю, кто как, а я орочьего дерьма за сегодня на три жизни вперед наглотался. Наверх хочу. На свежий воздух. Давайте прямо здесь и выйдем. Может, лифт поблизости найдем до самой поверхности.

– А если над нами казарма?

– Им же хуже. С этого направления, – Клюв еще раз указал на слив, – с этого направления они атаки не ждут. Гарантирую. Мы не меньше роты покрошить успеем до того, как дневальный крикнет «В ружье!».

– Все согласны? – спросил Мазёвый, еще не выработавший привычки принимать окончательное решение за весь коллектив. Че Паев и Кумар кивнули. Изготовление бомбы с направленной взрывной волной и дистанционным управлением заняло не больше минуты. Мазёвый и Клюв построили «леса». Че закинул экстрасенса наверх.

– Сумеешь сообразить, куда бомбу пристроить? – спросил Мазёвый. Кумар заглянул в осклизлое сливное отверстие, вывернув голову.

– Сантиметров через тридцать вертикальная труба поворачивает под прямым углом… А!.. Ссс… – Кумар с шипением отпрянул в сторону, едва не сверзившись с живых «лесов». С трудом удержал равновесие, уперевшись одной рукой в потолок. Хорошо, что стоял не в полный рост, а на коленях.

– Чего ты там дергаешься?

– Какой-то гад навалил прямо на меня! Выскочило из слива еще горяченькое.

Внизу сдавленно прыснули от смеха. «Леса» мелко затряслись.

– Сейчас у него возникнет масса поводов горько пожалеть о содеянном, – сказал Клюв, продолжая хихикать.

– Суй подарок за поворот трубы и спрыгивай. Только обязательно проволокой кверху, чтобы волна в нужную сторону пошла.

– Я помню, – отозвался Кумар, просовывая руку в слив.

От заминированного участка бойцы отошли метров на тридцать. Мазёвый достал пульт ДУ, прилагающийся к «Сделай сам». Железная коробочка размером с пачку сигарет. Четыре режима активации. Предельная простота в обращении.

– До чего удобно воевать, когда глушилки делу не мешают, – сказал он, эффектным движением откидывая предохранитель с красной кнопки.

– А я вот думаю, может, зря мы так? – запоздало обеспокоился Че, стискивая в руке гранату, выставленную на минимальную задержку в три секунды. – Если лифта сразу не найдем, орки тревогу поднимут, начнут искать, кто тут напроказил.

– Если бы у нас в казарме кто-то толчок взорвал, ты бы что в первую очередь подумал?

– Опять какая-то сволочь паленой водки натрескалась, – с ходу ответил Че.

– Ну вот и орки не ждут, что из их развороченного унитаза люди полезут, – Мазёвый окинул критическим взглядом своих товарищей. Все с ног до головы не пойми в чем. – Нас и свои-то сейчас за людей не примут, а орки и подавно. Все спишут на халатное обращение с боеприпасами или на выходку какого-то дезертира, спрятавшегося в канализации и потерявшего рассудок от голода, одиночества и вони. Орочьи порядки от наших мало чем отличаются.

– Убедил, – хмыкнул Че. – Воюем дальше.

Бухнуло на славу. В потолке образовалась овальная брешь четыре на полтора метра, из которой ударил холодный желтый свет. Вниз рухнула целая груда битого камня и гнутых труб. Среди обломков виднелось одно перекрученное и поломанное тело. По зловонной реке в обе стороны пошли миниатюрные цунами. Сверху послышались перепуганные возгласы. В пробоину улетела граната на минимальной задержке, и возгласы захлебнулись во втором взрыве. Бойцы прислушались к происходящему наверху. Чьи-то тихие стоны совсем рядом. Вдали возбужденные крики и топот множества ног.

– Пивная! Еще парочку! – распорядился Мазёвый. В пробоину бросили еще две гранаты на максимальной задержке в сто двадцать секунд и отбежали подальше. Взяли пятно желтого света на прицел. Места всяческих катастроф и несчастных случаев имеют одно очень характерное, присущее только им свойство. Они притягивают к себе целые толпы желающих узнать, а в чем, собственно, дело. Запах чужой свежей крови начисто вырубает у разумных существ инстинкт самосохранения. К тому моменту, когда истекли две минуты, помещение наверху набилось до отказа. Зеленокожие галдели, озадаченно заглядывали в дыру, вероятно, пытались оказывать первую помощь пострадавшим. Среди мусора, осколков и крови, маленьких граненых шариков, естественно, никто не заметил. Жахнули еще два взрыва с интервалом в пару секунд. Помещение наполнилось многоголосым визгом, рыком и стоном. Свет стал приглушенным. Трое раненых свалились в дыру и сразу получили по пуле в голову. Наверх вылетела очередная граната. Визги, рыки и стоны резко сошли на нет. Желтый свет погас окончательно. Видимо, накрылась последняя лампочка. Бойцы вновь прислушались. Одинокий голос громко произносил отдельные фразы с большими паузами, будто его обладатель говорил по телефону, но было это очень далеко.

– Банзай, земляне! – скомандовал Мазёвый.

Разведчики, помогая друг другу, выскочили через пробоину наверх. На учениях еще и не такие полосы препятствий одолевали. Только Кумар немного замешкался. Поставил ногу на сцепленные в замок руки Че и вдруг замер. Настороженно уставился в ту сторону, откуда они пришли.

– Чего завис-то?

– А? Не-е. Ничего. Померещилось, будто за нами по трубе идет кто-то.

Помещение, в котором они оказались, действительно было сортиром казарменного образца. От кабинок почти ничего не осталось. На месте, где они находились, была дыра. По правую руку ряд писсуаров, по левую – умывальники с общим длинным зеркалом на уровне лица. За умывальниками узкая раздвижная дверь. Серые металлические стены, поцарапанные осколками. На потолке шесть разбитых светильников. На полу никак не меньше сорока изувеченных тел в нелепых позах. Судя по шортам песочного цвета, это была обыкновенная пехтура. Пушечное мясо и рабсила армии зеленокожих.

И всюду кровь.

– Красиво вошли, – шепнул Клюв. Масок они пока не снимали и продолжали общаться через передатчики.

– С понтом, я бы сказал, – согласился Че.

– Кумар! Что чуешь?

– Рядом с нами три непострадавших зеленых. Сверху приближается еще с полсотни. Пока сравнительно далеко.

Мазёвый осторожно выглянул за дверь. Сразу за порогом труп с выбитым глазом. Осколок, скорее всего, засел где-то в глубине черепной коробки. Слева тупик. Справа короткий коридорчик и десяток ступеней, ведущих к следующей раздвижной двери, приоткрытой на ширину ладони. Боец быстро и бесшумно поднялся по лесенке. Заглянул в щель. Широкий коридор со светло-серыми стенами. На полу вдоль центральной линии полоса ядовито-желтой краски, заменяющая ковровую дорожку. На потолке один ряд квадратных светильников пятьдесят на пятьдесят сантиметров каждый. По правой стене две комнаты, по левой – три. В конце коридора большая двустворчатая дверь. Рядом с ней дневальный на тумбочке, что-то торопливо проговаривающий в аппарат проводной связи. Напротив него запертая стойка с оружием. Мазёвый поднял маг и единожды коснулся курка. Дневальный забрызгал мозгами переговорное устройство и стек на пол.

Бойцы высыпали на желтую дорожку. Кумар без колебаний указал комнату, в которой находятся еще два зеленокожих.

– Один притаился за дверью. Второй у дальней стены. Оба напуганы, но готовы к сопротивлению.

Клюв толкнул дверь и резко шарахнулся в сторону, пропуская летящий трехногий табурет. Следом за мебелью из комнаты выскочил орк. Рявкнул и бросился на Че, который первым попал в его поле зрения. Огреб прикладом по зубам и мгновенно утух. Клюв сунулся в комнату. Пригнулся, уворачиваясь от очередного снаряда. Выпрямляясь, всадил метателю табуреток пулю в грудь. Комната оказалась обыкновенным спальным кубриком на десять морд. Общие двухъярусные нары с аккуратно застеленными одеялами, табуреты, тумбочки – все почти как у людей. Только в человеческих казармах бойцы спали не кучей, а на отдельных шконках.

– Рядом никого, – объявил Кумар. – Только тяжелораненые.

– Все-таки чующий в отряде – личность незаменимая, – отметил Мазёвый. – За последнюю неделю я уже отвык от этой роскоши.

– Такая же херня, брат, – буднично отозвался Клюв, перерезая горло зашибленному прикладом орку. Тот был в отключке, так что умер без особых мучений.

Че и Клюв быстро проверили остальные комнаты. Три из них оказались солдатскими кубриками, похожими один на другой, как зеркальные отражения. В последней комнате жили офицеры. Там был стол, небольшая видеопанель на стене, две отдельных шконки. В тумбочке стояли бутылки, стаканы, сверток с какой-то сушеной травой, исписанные непонятными символами бледно-голубые листы, хозяйственный нож, сдвоенные крючки примерно того же назначения, что и человеческие вилки.

– По ходу, у этих чертей отдельные кровати только офицерскому составу полагаются, – прокомментировал Клюв. – Типа, привилегия такая, что ли?

Мазёвый направился прямиком к большой двери в конце коридора. Осторожно приоткрыл ее, выглядывая наружу. Полумаска шлема немедля подстроилась под более темное помещение. Благодаря тонко настроенным светочувствительным элементам и мощным фотоумножителям, бойцы переставали замечать разницу в интенсивности освещения, стоило им опустить маски на лица. В этом смысле глаз одинаково отчетливо воспринимал залитую солнцем равнину и обстановку темной комнаты без единого окна. За дверью располагалась квадратная площадка примерно сто пятьдесят на сто пятьдесят метров. В стенах было множество грузовых ворот, помеченных строгими белыми символами. Единственным выходом служил широкий транспортный пандус в дальнем углу. Возле него в ряд стояли шесть смешных рогатых автомобильчиков, являющихся не чем иным, как автопогрузчиками.

– Склад, – заключил Мазёвый. Отступил от двери и взглянул на запертую стойку с оружием. – Я так понимаю, мы здесь каких-то чуханов покрошили вроде нашего стройбата. Грузчиков-носильщиков. Стволы им на руки без особой нужды не выдавали.

– Сейчас народ посерьезнее подтянется, – сказал Кумар, в свою очередь выглядывая за дверь. – Среди них храмовники есть. Я чувствую, как нас прощупать пытаются.

– Ты нас маскируешь?

– Само собой. Вон оттуда они идут, – экстрасенс указал на пандус.

– Я уж понял, – Мазёвый с сомнением посмотрел на худосочного Кумара. – Говоришь, их там с полсотни?

– Примерно.

На тумбочке дневального монотонно зажужжал аппарат проводной связи. Ритмично замигала оранжевая лампочка.

– Знаешь что, брат Кумар? Собери-ка ты у всех фляги и набери воды в туалете. Неизвестно, сколько нам еще лазить по этим катакомбам.

– Я тоже стрелять умею, – упрямо возразил экстрасенс. Мазёвый недовольно крякнул.

– Без чующего нам отсюда не выбраться, так что схватил фляги и урыл за водой, боец!

– Так точно, – с едва уловимой обидой в интонации ответил Кумар.

– Командирский голосок крепчает! – хохотнул в наушниках голос Клюва.

– Иди сюда, голосок. Сейчас с храмовниками в войнушку играть будем.

Из офицерского кубрика показались Че и Клюв.

– Вентиляцию нашли?

– Есть какие-то дырки в стенах, только в них и кошка не пролезет. Надо производственные помещения искать. Вот в них вытяжка подходящего для нас формата точно имеется. Пройдем, как по проспекту.

Все трое высунулись за дверь. Оценили обстановку.

– Встретим их на середине площадки осколочными из подствольников, – предложил Мазёвый.

– Полностью с вами согласен, коллега, – усмехнулся Че. Клюв меж тем юркнул в ближайший кубрик и вышел оттуда с тумбочкой на плече.

– Это что?

– Тумбочка.

– Да я вижу, что тумбочка! А на фига она?

– Фокус-покус делать буду.

Клюв прислушался, удостоверяясь, что противник еще далеко. Добежал до основания пандуса, поставил там казенную мебель и быстро вернулся. Издали оценил результат и остался вполне доволен. Одинокая тумбочка посреди слабо освещенной и совершенно пустой транспортной площадки производила загадочное, даже слегка сюрреалистическое впечатление. Дверь в казарму прикрыли, оставив малюсенькую щелочку. Орки появились минут через пять. Шли колонной по три. Пехота в песочных шортах. Из брони только легкие жилеты. У половины вместо оружия медицинские кофры и носилки. За старших были два храмовника в черных килтах с золотыми поясами.

– Думают, что здесь простой несчастный случай, дурачки!

У входа на площадку колонна притормозила. Храмовники покрутили головами, изучая территорию и о чем-то негромко переговариваясь. Один сунулся в тумбочку, порылся в солдатских пожитках, недоуменно покачал головой.

– И в чем фокус? – шепнул Мазёвый.

– После объясню, – отмахнулся Клюв.

Когда колонна оказалась на середине площадки, дверь казармы резко распахнулась. Один за другим хлопнули три подствольника.

Первый хлоп!

– С Рождеством вас!

Второй хлоп!

– С Новым годом!

Третий хлоп!

– И с Параскевой Пятницей!

Храмовники что-то прогавкали, кидаясь на пол. Наверное, «Взвод, разойдись!» по-орочьи. На команду почти никто не среагировал. Большинство замерло в недоумении. Гранаты ударили в самую гущу строя. Бухнули три взрыва. В воздухе зависла чья-то бешено вращающаяся голова. Над площадкой засвистели осколки. Взвыли раненые. Полтора десятка орков, избежавших контузий и травм, зайцами припустили к пандусу. Клюв уже держал в руке пульт ДУ. Выждал еще секунды три и нажал на красную кнопку. Тумбочка рванула, как три гранаты, вместе взятые. Те беглецы, которых не зацепило обломками мебели, бросились обратно на площадку.

– Фокус в том, чтобы ни одна зеленая морда отсюда живой не ушла! – гордо объявил Клюв. Вскинул маг и начал палить во все, что еще двигалось. Мазёвый и Че занялись тем же самым. Сперва порешили храмовников, открывших ответный огонь. Потом постреляли всех прочих, кто еще был способен держать оружие.

Когда прогремели взрывы, Кумар стоял посреди разгромленного туалета, сжимая в ладони еще дымящийся пистолет. Немного поковырявшись, он разобрался, как работают инопланетные краны, и наполнил все четыре фляги. По связи он слышал все, что говорят другие бойцы. При этом часть его разума была занята созданием непроницаемой для храмовников экстрасенсорной защиты. Руки выполняли всю работу автоматически. На каждой раковине в специальных углублениях стояли по два пузатых флакона. Один с оранжевой жидкостью, другой с синей. Кумар интуитивно сгреб часть флаконов в свой мешок. У парня уже вовсю формировались рефлексы настоящего полевого разведчика, и в первую очередь нюх на чужие вещи, которые могут пригодиться в обозримом будущем. Застегивая вещмешок, он краем глаза заметил какое-то движение в зеркале. Поднял голову и увидел, как за его спиной поднимается высокий широкоплечий орк с окровавленным лицом. На шее зеленокожего висело серебристое ожерелье. Блестящие шипы на кожаном шнуре имели то же значение, что и звезды на погонах земных офицеров. Кумар даже не дрогнул. Спокойно вытащил пистолет из кобуры на груди, развернулся и выстрелил орку в горло. Мягкая пуля, проделав спереди маленькую дырочку, расплющилась внутри тела и буквально взорвала большую часть шеи вместе с позвонками. Голова зеленокожего упала на грудь, повиснув на лоскуте кожи и нескольких жилах. Вверх ударили струи крови. Как раз в этот момент в наушнике прозвучал голос Клюва, объясняющего, в чем суть фокуса с тумбочкой. Лишь после того как орк свалился на пол, экстрасенс ощутил легкий запоздалый испуг. Одно дело, стрелять из мага с нескольких сотен метров. Другое – убивать, стоя лицом к лицу и глядя в глаза своей жертве. Абсолютно разные ощущения и эмоции.

– Кумар! – позвал голос Мазёвого.

– Я!

– Давай к нам!

Экстрасенс вышел на грузовую площадку, когда Че и Клюв уже добивали ножами тяжелораненых.

– Че, загадку хочешь?

– Давай.

– Зимой и летом одним цветом на всех планетах.

– А еще тупее, чем про елочку, вспомнить не мог?

– Это на матушке-Земле елочка, а на всех планетах – кровища, – назидательно произнес Клюв, вытирая нож о волосы последнего из тех, кому перерезал горло.

Мазёвый стоял на вершине пандуса. Перед ним был просторный туннель с высоким потолком, круто поворачивающий влево метров через пятьсот.

– Что чуешь, Кумар?

– Еще идут. На этот раз больше. Думаю, около сотни.

– Твою ж мать! Так мы до поверхности не дойдем. Надо возвращаться в трубу.

– Я голосую за продолжение фуршета, – запротестовал Клюв. – Лучше тридцать минут честно драться, чем тридцать дней блуждать по канализации. Исход так и так фатальный, но в первом случае мы хотя бы умрем как мужчины.

– А во втором?

– Во втором – как великие говнопроходцы.

– А я вот думаю, что нам нужно сюда.

Все повернулись к Че Паеву. Он стоял возле автопогрузчиков и смотрел себе под ноги.

– Сюда – это куда?

Че нагнулся, подковырнул ножом какую-то ручку, потянул за нее с видимым усилием. Пронзительно заскрипели петли. Неохотно открылся зев квадратного люка. Массивная откидная крышка гулко ударилась об пол.

– Туда, – сказал Че, отряхивая ладони. Люк был глубиной метра три. Вниз вели скобы-ступени. На дне журчала чистая на вид вода. – Там технический водопровод или что-то в этом роде.

Вариант с люком устроил всех. Первым туда нырнул Че. Объявил, что воды только по колено и можно свободно ходить в полный рост. За Че последовали Мазёвый и Кумар. Последним шел Клюв. Сев на край, он потянул дыхательную маску, намереваясь снять ее полностью. Принюхался к собственному запаху, скорчил брезгливую рожу и вернул маску на место. После канализации броня и скрытая под ней форма воняли страшно. Уперевшись ногами в ступени, Клюв дернул на себя крышку люка. Железяка была толстой и весьма увесистой. Боец тем не менее не спешил закрывать ее полностью. Секунд пятнадцать удерживал над головой, разглядывая через широкую щель следы недавнего побоища. Наконец усмехнулся, сказал:

– Такое вам наше «Здрасте!», хорьки подземные!

И захлопнул люк.

12. Ловля на мертвеца

Пять дней до краха Вселенной.

Время истекает.

Водовод, в котором они оказались, имел квадратное сечение примерно сто восемьдесят на сто восемьдесят сантиметров и, судя по всему, был очень древним. В скале его не прожгли, а прорубили. Вода отшлифовала неровности, оставленные инструментом, до зеркального блеска. Течение было довольно быстрым. Поток с журчанием огибал ноги бойцов. Источником, из которого поступала вода, вероятно, служило озеро или подземная река. Подошвы ботинок тонули в мягком песке. На глаза то и дело попадалась мелкая живность – рыбешки, змейки вроде угрей, еще какие-то странные существа, для которых сложно было подобрать название. Иногда под ногами с хрустом лопались раковины моллюсков.

– Если надолго здесь зависнем, надо будет какого-нибудь орка изловить и проверить на нем, какую рыбу жрать можно, а какой отравишься на фиг, – сказал Клюв, глядя на проплывающую мимо черепашку с двумя десятками крошечных голов на длинных шеях. Казалось, что из панциря торчит пучок извивающихся червей.

– Не-е. У зеленых кишки иначе устроены. Что для орка лакомство, для землянина неделя бурного поноса.

– Это справедливо только для гражданских, – тоном знатока возразил Клюв. – Солдатское брюхо у всех рас одинаковое. Помните, на Версале III сержант орочью полевую кухню обокрал? Дней пять всей толпой жили на их консервах – и ничего. Не помню, чтобы кто-то особенно на несварение жаловался. Каши из черных банок я бы и сейчас навернул с удовольствием. Она на гречку со шкварками похожа.

– Интересно, как наш сержант помер?

– А я вот думаю, что он недолго мучился. Броненосец наверху такую нагасаку устроил, что даже микробы должны были передохнуть. Этому полушарию медицинская стерильность лет на тридцать вперед обеспечена. А у сержанта и аптечки с собой не было.

– Суки эти штабные. Такое западло нам устроили!

– Впереди несколько орков, – сообщил Кумар. Весь отряд встал как по команде.

– Чего делают?

Экстрасенс хмыкнул и пожал плечами:

– Вроде как рыбу ловят.

Рыбаков постреляли быстро и без хлопот. Им и бежать-то было некуда. Водовод оканчивался прямоугольным резервуаром шесть на три. Вдоль стен имелись каменные отмостки в метр шириной. В целом смахивало на небольшой бассейн. В противоположной от входа стене виднелась опять же квадратная труба, идущая под углом вниз. Орки вместе со всем своим нехитрым скарбом расположились на отмостках. Рыбу они ловили обрывком армейской камуфляжной сети, установив его поперек русла водовода. Одинокий фонарик со снятым отражателем давал рассеянный желтый свет. Два имевшихся у орков разнокалиберных луч-мастера ни разу не выстрелили в ответ.

– Кажись, дезертиры, – сказал Мазёвый, разглядывая разномастные килты и шорты покойных. – А может, уголовники местные.

– Помнится, замполит говорил, что это одно и то же. Поймают – расстреляют.

– Не скажи, брат. Уголовников гражданский суд приговаривает, а дезертиров – военный трибунал.

– И что?

– Ну как же? Уголовник, если не шибко грешен, имеет шанс каторжными работами вину перед людьми и родиной искупить, а дезертира всенепременно к стенке поставят.

– Нам-то какая разница? – вмешался Че. – Премиальные за головы беглецов у орочьего трибунала просить собираетесь?

Одно из тел, упавшее с отмостка в резервуар, течением подтащило к трубе. Спокойно утекающая вниз вода внезапно хлынула назад. Из трубы высунулся здоровенный червь с черно-коричневой маслянистой шкурой. В обхвате эта тварь была не меньше метра. На безглазой морде разверзлась огромная круглая пасть, изнутри сплошь утыканная беспорядочно расположенными иглоподобными зубами. Будто кто большого ежика наизнанку вывернул. Зубы состояли из какого-то полупрозрачного вещества и напоминали тонкие сосульки. Тело исчезло в этой живой мясорубке в считаные секунды. Червь втянул его, перебирая зубами, как сороконожка лапами. Издал довольный писк и убрался в свою трубу.

– Ни хрена себе пиявочка!

– Не иначе лечебная.

– Да иди ты!

– Я тебе говорю! Враз засасывает любые болячки вместе с пациентом.

– Шутки шутками, а куда мы дальше пойдем?

– В трубу, – сказал Мазёвый. По голосу можно было понять, что он с самого начала принял такое решение.

– Вообще-то, мы все дружно наверх хотим, а труба вниз идет, – засомневался Клюв. – Где логика, командир?

– Если все время идти по течению, есть шанс, что в конце концов дойдем до океана.

– Или до реакторов, которые этой водой охлаждают, – возразил Клюв.

– Ну вот тогда и будем другой путь на поверхность искать, а пока двигаем строго по течению, – решительно произнес Мазёвый.

Следующий подплывший к трубе мертвец держал в зубах гранату. Чеку заменили шпилькой, выскальзывающей от незначительного усилия. Второе явление червя повторяло первое в мельчайших деталях, будто запись перемотали назад и включили заново.

– Клюет! – крикнул Мазёвый, когда разинулась зубастая пасть.

– Подсекай! – поддержал Че.

Клюв хладнокровно выждал еще мгновение и, лишь когда голова орка оказалась в пасти, дернул за тонкую леску, привязанную к шпильке.

– Сорвалась поклевочка, – вздохнул Мазёвый после того, как червь, сыто попискивая, убрался в трубу. – Зря гранату перевили.

– Ни фига, – возразил Клюв, быстро выбирая леску из воды. На конце блестела шпилька. – Задержка десять секунд.

– Все назад! – скомандовал Мазёвый, но было поздно. Где-то в глубине утробно бухнул взрыв, и труба, словно адский брандспойт, выстрелила мощной струей крови, слизи и непереваренными останками зеленокожих. Этой жижей окатило все свободное пространство над резервуаром. Кумара сшибло с ног. Вода вспенилась багровыми пузырями.

– Чудно порыбачили, – прокомментировал Че, снимая со своей сферы клок орочьего скальпа с частично сохранившимся ухом и пучками волос. Мазёвый взял один из трофейных луч-мастеров. Буркнув что-то вроде «Береженого Бог бережет», подошел по отмостку к трубе и выпустил в отверстие весь боезапас. Оттуда повалили облака водяного пара.

– Как в бане, – с тоской сказал Клюв. – Может, посвятим часок банно-прачечным процедурам? У меня уже руки к бокам прилипают, да и воняем мы, братцы, так, что хоть на позиции врага вместо газовых бомб закидывай.

– После облучения по всем инструкциям баня полагается, – присовокупил Че. – Броню тоже мыть надо, а форму вообще выбрасывать.

– А если в воде еще какая тварь притаилась? – осторожно заметил Кумар.

– Ей же хуже.

– Точно, Клюв. Таким упырем, как ты, любая тварь насмерть подавится.

– Она очень больно сдохнет до того, как подавиться успеет, – серьезно поправил Клюв.

В резервуар, для пущего спокойствия, бросили гранату. Глубина была всего метра два, так что столб воды от взрыва поднялся до самого потолка. Кверху пузом всплыли с десяток рыбешек и еще какие-то мелкие создания вроде каракатиц. Их, вместе с поднятой со дна мутью, быстро унесло течением. В трубу, из которой высовывался червь, на трехметровом куске шнура спустили настороженную мину.

– Если оттуда еще кто полезет, судьба его окажется печальной.

Купаться решили по двое. Первыми пошли Клюв и Че. Мазёвый в это время дежурил у трубы. В одной руке пистолет, в другой – граната. Кумар присматривал за водоводом, по которому они пришли. Флаконы, собранные экстрасенсом на раковинах в разгромленном туалете, оказались очень кстати.

– Шикарно пенится! – восторгался Клюв, богато намыливая лицо и короткий ежик волос на голове. – И пахнет ничего. Кофе напоминает. Глаза, правда, дерет, сука.

– Ты все-то на себя не выливай! Еще ж двое не мылись!

– Не боись! – Клюв окунулся с головой, довольно фыркнул и сразу начал намыливаться по второму разу. – Брат Кумар запасливый. Орочьего шампуня на целую роту притырил.

Потом пары поменялись. В голом виде разница между войсковым экстрасенсом и космодесантниками резала глаз. На фоне квадратного Мазёвого Кумар натурально выглядел бледной немочью.

– Кумар, а почему вам в ГМП только мозги прокачивают? Неужто лишние пятнадцать килограммов мышечной массы экстрасенсорному чутью помешают? – спросил Клюв.

– Когда бицепс на мозг давит, думать неудобно, – фыркнул Че, краем глаза поглядывая на трубу, которую сторожил.

– Ментальные упражнения много времени отнимают, – ответил Кумар и скользнул с отмостка в воду. Тут же невольно вскрикнул. Водица в орочьих подземельях была ледяной. Мимо пронесся Мазёвый, буквально вспарывая поверхность резервуара могучими гребками и оставляя за собой пенный след. На правой лопатке бойца чернела небольшая татуировка – нетопырь, сжимающий в лапах мертвую голову, а под ним заветная аббревиатура ВОД. Мертвая голова была предметом давней зависти Клюва. Он тоже имел наколку в форме нетопыря. И аббревиатура была. А вот череп Клюву не полагался. Дело было в специальностях, записанных в военные билеты бойцов. Мазёвый числился разведчиком-диверсантом, поскольку обладал углубленными познаниями в минно-подрывном деле, равно как в использовании вооружений и техники противника. Клюв был просто разведчиком.

Каждая военная специальность имела свою негласную эмблему, и все смысловые наколки строго регламентировались неписаным уставом. Традиция армейских татуировок возникла еще до начала эры межпланетных полетов, так что история большинства неуставных символов исчислялась веками и брала свое начало от древних землян двадцатого века. Поэтому эмблемы так или иначе были привязаны к прародине всех людей. Бойцы штурмовых подразделений накалывали себе оскал земного волка, полевые разведчики – земного нетопыря и т. д. Диверсанты носили на теле изображение черепа.

Особым шиком считались комбинированные символы, к каковым относился нетопырь с черепом в когтях. Клюв полагал отсутствие мертвой головы в своей наколке страшной несправедливостью. Пройденная им программа обучения была в точности такой же, которую освоил Мазёвый, и боевые задачи они выполняли одинаковые, а специальности в военных билетах значились разные. У сержанта – земля ему пухом – на правой стороне груди был вытатуирован такой же символ, как и у Мазёвого. Кумар и тот имел на плече нетопыря с глазом бога Ра в когтях. Древнеегипетский символ был знаком ГМП, так что в сумме татуировка означала «разведчик-экстрасенс». А ему, Клюву, первоклассному стрелку, профессору рукопашной, доктору ножа и нейлоновой удавки, полагался один только нетопырь. Обидно, блин! Че Паев, также обделенный черепом, относился к этому вопросу куда спокойнее. Вернее, ему вообще было по фигу, чего у него там такое с внутренней стороны предплечья нарисовано. Не хрен волосатый – и на том спасибо.

Совладав с легким шоком, вызванным резким перепадом температуры, Кумар добавил:

– На физику времени совсем не остается. Разве что кроссы и утренняя зарядка.

Клюв многозначительно повел плечами вширь и изрек:

– В бою пятнадцать кг мышц могут спасти солдату жизнь, а пятнадцать кг мозга могут разве что вышибить одним выстрелом. Вас бы стероидами, что ли, тогда откармливали.

– Кумар, ты поплавай сначала, – предложил Мазёвый, шумно отдуваясь и сверкая довольной улыбкой. – Разгони кровь по жилам, чтоб не мерзнуть. Жаль, бассейнчик маловат. Развернуться негде.

Покончив со стиркой и чисткой амуниции, бойцы сели перекусить. С рыбешками, которых наловили орки, решили не экспериментировать, хотя среди имущества дезертиров имелась маленькая походная печь на аккумуляторах. Ограничились постными белково-жировыми сухарями из собственных запасов. В печи приготовили только кофе. Клюв вытащил из своего мешка бутыль примерно граммов на восемьсот.

– Это что? – с живым интересом спросил Мазёвый.

– Шнапс из офицерского кубрика, – ответил за Клюва Че Паев. – Мы там приняли по пять капель. Вещь качественная. Оборотов пятьдесят будет.

– Вот ведь два поросенка!

– По глоточку?

– Что мы, дети? Давай по два!

У резервуара земляне отдыхали еще два часа. Весь отряд был на ободрине, так что спать никому не хотелось. Разведчики просто наслаждались покоем, в котором оказались звенящие от усталости ноги, да еще легким хмельком, гуляющим в головах.

– Мазёвый!

– А?

– Опять своих немцев слушаешь?

– Ну.

– А я вот думаю, какими были эти древние?

– Ну ты момент выбрал для философской беседы!

– Момент как момент. Просто интересно, как бы они вели себя на нашем месте? Они ж примитивные совсем были.

– Делали бы спокойно то же, что и мы сейчас.

– А я вот думаю, вряд ли. Разница тысячелетий, культурная традиция, НКМ – это ж все о-го-го как на поведение влияет.

– Да ничего оно не влияет. Тут штука вот в чем. Я похож на своего отца. И ты похож на своего. И наши сыновья будут на нас похожи. И будут точно так же считать нас старыми козлами и ненавидеть, как мы сейчас ненавидим своих отцов. А сын Кумара будет похож на Кумара и однажды скажет кому-нибудь, что любит своего папу. Может быть, даже с азиаткой романец закрутит, как наш экстрасенс. Видишь теперь, как ниточки тянутся в глубь веков?

– Не-а, – ответил Че, совершенно запутавшийся в семейно-родственных связях.

– Ну просто же все! Я похож на своего отца. Он – на своего. И тот опять же на своего. И так до бесконечности. Вот так и получается, что я похож на самых далеких из своих предков. Я не говорю, что характером и повадками мы в точности повторяем каменных людей…

– Пещерных, – поправил Че.

– Ну, пещерных. Какая, хрен, разница?! Главное, что душой мы здорово на них смахиваем. Я даже думаю, что наши души и души всех наших предков – это, в сущности, одна и та же душа. Реинкарнация в действии. Вот поэтому, брат Че Паев, окажись на нашем месте наши прапрапрадеды, скажем, из двадцатого века, они бы думали, как мы, действовали, как мы, и говорили бы, как мы. И мой предок сейчас объяснял бы твоему, почему люди из века в век остаются прежними. Может, другими словами, но смысл был бы тот же.

– Да-а! – с почтением протянул Че. – За что я тебя ценю, Мазёвый, так это за остроту и силу мысли, которой ты пронзаешь любой ученый вопрос.

Прежде чем идти дальше, разведчики разминировали трубу и выпустили в нее боезапас второго луч-мастера. Судя по мягкому плеску воды, впереди их ждал небольшой водопад. Протяженность трубы составляла что-то около десяти метров. В нее спустили шнур на случай, если первому, кто окажется внизу, придется быстро вернуться. Да и вперед пробираться по веревке было безопаснее.

– Мне все время мерещится, что за нами по трубам идет кто-то. И в канализации, и здесь тоже. Чувствую, есть за нами некто разумный, а потянусь к нему мыслью – нет никого, – сказал Кумар перед тем, как отряд начал спуск.

– Чующим редко что-то без причины мерещится, – рассудил Мазёвый. – Оставим для твоего разумного пару сюрпризов, чтоб не оглядываться все время.

Первым вниз отправился Клюв. Размер трубы позволял широкоплечему бойцу передвигаться абсолютно свободно. Клюв медленно съехал по желобу на спине, одной рукой придерживаясь за шнур и сжимая пистолет в другой.

– Порядок! – отрапортовал он по связи с противоположного конца трубы. – Небольшая пещера. Воды едва по щиколотку. Вижу выход.

Следом за Клювом вниз переправили вещмешки. Затем спустились остальные бойцы. Мазёвый, идущий последним, оставил в трубе сюрприз.

– На чем это мы таком стоим? – заинтересовался Че, глядя себе под ноги. Пол в пещере и вправду был необычный. Он имел форму покатого холма с вершиной в центре и был разбит на крупные шестигранники. Рукотворное происхождение узора не вызывало сомнений, хотя вся остальная пещера выглядела вполне естественной. Неровные стены, сталактиты на потолке. Справа от трубы располагался вход в новый квадратный водовод.

– Любопытно, почему у орков говно течет по круглым трубам, а вода обязательно по квадратным? Наверное, в этом есть какой-то особый смысл.

– Если и есть, для человека он непостижим. Нельзя понять непонятное, как говорили древние, – с этими словами Мазёвый сунулся в водовод, но тут же выскочил обратно. – Дно как-то странно там шевелится.

В водоводе и вправду началось какое-то движение. Бойцы благоразумно попятились от входа, держа маги наготове. Над водой поднялась змеиная голова на длинной шее. Размером она была вдвое крупнее человеческой. За ней вторая, третья, четвертая, и так до тех пор, пока в квадратном проеме не вырос целый лес. Они двигались, переплетались между собой, разевали пасти, пробуя воздух на вкус. Иногда одна из голов ударяла по воде и выхватывала рыбешку.

– Мать честная! Целый серпентарий!

– И как мы дальше пойдем?

– Надо убираться отсюда, пока они толпой на нас не навалились!

– Давайте пристрелим одну ради научного интереса, а дальше поглядим, – решил Мазёвый.

– Одну пришибить не штука, а вот если ими весь тоннель кишит, у нас патроны через километр кончатся, – проворчал Клюв, отключая на оптике автонаведение. Право первого выстрела, как и обычно, предоставили лучшему снайперу. Прежде чем выстрелить, он целился секунд пять. Когда нажал на курок, в клочья разлетелось сразу три змеиных морды, оказавшихся на одной линии. – Глаз-алмаз, бля!

Боец хотел было похвалить себя еще какими-то словами, но тут пол под ногами дрогнул и заходил ходуном, как при землетрясении. Змеи заметались в тоннеле, забили мордами по воде и стенам, подняли многоголосое шипение.

– Это не змеи! – завопил Че, ошалело глядя под ноги. – Это стоголовая черепаха, и мы стоим на ее панцире!

– Точно, – с нервом согласился Клюв. – Я таких наверху видел. Только они там малюсенькие совсем были, а эта сволочь заныкалась тут отдельно от остальных и отожралась до размеров грузовика.

– Голодная и злая, – сказал свое слово Мазёвый. Панцирь продолжал вздрагивать и гулять из стороны в сторону. – Пиявка в трубе всю ее рыбу подъедала.

– Все бошки ей отстреливать патронов жалко. Голосую за гранату.

– А я за две. Или даже за три. Такую здоровую Тортилу одной гранатой не проймешь…

В трубе гулко рванула мина. Стекающая вниз вода мгновенно окрасилась в багровые тона. На панцирь с хлюпающим звуком вывалились драные ошметки тела.

– Одной заботой меньше, – прокомментировал Клюв. – Кумар, глянь, не тот ли это разумный, что тебе за спиной мерещился?

– Да разве тут поймешь? – ответил экстрасенс, взирая на развороченное мясо.

Следом за телом из трубы выскочила орочья голова.

– Я бы сказал, что у нас одной заботой больше, – заявил Мазёвый. – Это один из дезертиров, которых мы наверху постреляли. Все тела на отмостках лежать остались, и сам по себе мертвец в воду прыгнуть не мог. Тот, кто за нами идет, про сюрприз догадался и решил дорожку себе покойничком протралить. Продуманный, гад!

Бойцы отступили к стене, держа на прицеле и трубу, и кишащий головами-змеями туннель водовода. Сверху так никто и не появился. Черепаха начала понемногу успокаиваться. Панцирь под ногами разведчиков больше не вздрагивал. Головы перестали беспорядочно метаться и занялись рыбной ловлей.

– Кумар, чуешь кого-нибудь?

– Нет.

– Надо двигать из этой негостеприимной норы, пока еще какую неприятную подробность про подземную зоологию не узнали.

Че подбежал к трубе, мельком глянул внутрь, убеждаясь, что оттуда никто не лезет, подхватил орочью голову и вернулся к остальным.

– Это тебе зачем?

– Буду кормить Тортилу тротилом. Тьфу! Скороговорками уже заговорил.

– Верно мыслишь, брат. На такой серьезный организм лучше воздействовать изнутри.

Голову зарядили двумя гранатами, поставили задержку в две минуты и одновременно выдернули оба кольца. Одна из змей охотно заглотала подброшенный ей подарок. Через положенный промежуток времени по пяткам бойцов хлестануло ударной волной. Панцирь задрыгался так, что Клюв с Кумаром повалились на колени, не удержав равновесия. Змеи бешено заколошматили по воде, поднимая тучи брызг. Еще секунд через тридцать всё стихло.

– А я вот думаю, до чего ж хорошо в здешних местах на мертвечину клюет! – усмехнулся Че Паев. – Мотыль от зависти узлами бы завязался.

– Если мы еще недельку так порыбачим, оркам придется Красную книгу выбросить, потому что в нее записывать станет некого.

13. Папа и апостолы

Засаду устроили метров через двести. Запущенный в трубу оптоволоконный червь показал, что подле резервуара наверху нет никого живого, но разведчиков это не убедило. Они притаились в водоводе и взяли на прицел выход в черепашью пещеру. Ждали молча и сосредоточенно, игнорируя холод и сопротивляясь течению. Вода доходила до пояса и постоянно норовила столкнуть их назад. Они видели через оптику колышущиеся на поверхности головы мертвой черепахи и край ее панциря. Кумар старательно закрывал себя и остальных от чужого экстрасенсорного восприятия. Для надежности он бросил под язык маленький кусочек гашиша. Так прошло около полутора часов.

Впереди мелькнула крупная бесшумная тень, на мгновение полностью заслонив собою выход. Через секунду сработала одна из мин, оставленных среди черепашьих голов. По водоводу покатилось протяжное эхо. Бойцы дали по столбу воды, взметнувшемуся до потолка, несколько коротких очередей. Прислушались.

– Вроде тихо.

– Готов, родимый!

– Не факт.

– Кумар?

– Никого не чую.

Мазёвый быстро нацепил эхолов. Послушал секунд пять и сдернул сферу с головы, опасаясь, что сработает еще одна мина.

– Там кто-то есть, – уверенно заявил он.

– А кто?

– Хрен его знает. Для простого орка слишком крупный. Дышит тяжело. Возможно, серьезно ранен.

– А по мне, так недостаточно серьезно, раз еще дышит, – заявил Клюв.

– Надо добить для очистки совести и душевного покоя, – согласился Мазёвый. – Нам попутчики не нужны.

К пещере бойцы приблизились медленно, непрерывно глядя на мир через оптику магов. Перемещались парами, по десять-двенадцать метров за один рывок. Пока двое сидели по плечи в воде, опустившись на одно колено и удерживая пальцы на курках, двое других, пригибаясь, пробегали вдоль стен несколько шагов. Затем пары менялись. У входа бойцы аккуратно обогнули собственные мины. В пещеру вошли с удвоенной осторожностью, но там не было ни их загадочного преследователя, ни даже его следов. Под трубой всё так же лежали развороченные останки дезертира. На панцире отчетливо просматривались следы трех десятков пуль, выпущенных разведчиками из туннеля. И всё. В пещере не появилось ни единой новой капли крови.

– Мы что, даже не зацепили эту тварь? – обескураженно пробормотал Клюв.

Мазёвый заглянул в трубу. Увидел с противоположного конца перекошенное свирепой гримасой рыло, которое тут же убралось в сторону. Боец сунул в трубу маг и выстрелил из подствольника. Граната взорвалась где-то над резервуаром. Было слышно, как по стенам барабанят рикошетящие осколки. За миг до взрыва что-то тяжелое бултыхнулось в воду.

– Он сверху!

– Кто такой?

– Без понятия. Рожа вроде звериной. Полный рот клыков. Большего рассмотреть не получилось.

– Снежный человек, – предположил Че.

– Больно он смышленый для дикаря. Наши сюрпризы на раз вычисляет. Не иначе как прошел курс спецподготовки в академии генерала Судоплатова и таскает с собой снежный саперный сканер.

– У него экстрасенсорные способности выше, чем у любого храмовника, – добавил Кумар. – Я даже тумана не замечаю, которым он от меня маскируется.

– Мазёвый, как сам думаешь, достал ты его из подствольника?

– Не-а. Он перед взрывом успел в бассейн занырнуть. Так мы его не угомоним. Только боезапас зазря переведем. Придется идти вперед с этой скотинкой на плечах.

– А я вот думаю, что это перспектива так себе. Если все время оглядываться, шея заболит и нервы расшатаются.

– Потом сообразим, как ему башку открутить, если не отвяжется. Сейчас вперед продвигаться надо. Мы здесь столько всякого набезобразили, что орки уже могли заинтересоваться взрывами.

Примерно через три часа отряд миновал невысокий, метра в полтора, водопад, после которого квадратный туннель стал шире, а поток глубже. Течение немного замедлилось. Теперь вода доставала бойцам до груди. Хотя поток и подталкивал их в спины, идти все равно было тяжело. Маги они несли на плечах. Сами по себе карабины не боялись ни жидкостей, ни грязи, да и умная оптика не раз доказывала свою влагоустойчивость, но оружие старались по возможности беречь. Боец, идущий первым, внимательно вглядывался в воду прямо перед собой. Возможность угодить в пасть прожорливой гигантской пиявки или другой несимпатичной твари никого особо не привлекала. Поскольку наблюдение за мутным потоком было делом утомительным, передовое охранение менялось через каждые двадцать минут. Замыленный глаз притомившегося бойца мог и пропустить какое-нибудь подлое щупальце. Тот, кто шел замыкающим, регулярно останавливался и осматривал туннель позади себя через оптику мага. Загадочный преследователь на глаза никому не попадался, но эхо донесло до разведчиков отзвуки двух взрывов. Сработали оставшиеся сюрпризы на выходе из черепашьей пещеры. Никто особенно не надеялся, что мины избавят их от назойливого попутчика. Чутье на ловушки у этого создания было отменное, пусть оно и дезактивировало их самым примитивным способом. Зато теперь бойцы твердо знали, что тварь, кем бы она ни была, по-прежнему дышит им в затылок.

Вскоре по левую руку им попался узкий приток, из которого вода с силой вливалась в основное русло, закручивая пенные водовороты. Боковой туннель уходил кверху под небольшим углом. Из него доносился тяжелый плеск и мерное грохотанье какого-то могучего механизма. Хотя туннель был достаточно большим, чтобы по нему мог свободно пройти человек, бойцы не стали его изучать. Пошли дальше по течению. Километра через четыре Кумар остановил отряд.

– Впереди есть разумные существа, – сказал он. – Их очень много, и это не орки.

– Только и умеешь, что разумными формами жизни сослуживцев стращать, – шутейно проворчал Клюв. Вздохнул мечтательно: – Нет чтобы приятность какую прямо по курсу учуять. Сауну там, грудастых баб и ящик шнапса.

– Чтоб такую приятность учуять, солдату экстрасенс не нужен, – усмехнулся Че. – В противном случае это чмо, а не солдат.

– Хватит о приятном. Давайте о деле, – сказал Мазёвый. – Предлагаю пойти и глянуть на этих разумных.

– Их очень много, – напомнил Кумар.

– А я и не говорю, что с ними сразу нужно в боевое соприкосновение вступать. Мы сначала мирно на них посмотрим. Без стрельбы.

Туннель вывел разведчиков к настоящему подземному озеру. Оно было продолговатым, с широкими покатыми берегами и начиная от середины слегка изгибалось вправо. Дальномеры оптики показывали, что протяженность водоема составляет около трех с половиной километров. На противоположном конце медленно вращалось исполинское колесо. Огромные ковши на его ободе черпали воду из озера и уносили под самый потолок, где исчезали в полукруглой, явно рукотворной арке. Оптика позволяла рассмотреть шестерни, валы и цепи, приводящие колесо в движение. Работа механизма сопровождалась тяжелым плеском и громыханием. Похожие звуки бойцы слышали возле узкого притока, который попался им на пути около двух часов назад. Высокие потолочные своды этой пещеры покрывал слой фосфоресцирующей плесени или чего-то очень на нее похожего. Она слабо светилась синим и зеленым, неритмично пульсируя и меняя оттенки. Отдельные бесформенные пятна мерцали также и на стенах. Свет, идущий от потолка, был неверным, дрожащим. Из-за него вся пещера казалась нереальной, призрачной и слегка жутковатой. На дне озера поблескивали россыпи мелких кристаллов, отражающих сине-зеленый свет. Водная гладь переливалась мягкими бликами.

– Охренеть! – произнес Клюв, одним словом выразив общее мнение по поводу увиденного.

– Они здесь, – сообщил Кумар.

– Кто?

– Разумные существа.

– Где?

– Практически повсюду.

– В упор никого не вижу, – сказал Че, водя магом из стороны в сторону. Умная оптика не выделила ни одного объекта, который можно было поразить пулей.

– В стенах какие-то норы, – подсказал Клюв. – Может, они там затихарились?

– Или под водой, – предположил Мазёвый.

– Они чего-то ждут, – сказал Кумар. – Чего-то очень важного. И это событие должно произойти с минуты на минуту.

– Не надо нам пока соваться в это озеро, – подытожил Клюв.

– Погодим, – согласился Мазёвый.

Ждать пришлось минуты три. Вода в центре озера вспенилась, ударила широким фонтаном на несколько метров ввысь и расступилась, образовав просторный колодец идеально круглой формы. С того места на выходе из туннеля, где стояли разведчики, нельзя было рассмотреть, доходит ли эта яма в воде до дна, но ее внушительный размер не вызывал сомнений. Уровень озера резко поднялся сантиметров на тридцать-сорок. Во все стороны от колодца покатились тяжелые волны, словно от огромного булыжника, нарушившего покой водной глади. Прямо над эпицентром событий в воздухе зависли богатые грозди крупных капель. Можно было подумать, что там образовался столб абсолютной невесомости. В глубине колодца полыхнул яркий свет, от которого кристаллы на дне разом заполыхали всеми мыслимыми оттенками. Разведчики невольно попятились в глубь туннеля. Слишком уж светло стало для них в этой необычайной пещере. Притаившись в тени, они молча наблюдали за тем, как из колодца вырвалась многоцветная радуга, коснулась потолка, дрогнула, закрутилась в спираль и стала загибаться к противоположному краю озера, скользя одним концом по потолку, а другим упираясь в водный колодец. Будто плугом, она вспахала сине-зеленую плесень. Вся светящаяся субстанция, какая только была в вышине, посыпалась вниз, уже в воздухе оборачиваясь многотысячными роями гудящих и пульсирующих точек. Всё пространство вверху наполнилось светящимся движением. Радуга, продолжая закручиваться в спираль, уперлась в арочный проем над исполинским колесом и замерла.

– Че! – шепотом позвал Клюв. – Как ты тогда сказал? Мекка, где всякие сильные чудеса творятся?

– Ага.

Пещера наполнилась звуками тысяч мягких шагов и еще каких-то шорохов, доносящихся сразу со всех сторон.

– В самую точку. Чудеса здесь сильные. Как бы нам всем в этой диковинной пещере на драматический финал не нарваться.

– Не каркай! – шикнул Мазёвый, глядя, как из множества нор в стенах посыпали живые существа. Они хлынули на берега, будто по команде. Их численность в поле видимости разведчиков с каждой секундой увеличивалась на сотни.

– Говноплавающие! – процедил Че Паев. Существа, мгновенно окружившие подземное озеро, действительно были сородичами той твари, которая напала на отряд возле лифта. Они в гробовом молчании заполонили оба широких покатых берега, неотрывно глядя на сияющую спираль радуги под потолком. Слышался лишь мягкий топот тысяч лап да клацанье когтей по камню. Появляясь из нор, монстры усаживались по-собачьи, тесно прижимаясь друг к другу и изредка приподнимаясь на задние лапы. Так продолжалось около четверти часа. Когда их потоки наконец иссякли, на берегах не осталось ни единого сантиметра свободного пространства. Воды они тем не менее сторонились. Держались от озера на расстоянии, не смея приблизиться к омытой мелкими волнами полосе ближе чем на полметра. Вся орда замерла, затихла, благоговейно таращась на радугу.

– Сюда движется орк с невероятными экстрасенсорными способностями, – едва слышно сообщил Кумар. – Он один, но силища у него, будто у десяти храмовников.

– Надо сваливать, – шепнул Клюв.

– Согласен, – кивнул Че.

– Подождем еще минуту, – заупрямился Мазёвый. – Подглядывать и подслушивать – наша прямая воинская обязанность, товарищи разведчики, а вы уклоняетесь.

– Насчет кошки в курсе?

– Какой кошки?

– Которой любопытство жестоко отрыгнулось.

– Тихо вы!

Из арочного проема над водяным колесом появился орк. Он не шел и не летел, а скорее плыл внутри радуги. Первый из монстров, который его заметил, издал протяжный ликующий вопль. Остальные тут же подхватили. Стены пещеры завибрировали от оглушительного многоголосого воя. Сине-зеленые точки, роящиеся под потолком, закружили с удвоенной силой. Клубящейся вуалью упали вниз. Видимость сразу ухудшилась на порядок. Казалось, что в пещере началась сине-зеленая метель. Некоторые «снежинки» падали в воду и больше не могли подняться. Несколько штук залетело в туннель, и разведчики поняли, что это никакая не плесень, а крупные светящиеся насекомые. Мазёвый поймал одно из них в кулак, осторожно разжал пальцы, секунду с интересом разглядывал зеленые крылышки и мерцающее синим светом брюшко, потом тихо вскрикнул и раздавил пленника.

– Кусается, скотина!

– Что это за лепрекон? – спросил Клюв, разглядывая через оптику плывущего по виткам радужной спирали зеленокожего. Мельтешащие в воздухе светляки заслоняли обзор, но встроенный компьютер оптического прицела быстро отфильтровал изображение до привычной четкости, когда боец включил в настройках функцию нивелирования осадков. Орк был стар, тщедушен и болезненно худ. Крупный лысый череп комично смотрелся на узких костлявых плечах. Из одежды на нем был только золотой килт до колен. Ни украшений, ни оружия в руках. Неторопливо и величественно двигаясь внутри светящихся полос радуги, он простирал ладони в благословляющих жестах. Это приводило монстров в подлинный экстаз. Они поднимались на задние лапы и начинали голосить с утроенным азартом.

– Мне кажется, твари говорят с этим орком. Мысленно, я имею в виду, – сказал Кумар. – Вернее, он произносит что-то вроде торжественной речи, а они слушают и все понимают.

– И что?

– И ничего. Просто сообщаю любопытные подробности.

Характер жестов старого орка изменился. Теперь он не благословлял, а указывал пальцем на отдельных чудовищ. Каким-то образом они безошибочно понимали, на кого именно обращен перст старца. Избранник вскакивал с места. Его сородичи мгновенно расступались, освобождая прямую тропу до самого озера. Монстр с разбегу бросался в воду и торопливо плыл к радуге, поднимая тучи брызг. Орк тем временем указывал на следующего. Избранные один за другим бултыхались в воду. Достигая радуги, они пулей возносились к потолку. На несколько секунд останавливались перед стариком, позволяя тому провести пальцами по их клыкам и когтям на передних лапах. Затем устремлялись дальше. Быстро проскальзывали по всем завиткам спирали и исчезали в арке над исполинским колесом.

– А я вот думаю, что это их папа, – подал идею Че.

– Какой еще папа?

– Вроде как римский, только орочий.

– Папа римский-орочий? – переспросил Клюв, подавляя смешок.

– Ну да. Если у орков вся жизнь на религии замешана, значит, непременно должен существовать такой вот папа. Самый главный поп. Или шаман. Или еще кто-то из той же эзотерической серии.

– И что он тут делает, этот папа? Шайку апостолов себе вербует?

– А я почем знаю? – всплеснул руками Че Паев.

– Кого-то мне эти говноплавающие неуловимо напоминают, – задумчиво произнес Мазёвый. – Только не могу понять, кого именно.

– Такая же херня, брат, – согласился Клюв. – Это как слово, которое на языке вертится, а вспомнить его никак не можешь.

– Нас до сих пор не нашли единственно потому, что не искали, – с некоторой тревогой заявил Кумар. – Я считаю, что у этих тварей есть не только разум, но и какие-то способности, вроде экстрасенсорных. Нет у меня уверенности, что моя защита окажется непроницаемой для их мысленного взора. Да и папа этот силен, как черт, в вопросах телепатии. Надо отсюда уходить.

– Голосую за совершение маленького подвига во имя большой победы и грандиозных карьерных перспектив для каждого сопричастного, – сказал Клюв, наводя ствол карабина на старого орка, левитирующего в радужных лучах. – Если грохнем главного шамана, по офицерскому чину нам гарантировано. Стреляем и бодро сдергиваем.

Мазёвый положил руку ему на плечо.

– Там какое-то поле, искажающее гравитацию. Не факт, что пуля долетит до цели. То есть я даже уверен, что она не долетит. А вот то, что вся эта инфернальная свора вычислит и порвет нас в три секунды, – это как раз факт.

Клюв посомневался несколько мгновений. Затем, с видимой неохотой, опустил карабин.

– Помяните мое слово, товарищи военные, будет у нас еще повод горько пожалеть об упущенной возможности, – проворчал он. – Вот увидите.

– Уходим! – тихо скомандовал Мазёвый.

14. Штурм чертова колеса

– Нас кто-то зовет, – сказал Кумар, когда отряд отошел от озера на полкилометра. Двигаться против течения по пояс в воде было тяжело. В туннеле все еще звучали благоговейные завывания монстров.

– Говноплавающие учуяли, – решил Клюв, рефлекторно проверяя, стоит ли карабин на предохранителе. Мазёвый ощупал гранаты на поясе. Че удостоверился, что подствольник заряжен осколочным снарядом.

– Нет, – задумчиво произнес Кумар. – Это не они. Здесь что-то другое. Вроде как экстрасенс, лично знающий каждого из нас, пытается мысленно до нас дозваться. Ответить ему?

– Нет! – хором воскликнули три бойца.

– Зеленые могли смекнуть, что по их инженерным коммуникациям чужие лазают, – пояснил Мазёвый. – В нашем положении про все странное и неясное надо думать как про ловушки. Если этот экстрасенс даст тебе верный знак, что он из наших, вот тогда ответишь.

– Если на поверхность планеты высадился десант, нас могут искать, – заупрямился Кумар. – В том числе и с помощью телепатии.

– Держи карман ширше! – отмахнулся Клюв.

– Сержант бы сейчас сказал: «Отставить необоснованный оптимизм, боец!» – поддержал Мазёвый. – Для своих мы уже геройски павшие, и все надежды нам теперь следует возлагать исключительно на самих себя. А начнем ждать помощи от своих, расслабимся – и конец.

Выбирать дальнейший маршрут было особенно не из чего. Идея с выходом к океану по течению себя не оправдала. Бойцы решили исследовать единственный узкий приток, попавшийся им на пути. Его длина не превышала ста пятидесяти метров, но их преодоление заняло почти час. Бурный поток, несущийся по узкому наклонному руслу, начисто смывал со дна песок и прочие отложения. Голый камень под ногами был отшлифованным и скользким. Вода доходила бойцам до груди и все время норовила столкнуть назад. Подошвы проскальзывали. То и дело кто-то из разведчиков падал и начинал сползать вниз. Матерясь и проклиная орков, которые все это понастроили, бойцы всё же одолели полторы сотни метров. На выходе их глазам предстала затопленная рукотворная пещера. Геометрически безупречный прямоугольник, примерно сорок на семьдесят метров, вырубленный в цельной скале. Гладкие высокие стены из естественного камня и ровный потолок в недосягаемой вышине. На противоположной стороне грохотало водяное колесо. Оно было таким же, как на озере, только вращалось в другую сторону. Если там ковши поднимали воду наверх, то здесь они несли ее вниз, наполняясь под струями водопада. И назначение огромных шестерней тут было иным. На озере громоздкий механизм приводил в движение колесо. Здесь же все работало наоборот. Сила падающей сверху воды заставляла вращаться колесо, которое, в свою очередь, оживляло шестерни и цепи. Под самым потолком, справа от водопада, располагалась ровная площадка. На ней стояла металлическая будка с зарешеченными окнами. Строение было окрашено в косые оранжевые и черные полосы. Внутри горел свет. Прожектор на крыше будки бесцельно освещал центр прямоугольного водоема внизу. Через оптику удалось рассмотреть скобы-ступени, вбитые в каменную стену. Они вели от воды до площадки наверху.

– Странно у них здесь всё устроено, – сказал Мазёвый.

– Ты о чем?

– Мне думается, что с этого колеса движение по цепям передается на то. Получается, что вода на озере сама себя поднимает. Сделано все вроде бы по уму, только для орков, обожающих электронику, как-то слишком уж примитивно. А с другой стороны, слишком сложно и трудоемко. По-моему, эти колеса построены не зелеными.

Клюв равнодушно хмыкнул.

– Мало ли во Вселенной разумных тварей, умеющих мастерить шестеренки?

– В будке сидят два орка, – сообщил Кумар.

– Что делают?

– Играют во что-то азартное.

– Ясно! – усмехнулся Че. – Пехтура в карауле. Сейчас явится разводящий и даст обоим звездюлей за халатность и раздолбайство на боевом посту.

– Шутки шутками, а к ним и вправду приближается третий. Осторожно так, будто крадется.

– Всё как принято, – довольно закивал Че. – Стоит разумному существу надеть форму, как оно превращается в умственно-военного.

– А все военные живут по одному закону, независимо от расовой и культурной принадлежности, – закончил мысль Мазёвый. – Я зеленокожих вояк, бывает, без словаря понимаю. Вот что значит думать на одной волне.

Пока офицер злобно внушал солдатам любовь и почтение к той части орочьего устава, которая регламентирует несение караульной службы, разведчики не двигались с места. Стояли у стены, справа от входа в узкий туннель, куда с шумом уходила вода. Когда они шли, им казалось, что оставшихся сил хватит едва-едва на пару шагов, а когда останавливались, сразу начинали мерзнуть и сквозь зубы материть ледяную воду.

– Слышь, Кумар, а ты не можешь подсмотреть в чьей-нибудь голове, где тут ближайший лифт до поверхности? – спросил Мазёвый.

– А я на комфорте не настаиваю, – заявил Че. – Мне и лестница сгодится.

– Я уже пробовал, – ответил экстрасенс, поеживаясь от холода. – Только без всякой пользы. По-моему, здешние орки годами на поверхность не выходят. Они сами без провожатого дорогу туда не отыщут. Если кто-то из них и задумывается о поверхности, то это вызывает отрицательные эмоции. Страх и неопределенность.

– Хреново, – вздохнул Мазёвый. – Раз у них нет плана эвакуации, значит, они настроены умереть, защищая этот лабиринт.

– Да и хрен с ними! – зло выплюнул Клюв.

– Это с какой стороны смотреть. Если у наших первая попытка штурма подземелий сорвется, они церемониться не станут. План «Б», и точка. Надо нам поторапливаться, а не то свои же нас вместе с орками здесь и похоронят.

– Свои это могут, – хмуро согласился Че. – Вот умеешь ты, Мазёвый, положительное настроение сослуживцам изгадить!

– Я этих своих, бля, уже хлеще орков ненавижу! – буркнул Клюв. – Зеленые нам с таким усердием не пакостят, как родные братья-земляне.

– А план «Б» – это как? – спросил Кумар, из всех бойцов наименее искушенный в военном ремесле.

– План «Б» – это замечательно, – заявил Клюв.

– Но только если ты на стороне победителей, – добавил Че.

– План «Б» – это поголовное истребление живой силы противника с использованием наиболее простых и эффективных средств, – внес окончательную ясность Мазёвый. – В случаях с бункерами, катакомбами, шахтами и прочими подземными сооружениями обыкновенно делается так: для начала в воздухозаборники заливают кислоту, чтобы спалить фильтры. Потом закачивают газ поядреней и все дыры, какие только находят, намертво законопачивают бетонными пробками.

Так оно обыкновенно и выходило. Стратегия захвата непокорных планет из века в век оставалась неизменной. Сперва шустрые эскадрильи истребителей уничтожали системы орбитальной обороны. Затем тяжелые корабли прямо из космоса разносили в шелуху всю наземную инфраструктуру. Под финал на поверхность высаживался десант и зачищал непростреливающиеся с орбиты объекты. Если уцелевший противник оказывал не в меру яростное сопротивление, на помощь десантникам приходили бригады военных инженеров, саперов и химиков, пускающие в ход оружие массового поражения с ограниченным радиусом действия. Чаще всего это были газы, токсины и кислоты. Иногда портативные ядерные устройства. В самых крайних случаях на планету доставлялось сейсмооборудование, вызывающее направленные и почти стопроцентно контролируемые тектонические сдвиги. Не было у людей такого противника, который придумал бы, как защититься от землетрясений, лавовых потоков и разломов в земной коре.

– И врагу остается только застрелиться, – резюмировал Клюв.

За следующие десять минут никто не проронил ни слова.

– Офицер ушел, – сообщил Кумар.

– Предлагаю грохнуть прожектор, – сказал Клюв, меняя настройки оптического прицела. – Эти черти вылезут посмотреть, в чем дело. На том их служба и кончится.

– А если вылезет только один?

– Ну-у… – Клюв задумался, прикидывая различные варианты развития событий. При этом его пальцы продолжали механически настраивать оптику.

– А я вот думаю, что мы с Мазёвым поднимемся наверх и разрешим проблему в упор. Ты нас отсюда прикроешь.

– Так и сделаем, – сказал Мазёвый, расстегивая пряжки вещмешка.

Бойцы вдоль стен прошли к скобам-ступеням, ведущим на верхнюю площадку. Дно было ровным, а глубина не превышала одного метра, так что сложностей не возникло. Колесо оглушительно плескалось и грохотало циклопическими шестернями. Вокруг клубились облака водяной пыли.

– Все спокойно, – доложил Клюв, наблюдая через оптику за краем площадки. Микрофоны и наушники внутри сфер позволяли свободно общаться, невзирая на шум и расстояние.

– Они в будке, – подтвердил Кумар, оставшийся рядом с Клювом.

Че и Мазёвый начали подъем. Взбирались быстро и молча. Маги с вещмешками остались внизу на попечении товарищей, так что движениям ничто не мешало. Лишь изредка кто-то ронял бранное слово, выражая недовольство скользкими металлическими ступенями. Клюв видел, как Че Паев, взбирающийся первым, осторожно поднял голову над краем площадки, осмотрелся, рывком выскочил наверх и, пригибаясь, подбежал к стене будки. Присел, чтобы его не заметили из окон. Выждал пару секунд.

– Порядок! – раздался его шепот в наушниках. Мазёвый, ожидавший сигнала на лестнице, тут же выскочил наверх и присел рядом с Че. Оба держали в руках пистолеты.

– Орки ничего не заметили, – доложил Кумар.

– Банзай! – скомандовал Мазёвый. Оба бойца скрылись за углом черно-оранжевой будки. Клюв продолжал наблюдение за площадкой. Кумар также был сосредоточен на происходящем наверху. Лишь в последний момент он заметил громоздкий силуэт, подбирающийся к ним под водой.

– В воде! – вскрикнул он, отшатываясь в сторону. Клюв резко перевел ствол вниз, но существо уже ринулось на него. Вырвалось из воды, подминая бойца под себя. Кумар дал короткую очередь. На осмысленное прицеливание времени не было, а бессознательный импульс заставил его направить оружие выше, чем требовалось. Лишь позже он сообразил, что сделал это из страха попасть в Клюва. Пули только поцарапали шкуру твари. Обиженно завизжали, отскакивая от стены и рикошетом шлепая по воде. Тут же могучая когтистая лапа вышибла карабин из рук экстрасенса. Существо подняло взгляд на Кумара. Это был один из тех монстров, которых разведчики с подачи Мазёвого прозвали говноплавающими. Кумар точно так же, как и возле лифта, различил в черных зрачках чудовища блеск осмысленной ненависти. И вдруг до экстрасенса дошло, что на него со злобой смотрит тот же самый монстр, в которого он уже однажды стрелял. Тот, которого бойцы считали утонувшим в зловонном болоте. Следующий удар лапы чудовища распахал броню на животе Кумара и с силой швырнул его на стену. Из воды, отмечая свой путь вихрями мелких пузырей, выскочили три пули. Впились в живот твари, проделав в гладкой темной шкуре маленькие дырочки. Спина зверя тут же взорвалась в трех местах. Ошметки плоти, выдранные расплющившимися пистолетными пулями, взмыли высоко вверх. Монстр болезненно взвыл и с яростью обрушился на прижатого ко дну Клюва, исхитрившегося вытащить оружие из кобуры. Кумар тем временем барахтался в воде, захлебываясь и толком ничего не понимая из-за звона в ушах и кругов перед глазами. Об стену его приложило так, что он едва не лишился сознания.

Штурм будки и штурмом-то нельзя было назвать. Мазёвый краем глаза заглянул в окно, довольно хмыкнул, пальцем показал направление предстоящей атаки.

– В том углу, – шепнул он в микрофон и с силой толкнул в сторону раздвижную дверь. Че шагнул в проем, заранее зная, куда направить ствол. Два орка в темно-синих килтах сидели за круглым столом боком ко входу. Внезапное появление человека повергло обоих в шок и замешательство. Раньше, чем кто-то из них схватился за короткоствольные луч-мастеры, Че Паев дважды нажал на курок. Головы зеленокожих полопались, как спелые арбузы под ударами кувалды. Че хотел было изречь что-нибудь издевательское и соответствующее ситуации, но тут в наушниках прозвучал вскрик экстрасенса: «В воде!» Сразу последовала короткая очередь, плеск и возня. Че и Мазёвый кинулись к краю площадки. Увидели бултыхающегося в воде зверя, яростно рвущего лапами что-то, находящееся на дне. В паре метров от него барахтался один из бойцов. Вода вокруг пенилась багровыми пузырями.

– Трижды твою ж мать! – только и сказал Мазёвый. Опустился на одно колено, устроил ствол пистолета в сгибе локтя левой руки и старательно прицелился. Че сделал то же самое. Зверь заметался, заревел под ударами пуль, раздирающих его тело. Каждый из бойцов успел разрядить целую обойму, прежде чем монстр затих. Из воды пробкой выскочил Клюв. Его мотало. Он задыхался, жадно хватал воздух, плевался и сыпал ядовитым матом. Среди прочего можно было разобрать: «Стрелки, пальцем деланные, рвать вас раком!» Правым кулаком, сжимающим пистолет, боец свирепо колотил по воде. Левая рука висела безвольной плетью.

– Как вы там? – заботливо спросил Мазёвый.

– Какой-то пидарас влепил мне пулю в бок! – рявкнул Клюв.

– Броня выдержала?

– Вроде да. Но два ребра точно напополам.

– С рукой что?

– Хреново с рукой! Эта сука зубами плечо раздавила.

– Кумар?

– Я цел, – ответил экстрасенс, постепенно приходя в себя после нокаута. – Только в голове звенит.

– Сюда подняться сможете?

– Попробуем, – все еще злясь, ответил Клюв. Шагнул к неподвижному монстру, спина которого виднелась над поверхностью воды, и выстрелил в него несколько раз. Потом убрал пистолет в кобуру и начал шарить здоровой рукой по бокам чудовища.

– Чего ты там затеял, брат? Думаешь, как бы побольней отомстить скотинке, чтоб она и мертвая это прочувствовала?

– Стропорез ищу, – фыркнул Клюв. Секунд через десять он нащупал рукоять, торчащую из задней лапы монстра. Вытащил клинок, бережно отер лезвие о свой живот и убрал в ножны.

Че между тем обшарил будку. Нашел здоровенный металлический сундук, набитый инструментом и какими-то непонятными деталями. Видимо, дежурившие здесь орки служили в какой-то инженерной части и следили главным образом за исправностью колеса. В пользу этого предположения говорил и необычный, темно-синий цвет их килтов, и хиленькие короткоствольные луч-мастеры. Самой ценной находкой Че Паева оказалась лебедка с электроприводом. В управлении механизм оказался прост, как самый примитивный утюг. С его помощью наверх быстро подняли всё имущество, а также потрепанного Клюва. Боец поначалу возражал из гордости, но, с великим трудом одолев десяток скоб-ступеней, за которые мог держаться только одной рукой, сдался и взмыл ввысь на стальном тросе. Кумар, воодушевленный примером старшего товарища, попал наверх таким же манером.

Площадка, на которой располагалась будка, была квадратной и совершенно пустой. Слева шумел водопад, огороженный высоким леером. Под ним двигались ковши исполинского колеса. В туннеле, из которого вытекала вода, у стены имелся отмосток, отгороженный от потока так же, как водопад. Метров через пятьдесят он обрывался тупиком. Других выходов с площадки видно не было. Пройдя по отмостку до самого конца, Мазёвый удовлетворенно сообщил по связи, что в стене есть дверь грузового лифта.

– Дождемся здесь разводящего, – сказал он, вернувшись в будку. Че уже стащил с Клюва бронекостюм и осматривал лиловый кровоподтек на боку товарища. В походной орочьей печи варился кофе. Два трупа лежали на сундуке с инструментом. Один поверх другого в весьма двусмысленной позе. Кумар стоял у окна и через оптику смотрел на дрейфующее тело бездыханного монстра. – Надо пожрать, отдохнуть чуток и Клюва отремонтировать.

– Это тот же самый зверь, который напал на нас возле лифта, – мрачно сообщил Кумар.

– Разве? Мы ж его вроде того, в говне притопили.

– Я уверен, – сказал Кумар, поворачиваясь к остальным. – Это он шел за нами по туннелям.

– Похоже на правду, – кивнул Клюв. – У него в боку несколько старых дыр от пуль.

– Какие они, однако, мстительные, – усмехнулся Мазёвый.

– И живучие.

– Живучесть отметим для себя особо. Больше ни одна скотина от нас без контрольного в голову не уйдет.

– Я, кстати, понял, кого эти твари мне напоминают, – заявил Клюв, роясь в своей аптечке на предмет чего бы съесть, чтобы сразу исцелиться. – Лыбычей.

– Ну-у, – задумчиво протянул Мазёвый. – Есть что-то общее.

– Вылитые Лыбычи, – убежденно произнес Клюв. – Надо было этой твари башку отрезать и почистить от мяса на досуге. Получился бы новенький блестящий черепок для алтаря.

– А я вот думаю, что эти монстры у орков заместо священных коров.

– Не-е. Корова – это полезное, ласковое и тупое животное. Ничего общего с этими хитрыми и жестокими бестиями. Вот подумайте, сколько времени раненая тварь за нами по туннелям таскалась, выжидая момент, когда мы разделимся и внимание ослабим. Кумар верно говорит, что они разумные.

– Про коров я метафорически упомянул, – пояснил Че.

Вывихнутое плечо Клюву вправили. Подвижность руке это вернуло, но не полностью. Было похоже, что челюсти зверя нанесли бойцу более серьезные повреждения, нежели простой вывих. Могучую грудь стянули эластичными бинтами, чтобы зафиксировать травмированные ребра. Когти зверя, располосовавшие броню, оставили на теле разведчика множество рваных борозд. Не слишком глубоких, но болезненных. Многие из них продолжали кровоточить. Все раны щедро присыпали антисептиком. Для пущего эффекта Клюву вкололи антибиотик и накормили обезболивающим. Броне досталось еще больше, чем телу. На спине и груди болтались выдранные когтями клинья.

– Никогда не слышал, чтобы безоружный зверь порвал чей-то бронекостюм, – с уважением прокомментировал Мазёвый, разглядывая дыры на свет.

– И как в этом дальше воевать? – недоуменно спросил Клюв.

– Не горюй, брат. Сейчас подлатаем, станет лучше нового.

В орочьих пожитках нашли тюбик с веществом, похожим на клей. С его помощью вернули на место выдранные клинья. Сверху для надежности залепили скотчем из собственных запасов.

– Готово, брат.

Клюв, кривясь, осмотрел полученный результат. Раздраженно плюнул на пол и начал облачаться в пахнущий клеем доспех. Вслух он ничего не говорил, но в его глазах танцевали бесенята.

Покончив с насущными заботами, бойцы сели перекусить и выпить по кружке кофе. Через сорок минут появилась смена караула. Из лифта вышел офицер в сопровождении двух солдат в темно-синих килтах. Все трое умерли быстро, даже не сообразив, что их убивают. Раз, и все.

Разведчики тут же погрузились в кабину лифта. Мазёвый выдохнул, как перед стаканом водки, и нажал кнопку, запускающую подъемный механизм.

– Только бы повыше на нем уехать!

15. Бутик «Не ваш размерчик»

Четыре дня до краха Вселенной.

Время истекает.

Лифт остановился секунд через пять.

– И что – это всё?! – обескураженно спросил Мазёвый, давя на кнопки в надежде, что кабина двинется дальше. Лифт не трогался с места.

– Приехали, бля!

– Кумар, как там за дверью?

– Никого не чую.

– Спасибо и на том. Выходим!

Двери распахнулись, открыв взору разведчиков обширное слабо освещенное помещение, заставленное штабелями ящиков и контейнеров.

– Кажись, склад.

Быстро обшарив всё вокруг, бойцы походя вскрыли пару ящиков. В одном оказались какие-то валы, в другом шестерня размером со штурвал древнего парохода. Было похоже, что этот склад целиком отведен под запчасти для водного колеса. Разведчикам не пришлось ничего резать и взрывать, чтобы выбраться наружу. Раздвижные транспортные ворота орки держали на замке, но маленькая дверца в левой створке оказалась открытой. Покинув склад, бойцы попали в обширный полутемный туннель, где спокойно могли бы разъехаться штук шесть автомобилей за раз. Под ногами во множестве чернели маслянистые пятна. Орочья техника оставляла после себя следы смазки и горючего точно так же, как человеческая. В туннеле было пусто. Ни движения, ни каких-то определенных звуков. Только невнятный шум, доносимый эхом откуда-то издалека. В обе стороны туннель казался бесконечным и абсолютно прямым. Через равные промежутки в его стенах располагались ворота, похожие не те, из которых вышли бойцы.

– Ну и где тут заветная дверь с табличкой «Выход»?

– Кумар?

– И справа, и слева есть орки. Их много, но они очень далеко от нас.

Мазёвый воспользовался эхоловом. Слушал он долго и сосредоточенно, но в итоге лишь неопределенно развел руками.

– Мы, кажись, на военной базе. Вокруг полно тяжелой техники. Иногда можно различить звуки далекого боя. Больше ничего интересного не слышно.

– Наши продолжают штурм, – уверенно заявил Че. – За упорство и медлительность отдельное им спасибо.

– Выходы пока должны быть открыты, – согласился Мазёвый, отвинчивая от сферы рожки.

– Так искать-то эти выходы где? – повторил свой вопрос Клюв. Одной рукой управляться с магом ему было неудобно. Поэтому он нес карабин на левом плече. Кобуру с пистолетом боец снял с груди и примотал скотчем к правому бедру, чтобы иметь возможность мгновенно выхватить оружие.

– Пойдем направо, – решил Мазёвый.

– Почему не налево?

– Потому что без разницы, – ответил за командира Кумар, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на обреченность. Вредное для солдата настроение, и притом заразное, как чума.

– Разница есть, брат, – возразил Мазёвый, поначалу слегка опешивший оттого, что экстрасенс буквально снял фразу с его языка. Резким и уверенным тоном новый командир надеялся перешибить упадок боевого духа, который, как ему думалось, начал овладевать умами и душами землян. – Бои идут где-то в той стороне. Если пойдем туда, рано или поздно споткнемся о своих.

В действительности Мазёвый не мог сказать наверняка, где именно грохочут сражения. Акустика обширных многоярусных подземелий слишком сильно искажала звуки, чтобы по ним можно было с уверенностью судить о расстояниях и направлениях. Пришлось слегка приврать товарищам, дабы дать им конкретную цель и свежую порцию надежды. Бремя лидерства давило на бойца тем ощутимее, чем сложнее и опаснее становилась ситуация. Не нравилось ему командовать. Ну вот нисколечко.

Отряд двинулся в выбранном направлении.

– А я вот думаю, как далеко мы сейчас от поверхности?

– Метров на семьдесят ближе, чем были в канализации.

– Это-то понятно. Я интересуюсь, на сколько еще нужно подняться?

– Два раза по стольку же – и, считай, свободны.

Минут через двадцать на пути отряда попалось несколько ворот, которые отличались от остальных. От них крепко тянуло нефтепродуктами, а вместо отдельных черных пятен под ногами темнел сплошной слой мазута в несколько миллиметров толщиной.

– Склады ГСМ, – зловеще прокомментировал Клюв. – Может, напомним оркам, как горячо мы их любим?

– А смысл?

– В виде исключения можно что-нибудь поджечь и без всякого смысла. Просто из патриотизма и ненависти к врагу. А?

– Нет, – твердо возразил Мазёвый. – На такой пожар сюда не меньше дивизии сбежится. На фига оно нам надо?

– Ну как знаешь, – огорченно вздохнул Клюв.

Кумар ощутил, как кожу между лопаток защекотали мелкие ледяные иголочки. Вслед за этим возникло непреодолимое желание обернуться. Даже и не желание, а скорее необходимость, подобная потребности в воздухе, когда находишься под водой. Экстрасенс обернулся. Вдали, там, откуда пришел отряд, стояла маленькая согбенная фигурка. Кумар вскинул оружие и прильнул к окуляру прицела. Посреди туннеля стоял старый орк. Тот самый, которого разведчики жестоко убили в поющей башне. Ледяные иголочки превратились в обжигающие холодом шипы. Проблема заключалась в том, что на самом деле старика в туннеле не было. Прицел приблизил изображение орка в строгом соответствии со всеми законами оптики, но встроенный компьютер не счел нужным обвести контур зеленокожего красной линией. Кумар знал, что это отнюдь не сбой в системе автонаведения. Оптика не стала обозначать цель, потому что обозначать было нечего. Орка не существовало. И вместе с тем он там был. Покачивал головой и с укоризной смотрел вслед бойцам. Левая рука опиралась на трость с набалдашником в форме маленького Лыбыча. Экстрасенс едва удержался от того, чтобы нажать на курок.

– Учуял кого-то, брат? – спросил Мазёвый, заметивший действия Кумара.

– Почудилось, – ответил тот, опуская карабин. Фигурка старика все еще маячила вдали. Мазёвый привычно поднял свое оружие и бегло осмотрел туннель.

– Вроде никого.

– Я и говорю, что почудилось.

– Это не к добру. Когда тебе в прошлый раз почудилось, Клюву чуть башку не отгрызли, – с этими словами Мазёвый поднял и застегнул высокий воротник бронекостюма. – Всем предельное внимание! Идем в полной готовности.

Кумар постоял еще пару секунд, глядя на фигурку вдали. Развернулся, чтобы идти вслед за остальными, и едва не налетел на старого орка, вдруг оказавшегося прямо перед ним. Нервно шарахнулся назад.

– Ты чего, брат? – Мазёвый обернулся и шагнул к экстрасенсу.

– Устал, – выдавил Кумар. Мазёвый сделал еще пару шагов и прошел прямо сквозь старика. Протянул руку и поднял маску на сфере экстрасенса. Посмотрел ему в лицо.

– Нельзя, брат Кумар. Рано нам нервами от усталости страдать. Держись давай. Глютаминчика пожуй. Озверина по кишке пусти. Можешь раскуриться слегка, если тебе от этого полегчает. Ты сейчас самый нужный в отряде человек, – Мазёвый повернулся к остальным и объявил привал на пять минут.

– Не нужно, – запротестовал Кумар, глядя на привидение позади Мазёвого. В глазах старика светилось неодобрение. – Я уже в порядке. Идем дальше.

– Ну как знаешь, – с сомнением произнес Мазёвый. – А колес ты все-таки пожуй. Мы их затем с собой и таскаем, чтобы продолжать идти, когда впору тихо лечь и помереть. Как командир отряда приказываю воспользоваться допаптечкой.

Кумар послушно проглотил пару таблеток. Старик от этого никуда не делся. Он был далеко не первой галлюцинацией, посетившей экстрасенса в этих подземельях, но все предыдущие не казались такими реальными и осязаемыми. Кумар легко отличал их от подлинных, материальных объектов. «Нервы, – подумал он, шагая вперед. – Просто нервы понемногу сдают». И тут же разозлился на себя за эту жалкую попытку самообмана. Нервы были ни при чем. Всё началось в поющей башне. Или даже еще раньше. Виной всему была дурная темная сила, волнами расползавшаяся по острову. Нечто неразличимое на вкус, цвет, звук и запах, но явно существующее в этом месте. Оно было как вирус, как скверные эмоции, как радиация, как ядовитый газ. Оно могло убивать, оставаясь незамеченным, и наверняка прикончило бы экстрасенса еще на поверхности, если бы он не оказался в башне. Этот парадокс тревожил Кумара. Именно башни представлялись ему источником незримого зла, окутывающего остров, и они же спасли его. Если за их стенами бушевали динамические и подвижные силы, то внутри таилась статическая энергия, выступающая в роли противовеса. Она была столь же могущественной и не менее разрушительной в своей неподвижности, но природа ее оказалась совсем иной.

Именно противовес. Точное слово. Попав в башню, Кумар стал частью этого противовеса. Его скромные экстрасенсорные способности растворились в статической энергии башни, соединив человека и здание незримой цепью. Наверное, эта связь разорвалась бы, стоило Кумару покинуть башню, но тут вмешался старый орк. Использовав сознание зеленокожего как проводник, позволяющий настроиться на волны групповой медитации его сородичей, экстрасенс тем самым закрепил свою связь с внутренним миром башни. Кумар по сию пору ощущал себя частью чего-то грандиозного, спокойного и могущественного. Прислушиваясь к происходящему в своем подсознании, он раз за разом отмечал, что башня поет внутри его. Ее сила остается с ним, непрестанно влияя на его экстрасенсорные способности, постепенно меняя их и перестраивая. Кумар совершенно четко осознавал, что страшится результата этих перемен. Сам того не желая, он встал на тропу, ведущую в неизведанное, и теперь не знал, как с нее сойти. С каждым новым шагом по этой дорожке его возможности возрастали, но вместе с тем начинало твориться что-то неладное. Он все чаще видел предметы, которых на самом деле не существовало, и слышал слова, которых никто не произносил. Скрип, шорох кожистых крыльев над головой, тяжелые шаги, хруст полиэтилена, тени, оживающие в углах, злые черные зрачки с тоненькими желтыми колечками радужек. Несколько раз он видел призрака орочьего малыша, который выкинул фокус с гранатой и погиб от пуль разведчиков. Иногда возникали образы других зеленокожих. Поскольку большинство представителей этой инопланетной расы казалось людям на одно лицо, Кумар не мог с уверенностью сказать, видел ли он кого-то из этих орков прежде.

Порою на стенах возникали несуществующие символы. Ит-рен, и-цен, ко-гер – скрытый источник могущества, замок без ключа, внутренняя слепота. Когда-то эти знаки действительно были выбиты на камне, но их уничтожили, осознанно стесали зубилом. Теперь на их месте остались только следы грубого инструмента. Но Кумар иногда видел эти знаки, поскольку они продолжали существовать на некоем уровне бытия, отличном от понятного мира физических объектов. Видел не постоянно. Только время от времени они проступали на поверхности камня, как проступает вода сквозь тонкую бумагу. И тогда все стены вокруг оказывались испещренными давно исчезнувшими письменами, большая часть которых оставалась непонятной для экстрасенса. Он узнавал среди них базовые символы ГМП, но не мог прочесть всего. Надписи возникали и таяли. И вновь возникали.

Внутренняя сила разрушенной башни оставалась с экстрасенсом, но вторая сила никуда не делась. Ракетный удар броненосца нисколько ей не повредил. Великое зло по-прежнему было здесь. Только его проявления изменились. До бомбежки оно расходилось волнами. Накатывало и отступало, как будто его что-то сдерживало, не позволяло растекаться, тянуло назад. Теперь же эта дурная и темная мощь была свободна. Отдельные волны превратились в единый поток, быстро заливающий все вокруг. Мир захлебывался в этой странной, совсем чужой для человека силе. Кумар не знал, что с ним сделает энергия башни, продолжающая петь в его подсознании, но интуиция подсказывала, что пока звучит эта песня, висящее в воздухе зло не сможет подобраться к нему. Не сможет проникнуть в мозг и убить, подобно медленному яду, как это едва не вышло на поверхности. Сейчас противовесом агрессивным энергиям стал сам Кумар. Он был огражден от темной мощи и по мере возможности прикрывал от нее остальных бойцов. Это не требовало от него каких-то отдельных усилий. Достаточно было просто думать о товарищах. Помнить о них, и только. Каким образом все это работало, Кумар не понимал. Его вела интуиция, и, следуя за ней, он не совершил ни одной сколько-нибудь серьезной ошибки.

Пока – вот ключевое слово всей ситуации. Пока все было относительно хорошо, если это слово вообще применимо к положению четырех полевых разведчиков, заблудившихся на подземной военной базе врага. А вот будущее страшило. Что с экстрасенсом в конце концов сделает впитавшаяся в него энергия башни? Убьет? Сведет с ума? И что случится, если ее песня вдруг умолкнет и сознание рухнет в темный поток? Вопросы, от которых холодела кожа и сердце начинало мелко-мелко стучать где-то под самым горлом, сбивая дыхание. Кроме них существовал еще один тревожный парадокс. Священные чудовища орков несли в себе ту же могущественную энергию, которая наполняла башни изнутри. Великая темная сила не смела или попросту не могла проникнуть на озеро, где жили монстры. Ее всепоглощающий поток не коснулся этого места, обогнув его на почтительном расстоянии. Когда раненое чудовище напало на бойцов во второй раз, Кумар с ужасом осознал, что испытывает в отношении него странное чувство общности, едва ли не родства. Мысленно он снова и снова повторял себе, что выстрелил тогда выше, чем следовало, из опасения зацепить Клюва. Но так ли это было в действительности? Может быть, он промахнулся с расстояния в два шага, едва зацепив шкуру огромного зверя, потому что… Тяжелые мысли, мрачные догадки, мучительные вопросы – всё это давило на Кумара. Он понимал, что следует поделиться всем этим с остальными. Хотя бы ради общей безопасности. Но как объяснить не шибко образованным солдатам изменения, происходящие в тонких материях за гранью простого человеческого восприятия, если сам не до конца понимаешь их природу и смысл?

Отряд продолжал идти. Туннель не радовал бойцов разнообразием. Прямоугольные тусклые фонари на потолке, раздвижные двери складских помещений, россыпи черных масляных пятен на полу и никакого шевеления вокруг. Иногда начинало казаться, что они идут по транспортерной ленте, движущейся в обратную сторону. Бойцы шли вперед, но вокруг ничего не менялось. Склады, склады, склады…

– На хрена им столько складов?

– А как ты хотел? Брат Кумар говорит, что они годами отсюда не вылазят. Запаслись на три войны вперед, сволочи.

Туннель представлялся бесконечным и заброшенным. Если его и патрулировали, то из рук вон плохо. Слишком далеко от поверхности располагалась эта подземная трасса, чтобы зеленокожие всерьез опасались появления здесь разведывательных и диверсионных групп землян. Не верили они в подобное, вот и не охраняли здесь ничего. А может, патрули отсюда сняли, чтобы бросить их на усиление тех отрядов, которые в эту минуту защищали входы в подземелья. Лишь через полтора часа Кумар учуял орков, находящихся прямо на пути разведчиков.

– Их не очень много, – сказал он. – Штук двадцать. И все заняты какой-то физической работой.

Орки находились на одном из складов. Неслышно скользя вдоль стены, разведчики подобрались совсем близко к распахнутым воротам. Оттуда доносились нечастые возгласы, торопливые шаги и мягкие удары каких-то предметов друг о друга. Трое бойцов держали ворота на прицеле, пока Че Паев управлялся с червем. Оптоволоконный шнур юркой змейкой скользнул к проему и сунул голову-камеру внутрь.

– Склад амуниции, – шепнул Че. – Зеленые грузят в какую-то колымагу тяжелую броню и экзоскелеты. Офицер возле кузова. Пересчитывает и сверяется с КПК. Судя по форме, обычная пехтура. Стволы стоят у стены. В углу вижу застекленную будку, в которой есть аппарат проводной связи. Рядом ошиваются два орка.

– Сможем проскочить мимо незамеченными? – спросил Мазёвый, не отрываясь от оптического прицела.

– Фифти-фифти. За воротами никто особо не смотрит, но грузовик стоит в двадцати метрах от порога. Могут случайно заметить.

– Тогда всех на реинкарнацию, – решил Мазёвый, одним движением пальца меняя силу магнита в своем карабине. Магнитный ускоритель – отличная вещь. Ни пороховой вони, ни дыма. И начальная скорость полета пули поддается регулировке. По умолчанию ее ставили на максимум, но в случае необходимости можно было сместить бегунок, находящийся между предохранителем и переключателем режимов стрельбы «автомат/полуавтомат». При постановке скорости пули на минимум выстрелы становились почти бесшумными, но при этом проникающая способность снарядов и прицельная дальность стрельбы резко падали. Частично это компенсировалось увеличением наносимого урона. На максимальной скорости пуля прошивала тело точно и аккуратно, как игла. На минимуме она била, как паровой молот, производила обширные повреждения тканей и органов и чаще всего застревала внутри. Уменьшив силу ускорителя, Мазёвый распорядился:

– Че, отсекаешь зеленых от оружия. Кумар, гасишь любого, кто приблизится к будке с телефоном. Я выщелкиваю офицера. Клюв, работаешь из пистолета по всему, что движется. Всё оружие на минимум. Сегодня стараемся воевать без шума, чтобы не поднимать лишней пыли.

Червь скользнул обратно, быстро наматываясь на катушку. Как только Че Паев убрал оборудование в вещмешок, Мазёвый скомандовал:

– Банзай, земляне!

Он первым шагнул в ворота и пустил пулю в горло офицера. Следом убил орка, принимавшего амуницию в кузове грузовичка. Тут же быстро и почти бесшумно защелкал пистолет Клюва. Он успел четырежды нажать на курок до того, как зеленые опомнились и сообразили, что их убивают. Ни одна пуля не прошла мимо цели. Четыре трупа повалилось на пол. Орк, пыхтящий под тяжестью верхней части мощного бронекостюма, которую нес, прижимая к груди, вдруг оказался с ног до головы залит кровью того, кто шел прямо перед ним. Только после этого грузчик заметил стоящих в воротах разведчиков. Он попятился, разевая пасть, чтобы завопить погромче, и тут же в его открытый рот залетела пистолетная пуля, по пути вышибив верхние зубы. Кумар тем временем убил двух орков, отиравшихся возле будки с телефоном. Че застрелил еще двоих, которые, по его мнению, находились слишком близко от стоящих у стены луч-мастеров. Итого в течение первых четырех-пяти секунд было ликвидировано девять рядовых плюс офицер. Только после этого поднялась тревога. Всего двое зеленокожих кинулись к оружию и тут же получили по меткой пуле. Остальные метнулись в глубь склада.

– Клюв на входе! Остальные за мной! – скомандовал Мазёвый. Еще секунд через сорок в помещении не осталось ни одного живого орка. Полноценного сопротивления не оказал ни один зеленокожий. Всего их здесь было двадцать и один офицер, что вполне укладывалось в рамки человеческих представлений о структуре и организации орочьей армии. Минимальное пехотное подразделение землян состояло из десяти бойцов и одного сержанта. У орков наименьший по численности отряд включал в себя два десятка рядовых под началом младшего офицера. Заветное число «двадцать один» эта раса использовала везде, где только возможно.

– Броня какая-то странная, – заметил Мазёвый, походя заглянув в кузов небольшого грузовичка, который наполняли расстрелянные орки. Че, идущий следом, запрыгнул внутрь. Разворошил ногами амуницию.

– А я вот думаю, что это для говноплавающих, – вынес он свой вердикт.

– Чего?! – Мазёвый быстро вернулся к кузову, внимательно осмотрел бронекостюмы и прилагающиеся к ним экзоскелеты. Че был прав. Экипировка предназначалась для монстров. Любой орк, даже самый рослый и широкоплечий, попросту утонул бы в таком костюме. Да и конструкция экзоскелетов была рассчитана на существ, ходящих не на двух, а на четырех ногах.

– Если этих тварей запакуют в тяжелую броню, их и артиллерия не остановит. Это ведь живые танки получатся!

Все невольно обернулись на потрепанного зверем Клюва, приглядывающего за туннелем. Будь на чудовище защита, результат столкновения мог бы оказаться куда драматичнее. Причем для всего отряда.

– Хреново, что у нас кумулятива мало, – посетовал Мазёвый. – Сжечь бы всё это барахло к их зеленой матери.

– На складе его уничтожить несравнимо проще, чем на монстрах. Здесь оно не бегает и не сопротивляется, – согласился Че. – Вон по той стене тыщи полторы таких экзоскелетов сложено. А может, и больше.

– Ничего не поделаешь. Поломать их нам сейчас нечем, так что придется оставить как есть.

– Мне скелет нужен, – подал голос Клюв.

– В каком смысле?

– В практическом. Какой из меня сейчас боец? Одна рабочая рука и броня на скотче.

– Понял, – кивнул Мазёвый. – Сейчас подберем тебе чего-нибудь, брат. Только дверку прикрыть надо, а то как бы в этот бутик еще кто из орков принарядиться не зашел. Кумар, у нас гостей не ожидается?

– Никого не чую.

– Ну и славно.

Подобрать орочью броню, годную для землянина, оказалось непросто. Все-таки строение тела у зеленокожих было иным, пусть и гуманоидным.

– Это слишком узкое. Вообще на меня не налезет. А это будет свешиваться до колен, – ворчал Клюв, прикидывая на себя защитные жилеты и куртки, как модница кофточки и блузки. Мазёвый и Че ходили с ним по складу, выдергивая из тюков и коробок то, что, по их мнению, могло сгодиться для товарища. Добычу вручали Клюву, а он раз за разом браковал орочью амуницию. – Всё не то. Блин, бутик «Не ваш размерчик»!

– Хорош привередничать!

– А как ты мне воевать прикажешь, если бронежилет при ходьбе по пяткам бьет?

– Попробуй вот это, – сказал Мазёвый, вытаскивая из ящика ярко-красную куртку с коротким рукавом, которая весила килограммов двадцать.

– Смеешься?

– Времени на смех нету. Мерь давай!

Ярко-красная куртка, как назло, оказалась впору. То есть она почти идеально села на широкоплечего низкорослого бойца.

– Трижды твою мать!

Мазёвый достал из того же ящика вторую куртку, повесил ее на угол, отступил на пару шагов и, не целясь, выстрелил из мага. Пуля прошила грудную бронепластину, как картонку.

– Фуфло ты мне какое-то подсунул, брат, – с укоризной произнес Клюв, начиная расстегивать свою обновку. – Мало того что красная, так она еще и бестолковая.

– А я вот думаю, что эта броня у них парадная. Больше для красоты, чем для дела.

Мазёвый, не говоря ни слова, сходил к грузовику и принес один из луч-мастеров. Выпустил целый веер багровых игл по куртке, висящей на углу ящика. Лучи не причинили броне сколько-нибудь заметного вреда.

– Броня что надо, – заявил он, придирчиво осмотрев красные защитные пластины. – Просто карабины у нас очень хорошие.

С выбором экзоскелета всё прошло проще. Длина рабочих элементов этих механизмов поддавалась регулировке, легко подстраиваясь под тело любых габаритов. Так что на Клюва нацепили первый попавшийся. Он прошелся туда-сюда, помахал руками, наклонился, подпрыгнул, приноравливаясь к работе эластичных связок, сервомоторов и пневмоприводов, дублирующих и умножающих движения мышц.

– Отличная штука! – заявил он. – Ноги сами вперед несут.

– А рука?

– Действует, хоть это и больно, – Клюв покосился на ярко-красную куртку, теперь защищающую его тело. – Отсвечиваю, как прыщ на носу, бля!

Он ушел в глубь склада. Вернулся через пару минут, на ходу мастеря нечто вроде пончо из куска камуфляжной сети.

– Разведчику должно оставаться незаметным.

– Наше дело – тень и тишина, – согласился Че.

Последнее, что разведчики взяли на складе, – это запас аккумуляторов для трофейного экзоскелета. Пока Клюву подбирали новую экипировку, Кумар с задумчивым видом стоял у закрытых ворот. Казалось, экстрасенс прислушивается к каким-то звукам.

– Уходим, бойцы! – распорядился Мазёвый, направляясь к воротам. Сам того не замечая, он все чаще подражал в речи исчезнувшему сержанту. Должность командира накладывала отпечаток на поведение.

– Нет! – твердо возразил Кумар, очнувшись от задумчивости. – В туннеле что-то происходит. Я чую. Нам лучше переждать здесь.

– Ты уверен?

– На двести процентов, – кивнул экстрасенс.

– Долго?

Кумар только пожал плечами и загадочно произнес:

– Оно приближается.

16. Бородавчатый

По туннелю двигалось что-то огромное, и это что-то не было механизмом. Оно не ревело двигателями и не лязгало гусеницами. Зато шумно дышало и фыркало, изучая воздух. В пол тяжело отдавались массивные шаги, а клацанье, похожее на перестук гигантских когтей, било прямиком по нервам.

– Здоровая, как товарный поезд! – шепнул Мазёвый. Исполин двигался с той стороны, откуда пришли бойцы. Тяжело сопящая и фыркающая голова – если это была голова! – уже минуты три как миновала ворота склада, а тело – если это было тело! – все еще тащилось мимо бойцов, отделенное от них металлическими раздвижными створками, которые в тот момент казались слишком тонкими и совсем ненадежными.

– А я вот думаю, что зря мы ворота не заварили.

– Ей эти ворота, как фанерка.

– А что это вообще за хрень такая?

– Я почем знаю? Вон у Кумара спроси.

– Кумар?

– Не знаю. Просто одна из тех вещей, с которыми нам лучше не встречаться.

Все дружно согласились с экстрасенсом.

– Там еще кто-то есть, – сказал Кумар, когда массивные шаги исполина начали затихать вдали. – Прямо за дверью. И это не орк.

– Он большой? – задал вполне естественный в этой ситуации вопрос Че Паев.

– Не знаю. Я чую не его самого, а… – Кумар не нашелся, как продолжить фразу. – Короче, он за дверью, и это всё, что я могу сказать.

– Да какая, хрен, разница?! – разозлился Клюв. – Большой, маленький – развели сравнительный анализ, бля! Предлагаю убить, невзирая на размеры. Не век же нам тут сидеть.

– Согласен, – поддержал Мазёвый. – Кумар, запусти посетителя по моей команде!

Бойцы выстроились шеренгой напротив ворот, взяв карабины наизготовку. Экстрасенс зашел в застекленную будку, где находился пульт. Впрочем, пульт – это громко сказано. Две больших кнопки, черная и белая.

– Отворяй! – скомандовал Мазёвый. Кумар коротко нажал на черную кнопку. Створки ворот дрогнули и начали с металлическим лязгом расползаться в стороны. Бойцы ждали немедленной атаки, но в туннеле никого не было. Лишь пленка тумана, висящая в полуметре от пола. Именно пленка. Тоненькая, как бумажный лист. Створки расползались все шире. Стволы трех магов плавно двигались из стороны в сторону, выискивая цель.

– Здесь никого.

– Он там! – уверенно произнес Кумар. Будто желая подтвердить его слова, справа выскочил зверь. Взвился в высоком затяжном прыжке и тяжело, неуклюже рухнул к ногам бойцов, сбитый влет добрым десятком пуль.

– Опять эта скотина!

– Мы ведь его уже грохнули!

– Причем дважды!

– Вот тварь неугомонная!

Бойцы изумленно и недоверчиво взирали на сплошь израненное тело монстра, при этом не сводя с него оружия и не торопясь приближаться. Сомнений быть не могло. Перед ними лежал тот самый зверь, с которым они сталкивались уже дважды. Помимо следов от пуль, на его задней лапе отчетливо просматривалась рана, оставленная стропорезом Клюва. Зверь был неподвижен и вроде бы не дышал, но сейчас в его смерть никто не верил.

– Как бы его так убить, чтобы больше к этому вопросу не возвращаться? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Мазёвый.

– Специалисты в таких случаях советуют стрелять в голову, – усмехнулся Че. По голосу бойца чувствовалось, что это скорее бравада, чем истинное веселье. Существо, которое не умирает, получив больше тридцати пулевых ранений, нарушало представление разведчиков об окружающем их мире и заставляло нервничать.

– Да у него уже три лишних дыры в башке! – отозвался Клюв. – Наверное, мозг не относится к числу жизненно важных органов этих тварей.

– И куда ж тогда стрелять, чтоб оно насовсем издохло?

Этот вопрос поставил в тупик всех участников дискуссии. Первым нашелся Клюв.

– Держите его на мушке! – с этими словами он шагнул к монстру. Присел рядом с его головой и опасливо потыкал стропорезом в щеку, готовый в любую секунду отскочить в сторону. Зверь не шелохнулся. Клюв разжал лезвием зубастые челюсти монстра и затолкал ему в рот мину.

– Достойный выход из положения, – одобрил Мазёвый.

– Если шелохнется, улетит в стратосферу без дирижабля, – заявил Клюв, выдергивая предохранительное кольцо.

– Не нравится мне эта дымка, – заметил Кумар, указывая на пленку тумана, медленно вползающую в ворота. Мазёвый тут же приказал надеть дыхательные маски.

– Отравляющие газы бывают разные, и ни одним из них мне дышать не хочется, – сказал он уже по связи. Кумар провел по наползающей дымке стволом карабина. Несколько сизых завитков уцепились за оружие и потянулись за ним, будто вьющиеся растения.

– Странная ерунда. Такое чувство, что эта дымка живая.

Бойцы вышли в туннель. Туман цеплялся за их ноги, опутывал, начинал подниматься вверх по телу.

– Холодный, – заметил Че. – Кажется, что по воде идешь.

В полутора километрах от отряда виднелась черная туша исполина, полностью заслоняющая проход. Что это было за создание, не удалось разобрать даже через мощную оптику прицелов. Просто гора подвижной плоти, в которой угадывались клубки кожистых отростков вроде щупалец или крысиных хвостов и еще пульсирующие шишки, покрытые редкой длинной щетиной темно-серого цвета. Исполин медленно удалялся от землян.

– Мерзость бородавчатая! – фыркнул Клюв, опуская оружие.

– А я вот думаю, оно ручное или дикое? То есть оно ползет в ту сторону, потому что ему направление нравится или его послали орки туда, где идут бои?

– Великовато для домашнего питомца, – с сомнением проговорил Клюв.

– Еще одна бойцовая скотинка? – задумчиво переспросил Мазёвый.

– Почему нет? Здесь полно всякой военизированной живности.

– Отправлена на защиту наиболее вероятной точки прорыва?

– Ну да, – кивнул Че.

– Тех, кто идет на штурм, эта новость не обрадует, но лично мне ход твоей мысли нравится, брат, – сказал Мазёвый. – Идем в фарватере бородавочника. Когда он выведет нас к своим, ударим твари в спину.

Следуя за исполинским созданием, разведчики прошли около десяти километров по кажущемуся нескончаемым туннелю. Туман, доходящий до колен, источал холод и необъяснимую тревогу. Настроение разведчиков, поднявшееся было от предчувствия скорой встречи с другими людьми, быстро ушло в минус. Все четверо постоянно оглядывались. Наверное, это естественная реакция, если не видишь тверди, по которой ступают твои ноги. Дымка была плотной, почти непроницаемой для глаза. Первым не выдержал Клюв.

– Предлагаю оставить сюрприз-другой, – сказал он. – Терпеть не могу оглядываться.

Остальные думали примерно о том же, так что возражений не последовало. В туман один за другим опустили три граненых шарика, снабдив их датчиками движения из «Сделай сам». Ставили их точно по центру, чтобы радиус действия простейших сканеров, активирующих детонаторы, полностью перекрывал туннель по ширине. На первой мине по совету Мазёвого выставили задержку срабатывания в двадцать секунд. Вторую, оставленную через пятнадцать метров, настроили на мгновенный взрыв. Третью мину, опущенную в туман еще через двадцать шагов, поставили на сорок пять секунд.

– Зацепят первую и даже не заметят, – комментировал Мазёвый. – Спокойно дотопают до второй и красиво подорвутся. Уцелевшие шарахнутся назад и наскочат на первую, у которой к тому моменту кончится задержка. Самые живучие ломанутся вперед, то есть к нам, а там третий сюрприз, детонатор которого начал отмерять секунды после первого взрыва. Так что если кто за нами пойдет, умрет строго по науке.

– Сразу на душе полегчало, – сказал Клюв.

– Не то слово, брат. Надо было раньше это сделать.

– Шум поднимется.

– Авось на бородавочника спишут. А нет, значит, карма наша такая.

– Какая?

– Прорываться с боем.

Научный подход себя оправдал. Разведчики отошли всего на полкилометра, когда в туннеле за их спинами раздался первый взрыв. Бойцы разом обернулись, вскидывая оружие. Из тумана, вихрящегося от взрывной волны, выросло несколько орочьих фигур. Они были в легкой броне с активированным камуфляжем, отчего сливались с дымкой и серыми каменными стенами. Некоторые сжимали руками головы и бессмысленно мотались из стороны в сторону. Броня уберегла их от осколков, но не от контузии. Тех, которые выглядели наименее пострадавшими, сразу настигли пули. Впрочем, без особой пользы. Выстрелами их разворачивало вокруг оси, сбивало с ног, но они поднимались и продолжали отступать. Броня, пусть и легкая, в большинстве случаев держала удар. Грянул второй взрыв. Тех орков, что стояли на ногах, смело взрывной волной и брызгами осколков, но вместо них из тумана поднялись новые зеленокожие.

– Почему они не отстреливаются? – растерянно спросил Клюв. Отсутствие ответных выстрелов насторожило не только его. Если что-то происходит не так, как обычно, это всегда нервирует и напрягает.

– А я вот думаю, что они опасаются зацепить бородавчатого.

Мазёвый коротко обернулся на исполина.

– Если этой скотинке жопу лучом прижечь, она, пожалуй, рассердится, – согласился он с предположением Че Паева.

Сработала третья мина. И вновь место орков, сваленных взрывом, заняли новые.

– Да что они, размножаются в этом тумане, что ли?! – Мазёвый лег на пол, полностью исчезнув в плотной дымке. На виду остался только край вещмешка. Туман висел тонкой пленкой в полуметре от пола, как бы разделяя пространство на две части. Видимость внизу была немногим хуже, чем сверху. Чтобы оценить обстановку, командиру даже оптика не понадобилась. – Их там не меньше сотни копошится!

– Как же ты их так прошляпил, Кумар? – с укоризной спросил Клюв. При этом он продолжал давить на курок. Система самонаведения на его прицеле была выключена. Метил боец по коленям, надеясь переломать бронированным мишеням ноги.

– Это храмовники, – оправдался экстрасенс. – Они замаскировались от меня.

– Отступаем! – скомандовал Мазёвый.

– С этими на плечах? – возмутился Клюв.

– Они больше под туманом тихариться не станут. Внаглую за нами попрут. Будем отходить и притормаживать их стрельбой и сюрпризами по мере сил. Пока за нами бородавчатый маячит, мы в шоколаде.

– Драл я в рот такой шоколад!

Следующие два сюрприза, оставленные на пути храмовников, не сработали.

– Суки! – выругался Клюв. – Теперь идут с оглядкой на саперные сканеры.

Бойцы развернулись и дали несколько коротких очередей по преследователям. После первых же выстрелов орки как один попадали на пол, скрываясь в тумане. Двигались они заметно быстрее усталых разведчиков. Шли вперед, стараясь не сбиваться в тесные кучи. При малейшей угрозе тут же падали ничком. Стрелять вслед разведчикам по-прежнему не решались. Теперь до них оставалось метров триста, и расстояние быстро сокращалось.

– Ничего. Подойдут ближе – врежем из подствольников, – мрачно пообещал Мазёвый.

– Так и к нам в ответ чего-нибудь осколочное прилетит.

– Тоже верно. Поднажмем, товарищи военные! Если жить хотим, надо к заднице бородавчатого вплотную приклеиться.

– Ты еще скажи – внутрь залезть, – буркнул Клюв.

– Надо будет – мы залезем, – совершенно серьезно пообещал Мазёвый, прибавляя шаг.

– А я вот думаю, непохоже, чтоб они специально за нами шли. Может, их работа за бородавчатым приглядывать? Вроде как стадо пастухов на одну корову.

– Не вижу разницы, что так, что эдак нам с ними воевать.

– Не скажи, Клюв. Если эти специально по наши души в туннель приперлись, значит, впереди нас и другие поджидать могут.

– Тьфу на тебя, брат Че Паев! Вечно ты своими догадками всему отряду мозги буравишь.

– Кажись, звук какой-то новый появился, – ситуация не располагала к использованию эхолова, так что Мазёвый полагался на данные природой уши.

– Верно. Гудит что-то прямо по курсу.

– Тяжелая бронетехника!

– Точно, – кивнул Мазёвый. – Причем не наша, – он развернулся и, шагая спиной вперед, дал пару коротких очередей. Орки, как и прежде, дружно залегли. Мазёвый продолжил: – Чует мое сердце, забрались мы туда, куда нам совсем не надо.

Минут через десять к многоголосому гулу двигателей добавился звук канонады, а следом воздух содрогнулся от яростного и вместе с тем полного боли рева бородавчатого исполина. Преследующие разведчиков храмовники отреагировали на это довольно странно. Они тут же сбавили шаг и начали о чем-то бурно спорить, указывая руками вперед по туннелю.

– Странное что-то делается.

– Кумар, можешь ясность в ситуацию внести?

– Чую далеко впереди множество испуганных орков. Только ясности от этого, по-моему, ни на грош.

– Ошибаешься, брат. Испуганный враг для солдата как леденец для пятилетнего. Проглотил и не заметил.

Вновь грянула артиллерия, которой ответил рев исполина.

– Они палят в него! – осенило Клюва, когда чудовищное создание рвануло вперед, мгновенно утроив скорость. – Зеленые расстреливают бородавчатого из пушек!

– Бегоммм-арш! – рявкнул в наушниках голос Мазёвого. Решение держаться вплотную к исполину на тот момент казалось самым разумным, так что дважды повторять команду не пришлось. Разведчики, тяжело ударяя каблуками в пол, побежали за набирающим ход чудовищем. Клюв, еще не до конца изучивший возможности экзоскелета, мгновенно вырвался вперед. Механический каркас, прикрепленный к телу, с лихвой компенсировал ограничение физических возможностей, вызванное множественными травмами. Бойцу пришлось умерить свой марафонский пыл, чтобы не удаляться от остальных.

– А я вот думаю, почему нам такие штуки не выдают вместе с броней? – с легким возмущением спросил Че, перемежая слова тяжелыми вдохами.

– Чтоб служба медом не казалась, – ответил Мазёвый, стараясь не сбить дыхание.

– Надо было и нам на том складе прибарахлиться. Летели бы сейчас, как на крыльях.

– Поздняк, брат. Бежим по старинке, на втором дыхании.

– На двадцать втором, – поправил Че.

Странная это была ситуация, откуда на нее ни посмотри. По широкому, подсвеченному тусклыми лампами туннелю неслась исполинская тварь. Всё ее безобразное тело активно участвовало в движении. Снизу, сверху и по бокам мельтешило множество ног самых разных форм и размеров. Кожистые отростки, похожие на щупальца, и гипертрофированные крысиные хвосты также ударялись о каменные поверхности стен и потолка, отталкиваясь от них. Покрытые щетиной волдыри пульсировали, как поршни в двигателе внутреннего сгорания. Исполин бежал одновременно и по полу, и по потолку, и по стенам и вроде бы еще вращался при этом, как сверло. Где-то впереди грохотали пушки и гремела тяжелая бронетехника. Исполин отвечал яростным ревом на каждый залп. Следом за ним, отставая всего метров на пятьсот и по колено утопая в ледяном тумане, бежали четверо разведчиков. Еще через триста метров мрачной и молчаливой толпой двигались орки. Их броня с активированным камуфляжем превращала их в сливающиеся друг с другом тени. Очень странная ситуация.

Разведчики регулярно останавливались и прижимали врага к земле короткими очередями. Орки падали в туман, затем поднимались и продолжали молчаливое преследование. Стрелять в ответ они по-прежнему не решались. Бородавчатый пребывал в ярости, и это ослепляющее чувство гнало его вперед, на тех, кто причинял ему боль. Если бы в него попали еще и сзади, кто знает, какую форму обрела бы его злость и, главное, в каком направлении обрушился бы ее удар. Чревато дразнить исполина, не умирающего и после шести пушечных залпов, направленных в его голову. Конечно, если у него была голова. Некоторые из орков так и оставались лежать в тумане или просто замедляли бег, зажимая руками места ушибов. Броня защищала их от проникающих ранений, но кости под ударами пуль иногда все-таки ломались. Помимо зашибленных орков в туннеле оставались и другие тела. После начала обстрела за исполином потянулся настоящий шлейф из мертвых и тяжело раненных чудовищ меньшего размера. Они являли собою нечто не поддающееся описанию. Бесформенные нагромождения щупалец, когтей, клювов, лап, плавников, крыльев, а то и просто трепыхающиеся в агонии комья слизи с глазами. Но даже и те части их тел, которые своей формой напоминали нечто знакомое землянам, можно было поименовать лишь условно и с натяжкой. Вполне возможно, что щупальца, когти, глаза и все остальное на самом деле таковыми не являлись, а лишь вызывали у людей ощущение внешнего сходства со знакомыми и понятными им объектами. С уверенностью про мертвых чудищ можно было сказать только то, что они абсолютно чужды миру человека. Одни из них действительно умирали. Другие, полежав немного без движения, вдруг распадались на более мелких существ, столь же бесформенных и отвратных. Мелюзга с шорохом и писком исчезала в тумане.

Туннель резко оборвался, уперевшись в просторный бронетанковый парк. На последней сотне метров единое тело исполина распалось, обернувшись множеством отдельных существ вроде тех, которые остались лежать позади. Огромное чудище на поверку оказалось организмом-колонией, эдаким комком из сотен и сотен слипшихся бестий. И весь этот рой выстрелил из туннеля, словно конфетти из елочной хлопушки. Будто адские врата распахнулись, и воинство демонов ринулось в бой, подготовка к которому длилась тысячи лет. Они мгновенно заполонили парк площадью в несколько гектаров, опрокидывая военную технику и убивая мечущихся в панике орков. Среди кишащей суеты особо выделялось несколько огромных тварей, внешностью слегка напоминающих сороконожек. Впрочем, это могли быть всего лишь не распавшиеся на части куски большой колонии. Они были великолепны в своей ярости. Тяжелые танки орков сминались под их телами, словно игрушки под гусеницами настоящего бульдозера.

Лишь несколько мелких тварей ринулось обратно в туннель, чтобы сразу погибнуть под пулями разведчиков.

– Ни хрена себе там каруселька закрутилась! – потрясенно проговорил Клюв, сбавляя шаг. Другие бойцы тоже остановились. Из туннеля было видно далеко не всё происходящее в парке. Но и того, что открылось взглядам землян, хватило бы на целый сериал ночных кошмаров. У самого выхода в ряд стояло, вернее, уже лежало, шесть расплющенных САУ, из которых орки совсем недавно обстреливали бородавчатого. Дальше грудами валялись опрокинутые танкетки и бронеходы, помятые и поломанные. Между ними бесновались твари, рвущие на части орочьи тела. Некоторые дрались из-за особо сочных кусков добычи. Одна из сороконожек двигалась по широкому кругу, сминая технику, орков и своих меньших собратьев. Беспорядочно сверкали алые иглы лучей. То и дело что-то взрывалось. Порою всю картину застилали клубы черного дыма от начавшихся пожаров. – Во мы попали, бля, промеж концом и кабздецом!

– В которую сторону стрелять будем, командир? – спросил Че, оборачиваясь на храмовников. Преследовавшие разведчиков орки пребывали в не меньшей растерянности, чем люди. Они остановились и теперь наблюдали через прицелы за происходящим впереди. Вели себя как лиса, которая и цыпленка придушить хочет, и дворового пса боится.

– Ни в которую не будем, – уверенно ответил Мазёвый, оглядывая стены туннеля ближе к выходу в парк.

– Это почему мы стрелять не будем? – насторожился Клюв.

– Потому что спрячемся.

17. Главное слово землян

Храмовники не решились последовать за разведчиками к выходу в бронетанковый парк, но и начатого дела на полпути бросать не пожелали. Они открыли огонь, оставаясь на безопасном расстоянии от беснующихся монстров. Разведчики уже добежали до ворот предпоследнего склада, когда вокруг засверкали алые лучи. Пешеходная дверца в правой створке приоткрылась, и оттуда по плечи высунулся орк с намерением изучить обстановку. С криком «Спасибо, друг!» Мазёвый, не сбавляя скорости, продырявил ему висок. Воротину окатило кровью.

По изначальному плану предполагалось выжечь замок, чтобы проникнуть внутрь. Че на бегу готовил кумулятивную отмычку, из-за чего немного отстал от остальных, но высунувшийся орк облегчил разведчикам задачу. Клюв, пользуясь возможностями экзоскелета, резко вырвался вперед и первым влетел внутрь, перепрыгнув через труп на пороге. Едва не сшиб двух орков и с ходу выстрелил одному из них в грудь. Второй проворно вцепился в ствол мага, отводя его в сторону. В другой руке он держал короткоствольный луч-мастер, которым не замедлил воспользоваться. Пончо из камуфляжной сети зашипело, плавясь от выстрелов. Клюв пихнул орка ногой в живот. Зеленокожий качнулся назад, сгибаясь пополам и продолжая цепляться за карабин. В результате ствол мага оказался нацеленным точно в его щеку. Клюв нажал на курок. Едва орк свалился на пол, как на склад ворвались отставшие бойцы. Броня и вещмешки дымились, поглощая тепловую энергию попавших в них лучей.

– Чисто! – доложил Клюв, презрительно пнув в бедро мертвого орка.

– Обстоятельно они нас прожарили! – процедил Че, изгибаясь, чтобы осмотреть дымящиеся бронепластины на бедрах. Он бежал последним, так что получил больше всех. Защита почернела, кое-где оплавилась, но в целом выдержала.

Мазёвый на миг высунулся из двери и тут же резко отпрянул назад. В металлическую створку раздвижных ворот, в центре которой располагалась пешеходная калитка, впилось несколько лучей, оставив раскаленные оплывшие отметины.

– Не уходят, сволочи!

– Но и не подходят, что характерно.

– Демонов боятся, – задумчиво произнес Мазёвый. – Есть у меня одна коварная идея.

С этими словами боец взял за ноги лежащего поперек порога орка и целиком втащил его внутрь. Туман обвился вокруг головы и плеч мертвеца и потянулся за ним, словно не желал выпускать добычу.

– Че! Запусти червя наружу, а мы пока бошки усопшим поотрезаем.

– Бошки зачем? – хмуро поинтересовался Клюв. Не то чтобы открывшаяся перспектива как-то особенно конфликтовала с его моральными устоями. Просто смысла он в ней пока не видел.

– Надругательство совершать будем. Если гора не идет к Магомету, значит, ее нужно разозлить.

– И какая в этом выгода, брат? – продолжал сомневаться Клюв. – Бронированную сотню нам вчетвером даже из подствольников не ушатать.

– А нам и не придется, если мы их всех взбесим. И орков, и демонов. Как мне думается, они друг друга не шибко любят. Понял, в чем коварство?

– Ажурно замыслено! – кивнул Клюв, во всей полноте осознавший суть идеи командира. За нож он взялся с нескрываемым энтузиазмом. Вытащил на свет не стропорез, а настоящий боевой клинок с длинным широким лезвием из серой матовой стали. Мазёвый достал точно такой же.

Червь юркнул за дверь и высунул голову из тумана.

– Открыли пару складов и строят поперек туннеля баррикаду из ящиков, – доложил Че. – Похоже, собираются задержать здесь демонов. И нас заодно. Штук двадцать шуршит в тумане. Только макушки да задницы мелькают. Мины ставят, я думаю. Еще десяток держит на мушке нашу дверь.

– А демоны как? – спросил Мазёвый, разделяя лезвием шейные позвонки. Резал он деловито, но без удовольствия. Точно так же можно было бы кромсать деревянное полено. Червь повернулся в другую сторону.

– Демоны бушуют, – доложил Че Паев. Всякий раз, когда он вот так наблюдал за миром с помощью червя, его голос делался совершенно бесстрастным. Натурально, будто у машины, механически отвечающей на запросы.

– Сороконожку видишь?

– Метрах в пятидесяти от входа прессует тяжелый танк. Задымление в парке быстро усиливается. Минут через десять видимость станет нулевой.

– Начинаем! – объявил Мазёвый, вытирая лезвие о грудь изувеченного трупа.

Он взял орочью голову за волосы на затылке и сунул за дверь.

– Видят?

– Угу, – подтвердил Че.

Мазёвый вернул голову внутрь, полоснул по искаженному зеленоватому лицу ножом крест-накрест, выковырнул один глаз и вновь сунул за дверь. Ровно настолько, чтобы орки увидели его художества, но при этом не смогли выстрелить ему в руку, даже если бы очень захотели.

– Заволновались, – доложил Че.

Мазёвый отступил на шаг. Подкинул голову в воздух и залепил по ней с ноги, как заправский форвард по мячу. Истерзанный кусок мяса по высокой дуге улетел в туннель и смачно ударился в ворота склада на противоположной стороне.

– Гол! – усмехнулся Клюв. Он стоял сбоку от Мазёвого и держал в каждой руке по орочьей голове.

– Ты им прямо по психике попал, – сказал Че. – Половина побросала возню с ящиками. Смотрят сюда. Звездят о чем-то на высоких тонах.

– У нас бы тоже нерв дрогнул, если б головами наших братцев-землян черти инопланетные в футбол играли, – мрачно произнес Мазёвый. Он делал то, что считал нужным, но радости ему это не доставляло. – Давай следующую.

Вторую голову постигла та же участь. Демонстрация в первозданном виде. Обработка ножом. Повторная демонстрация. Удар по воротам.

– Два – ноль в нашу сторону! – констатировал Клюв.

– Похоже, отряд добровольцев набирают, – сообщил Че.

– Большой?

– Пока неясно, но всей толпой они к нам точно не пойдут.

– Нам и добровольцев хватит, – Мазёвый протянул руку за третьей головой. – Доведем число желающих до максимума.

– Этот мой! – запротестовал Клюв, жадно убирая вражью голову за спину.

– Как скажешь, брат, – отозвался Мазёвый, охотно уступая место у двери.

Клюв показал зеленокожим голову их собрата с пулевым отверстием в щеке. Три или четыре луча ударило в косяк пешеходной калитки. Клюв спешно отдернул руку с головой с линии огня.

– Проняло засранцев! – возликовал он, кромсая ножом орочье лицо. В отличие от Мазёвого, Клюв сделал не бессмысленные надрезы, а вывел три размашистых буквы. «Х» на правой щеке, «У» на лбу и еще одну на левой щеке.

– Зря стараешься, – заметил Мазёвый. – Они по-нашему ни бельмеса.

– Заблуждаешься, брат, – хмыкнул Клюв. – Это самое обстоятельное слово в нашем рукаве Галактики. Его самые нецивилизованные из гуманоидов опознать могут, если хоть раз с землянами сталкивались. Я бы даже сказал, что именно с этого слова начинается приобщение иных рас к земной культуре. Вот смотри!

Боец сунул вражью голову за дверь. Тут же по наружной поверхности ворот во множестве заплясали алые лучи. С внутренней стороны по створкам поплыли раскаленные пятна. Клюв отпрянул от двери, довольно посмеиваясь.

– Добровольцы пошли, – доложил Че.

– Понял теперь, какая силища в этом слове? – спросил Клюв. Не дожидаясь ответа, он отступил от двери еще на несколько шагов, взял небольшой разбег и зафутболил голову в противоположные ворота. Благодаря экзоскелету удар вышел чудовищный. Голова с хрустом врезалась в твердую поверхность, расплющилась, совершенно утратив форму. Залипла на пару секунд и медленно сползла по створке в туман. – Три – ноль, так их и в раскоряку! ВОД – чемпион!

– Сколько идет? – спросил Мазёвый.

– Около трех десятков. Остальные вернулись к ящикам, но в нашу сторону смотрят чаще, чем на свою баррикаду.

– Скажешь, когда метров пятьдесят останется.

– Понял, – кивнул Че.

– Клюв! Любишь с двух рук стрелять?

– Само собой, – заинтересованно отозвался боец.

– Возьми маг у Че Паева. Обидишь сороконожку сразу с двух подствольников.

– Семьдесят, – подал голос Че.

Мазёвый шагнул к двери. Встал у самого порога.

– Шестьдесят. Пятьдесят.

Мазёвый не шелохнулся.

– Сорок? – с вопросом в интонации доложил Че. – Тридцать пять.

Мазёвый высунул карабин за дверь, направив ствол в сторону приближающегося противника. Хлопнул подствольник, и тут же бухнул взрыв осколочной гранаты.

– Залегли, – сообщил Че.

– Клюв, пошел! – скомандовал Мазёвый, прыжком отступая от выхода. Клюв выскочил за дверь. Со словами «Хорошего дня!» от бедра спустил курки обоих подствольников. Экзоскелет поглотил всю отдачу целиком. Руки бойца даже не дрогнули. Отстрелявшись, он метнулся обратно в дверь. В тот же миг синхронно бухнули два взрыва, и к шуму, доносящемуся со стороны парка, добавился болезненный рев крупного зверя. Че проворно убрал червя, и Мазёвый сразу захлопнул пешеходную дверцу. Отряд отступил от ворот, перезаряжая подствольники.

– Получилось?

– Через пару секунд узнаем.

Мимо с ревом и шипением пронеслось длинное тяжелое тело, топочущее множеством ног. Следом раздались крики орков, взрывы, звуки могучих ударов. Сороконожка, оправившись от боли, увидела – если она обладала зрением! – как в туннеле из тумана поднимаются залегшие добровольцы. Сомнений в том, кто на нее покушался, у нее даже не возникло. Сметая покореженную технику и меньших собратьев, она ринулась на своих обидчиков.

– Коварный план удался, – с облегчением прокомментировал Мазёвый. Сказать по правде, он даже несколько удивился тому, что все прошло так гладко.

– Начинаю верить в тебя как в командира, брат! – заявил Клюв. – Дальше как воюем?

– Дальше в парк! – объявил Мазёвый, скидывая вещмешок.

– А ты заметил, как там некомфортно?

– В местах постоянного скопления бронетехники воздуховоды должны быть такие, что хоть на лимузине по ним катайся, – Мазёвый порылся в мешке и вытащил магнитную «кошку». Черная металлическая шайба вроде хоккейной, только с двумя кнопками и ухом для крепления шнура или карабина. Одна кнопка, благоразумно запертая предохранителем, через две секунды после нажатия активировала магнит, способный удержать до трехсот килограммов. Вторая кнопка, соответственно, этот магнит дезактивировала. Имелся также пульт ДУ. Мазёвый на всякий случай заменил в «кошке» аккумулятор, привязал к уху шнур, смотал его на манер аркана и повесил себе на плечо. – Наша задача – найти этот воздуховод за предельно краткий промежуток времени и забраться внутрь до того, как демоны порвут наши задницы на азиатский иероглиф «крышка». В случае неудачи отступаем на этот склад. Вопросы?

– Командир! – погрозил пальцем Клюв.

– Банзай, земляне!

Че приоткрыл дверцу и осторожно выглянул в туннель. Сороконожка бушевала в том месте, где еще недавно храмовники строили баррикаду. Метрах в тридцати от склада из тумана медленно поднимался орк с оторванной рукой. Из разодранного плеча толчками вытекала кровь. Че свалил его с ног одним выстрелом. Глянул в другую сторону. Из парка тянулись клубы густого черного дыма, в котором то и дело мелькали бесформенные тени. Не будь на лице дыхательной маски, боец уловил бы царящую в воздухе смесь злых запахов горящего мазута и паленого мяса. А вот амбре ужаса, окутавшее подземелья, он ощущал, невзирая на фильтры. В отличие от землян, зеленокожие знали, с чем именно им пришлось столкнуться, и поэтому захлебывались в собственном страхе. Знание – не всегда благо, так что людям было куда проще выступить против орды демонов.

– Чисто! – доложил Че Паев.

Разведчики устремились в самое пекло.

Из дыма навстречу людям выкатилось нечто, похожее на большого мохнатого осьминога. Щупальца спереди разошлись, и между ними разверзлась беззубая, истекающая слизью пасть. Тварь злобно заверещала. Клюв влепил заряд из подствольника точно в глотку. Мохнатый осьминог разлетелся на осклизлые ошметки.

– С Новым годом, головоногий!

– Направо вдоль стены! – скомандовал Мазёвый.

Бойцы двинулись по периметру парка, оглядывая стены под потолком, насколько это позволял клубящийся дым, и расстреливая бросающихся под ноги мелких монстров. Судя по звукам, погром близился к финалу. Рев, грохот, скрежет и взрывы плавно сходили на нет. Дым ограничил радиус обзора до четырех-пяти метров. В изредка возникающих просветах можно было рассмотреть смятые, покореженные танки. Туман над полом висел не сплошной пеленой, а рваными клочьями. Под ним мелькала ярко-желтая дорожная разметка, лужи крови, смешанной с черным органическим маслом, комья слизи, некогда склеивавшей отдельных бестий в единую колонию, непонятные кровавые ошметки, куски железа и брошенное оружие. Совсем рядом в дыму двигалось что-то огромное. Скорее всего, еще одна сороконожка.

Навстречу разведчикам выскочил вопящий орк с вытаращенными глазами. Слева что-то ухнуло и пронзительно заскрипел раздираемый металл. Клюв вскинул карабин, чтобы пристрелить зеленокожего. Дым всколыхнулся, и прилетевший слева бронеход размазал вопящего орка по стене раньше, чем в него ударила пуля. Бойцы невольно шарахнулись назад, водя оружием по сторонам. Слева еще раз ухнуло. На бронеход вскочила бестия, похожая на детеныша тираннозавра, только с массивным извивающимся щупальцем вместо головы. А может, это был хобот. Или еще что-то. Довольно попискивая, тираннозавр потянулся щупальцем к кровавой кляксе, погребенной под обломками бронехода. Вдруг замер. Повернул отросток, заменяющий голову, в сторону разведчиков и пронзительно завизжал.

– Чё стоим! – опомнился Мазёвый. – Мочи скотину!

Короткие очереди четырех магов сшибли тираннозавра с обломков бронехода и заставили умолкнуть. Свалившись на пол, тварь тут же распалась на писклявую мелюзгу, которая шустро прыснула в стороны. Мимо разведчиков, извиваясь змеей, проползла голова-щупальце. Клюв не сдержался и всадил в нее несколько пуль. Щупальце скрутилось в клубок, а затем расслоилось на плоских ленточных червей, которые, как ни в чем не бывало, продолжили путь.

– Их что, на бактерии распылять надо, чтоб они с гарантией издыхали?!

– Лучше на молекулы, брат. Бактерии тоже опасны.

Слева протестующе заскрипел сдвигаемый по полу танк. Что-то огромное двигалось прямиком к разведчикам.

– За мной! – рявкнул Мазёвый, устремляясь дальше вдоль стены. Огибая бронеход, добавил: – Научный интерес подождет.

Секунды через три, в то место, где только что стояли разведчики, с грохотом ударилась развороченная танкетка.

– Впервые вижу, чтоб танки использовали как снаряды, – заметил Клюв.

Метров через сто дым заметно поредел. Стало возможным различить стену, перпендикулярную той, вдоль которой шли разведчики. В углу над орочьим трупом колыхались две медузоподобные твари. Студенистые полупрозрачные тела со множеством тонких усиков. Эти усики впивались в труп, как бы прорастали сквозь него, вылезали наружу и вновь впивались. Прожилки внутри колышущихся тел на глазах наполнялись кровью, становясь темно-красными, а мертвый орк усыхал, быстро обращаясь в мумию. Над медузами, под самым потолком, виднелось широкое квадратное отверстие, забранное решеткой. Идущий из него поток чистого воздуха разгонял дым.

– Бинго, яти их мать!

– Не спугните слизней! – шикнул Клюв, сдергивая с пояса гранату. Че последовал его примеру. Мазёвый между тем заменил снаряд в подствольнике с осколочного на кумулятивный. Гранаты рванули с интервалом в полсекунды, буквально разбрызгав огромных медуз. Студенистые тела разлетелись чуть ли не в пыль. В углу осталась лишь иссеченная осколками мумия зеленокожего да клубки бешено извивающихся усиков, с концов которых сочилась орочья кровь. Мазёвый тут же выстрелил в верхнюю часть решетки. Ослепительно полыхнул кумулятив. Горючая смесь потекла вниз, мгновенно пережигая металлические прутья.

Дожидаясь, пока выгорит кумулятив, разведчики пристрелили еще нескольких не особо крупных тварей, осмелившихся подойти на непозволительную дистанцию. Забраться в воздуховод оказалось совсем не сложно. Мазёвый со второй попытки удачно забросил шнур с магнитной «кошкой», которая намертво прилепилась к уцелевшему куску решетки. Проворно поднялся вверх. Ударами ноги отогнул мешающие огрызки раскаленных прутьев и нырнул в трубу. Через секунду высунулся наружу, коротко сообщив по связи:

– Порядок!

Пока остальные взбирались по шнуру, Мазёвый с высоты приглядывал за окрестностями, готовый врезать из подствольника в любую тварь, которая могла появиться из клубов черного смолянистого дыма. Впрочем, никто крупнее кошки так и не появился. Уходя в глубь вентиляционной системы, разведчики оставили за собой пару сюрпризов. Один у самой решетки, а второй через пятьдесят метров. Желание прикрыть себе спины было сильно как никогда.

18. Солдатская солидарность

Три дня до краха Вселенной.

Время истекает.

Воздуховод был выполнен из белого сплава, внешне напоминающего алюминий. Центральная шахта имела размер полтора на полтора метра, так что разведчикам приходилось постоянно пригибаться, шагая вперед. Тяжелые ботинки глухо стучали по металлу. Воздуховод поворачивал то вправо, то влево, изгибался под самыми разными углами, непрестанно ветвился шахтами меньшего размера. Порою он и вовсе становился похожим на лабиринт. Тогда путеводной нитью разведчиков был поток воздуха. Они шли ему навстречу, твердо веря, что в конце концов он приведет их к фильтрам, за которыми окажется вентилятор воздухозаборника.

Лишь через три километра, почувствовав себя в относительной безопасности, бойцы решили остановиться. Нужно было проверить и оправить экипировку, зарядить опустошенные обоймы, сменить аккумуляторы, обработать гелем ожоги, полученные через броню, сменить бинты на старых ранах, а заодно перекусить, дать краткий отдых изможденным мышцам и подкрепиться таблетками из допаптечки. Война – тяжкий труд, и забот у солдата больше, чем у фермера в разгар сенокоса.

– А я вот думаю, на что это мы там напоролись? – спросил Че, густо смазывая пахучим целебным составом красные ляжки, кое-где покрытые волдырями. Воздушный поток неприятно холодил обожженную кожу, вызывая приступы озноба.

– Радуйся, что это мы на него, а не оно на нас, – ответил Клюв. При этом он сдирал с глубоких царапин, оставленных когтями зверя, куски бактерицидного пластыря. Некоторые ранки воспалились и теперь сочились сукровицей. Боец морщился, зло шипел и щедро посыпал себя антисептическим порошком.

– Вопросец тянет на медаль, – сказал Мазёвый, втирая гель в обожженный локоть левой руки. – А то и на целый орден. Блядь! Вот когда меня зацепило? Вообще не помню, чтобы мне в руку попадали.

– Так всегда и бывает, брат. Я слыхал, что в бою можно ноги потерять и не заметить. Эндорфин нам на то и даден от природы, чтобы боль в трудную минуту заглушать.

– Знаю, – устало вздохнул Мазёвый, закрывая тюбик с противоожоговым гелем. – Кумар, как по-твоему, был у этих демонов разум?

Экстрасенс, исхитрившийся не получить ни одной серьезной травмы, ответил не сразу. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене и вытянув гудящие от усталости ноги. Грязные пальцы сжимали початую плитку концентрата и открытую флягу. Он раздумывал с полминуты, медленно разжевывая жесткую безвкусную пищу.

– Есть, но не разум, – наконец произнес он.

– Как это?

– У них имеется сложная система обработки и хранения информации, выполняющая примерно те же функции, что и разум, но устроена она совсем иначе. Словом, мыслить-то они мыслят. Причем неплохо. Но мысли эти для нас настолько чуждые, что даже страшно делается. Все равно что в груду теплых копошащихся червей попадаешь, когда в их разум заглядываешь. Вот на что похожи их мысли, – Кумар глотнул из фляги, отстраненно глядя прямо перед собой. – Нам они как минимум ровня, но измерить их привычными мерками не получится. Они как бы существуют в иной плоскости мироздания. То есть я хочу сказать, что для нас орки – это инопланетяне с враждебными намерениями. И мы для орков инопланетяне с враждебными намерениями. Но при всем при том мы с ними похожи, как дети одного отца. Эти же твари – они совсем другие. Иные. Чуждые. И орки испытывают по отношению к ним брезгливый ужас, как к ожившим разлагающимся трупам. Теперь я уверен, что зеленокожим отлично известно, кто эти бестии, откуда они пришли, а главное, зачем. Орки сталкивались с ними прежде. Не раз и не два, как я думаю. И теперь им страшно.

Бойцы уставились на экстрасенса, напрочь позабыв о своих ранах.

– Могучую ты мыслищу задвинул, брат! – усмехнулся Клюв. – Внушает, как тезисы замполита.

– Обожди, Кумар! – сказал Че Паев. – Дай это переварить. Потом продолжишь. Мышление солдата, как ты знаешь, носит последовательный характер. Предложения, состоящие более чем из пяти слов, мы усваиваем по частям, – говорил он шутливым тоном, а во взгляде светилось недоумение. Не то чтобы Че не понял услышанного. Скорее он еще был не готов к этому пониманию. Разумные негуманоидные формы жизни практически не встречались в этом рукаве Галактики, и земляне ни разу не воевали с ними. Сознание рядового человека, вскормленное антропоцентристской культурой, отказывалось признавать саму возможность существования высокоразвитого разума, сколько-нибудь серьезно отличающегося от людского.

– А я уже всё сказал, – ответил экстрасенс. – Больше добавить нечего.

Кумар кривил душой. На самом деле он мог сказать еще очень многое, но предпочел этого не делать. Он посчитал, что людям, не наделенным экстрасенсорными способностями, будет достаточно предложенного объяснения. Большего они все равно бы не поняли. Или не пожелали понять. Кумар толковал им об ином разуме и степени его отличия от человеческого. Говорил о разделяющей их пропасти, но при этом намеренно обходил стороной природу и сущность чужого сознания. Он не стал объяснять товарищам, что злая сила, затопившая все вокруг, – это и есть разум демонов. Единый для всех и в то же время состоящий из множества непохожих друг на друга элементов. Разум, не ограниченный черепными коробками, существующий параллельно с физическими оболочками своих носителей, выходящий за рамки их нервных систем. Разум, разлитый в пространстве, а возможно, и во времени, властвующий над плотью, но и немыслимый без нее.

Как объяснить солдатам, что все материальные объекты вокруг них – это части иного, нематериального разума? Смогут ли они осознать, что по кристаллическим молекулярным решеткам окружающего их камня и металла в эту самую минуту текут чужие мысли? Как отреагируют на тот факт, что, не сохрани Кумар частицу энергии поющей башни, эти иные мысли текли бы сейчас и через людей? Земляне стали бы частью чуждого разума, крошечными нейронами в бесконечных цепях, утонули бы в этой незримой субстанции, растворились в ней. Потерялись бы навсегда. Какой прок говорить людям о том, что находится вне пределов их понимания? И где взять нужные для объяснения слова? Кумар и сам воспринимал все это скорее на уровне интуиции, инсайда, нежели логики. Слишком чужим был темный разум, слишком непохожим на привычный и понятный мир, описанный в школьных учебниках. Настолько непохожим, что его не должно было существовать вовсе.

И всё же он был. Реальный и древний, как окружающий людей монолитный камень, составляющий основу этого проклятого острова. Пожалуй, разум был даже древнее камня. От него веяло холодом бессмертия. Мазёвый как-то обмолвился о бессмертии, присущем человеческой душе, о том, как сын становится повторением своего отца, сохраняя в себе частицу его духа, не позволяя предку исчезнуть, погибнуть окончательно. Бессмертие темного разума имело совсем иную природу. Он был ужасен, как и любой другой не поддающийся уничтожению объект. Человек спит куда спокойнее, если знает, что его враг смертен, что препятствие, которое нельзя обойти, можно разрушить. А как быть с врагом, который ни разу не умер за многие тысячи лет? С ним придется либо смириться, либо воевать вечно. Экстрасенс чувствовал, как всеобъемлющий темный разум резонирует с окружающим пространством, как он любит и как ненавидит лабиринты туннелей. Так узник, проведший в заточении большую часть жизни, мог бы относиться к своей темнице. Возможно, так всё и было, и служил этот остров, а то и вся планета, тюрьмой для иного разума, не имеющего права на существование в этом рукаве Галактики, противоречащего законам науки и даже отрицающего их фактом собственного бытия. Мир совсем не таков, каким его представляют люди, говорил этот разум. Совсем не таков.

Если это планета-тюрьма, то кто в таком случае зеленокожие? Потомки великих воинов, которые тысячи лет назад, не сумев уничтожить темную силу, загнали ее в глубь подземелий? Или они всего лишь усердные надзиратели, которым эта темница досталась как тяжкое наследство от иной расы? Или как дурной военный трофей? Антиподами демонов были чудовища с озера. Некогда именно они создали всю инфраструктуру подземелий. Орки всего лишь адаптировали ее под свои нужды. Слегка переделали после того, как разгромили озерных чудовищ. Орки победили их, но не посмели окончательно уничтожить. Более того, они возвели их в ранг священных созданий и теперь на всех подконтрольных планетах возносят молитвы их останкам, возложенным на алтари. Что могло таким образом повлиять на отношения победителей и побежденных? Зеленокожие вошли в подземелья, столкнулись с той силой, которая томилась здесь взаперти, и осознали, какую беду сотворили своими собственными руками? Пожалуй, так. Орки одержали верх в великой войне и до сих пор расплачиваются за эту победу, охраняя свой страшный трофей. Кумар мотнул головой, силясь понять, что с ним происходит. Он фантазирует? Бредит? Или все эти мысли навеяны поющей башней, продолжающей существовать в его сознании?

– Но живут демоны всё же мыслью, а не голым инстинктом? – уточнил Мазёвый.

– В той мере, в какой к ним применимы эти термины, – кивнул экстрасенс.

– Вот! – Мазёвый со значением воздел указательный палец.

– Что?

– По всему выходит, что танки они раскурочили осмысленно и целенаправленно. Значит, оркам они враги. Причем такие, что зеленые ссутся и обильно потеют от одного их вида.

– Так демоны и нам не друзья, – заметил Клюв.

– Не скажи, брат, – с хитрой улыбкой возразил Мазёвый. – Враг моего врага – мой друг. За такую информацию нам точно по ордену начислят. Конечно, если мы ее до своих донесем до того, как в эти подземелья закачают токсины. Мы ж союзников для нашей армии отыскали!

Че Паев с сомнением почесал макушку.

– А я вот думаю, что с такими союзниками нам и враги не понадобятся.

– Третья сила, – сказал Кумар, гадая, будет ли темная сила благодарна людям за свое освобождение? Сказать по чести, он очень сомневался, что в ее образе мышления существует категория, аналогичная человеческой благодарности.

– В смысле?

– Третья сила, воюющая против всех.

– Ну вас на хрен! – с досадой отмахнулся Мазёвый.

Перекусив, они еще раз попробовали задействовать свой передатчик удаленной связи и вновь ничего не добились. Поймали несколько орочьих частот, на чем все и закончилось. Час спустя отряд продолжил путь. Шли молча. Только Клюв иногда принимался ворчать, как ему надоело лазить по всяким трубам, в каких гробах он видал всякие подземелья, в каких позах желал бы поиметь заславших его сюда штабных шакалов и как ему не хватает открытого пространства. И еще грозился заболеть клаустрофобией и добиться перевода из полковой разведки на камбуз в качестве хлебореза. В стенах то и дело попадались небольшие зарешеченные отверстия, снабжающие воздухом непосредственно жилые и служебные помещения орков. Мимо них бойцы проходили с особой осторожностью, стараясь не шуметь вовсе. За решетками они видели коридоры, спальные кубрики, столовые, сортиры, производственные и ремонтные цеха. Однажды наткнулись на обширную, ярко освещенную оранжерею. Где-то рядом кипели бои и бродили таинственные чудовища, но жизнь в подземельях шла своим обыкновенным порядком. Во всяком случае, так казалось разведчикам, украдкой взирающим на нее через решетки вентиляционных отверстий.

– А я вот думаю, хорошо, что мы в приточную вентиляцию залезли, а не в вытяжную. Иначе здесь духан бы стоял почище, чем в канализации, – сказал Че, когда отряд миновал огромную, пышущую влажным паром кухню. Все согласились. Вскоре отряд наткнулся на крупный распределительный узел. Чтобы одолеть это препятствие, пришлось прожечь несколько промежуточных фильтров. К вящей радости разведчиков, в узел воздух подавался сверху по вертикальному металлическому коробу. Пользуясь магнитными «кошками», бойцы приблизились к поверхности еще на тридцать метров и вновь оказались в извилистой горизонтальной шахте. После этого настроение повысилось точно так же, как их положение относительно уровня моря.

– Баба! – шепнул Че, заглянув в очередное вентиляционное окно.

– Где?! – дружно заинтересовались остальные. Все сгрудились у зарешеченного прямоугольника тридцать на тридцать сантиметров.

– И верно баба!

– Тьфу! – сплюнул Клюв. – Я-то думал – настоящая.

– Она и есть настоящая. Только зеленая.

Зеленокожая женщина сидела на краю шконки, небрежно заправленной солдатским одеялом, и сосредоточенно расчесывала темные волнистые волосы, достающие ей до плеч. Иногда болезненно морщила носик, если гребень застревал в спутавшихся локонах. Ну ни дать ни взять, земная женщина поутру.

– Интересно, она красивая? – спросил Кумар.

– Сам же видишь! – ответил Клюв. – Помесь курицы с крокодилицей.

– Я имел в виду, с точки зрения орков, – уточнил экстрасенс.

– У солдат особый критерий красоты, – сказал Че. – Тем девка краше, чем охотнее дает. То бишь внешняя привлекательность прямо пропорциональна внутренней блядовитости.

– Априори, брат!

Все тихо засмеялись.

Где-то вне поля зрения разведчиков открылась и закрылась раздвижная дверь. В кубрик вошел орк в песочных шортах пехотинца. Женщина бросила на него оценивающий взгляд, более всего приличествующий главбуху. Пехотинец сально оскалил зубы, буркнул несколько слов и протянул ей мешок. Женщина без лишних церемоний вытряхнула содержимое на одеяло. Там оказалось несколько банок с консервированным провиантом. Повертев одну из них в руках, она перевела взгляд на орка, сказала что-то благодушным тоном и отработанным движением отправила банки под шконку. Пока она ныкала хавчик, пехотинец выскочил из своих шорт, явив миру быстро набухающий зеленоватый член с розовой головкой. Женщина критично осмотрела его причиндалы, видимо, выискивая признаки болезней, передающихся путем совокупления. Пехотинец нахмурился и прикрикнул. Женщина фыркнула на него и тут же скинула коротенькую юбчонку, прикрывавшую ее бедра.

– А ведь мы в солдатском бардаке! – прыснул Че. – Ей-ей, бордель! Жалко, камеры с собой нету.

– Мерзость! – шепнул Мазёвый. Бойцы осуждающе закачали головами, но отходить от решетки никто и не подумал.

– Вот оно, значит, как зеленые размножаются.

– Да практически как мы. Но есть нюансы, – тоном знатока шепнул Че.

– Порнуху я люблю и в целом одобряю, но такого безобразия моя психика не сдюжит! – зловеще прошипел Клюв, медленно вытягивая из кобуры пистолет. Мазёвый заметил неладное в последний момент. Толкнул ладонью ствол, когда он уже был направлен на зеленозадую парочку.

– Это ж святое для военного! – со всей возможной серьезностью зашептал командир. – Орки нам враги, но должна же быть хоть какая-то солдатская солидарность! Убивать их можно, и даже нужно, а вот издеваться ни к чему.

– Кто говорит про издевательство? Сдохнут раньше, чем опомнятся.

– А ты представь, что это их единственная баба в радиусе десяти километров. Лично я считаю, что так оно и есть. И кто ты будешь, если ее грохнешь?

Приведенные Мазёвым аргументы звучали железобетонно. Клюв злобно крякнул, но оружие все ж таки опустил.

Кумар только хмыкнул и пожал плечами.

19. Сеанс односторонней связи

Чувство было сродни ностальгии. Увидев родное железо, Мазёвый уже был не в силах отвести от него взгляд. По другую сторону вентиляционной решетки располагалась длинная, как вагон, комната, битком набитая образцами земного оружия. Там было все, от пистолетов до новейших ПЗРК и противотанковых ПРК. Но более всего бойца поразил окрашенный в хаки массивный ящик возле двери, являющийся не чем иным, как мобильным полифункциональным центром связи. Такие ящики стояли во всех полевых штабах человеческой армии. Мощная аппаратура позволяла из одной точки без помощи орбитальных спутников координировать действия воинских частей на целой планете.

– Откуда здесь такая роскошь? – спросил заглянувший через плечо Клюв.

– Мы сдаем экзамены по эксплуатации техники и оружия противника. И у них такая же херня.

Настроение бойцов уже полчаса как резко снизилось. На смену воодушевлению и возбуждению от предчувствия скорой свободы пришла настороженность. Виной тому было внезапное ослабление встречного потока воздуха. Не заметить перемену было невозможно. За несколько часов разведчики привыкли к сильному равномерному ветру, дующему в лицо. И вдруг этот ветер упал до вялого сквознячка.

– Не нравится мне это, – сказал тогда Мазёвый, останавливаясь и глядя на товарищей. – Нутром чую, как дерьмо в нашу дверь стучится.

– Вентиляторы воздухозаборников пожгли, – убежденно пояснил Че.

– Может, штурмовые бригады в вентиляцию вошли? – понадеялся Клюв.

– Или сюда уже токсины цистернами заливают, – пессимистично ответил Мазёвый. – Дыхательные маски всем держать наготове.

Больше этот вопрос не обсуждался, а возникшее нервное напряжение постепенно усиливалось. Теперь, жадно скользя глазами по мобильному центру связи, Мазёвый объявил:

– Мы воспользуемся этой штукой. Надо передать все полученные сведения о структуре подземелий, составе обороняющихся войск и обнаруженных здесь формах жизни.

– Думаешь, новость про демонов остановит химбат с его бочками и шлангами?

– Если ее по связи сообщить, то вряд ли. Расценят как вражескую провокацию. Но мы все равно попробуем убедить штабных отложить решительные действия на несколько часов. До нашего возвращения.

Все понимали, насколько нереалистично звучит сказанное Мазёвым. Остановить или хотя бы просто притормозить вступившие в бой химбатальоны можно было разве что опережающим ядерным ударом. И даже не потому, что командование не пожелало бы менять свои планы, основываясь на одной-единственной сомнительной радиограмме. Просто приведенные в боевую готовность смертоносные химикаты были нестабильны. Компоненты, составляющие основу тактических отравляющих веществ, хранили и транспортировали по отдельности. Поодиночке они при должном обращении серьезной опасности не представляли, хоть и считались крайне ядовитыми. Адские смеси готовили непосредственно перед использованием. И вот тогда обратной дороги уже не было. Удерживать под контролем бурлящие едкие токсины можно было лишь в специально оборудованных емкостях, и срок безопасного хранения ограничивался считаными часами. Если бы командование вдруг поменяло свое решение и отсрочило химическую зачистку подземелий, пришлось бы срочно изыскивать способы безопасной утилизации страшных цистерн, а потом доставлять на планету новые компоненты. Кому нужны такие геморрои? И все ж таки разведчики надеялись, что им еще по силам повлиять на ситуацию. Человек вообще склонен страдать необоснованным оптимизмом.

Мазёвый достал из вещмешка резак. Принцип действия у инструмента был тот же, что и у паяльной лампы. Помещающийся на ладони контейнер для горючего и короткое сопло диаметром в пять миллиметров. Все выполнено из тугоплавких металлов и покрыто слоем металлопластика с низким коэффициентом теплопередачи. Топливом служил кумулятив из «Сделай сам». Боец щелкнул запальником. Перед соплом вспыхнул крошечный огонек.

– Постой, – сказал Кумар. – За дверью храмовники.

– Много? – уточнил Мазёвый, неосознанно поглаживая пальцем рычажок, выпускающий на волю струю голодного пламени.

– Двое.

– Всего? – усмехнулся Клюв.

– Рядом есть еще кто-нибудь?

– Метров через двести отряд размером до полусотни.

– Значит, этих двоих по-тихому на реинкарнацию, – решил Мазёвый. – А то еще дружков позовут. Те в драку полезут. Всех убить придется. Ну его на хрен. Не знаю, кто как, а я за этот разведвыход уже до отрыжки навоевался. Клюв! Че! Обеспечьте тишину в помещении.

– Не вопрос, – сказал Клюв, убавляя силу магнита своего карабина до минимума. Затем со всей дури долбанул ногой в металлическую стену под решеткой. Воздуховод откликнулся гулким протяжным стоном. Клюв приставил ствол мага к решетке, направляя его на дверь. Че встал рядом. Оба прильнули к оптике карабинов. – Ко мне, зелененькие вы мои! Ко мне, сволочи!

Щелкнул замок. Дверь напротив вентиляционной решетки отъехала в сторону. На пороге возникли два храмовника. Уже немолодой офицер с ожерельем на шее, а за его плечом рядовой. Оба были при оружии, но вели себя расслабленно. Крутили головами, по-хозяйски осматривая помещение. Никаких неприятностей не ждали. Заглянули сюда, просто чтобы узнать, что здесь такое упало с грохотом.

– Офицер мой! – шепнул Клюв. – Бей!

Маги сработали почти бесшумно. Орки опрокинулись на спины с простреленными головами.

– Тишина! – нормальным голосом отрапортовал Клюв.

Кумулятив вспыхнул белым шипящим пламенем. Жар, хлынувший от маленького резака, ощущался даже с расстояния в два метра. Бойцы невольно подались назад. Мазёвый торопливо отрегулировал инструмент, держа его на вытянутых руках, отворачивая лицо от жара и матерно шкворча себе под нос. Белый непокорный факел превратился в едва различимую для глаза струю длиной в двадцать сантиметров. Шипение стало громче и равномернее. Боец быстро провел четыре линии на стене. Одну над полом, одну под потолком и еще две вертикальных, завершающих прямоугольник. Рука, сжимающая резак, двигалась резко и уверенно. Казалось, боец просто отчеркивает эти линии мелом. Вжик! Вжик! Прямоугольный кусок металлической стены упал внутрь воздуховода. Мазёвый придержал его, подставив плечо. Погасил пламя. С раскаленных краев получившегося отверстия продолжали падать шарики расплавленного металла.

Первым делом разведчики обследовали прилегающие помещения. Сразу за дверью находилось стрельбище размером пятьдесят на двести метров. У дальней стены виднелись неподвижные мишени. Слева располагался пульт управления движущимися целями. Справа – дверь, ведущая в узкий коридор. Ничего подозрительного или особо примечательного. Дверь в коридор на всякий случай заварили двумя точками, использовав для этого офицерский луч-мастер.

Верхняя крышка полифункционального центра связи была заперта на кодовый замок. Мазёвый не задумываясь сковырнул ножом цифровую панель, через которую следовало вводить заветную комбинацию. Поколдовал над проводами. Ящик тихо загудел. Крышка автоматически поднялась и встала в вертикальное положение. На ее внутренней поверхности засветился сенсорный монитор. Под крышкой оказалась буквенная клавиатура, еще какие-то кнопки с загадочными, хоть и земными, символами, четыре пульсирующих красным шкалы непонятного назначения. В специальной ячейке лежали три пары наушников с микрофонами. Рядом с ними располагался динамик, закрытый металлической сеткой.

– Гексоген же тебе в печень! – горестно простонал Мазёвый, разглядывая пульт. Часть кнопок попросту отсутствовала. На их месте зияли аккуратненькие квадратные дыры. – Черти передающий блок сняли!

Боец несильно пнул по ящику и повернулся к остальным.

– Ну вот не суки ли они, а?!

– Разумеется, суки, – убежденно согласился Клюв.

– Значит, ящик нерабочий? – уточнил Че.

– Рабочий, – вздохнул Мазёвый. – Только бесполезный. Работает исключительно на прием.

– Уходим? – спросил Клюв, косясь на дыру в стене, через которую они сюда проникли.

– А я вот думаю, что надо сперва послушать, о чем наши звездят в эфире. Есть шанс узнать много интересного.

Эту мысль все посчитали дельной. Мазёвый с минуту щелкал по имеющимся клавишам, изредка поглядывая на монитор. Остальные кучковались за его спиной. Статика, исходящая от аппаратуры, шевелила волосы и легонько покалывала кожу. На мониторе возникла трехмерная карта, созданная встроенным сканером. Еще пара ударов по клавишам – и на черно-белой карте вспыхнули сотни маленьких красных треугольников. Одни светились непрерывно. Другие мигали, обозначая используемые в данную минуту передатчики. Мазёвый ткнул пальцем в первый попавшийся. Треугольник из красного стал синим. В другой части карты посинел еще один. Сканер обозначил оба передатчика, между которыми проходил сеанс связи. Из динамика послышалась спокойная, деловитая речь зеленокожих. Будто меню на ужин обсуждали. Боец поморщился и убавил громкость. Ткнул пальцем в следующий мигающий треугольник. Вновь орочья речь. На сей раз напряженная, отрывистая, слегка искаженная помехами. Следующий треугольник, и снова голоса орков.

– Это чего значит? – насторожился Клюв.

– Проверяю передатчики на том уровне подземелий, где мы сейчас находимся. Наших здесь и рядом не стояло.

– То-то я смотрю голоса незнакомые, – пошутил Че Паев. Никто не засмеялся.

Мазёвый наугад коснулся еще нескольких треугольников. Результат был прежним. Сплошь гортанные рыкающие орочьи голоса. Боец постучал по клавишам. Карта на мониторе изменилась. Мигающих значков стало больше. Проверив с десяток, Мазёвый убедился, что и здесь люди отсутствуют. Помехи в эфире усилились. Мазёвый перенастроил карту еще четыре раза. Динамик упрямо рычал голосами зеленокожих. Шелеста и треска с каждым изменением карты становилось все больше.

– Отстой, – мрачно подытожил Мазёвый и вкратце пояснил ситуацию: – Я просканировал все подземелье отсюда и до самой поверхности. Наших нет. Если и была попытка штурма, то неудачная. Это плохая новость. Теперь о позитивном, – он указал на монитор. – Вот эта вертикальная шахта присутствует на всех уровнях. Допускаю, что это лифт. Отсюда до него километра два. И дорожка, что особо приятно, почти прямая…

Не было ни взрыва, ни вспышки, ни грома. Просто весь мир внезапно дрогнул. Пол дернулся из стороны в сторону, ударил по пяткам. Со стендов на стенах с лязгом посыпалось оружие. Это продолжалось секунды три, а потом все стихло.

– Это что за ё?!

– Стопудово наши безобразят!

– Интересно, из чего это они так долбанули?

– А не все равно? Главное, что долбанули по нам. То есть по оркам, конечно. Но и по нам тоже, козлы!

– Да как сказать. Если это ядерный взрыв, то не худо бы таблеток от радиации пожевать.

Все четверо как по команде взглянули на табло датчиков, закрепленных с внутренней стороны запястий. Удовлетворенно покивали. Излучения в пределах.

– Может, это направленный тектонический сдвиг был?

– Не-е, – уверенно возразил Мазёвый. – У наших времени не было сейсмоустановки собрать. Надо послушать, чего на поверхности творится.

С этими словами он вернулся к центру связи.

– А я вот думаю, чего эти ящики мобильными называют? Их же на тракторе возить надо.

– Ты стационарных не видел, брат, – отозвался Мазёвый, не прекращая торопливо долбить пальцами по клавишам.

Первый же треугольник, которого коснулся боец, разразился яростной матерной тирадой. Изо всех слов, которые выкрикивал землянин, печатными были лишь повторяющиеся раз за разом «…потеря управления…», «…турбина…», «…падаем…». Дальше металлический скрежет и надрывный треск помех. Разведчики долго ничего не говорили, хмуро глядя на ту часть монитора, где погас треугольник.

– Земля тебе пухом, брат, – наконец проговорил Клюв.

Мазёвый тронул следующий мигающий треугольник.

– Смирный! Смирный! Видел это?

– Что за?!..

– Смирный! Смирный!

– Слышу тебя, брат. Обожди. На меня кто-то смотрит.

– Смирный! Кто смотрит? Смирный!

– Здесь хрень какая-то непонятная. Она дышит! Обожди.

– Смирный!

– Ааааааааааа!..

Треск помех.

Следующий треугольник.

– …кислота пошла! Повторяю – кислота пошла!

– Вас понял, лейтенант. Конец связи.

Следующий.

Беспорядочный визг магнитных карабинов. Близкие взрывы ручных гранат. Матерные возгласы на заднем плане.

– …теснят! Нас теснят!

– Третья рота! В чем дело?

– Нас теснят! Какие-то бестии в броне! Настоящие живые танки! Они вышли из радуги!

– Что за херню вы несете?! Какая, мать вашу, радуга? Что с химиками? Третья рота!

Взрыв возле самого передатчика. Микрофон пронзительно фонит. Сквозь визг аппаратуры:

– Нас теснят! Связь с химиками потеряна! Мы их больше не прикрываем! Как слышите? Химики без прикрытия!

– Третья рота!

– Пошел ты в жопу, полковник! Нет больше третьей роты! Шесть человек…

Новый взрыв. Визг перегруженного звуком микрофона. Новый голос в эфире:

– Пятая механизированная бригада на связи! Третья рота! Брат! Держись! Идем в вашу сторону! Три минуты до визуального контакта.

Треск помех.

Еще один треугольник.

– …радуга? Не понимаю!

– Связь с двумя химбатальонами потеряна! Роты прикрытия докладывают о странном световом феномене, похожем на радугу, бьющую из земли. Всякий раз ее появление сопровождается атакой чудовищ. Вероятно, противник применил неизвестный вид пси-оружия. У личного состава массовые галлюцинации. Требуется поддержка ГМП. Как слышите? Требуется ГМП. Без экстрасенсов не выдержим!

– Что с третьим химбатальоном, лейтенант?

– Докладывают об удачном начале кислотного этапа. Остальным нужны экстрасенсы. Как слышите?

– Понял вас, лейтенант. Конец связи.

Еще треугольник.

– …танки?! Где гребаные танки?!..

Взрыв. Визг микрофона. Треск помех.

– Думаю, хватит, – сказал Мазёвый.

С минуту разведчики хранили молчание, глядя на десятки мигающих красных треугольников. Услышанное вызвало у них легкий шок и недоумение. Всего этого просто не могло быть. За всю историю космических войн ни одна планета, подвергшаяся ядерной бомбардировке из космоса, не оказывала сколько-нибудь серьезного сопротивления десанту.

– Мне показалось или наш десант и впрямь в глубокой жопе? – спросил Клюв.

– В жопе он и есть, – подтвердил Че. – Точнее не скажешь. План «Б» – и тот на грани срыва.

– Штабные похоронят на острове еще не одну роту, пока до них дойдет, что радуга монстров – это не глюк, – тихо сказал Мазёвый. – Ценность добытых нами сведений возросла стократ. Как командир отряда я приказываю любой ценой передать имеющуюся информацию в штаб армии вторжения. И сделать нам это нужно в предельно короткий срок, потому что каждую лишнюю минуту, проведенную нами в подземельях, наших братцев-землян будут убивать на поверхности. Вопросы есть?

– Всего один, – откликнулся Кумар.

– Да?

– Неизвестный экстрасенс, о котором я говорил, по-прежнему нас зовет. Причем именно нас, тех, кто здесь присутствует. Без сержанта. Объяснение этому обстоятельству у меня одно. Наш сержант выжил и организовал поиск своего отряда. Я еще раз предлагаю откликнуться.

– Валяй, – разрешил Мазёвый. – Если сумеешь войти в контакт, первым делом сообщи про радугу и все остальное. Только не затягивай. Если сразу не получится, бросай к черту. Время стоит крови.

– Я понимаю, – кивнул экстрасенс, сбрасывая вещмешок. Поразмыслив немного, он зарядил бульбулятор не гашишем, а травой. Чиркнула зажигалка. По оружейной комнате разнесся характерный запах наркотика.

Пока Кумар настраивал свое сознание на нужный лад, бойцы прошли в глубь помещения, на ходу изучая взглядами арсенал и спотыкаясь о разбросанное оружие. Клюв снял со стенда скорострельный гранатомет – эдакий неуклюжий, громоздкий револьвер с двумя барабанами по бокам. Погладил его, как зверька, которого предстояло приручить. С удовольствием вдохнул запах нагара, исходящий от казенной части.

– Ай вы мои сладкие! Ай вы мои хорошие! – приговаривал боец, заряжая барабаны пухлыми болванками с шестиперыми хвостовыми стабилизаторами. Покончив с этим делом, он подошел к Мазёвому и горделиво выставил оружие перед собой. – Зацени, командир! В одном барабане шрапнель, в другом – кумулятив. Этот красавец протопчет нам широкую дорожку до самого лифта.

Мазёвый, в тот момент на пару с Че Паевым потрошивший ящик с гранатами, с легкой завистью заглянул в широкий черный ствол и одобрительно крякнул.

Внятного результата Кумар так и не добился.

– Не понимаю, – сказал он, выйдя из транса. – Этот парень точно меня слышит. Я чую, как его сознание реагирует на меня. Но это ничего не меняет. Он делает то же, что и раньше. Зовет нас четверых. Мысленно воспроизводит наши визуальные образы, как будто это доставляет ему удовольствие. Он словно вспоминает нас. И все. Не отвечает ни на какие вопросы, не дает информации…

Мазёвый положил руку на плечо экстрасенса, прерывая монолог. Посмотрел на товарищей. Заговорил, обращаясь сразу ко всем:

– Значит, хотя бы один из нас должен выйти на поверхность живым. Остался последний рывок. Банзай, земляне!

20. Благородные намерения

Когда бойцы вышли в коридор, землю во второй раз тряхнуло. Где-то вдали с грохотом упал большой тяжелый предмет. Потолок над головами покрылся паутиной тонких трещин. Прямоугольные лампы, выстроенные в один ряд на всем протяжении двухсотметрового коридора, судорожно замигали, балансируя между абсолютной тьмой и ослепительными вспышками.

– Лифт должен быть там, – сказал Мазёвый, когда пол под ногами обрел привычную твердость. Рука командира указывала налево.

– В той стороне по-прежнему находится отряд в полсотни орков, – напомнил Кумар.

– Они нас пропустят, – зловеще ухмыльнулся Клюв, поглаживая барабаны гранатомета.

По правой стене располагалось несколько дверей. За одной находилась комната с боевыми симуляторами. За другой гимнастический зал и простенькая полоса препятствий. За третьей обнаружились симуляторы управления наземной боевой техникой. По всей видимости, разведчики оказались на территории какого-то учебного центра. Коридор, по которому шли земляне, имел не более двух метров в ширину. Вдоль центральной линии располагалась обычная для здешних подземелий ярко-желтая полоса, заменяющая ковровую дорожку. Впереди виднелась плотно закрытая двустворчатая дверь.

Огненный барьер возник из ничего. Мгновение назад путь ничто не преграждало, а затем – УМПФ-Ф-Ф!!! – поперек коридора вырос огненный заслон. Разом вспыхнули стены, пол и потолок, но пламя не было следствием пожара. Хотя бы потому, что обыкновенные пожары не имеют локализации с такими ровными, аккуратными границами. Это была именно стена огня. В буквальном смысле. Шириной в полметра или чуть больше. Было видно, как плавится и сморщивается каменный потолок, как выгорает желтая краска на полу. От жара одна за другой хлопнули две лампы, брызнув синими искрами и стекольной крошкой. Разведчики подались назад, и в ту же секунду за их спинами вырос второй полыхающий барьер. Взорвалась еще одна лампа.

– Они движутся! – гаркнул Клюв, рефлекторно заслоняя локтем лицо от подступающего жара. – Движутся на нас!

И огненные стены действительно двигались. Медленно сжимались, подобно тискам, оставляя за собой наплывы раскаленного докрасна камня.

– Пирокинетик! – крикнул Кумар. Огонь горел с тихим гудением, ничуть не мешая разговору, но бойцы все равно орали. Главным образом от нахлынувшего нервного возбуждения. Любое животное, попав в огненную ловушку, начинает буйствовать, подчиняясь инстинктам, бурлящим в крови гормонам и врожденному страху перед пламенем. А человеку ничто животное не чуждо.

– Что? – переспросил Мазёвый, вертя головой из стороны в сторону. Он искал взглядом выход и не видел его. Только плавящийся камень стен и потолка. Следовало дать команду на прорыв, но Мазёвый медлил. Такой температуры потрепанные бронекостюмы могли не выдержать.

– Это делает пирокинетик! – повторил Кумар. – Экстрасенс, управляющий огнем! Если проскочим через одну стену, он тут же создаст новую. Или выкинет еще что похуже.

– Ты чуешь эту суку?! – спросил Клюв. Кумар утвердительно закивал головой.

– Он там, – экстрасенс указал в том направлении, куда с самого начала шли разведчики. Пылающие стены продолжали медленно сжиматься. Мазёвый дал длинную очередь в указанном направлении. Огненный барьер прочертила кривая линия багровых вспышек. Тяжелые пули попросту таяли от жара, едва проникая в горящую стену на половину ее толщины. То, что от них оставалось, мгновенно обращалось в черные струйки дыма.

– Не прошибает! – искренне удивился Мазёвый.

– С Новым годом, падла! – крикнул Клюв, единожды выстрелив из гранатомета. Болванка большим черным жуком врезалась в оранжевую стену огня и по центру вырос пушистый цветок белого кумулятивного пламени. Во все стороны полетели жгучие брызги. Бойцов обдало волной жара, которая опалила кожу даже сквозь термостойкую броню.

– Ничего тупее не придумал, чем пожар кумулятивом гасить?! – рявкнул Мазёвый.

– Придумал! – с вызовом ответил Клюв, пихая в руки командира гранатомет. – Пойду и грохну гада в упор.

– Ты чего?!.. – крикнул Мазёвый, пытаясь ухватить бойца за рукав. Клюв не слушал. Взяв карабин наизготовку, он кинулся прямиком в наступающий огонь. Заорал отчаянное «Уррааа!», стреляя на бегу. Врезался в пылающую стену, растаял и взвился черным дымом, точно огромная пуля. Древний боевой клич землян резко оборвался.

Кумар, кинувший вслед Клюву всю подвластную сверхъестественную силу в надежде прикрыть и уберечь товарища, болезненно вскрикнул и пошатнулся. Единственное, что удалось сделать экстрасенсу, так это принять на себя часть боли. На миг ему почудилось, что яростное пламя, вызванное к жизни безликим пирокинетиком, пожирает его собственное тело.

Огонь погас так же внезапно, как появился.

– Клюв! – неуверенно позвал Мазёвый, растерянно оглядывая оплавленный, дымящийся коридор. – Брат!

– Нету Клюва, – дрогнувшим голосом сказал Че Паев. – Смертью храбрых и всё такое. Дурак!

– Дурак, – эхом повторил Мазёвый и жалобно шмыгнул носом.

Впереди, сразу за оплавленным участком, поперек ярко-желтой полосы лежал орк. Броня, закрывающая его тело, была в точности такой, в какую недавно облачился Клюв. Красная куртка с коротким рукавом, выполненная из жаропрочных материалов, но совершенно бесполезная против пуль. На руках перчатки с раструбами до локтей. Голову защищал не шлем, а красный колпак вроде тех, в которых принято изображать палачей из древнего прошлого Земли. Бойцы молча двинулись к поверженному противнику. От стен всё еще исходили волны жара. Подошвы ботинок мгновенно прикипали к мягким черно-красным наплывам камня. Ощущение было такое, будто идешь по толстому слою густого клея, который жадно хватает тебя за пятки.

– Клюв его достал, – сказал Мазёвый, сверху вниз глядя на пулевые отверстия в броне орка. – Стрелял уже из огня и достал.

Подчиняясь какому-то странному порыву, он быстро нагнулся и одним движением сдернул красный палаческий колпак с головы мертвеца. Этот орк был не таким, как другие. Низкорослый и коренастый, сложением он более напоминал разведчиков, нежели своих высоких длинноруких собратьев. Кожа на лице была бледно-розовой, напрочь лишенной зеленоватого оттенка. Радужки застывших зрачков светились непривычной темной синевой. Черты лица также казались странноватыми. Представители некоторых малочисленных орочьих рас внешне заметно отличались от преобладающего большинства.

Мазёвый брезгливо отбросил красный колпак и с ненавистью посмотрел в темно-синие мертвые глаза. Из горла землянина вырвалось сдавленное клокотание. Внезапно он подпрыгнул и каблуками обоих ботинок ударил в бледно-розовое лицо. Глухо хрустнули кости черепа.

– Скотина!

Деформированная голова орка гульнула под ногами, и Мазёвый с трудом удержал равновесие. Широко шагнув в сторону, он даже не взглянул на результат своих действий. Отомстил как смог и сразу постарался забыть.

– Он спрятался от меня, – виновато проговорил Кумар. – Очень хорошо спрятался. Полностью растворился в тумане. Я не чуял его, пока он не напал…

Мазёвый жестом велел экстрасенсу прекратить оправдываться.

– Смоем боль утраты чужыми слезами, – хрипло сказал он, указывая на двустворчатую дверь в конце коридора. Теперь она была широко открыта. Слева поперек дверного проема падала полупрозрачная тень орка, притаившегося по другую сторону. – Говоришь, их там с полсотни?

– Около пятидесяти, – кивнул экстрасенс. – Обычные орки. Не такие, как этот. У некоторых есть телепатические способности, но очень слабые. Они знают о нашем присутствии и почему-то боятся. Нас теперь только трое, – он болезненно сглотнул. – Только трое, а их…

– На их месте я бы вообще застрелился от ужаса, – перебил Че Паев, уменьшая силу магнитного ускорителя на своем карабине. Не ради тишины. Вовсе нет. Чем ниже начальная скорость полета пули, тем обширнее причиняемые ею повреждения и тем сильнее страдания жертвы.

– Убьем скотов как можно больнее! – рыкнул Мазёвый, вскидывая доставшийся от Клюва гранатомет. Щелкнул рычажком, переключая барабаны.

С сотни метров он выпустил три снаряда в открытую дверь. Два строго горизонтально, а третий под небольшим углом с таким расчетом, чтобы он сдетонировал о пол сразу за порогом. Грянули взрывы, и помещение, в которое упирался коридор, наполнилось дробью звонких щелчков и писклявым визгом рикошетящей шрапнели. Добрая горсть свинцовых шариков вылетела обратно в коридор, хлестнула по стенам и потолку. Несколько штук ударились о броню землян, не причинив особого вреда. И сразу завыли раненые. Шрапнельные боеприпасы использовались сравнительно редко. В войсках отдавали предпочтение осколочным снарядам в силу их тактико-технических преимуществ. Но при работе по не защищенным броней вражеским пехотинцам разницы не чувствовалось. Мазёвый выстрелил еще раз, целя в пол за порогом. Че Паев пустил вдогонку снаряду длинную очередь. Он тоже метил в пол. Пули под углом отскакивали от камня, бились в дальнюю стену, вновь отскакивали, уже сильно деформированные, бешено вращающиеся в полете. Такие пули не прошибали, а раздирали и кромсали. В дыму, заслонившем дверной проем, мелькнуло несколько теней. Мазёвый выпустил пятый снаряд и бросил на пол ненужный гранатомет.

– Как там за дверью? Почему не отстреливаются?

– Паника, – ответил экстрасенс. – Большинство зеленых ранено либо убито.

– Банзай!

Мазёвый быстрым шагом двинулся вдоль левой стены. Че пошел по правой стороне коридора. Кумар замешкался на секунду. Его взгляд зацепился за руку мертвого пирокинетика. Точнее, за предмет, сжатый скрюченными пальцами. Маленький мешочек из плотной золотистой ткани. Что-то вроде кисета. Из развязанной горловины высыпалось несколько темно-коричневых гранул, напоминающих растворимый кофе.

– В жизни не видел, чтобы кто-то так управлялся с огнем, – пробормотал экстрасенс, подбирая кисет. Сунув трофей в набедренный карман, он поспешил за Мазёвым.

Прежде чем ворваться внутрь, бойцы отправили перед собой по гранате. Че бросил от правой стены по диагонали влево. Мазёвый, соответственно, от левой по диагонали вправо. Как только отбарабанили осколки, разведчики ринулись вперед, расстреливая всё, что подавало признаки жизни. Сопротивления не было. Сверкнули три или четыре одиночных луча. И всё. Кумар вошел в дверь последним. Увидел перевернутые, погрызенные шрапнелью и пулями столы, свалку израненных тел, лужи крови, едва не споткнулся об оторванную взрывом голову. Мазёвый и Че были уже в центре этой просторной комнаты с демонстрационными плакатами, схемами и картами на стенах. Маги бойцов не смолкали ни на секунду. Крики орков становились все реже, все тише. Что-то в этой комнате было не так. Экстрасенс почувствовал произошедшую ошибку сразу, как только шагнул за порог. Почувствовал, но не понял, в чем она заключается.

Из-за опрокинутого набок стола высунулся орк с расширенными, остекленевшими от страха глазами. Очень медленно, неуверенно навел короткоствольный луч-мастер на экстрасенса. На его лице читался ужас перед действием, которое предстояло совершить. Кумар выстрелил первым, продырявив зеленокожему переносицу. Слишком уж тот медлил. Выстрел оказался простым. С шести-семи метров сложнее промахнуться, чем попасть. Особенно, если у тебя в руках карабин со включенной системой самонаведения. Только нажав на курок, экстрасенс понял, что именно здесь не так. А секунду спустя Мазёвый объявил, что отряд противника полностью уничтожен.

– Это дети! – выдавил Кумар. – Мы ворвались в школьный класс и перебили детей!

– Не такой уж он и школьный, – возразил Мазёвый, чикнув ногой оказавшийся поблизости короткоствольный луч-мастер. Оружие проехалось по полу, размазав кровавую лужу, набежавшую из оторванной ноги зеленокожего подростка. – Это скорее военно-патриотический клуб, чем простая школа. Что-то я не вижу здесь на стенах таблицы Менделеева и портретов любимых классиков. Зато имеются плакаты с типовыми схемами минных заграждений, детальным описанием фугасов, ручных гранат и стрелкового оружия.

– Орки своих храмовников с самых пеленок по военным специальностям натаскивать начинают, – подтвердил Че Паев.

– Дети, – отупело повторил экстрасенс, озираясь по сторонам.

Земля вновь содрогнулась. Избежавшие шрапнели лампы часто заморгали. Несколько демонстрационных плакатов сорвались со стен и с шелестом упали на пол. Когда мир вокруг обрел обычную неподвижность, Мазёвый решительно подошел к экстрасенсу, взял его за плечи и так встряхнул, что у Кумара едва не повылетали зубы.

– Карма у них такая, – сказал Мазёвый. – Они оказались на пути к лифту, а значит, просто не могли не умереть. Как командир приказываю отставить сопли и выяснить, много ли орков заинтересовалось взрывами в этом классе.

– Нет.

– Что нет?

– Никого не чую, – тихо проронил Кумар, глядя в сторону.

– Подозрительно как-то. Должны были всполошиться.

– А я вот думаю, что подземные толчки вызвали множество разрушений, – сказал Че, направляясь к небольшой дверце за кафедрой. Других выходов из помещения не было. Боец подергал ручку. Заперто. – Пожары, прорывы трубопроводов, произвольная детонация боеприпасов. В общем шуме наших взрывов могли и не заметить.

– Или сюда идут храмовники, которые умеют прятаться от нашего Кумара, – возразил Мазёвый. Отступившись от экстрасенса, он приладил к сфере эхолов и сосредоточился на звуках. Кумар так и остался стоять с повернутой в сторону головой. Замер, как памятник разочарованному солдату. Он вновь видел старого орка. Тот медленно брел между окровавленными телами, не глядя на экстрасенса. Трость жутковато постукивала по каменному полу.

– Действительно, взрывы и пожары, – сказал Мазёвый, отвинчивая рожки. – В основном под нами. Сверху ничего интересного не слышно.

– Мы всё время нападаем исподтишка, – пробормотал Кумар, глядя на призрак старика, скорбно блуждающий среди трупов. – Расстреливаем безоружных, убиваем детей…

– Ты потерялся, брат, – сказал Мазёвый, перезаряжая карабин. – Такое с солдатами иногда случается. Ни с того ни с сего начинаешь сочувствовать инопланетным гадам больше, чем родным землянам. Это не страшно, если вовремя остановиться. Прекрати очеловечивать зеленых, и все встанет на свои места. Они – это они, мы – это мы, и братской любви между нами не бывать.

Старый орк остановился и наконец удостоил Кумара своим взглядом. В темных зрачках сверкнуло неприкрытое осуждение. Упрек, однако же, без явной ненависти. Призрак будто бы спрашивал, зачем люди пришли сюда. Что они здесь делают?

– Что мы тут делаем? – вслух спросил экстрасенс. Мазёвый недоуменно уставился на него. Хмыкнул, дернув подбородком.

– В общем и целом мы здесь родине служим, брат. А конкретно в данный момент пробиваемся к лифту. И намерения у нас самые благородные, а именно – спасти свои собственные задницы от неминучей смерти. Я подчеркиваю, в контексте сложившихся обстоятельств это очень благородная цель. Чем скорее мы отсюда выберемся, тем раньше в штабе армии вторжения начнут принимать правильные решения и тем меньше землян погибнет на этой сраной планетенке. Ты ведь не станешь отрицать благородство нашего с тобой стремления спасти жизни соотечественников? Не станешь? Вижу, что нет. Значит, хватит киснуть и страдать неуместной рефлексией, брат Кумар. Меняй обойму в карабине и пошли дальше воевать.

Че Паев к тому моменту сжег замок в дверце за кафедрой, высунулся наружу и объявил, что всё чисто.

– Пошли! – Мазёвый ухватил потерянного экстрасенса за руку и увлек за собой. – Идем уже! И хватит на трупы таращиться. Не забывай, что учитель этих малолеток – сука он потная! – живьем спалил нашего Клюва. Как по-твоему, чему он здесь мелюзгу учил? Людей убивать он их учил. Так-то. Мой тебе совет, брат: думай про убийство всякого орка, независимо от его пола и возраста, как про спасение человека. Убил ты за сегодня, положим, десяток зеленых, считай, спас десяток людей, которых они могли бы убить завтра, и отомстил за тот десяток, который они убили вчера. Вот такая нехитрая военная арифметика.

Миновав учительскую и спальные кубрики воспитанников, разведчики вышли в транспортный туннель. Не такой огромный, как тот, где они встретились с бородавчатым, но достаточно широкий, чтобы в нем свободно могли разъехаться два тяжелых танка. Через два километра дорога упиралась в линию монорельса. На перроне стояли готовые к отправке контейнеры, а за ними виднелась заветная дверь грузового лифта. Через оптику бойцы насчитали с полдюжины скучающих часовых. Едва осмотревшись, разведчики были вынуждены вернуться в помещения учебного центра. В туннеле появилась транспортная колонна орков, идущая по направлению к монорельсу. Выход бойцы заварили и спешно заминировали. Сами устроились неподалеку прямо на полу.

– Как ты, брат? – спросил Мазёвый, с заботой поглядывая на Кумара.

– Нормально, – ответил экстрасенс, отстраненно разглядывая кнопки и кольца настроек на умной оптике своего мага. Оружие он держал на коленях. Поднять взгляд ему было страшно. Старый орк всё еще находился поблизости.

Без особого желания схрумкав кусок белково-жирового сухаря, Че спросил:

– Мазёвый, вот скажи, как самый умный, что такое квинтет?

– Музыкальная пьеса для пяти инструментов, а что?

– Так ругаться хочется, что уже словарного запаса не хватает, – ответил Че, убирая остатки сверхпитательной плитки в вещмешок. – Вот я и вспомнил про квинтет. Слово очень хлесткое. Хорошее ругательство из него могло бы выйти.

– В точку, – мрачно усмехнулся Мазёвый. – Весь этот разведвыход – один большой квинтет для пяти идиотов.

После того как транспортная колонна прогрохотала в обратную сторону, разведчики выждали еще четверть часа. Не особенно доверяя чутью деморализованного экстрасенса, Мазёвый долго изучал шумы, собранные и отфильтрованные эхоловом.

– Где-то поблизости затихарился десяток зеленокожих, – вынес он свой вердикт. – Храмовники, надо полагать, раз Кумар их не чует.

– Думаешь, нас караулят?

– А хрен их знает?

– На реинкарнацию?

Мазёвый утомленно вздохнул и кивнул головой.

– Иного нет у нас пути.

Стараясь не шуметь, бойцы разминировали вход и срезали сварочный шов. Че взялся за дверную ручку, вопросительно взглянул на командира. Тот положил палец на курок подствольника и утвердительно кивнул. Че толкнул в сторону раздвижную дверь. В тот же миг в туннеле раздался грохот. Мазёвый увидел оранжево-алые языки пламени, рвущиеся из широких стволов. За ними рассмотрел очертания громоздкой бронированной машины. Опрометью кинулся на пол. Краем глаза заметил, как Че сделал то же самое, заодно сшибив с ног нерасторопного экстрасенса. Мазёвый завопил в надежде уберечь от разрыва барабанные перепонки, и его крик утонул во взрывах реактивных снарядов, ударивших в дверной проем.

21. Думая о любви

Два дня до краха Вселенной.

Время истекает.

Мазёвый пришел в себя от ощущения, что его куда-то волокут. Голова, как ни странно, совсем не болела. Зато ныло левое ухо. Казалось, оно закупорено ватным шариком, смоченным в слабой кислоте. Кожу на лице противно стягивала подсыхающая кровавая корка. Связанные руки покоились на груди. Боец осторожно приоткрыл глаза и увидел собственные ноги, задранные кверху под углом в сорок пять градусов. Два здоровенных орка в черных с золотом килтах тащили его по полу, ухватив за лодыжки. Мазёвый несколько секунд недоуменно смотрел на их широкие спины. Под зеленоватой кожей перекатывались бугры могучих мышц. Открыв глаза чуть шире, боец увидел прямо над собой стволы луч-мастеров. Еще два орка шли позади него, держа оружие наготове. Мазёвый решил, что все не так уж плохо. Он жив, конечности на месте, и нет нужды перебирать собственными ногами. Пусть их себе волокут, а он еще пару минут отдохнет и чуток подумает. Боец закрыл глаза.

Орки дважды повернули налево и один раз направо. Они особенно не спешили. Шли размеренно. Иногда перебрасывались отдельными фразами. На пути попался высокий порог. Ощутимо ударившись копчиком, а затем затылком, Мазёвый понял, что путешествовать, лежа на спине, ему больше не хочется. Он открыл глаза, громко назвал свой эскорт зеленой плесенью и взбрыкнул ногами, требуя вернуть себя в вертикальное положение. Орки, волокущие его за ноги, охотно остановились. Обернулись, злобно скаля клыки и цедя какие-то отрывистые слова. Судя по интонации, матерились.

– Тупые нам вертухаи попались, брат, – раздался сзади унылый голос Че Паева. – Ни хрена по-нашему не понимают. Я их и так и эдак по матери, а они только зубы скалят. Никакого тебе удовольствия от плена.

Мазёвый хотел было вывернуть голову, чтобы взглянуть на идущего следом товарища, но тут в его живот сверху врезался приклад луч-мастера. Че Паеву тоже перепало. Землян не торопили. Дали с полминуты покорчиться на полу и восстановить перебитое дыхание.

– Как здоровье, брат? – спросил Мазёвый, поднимаясь на ноги.

– На одну попытку побега хватит, – отозвался Че. Говорил он, совершенно не стесняясь конвоиров. Экзамен на знание человеческого языка орки благополучно провалили, дав неадекватные реакции на все оскорбления и провокационные вопросы. – Пару пальцев осколком срезало, а в остальном порядок.

Че махнул связанными руками. Левая кисть была грубо замотана бурой от крови тряпкой. На щеках бойца лиловым расцветали свежие синяки. Разбитые губы опухли и выглядели весьма комично. Невзирая на языковой барьер, пару раз по морде Че Паев все ж таки выпросил. Мазёвый с удовольствием отметил заплывший глаз одного из конвоиров.

Орки благоразумно пустили разведчиков впереди себя. Пальцы с курков не убирали ни на секунду. Знали, кого охраняют. Коридор, по которому они шли, оригинальностью не отличался. Желтая полоса на полу, через каждые двадцать шагов тусклые прямоугольные светильники, по обеим стенам раздвижные двери.

– Что с Кумаром?

– Наверно, помер, – вздохнул Че. – Я первое время тоже в отключке был. Очнулся, когда черти с меня броню стаскивали. Правда, ненадолго. Одного стропорезом пырнул, второму с локтя глаз запечатал, после чего лишился сознания и двух зубов, – боец пошуровал языком во рту. – Точнее, двух с половиной. Толпой навалились, козлы, и душевно так отметили.

– Но не убили, – похоронным голосом заметил Мазёвый.

– Не убили, – столь же мрачно подтвердил Че.

Смысл этого факта понимали оба. Если им, невзирая ни на что, до сих пор сохраняют жизни, значит, замышляют какой-то особо изуверский способ расправы.

– Думаешь, сожрут?

– Нет, бля, по ордену выпишут и домой отправят!

– Предлагаю погибнуть при попытке к бегству. Быстро и без мучений.

– Не спеши на реинкарнацию, брат Че Паев. Убежим мы с тобой обязательно, а вот кто при этом погибнет – это еще вопрос.

– А ты заметил, какие нам почести оказывают? В эскорте ни одного рядового. Сплошь офицеры.

– Вот я и говорю, что погодить надо. Авось вертухаи сменятся. И думать о побеге поменьше следует. Они ж храмовники. Телепаты, чтоб их током в двадцать первый палец! Могут наши планы заранее разгадать.

– Интересно, как это можно не думать о том, чего очень хочется? – усомнился Че.

– Совсем не думать, конечно, не выйдет, но можно пойти на хитрость. Вот скажи, тебе приятно было смотреть, как зеленый пехотинец на шлюху залезает?

Че хорошенько обдумал предложенный вопрос.

– Не особо, – сказал он. – Поначалу возник сугубо научный интерес, а потом брезгливо как-то сделалось. Это все равно что за собачьей случкой подглядывать.

– Такая же херня, брат, – кивнул Мазёвый. – Нам такие сцены неприятны.

– И что с того?

– Ну как же?! Вспомни, что Кумар говорил про чтение орочьих мыслей. Можно подсмотреть картинки, возникающие в мозгу, и ничего больше.

– Хитро! – усмехнулся Че, постепенно вникая в замысел Мазёвого.

– Ну так! Давай о бабах думать. Оркам противно сделается, и они очень скоро за нашими мозгами подглядывать перестанут. Вот тогда и о побеге поразмышлять можно будет.

– А как мы поймем, что они больше не в силах полет нашей эротической фантазии выносить?

– Ну-у, – Мазёвый призадумался на пару секунд. – Будем чередовать идеи. Пять минут мечтаем о разврате, одну о побеге. Начали!

В камеру их загнали намного раньше, чем родился план побега. Комнатушка пять на пять. В правом от входа углу очко и умывальник. Над дверью единственный светильник, забранный металлической сеткой. По стенам откидные шконки в два яруса.

– Слышь, Мазёвый, а ведь мы с тобой на губу попали, – сказал Че, оглядывая обитателей камеры. На шконках, судя по шортам и килтам, лежали четыре пехотинца и один храмовник. Танкист с подбитым глазом стирал в раковине какую-то тряпку.

– Будет чем в полку похвастаться, – оскалился Мазёвый. – На родную губу любой дурак попасть может, а вот на вражескую мы с тобой первыми загремели.

Поначалу орки молча таращились на землян, очевидно, не вполне доверяя собственному зрению. Приподнялись на локтях и тупо смотрели. Танкист позабыл про свою постирушку. Вода из крана шумно хлестала по его закаменевшим от удивления рукам. Потом храмовник, не меняя позы, пнул ногой в днище шконки второго яруса и что-то сурово рявкнул. Сверху бойко спрыгнул пехотинец. Подскочил к землянам. Что-то затараторил. Толкнул в плечо одного, другого. Танкист при этом как-то сжался и принялся за стирку с удвоенным энтузиазмом.

– Всё как дома, – буркнул Мазёвый. – Храмовник у них за пахана. Этот чертила у него в шестерках. И конечно же, чухан в углу, увлеченный стиркой чужих портянок.

– Тюрьма, брат, она, как и армия, на всех планетах одинаковая, – философски отозвался Че.

Возмущенный хладнокровием людей, пехотинец удвоил натиск. Без устали сыпя непонятными словами, он склонялся то к одному, то к другому разведчику. Свирепо заглядывал в глаза, наигранно посмеивался, брызгал слюной и толкался. Он был выше людей на полторы головы, а ужимками отчетливо напоминал шимпанзе из зоопарка.

– Повяжи слюнявчик, чмо зеленое, – презрительно произнес Че Паев, отпихивая пехотинца связанными руками и делая шаг в сторону свободной шконки. – Не утресся после тебя.

Слов орк не понял, но, чтобы остервенеть, ему хватило действий и интонации землянина. Он схватил Че Паева за ворот кителя, развернул лицом к себе. Что-то гавкнул и тут же повалился на пол. Болезненно заскулил и заматерился, держась руками за колено, секундой ранее звонко хрустнувшее под ударом земного армейского ботинка. Храмовник был молниеносен. В одно движение он слетел со шконки, сократил дистанцию и снес Че Паева ударом ноги в грудь. Выучка войсковой элиты была видна невооруженным глазом. Боец врезался в стену и сполз на пол. Храмовник процедил несколько слов и указал на очко в углу камеры. Зло сверкнул глазами на Мазёвого.

– Я, конечно, не лингвист, но, по-моему, этот черт пытается сказать, что в орочьей хате место человека у параши, – проговорил Мазёвый, косясь на Че Паева, который поднимался, потирая связанными руками ушибленные ребра. Храмовник нетерпеливо повторил свой жест, всем видом требуя от людей повиновения. Подле него встали еще два пехотинца. Тот, что валялся на полу с покалеченной ногой, не прекращал злобно браниться и угрожать. Слова его были для людского уха непонятными, но интонации и жесты обладали предельной выразительностью.

– Предлагаю объяснить этим зеленым человечкам всю глубину их заблуждений, – сказал Че, исподлобья поглядывая на обидчика. Безоружный бой со связанными руками входил в программу тренировок полевой разведки, так что путы на запястьях людей не особенно смущали.

– Согласен, – кивнул Мазёвый и сразу завопил: – Банзай, земляне!

Рукопашная затянулась на целую минуту. Кто хоть раз в жизни дрался, знает, что это очень долго. Когда смолкли последние звуки бурной потасовки, в камере осталось всего три живых существа. Два землянина плюс танкист, трусливо забившийся под шконку. Разведчики хлюпали разбитыми носами и ощупывали связанными руками места ушибов на предмет сломанных костей. При этом их окровавленные, опухшие лица выражали полную удовлетворенность результатом. Храмовник со свернутой шеей и порванным зубами ухом лежал, уткнувшись лицом в очко.

– Мазёво! Качество как по ГОСТу!

– А я вот думаю, зря сержант наше самбо охаивал. Когда пистолет отбирают, польза тренировок становится неоспоримой.

Квадратное окошко в двери камеры резко распахнулось. За ним показалось орочье лицо. Глаза надзирателя округлились. Лицо вытянулось. Окошко захлопнулось.

– Чувствую, вломят нам сейчас, брат, за наше самбо прикладами по костям.

– И ведь не докажешь, что черти первыми начали.

– Не то это место, чтоб справедливости здесь искать, – с саркастичной улыбкой вздохнул Мазёвый.

Вопреки ожиданиям, бить их не стали. Пришедший в камеру усиленный конвой, грозя оружием, заставил людей распластаться на полу лицом книзу. Орки долго разглядывали учиненное в камере побоище, допрашивали обалдевшего от страха танкиста, недоверчиво проверяли путы на руках людей. То и дело принимались о чем-то спорить промеж собой. Чувствовалось, что инцидент произвел на зеленокожих сильнейшее впечатление. Под дулами луч-мастеров разведчиков перевели из камеры в темный каменный мешок два на два. Ни шконок, ни умывальника. Из всех удобств зловонная бадья с присохшим к стенкам дерьмом.

– Быстро же мы здесь на карцер напросились.

– Хоть бы руки развязали, скоты! Я уже пальцев не чувствую.

Бойцы уселись на пол, подальше от дурно пахнущего удобства. Долго молчали, глядя в холодную темноту. Заговорили после того, как земля вздрогнула еще раз.

– Ты о бабах думаешь, брат?

– Непрестанно.

– А о побеге?

– Периодически.

– И чего надумал?

– Пока ничего толкового, – вздохнул Мазёвый.

– Такая же херня.

Сложно сказать, сколько времени они просидели в карцере. По их собственным ощущениям, никак не меньше четырех часов. Впрочем, в условиях, далеких от комфорта, пятнадцать минут могут показаться сутками. Тьма, холод, вонь, жесткий камень под задницей и пугающая неясность дальнейшей судьбы – такое сочетание способно здорово исказить субъективное восприятие времени.

Дверь карцера распахнулась, и в прямоугольнике света возник крупный пожилой орк. На его торсе и руках белели старые шрамы от пулевых и осколочных ранений. Матерый ветеран. Его иссиня-черный килт и золотое ожерелье разведчикам ни о чем не говорили, но, судя по тому, как вели себя маячащие за его спиной офицеры, чин у старика был не ниже генеральского. Он с интересом окинул взглядом землян, щурящихся от бьющего из коридора света. Улыбнулся уголками губ. Негромко задал вопрос, обращаясь к кому-то у себя за спиной. Выслушав ответ, улыбнулся еще шире. Указал рукой на разведчиков и что-то сказал. Ему возразили из-за спины. Старик обернулся и взглядом пришпилил возразившего к полу. Мазёвый видел, что у офицера в прямом смысле коленки начали подгибаться. Старик повторил сказанное ранее и вновь посмотрел на разведчиков. Теперь в выражении его лица отчетливо просматривался намек на уважение к пленникам.

– Вы это, – начал Мазёвый, – или казните нас уже, или пожрать дайте.

– И развязать было бы неплохо, – присовокупил Че.

Разведчики, конечно, не надеялись, что их слова будут поняты. Поэтому свою речь они подкрепляли усиленной работой мысли в расчете на телепатию храмовников. Старик рассмеялся, отдал еще один короткий приказ своим офицерам и ушел. После этого положение землян поменялось кардинально. Их перевели в нормальную пустующую камеру и добросовестно оказали помощь по медицинской части. Сменили повязки на старых ранах и ожогах. Свежие синяки и ссадины смазали пахучим ярко-оранжевым бальзамом. Че Паеву заштопали обрубки пальцев на левой руке и грамотно забинтовали. Напоследок обоим вкололи антибиотики и обезболивающие. Со стороны оказание медицинской помощи выглядело странно, если не смешно. Пока двое зеленокожих офицеров возились с бальзамами и бинтами, еще четверо непрерывно держали землян на прицеле.

– Боятся они нас, – самодовольно констатировал Че Паев.

– Не то слово, брат.

– А я вот думаю, про которые из наших подвигов им доподлинно все известно?

– Да почитай про все.

– Думаешь? – усомнился Че.

– Уверен. Ты вспомни, как нас в плен брали. По мелочам размениваться не стали. Сразу из артиллерии ударили. Я считаю, храмовники за нами дня два охотились. С того самого момента, как мы сортир взорвали. Только вычислить наш следующий шаг для них было нереально. Мы и сами толком не знали, куда идем. Шарахались из стороны в сторону самым непредсказуемым манером. Они нас в одном месте караулят, а мы в другом с гранатами наголо выскакиваем. Не зря ихний генерал так нас разглядывал. Орки до сих пор в сомнениях и шоке от того, что три человека в их хозяйстве столько разных бед наворотили.

– Четыре, – поправил Че.

– Из тех орков, которые Клюва видели, не выжил ни один, – возразил Мазёвый. – Так что в их понимании нас было всего трое. Ты, я да Кумар покойник. Если и была у орков какая неуверенность относительно наших разрушительных способностей, драка с заключенными ее целиком развеяла. Теперь мы для них военные преступники за номером один. Скверные дела наши, брат.

– Н-да, – кисло протянул Че. – Бдительность они теперь не ослабят.

– Вот и я о том.

Через окошко в камеру передали обед в пластиковой посуде. Черно-серая каша в глубоких мисках и бурый полупрозрачный напиток в высоких стаканах. Вместо вилок сдвоенные пластиковые крючки.

– Шнапс! – изумленно воскликнул Че, хлебнув из своего стакана. Недоверчиво принюхался к напитку. Отхлебнул еще чуток. Посмаковал. – Ей-ей, шнапс! Градусов шестьдесят, и вкус приятный!

Мазёвый тоже попробовал напиток. Удивленно вскинул брови.

– Хорошая вещь. Привет от генерала, как мне думается.

– С чего бы вдруг?

– Как людей он нас, ясный пень, ненавидит, а вот как военных – уважает, и даже очень. Потому что сам такой же, – пояснил Мазёвый.

– Ну-у, большое ему человеческое спасибо. Знает старик, как солдата уважить.

– Помянем братцев, которых потеряли: Клюв, Сержант, Кумар.

– Земля вам пухом, – протяжно вздохнул Че.

– До встречи в следующей жизни, – серьезно добавил Мазёвый и ополовинил свой стакан.

Не спеша закусили.

– А ведь это та самая каша из черных банок, – сказал Мазёвый, тыча сдвоенным крючком в миску. Столовый прибор казался непривычным, но в целом функционировал не хуже нормальной вилки. – Вроде гречки со шкварками. Вот бы Клюв порадовался! Нравился ему этот хавчик.

Че тоскливо шмыгнул носом.

– Хватит про Клюва, – попросил он. – Я когда думаю, что нас всего двое осталось, у меня кусок в горло не лезет.

– Выпьем, брат! – сказал Мазёвый, борясь с подступившей слезой.

22. Никудышные пленники

Один день до краха Вселенной.

Время истекает.

Когда за ними пришли, они в обнимку сидели на шконке и тянули древние строки:

Вот пуля просвистела, и ага!

Вот пуля просвистела, и ага!

Вот пуля просвистела, и товарищ мой упал!

– Морд э пол! – рявкнул один из вошедших в камеру орков.

– Чего?

– Морд э пол! – нетерпеливо повторил орк, указывая оружием на пол. – Пол!

– Сам ты мордопол, – буркнул Мазёвый, однако же команду выполнил. Глупо упрямиться, когда тебе в лицо тычут сразу тремя стволами.

– Переводчика сыскали, паразиты! – проворчал Че, когда ему начали связывать руки за спиной. С Мазёвым делали то же самое. При этом головы землян прижимали к полу стволами луч-мастеров.

– Стой иди! – гавкнул орк.

– Чего?

– Стой иди!

– Встань и иди, дубина, – поправил Мазёвый, поднимаясь на ноги.

– Тяжко ему наша речь дается.

– Иди, дубинэ!

Разведчики прыснули от смеха.

– Башковитый паренек попался! Самую суть на лету схватывает!

Под дулами их провели по уже знакомым коридорам. Несколько поворотов, и вот они на перроне. Контейнеры, скучные часовые, манящая дверь грузового лифта. Здесь произошла несанкционированная смена караула, насторожившая разведчиков. Из-за контейнеров навстречу конвою решительно вышли два храмовника. Что-то рявкнули требовательным тоном. Завязался короткий спор. Пленникам сразу скомандовали:

– Морд э пол!

Один из новеньких взялся с жаром доказывать конвоирам какую-то свежую идею. Его приятель тем временем молча буравил взглядом землян. От ненависти его глаза так полыхали, что хоть прикуривай. Конвоиры поначалу бойко возражали. Не долго думая, новенький перешел к физическим мерам убеждения. Хрясть по морде самому рьяному спорщику! Конвоир качнулся, но устоял. И сразу получил со второй руки. Невзирая на явное численное преимущество, конвоиры отчего-то мгновенно сникли и согласились с аргументами оппонентов.

– Неуставщина какая-то, – сказал Че, стараясь дышать помельче. От каменного перрона, на котором они лежали, ощутимо тянуло мочой.

– Кажись, у этих двоих к нам претензии личного характера, – отозвался Мазёвый. Когда им велели встать, он спросил, обращаясь к переводчику: – Э-э, мордопол, это вот чего такое сейчас было?

– Дети, – сказал переводчик, демонстративно глядя поверх землян.

Мазёвый хмыкнул.

– Я так понимаю, нам сейчас будут жестоко мстить за клуб военно-патриотический. При попытке к бегству получим ушибы мягких тканей, переломы костей, колото-резаные раны. Не исключаю ампутацию конечностей.

– А чего ты веселый какой? – настороженно спросил Че Паев.

– О бабах думаю, брат.

– А-а! – Че тоже заулыбался.

Разведчиков затолкали в открытую монорельсовую гондолу на восемь пассажиров. Овальное металлическое корыто, окрашенное в темно-зеленый цвет. Вдоль низких бортов жесткие лавочки. Впереди пульт машиниста, ничем не отгороженный от «пассажирского салона». Транспорт никоим образом не был приспособлен для перевозки военнопленных. Скорее он походил на вагончик для воскресных прогулок. Улыбки бойцов стали шире. Пленников усадили по правому борту. По бокам от них, свирепо зыркая глазами, устроились новички. На левую скамью сели четыре законных конвоира. Они, в отличие от самозванцев, были в легких бронежилетах. Орк, минутой ранее получивший по физиономии, остался на перроне. Для него места в гондоле не нашлось. Да он, похоже, и не сожалел о том, что внезапно стал девятым лишним.

Пехотинец, исполнявший обязанности машиниста, флегматично наблюдал за погрузкой. Вид пленных землян его совершенно не взволновал. Стычка между офицерами, произошедшая на перроне, также не вызвала у него особого эмоционального отклика. Всем своим видом он показывал, что видывал-де и не такое. Получив отмашку от конвоя, он повернулся к пульту и плавно потянул на себя одну из ручек. Гондола громко скрипнула и рывком тронулась с места. Набирая скорость, вкатилась в железнодорожный туннель. Пофигистичный машинист повторно взял на себя ту же самую ручку. Монорельс скрипнул, дернулся и разом увеличил скорость километров на тридцать. Над головами пассажиров замелькали тусклые фонари. Повеяло встречным ветерком.

Мазёвый краем глаза следил за руками машиниста, старательно запоминая все его действия, какие удавалось рассмотреть. При этом он упорно ассоциировал кнопки и рычаги пульта с наиболее интересными частями женского тела. Картинки перед его глазами вставали самые живописные. Бросив случайный взгляд на лицо одного из конвоиров, боец успел заметить скользнувшее по нему выражение брезгливости. Вот, значит, который из них за нашими мозгами присматривает, рассудил Мазёвый. Ну-ну. Сейчас я тебе еще не такое покажу! Боец постарался детально восстановить в памяти порнушку погрязней да поядреней. Приятного просмотра, скотина!

– Э-э, мордопол, куда нас теперь? – спросил Че Паев. Переводчик разговаривал с людьми, высокомерно глядя поверх их голов, чему немало способствовало превосходство в росте. Вроде как вы для меня не существуете, жалкие человечишки, хотя я с вами и говорю. Разведчики платили ему равнозначной монетой, обращаясь даже не на «ты», а на «эй, ты!».

– Запретный дом, – сказал переводчик и злорадно оскалился.

– И чего там будет?

Переводчик рыкнул что-то на своем тарабарском языке и на все дальнейшие расспросы отвечал презрительным молчанием.

Первые десять минут путешествия самозваные конвоиры никаких признаков враждебности, кроме косых злобных взглядов, не проявляли. Очень скоро стало ясно, почему они так скромничают. Машинист толкнул вперед все ту же ручку. Гондола с протестующим скрипом замедлила ход. Вышла из туннеля. На малой скорости миновала наводненную орочьей пехтурой станцию. Нырнула в следующий туннель. Ручка на себя. Скрип. Резкое ускорение. Вот тут самозванцы оживились. Видимо, они точно знали, что впереди лежит длинный участок пути, на котором нет ни одной станции, и помешать им в исполнении задуманного будет некому.

Че в полсекунды оказался на полу, прижатый коленями и стволами. Самозванцы взялись за ножи, скалясь и тараторя рыкающими голосами. Законные конвоиры смотрели на это одобрительно, но активное участие в расправе принимал только один из них. Трое сосредоточились на Мазёвом, лишь изредка косясь на творящийся под боком самосуд.

– Думай о бабах! – приказал Мазёвый, обращаясь больше к самому себе. Перед его носом покачивались три готовых к бою луч-мастера. Три пары глаз внимательно следили за его лицом. Переводчик шипел:

– Не делать! Не делать!

Страсть как хотелось взглянуть на Че Паева, но Мазёвый себе этого не позволял. Неотрывно смотрел на охранников, выжидая удобного момента, который все не наступал. А Че Паева уже резали. Пришлось удобный момент создавать искусственно.

– Думай о бабах! Представь пушистый дамский лобок во весь экран. И ори, брат! Ори что есть мочи!

Че Паев проигнорировал оба этих требования. Чувствуя, что вот-вот лишится скальпа, он твердо решил для себя ограничиться стоическим матом сквозь зубы и ни в коем случае не радовать мучителей болезненными воплями.

– Ори же, дебил! – рявкнул Мазёвый. – Чтоб уши у зеленых закучерявились!

До Че Паева дошло, что просьба эта не простая, а с подвохом. Он взбрыкнул и заголосил, по децибелам приближаясь к пароходному ревуну. Конвоиры, державшие Мазёвого под прицелом, против воли среагировали на звук. Все трое как по команде повернули головы. Отвлеклись от своего подопечного на каких-нибудь полсекунды. Мазёвый использовал это время самым плодотворным образом. Прыжком метнулся к пульту, протаранил плечом машиниста и боднул головой облюбованную ручку, отвечающую за скорость. Протолкнул ее вперед до предела, попутно до крови ободрав нос и правую щеку. Монорельс жалобно заверещал и разом скинул скорость до нуля, будто в стену ударился. Мазёвого швырнуло грудью на пульт, так что ребра затрещали. Сзади на него налетел один из орков. В беспорядке полыхнуло несколько лучей. Взвыл какой-то зеленокожий.

Обернувшись, Мазёвый увидел именно то, о чем мечтал. Конвоиры грудой копошились на полу. Переводчик выл, держась за ногу, по колено срезанную непроизвольным выстрелом, произошедшим в результате резкого торможения. Обожженная культя дымилась и слабо кровоточила. Луч зажарил перерезанные сосуды, сводя кровопотерю к минимуму. Че Паев уже сориентировался в обстановке, сдавил бедрами голову одного из своих мучителей и тужился сломать ему шею. Из резаных ран на голове бойца широкими полосами вытекала кровь. Второго самозванца инерцией от внезапного торможения швырнуло через всю гондолу, и теперь он валялся прямо у ног Мазёвого, не очень-то соображая что почем. Вот он начал подниматься на четвереньки. Оперся на руку, всё еще сжимающую окровавленный нож. Разведчик рассусоливать не стал и сломал ему эту руку в локте ударом ноги. Орк заскулил, как зашибленный сенбернар. Не дожидаясь, пока чухнутся остальные, Мазёвый упреждающе крикнул:

– Ща тряхнет, брат!

Вцепился зубами в любимую ручку на пульте и дернул ее до упора назад. Гондола с визгом рванула вперед. Все, кто в ней был, одним большим, матерящимся на двух языках комом скатились к заднему борту. Один из конвоиров вылетел наружу. Брякнулся на одинокий рельс и, сотрясаемый мощными электрическими разрядами, выдал замысловатый предсмертный танец. Мазёвый, оказавшийся на самой вершине общей кучи, посетовал на связанные за спиной руки и активно заработал ногами и головой. Машинист из него получился феноменальный. Дважды коснувшись ручки на пульте управления, он покалечил и убил добрую половину пассажиров. Сравнительно невредимыми остались всего два конвоира, да и то ненадолго. Где-то снизу злобно бранился Че Паев. Монорельсовое корыто резво неслось вперед.

– Личная неприязнь охранников к заключенным с неизбежностью ведет к нарушению правил конвоирования, – назидательно произнес Мазёвый, обращаясь к усопшим. Первое, что он сделал, срезав путы трофейным ножом, – нашел на пульте рычаг заднего хода. Теперь монорельсовая гондола катилась задом наперед. – Чему вас только учат в вашей зеленой армии?

– К лифту возвращаемся, брат? – спросил Че, отлипнув от горлышка трофейной фляги. Лицо у него было хоть в кунсткамере выставляй. На лбу и щеках багровели глубокие кривые порезы от орочьего ножа. Кое-где розовела обнаженная кость.

– Ага. Такого маневра они от нас не ожидают.

– Думаешь, пробьемся вот с этим? – Че Паев хлопнул ладонью по луч-мастеру, лежащему на коленях. Одержав убедительную победу над конвоем, разведчики нацепили на себя неудобные, на их взгляд, орочьи бронежилеты и вооружились чем бог послал. Лучевому и плазменному оружию иных рас земляне традиционно не доверяли, недолюбливая его по каким-то загадочным, неясным даже для них самих причинам. Считалось, что пуля – она завсегда вернее. Так что вопрос Че Паева был вполне закономерным. Имея на руках несколько луч-мастеров с богатым боезапасом, разведчики все равно ощущали себя почти безоружными.

– Должны пробиться, – сказал Мазёвый. – Сам понимаешь. Нету у нас с тобой права облажаться, потому как наверху сейчас людей убивают. Любой ценой надо до штабных верную информацию донести.

Гондола скрипнула и сама собой сбавила ход. Подергав за рычаги, Мазёвый с удивлением обнаружил, что монорельс его больше не слушается.

– Сломалась? – огорченно спросил Че.

– Непохоже, – покачал головой Мазёвый и почему-то уставился в потолок, словно там могло обнаружиться что-то интересное. – Скорее дистанционное управление включилось. То есть едем в этом корыте мы, а рулят орки. Чувствую, следят зеленые за нами каким-то образом. Уж больно шустро они смекнули, что мы в бегах.

– Прыгаем?

– Не-е. Туннель под током. Изжаримся к такой-то матери.

Гондола остановилась вовсе.

– И как быть? – спросил Че, глядя поверх заднего борта на широкий блестящий рельс.

Мазёвый задумчиво почесал ножом щеку, покрытую недельной щетиной, кровью и грязью. Лицо его внезапно посветлело.

– Выход есть, брат! – оптимистично сказал он и подковырнул лезвием ножа какую-то панель на пульте управления. – Вскроем коробочку, выломаем блок ДУ и поедем дальше. Не всякую инопланетную технологию человек в состоянии понять, зато сломать он может что угодно.

Че Паев покрутил головой, настороженно оглядываясь по сторонам.

– Слышишь?

– Что?

– Звук какой-то непонятный.

– Не слышу, – сказал Мазёвый, с мясом отдирая крышку, защищающую внутренности пульта. – У меня в левом ухе перепонка от взрыва лопнула. А что за звук?

– Подозрительный такой. Будто лошадь в галопе скачет.

– После бородавчатого меня в этих подземельях ничто не удивит. Даже лошадь.

Мазёвый всецело погрузился в изучение электронной начинки пульта управления. Минут через пять его окликнул Че Паев:

– Сломал?

– Нет пока.

Прошло еще две минуты.

– Сломал?

– Только начал.

– Ломай быстрее! – с нервом проронил Че. – Вижу потенциальную неприятность.

– Где? – обернулся Мазёвый.

– А вон она! Бежит вприпрыжку прямиком в нашу сторону.

На самой границе видимости по туннелю мчалось что-то огромное. Че Паев не соврал, сказав, что неприятность бежит. Так оно и было на самом деле. Чем бы ни был объект, приближавшийся к разведчикам, он не ехал по монорельсу, а двигался длинными скачками. И каждый его скачок сопровождался синим всполохом, будто нимб вспыхивал на мгновение, а потом гас. И снова вспыхивал.

– Это что еще за блуждающий огонек к нам несется?

– Не знаю, брат, и, сказать по чести, не горю желанием выяснять. Ломай быстрее это корыто – и сдергиваем отсюда.

Мазёвый излишне суетливо принялся за дело. Теперь звук тяжелого галопа долетал и до его единственного здорового уха. Давил на нервы, заставляя совершать излишние движения. Боец схватился пальцами за то, что не следовало, и с криком отлетел от развороченного пульта. Сел на задницу. Рефлекторно сунул в рот палец, разорванный ударом тока. Произнес невнятно:

– Кусается, блядь корявая!

– Помочь? – нетерпеливо спросил Че, глядя то на приближающийся объект, то на товарища.

– Не достать! – сказал Мазёвый, критично осмотрев покалеченный палец. – Там внутри целая головоломка под высоким напряжением. Чтобы до блока ДУ добраться, надо половину деталей повыдергивать, а потом на место поставить.

– И чего?

– И ничего, – Мазёвый встал на ноги. Подошел к заднему борту, вглядываясь в объект, несущийся к гондоле. – Мне надо еще не меньше пятнадцати минут, а их нет.

– Понял, что за зверь такой?

Мазёвый задумчиво облизал кровоточащий палец.

– Кажись, говноплавающее. Только в броне.

– Оно самое.

– А я без гранаты, – посетовал Мазёвый.

Че Паев презрительно посмотрел на луч-мастер в своих руках.

– С этим не отбиться, – констатировал он.

– Не отбиться, – согласился Мазёвый. – Но мы все равно попробуем.

Чудовище длинными скачками неслось по туннелю. Всякий раз, когда его лапы касались широкого рельса, по тяжелой броне пробегали синие всполохи электрических разрядов. Ток не причинял зверю вреда. Вероятно, броня обладала изоляционными свойствами. Бойцы открыли беглый огонь, предварительно сделав по нескольку одиночных выстрелов, чтобы освоиться с новым оружием. Сговорились бить в одну точку, в надежде совместными усилиями прожечь мощную защиту. Оптики трофейные луч-мастеры не имели, и точность выстрелов целиком зависела от верности глаза и твердости руки. Стрелять сговорились в правое плечо, благоразумно исключив из списка возможных целей грудь, голову и передние лапы. Логика была простой – на голове и груди броня всегда самая надежная, а по движущимся лапам без оптики просто не попасть. На гашетки давили не жадничая. Трофейного боезапаса имелось в достатке. Только зверю всё было нипочем. Летел себе резвым мерином, брызгая электрическими искрами из-под «копыт». Минуты не прошло, как он вплотную подбежал к гондоле. Не сбавляя скорости, махнул через бойцов. Над головами мелькнули вытянутые лапы и бронированное брюхо. Гондола качнулась и жалобно взвизгнула рессорами, когда в нее бухнулась тяжеленная туша.

Бойцы упрямо давили на гашетки, вжимаясь в борт. Долю секунды перед ними маячил внушительных размеров зад, упакованный в защиту наравне с иными частями тела. Потом зверь ловко развернулся, на деле доказав, что броня ничуть не сковывает его движений. Яростно рявкнул и тут же получил два луча в разинутую пасть. Взвыл. Ринулся на людей, занося левую лапу для удара. Навис над сжавшимися разведчиками и замер, глухо ворча сквозь стиснутые клыки. Стоял он вполоборота, подставляя левую сторону, насколько это позволяла слишком тесная для него гондола. Правое плечо берег. Сквозь броню его все-таки прижгло. Бойцы, не сговариваясь, одновременно выстрелили в закрытую маской морду. Оба луча ударили зверю точно между глаз. Монстр качнулся вперед, заворчал громче прежнего, дернул занесенной для удара лапой, но атаковать не стал.

– А чего это он? – подивился Че Паев, исподлобья взирая на выдрессированную орками тварь. Внезапная пауза в бурно развивающихся событиях казалась совершенно неуместной. – Я думал, он нам с ходу так вломит, что только лычки с погон и останутся.

– Хочешь смейся, брат, но он нас с тобой в плен берет, – сообразил Мазёвый.

– А если мы не дадимся?

– А куда мы денемся?

– Тоже верно, – процедил Че.

Бойцы нехотя бросили оружие. Зверь только этого и ждал. Сразу опустил лапу, увенчанную жуткими когтями. Подался назад. Уселся и склонил голову набок. Натурально, как собака, которой велено добро сторожить.

– Скотина! – фыркнул Мазёвый. Сел на пол промеж орочьих трупов, привалился спиной к борту и раздраженно пихнул ногой луч-мастер. Говно, а не оружие!

– Не много же мы с тобой набегали, брат, – вздохнул Че, присаживаясь рядом.

– Погодя еще разок попытаемся, – обнадежил Мазёвый. – Не через час, так через два.

– Как считаешь, почему им непременно живыми нас взять охота? Пленники из нас никудышные. Ни в заложники, ни в языки не годимся, а хлопот доставляем, как две больших геморройных шишки. Мертвые мы зеленым куда как полезнее были бы.

– Кабы знать! – развел руками Мазёвый. – Зря мы переводчика придушили. Можно было бы много всяких интересных вопросов ему задать.

– По запарке, – виновато произнес Че. – В пылу и неразберихе боя.

– Да не оправдывайся ты! – отмахнулся Мазёвый.

Монорельс ожил, весело скрипнул и рывком тронулся вперед.

23. Запретный дом

Глухой участок дороги закончился. За бортами гондолы одна за другой мелькали станции. Некоторые совсем пустые, слабо освещенные, будто вымершие. Через них монорельс проносился на всех парах. Другие станции сверкали огнями. На перронах и грузовых платформах бурлила деятельность. Шагали колонны пехотинцев. Медленно ползли грузовики и легкие танки. Смешные рогатые погрузчики и небольшие краны двигали контейнеры и штабеля ящиков. Бригады стропальщиков крепили грузы на поездах из монорельсовых платформ, стоящих на параллельных ветках путей. Перед такими станциями гондола сбрасывала скорость и медленно проплывала вдоль перронов. Вполне понятная техника безопасности. Когда движение монорельса замедлялось, зверь подбирался, готовый пресечь любое резкое движение пленников, и начинал глухо предупреждающе ворчать.

Станции, развилки, туннели, фонари, составы на параллельных ветках, подрагивающие борта гондолы, обманчиво неповоротливая туша зверя – бойцы апатично взирали на окружающую их однообразную обстановку. Смертельно усталые, помятые, побитые, израненные. Чтобы встать и начать действовать, требовалась свежая идея, а ее не было. Бежать из-под такого конвоя представлялось нереальным. Че Паев было предложил на одной из пустынных станций сигануть в разные стороны. За двумя разведчиками-де даже такой проворной скотине не угнаться. Один точно пропадет, зато второй шанс получит. Мазёвый предложение отверг категорически.

– Во-первых, на пустых станциях монорельс скорости не снижает, – сказал он. – Так что побьемся о перроны на хрен. Во-вторых, разлучаться нам нельзя. Мы ж не Рембо какие, чтоб в одиночку воевать. Пока вместе держимся – мы сила, а поодиночке враз все боевые преимущества утрачиваем. Так что, брат, давай ждать и смотреть, куда нас эта скотинка отконвоирует.

К мысли, что война – это такое поле, в котором один никогда не воин, бойцов ВОД приучали с самого начала службы. Индивидуальные подвиги не просто не поощрялись. За них наказывали. Причем строго. Всякую, даже самую мелкую боевую задачу следовало выполнять как минимум вдвоем. Этого правила в армии землян придерживались аж с двадцатого века.

– Всё так, брат. Только не люблю я ждать неизвестно чего, – проворчал Че.

– Да я и сам не в восторге, но погодить всё равно надо. Такое мое командирское решение.

Гондола скинула скорость и неторопливо выкатилась на очередную станцию. Здесь над перронами стелилась уже знакомая туманная пленка. Монорельс взрезал дымку, будто речную гладь. По туману, как по воде, в обе стороны покатились мелкие волны. Похожие на богомолов создания с хрустом и лязганьем поедали орочьи трупы. Лишь двое из них прервали пиршество ради того, чтобы взглянуть на пассажиров гондолы. Остальные как ни в чем не бывало продолжали работать мощными челюстями и длинными острыми шпорами на передних лапах. Хрусть, хрусть, хрусть! Орочьи косточки лопались, как орехи в пассатижах. Бронированный зверь напрягся, заворчал, повернул голову к богомолам. На пленников он теперь смотрел вполглаза. Чувствовалось, что ему хочется прыгнуть на перрон и сцепиться с насекомообразными.

– Взять их! Взять!

– Фас, собачка! Порви этих членистоногих!

К великому огорчению разведчиков, зверь совладал с охотничьим азартом и усидел на месте. Два богомола, обративших внимание на монорельс, словно в салюте, воздели кверху передние лапы, увенчанные саблеподобными шпорами, коротко взвизгнули несколько раз, а затем вернулись к трапезе. Мазёвый в порыве отчаяния схватил луч-мастер и всадил заряд в бок одного из чудищ. Тут же схлопотал по затылку тяжеленной бронированной лапой и на пару секунд утратил контакт с реальностью. Подраненный демон кинулся в погоню. Зацепил токопроводящий рельс и с визгом вздыбился в электрической агонии. Стычки, о которой было возмечтали бойцы, так и не произошло. А как хотелось улизнуть под шумок!

Миновав еще три развилки, гондола вновь оказалась в длинном глухом туннеле. Станций на пути больше не попадалось. Освещение заметно снизилось. Лишь изредка над головами бойцов проносились одинокие фонари. Впереди что-то вспыхнуло мягким сине-зеленым светом. Раз, другой. Массивное тело зверя заслоняло обзор, не позволяя разведчикам увидеть источник странных вспышек. Они становились всё чаще, всё ярче. Сине-зеленые стали чередоваться с желто-оранжевыми. К ним прибавились багровые, белые и фиолетовые. Минут через пять отдельные вспышки перешли в непрерывное свечение, оттенки которого менялись произвольно и неритмично. Создавалось впечатление, что навстречу монорельсу по туннелю катятся разноцветные яркие волны. Какого-то конкретного источника этого феномена не существовало. Горел и сиял сам воздух.

– Как-то всё это пугающе красиво, – сказал Че Паев, глядя по сторонам. – Я вот думаю, не к добру здесь праздничная иллюминация.

– Дело дрянь, – подтвердил Мазёвый.

– Знаешь, что это?

– А ты в школу вообще ходил?

– Пока не выгнали, – равнодушно кивнул Че Паев.

– Это северное сияние.

– Да иди ты! Откуда под землей такое чудо?

– Зуб даю, что это оно и есть! Токопроводящий рельс создает магнитные возмущения, а нам навстречу идет сильное гамма-излучение. Радиация плюс магнитные поля – вот тебе и северное сияние под землей.

Че Паев состроил кислую рожу.

– Радиация, говоришь?

– Ага.

– К реакторам нас, что ли, везут?

Вопрос остался без ответа. Минут через пять Мазёвый сказал:

– В воющей башне, еще до начала бомбардировки, как раз гамма шкалила.

– И что?

– Ничего. Просто пытаюсь понять, что это за дом такой запретный, куда мы едем. Культовое место, надо полагать. Вроде башен, только под землей.

– Значит, казнят нас с шиком и помпой, – рассудил Че и уставился на разноцветные всполохи.

– Особо затейливым способом. За-ради банального четвертования нас бы в такое место не потащили.

– Как считаешь, таблетки от облучения, которых мы после бомбежки наелись, еще действуют? – спросил Че, все так же глядя на потоки гамма-частиц, сияющие в магнитных полях монорельса.

– Наверняка действуют, а что?

– Хотелось бы умереть мужчиной, а не лысым импотентом.

Оба нервно рассмеялись.

Сияние впереди стало ярче, ровнее и монотоннее. Над всеми прочими возобладал белый свет. Гондола сбавила скорость и плавно выкатилась из туннеля в огромное помещение. В вышине сверкал куполообразный потолок из хрусталя или какого-то похожего материала. В нем отражались закрученные спиралями радуги, беспорядочно пронзающие свободное пространство во всех возможных направлениях. Помимо радуг купол отражал крышу большого здания, имеющего форму семиконечной звезды. Каждый из лучей оканчивался пухлой округлой башней. В куполе над каждой башней зияло черное отверстие. Эти дыры резко контрастировали с общим полупрозрачным сверкающим фоном. Как ляпки мазута на зеркале. Эдакие врата во тьму. От верхушек башен то и дело вздымались спиральные радуги и вонзались в черноту отверстий. Самого здания разведчики пока не видели. Оно находилось намного ниже того уровня, на котором двигалась гондола.

Монорельс скрипнул в последний раз и остановился. Под днищем защелкал некий механизм. По звуку – большой замок. Бойцы чувствовали, что теперь прямо под ними едва ли не бездонная пустота. Перегнувшись через борта, они увидели уходящие далеко вниз гладкие хрустальные стены. Прямо под гондолой темнели металлические направляющие подъемного механизма. На дне исполинского хрустального колодца плескалась вода. Целое озеро круглой формы, в центре которого возвышалось семиконечное здание, созданное из того же полупрозрачного сверкающего материала. Натурально, хрустальный дворец на воде. От него к стенам тянулась паутина блестящих воздушных мостов, расположенных на разных уровнях. И повсюду ветвились перекрученные радуги, внутри которых плыли темные фигуры орков и зверей. Гондола, закрепленная в подъемнике, с тихим жужжанием поехала вниз.

Достигнув воды, подъемник с щелчком выпустил гондолу из своих объятий. Тихо заурчал еще какой-то механизм, и монорельсовый вагончик поплыл к хрустальному дворцу, как обыкновенная лодка. При взгляде снизу сверкающее здание, обвитое мостами и радугами, производило еще более фантастичное и величественное впечатление. Разведчики глазели на сказочный антураж чуть ли не с открытыми ртами. На полпути к дворцу Мазёвый опомнился и пихнул Че Паева в бок.

– Позырили на запретный дом – и будя, – он кивнул на широкий арочный проем в одной из стен колодца. Оттуда в озеро поступала вода. – Сдергиваем отсюда, пока красивая сказка не стала страшной. На счет три сигаем за борт и бодрыми карасями вон в ту дыру. По воде эта скотина за нами не погонится, а погонится так не страшно. Из-за брони утюгом на дно булькнет.

Че Паев никак не среагировал. Даже не кивнул.

– Замысел понятен? – спросил Мазёвый, наполняясь самыми скверными предчувствиями. Глянув на окровавленное, изрезанное лицо товарища, он увидел неподвижную маску. Только жилки под кожей бились в бешеном ритме. На лбу и верхней губе проступили капли пота. – Ты чего, брат?

– Что-то не то со мной делается, – едва шевеля губами, выдавил Че. Мазёвый тряхнул его за плечо. Беспокойно повторил:

– Ты чего? А?

– Даже пальцем шевельнуть не могу. Как парализовало. Плыви один.

– Ни фига! – запротестовал Мазёвый, ощущая, как и его мышцы стягивает от странного напряжения. – Вместе держаться будем.

Он попытался ухватить Че Паева под руку, чтобы вместе с ним перевалиться за борт. Ничего не вышло. В считаные секунды тело вышло из подчинения. Не просто одеревенело, а как бы исчезло. Боец знал, что оно есть, но совершенно не чувствовал его. Он стал голым сгустком сознания, подвешенным в воздухе. Зверь продолжал беспристрастно наблюдать за своими пленниками. Гондола неторопливо взрезала носом мелкую волну. Над головами проплывали хрустальные мосты, подвешенные на разных уровнях. Бродящие по ним редкие часовые в черных с золотом килтах бросали любопытные взгляды на пассажиров странной лодки. Воздух бесшумно пронзали спиральные радуги. Башни дворца надвигались сверкающей громадой.

На хрустальной пристани их поджидали два офицера-храмовника с короткоствольными луч-мастерами в кобурах и худощавый старик в золотом килте. Он был похож на того орка, которого разведчики посчитали орочьим папой римским. А может, это папа и был. Завидев землян, офицеры перекинулись несколькими негромкими фразами. Их лица отразили холодную, обузданную разумом ненависть. Старик смотрел на людей очень пристально, но совершенно беззлобно. Легко было догадаться, что именно его воля в этот момент сковывает тела разведчиков надежнее, чем самые тугие смирительные рубашки. Сами того не желая, бойцы поднялись на ноги. Будто две куклы на веревочках. Странно было осознавать, что тело совершает действия независимо от намерений и приказов мозга. Сигналы, посылаемые по нервам в мышцы, мгновенно отвергались, не вызывая ничего, кроме легкой колющей боли. И эта боль была тем единственным ощущением, которое доказывало существование тела. Ничего иного бойцы не чувствовали. Однако же всё видели, всё слышали, переживали эмоции и сохраняли способность к мышлению. Воздействие старика было избирательным. Не тратя сил на полное подчинение, он ограничился контролем двигательных центров и тех участков мозга, которые отвечают за ощущения, необходимые для координации действий.

Бойцы разом шагнули на пристань. Мазёвый все еще держал Че Паева за локоть. Офицеры посторонились, давая людям дорогу. Один из них заглянул в заваленную трупами гондолу, зло оскалился и глухо прорычал несколько слов. Мазёвый яростно скосил на него взгляд, насколько позволили непослушные мышцы. Да пошел ты в жопу, скотина! Огрызнуться получилось лишь мысленно. Голосовой аппарат тоже не работал. Неловко переставляя ноги, бойцы тряпочными марионетками вошли в запретный дом через небольшую, настежь распахнутую дверь. Внутри все было таким же полупрозрачным и сверкающим. С непривычки хрустальный блеск вызвал резь в глазах. Непрестанно ощущая присутствие старика за спиной, бойцы миновали несколько коридоров и лестниц. Шли то вверх, то вниз. Поворачивали то вправо, то влево. При этом рефлекторно запоминали дорогу. Коридоры и лестницы были пустыми. Лишь изредка встречались офицеры-храмовники.

До какого-то момента им не попадалось ни одной закрытой двери. Первое препятствие, возникшее на пути, оказалось защитным полем. Оно полностью перекрывало широкий дверной проем, тихонько потрескивало и выглядело как усыпанный блестками полиэтилен. Искорки десятками вспыхивали и гасли. Вероятно, это были крошечные пылинки, ударяющиеся в энергетическую преграду. Сопровождающий пленников офицер шагнул к проему и коснулся пальцами прямоугольного выступа на хрустальном косяке. Защитное поле пшикнуло и пропало. Непослушные ноги понесли разведчиков дальше. Место, в котором они оказались, было чем-то вроде тюрьмы. По обеим сторонам широкого коридора располагались двери камер, закрытые полями. Только эти поля отличались от предыдущего. Они были абсолютно прозрачными, что позволяло отслеживать все действия заключенных. Если бы не пылинки, натыкающиеся на потоки энергии, можно было подумать, что двери не закрыты вовсе. Коридор патрулировали четыре упакованных в броню зверя. Других надзирателей видно не было. Странные тюремщики неспешно прохаживались вдоль камер, грозно поглядывая на своих подопечных.

Содержались в этой тюрьме не орки и не пленные люди, а бесформенные, безымянные создания. Демоны вроде тех, из которых состоял бородавчатый. Комки из щупалец, лап, когтей, крыльев и глаз. Невообразимые сгустки – мохнатые и скользкие, скачущие и ползающие, буйно рвущиеся на волю и неподвижные, словно камень. В каждой камере по одному ночному кошмару. Наверное, они издавали массу всевозможных звуков, но защитные поля, удерживающие их в заточении, останавливали звуковые волны наравне с материальными объектами. В коридоре не было слышно ничего, кроме грузной поступи да глухого ворчания четвероногих надзирателей.

В одной из камер бешено извивался грязно-серый кольчатый червь толщиной в туловище простого человека. Заостренные концы его тела колотились о хрустальные стены и пол. Вдруг он замер и взорвался, разлетевшись на тысячи крошечных кусочков. И каждая частица зажила своей собственной жизнью. Темным роем они закружили по камере, как скопище насекомых. Рой постепенно уплотнился, слипся в бесформенный ком. Ком начал быстро обрастать длинными черными иглами. Через пару секунд на месте беспокойного червя оказалось нечто похожее на исполинского морского ежа. Последовал новый взрыв, наводнивший камеру насекомыми. Разведчики проследовали дальше по коридору, так и не увидев финала очередной метаморфозы.

Тюрьма запретного дома имела несколько уровней. Земляне поднялись по широкой лестнице на два этажа. Вышли в коридор, где камеры располагались только по одной стене. Здесь не было ни заключенных, ни надзирателей. Видимо, этот уровень предназначался для каких-то особых пленников. Лишь на одной двери мерцало непрозрачное защитное поле. Именно к ней и подвели разведчиков. Офицер знакомым жестом коснулся выступа на косяке. Поле, пшикнув, исчезло. Бойцы зашли внутрь и, натурально, обалдели от того, что предстало их глазам. Они ожидали какого угодно развития событий, но к подобному повороту оказались решительно не готовы. Даже растерялись по первости, чего с ними практически никогда не случалось. За спинами разведчиков, негромко потрескивая статикой, возникло поле, запершее их в хрустальном кубе три на три. Секундой позже вернулся контроль над телами. Не успев сориентироваться, оба землянина повалились на пол. Ощущение собственных физических оболочек показалось им в высшей степени непривычным и несколько неприятным. Какое-то время они барахтались на полу, вспоминая, как нужно управляться с собственными мышцами.

Большую часть движений человек совершает автоматически, совершенно не задумываясь над сложной механикой и динамикой. Для того чтобы ходить, людям вовсе не нужно знать, что ходьба – это контролируемое падение, в разных фазах которого задействуются различные группы мышц. Одни мускулы, сделав свою часть работы, расслабляются, а другие тут же подхватывают эстафету. Точность и сила каждого мышечного сокращения строго выверены и взвешены. Но человек ни о чем таком не подозревает. Сознание отдает общий приказ, а дальше все выходит как бы само собой. Освободившись от контроля старика, земляне попали в ситуацию, когда само собой ничего не получалось. Автоматика не работала. Мышцы забыли механику простейших движений. Чтобы шевельнуть рукой или ногой, бойцам приходилось соображать, какой именно мускул для этого следует напрячь и какой интенсивности должно быть это напряжение. Крайне неприятное и беспомощное состояние. Оно сохранялось около минуты, и всё это время бойцы почти неотрывно таращились в дальний угол камеры. Потрясение от собственной неспособности к простейшим движениям не шло ни в какое сравнение с изумлением от того, что они там увидели.

– Вот ну ни хрена себе новость! – хриплым, неузнаваемым голосом выговорил Че, наконец совладав с непослушными конечностями и неуверенно поднявшись на четвереньки. Мазёвый озадаченно шмыгнул носом.

24. Кумар просветленный

Днем ранее.

Пахло дезинфекцией. Ладони ощущали мягкую, покрытую катышками ткань. Остальные органы чувств безмолвствовали, не получая никакой информации от внешнего мира. Темно было и тихо, как в утробе черной дыры. Чтобы осмотреться, пришлось опустить на глаза полумаску сферы. Помещение оказалось обыкновенным спальным кубриком. Общие двухъярусные нары с аккуратно застеленными одеялами, табуреты, тумбочки. Кумар понятия не имел, как он попал в эту темную комнатушку, пропахшую казенными дезинфицирующими средствами. Он помнил, как Че взялся за дверную ручку и вопросительно взглянул на Мазёвого. Тот положил палец на курок подствольника и утвердительно кивнул. Че толкнул в сторону раздвижную дверь. В тот же миг в туннеле раздался грохот. За дверью темнела махина тяжелого броневика, поверх дышащих огнем стволов виднелись сосредоточенные лица орков. В дверной проем ударили сразу несколько снарядов с оранжево-алыми пламенеющими хвостами. Мазёвый опрометью кинулся на пол. Че сделал то же самое, в падении сшибив с ног растерявшегося Кумара. На этом цепочка воспоминаний обрывалась. Должно быть, после взрыва кто-то перенес экстрасенса в этот кубрик и уложил на нижний ярус общей лежанки. Кто? Зачем? Как долго он был в отключке и где Мазёвый с Че Паевым?

Кумар попробовал ощупать пространство «третьим глазом». Далось это удивительно легко, но при этом результат вышел необычным. Стены обрели прозрачность, и мир как бы надвинулся на экстрасенса. То есть чувство было такое, что мир надвинулся, а на самом деле это сознание раздалось вширь, свободно просачиваясь сквозь любые материальные преграды. Ничего подобного Кумар прежде не испытывал. Новизна ощущений слегка пугала и кружила голову. Освоившись с нежданно обретенным талантом, боец постарался с его помощью сориентироваться на местности и вскоре понял, где находится. Орочий учебный центр, где разведчики постреляли зеленокожую молодежь. Рядом должна быть учительская и другие спальные кубрики воспитанников. За ними маленькая кладовая, туалет и выход в злосчастный туннель. Кто бы ни перенес сюда экстрасенса, от места взрыва он ушел совсем недалеко.

Прямо за дверью кубрика стоял один храмовник. Не иначе сторож, приставленный к землянину. Мимо по коридору шли еще четверо. Кумар затих, сдерживая дыхание. Выждал с полминуты, запоздало удивился тому факту, что вовсе не является пленником. Оружие, вещмешок, броня – всё при нем. Руки не связаны, и дверь, похоже, не заперта. Но почему все-таки рядом нет других бойцов? У Кумара возникло мерзкое, пугающее чувство, что из всего отряда уцелел только он. Один. Все остальные уже мертвы.

Он ощутил растерянность, плавно мутирующую в панику. В сущности, он не был солдатом в полном смысле этого слова. Остальные – да. Мазёвый, Клюв, Че, а паче всех сержант были настоящими боевиками. Действовали не раздумывая и убивали не сомневаясь и точно так же жертвовали собой, если того требовала ситуация. Долгие месяцы нескончаемой круглосуточной муштры перекроили их сознание и мировосприятие, сформировали новые рефлексы, поменяли взгляды на жизнь, смерть и десять основных заповедей людского морального кодекса. Они всегда знали, что им делать дальше и, что еще важнее, как это делать. Выучка и обостренные инстинкты неизменно подсказывали им выход из любой ситуации. Кумара учили совсем другим вещам. Кем он был на самом деле? Живым радаром, настроенным на психоматрицы противника? Вспомогательным инструментом? Пожалуй, так. И что он мог сделать теперь, когда остался совсем один? На ум пришли всего три варианта. Первый – забиться в темный угол и тихо скончаться, щедро одурманивая себя оставшимся гашишем и травой. Заманчиво, но глупо. Второй – малодушно сдаться оркам. Так же заманчиво и столь же глупо. Вариант с пленом почти наверняка означал смерть под пыткой. Третий – напасть на орков и геройски погибнуть, отстреливаясь из табельного пистолета от роты озверелых храмовников. Совсем не заманчиво и чертовски глупо. Других идей в голову не приходило.

Прокручивая в голове мрачные варианты собственного будущего, Кумар неосознанно выковырнул из брони несколько осколков. Долго гладил пальцами острые неровные грани. Ни одна из зазубренных железок не достигла тела. Броня выдержала взрывную волну и секущие удары осколков. Так же неосознанно Кумар выудил из кармана маленький мешочек из плотной золотистой ткани. Что-то вроде кисета. Механически развязал шнурок, стягивающий горловину, и высыпал на ладонь несколько темно-коричневых гранул, напоминающих растворимый кофе. Земляне называли эти комочки сечкой. Сильный орочий галлюциноген. У знающих людей он пользовался большой популярностью, поскольку не вызывал ни привыкания, ни ломки, ни депрессивных состояний. Чистая, качественная вещь растительного происхождения. Орки применяли его для усиления особых возможностей мозга точно так же, как люди – гашиш и сахарную смолу. Неудивительно, что у пирокинетика оказалась добрая горсть этого вещества.

Рассеянный взгляд блуждал по лежащим на ладони гранулам. Земля ощутимо вздрогнула. В соседней комнате со звонкими ударами посыпались на пол какие-то предметы. Сторож у двери глухо ругнулся. И вдруг экстрасенс понял, что никто из его отряда пока не умер. Все бойцы до сих пор живы. Дыхание перехватило, сердце гулко затрепыхалось в груди. Это было вроде вспышки предвидения. Озарение. Они, несомненно, живы! Кумар на миг покинул душную каморку и юркой тенью пронесся по сумрачным подземельям. Увидел каждого из бойцов. Живы! И дальнейшая их судьба всецело зависела от Кумара, от тех действий, которые он предпримет. Для начала нужно встать и выйти отсюда. Вернуться туда, где отряд столкнулся с пирокинетиком. Непременно вернуться! Кумар увидел самого себя на фоне черных, оплавленных стен. Часы на руке показывали 19:11:32. Это ключевой момент. От того, как экстрасенс поведет себя в эти мгновения, зависит будущее всего отряда. В 19:11:32 на месте столкновения с пирокинетиком случится нечто важное.

Краткие секунды озарения подошли к концу. Только дикий сердечный ритм напоминал о пережитых видениях. Да еще хорошее нервное возбуждение. Теперь Кумар знал, что ему нужно делать. Неопределенность сменилась верой в благополучный исход. Он взглянул на электронный циферблат – 18:03. В запасе больше часа реального времени. Гранулы начали таять в ладони. Экстрасенс бережно ссыпал их обратно в кисет. Все, кроме двух. Эти он отправил под язык. Сильный стимулятор особых возможностей мозга – то, что нужно. В ближайшие часы ему потребуются все ресурсы, какие только есть в подсознании. Он решительно сел на шконке и небрежно перекинул карабин за спину. Оружие ему понадобится в самую последнюю очередь. Время пуль и огня пока не пришло.

Только теперь он обратил внимание на то, что рукава его брони расстегнуты и загнуты до локтей. На венах обнаружились следы нескольких уколов. Похоже, орки накачали его какими-то лекарствами или химией, пока он был в отключке. Любопытно, зачем? Кумар раздраженно поправил и застегнул броню.

Наркотик уже действовал. Активные молекулы мягко соединялись с рецепторами нейронов, влияли на работу нервной системы, перекраивали структуру сознания, подавляя одни участки мозга и пробуждая другие. Мысли очистились, достигнув небывалой доселе ясности. Возникло ощущение, что можно постичь природу любого предмета и явления во Вселенной, понять любой из законов, упорядочивающих мироздание. Достаточно лишь взглянуть, коснуться руками, послушать нежный перезвон атомов, ласковую вибрацию фотонов света. Понимание неизбежно вело к слиянию. Обычное человеческое «Я», обособляемое и возвышаемое над миром в повседневной жизни, теперь стало одной из многих частей Вселенной. Малой песчинкой в целом океане песка. Я – это мир. Мир – это я. Чувство единства со всем прочим мирозданием принесло с собою ощущение всемогущества. Нельзя повлиять на материю, стоя в стороне. Совершить реальные изменения возможно, лишь будучи ее частью. Кумар мягко соскользнул со шконки и поднял с пола один из табуретов. Повертел его в руках, любуясь совершенством молекулярной решетки светло-серого пластика, который в действительности не был ни светло-серым, ни пластиком. Всего лишь еще одна песчинка, сама состоящая из вселенского песка. Забавно. Ведь на самом деле экстрасенс не двигался с места. Он только подумал о том, чтобы спрыгнуть со шконки и поднять табурет. И предмет сам собою поднялся в воздух, повернулся несколько раз, являя глазу совершенство собственного строения. И это не было галлюцинацией. Ясная, очищенная мысль обрела способность воздействовать на физические объекты.

Отлично! Днем раньше Кумар едва мог сдвинуть силой мысли небольшой предмет вроде пустой фляги. Сантиметра на три-четыре по гладкой поверхности. Теперь его взгляду подчинялась любая материя, независимо от ее размера и веса. Он мог бы сдвинуть гору, возникни у него такое желание. Причиной тому был не наркотик. Сечка всего лишь облегчила и ускорила неизбежный переход. Изменение, которое должно было состояться в любом случае. Кумар сумел открыть и-цен – замок без ключа, и обрел свой ит-рен – скрытый источник внутренней силы. Для этого потребовалось всего ничего. Отречься от собственного «Я», и только-то. Он больше не осознавал себя Кумаром из группы ментальной поддержки. И человеком себя уже не чувствовал. Он стал никем и ничем. Песчинкой. Частью великого океана. Чудесное состояние! Свобода, всесилие и покой. Смущало только одно. Он не сам дошел до такого состояния. Кто-то подтолкнул его, направил в нужную сторону, оставил подсказки.

Стоило чуть поднапрячься, и оконце в прошлое приветливо отворилось. Кумар увидел самого себя, но понял это не сразу. Ракурс был необычным. Экстрасенс видел себя со стороны, как бы зависнув под потолком. Возникло такое чувство, будто он разделился на бесчувственное тело и плавающую поблизости душу. Тело лежало в порушенном коридоре, слегка присыпанное каменным крошевом. Там, где его накрыло взрывной волной. Рядом стояли орки. Два глубоких старца в золотых килтах и еще с полдюжины храмовников. Почему-то казалось, что орки решают его, Кумара, дальнейшую судьбу. Физически они ничего не делали. Даже не говорили. Все действия совершались на мысленном уровне. Это не было внушением или каким-то иным воздействием. Орки просто изучали лежащего перед ними человека. Лазили по нервной системе, беспардонно заглядывая во все двери. Ничто в сознании Кумара не могло укрыться от их дотошного мысленного взора.

Изучение тянулось довольно долго, и его результаты полностью удовлетворили стариков. Они вслух обменялись несколькими фразами, после чего заговорили с храмовниками, сопровождая речь сдержанными жестами. Солдаты послушно подхватили тело человека и довольно бережно перенесли в кубрик, оставив при нем оружие и прочее снаряжение. По всему выходило, что Кумар нужен им. Нужен в целости и сохранности. Но зачем?! Что такого они увидели в его голове? Неужели загодя узнали о предстоящих переменах в его сознании? Узнали и решили, что человек должен пережить сатори, пребывая вроде как на свободе и в относительной безопасности? В одиночестве, тишине и покое? И всё равно неясно зачем.

Как только видение прошлого исчезло, из коридора повеяло легким ветерком. Ответы находились где-то рядом. Ветерок принес с собою запах близкой и вполне понятной истины. Нужно сделать всего несколько шагов, чтобы узнать правду. Странно. Оказывается, будущее можно не только предвидеть. Его отголоски доступны и для других каналов восприятия. Будущее имеет запах и вкус. А на ощупь оно как растаявший в пальцах шоколад.

Кумар взглянул на дверь, и та распахнулась сама собою. Из проема в кубрик хлынул холодный желтый свет. Сторож по другую сторону двери резко обернулся. Увидев очнувшегося человека, он напрягся, но за оружие хвататься не стал. В темных зрачках светилось недоверие пополам с любопытством. Странная реакция на врага. Если только Кумар не перестал быть для него врагом. Эта мысль бойцу категорически не понравилась. От нее разило предательством, хоть он и не понимал, в чем это самое предательство заключается.

– Ты не видишь меня, – шепнул Кумар. Храмовник недоуменно вылупился на внезапно опустевшие нары. Сморгнул несколько раз. Покрутил головой, напряженно вглядываясь в темноту по углам. Вновь уставился на пустые нары. Быстро ощупал близлежащее пространство с помощью экстрасенсорики, но увидел едва ли больше, чем простым зрением. Кумар начисто выпал из поля его восприятия. Орк осторожно зашел в кубрик. Постоял несколько секунд, растерянно глядя по сторонам.

– Ты не видишь меня, – убежденно повторил Кумар и улыбнулся одними уголками губ. Храмовник вздрогнул и наконец схватился за луч-мастер. – И не слышишь.

В действительности слова не имели ни смысла, ни силы. По-настоящему реальной теперь была лишь мысль, и она изменяла окружающий мир, который трансформировался, подобно гончарной глине, услужливо подстраиваясь под нужды землянина. При этом ни одно изменение не противоречило действующим законам природы. То, что Кумар сделал с храмовником, походило на упражнения, выполняемые в учебках ГМП. Интенсивное внушение. Человеку, введенному в измененное состояние сознания, давали чистую тетрадь и убеждали, что это глянцевый журнал. Бойцы, наделенные особой силой внушения, добивались потрясающих результатов. Под их ментальным воздействием подопытный действительно начинал видеть на пустых страницах яркие картинки, читал несуществующие статьи. Иногда упражнение выстраивалось в обратном порядке, и красочный журнал воспринимался человеком как тетрадь с чистыми белыми страницами. Точно так же можно было вычеркнуть из списка воспринимаемых объектов некоторые пункты. К примеру, знаки различия на погонах. Тогда подопытный до конца эксперимента не различал званий. Он видел погоны, но лычек и звездочек для него не существовало. То же самое происходило теперь с храмовником. Он не видел человека, стоя всего в двадцати сантиметрах от него. Глаз различал внешние очертания, но мозг игнорировал эту информацию. Ты не видишь меня. Всё просто.

Кумар вышел в коридор, едва не задев храмовника плечом. Осмотрелся обычным, от природы данным зрением. У входа в заваленный трупами класс маячил назойливый призрак старика. Теперь он держал за руку мальчика, погибшего в поющей башне. Оба дружелюбно смотрели на экстрасенса и подзывали жестами к себе. Кумар послушно направился к призракам. Они манили его в класс, где шла печальная работа похоронной команды. Пехтура под руководством офицеров в черных с золотом килтах собирала разорванные тела учеников и складывала в ряд у правой стены. Мимо Кумара прошел орк с оторванной ногой в руках. О чем-то спросил офицера. Тот рявкнул на него так, что пехотинец присел от ужаса. Вошедшего в комнату человека никто не видел. Среди офицеров были экстрасенсы, но ни один из них не мог сравниться с Кумаром в его теперешнем состоянии. Землянин с легкостью затуманил сознание всего отряда. Ощущение небывалой силы доставляло удовольствие и слегка пьянило.

Старик взял человека под локоть и подвел к стене, вдоль которой лежали мертвецы. Взгляд Кумара невольно зацепился за лицо одного из подростков. В переносице зияла дыра с запекшейся кровью по краям. Это был тот самый юный орк, которого здесь застрелил экстрасенс. Единственный из всех. Остальных покрошили Че Паев с Мазёвым. Старик понимающе кивнул и выждал несколько секунд, давая человеку возможность совладать с накатившими воспоминаниями.

– Что мне следует здесь увидеть? – спросил Кумар. Слова всё так же не имели значения. Землянин произносил их в силу привычки. Главенствующей оставалась мысль, и старик ответил на нее, коснувшись рукой стены. На камне проступили некогда уничтоженные письмена. Ряды из тысяч символов.

– Читай! – потребовал старик, не произнеся ни слова. Он создал визуальный образ необходимого действия и передал его в сознание человека. Интенсивность и реалистичность образа наделяли его эмоциональной окраской, какую обыкновенно передают интонации. – Читай, человек! Это важно.

– Мне знакомы лишь несколько символов из тех, что я вижу, – таким же мысленным манером ответил Кумар. – Как прочесть остальное?

Мальчик, сопровождающий старика, взял человека за руку. Глянул на него снизу вверх. Кумар невольно улыбнулся ему. Мальчик не ответил на улыбку. Просто приложил ладонь землянина к стене.

– Читай!

Сперва Кумар не ощущал ничего, кроме холодной структуры камня под своими пальцами. Затем чувствительные рецепторы кожи опознали ит-рен, чуть более теплый, чем окружающая его плоскость. Следом за ним возник и-цен. Далее ко-гер. Теплыми закорючками проявились другие символы, и каждый вызывал в сознании целую вереницу картин столь же живых и подвижных, как сама реальность. Они обладали звуком, вкусом, запахом и настроением. Каждый символ был дверцей, открывающейся в далекие дали. Человек пошел по выложенным в ряд трупам, ведя открытой ладонью по холодной стене, испещренной горячими тайнами прошлого. Он читал.

25. Маленькое оранжевое приключение

– Что я этим хочу сказать?

Он резко обернулся, пытаясь обнаружить говорившего, но тщетно. Всюду была одна только пыль. Странная оранжевая и поблескивающая белыми и голубоватыми искорками. Она висела клубами, заполняя собой весь мир.

– А ну покажись, Гудини недоделанный! – потребовал Он. Невзирая на то, что всё тело покалывало изнутри, чувствовал Он себя превосходно. А удивительнее всего было как раз то, что Он себя чувствовал. Его не оставляло ощущение, что в данный момент Он в некотором смысле не существует.

– Что я этим хочу сказать? – повторил голос, который не был ни мужским, ни женским, ни механическим и не имел локализованного в пространстве источника, как если бы говорила сама оранжевая пыль. Он не был уверен, что слова обращены к нему. Звуки вполне могли висеть здесь вроде шумовой пыли и не предназначаться для чьих-либо конкретных ушей. – Только то, что в мире есть двери, через которые из него можно выйти, а потом вернуться. Но самые мудрые не возвращаются.

– И куда ведут эти двери? – заинтересовался Он.

– Зависит от того, кто их открывает.

Ага! Говорили все-таки с ним. Язык был понятным, но каким-то непривычным, как если бы Он никогда прежде не слышал его. Мертвый язык.

– Ну, я открыл. Тебе стало легче?

Сделалось вдруг очень интересно, а кто, собственно, такой этот «Я». Еще недавно Он знал про себя почти всё. Теперь знание ограничивалось приятным ощущением своего тела и осознанием пола. Он был уверен, что думать о себе следует в мужском роде. Но и только.

– Ты открыл для себя совсем другую дверь, – возразил голос. – Ту, из которой не возвращаются.

– Но вошел-то в эту.

– Не твоя заслуга. Тебя сюда вытолкнули.

В оранжевых клубах распахнулся динамический туннель с пульсирующими стенами. Он хотел задать вопрос, но его грубо толкнули в спину – будто огромной надутой резиновой грелкой наподдали.

– Не пихайся, сволочь! – запротестовал Он, а мимо уже неслись стены туннеля. Он попробовал сдержать свой ускоряющийся полет, но тут же понял, что не представляет, как это сделать. Сила, влекущая его вперед, была сродни земному притяжению. Ее вроде и не замечаешь, пока она тебя не размажет по асфальту.

– Ну и хрен с ним! – фыркнул Он, отдаваясь на волю притяжения неизвестности, тянущей его вперед. Первые минуты полета Он просто тихо злился, прыгая с одной случайной мысли на другую. Потом сознание вернулось к разговору с голосом из пыли. Он вдруг сообразил, что не помнит большую часть беседы. Только самый конец, начиная со слов: «Что я этим хочу сказать?» А вот о чем шла речь до этого момента и важно ли было сказанное тогда, Он не знал.

Динамический туннель между тем сделался заметно шире, и в нем стали попадаться некие призрачные сущности, оранжевые с блестками, как и весь прочий мир. Казалось, они взирают на проносящегося мимо них странника с гневным презрением, как на нарушителя священной границы, топчущего грязными сапожищами землю чистоты и благодати. Он отвечал на эти взгляды злорадными ухмылками и вызывающе непристойными жестами. Поступать таким образом было особенно приятно от осознания того, что подобное поведение было для него естественным. Он по кусочкам вспоминал самого себя.

Постепенно на первое место вышла мысль о том, что Он – это он. Мужчина. Далее последовала цепь размытых эротических образов, которые при всей своей неясности вызвали немедленное возбуждение. Где-то между началом приятных фантазий и возникновением эрекции прервался его полет по динамической трубе, хотя Он заметил остановку далеко не сразу. Только что вроде бы летел с бешеной скоростью, а теперь висит неподвижно.

Прямо перед ним из пыли оформилась некая фигура, в которой угадывались голова, плечи, руки. Она возникла совсем рядом, а еще через секунду Он сообразил, что эта фигура в буквальном смысле сидит на нем. Ее контуры вычерчивались все явственнее. Уже стало понятно, что Она – это именно она. Противоположный пол, о котором Он смутно, но бурно фантазировал минутой раньше. Она сидела верхом и совершала всем телом плавные ритмичные движения. Это было охренеть как приятно! Он зажмурился, а когда открыл глаза, облака оранжевой пыли заметно поредели. Теперь Он мог сориентироваться в обстановке, да и вообще в пространстве.

У нее была светло-коричневая кожа, острые рожки, огромные, вполлица глаза и маленькая грудь. Поскольку Он еще довольно мало знал о себе и о мире, единственными доступными мерилами красоты выступали гармония и пропорциональность. Оценив восседающую на нем фигуру по этим критериям, Он признал ее весьма привлекательной. Захотелось узнать, как выглядит Он сам, но, кроме огромных глазищ напротив, никакого иного зеркала не было, а в них отражались только желание и удовольствие.

Положение, в котором Он находился, показалось ему очень любопытным. Ложем служила упругая спина какого-то могучего зверя. Он не мог увидеть животное целиком, но чувствовал под собой гладкую кожу и налитые силой тугие мышцы. Он полулежал на звере, упираясь затылком в крепкую холку. Получалось, что Она ехала верхом сразу на обоих, а Он был для нее вроде седла. Зверь плавно раскачивался при ходьбе и тем самым задавал общий ритм движений.

Он с опозданием вспомнил, что у него есть руки, которыми тут же с удовольствием и воспользовался. Грубо погладил Ее по бокам и бедрам, таким упругим, отзывчивым и чуточку влажным от честного любовного пота. Она улыбнулась, глядя на него сверху вниз. Легонько закусила губу. Провела коготками по его ребрам. Застонала негромко, но искренне.

– Шикарно едем! – согласился Он. – Знать бы еще куда?

Вокруг была равнина, при взгляде на которую всплыло сравнение «гладкая, как сковорода». Кажется, так об этом месте отозвался кто-то очень хорошо знакомый. Почти родной. Он не помнил, кто именно, но сравнение было справедливым. Он бывал на этой равнине прежде и вроде бы с кем-то дрался. Подробностей вспомнить не удалось, но местность внушала некоторое опасение. Здесь часто проливалась кровь. От этих мыслей секс стал еще увлекательнее. Пару секунд Он раздумывал, не спросить ли у наездницы, как Ее зовут, но в итоге категорически отмел эту идею. Спрашивать у дамы имя в самый момент соития – это не по-джентльменски. Потом хотел было поинтересоваться, как зовут Его, но тоже не решился. Плюнул на имена и приказал себе сконцентрироваться на главном.

На какое-то время Ему и верно удалось полностью сосредоточиться на своей рогатенькой подруге, на Ее жадно поблескивающих глазищах, на блуждающей улыбке, на крепком, ни на миг не останавливающемся теле, на гладкой коже, на влажной неге внутри нее. Потом концентрация ослабела. Он удивился, до чего удобным ложем оказалась спина неведомого зверя. Будто ее нарочно сконструировали для таких романтических прогулок. От зверя мысли перешли к вопросам направления и цели путешествия. Он вновь начал озираться. Украдкой, поскольку отчетливо вспомнил одну историю.

Тогда всё происходило примерно так же, только без экзотики. У девицы не было рогов, и барахтались они в обычной постели. Она прыгала на Нем, сидя спиной к Нему. Он видел ее распущенные черные волосы, задницу и розовые пятки. Ему было скучновато. С этой черновлаской Он трахался скорее от безделья, чем от какой-то особенной страсти. Утомившись видом ее извивающейся спины, Он взял с прикроватной тумбочки журнал «Оружие и амуниция». Обернувшись через какое-то время, черновласка обнаружила своего любовника погруженным в статью о многоцелевых ножах космодесанта. Очень это ее обидело.

Рогатенькую Он обижать не хотел. Она вызывала у Него куда больший интерес и азарт, нежели черновласка. Девочка-загадка из тех, что заслуживают полного твоего внимания. Если бы они познакомились не так стремительно и при более ординарных обстоятельствах, между ними вполне могла бы проскочить та самая пресловутая искра. Так что по сторонам Он глазел урывками, как бы невзначай. Они были не единственными пилигримами страсти на этой равнине. Он различил в отдалении еще несколько пар, путешествующих точно таким же манером на хищного вида зверюгах. Стало понятно, что здесь эта забава в порядке вещей, но ясности данный факт в ситуацию не привнес. Больше ничего любопытного рассмотреть не удалось. Он закрыл глаза и повторно велел себе сконцентрироваться на приятных ощущениях.

Финиш в неторопливом марафоне вышел до того бурным, что у Него уши заложило от скакнувшего давления. И зверь почти сразу остановился, будто почуял, что ритм его шагов уже никому не нужен. Отдышавшись, Он открыл глаза. Она всё еще сидела на Нем. Улыбалась, глядя Ему в лицо. Улыбка отчего-то казалась грустной и слегка растерянной. Так улыбаются на вокзалах, если не верят в новую встречу.

– Приехали, – сообразил Он, не испытывая по этому поводу ни малейшего воодушевления.

Место, где они оказались, настораживало. Перед ними высился блестящий хрустальный купол, по периметру которого частоколом стояли черные многогранные колонны. Промежутки между ними составляли не более метра, и в каждом из них находился мужчина, зафиксированный в вертикальном положении. Именно мужчина, поскольку все мужское было на виду. Рогатый, большеглазый, серокожий. Жизнь в них еще теплилась, но была она растительной. Если кто-то и сохранил сознание, то оно не воспринимало ничего, кроме страданий. С левой половины тела каждого мужчины была полностью удалена кожа. Четкие, идеально ровные линии разрезов проходили от макушки до паха. При этом правая часть тела оставалась совершенно нетронутой. Лишь местами на коже темнели подсохшие брызги крови. Прислушавшись, можно было различить натужное хриплое дыхание. Лишенные век огромные левые глаза дергались и непрестанно вращались. Правые у большинства были закрыты. Обнаженные артерии судорожно перекачивали кровь. По иссыхающим на воздухе мышцам то и дело пробегали судороги. Открытые глазу внутренности медленно неритмично сокращались. Электроды, подключенные к крупным нервным узлам, соединялись с черными колоннами.

– Это что за праздник феминизма?! – возмутился Он, краем глаза поглядывая на прочих пилигримов страсти, движущихся на своих зверях к непонятному и пугающему куполу. В Ее руке невесть откуда появился нож. Не металлический, а вроде бы стеклянный. Бесцветный и полупрозрачный. Вот тут между ними все-таки пробежала искра, пусть и не романтического характера. Это был момент глубокого взаимопонимания. Он понял, что девочка-загадка намерена содрать с него шкуру и пришпилить к жутковатой конструкции, а Она поняла, что ее избранник категорически против собственного участия в священном ритуале. Возникла секундная заминка. Потом рогатенькая попыталась взять ситуацию под контроль, тупо пырнув Его в живот. Он успел перехватить руку с ножом и вывернул Ей запястье. Хрустнул сустав. Девчонка взвизгнула. Стеклянный нож улетел на землю.

– Это, типа, свадебный обряд такой, что ли? – зло спросил Он. Происходящее Его, натурально, бесило. Девчонка ему понравилась. Был в ее повадках эдакий особый женский магнетизм, от которого и без слов голова кругом. И надо же такому случиться, что на первом же свидании пришлось поломать ей руку!

Рогатенькая скорчила болезненную гримасу и выкрикнула Ему в лицо несколько непонятных слов. Было в них возмущение и непонимание. Как будто бы Он нарушил некое священнодейство.

– А нечего свиноколом в меня пырять! – огрызнулся Он, виновато косясь на Ее искалеченную руку. – И вообще, свадьба – дурная примета, а я, знаешь ли, суеверный. Так что женитесь тут как-нибудь без меня… – еще не договорив, он вылетел в оранжевую динамическую трубу.

26. Мессия троянский

Часы хладнокровно отмеряли секунду за секундой. 19:11:07… 08… 09…

Кумар стоял на месте столкновения с пирокинетиком. В шаге от еще не убранного тела в красной броне. Взмокший, взбудораженный, мелко вздрагивающий от увиденного. Рядом топтались два зеленокожих пехотинца из похоронной команды. Им предстояло убрать труп пирокинетика, но они не спешили. Офицеров рядом не было, а когда начальство не стоит над душой, ни один нормальный солдат не станет торопиться с выполнением порученной ему работы. Пехотинцы о чем-то негромко переговаривались, глядя на расплавленный камень стен.

19:11:26… 27…

Секунды проносились с немыслимой скоростью, отчего Кумар все больше переживал и дергался. Он пошел против орков, против тех действий, которые ему навязывали, и теперь ему казалось, что весь, абсолютно весь мир в ответ настроился против него самого. Они не уйдут! Будут по-прежнему ошиваться здесь в ключевой момент и все испортят! Сволочи!

19:11:30…

Экстрасенс вырвал из кобуры пистолет и нажал на курок, ткнув стволом в верхнюю губу орка. Тот прянул назад, в ужасе вылупив глаза и вскинув руки. Должно быть, в последнее мгновение всё ж таки увидел стоящего перед ним землянина с готовым к бою оружием. Пистолет сработал бесшумно, и мягкая пуля разметала череп зеленокожего по оплавленному коридору. Второй пехотинец негромко ахнул, но больше ничего сделать не успел. Ствол пистолета уперся ему в щеку и выплюнул еще одну пулю. Оба тела одновременно осели на пол, поливая темной кровью пространство вокруг себя. Кумар запоздало подумал, что, наверное, смог бы заставить их уйти отсюда силой мысли. Но… Чего уж там!

19:11:32…

Ухнув, из ниоткуда возник плотный ком жирного серого дыма, заслонив собою центр коридора. Из него выпало черное от копоти тело. Растянулось на складках оплавленного камня и тут же свернулось в клубок, болезненно поскуливая. За невнятным стоном последовал понятный и такой родной для каждого землянина мат.

– Клюв?! – изумился экстрасенс. Он ожидал от назначенного часа и места совсем не этого. Быть может, еще одного откровения, новых видений, очередной трансформации собственных сверхспособностей. Он не знал, что именно должно здесь произойти, но уж никак не предполагал увидеть воскрешение заживо сгоревшего Клюва.

– М-м-мать их так!.. – проскрипел черный от сажи боец. Дым над ним быстро рассеивался.

– Клюв! – убежденно повторил Кумар. Против воли улыбнулся до ушей и шагнул к товарищу. Присел рядом. Протянул руку к закопченному плечу, но коснуться не решился. И совсем не потому, что от брони Клюва исходил нешуточный жар. Где-то в глубинах сознания нового Кумара жил Кумар прежний, и тот, прежний, твердо знал, что мертвецы не возвращаются.

Клюв рывком сел на задницу. Обалдело тряхнул головой. Откинул закопченную полумаску сферы с лица. Красную кожу вокруг глаз покрывали мелкие волдыри ожога. Расширенные зрачки очумело метались из стороны в сторону. Через пару секунд взгляд остановился на мертвых орочьих телах и сразу стал осмысленным, прояснился. Кровоточащие, полопавшиеся от жара губы разошлись в плотоядной ухмылке.

– Я его достал! – скрипнул Клюв и зашелся натужным кашлем.

– Достал, брат! – улыбнулся Кумар и наконец заставил себя прикоснуться к товарищу. Горячая броня прижгла пальцы, но экстрасенс не отдернул руку. Только теперь он окончательно уверовал в то, что перед ним живой и почти невредимый человек. Из всего, произошедшего за последние полтора часа, это обстоятельство казалось Кумару самым невероятным. Мертвецы не возвращаются, если только… – Ты не умер, Клюв!

– Еще чего!

– Как ты себя чувствуешь?

– Как печеная картошка, – ответил Клюв, облизывая обезображенные жаром губы. – Где остальные?

Кумар вдруг опомнился. Рядом, в какой-нибудь сотне метров, копошилась целая похоронная команда. Экстрасенс бросил настороженный взгляд на приоткрытую дверь классной комнаты. За ней мелькали силуэты суетящихся пехотинцев, но странностей, творящихся в коридоре, никто из них пока не заметил. Кумар резко встал.

– Идем. Мы должны торопиться.

– Погоди, – заупрямился Клюв. – Остальные где, я спрашиваю?

– В беде они, брат. Выручать надо. Кроме как на нас, им надеяться не на кого.

– Стоило минуту без сознания полежать, – шутливо проворчал Клюв и, болезненно покряхтывая, поднялся на ноги. – Совсем без меня воевать не можете. – Тут некая мысль, мелькнув в сознании, заставила бойца замереть на месте. Он зажмурился, отгоняя пугающее наваждение, упрямо лезущее из памяти. Совладав с нервом, он испытующе уставился на Кумара. – Или это не минута была?

Экстрасенс качнул головой.

– Несколько часов. Идем. Надо торопиться, если хотим спасти своих.

Клюв облизнул губы. Сглотнул.

– А ты это… уверен, брат?

– На все сто, – ответил Кумар, хоть и не понял толком смысл вопроса. Клюв в тот момент выглядел испуганно и потерянно. И спрашивал он насчет уверенности скорее самого себя, нежели экстрасенса. Вероятно, память подкинула ему какие-то намеки на то, где он пропадал последние несколько часов и что с ним происходило. И были эти намеки такими странными и пугающими, что даже Клюв, этот безбашенный космический берсерк, ощутил потерянность и страх. Кумар не стал его ни о чем расспрашивать. Захочет – сам все расскажет.

Дорогу преградили старик и ребенок. Впервые за все время они смотрели на экстрасенса с тревогой и недоумением.

– Куда ты идешь, человек?

Кумар с каменным лицом прошел сквозь призраков.

– Это не твой путь! Вернись!

– Я сам решу, куда мне идти, – сквозь зубы процедил Кумар.

– Ась? – переспросил ковыляющий чуть позади Клюв. Кто знает, не будь на нем экзоскелета, смог бы он не то что идти – стоять? Но при этом воинственности в нем не убыло ни на йоту. Не раздумывая, он подхватил с пола брошенный Мазёвым гранатомет с двумя барабанами и теперь нес его на плече.

– Я не тебе, – механически отозвался Кумар.

– А кому же? – спросил Клюв, оборачиваясь на коридор позади себя, в котором не было никого, кроме троих мертвецов.

– Сам с собой.

– А-а! – Клюв ехидно ухмыльнулся. – Сам с собой – это хорошо. С умным человеком чего ж не поговорить?

Шутка была старой, но Кумар всё равно улыбнулся. Скорее нервно, чем весело, но всё ж таки…

В оружейке, где стоял мобильный полифункциональный центр связи, они задержались на пару минут. Кумар выискал среди разбросанных образцов оружия несколько пистолетов, проверил затворы с бойками и сунул добычу в свой вещмешок. Туда же побросал несколько коробок с патронами.

– Как-то жаден ты до оружия сделался, брат Кумар, – заметил Клюв, с видом знатока наблюдая за действиями экстрасенса. – Раньше за тобой такого не водилось.

– Это не для себя, – коротко пояснил Кумар. – Для других.

– Для других – это святое, – признал Клюв и тоже добавил кой-чего к своему и без того немаленькому арсеналу.

Вновь потянулся лабиринт воздуховодов со стенками из белого сплава, внешне напоминающего алюминий. Только на этот раз бойцы шли в другую сторону, и не было больше потока воздуха, исполняющего обязанности путеводной нити. Кумар тем не менее держался вполне уверенно. Минуя бесчисленные перекрестки и разветвления, он без колебаний выбирал нужное направление, будто неоднократно ходил этой дорогой и знал ее лучше, чем содержимое собственных карманов. Клюв, поначалу безропотно хромавший за экстрасенсом, стал настораживаться.

– Сдается мне, брат, мы в той стороне уже были, и нам там решительно не понравилось, – сказал он. – Ты точно знаешь, что мы правильным вектором шагаем?

– Помнишь, я говорил, что нас зовет какой-то экстрасенс? – не останавливаясь, ответил Кумар.

– Ну.

– Вот к нему нам сейчас и нужно пробираться. Он знает, что здесь происходит. Он все знает, но не все рассказывает. Я чую это.

– Э-э? – на обожженном, покрытом сажей лице Клюва отразилась усиленная работа мысли. – Непонятные твои слова, брат Кумар.

– Там мы встретим Че и Мазёвого, – экстрасенс неопределенно махнул рукой, указывая куда-то вперед.

– А откуда ты это знаешь?

– Я чую, – сухо ответил Кумар. В самом деле, не объяснять же Клюву суть той метаморфозы, что произошла в сознании экстрасенса. Всё равно толком ничего не поймет. Только посмеется или, еще хуже, окончательно усомнится в разумности выполняемых действий.

– Ага, – Клюв задумчиво почесал нос указательным пальцем и больше ничего не сказал. Кумар ощутил некоторое облегчение. Верит, значит, Клюв. Толком ничего не понимает, но верит.

Чем дольше они шли, тем Клюв больше отставал и чаще спотыкался. Иногда бранился под нос, но ни разу ни на что не пожаловался и не потребовал отдыха. Кумар рассудил, что так не годится. Этот упрямец будет идти вперед, пока не брякнется в обморок. Он видел, что Клюв шевелит конечностями исключительно за счет силы воли. Если бы не экзоскелет…

Экстрасенс сам предложил сделать привал. Стащить с Клюва броню и форму оказалось совсем не просто. Повязки на старых ранах намокли от крови и прилипли к кителю. Местами обмундирование отходило вместе с отслоившейся обгорелой кожей. Боец рычал и скрипел зубами, непрерывно твердя одни и те же слова:

– Козлы зеленые! Козлы!.. С-с-с!!! Мать их так, козлы зеленые!

«Не сила воли, – решил Кумар, глядя в затуманенные болью зрачки бойца. – Здоровая злость и святая ненависть к врагу – вот что двигало этим изувеченным обгорелым телом. На таких батарейках иные и с оторванными ногами в атаку рвутся». С этой мыслью он всадил шприц-тюбик обезболивающего в ляжку товарища. Подумал чуток и воткнул второй в дельту. Чтобы боец не уплыл, скормил ему несколько таблеток озверина. Потом пустил в ход антисептики, антибиотики, противовоспалительное и противоожоговый гель. Основные и дополнительные аптечки заметно убавили в весе, зато Клюв опять почувствовал себя человеком.

– Спасибо, – сказал он.

Кумар пожал плечами, продолжая накладывать бинты. Ему в голову как раз пришла интересная мысль. Он сосредоточился на небольшом обожженном участке кожи чуть ниже правого локтя, и омертвелая ткань на глазах переродилась в молодую розовую. Каких-то особых усилий это не потребовало. Экстрасенс украдкой посмотрел на Клюва. Тот вроде бы ничего такого не заметил. Кумар быстро замотал исцеленный участок бинтом. Лечение ран входило в число его новых талантов, но явить себя миру в качестве чудотворца он был пока не готов.

– Спасибо, брат, – повторил Клюв.

– Дело обычное.

– Я про огонь, – уточнил Клюв. – Это ведь ты меня… – он задумался, подбирая верное слово. – Ты меня вытолкнул.

– Я? – Кумар внимательно посмотрел на лицо Клюва, пытаясь определить, не переборщил ли с обезболивающим. Да вроде нет. Взгляд ясный, осмысленный. Мышцы в тонусе. Дыхание ровное. – При чем тут я?

– А кто?

– Куда вытолкнул?

Клюв несколько растерялся.

– Туда. В оранжевое, где я плавал… Тьфу! Не знаю, как сказать-то. Короче, я когда в огонь кинулся, ты меня из него вытолкнул. А куда – тебе виднее.

Кумар действительно помнил, как бросил вслед Клюву всю подвластную сверхъестественную силу в надежде прикрыть и уберечь товарища. Помнил последовавшую за этим вспышку обжигающей боли. Только он полагал, что проку от этого чуть. Принял на себя часть болевых ощущений, а о том, чтобы выталкивать Клюва в какое-то непонятное «оранжевое», у него и мыслей не было. С другой стороны, у него уже тогда появились сверхвозможности, о которых он еще не подозревал. Чем не объяснение загадочному возвращению Клюва с того света?

– Тебе просто повезло.

– Скромняга! – загоготал Клюв. Потом выразил желание в подробностях узнать о событиях, последовавших за стычкой с пирокинетиком. Экстрасенс послушно рассказал о разгроме учебного центра орков, о туннеле, ведущем к монорельсу, и о засаде храмовников, в которую попали разведчики. Повесть вышла короткой и несколько сбивчивой, поскольку думал в это время Кумар совсем о другом. Часть его сознания исследовала раны Клюва. Те, что уже были скрыты бинтами. Задачка оказалась совсем простой – находишь живые клетки, вызываешь в них шок, и они отвечают многократным ускорением процесса регенерации. В медбатах использовали оборудование, действующее по тому же принципу. Дело оказалось до того элементарным, что Кумар занимался им в прямом смысле, не глядя. Большая часть его внимания была сосредоточена на иных, более мрачных вещах.

Волею случая он был назначен троянским конем. Тем, кто ослабит мощь выходцев с Земли, отбросит их на пятьсот лет назад и даст оркам время. Судьба и особые таланты Кумара были здесь ни при чем. Просто он оказался единственной более-менее подходящей кандидатурой, находившейся в пределах досягаемости в тот момент, когда было принято это отчаянное решение. Троянский конь, мессия и последняя надежда Вселенной на выживание – всё в одном лице. Мелькнула гаденькая мысль о самоубийстве. Мелькнула и тотчас угасла, пробудив холодную злость. Пошли они!..

Стены воздуховода качнулись, а вместе с ними и весь прочий мир. Раз, другой. Потом где-то вдали бухнул взрыв, и всё стихло.

– Что-то страшное рвется на волю, – шепнул Клюв, отстраненно, будто в трансе, шаря взглядом по потолку. Голос не был испуганным. Боец констатировал факт, а не выражал эмоции. – Не надо было нашим соваться на эту планету.

Кумар уставился на него, как микробиолог на амебу, решающую матричные уравнения. Хотел было что-то спросить, но тут из ближайшей отворотки воздуховода, чавкая слизью, выкатился огромный краб с щупальцами вместо лап, однако же каждое щупальце заканчивалось вполне крабьей клешней. Клюв схватился за карабин.

– Это что еще за морепродукт?! – от прежней отстраненности бойца не осталось и следа.

Верхняя крышка панциря приподнялась. Под ней оказалась черно-зеленая жемчужина размером с арбуз и такая же полосатая. Она медленно повернулась вокруг оси вправо-влево, отчего создалось впечатление, что это странной формы глаз со множеством полос-зрачков. Ножницами защелкали клешни.

– Его не убьешь пулей! – предупредил Кумар.

– А кто говорит о пулях?

Хлоп! Осколочная граната из подствольника ударила в полосатую жемчужину. Уродец протестующе пискнул и захлопнул панцирь. Ухнул взрыв. Тварь с хлюпаньем разлетелась, покрыв черной маслянистой слизью стены и потолок воздуховода. Кисло завоняло взрывчаткой и еще какой-то не поддающейся идентификации дрянью.

– С Новым годом, гадина! – улыбнулся Клюв, взглядом оценивая проделанную работу. Слизь зашевелилась, и улыбка бойца тотчас погасла.

– ОНО здесь повсюду, – запоздало пояснил Кумар. – Без толку уничтожать видимые проявления, потому что главное неразличимо для глаза.

Слизь собралась в миллиард жирных извивающихся пиявок. И вся эта копошащаяся дрянь разом двинулась по стенам, полу и потолку в сторону землян. Клюв потянулся к трофейному гранатомету. Чудаковато он выглядел в тот момент – полуголый, перебинтованный, точно мумия, на голове сфера с опущенной полумаской, а в руках чудовищная пушка с двумя пухлыми барабанами. Кумар выступил вперед, загораживая собою товарища.

– Брат! – возмутился Клюв. – Сдристни с линии огня!

– Замри! – шикнул экстрасенс. Было в его голосе нечто такое, что заставило безбашенного Клюва молча подчиниться.

Сплошная пленка из пиявок раскололась об экстрасенса, как морская волна о нос корабля. Торопливо двигаясь вперед, черви почтительно огибали ноги Кумара, а метра через полтора их поток вновь смыкался. В чистом пятне сразу за спиной экстрасенса неподвижно стоял Клюв.

Миновав бойцов, пиявки проползли еще метров двадцать. Там они слились в единый ком, который на глазах принял утраченную из-за взрыва форму огромного краба с щупальцами вместо лап. Уродец знакомым движением приподнял верхнюю крышку панциря, зыркнул на бойцов арбузным глазом, недовольно пискнул и ушлепал прочь по трубе воздуховода.

– Надо было кумулятивом! – посетовал Клюв, глядя вслед удаляющемуся уродцу.

– Без толку, – повторил Кумар. – Это новый для человека враг, и оружие на него нужно новое.

Клюв пристально посмотрел на экстрасенса.

– Такое, как ты?

– Что – как я? – Кумар притворился, будто не понял. Сердце больно екнуло. Страшно было рассказывать кому-то о произошедших в нем переменах. Осознание собственного могущества вызывало не гордость, а смущение. Даже стыд. Как вслух признать себя белой вороной? Без пяти минут предателем. Как сказать, что ты уже не человек, а мутант какой-то?

– Они ведь что-то сделали с тобой, а? – настойчиво спросил Клюв. – Кем ты теперь стал, брат?

– Я… – Кумар подавился словами. На языке вертелось странное определение самого себя – мессия троянский. – Они выбрали меня. Позволили обрести силу, но совсем для другой цели. Я не должен идти туда, не должен спасать Че и Мазёвого. Не знаю, убьют ли меня, если я ослушаюсь, но то, что не пропустят без боя, – факт.

Клюв недоверчиво хмыкнул.

– И для чего они тебя выбрали?

Кумар уставился в пол.

– Это… Это неважно. Я не стану делать того, что они хотят от меня. Какой бы ни была конечная цель, я не могу так предать людей. То есть технически могу, конечно. Сил они в меня закачали немерено, но… – вместо того чтобы закончить мысль, экстрасенс вскинул голову и, сверкнув глазами, выдохнул: – Пошли они в жопу, одним словом!

– Во ты вляпался, брат Кумар! – искренне посочувствовал Клюв. – Ты что же у нас теперь – ядерная боеголовка с глазами и о двух ногах?

– Хуже. То, что я должен сделать, вынудит землян к миру и отсрочит разгром орков лет на пятьсот или около того.

– М-м-м?! – у Клюва даже матерных слов не нашлось, чтобы обрисовать впечатление от услышанного. Эмоции он выразил мычанием. Потом спросил: – А раньше времени не рванешь?

– Вообще не рвану, – холодно ответил Кумар.

– Точно? – в этот момент Клюв был серьезен как никогда.

Кумар молча кивнул. Клюв расслабился, усмехнулся, дернув подбородком.

– Ну, пойдем тогда, мессия троянский, порвем пидарасов, которые тебя на это западло подписали.

Кумар вздрогнул. С подозрением глянул на Клюва. С чего это он вдруг назвал его мессией троянским? Впрочем, оба они еще пребывали в шоке от пережитых почти мистических потрясений, а в таком состоянии чего не ляпнешь?

27. Иммунитет вселенского значения

До парка бронетехники бойцы дошли без особых приключений.

Клюв, напичканный всякой разной фармакологией и тайком подлеченный экстрасенсом, теперь бодро вышагивал впереди. Он же разряжал сюрпризы, оставленные разведчиками в воздуховоде несколькими часами ранее. Переведенные в нерабочий режим мины бережно складывались в вещмешки. Каждый из бойцов пережил странный, шокирующий опыт, и каждому было о чем поразмыслить, так что они практически не разговаривали.

У вентиляционной решетки, через которую снабжался воздухом солдатский бордель, произошла небольшая задержка. Клюв несколько секунд задумчиво разглядывал пустое помещение по другую сторону решетки. Там сейчас не было ни души. Зато над полом гуляли отдельные завитки странного ледяного тумана.

– Не такая уж она и уродина, если вдуматься, – сказал Клюв. При этом на его губах появилась отрешенная, мечтательная улыбка. – Даже если у бабы рога, глазища вполлица и маленькие титьки, она всё равно может быть красивой. Внешность – это ведь не главное. Красота внутри живет, в характере…

– Чиивоо?! – изумился Кумар. Взволновала его не резкая перемена сексуальных предпочтений боевого товарища, а фраза про рога и глазища как таковая. Экстрасенс живо вспомнил прочитанное на стенах в разгромленной классной комнате. Там было много различной информации, но вся она так или иначе сводилась к идее преемственности.

Прежде Кумар полагал, что озерные чудовища были всего-навсего предыдущими хозяевами этого рукава Галактики. Разумной расой, павшей под ударом армии зеленокожих. Оказалось, что всё не так. Звери были хранителями традиции и связующим звеном между сменяющими друг друга повелителями космоса. До орков здесь господствовала раса рогатых большеглазых амазонок, приносивших в жертву своих мужчин. Еще раньше мироздание принадлежало ящероподобным существам с бледно-серой, полупрозрачной кожей. До ящеров были гуманоиды, почти неотличимые от выходцев с Земли. И так далее. Вся эта череда временно доминирующих рас тянулась едва ли не до самого момента зарождения Вселенной. Общим меж ними было то, что все они в период наибольшего научного и культурного расцвета стерегли самую жуткую тайну этой части космоса.

Цивилизации рождались, расцветали и умирали. Когда разумный вид достигал предела в развитии и начинался процесс вырождения, происходило нечто вроде смены караула. Преемников выбирали звери с озера. Они же давали сигнал к началу передачи сакральных знаний и связанной с ними ответственности. Внутри этой планеты была заключена исполинская, безликая и безымянная темная душа. Скорее сгусток нерастраченной энергии, нежели существо. Кумар прочел об эволюционной развилке, имевшей место в самом начале существования Вселенной. Тогда открылись два пути развития космического пространства, и в основе каждого из них лежали свои собственные законы, взаимоисключающие друг друга. Эволюция мироздания пошла в одном направлении, а весь потенциал, собранный для рывка в другую сторону, оказался собранным и спрессованным в одной точке. Получилось что-то вроде зародыша альтернативной Вселенной.

Вместо того чтобы устроить новый первовзрыв, этот зародыш начал притягивать к себе чуждую ему материю из окружающего пространства, переподчинять ее себе и медленно разрастаться. Постепенно из микроскопической точки он распух до размеров небольшой планеты, сожрав для этого немыслимое количество космической пыли и астероидов. Потом внутри малыша забурлила эволюция, повлекшая за собой возникновение особой формы коллективного разума, стремящегося к тому, чтобы стать всем миром. Зародыш плавно развивался, но не созидательным, а захватническим, паразитическим путем. Он был ориентирован не на создание собственной Вселенной, а на захват и переделку существующей. По сути он был набором альтернативных законов физики, химии, эволюции и всего прочего, которые стремились занять доминирующее положение по отношению к законам действующим. И в данный момент носителем и проводником парадигмы нового миропорядка выступал единый разум этой планеты.

Возникновение разумных биологических форм в соседних звездных системах было не более чем защитной реакцией существующей Вселенной. Мыслящие организмы стали чем-то вроде антивируса, сдерживающего рост паразита. Вполне логично прессовать один разум другим. Первыми сторожами были немыслимо далекие предки озерных чудищ. Но если внутри развивающегося зародыша сформировался бессмертный разум, то порождения существующей Вселенной оказались недолговечными. Просто в силу господствующих законов они проходили через стадии рождения, расцвета и увядания. Отсюда возник механизм преемственности цивилизаций, в котором звери по праву первенства выполняли функцию связующего звена.

Обыкновенно смена караула проходила гладко. Старший народ в течение нескольких веков культурно и психологически готовил молодую смену, постепенно передавая знания, необходимые для сдерживания развития и расширения альтернативного мира. Но между орками и людьми так не получилось. Записей об этом не существовало. Подробности новейшей истории призрак старика изложил в краткой беседе, если беседой можно назвать обмен мысленными образами. Едва распробовав на вкус первую порцию полученных знаний, люди потребовали остальное. Причем все и сразу. Знания открывали доступ к особым возможностям мозга. Такие возможности – ит-рен, источник внутреннего могущества – Вселенная по умолчанию закладывала в каждый порожденный ею разумный вид, как в потенциальный антивирус, но без подсказок к этому дару было не подобраться. Мешала внутренняя слепота – ко-гер, или попросту набор привычных убеждений вроде того, что вода мокрая, камень твердый, а небо голубое.

Освоив азы телепатии и психокинеза, люди усмотрели в них залог собственного могущества и вселенского господства. Чувствуя военное превосходство над вырождающимися зеленокожими, земляне повели переговоры с позиции силы. Они в буквальном смысле взяли орков за грудки и попытались вытрясти из них все знания, какие только есть. Их старались образумить, объяснить, что они еще не готовы, предупреждали об ответственности и возможных катастрофических результатах. Итогом долгих и сложных переговоров стал обмен ракетно-бомбовыми ударами с последующей затяжной войной на уцелевших в ядерной перестрелке планетах.

Осознав бессмысленность вооруженного сопротивления, зеленокожие начали мирные переговоры. В подтверждение серьезности своих намерений они возобновили передачу сакрального знания продолжающим наседать землянам и даже предложили им возвести на других островах этой планеты собственные учебные центры для ускорения процесса. Когда человеческие транспорты и грузовики с оборудованием подошли к орбите, активность запертого здесь разума многократно возросла. Каким-то образом он сумел пробиться через барьеры, чтобы расщепить и поглотить корабли землян. Старик не знал наверняка, было ли это случайностью или же осмысленной провокацией. Но в любом случае люди, возложив вину на зеленокожих, расценили происшедшее как подлое нарушение достигнутых мирных договоренностей и бросили на штурм планеты несколько крупных войсковых соединений. Теперь, если земляне прорвутся в подземный лабиринт и уничтожат запретный дом, иной разум выйдет на свободу и Вселенная, в нынешнем своем виде, перестанет существовать. Совсем она, конечно, не исчезнет, но изменится настолько, что в ней не будет места ни оркам, ни людям. Вообще никому. Она вся целиком превратится во вместилище единого, очень странного и бессмертного разума, который станет методично истреблять все прочие формы жизни, унаследованные от поглощенных миров. Эволюция космоса пойдет по иному руслу.

Хотя сознание Кумара и претерпело качественные изменения, такой ворох масштабной информации в голове укладывался с трудом. Он по сию пору пребывал в некотором ступоре. Те несколько столетий, которые обыкновенно уходили на передачу основного знания, казались ему совершенно оправданным сроком. Мыслящим существам требовалось немалое время, чтобы свыкнуться с новой концепцией мироздания. А если делать вот так, в считаные часы до упора начинять мозг шокирующей информацией, опровергающей всё и вся, что еще вчера считалось непогрешимой истиной, то запросто можно угодить в палату люкс в ближайшей дурке. Особенно в этой истории Кумара раздражал тот факт, что все разумные существа являются просто-напросто иммунной системой Вселенной. Ощущать себя антителом в исполинском организме космоса было некомфортно. Как-то не вязалась эта должность крошечного санитара Вселенной с усвоенной еще в детстве мыслью, что человек – царь природы и космос возник единственно затем, чтобы этому самому царю было где жить и хозяйничать. Самооценка жалобно хныкала и мученически стонала.

Когда Клюв ни с того ни с сего заговорил о женщинах с рожками и огромными глазами, экстрасенс чуть не подскочил. Именно так выглядели амазонки, господствовавшие здесь до орков.

– А? – Клюв будто от глубокой дремы очнулся. – Не-е, брат. Ничего. Не бери в голову, – он с натянутой усмешкой постучал костяшками пальцев по сфере на своем черепе. – Бортовой компьютер подглючивает чего-то.

«Где бы Клюв ни пропадал те несколько часов, там его приобщили к знанию, – решил про себя экстрасенс. – Только ему удалось большую часть этого знания тут же позабыть. Счастливчик! Иногда, правда, впадает в состояние некоей отрешенности и вспоминает кой-чего урывками, а все остальное время живет и мыслит как нормальный человек».

Еще одно озарение случилось у Клюва перед самым парком. Накрыло, когда он обезвреживал последний из оставленных в воздуховоде сюрпризов. Впереди уже виднелся выход, скалящийся черными огарками прутьев решетки. Боец «уплыл», держась пальцами за боевые элементы взведенной мины. Возникла секундная, но крайне напряженная пауза.

– Клюв? – позвал экстрасенс, с тихим ужасом косясь на сюрприз в грязных, ободранных, закопченных пальцах товарища. Отстраненное выражение сползло с лица Клюва. Губы скривились в досадливой гримасе.

– Твою мать! – скрипнул он и как ни в чем не бывало продолжил развинчивать адскую машинку. Кумар облегченно выдохнул. Наверное, он смог бы отвести от себя взрывную волну и осколки за счет своих новых способностей, но заниматься такими фокусами без крайней необходимости ему как-то совершенно не улыбалось.

– Слышь, Кумар, у тебя бывает так, что… э-э-э… вроде бы ты что-то припоминаешь, но вспомнить подробнее никак не можешь? То есть вертится оно в голове, а ухватить его никак не выходит? – произнося это, Клюв деловито и быстро упаковывал детали мины в свой вещмешок. Покончив с делом, он, не поднимаясь с корточек, вопросительно взглянул на экстрасенса. – Чего молчишь?

– А ты уверен, что тебе действительно нужно это помнить?

Клюв неопределенно двинул плечами.

– Не знаю, но ощущения пакостные. Натурально, зуд в мозгах. Всё время чудится, что я чего-то важное позабыл.

Кумар поколебался пару секунд. Потом все-таки достал из кармана кисет с сечкой.

– Если действительно хочешь вспомнить, попробуй это.

– А там чего? – спросил Клюв, с интересом глядя на мешочек из плотной золотистой ткани.

– Сечка.

– Орочье дерьмо? – Клюв брезгливо скривил губы. – Не, брат. Наркотики – не мой кайф. Шнапса бы сейчас грамм двести. И тушенки пару банок.

– Как знаешь, – Кумар быстро спрятал кисет, при этом чувствуя облегчение. Сам не зная почему, он порадовался отказу Клюва. Это было правильно.

Над бронетанковым парком царило кладбищенское спокойствие, потому что кладбищем это теперь и было. Черный смолистый дым уже рассеялся, оставив после себя лишь прогорклую синтетическую вонь горелого мазута и пластика. Раздавленные, переломанные и перекрученные военные машины выстроились хаотичным железным лабиринтом, все проходы которого были усеяны орочьими останками, ошметками слизи бородавчатого, брошенной амуницией, оружием и другими, не поддающимися идентификации предметами. Кое-где еще витал зловещий ледяной туман. Иногда от одного трупа к другому шмыгала какая-нибудь мелкая бесформенная тень. А в остальном – покой и тишина.

Никакой угрозы Кумар здесь не чуял, так что шли разведчики с минимальными мерами предосторожности. Клюв помянул было храмовников с их талантом к пси-маскировке, но экстрасенс заверил товарища, что теперь от него никому не спрятаться. Из-под заваленного набок бронехода, с которого свешивалось изжеванное тело орочьего танкиста, под ноги разведчикам выскочила небольшая тварь. Размером с собаку. По виду вроде жабы, только с драконьим гребнем на спине и с хвостом, как у ящерицы. Уродец открыл пасть, в которой шевелилось множество покрытых слизью отростков. Недовольно зашипел и начал медленно пятиться, неотрывно глядя на экстрасенса. Потом резко развернулся и юркнул в груду металлолома.

– А чего они тебя так боятся? – полюбопытствовал Клюв, рефлекторно удерживая на прицеле щель, в которой скрылся дракожаб.

– Они – инфекция, я – лекарство.

– О как! – Клюв ехидно усмехнулся. Далее серьезно заметил: – Шибко много неясного ты о себе в последнее время говоришь, брат.

Кумар чуток сконфузился. Стесняясь своей трансформации, он и верно напустил вокруг себя слишком много словесного тумана. Возникшая аура загадочности ему самому не нравилась. Неправильно это было, потому как могло дурно сказаться на репутации. Когда люди чего не понимают, они придумывают феномену собственное объяснение. Как правило, самое дурацкое из всех возможных. Так что разъяснять ситуацию в доступных терминах рано или поздно все равно придется.

– Тут вот какая штука, – заговорил Кумар, стараясь предельно сжать и упростить информацию. – У орков есть секрет создания сверхэкстрасенсов. То есть даже не экстрасенсов, а существ, которые могут произвольно манипулировать пространством и полем чистой информации. Именно за данным секретом люди и вломились на эту планету. Вот смотри.

Кумар вытянул руку в направлении бронехода. Особой нужды в этом движении не было. Он сделал так просто для пущей наглядности. Изящный поворот кисти – и машина двинулась в сторону на несколько сантиметров, резанув по ушам противным скрежетом металла о камень. Плавное движение руки снизу вверх. Бронеход послушно приподнялся над полом. Пальцы резко в кулак. Машина сжалась гармошкой, а затем, вращаясь одновременно во всех плоскостях и протестующе поскрипывая, скаталась в ровный металлический ком. Из мнущегося металла с жалобным визгом выбрался дракожаб. Сиганул в сторону. На лету раздался вширь, трансформировавшись в одно сплошное кожистое крыло, и спланировал таким манером куда-то к стене. Кумар взмахнул рукой и отправил вслед уродцу свой металлический «снежок» весом в несколько тонн. Когда стих грохот, Клюв издал странный звук, похожий на хрюканье изумленного поросенка.

– Вот за-ради таких фокусов мы с зелеными и воюем, – резюмировал Кумар.

– А орки тоже так могут? – с какой-то детской интонацией спросил Клюв, рассеянно повторяя движения руки экстрасенса.

– Некоторые – могут.

– Чего ж они тогда войну до сих пор не выиграли?

– Эти способности нужны не для войны, – назидательно ответил Кумар. – Задача сверхэкстрасенсов – держать под контролем эту планету, которая на самом деле не планета, а что-то вроде двери в иной мир. Видел, сколько здесь всякой нечисти?

– А то!

– Если эти твари выйдут на волю, то очень скоро заполонят весь космос, и тогда не уцелеет никто. Вот поэтому люди должны оставить орков в покое. Лет на пятьсот или около того.

– Хрен им в носопырку, – качнул головой Клюв. – Очень уж они нас разозлили, чтобы вот так легко отделаться.

– Зачем, собственно, и был придуман я. Если просто уничтожить десант, это ничего не изменит, потому что через день здесь высадится армия в десять раз больше и стократ злее. На человеческое общество лучше всего воздействовать изнутри. Если людям нравится верить, что однажды придет мессия и всех спасет, нужно дать им мессию, который уведет весь народ в правильную сторону.

– Эко ты загнул, брат! Лично я считаю, что никакой мессия нас спасать не придет, потому что это на фиг ему не уперлось.

– Правильно, – кивнул Кумар. – И любой, назвавшийся мессией, на поверку выйдет таким, как я, – троянским. План простой. Сейчас мне нужно выйти на поверхность, чтобы спасти и вывести с планеты остатки нашего десанта. Потом, в качестве героя представ пред светлые очи отцов-генералов, внушить им – а я сейчас могу внушить кому угодно что угодно – внушить генералам мысль о немедленном перемирии. Ну и дальше предполагается действовать в том же ключе.

– Вот ведь черти хитрожопые! – процедил Клюв. – Надо же такое паскудство выдумать!

Кумар тяжело вздохнул.

– Я сейчас думаю, как бы сделать так, чтобы и демонов из клетки не выпустить, и людей не предать.

Клюв неодобрительно поцокал языком.

– Плохо дело, брат Кумар.

– Это почему?

– Рыбку съесть и сковородку не помыть на моей памяти еще никому не удавалось.

– Знаешь что… – экстрасенс умолк, прикусив губу. – Давай Че Паева с Мазёвым для начала вытащим, а дальше по обстоятельствам.

План Клюву понравился.

Среди изломанной техники разведчики нашли почти не пострадавший бронированный армейский вездеход о восьми исполинских колесах, до странности похожий на земную машину, известную как «Носорог». Орки, в общем-то, и не отрицали никогда, что активно занимаются плагиатом в плане вооружений и военной техники. Собственная военно-инженерная мысль у них работала довольно вяло. Кумар совсем не удивился, обнаружив, что у транспорта его поджидают назойливые призраки старика и ребенка.

– Тебе нельзя на озеро, человек! Ты всё погубишь!

Кумар отмахнулся от внушенных ему образов и легко проскользнул внутрь машины, где уже хозяйничал Клюв. Тихо заворчал могучий движок.

– Куда едем? – спросил Клюв, примеряясь к неудобным для человека рычагам рулевого управления.

– На озеро, – без тени сомнения ответил экстрасенс.

28. Танец носорога

Водил Клюв примерно так же, как воевал. Он не стал долго выруливать, соображая, как лучше объехать множественные препятствия. Несколько раз дал мощную машину вперед-назад, расталкивая соседние покореженные танки и САУ. Получив достаточно места для разгона, поддал газу и резко послал «Носорога» вперед. Броневик в считаные секунды пролетел через парк, легко прыгая с одной преграды на другую и заваливаясь на борта под самыми неожиданными углами. Движок свирепо завывал на каждом скачке. Огромные колеса с глубоким протектором проявляли цепкость, достойную когтистых кошачьих лап. При этом в салоне трясло так, что кишки больно стучали по мозгам. Клюва пару раз подбросило на водительском сиденье, долбанув макушкой о низкий потолок, от чего боец, казалось, стал только счастливее. Экстремальное вождение доставляло ему невыразимое удовольствие.

Выскочив в широкий транспортный туннель имени бородавчатого, «Носорог» снес остатки возведенной храмовниками баррикады из ящиков, колесами размазал в кисель с десяток орочьих трупов и перешел на максимальную скорость. Бойцы понятия не имели, какой из многочисленных датчиков на приборном щитке является спидометром, но, по ощущениям, броневик давал никак не меньше 80 км/ч.

– Бодрая скотинка попалась! – радостно сообщил Клюв, сплюнув кровь с языка, прикушенного во время скачки по разгромленному парку. Кумар решил не портить ему боевой настрой, рассказывая про мины, на которые они едва не напоролись. Храмовники расставили перед своей баррикадой ловушки, и далеко не все они сдетонировали при атаке исполинской сороконожки. Экстрасенс едва успел выбить силой мысли пару рабочих сюрпризов из-под самых колес «Носорога».

Принюхавшись, Кумар с восхищенным изумлением посмотрел на Клюва. Где нашел? Когда успел? Ведь не расставались почти ни на секунду, а вот поди ж ты! Дыхание Клюва отчетливо пахло свежим спиртом. Фантастика какая-то! Наверное, если его забросят на абсолютно необитаемую планету, он и там сумеет отыскать бутылку.

– Никакой фантастики, – спокойно заявил Клюв, не отрывая взгляда от пустой подземной трассы. – У зеленых тут под седушкой заначка была. Практически на виду. Будешь?

– А-а, – Кумар открыл рот, глядя на протянутую ему плоскую продолговатую посудину. Похоже, после прыжка в огонь у Клюва открылись нехилые экстрасенсорные способности, о которых он сам еще не знает. Ведь уже не в первый раз угадывает мысли. Причем детально и в подробностях. – Не-е, не буду. Синька – не мой кайф.

– А я, пожалуй, добавлюсь, – Клюв сделал большой глоток, поежился, довольно крякнул и бережно убрал посудину в набедренный карман. И все это не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

Минут через десять Кумар почуял выстроенный на их пути заслон.

– Пара тяжелых танков, с полсотни храмовников и один очень сильный экстрасенс.

– Далеко? – только и спросил Клюв. Спокойно так. Делов-то!

– При такой скорости визуальный контакт через две-три минуты. Если бы не экстрасенс, я бы им просто мозги запудрил, чтобы пропустили без возражений. А так… – Кумар сделал неопределенный жест.

– А так прорвемся, невзирая на возражения, – тем же спокойным тоном закончил за него Клюв. Потом двинул от себя какой-то рычаг, и «Носорог» ощутимо прибавил в скорости, хотя до этого вроде бы и так шел на максимуме. Теперь он летел за сотню, низко подвывая движком и вздрагивая на мелких неровностях дорожного полотна. Не зря Клюв в свое время сдал эксплуатацию техники и оружия противника на твердое «хорошо».

– Не знаю, почему они так не хотят подпускать меня к Мазёвому и Че, но для них это важно. То есть настолько важно, что они скорее убьют меня, чем пропустят. А я им нужен. Очень нужен. Не понимаю.

– И я не понимаю, – отозвался Клюв. – Тебе предложили свободно выйти наверх, спасти кучу людей и стать героем. Войну остановить. А ты насрал три кучи на все шикарные перспективы и полез выручать двух чокнутых.

– Здесь-то как раз все понятно, – вздохнул Кумар, чувствуя, что вопрос с подвохом. – Те, которые наверху, – они просто свои. А Мазёвый с Че Паевым полностью свои. Родные на двести с гаком.

– Брат, – коротко и как-то очень по-особенному сказал Клюв. И едва заметно улыбнулся. От интонации, с которой было произнесено это слово, у Кумара возникло чувство, что он достойно выдержал некую проверку. Вроде бы Клюв дал оценку сделанному экстрасенсом выбору. Плохому выбору, где каждый из имеющихся вариантов – неправильный. Прояснить детали ситуации не получилось. Впереди оранжевым маякнула вспышка. Клюв легонько двинул рычаги рулевого управления, и «Носорог» резко гульнул влево. Справа тут же ухнул взрыв, хлестанув осколками по броне. От следующих четырех выстрелов броневик увернулся с еще большей грацией и проворством. Даром что носорог.

Впереди обрисовались силуэты двух тяжелых танков, полностью перегородивших туннель. Башни повернуты в сторону землян. Стволы орудий неритмично выдыхают черно-оранжевые всполохи.

– Пристреливаются, сволочи! Сейчас точнее бить начнут. Держи-и-сь!!!

Кумар едва успел вцепиться в поручни, как «Носорог» затормозил с сотни до полной остановки, практически ткнувшись мордой в трассу. Прямо перед машиной одновременно жахнули два снаряда. Страшная инерция метнула разведчиков вперед, раздирая мышцы и связки, выкручивая суставы. Сферы обоих бойцов глухо бряцнули о приборную панель, побив несколько датчиков.

– Пидарасы! Дуплетами достать решили! – еще не полностью выпрямившись в водительском кресле, Клюв уже послал броневик вперед, стараясь как можно быстрее восстановить сброшенную скорость. Кумар слизнул текущую из губы кровь и с уважением прищелкнул языком. У него в голове не укладывалось, как можно с такой точностью угадывать поведение вражеских снарядов. И ведь без всякой телепатии! Клюв полагался единственно на опыт. Десятки, если не сотни, боев, из которых он вышел живым, сформировали у него какие-то совершенно нечеловеческие инстинкты.

– Слышь, брат, сможешь слегка приподнять нашу скотинку над землей? Как ту железяку в парке?

– Прямо сейчас?

Клюв отрицательно мотнул головой.

– Позже. По моей команде. Подкинь нас кверху метра на полтора.

– Ладно.

Тут о своем присутствии заявил орочий экстрасенс. Одним мощным рывком он попытался взять под контроль тело человека, управляющего броневиком, то бишь покусился на двигательные центры в мозгу Клюва. Кумар вовремя оттеснил давящую мысль зеленого, но орк тут же сунулся в двигатель «Носорога». Пришлось бороться за сохранность проводов и бешено вертящихся железок. Победа вновь осталась за Кумаром, а орк уже тянулся к ходовой броневика. Потом вновь к мозгу Клюва. Чужой экстрасенс легко отступался, но вместе с тем был страшно назойлив. Попеременно атаковал с разных направлений, усердно раздергивая защиту. А вокруг гремели взрывы. Клюв остервенело дергал за рычаги, выводя машину из-под снарядов и старательно поддерживая высокую скорость. Со стороны картинка походила на атаку камикадзе, решительно прущего на таран.

Заслон приблизился настолько, что Кумар видел своего личного противника. В узком просвете между громадами танков просматривалась стоящая за ними штабная машина вроде джипа с открытым верхом. В ее салоне рядом с водителем находился старый орк. Он не сидел, а стоял в полный рост, придерживаясь руками за ветровое стекло, и буравил взглядом несущийся на него броневик. Поединок сверхспособностей продолжался. Кумар так увлекся отражением мелких атак, что едва не прозевал команду Клюва.

– Вверх, брат! Поднимай!

Суетливо переключившись с одной задачи на другую, Кумар толкнул «Носорога», пожалуй, излишне резко. Броневик рванул кверху, будто с крутого трамплина. Еще б чуть-чуть – и мордой в потолок! Клюв завопил что-то восторженно неразборчивое. Машина на секунду зависла на предельной высоте, а потом по крутой дуге ухнула вниз. От возникшего ощущения пустоты под ногами перехватило дыхание. Потом тряхнуло так, что у разведчиков чуть головы не поотрывались.

Приземлился броневик уже по другую сторону танков, расшугав ошалелых храмовников. Намеренно ли, нет ли, но два задних левых колеса, вращаясь, врезались в штабной джип, смяв его, как консервную жестянку.

– Звездец кабриолету!

Кумар ощутил запоздалую попытку старого орка оказать противодействие пикирующему на него «Носорогу». Из-под задних колес броневика густо брызнул кровавый кисель, и чужой экстрасенс начисто исчез из воспринимаемого мира. Клюв опять завопил и поддал газу. Вой движка смешался с безумным хохотом водителя. Выбросив из-под себя пожеванный джип, «Носорог» бойко рванул вперед.

– Шикарно, брат! Я по танкам просто проехать хотел, но летать куда как веселее! А-а?! – сверкая безумной улыбкой, Клюв по-дружески пихнул экстрасенса в плечо. – Только бы нам теперь снаряд в жопу не закорячили.

На черно-белых мониторах, дающих обзор на триста шестьдесят градусов, было видно, как танки спешно поворачивают орудийные башни, наводя стволы на резво удаляющийся броневик. Экстрасенс болезненно вскрикнул, скорчившись в своем кресле.

– Ты чего, Кумар?

– Что-то тянется к нам… – придушенно выговорил экстрасенс, отсвечивая в полумраке салона бледностью породистого вампира. Нахлынувшее было мерзостное ощущение, полное холода и какой-то ментальной слякоти, быстро отступило. Нечто подобное Кумар уже испытывал. Еще на поверхности планеты. Тогда эта дрянь едва не прикончила его, захлестывая нервную систему ритмичными, постепенно нарастающими волнами. На тот момент казалось, что всему виной поющие башни. Теперь было ясно, что так пахнет дыхание иной Вселенной, рвущейся на свободу. И вот она вновь лизнула экстрасенса своим гадостным язычком. Должно быть, случайно зацепила, совершая какой-то сложный кульбит в своей тесной клетке. Силища, с которой она трепыхнулась, внушала опасения. Защита от такого рода воздействий, приобретенная Кумаром после контакта с башней, дала брешь. – Тянется… Лезет со всех сторон…

Туннель позади «Носорога» сморщился и пошел трещинами. Со вздыбившегося потолка и стен посыпалось каменное крошево. Трасса провалилась в нескольких местах. Из трещин полезли отростки, похожие на корни могучих деревьев. Они росли на глазах. Становились длиннее и толще. Бесконечно ветвились, срастались и переплетались, заполняя собою всё свободное пространство. Меньше чем в полминуты между разведчиками и орками возникла сплошная, непролазная преграда.

– Ты об этом? – спросил Клюв, кивая на мониторы.

– Да, – не очень-то уверенно подтвердил Кумар. Он не знал, ограничится дело одними только корнями или это только начало чего-то большего.

– Эта вот штука, о которой ты толкуешь, – она, возможно, на нашей стороне? Вопрос не праздный, брат. Очень мне интересно, в кого она сейчас своими корешками целила? В нас или в зеленых?

– Она на своей собственной стороне, – тут экстрасенс был уверен на все сто.

– А по-моему, она помогает нам. Смотри, как своевременно и качественно туннельчик законопатила! – по голосу чувствовалось, что боец взвешивает разные варианты. – Только помнишь, как Че Паев про них сказал? С такими друзьями и врагов не надо.

– Это случайность.

Минут через двадцать последнему заявлению Кумара было дано наглядное опровержение. Впереди обнаружился еще один участок туннеля, наглухо заросший странными корнями. Он начинался метров через двести после того склада, где был лифт, ведущий к чертову колесу. «Носорог» замер напротив приоткрытой пешеходной калитки. Складские ворота ничем особым не выделялись на фоне множества и множества других, но Кумар сказал, что это те самые. Он чует.

– Случайность, говоришь? – спросил Клюв, набыченно поглядывая на странную живую преграду прямо по курсу. – Эта штука хочет, чтобы мы шли на озеро. Все другие маршруты нам отрезаны.

«Логично, – решил про себя Кумар. – Если орки «против», то иной разум «за». Зачем-то ему это надо. Как-то должно помочь в его потугах вырваться на свободу». Предположение было неприятным. Не хотелось Кумару пособничать этой дряни в ее замысле. А с другой стороны…

– С другой стороны, – Клюв думал на одной с Кумаром волне, только делал он это вслух. – С другой стороны, ради благого дела не грех и с самим Сатаной скооперироваться.

– Согласен, – кивнул экстрасенс. – Наши живы, и мы их вытащим.

Возник резонный вопрос, как быть с самим озером, где водились сотни, если не тысячи, зверей. Кумар не строил особенных иллюзий насчет того, что сумеет совладать с этими существами одной только силой мысли. Звери являлись хранителями традиции и знания, и каков их истинный потенциал, можно было только гадать.

– Есть у меня одна мыслишка, – злобно ухмыляясь, сказал Клюв. – Надо озеро поджечь, и пока черти наверху празднуют, мы спокойнехонько по дну в дыхательных масках пройдем.

– Как так поджечь озеро? – озадаченно спросил Кумар. – Оно же из воды. Я, конечно, могу попробовать изменить молекулярную структуру жидкости, чтобы она стала горючей…

Клюв покровительственно положил руку на плечо экстрасенса.

– Не усложняй, брат. Мы его просто подожжем. Безо всякой там структуры. Полевая разведка еще и не такие уравнения решать обучена.

29. Время пуль и огня

Разведчики вернулись немного назад, к складам ГСМ, которые несколькими часами ранее так мечталось поджечь Клюву. Створки ворот выдавили «Носорогом». Могучая машина справилась с задачей на раз. Внутри оказались исполинские цистерны белого металла с крупными черными надписями строгим шрифтом. Здесь же в достатке нашлись пожарные рукава из материала, похожего на грубый серый брезент. Через каких-нибудь полчаса топливо сразу тремя мощными струями полилось в водопад, движущий чертово колесо. Механизм всё так же оглушительно плескался и грохотал циклопическими шестернями. Вокруг клубились облака водяной пыли.

– Ажур, брат! – откомментировал проделанную работу Клюв, перекрикивая шум. – Сейчас в «Носорога» пару сюрпризов суну, и передохнем часок.

По мнению Клюва, часа как раз должно было хватить на то, чтобы нефтяная пленка растянулась по поверхности всего озера. Этот тайм-аут бойцы использовали на обычную рутину – еда, проверка аккумуляторов, ревизия оружия и мелкие медицинские процедуры вроде смены повязок. Клюв немало подивился, обнаружив у себя под бинтами свеженькие розовые шрамы вместо сочащихся сукровицей ожогов. Кумар уже привычно воздержался от хвастовства своими сверхспособностями, и исцеленный боец списал маленькое медицинское чудо на действие радиации, которую хватанул на поверхности до того, как принял таблетку от облучения.

Дыхательные маски надели, едва спустившись в воду. Над поверхностью стоял такой густой удушливый запах соляра, что в головах мутилось.

– Капитально мы здешнюю экологию обосрали, брат! – сказал по связи Клюв и довольно показал большой палец. – Прямо как на родине побывали. У меня в отечестве речушка перед домом воняет примерно так же. Рыба в ней еще водится, только жрать ее невозможно. На вкус как мазут.

Непосредственной угрозы Кумар не чуял, так что вперед продвигались быстро и нагло, с минимальными мерами предосторожности. По узкому наклонному желобу, ведущему в основной туннель водовода, просто скатились, как на аттракционе из парка водных развлечений. До озера дошли без единого выстрела. Вода все ярче расцветала радужными маслянистыми завитками и наполнялась всплывающими кверху пузом рыбешками и еще какими-то невинно загубленными созданиями. Впереди показался уже знакомый слабый призрачно-синий свет, источаемый озерными светляками.

– Как там оно? – спросил Клюв, останавливаясь в тридцати шагах от выхода из водовода. – Ждут нас говноплавающие?

– Они встревожены загрязнением воды, – без заминки ответил Кумар. Обстановку он изучал непрерывно. – Десятка три бродят по берегу, принюхиваются. Пробуют что-то выяснить с помощью экстрасенсорики. Странная она у них какая-то. Совсем не похожа на орочью. Намного тоньше и легче. Я ее почти не чувствую, но она точно есть. И мне это не нравится. Могут возникнуть сложности, с которыми я не совладаю.

– Тогда совладает он, – сказал Клюв, поднимая перед собой трофейный гранатомет.

– Погоди! – засомневался Кумар. Он попробовал было заглянуть в будущее. Момент наступал ответственный, и хотелось наперед знать, как дело пойдет. Прежде, в каморке, темпоральные прыжки сознания были непроизвольными, похожими на случайные озарения. Теперь Кумар предпринял осознанную попытку забежать вперед на пару страниц по тексту их мытарств в этих треклятых подземельях. Сосредоточился и тут же увяз в некоей мягкой, податливой, но в то же время неодолимой преграде. Как в теплое болото ухнул. Что-то препятствовало ему, блокировало особые возможности. Мягко, но уверенно. Так взрослый мог бы блокировать неловкую детскую пощечину. Кумар почти ничего не смог рассмотреть. Лишь урывком размытые водой очертания непонятной темной плиты на дне. Каменной или, может, металлической. Она была круглой и имела крупную насечку с боков, отдаленно напоминая исполинскую монету. Внезапно на темной поверхности вспыхнул белый узор. Светящиеся линии были прозрачными, и сквозь них проступали строгие очертания микросхем. Вот и всё, что привиделось Кумару. И никакого огня. Озеро не горело. – Подожди поджигать, Клюв. Что-то мне не по себе.

– Чего так? – насупился боец, уже вовсю предвкушающий феерическое действо.

– Нам ведь не перебить этих тварей надо, а просто до колеса дойти. Верно?

– Тебе видней. Ты у нас здесь за путеводную звезду.

Последнее заявление Кумар проигнорировал.

– Давай пока без огня. Может, удастся по-тихому прошмыгнуть. То есть вообще по-тихому. Понимаешь?

На сей раз кровожадная натура Клюва не стала противиться относительно мирному решению проблемы. Слишком ярки еще были воспоминания о редкостной живучести стоящего на пути противника. Таких неубиваемых гадов без нужды лучше не дразнить.

Идти по дну озера оказалось еще тяжелее, чем по водоводу, где жидкость доходила только до пояса. Здесь каждое движение было сопряжено с преодолением сопротивления неестественной для человека стихии. Бойцы шли, сильно нагибаясь вперед и подгребая руками. Намокшая амуниция, вещмешки и оружие уверенно тянули вниз, позволяя твердо держаться на ногах, а не плыть и не барахтаться, как в невесомости.

Дно было песчаным, напрочь лишенным обычной подводной растительности. Плавно опустившись примерно до десяти-двенадцати метров, оно выровнялось в горизонтали и, насколько хватало глаза, не грозило оборваться впадиной или каким-то иным препятствием. Рыб и прочих живых тварей попадалось совсем немного. В песке весело поблескивали крупные бесцветные кристаллы, похожие на бессчетные осколки хрусталя. Высоко вверху светился потолок, покрытый плотным слоем фосфоресцирующих сине-зеленых жуков. Из-за них подводный мир казался сплошь мутно-голубым.

Через один километр, показавшийся разведчикам десятком, они наткнулись на круглую плиту. Ту самую, что привиделась Кумару. Она возвышалась над общим рельефом сантиметров на семьдесят. Вокруг нее имелся широкий и довольно глубокий ров, окаймленный песчаным валом. Выглядело это так, будто некая сила равномерно отталкивала от плиты донные отложения.

– Вот, значица, откуда здесь радуга растет! – довольным голосом по связи сказал Клюв. – Технические штучки-дрючки – и никакого волшебства.

Кумар согласился с предположением относительно назначения плиты, но радость товарища по поводу сделанного открытия не разделил. Он всё ждал, когда звери обнаружат вторжение землян в священные воды озера. В том, что они священные, экстрасенс не сомневался. Ждал и кутался в ментальный туман, старательно маскируя себя и Клюва от сверхвосприятия кишащих вокруг хранителей традиции. Только ничего не происходило. Так. Изредка стайка мальков перед носом прошмыгнет – и тишина. Похоже, зверям и в голову не приходило направить свое внимание на подводный мир. И верно, если озеро священное, откуда в нем взяться врагу? Такое противно привычной логике. Правильно они сделали, что поджигать ничего не стали, решил Кумар. Да и ГСМ в воду лить не стоило. Абсурд это всё и зазряшная трата сил. Клюв при планировании акций всегда недодумывал какую-нибудь мелочь. К сожалению, сейчас рядом не было Мазёвого, чтобы вовремя подмечать и устранять недодумки.

Клюв между тем всерьез заинтересовался подводным чудом ксеноинженерии. Подобрал со дна осколок хрусталя и бросил в ров с почтительного расстояния. Ничего. Следующий кристалл угодил на край плиты. Опять ничего. Боец осмелел и подошел к сооружению поближе. Молча разглядывал его секунд пятнадцать, что-то мечтательно прикидывая в уме. Потом принялся мастерить какую-то хитроумную конструкцию из граненых шариков и детонаторов.

– Зачем?! – взмолился Кумар.

– Для респекта, – строго ответил Клюв.

– Решили же, что пойдем без шума! По-тихому!

– Я не я буду, если такой стратегический объект не заминирую. Сам подумай – кто еще из военных может похвастать, что радугу взорвал? Если отвлечься от ее технического происхождения, это ж апофигей милитаризма получится! Круче только солнышко выстрелом погасить. А за шум не парься. Рванет не сразу. Только когда радуга включится.

Кумар живо вспомнил, как плита вспыхивает белым узором.

– Шедевр! – Клюв гордо поднял на вытянутых руках шесть мин, соединенных в одну. – Универсальный разбиратель. Теоретически может в полсекунды разобрать на винтики любой вражий механизм.

– А если эта штука прямо сейчас включится?

– Хм, – Клюв озадачился на мгновение. Хитро усмехнулся и кой-чего подправил в своем шедевре. – Фигня! Я ее дистанционно активирую. Когда подальше отойдем.

Так он и поступил. Метров через двести воспользовался пультом ДУ.

Еще через километр в воде стала ощущаться мерная вибрация, нарастающая с каждым шагом. Чертово колесо приближалось, а вместе с ним финал утомительного подводного путешествия. Впрочем, увидеть механизм удалось не скоро. Вода, казавшаяся абсолютно чистой, тем не менее снижала радиус обзора до полутора сотен метров. Ближе к колесу озеро помутнело. Видимость ухудшилась втрое. Зато к вибрации добавился ритмичный грохот шестерней и валов. В воде, передающей звуки намного лучше воздуха, шум казался просто невыносимым. Финишный отрезок пути бойцы проделали, стиснув зубы. Метров за сто до колеса дно под крутым углом ушло вниз на два человеческих роста. Впереди показались плотные клубы серо-желтой мути, похожие на внушительных размеров кучевое облако, непрестанно меняющее форму.

Почти на самой границе клубящейся грязи бойцов нагнала подвижка водной стихии, ощутимо подтолкнувшая их в спины.

– Радуга! – крикнул по связи Кумар, сообразив, в чем дело. Слово прозвучало с той же интонацией, с какой в условиях боя командуют «Вспышка справа!».

– Щас жахнет! – отозвался Клюв, непроизвольно вжимая голову в плечи.

Секунды три ничего не происходило, а потом действительно жахнуло. Да еще как! Бледно-синее призрачное освещение резко сменилось жгуче-оранжевым. Впервые за всё время «плавания» тела разведчиков отбросили тени на песчаное дно. В воду со всех сторон густо посыпались обломки камня. Яркость света быстро сошла на нет, но мандариновый оттенок сохранился. Глянув вверх, разведчики увидели над собой ковер из танцующих языков огня. Озеро полыхало.

Вышло, должно быть, следущее. Радуга, искажающая гравитацию, успела поднять универсальный разбиратель высоко вверх, прежде чем тот сдетонировал. Взрыв произошел уже в воздухе, напитанном парами соляра. Получился немыслимый двигатель внутреннего сгорания, где шедевр Клюва выполнил роль свечи зажигания. Взорвалась не только мина. Рванула вся пещера целиком, какой бы огромной она ни была.

Когда дождь каменных обломков сошел на нет, Клюв восхищенно выдохнул:

– Ух ты!

– Вот и я так думаю, – оторопело согласился Кумар.

– Хорошо, что мы на дне, брат!

– Не к добру это все. Давай убираться поскорее.

Звери опомнились довольно быстро. Бойцы едва успели углубиться в муть, поднимаемую ковшами колеса, как экстрасенс почуял пристальное внимание чужаков, нацеленное на созданный им защитный туман.

– Нас обнаружили!

– И что?

– Не знаю. Не представляю, как эти гады будут действовать. Это ж не орки.

– Живучие, бляди! – посетовал Клюв. – Таких атомной бомбой – и то угондошить намаешься!

Попыток экстрасенсорного воздействия не было, хотя именно их Кумар и ожидал в первую очередь. Звери тупо ринулись в воду, то ли ошалев от грандиозного взрыва и столь же впечатляющей наглости землян, то ли принципиально не желая использовать особые таланты в целях смертоубийства.

– Плывут! – предупредил Кумар, стараясь как можно резвее перебирать ногами. Теперь казалось, что сопротивление воды возрастает ежесекундно и каждый новый шаг требует больших усилий, нежели предыдущий. Клюву было проще. Экзоскелет выручал. Только от товарища он не отрывался. В какой-то момент даже начал помогать, то есть схватил за рукав и буксиром попер вперед. Колесо было уже совсем близко. Грохотало, как бронетанковая дивизия на марше. В микрофоны индивидуальных передатчиков, закрепленные под дыхательными масками, приходилось орать.

– Один совсем близко! – сообщил Кумар. – Чую, но не вижу!

– Не мудрено! – озираясь, ответил Клюв. Видимость в клубящейся мутной воде составляла метра полтора. – С какого боку этот говноед лезет?

– На пять часов от меня!

Клюв развернулся и пошел спиной вперед, взяв трофейный гранатомет наизготовку.

– Можешь точнее сказать, где он есть?

– Лучше покажу!

Кумар тоже развернулся, вскинул маг и дал короткую очередь. Пули оставили в грязной воде крученые пузырящиеся следы.

– Сто процентов там! Ему переднюю лапу в двух местах пробило! Я чую его боль!

– С Новым годом, гниль озерная! – Клюв выпустил кумулятивный заряд строго в том направлении, куда ушли пули. Мутная красновато-желтая вспышка возникла в пугающей близости от разведчиков. Метров шесть-семь – не больше. Возникла, резко метнулась из стороны в сторону, затихла и осела на дно. – Кажись, попал!

– Сжег вчистую! – подтвердил Кумар. – Время пуль и огня!

– Можно подумать, что у военных бывает другое время!

– Слева плывут! Сразу двое! – Грязную воду пронзил десяток пуль, по следам которых тут же ушла кумулятивная граната. В песчаной мути заплясали еще два расплывчатых красновато-желтых шара. Так, отстреливаясь вслепую и медленно пятясь, бойцы не заметили, как очутились у самого колеса. По правую руку от них вдруг обнаружился обширный черный провал, из которого выплыл громадный металлический ковш. Так вот ухнешь в эту яму – и конец. В кисель перемелет.

Наверх бойцы поехали в разных ковшах. Черный провал под ногами выглядел устрашающе. Между его краями и выплывающими из тьмы ковшами имелся приличный зазор. Больше метра черной, мутной пустоты, которую надо было как-то преодолеть. Причем преодолеть быстро, пока борт ковша не поднялся слишком высоко и за него можно было ухватиться. В случае неудачной попытки смерть могла выйти просто омерзительной. Клюв решил, что самое время воспользоваться новыми талантами Кумара. Если тот сумел «Носорога» до потолка подбросить, то уж двух человек в ковш закинет и подавно. Однако экстрасенс заупрямился.

– Рискованно! Здесь что-то подавляет экстрасенсорику! Частично! Наверное, озеро так действует! Священное все-таки!

Пришлось положиться на силу экзоскелета. Сперва Клюв закинул в ковш товарища. Следующий пропустил, переводя дух. Экзоскелет приумножал интенсивность мышечных сокращений, но никак не заменял их. Так что двигаясь, боец отнюдь не отдыхал. В третий ковш запрыгнул сам.

Вознесясь над поверхностью озера метров на шесть, Кумар на секунду высунулся из своего корыта. Глянул поверх борта. Воздух был темно-серым от рассеянного жирного дыма. В этой мгле хаотично мельтешили уцелевшие при взрыве синие светляки. Внизу горели обширные рваные пятна маслянистой пленки, растянувшейся почти на весь водоем. В отсветах пожара гротескными тенями мелькали звери.

– Клюв!

Боец не откликнулся. Пришлось позвать еще пару раз.

– Клюв! Хрюкни, если живой!

– Это… – наконец ответил Клюв. Голос у него был странный. Не сказать, что испуганный. Скорее в нем звучала растерянность. – Кумар! Я сейчас вспомнил, что было в начале разговора!

– Какого разговора?

– Того! В оранжевом! Прикинь, брат! Мне сказали, что звездец нашей Вселенной пришел! Типа, время, которое ей отпущено, истекло!

30. Загадки хрустальной тюрьмы

Это было полусном-полубредом.

Сверху лился дрожащий голубоватый свет, и всюду в изобилии поблескивали обломки прозрачных кристаллов. Два землянина шли пешком по гладкому дну какого-то водоема. По щиколотку тонули в песке, сильно кренились вперед и подгребали руками. Тело одного из них поддерживал металлический костяк экзоскелета, так что он всё время невольно вырывался вперед и останавливался, поджидая товарища. Броня на обоих была потрепанной, темнела пятнами подпалин и имела множество мелких пробоин. Оружия они на себе волокли вдвое больше положенного по уставу. Картинка то истончалась и мутнела, то, напротив, обретала неестественную четкость и контрастность, каких не бывает в реальности.

Видение можно было остановить в любой момент. Достаточно было всего лишь открыть глаза, но сержант не хотел этого делать. По другую сторону закрытых век, в реальном мире, сейчас не было ничего, что заслуживало бы его внимания. Сны наяву продолжались несколько суток. Большую часть времени сержант видел своих потерянных бойцов, ведущих войну в лабиринте темных коридоров. Реже – других землян, бьющихся с диковинными кошмарными тварями в сумрачном мареве постъядерного хаоса. Чутье подсказывало, что всё это происходит на самом деле. Или вот-вот произойдет.

Видения, связанные с недалеким будущим, случались у сержанта и прежде. Возникали они, как правило, в минуты опасности, помогая с наименьшими потерями решать текущие боевые задачи. Он никому не говорил о своих озарениях, полагая, что так себя проявляет воинская интуиция, которой в большей или меньшей степени наделен каждый профессиональный солдат. Прежде эта способность выражалась в секундных вспышках, смысл которых едва-едва удавалось ухватить. А вот чтобы так – бесконечной чередой на протяжении нескольких дней, – подобного еще не бывало.

Причиной этого калейдоскопа сержант считал химию, которой его щедро напичкали орки. Поначалу он надеялся, что в шприцах было лекарство от лучевой болезни. Радиации на поверхности он хватанул с избытком, и, кроме как на великодушие зеленокожих, ему рассчитывать было не на что. Вещмешок с аптечкой потерялся вместе с бойцами в бездонной дыре под злосчастной поющей башней. Теперь сержант склонялся к мысли, что орочьи инъекции не так полезны, как бы ему того хотелось. Дрянь какая-то, бьющая прямо по мозгам. Не иначе эксперимент на нем ставят, сволочи! Форсированно «третий глаз» открывают по кой-то черт! Впрочем, признаков действия радиации он на себе не ощущал. Может, и подлечили заодно.

Вскоре после того, как начались видения, в камеру сержанта заявились два почтенных зеленокожих старца в золотых килтах. Шибко могучие экстрасенсы. Землянин на физическом уровне прочувствовал, как дедули лазают по его нервной системе и прощупывают память. Внезапно накатила целая волна хаотичных воспоминаний из разных периодов жизни, эмоции пошли вразнос, страх смешался с радостью, эйфория с похмельным тремором. Казалось, из него выдернули саму душу, потыкали в нее иголками, полюбовались результатом и запихнули обратно. По кислым рожам старцев сержант догадался, что увиденное им не понравилось. Видно, хотели как-то его использовать в своих экстрасенсорных целях, а он не прошел по конкурсу. Не обнаружили они в его голове того, что искали. Радоваться по этому поводу или огорчаться, сержант пока не решил.

Подводное путешествие двух землян продолжалось. Они добрались до некоего объекта, формой напоминающего исполинскую монету. В реальности между тем произошли любопытные изменения. В камере появились новые постояльцы. Послышались глухие удары бессильно валящихся на пол тел, шорох, возня, невнятное бормотание. Потом голос Че Паева отчетливо произнес:

– У него слишком безобидный вид. Уж не помер ли он?

Сержант разлепил припухшие веки. Увидел вокруг себя все ту же камеру с полупрозрачными стенами и непонятно откуда сочащимся мягким светом. У входа, глуповато хлопая глазами, сидели Че и Мазёвый, выряженные в легкие орочьи бронежилеты. У Че Паева на лице зияли глубокие, до кости, порезы с отвислыми краями. Все в точности как в одном из недавних видений. Сержант улыбнулся. Спросил негромко:

– Что с лицом, боец? Использовал голову в качестве оружия?

Ирония окончательно убедила новоприбывших, что перед ними не глюк.

– Наш сержант! – признал Мазёвый, сверкнув радостной улыбкой как минимум на мегаватт. Поднялся и шагнул вперед, чтобы пожать руку нежданно обретенного командира.

– Мы это… При попытке к бегству нанесли урон живой силе противника… Так их!.. – сбивчиво объяснил Че Паев состояние своего лица. – Товарищ сержант!

– Верю, что нанесли, – кивнул сержант. – Где остальные?

Бойцы враз помрачнели. Улыбки погасли.

– В ходе локальных боев с превосходящими силами инопланетного противника смертью храбрых…

– Трупы видели? – перебил сержант.

– Нет. А что?

– Да так. Было мне видение, бойцы. Выжили эти двое и сейчас где-то рядом шныряют. Нас с вами ищут.

– Дай-то бог! – сказал Мазёвый, про себя удивляясь приступу необоснованного оптимизма, обыкновенно несвойственного практичному сержанту. Дальше разговор пошел о том, кто где был, чего видел и в кого стрелял. Командир больше слушал, чем говорил сам. Слушал и сравнивал. Рассказ бойцов процентов на восемьдесят совпадал с его видениями. То есть почти всё, что ему пригрезилось, соответствовало действительности.

По прошествии получаса взаимный обмен впечатлениями подытожил Мазёвый:

– Я себе зарок дал. Теперь, если где какую паскудную телепатию заподозрю, сразу стрелять на поражение буду. Разрывными в бошку!

Помолчали малость.

– Пожрать никто ничего не притырил? – без особой надежды спросил сержант. – Хозяева здесь, кроме как воздухом, ничем другим не угощают. Воды – и той кружка в день.

Бойцы только головами в ответ покачали.

– Не-е. Пожрать нету. Вот ножик есть, – Мазёвый вытащил из-под бронежилета свинокол, каким человека насквозь проткнуть можно. Эффектно крутанул между пальцами. Заметил изумленные взгляды собеседников и пояснил: – Орки очень на своих телепатов надеются. Совсем страх перед нами потеряли. Думают, если нас экстрасенсы обездвижат, так мы и сопротивляться никак не будем. Броню не сняли, обыскать поленились. Расслабились, одним словом.

– Хороший ножик, – одобрил сержант. – Спрячь до времени.

– А я вот думаю, если нас сожрать ритуально собираются, зачем голодом морить? Мы ж отощаем. Мяса меньше получится, – вздохнул Че Паев.

– Я в охотничьем журнале читал, что с оголодалого зверя шкура легче снимается, – предположил Мазёвый.

– Тогда все сходится, – вздохнул сержант.

– Чего сходится? – насторожился Мазёвый.

– А ты вон туда загляни, боец, – сказал сержант, задрав голову кверху и указав на пару маленьких оконец под самым потолком. Тридцать на тридцать сантиметров каждое.

– А там что?

– Ничего хорошего.

Заинтригованные бойцы засуетились. Мазёвый подпрыгнул, уцепился пальцами за край оконца, подтянулся. Че Паев повис на соседнем окне, пользуясь только одной рукой, на которой все пальцы были на месте. Искалеченной кистью лишь подстраховывался.

– Ну ни хрена себе!

– Это что за на фиг такой, сержант?! Ведь это же…

Оконца располагались над самым полом следующего по высоте уровня. У противоположной хрустальной стены частоколом стояли черные многогранные колонны. При взгляде на них в памяти сразу всплывал обелиск, окруженный поющими башнями. Тот же материал, та же форма. Промежутки между колоннами составляли не более метра, и в каждом из них находился землянин, зафиксированный в вертикальном положении. Жизнь в них еще теплилась, но была она растительной, коматозной. Если кто-то и сохранил сознание, то оно не воспринимало ничего, кроме страданий. С левой половины тела каждого человека была полностью удалена кожа. Четкие, идеально ровные линии разрезов проходили от макушки до паха. При этом правая часть тела оставалась совершенно нетронутой. Лишь местами на коже темнели подсохшие брызги крови. Прислушавшись, можно было различить натужное хриплое дыхание. Лишенные век левые глаза дергались и непрестанно вращались. Правые у большинства были закрыты. Обнаженные артерии судорожно перекачивали кровь. По иссыхающим на воздухе мышцам то и дело пробегала мелкая дрожь. Открытые глазу внутренности медленно неритмично сокращались. Под ногами собрались лужи бледной сукровицы. Электроды, подключенные к крупным нервным узлам, соединялись с черными колоннами. На бицепсе ближайшего к оконцам человека отчетливо просматривался волчий оскал и аббревиатура ВОД. На плече его соседа чернел нетопырь.

– Это ж Чума из пятой роты! – выдохнул Мазёвый, обалдело таращась на открывшийся ему кошмар. – Век трезвым ходить, Чума!

– Им даже члены до половины ошкурили! – изумился Че.

– Чума это! – как заведенный твердил Мазёвый, скребя носами ботинок по стене. – Соседнего не знаю, а следующий – Бас из мехбата. Я пол-Ганзы на броне его танка проехал. Как же это?!

Бойцы один за другим спрыгнули на пол, вопросительно уставились на командира, ожидая объяснений. Сержант с разговором не спешил. Ждал, пока первые эмоции утихнут.

– Как же это?! Они ж оба на дембель ушли! Чума два месяца тому как, а Бас и того раньше. Как же они сюда попали-то?!

– Зеленые их транспорт на абордаж взяли?

– Да не должно. Они в разное время на разных коробках из части уехали.

– Как именно дембеля оказались среди пленных и пропавших без вести, я не знаю, – сказал сержант. – А вот почему они здесь оказались, догадываюсь. Должен быть промеж нашими и орочьими штабными какой-то тайный подлый договор.

– Так их что же, тупо сдали? – оторопело спросил Мазёвый. Сержант уверенно кивнул.

– Как медный кабель в пункт приема лома. Дембеля – оркам, его родне – пропал без вести. А теперь тому, кто бойцов сдавал, план «Б» до зарезу нужен. Чтоб следы уничтожить. Зальют эти катакомбы токсинами, пробками бетонными законопатят, и вроде как не было никаких дембелей.

– Но для чего, мать честная?! С какой стати превосходящей армии отдавать своих солдат на растерзание слабому противнику?

– Кабы знать, боец, кабы знать, – сержант задумчиво поскреб ногтями небритую щеку. – Подозреваю, что началась вся эта гнилая история еще до войны с зелеными, а потом остановиться уже было нельзя. Чем бы орки здесь ни занимались, живого человеческого материала у них для этого сейчас не хватает. С последней оккупированной планеты мы их вышибли четыре года назад. Источник гражданских пленных им обломился. С военными нынче тоже напряженка. С тех пор как пошли слухи об орочьем людоедстве, наши не больно-то живыми в плен сдаются. Видели, сколько рядом камер?

– Ну?

– И все пустые. Наши охотнее пулю себе в висок пускают. А некоторые на такой злой случай специальную гранату под броней носят. «Последнее УРА!» называется. Чтобы оркам даже трупа не досталось. Вот штабные и грели зеленых дембелями. Какой им прок был с этой подлости – не спрашивайте. Сам не знаю.

– А я вот не думал, что люди со своими так поступать могут, – разочарованно произнес Че.

– Со своими люди еще и не так могут, – уверил его сержант. – Сволочизм у нашей расы в генном коде прописан.

– Вот ведь пидарасы!

– Кто?

– Да все!

– Оставим морально-этическую сторону вопроса военным историкам. Пусть об этом их головы болят, а не наши, – сказал сержант. – Сейчас важнее сугубо практические аспекты.

– Драпать из этой хрустальной клетки надо, – закивал Че. – Да и вообще из армии. Лично мне резко разонравилось быть военным. Я теперь хочу помереть на свободе, будучи мирным гражданским человеком.

Тема задела сержанта за живое, так что возразил он с жаром:

– Гражданским? А кто такие гражданские? Что они видят со своих диванов, кроме телевизоров? Что они знают, кроме того, что им через эти ящики внушают?

– Но они хотя бы вольны делать, что им вздумается, а мы живем по приказу. И умираем тоже, – уперся Че.

– Так я о том и толкую. Нам хотя бы честно и открыто приказывают, а этим баранам мерещится, что они сами себе хозяева. Была когда-то такая замечательная страна – Рим. Давно. Еще до древних. В этом Риме для свободного человека считалось неприличным работать после двенадцати часов дня. С утра до вечера вкалывали только рабы. Теперь понял, кто такие гражданские?

– Они с утра до вечера, а мы и вовсе круглые сутки службу тянем.

– Не скажи. В нашей армии главное – первый год продержаться, а потом начинаешь жить как свободный человек. Правда, иногда малость повоевать приходится, но это уже мелочи.

Че Паев признал правоту командира угрюмым молчанием.

Сержант продолжил:

– Я свой военный билет на гражданский паспорт никогда не поменяю. И вам не советую, – с этими словами он решительно поднялся на ноги. Рефлекторно взглянул на левое запястье, где должен был находиться БПК. Сейчас блока полевого командира на руке не было. Сержант досадливо крякнул. Застегнул воротник с дочерна засаленной подшивкой. Оправил китель. Мазёвый с Че Паевым тоже вскочили, быстро приводя в порядок изодранную, обожженную, пропитанную грязью, кровью и потом форму. Это привычное, отработанное множественными повторениями действие магическим образом вернуло солдатам уверенность и боевой задор.

– Слушать сюда, товарищи военные! Ставлю новую боевую задачу. Уцелевшему личному составу надлежит выйти на поверхность без потерь и тем самым наглядно продемонстрировать неоспоримое превосходство обыкновенного солдата над экстрасенсами, монстрами, демонами и прочей блядской мистикой. У кого какие предложения?

Бойцы дружно высказались за то, что надо пробиваться к монорельсу и ехать на нем до лифта. Благо опыт уже имеется, и ошибки повторять они не намерены. Дистанционное управление в гондоле сломают сразу. Помянули и другие примечательные вехи своей предыдущей попытки бегства. Открытым остался вопрос, как выбраться из хрустальной темницы – точнее, светлицы, не столкнувшись с противодействием местных экстрасенсов. Все прочие преграды они за таковые не считали, а вот телепатия разная бойцов смущала.

– Средство от этой напасти есть, – оптимистично заявил Мазёвый. – Только мы его пока не придумали.

Сержант прошелся туда-сюда по камере, о чем-то сосредоточенно размышляя.

– Насчет отвлекающих мыслей о сексе вы удачно смекнули. В мой план побега эта деталь вписывается идеально. Действовать будем так…

31. Полный квинтет

Последний день Вселенной.

Время истекло.

Обрушенный туннель Кумар и Клюв прошли так быстро, как только позволили каменные завалы на пути. Серьезная задержка возникла только единожды, когда пришлось руками разгребать сплошную стену битой породы без единой лазейки. Во всех прочих случаях завалы оказывались не такими уж плотными и непреодолимыми. Непременно находились щели, через которые можно было просочиться на брюхе, а то и на четвереньках. В туннель бойцов вынесло чертово колесо. Раньше здесь беспрепятственно текла вода, доставляемая из озера исполинским механизмом. Теперь она с трудом пробивала себе дорогу между камнями. Сюда же таинственная радуга уносила зверей, избранных папой орочьим.

Догадаться, почему туннель обрушился по всей длине, труда не составило. Бойцы сразу вспомнили слова Мазёвого о том, что радуга искажает гравитацию. Со взрывной волной она вполне могла сделать то же самое и хлестануть всесокрушающим бичом по тем поверхностям, с которыми соприкасалась. То есть универсальный разбиратель превратил радугу из средства доставки зверей в транспортерную линию для перемещения разрушительной энергии взрыва. Рвануло здесь, а коллапс произошел где-то там, впереди. Разведчиков даже любопытство разобрало, что случилось с тем местом, куда попала основная часть необычного груза. Воронки диаметром в несколько десятков метров они видывали и прежде, но на эту хотелось посмотреть в особенности. Клюв, правда, обеспокоился, не зацепило ли своих. Все-таки они тоже где-то там. Впереди. Кумар ответил, что в этом смысле полный порядок.

На выходе из туннеля взглядам разведчиков предстала картина, о которой Клюв поэтично сказал:

– Вот так взрываются мечты.

Там был настоящий хрустальный дворец на воде, увитый серпантином воздушных мостов и радуг. Еще недавно он был прекрасен, словно ожившая сказка. Теперь здание разрушалось на глазах, с каждой секундой становясь все более похожим на бесформенную груду битого стекла, насквозь пронизанную мягким светом. По стенам бежали трещины. Тут и там в воду шлепались целые хрустальные глыбы. Летящие вниз мелкие осколки походили на непрерывный дождь. Мосты проваливались. Радуги пульсировали и хаотично метались из стороны в сторону. По воде дрейфовали островки выгорающих ГСМ, попавшие сюда с озера. Радуга принесла искаженную и приумноженную взрывную волну в самое сердце диковинного здания, высеченного из цельной хрустальной скалы, и теперь запретный дом уходил в небытие.

Кумар осторожно прощупал поле чистой информации вокруг себя. Мягкое противодействие, мешавшее ему на озере, здесь тоже ощущалось, но не так отчетливо. Его источник остался где-то за спиной. Кумар позволил своему сознанию разойтись вширь. Вновь возникло чувство, будто мир делается прозрачным и надвигается сразу со всех сторон. Экстрасенс в деталях смог рассмотреть устройство запретного дома. Тот не был зданием в привычном смысле этого слова. Скорее его можно было назвать исполинским процессором, перерабатывающим и умножающим особый вид пси-энергии. Вода вокруг дворца требовалась для охлаждения отдельных рабочих элементов. Внутри присутствовало множество орков. И еще там были люди, сознание которых плавало в океане боли. Примерно с полсотни. Именно они питали весь комплекс своей нервной энергией высокого напряжения. Энергией, очищенной от любых мыслей нескончаемым отупляющим и одновременно дурманящим страданием.

Это было пресловутое меньшее зло, необходимое для контроля над злом большим и страшным. Прежде, до ядерной бомбардировки планеты, переработанная дворцом энергия подавалась на черный обелиск, вокруг которого непрестанно медитировали тысячи орочьих экстрасенсов, направляя и регулируя невидимые потоки. Их усилиями энергия равномерно растекалась во все стороны, образуя надежный кокон вокруг жуткой начинки этой планеты. Сейчас кокона уже не существовало, но запретный дом все еще функционировал, оставаясь последней преградой на пути у чудовищной и злой силы, настойчиво рвущейся на свободу. Как только рухнет этот барьер, наступит грандиозный конец всего. Необязательно мгновенный, но уж точно неизбежный.

Уже завершая видение, Кумар заметил троих разведчиков, просочившихся через щель в то сакральное помещение, где пребывали окутанные болью земляне. В руке Мазёвого блестел здоровенный нож. Экстрасенс досадливо скривил губы. С самого начала их отряд будто нарочно делал всё, чтобы поскорее выпустить на волю вселенское зло. Вот и сейчас то же самое.

– Пришли? – спросил Клюв, кивая на хрустальный дворец.

– Ага.

– Тогда остается найти и вытащить своих.

– Думается, мы их уже вытащили, – ответил Кумар и почему-то добавил: – На свою голову.

– Действовать будем так… – сказал сержант, и тут камера пошла ходуном. Пол и стены задергались в судорогах. На уши надавил глухой протяжный раскат страшного взрыва. Это не было подземным толчком, к которым все успели привыкнуть настолько, что уже почти не замечали. Так, фиксировали краем сознания. Сейчас мир вокруг перетряхнуло именно взрывом. Его отголоски еще не стихли, когда воздух наполнился новым звуком. Казалось, тысячи пустых стеклянных бутылок лопаются под гусеницами танка. Рушилось само здание, в котором находились пленники. По стенам хрустальной камеры расползалась белая паутина трещин. С изломов летели мелкие осколки и пыль. Пол разошелся на несколько крупных неровных плит, которые, будто льдины во время ледохода на реке, начали наползать одна на другую, норовя встать на дыбы. Потолок единым массивом сместился в сторону на добрых полметра. Потом всё успокоилось. Громкий стеклянный хруст перешел в отрывистое потрескивание.

– Качественно шандарахнуло, – со знанием дела прокомментировал Мазёвый, вытряхивая хрустальное крошево из ежика волос на голове. – Только непонятно, кто, чем и по кому так врезал?

– Бог войны на нашей стороне! – ободрил бойцов сержант. Смотрел он в тот момент на маленькие оконца под потолком. Простенок между ними лопнул, и образовавшаяся широкая прореха прям-таки манила командира. В его видениях никакого взрыва не было, и побег происходил совсем иначе, но кто сказал, что всякое пророчество несет в себе зерно истины?

Бойцы проследили за взглядом сержанта и в один голос спросили:

– Лезем?

– Само собой! Если жизнь так своевременно подставляет дырку, грех в нее не сунуться!

Сержант первым просочился в отверстие. Ловко, в одно движение. Правда, руки об острые грани сколов поцарапал и штанину порвал, но эти пустяки его нисколечко не взволновали. Времени на огорчения не было. Едва выбравшись в помещение с распятыми между колоннами землянами, сержант ощутил чужое шевеление в своих мозгах. Кто-то настырно и нагло лез в его нервную систему. Обернувшись, он уперся взглядом в темные орочьи зрачки. Старец в золотом килте стоял всего в двух шагах от человека, сбоку от заветной дыры, из которой уже высунулась голова Мазёвого. Странно. Раньше орка тут вроде не было. Маскировался, что ли? Сержант с разворота вломил локтем в зеленый нос. Чужое давление на мозг тут же упало до нуля. Старец откинулся на стену и медленно сел на пятую точку, выдувая из ноздрей кровавые пузыри. Сержант добавил ногой по челюсти. Орочья голова мотнулась назад и впечаталась затылком в хрусталь стены. Череп зеленокожего звучно треснул.

На расправу над ненавистным орочьим экстрасенсом Мазёвый опоздал на какую-то секунду. Бойцу только и осталось, что презрительно пихнуть свежий труп ногой.

– Скуксился телепат.

– Ум не выдержал контакта с армейским ботинком, – подтвердил подоспевший Че Паев.

– Не расслабляться, бойцы! – шикнул сержант, про себя досадуя, что орк ему попался безоружный, воюющий голой силой мысли. Стрелковый трофей сейчас бы не помешал. – На побег идем, а не на блядки! Резко проверили помещение на предмет, кого еще скуксить можно!

Проверка дала отрицательный результат, воспринятый бойцами очень даже положительно. По всему, старец оказался здесь случайно, и о побеге землян никто другой пока не догадался. На этом хорошие новости заканчивались. Помещение оказалось узким коридором, замыкающимся в кольцо. По внутренней стене сплошным рядом шли зловещие черные колонны с зафиксированными между ними жертвами. Были там не только люди, как вначале думалось разведчикам. Попадались и орки, пусть и в меньших количествах. Соотношение где-то дюжина зеленых на полсотни землян. Все в бессознательном состоянии, без кожи на левой половине туловища. Некоторые слабо стонали. Пахло здесь, как в захудалой больнице для неимущих, – гноем, кровью, дерьмом и антисептиками. Единственный выход обнаружился во внешней стене кольца. Широкую арочную дверь закрывало силовое поле. По хрустальным косякам шла вязь непонятных символов, светящихся чуть ярче, нежели всё остальное в этом полупрозрачном здании. Трещины в полу и стенах, возникшие в результате недавнего взрыва, разведчики исследовали с особым вниманием, но уйти решили все ж таки цивилизованно, через дверь. Большинство дыр вело в такие же точно камеры, из какой только-только выбрались земляне. Мертвому орку оттяпали обе руки, надеясь, что хотя бы одна из них будет работать как ключ-вездеход, отпирающий какую угодно дверь. Дактилоскопическим сканерам на замках не все ли едино – мертвые к ним пальцы прикладывают или живые?

– Не можем мы так вот просто уйти отсюда, – ни с того ни с сего заявил Мазёвый.

– В чем дело, боец?!

Мазёвый угрюмо покосился на незнакомого солдата, висящего между черными колоннами.

– Надо братцев-землян уважить.

Сержант скрипнул зубами и кивнул:

– Согласен, – помолчал пару секунд. – Задача неприятная, а нож один. Приказывать никому не стану. На морского кинем.

– Не надо, – Мазёвый добросовестно вытер о рукав лезвие ножа, заляпанное кровью старца. – Я сам всё сделаю.

– Не возражаю. Только это… – сержант, которому в принципе были чужды сомнения и терзания по поводу чего бы то ни было, вдруг замялся. – Быстро всё надо сделать, без церемоний и пафосных речей. Поминать после будем.

Мазёвый молча кивнул. Подошел к незнакомому солдату. Тихо сказал:

– Прости, брат.

На манер долота приставил нож к его обнаженным ребрам и ударил свободным кулаком по рукоятке. Лезвие ушло в тело на всю длину. Солдат дернулся в конвульсиях пару раз. Выгнул спину. Открыл правый глаз. На краткое мгновение сфокусировал взгляд на лице Мазёвого и умер.

– Прости, – каким-то хрипло-булькающим голосом повторил разведчик. От содеянного стало тошно, но оставить полумертвых беспомощных людей на потеху оркам он не мог. За неполных пять минут боец прошел всё кольцо, нанося точные сильные удары в сердца землян. И каждому говорил «Прости». Орков он тоже добил, пусть и без особого душевного трепета. Зеленые они, конечно, но вместе с тем солдаты, а солдат не должен умирать в многодневной агонии за-ради какого-то дурного и дикого ритуала.

Как только последняя жертва обрела покой, вся планета взбрыкнула. Заплясала от целой серии чувствительных подземных толчков. Прозрачный дворец угрожающе захрустел. По стенам побежали новые трещины. Из старых взметнулись облачка удушливой пыли. Одновременно с этим уши разведчиков уловили отголоски боя. В приближающемся шуме можно было отчетливо разобрать скулеж магнитных карабинов, хлопки подствольников, гавкающие взрывы гранат. Небольшой отряд космодесанта пробивался прямиком в сторону беглых пленников.

Сержант направился к двери, при ходьбе помахивая отрезанными орочьими руками. Проверить окровавленный ключ-вездеход в действии возможности не представилось. Совсем рядом взорвались две гранаты. Потом ахнул взрыв посерьезнее, и силовое поле, запирающее выход, исчезло само собой. Похоже, штурмующие грохнули генератор, создающий эти самые поля на дверях.

– Так-то оно, конечно, проще, чем с отрезанными руками возиться, – одобрительно сказал сержант, глядя на то место, где секунду назад мерцала силовая преграда.

За дверью была длинная лестница, под крутым углом ведущая вниз. На нижних ступенях маячили два странно знакомых силуэта.

– Клюв?!

Боец коротко нажал на курок. Пуля ударила в лоб здоровенному храмовнику, вышибла из затылка кровавый веер и глухо шмякнула о хрустальную стену, выбив россыпь сверкающих осколков. Орк постоял секунду неподвижно. Злые черные зрачки медленно закатились под лоб, будто зеленокожий хотел получше рассмотреть новую дырку в своей голове. Потом двухметровое плечистое тело бухнулось вперед. Только после этого Клюв позволил себе обернуться на зов. Увидел троих землян на вершине хрустальной лестницы. Впереди стоял сержант. В своих руках он держал оторванные орочьи. Из-за правого плеча командира выглядывал смурной как туча Мазёвый, механически вытирающий о китель огромный окровавленный нож. За левым плечом сержанта отсвечивало изуродованное синюшно-бурое лицо Че Паева.

– Клюв! Ты, что ли?!

Клюв ошалело глянул на Кумара. Проговорил тихо, отрывисто и как будто не своим голосом:

– Сержант… Живой…

– Знаю, – устало ответил экстрасенс.

– А хрен ли раньше молчал?! – взвился Клюв. Не дождавшись объяснений, спросил, кивнув за спину: – Как там дела?

– Еще с десяток подходит. Пока далеко.

– Клюв! Кумар! Брат! – вновь позвали сверху.

Клюв, хвала экзоскелету, в полсекунды оказался на вершине лестницы. Взлетел, перескакивая аж по четыре ступени за раз.

– Сержант! Я думал, ты того… Смертью храбрых.

– Про тебя то же самое докладывали, боец, – невозмутимо ответил командир.

– Вот им! – Клюв, похохатывая, сделал очень выразительный жест двумя руками. Радость от встречи хлестала через край. Даже Мазёвый приободрился. Побратались, поздоровкались. Клюв тут же объяснил, что за все хорошее в этой жизни надо благодарить Кумара. Он всех спас, всех нашел и вообще золотой души человек, свой до последнего гвоздя.

Герой дня подтянулся к остальным. Чувствовал он себя несколько обескураженным. Хотя он стал… А кем он стал?.. Да чуть ли не богом! Но это не повысило его стоимости как солдата. Он все еще оставался бойцом вспомогательного подразделения. Основные задачи выполнял Клюв, довольствуясь при этом традиционными методами. Крошил врага без всякой телепатии и, натурально, перся от процесса. Не то чтобы Кумар стремился принять более активное участие в массовом убийстве гуманоидов, но роль второстепенного помощника казалась ему чем-то таким, что навсегда осталось в прошлом. Но выходило по-другому. Он главным образом прикрывал напарника от экстрасенсорных атак и вычислял наименее опасный маршрут.

Пока делили оружие, Клюв заприметил в дверном проеме черные колонны. Насупившись, подошел к ним поближе. Пробормотал:

– Знакомый натюрморт. Раньше эти штуки на поверхности стояли.

– Это та цена, которую раса неизбежно платит за обладание тайным знанием, – пояснил оказавшийся поблизости Кумар. Людям только предстояло узнать, как болью и страданием разумных существ поддерживать незримые барьеры, как правильно приносить в жертву своих соплеменников, чтобы сигналы от нервных узлов и болевых центров оборачивались энергией. – Здесь орки приобщали наших к своим особым секретам.

– По-моему, дороговато…

Мерное стеклянное похрустывание дворца вдруг усилилось. Пол завибрировал. Лестницу, ведущую вниз, по всей длине расколола широкая трещина. Часть ступеней провалилась.

– Уходим! – скомандовал сержант, передергивая затворы на двух полученных от Клюва пистолетах.

Вновь Кумару выпала должность компаса. Идею с монорельсом он отверг не задумываясь и объявил, что пробиваться следует в одну из семи малых башен запретного дома.

– На фига? – резонно спросил сержант.

– В башнях есть радуги, ведущие на поверхность.

Все попытки остановить разведчиков окончились ничем. Бойцы спешили и для расчистки своего пути не жалели ни гранат, ни пуль. Здание разрушалось все быстрее, грозя похоронить под обломками всех замешкавшихся. До ближайшей малой башни земляне добрались меньше чем за десять минут, истребив по пути дюжину храмовников, трех старцев и одного озерного зверя.

– Ни хрена технология не орочья! – сообщил Мазёвый, щелкая кнопками на пульте управления. Изнутри малая башня была круглой и довольно тесной. По центру располагалась плита, похожая на монету. Такая же, как на дне озера, только размером намного меньше. Потолок в помещении отсутствовал. Прямо над головами землян зияла черная круглая дыра во внешнем хрустальном куполе, нависающем над запретным домом. Башня уже успела частично обрушиться, и сквозь широкие прорехи виднелась подернутая рябью вода. Под ногами бойцов хрустело блестящее крошево. – Зеленые своей электроники налепили поверх чужой.

Пользуясь паузой, Клюв тронул экстрасенса за плечо.

– Слышь, Кумар, ты вроде обещал, что нас здесь какой-то экстрасенс из наших дожидаться будет. И где же он?

Кумар бросил взгляд на сержанта и ничего не ответил. Остальные проследили за его взглядом и тоже промолчали.

Плита тихо загудела, осветилась кольцами иероглифов и выстрелила вверх пучком разноцветных лучей, ушедших в черную дыру над головами. Бойцы ощутили, как их расталкивает в стороны искаженной гравитацией. Возникла короткая заминка. Лезть внутрь радуги было стремно. В добровольцы-испытатели, как обычно, вызвался Клюв. Бросил внутрь светящегося столба пустой магазин от карабина. Полюбовался, как тот плавно возносится и исчезает в вышине. Потом, всё еще осторожничая, сунул в радугу палец. Каких-то особых ощущений тесный контакт с техническим чудом у бойца не вызвал. Просто руку потянуло вверх. Мягко, но уверенно.

– Не смертельно, – заключил боец и решительно ступил на круглую плиту. Чувство возникло такое, словно под ним быстро надувается мягкий водяной матрас. Удержаться в вертикальном положении не удалось. Видимо, для путешествий по радуге требовалась определенная сноровка. Бойца начало кувыркать из стороны в сторону. Глянув вниз, он понял, что находится под самым куполом, а еще через миг вокруг радуги сомкнулась непроницаемая тьма. Началось путешествие сквозь черную дыру.

…Поверхность планеты встретила разведчиков холодным дождем и удушливым дымом. Индивидуальные датчики, сохранившиеся у Клюва и Кумара, истерично сигналили о зашкаливающих излучениях. Небо, плотно затянутое черно-серыми тучами, поминутно перекрещивали яркие молнии. Громовые раскаты сливались с отзвуками идущего неподалеку боя. Над выжженной ядерными вспышками землей змеились завитки ледяного тумана. Вокруг бродили странные существа, не смея, впрочем, приблизиться к разведчикам. Отряд стоял на краю обширной глубокой воронки, до половины заполненной булькающей зеленой слизью. Все молчали, передавая по кругу плоскую продолговатую бутыль, захваченную Клювом из «Носорога».

Кумар взглянул на своих низкорослых, коренастых спутников и вдруг вспомнил старинную, прочитанную еще в детстве книгу, где был маленький хоббит со способностями экстрасенса и четверо кряжистых гномов в мифрильной броне. И что-то им всем понадобилось в охраняемой орками обители древнего зла. «Эльфийский мост» – называлась эта книга, или как-то похоже. Кумар криво усмехнулся, проворчал, уныло озирая окрестности:

– И где тут эльфы, которые всех спасут?

– Ась? – переспросил Клюв.

– Орки держали на этой планете настоящее вселенское зло, – громко, чтоб все слышали, ответил Кумар. – Держали его в добротной клетке, а мы сломали решетки и перебили сторожей.

– И что? – заинтересовался сержант.

– И ничего. В учебниках истории можно ставить точку.

– Это мы еще поглядим, кто на ком точку поставит.

* * *

Шатл уносил разведчиков с безымянной планеты с условным номером 4–2/8Д. Когда они прибыли сюда полторы недели назад, это был спокойный мирок свежего ветра, зеленых островов и теплых океанических течений. Теперь поверхность планеты стала недружелюбной. Отравленная вода бурлила водоворотами, в гигантских оплавленных воронках гуляли ядовитые вихри, небо на ближайшие десятилетия затянуло плотными тучами радиоактивной пыли, в изобилии порождающей ломаные зигзаги молний. Прогноз погоды на следующие пятьдесят лет – проливной кислотный дождь в обоих полушариях. И среди всего этого буйствовала новая, непонятная и пугающая жизнь.

Пилот сказал, что схожие феномены наблюдаются на всех соседних планетах. Даже на тех, где жизнь невозможна в принципе. Полчища бесформенных тварей распространяются по Галактике, как зараза. Сообщения о боевых столкновениях с монстрами поступают в армейские штабы ежеминутно. Уже пошли слухи о начале войны с неизвестной расой и о всеобщей мобилизации землян.

– Слышь, Клюв?

– А?

– Помнишь дембелей внизу?

– Которых орки ошкурили?

– Ага. Не идут они у меня из головы. Нутром чую, что сдали их штабные не в первый и не в последний раз. Так что на дембель мне больше неохота. Когда контракт на сверхсрочную предложат, подпишу без вопросов.

– Такая же херня, брат.

– А я вот думаю, что нам лучше помалкивать про этих дембелей в тряпочку. Здоровьем крепче будем. На гражданку мне, кстати, тоже расхотелось. С вами на сверхсрочную останусь.

– И я останусь, – подал голос Кумар.

Сержант покосился на подчиненных и загадочно улыбнулся, как если бы ему была известна самая страшная из всех военных тайн.

– Пока воюем – живем, бойцы!

Content

Григорий Дондин
Банзай, земляне!

1. Сложности экстрасенсорного характера

2. Волшебная кость

3. Интересное положение

4. Избиение младенцев

5. Дрессированный чемодан с тротилом

6. Один вибратор на пятерых

7. Драка за вентилятор

8. Ход прыгуном

9. Links 2 3 4

10. По уши в дерьме

11. Наше вам здрасте!

12. Ловля на мертвеца

13. Папа и апостолы

14. Штурм чертова колеса

15. Бутик «Не ваш размерчик»

16. Бородавчатый

17. Главное слово землян

18. Солдатская солидарность

19. Сеанс односторонней связи

20. Благородные намерения

21. Думая о любви

22. Никудышные пленники

23. Запретный дом

24. Кумар просветленный

25. Маленькое оранжевое приключение

26. Мессия троянский

27. Иммунитет вселенского значения

28. Танец носорога

29. Время пуль и огня

30. Загадки хрустальной тюрьмы

31. Полный квинтет