Терри Гудкайнд

Четвертое Правило Волшебника, или Храм Ветров

Глава 1

— Я его убью, — произнесла Кара.

Ее каблуки, как молоточки, застучали по мрамору пола. Мягкие кожаные сапожки, которые Кэлен носила под длинным белым платьем Исповедницы, тихо шептали, касаясь холодного камня. Ей стоило больших усилий сохранять спокойствие и не бежать следом.

— Нет.

Кара даже не потрудилась ответить. Взгляд ее пронзительных голубых глаз был устремлен в глубину широкого коридора. На пересечении его с другим коридором стояли облаченные в кожаные доспехи и кольчуги д’харианские солдаты, вооруженные мечами и боевыми топорами. Каждый настороженно всматривался в тени у дверей и между колонн, готовый в любую минуту обнажить оружие. Они лишь на краткий миг отвлеклись от своего дела, чтобы поклониться Кэлен.

— Его нельзя просто взять и убить, — объяснила Кэлен. — Нам нужны ответы.

Морд-сит выгнула бровь над ледяным голубым глазом.

— О, я не говорила, что мы не услышим ответов. Перед тем как я его прикончу, он ответит тебе на все вопросы, что ты захочешь задать. — На невозмутимом лице Кары мелькнула безжалостная улыбка. — В этом и есть суть работы морд-сит — заставлять людей отвечать на вопросы, — Кара сделала паузу, — перед тем как убить их.

Кэлен тяжело вздохнула:

— Кара, это больше не твоя работа, не твоя жизнь. Теперь твоя задача — защищать Ричарда.

— Именно поэтому ты должна мне позволить его убить. Мы не можем идти на риск, оставляя жить этого человека.

— Нет. Сначала нужно выяснить, что происходит, — и не таким способом, каким хочешь ты.

Лишенная веселья улыбка Кары снова исчезла.

— Как пожелаете, Мать-Исповедница.

Кэлен недоумевала, каким образом Кара ухитрилась так быстро переодеться в свой костюм. Если где-то возникали хотя бы малейшие сложности, там словно из воздуха неизменно появлялась морд-сит, облаченная в алую кожу. На красном, как эти женщины любили лишний раз подчеркнуть, кровь не видна.

— Ты уверена, что он сказал именно это? Такими были его слова?

— Да, Мать-Исповедница, это его слова в точности. И лучше бы ты дала мне его убить прежде, чем у него появится возможность снова их повторить.

Кэлен сделала вид, что не расслышала последних слов.

— Где Ричард?

— Ты хочешь, чтобы я привела магистра Рала?

— Нет! Я просто хочу знать, где он, на случай если возникнут неприятности.

— На мой взгляд, неприятности уже возникли.

— Ты сказала, что его охраняют по меньшей мере две сотни солдат. Что может сделать один человек против двух сотен мечей, боевых топоров и стрел?

— Мой бывший повелитель, Даркен Рал, отлично понимал, что сталь далеко не всегда способна предотвратить опасность. Именно поэтому он всегда держал подле себя морд-сит.

— Этот негодяй убивал людей, даже не потрудившись узнать точно, представляют ли они для него угрозу! Ричард совсем другой, и я тоже. Ты знаешь, что, если возникнет подлинная опасность, я не постесняюсь ее устранить. Но почему же он так трусливо съеживается перед обычной сталью? И кстати, как Исповедница я вряд ли так уж беззащитна перед опасностью, с которой не может совладать сталь. Надо сохранять хладнокровие. Давай не будем выносить суждения, не подкрепленные доказательствами.

— Если ты не считаешь, что от него можно ждать неприятностей, почему же тогда мне приходится почти бежать, чтобы поспевать за тобой?

Только сейчас Кэлен сообразила, что мчится по коридору на шаг впереди морд-сит. Она пошла медленнее.

— Потому что речь идет о Ричарде, — едва ли не шепотом ответила она.

— Ты беспокоишься не меньше, чем я, — хмыкнула Кара.

— Разумеется, беспокоюсь! Но и тебе не меньше, чем мне, должно быть ясно — если этот человек действительно представляет собой нечто большее, чем кажется на первый взгляд, то, убив его, мы угодим в ловушку.

— Может быть, ты права — но таково предназначение морд-сит.

— Так где же все-таки Ричард?

Кара сжала в кулак руку в алой перчатке с металлическими шипами. Ее эйджил — на первый взгляд просто красный кожаный стержень в палец толщиной, а на самом деле — страшное оружие — свисал с запястья на золотой цепочке. Точно такой же висел у Кэлен на шее, хотя использовать его в качестве оружия она не могла. Это был подарок Ричарда — символ боли и утрат, которые им обоим пришлось пережить.

— Он там, в глубине дворца, в одном из внутренних парков. — Кара показала пальцем через плечо. — С ним Райна и Бердина.

Узнав, что Ричарда охраняют две другие морд-сит, Кэлен почувствовала себя немного спокойнее.

— Это имеет отношение к сюрпризу, что он мне готовит?

— Какому сюрпризу?

— Ну, тебе-то уж он наверняка сказал, Кара, — улыбнулась Кэлен.

Кара быстро погасила мелькнувшие в глазах огоньки.

— Конечно, сказал.

— Так что же это?

— Еще он сказал, чтобы я не говорила тебе.

— Я ему не скажу, что ты мне рассказала, — пожала плечами Кэлен.

Кара рассмеялась — но в этом смехе, как и в ее улыбке, веселья не было.

— У магистра Рала есть весьма своеобразный способ узнавать все, особенно то, что от него пытаются скрыть.

Кэлен и сама это знала.

— Так чем же он там занимается?

Кара скривилась:

— Разными вещами. Ты же знаешь магистра Рала. Он любит бывать на свежем воздухе.

Кэлен глянула на нее и увидела, что лицо Кары стало почти такого же цвета, как ее алое одеяние.

— Что же это на сей раз?

Кара кашлянула.

— Он приручает бурундуков.

— Он — что? Я не расслышала!

Кара нетерпеливо махнула рукой.

— Стало тепло, и бурундуки проснулись. Он их приручает. Прикармливает. — Она раздраженно поморщилась.

Кэлен улыбнулась, представив себе, как Ричард, ее возлюбленный, человек, ставший владыкой Д’Хары и взявший власть почти над всеми Срединными Землями, которые отныне едят из его рук, развлекается тем, что приучает бурундуков брать корм с ладони.

— Что ж, звучит довольно невинно — прикармливает бурундучков.

Они прошли между двумя д’харианскими стражниками. Кара снова сжала кулак.

— Он приручает бурундуков, — сквозь стиснутые зубы выдавила она, — брать корм с рук Бердины и Райны. А эти две дуры хихикают! — Удрученно глядя в пол, Кара всплеснула руками. — Морд-сит — хихикают!

Кэлен зажала ладошкой рот, чтобы не расхохотаться. Кара перебросила длинные светлые волосы на грудь и погладила их жестом, который вызвал у Кэлен неприятные воспоминания. Так ведьма Шота гладила своих змей.

— Ну, — сделала Кэлен попытку охладить пыл возмущенной морд-сит, — быть может, они это делают не по своей воле. Они ведь связаны с Ричардом узами. Возможно, он приказал им, и они вынуждены подчиниться приказу.

Кара бросила на нее недоверчивый взгляд. Кэлен знала, что каждая из трех морд-сит будет защищать Ричарда до самой смерти — они уже доказали свою готовность без колебаний пожертвовать жизнью ради него, — и все же морд-сит, хотя и были связаны с ним волшебными узами, порой отказывались выполнять его приказания, если считали их неправильными или малозначительными. Даркен Рал, прежний Владыка Д’Хары, отец Ричарда, убил бы любую из них в мгновение ока, лишь заподозрив, что она хотя бы подумала о том, чтобы не выполнить его приказ, каким бы дурацким он ни был. Но Ричард сам даровал им свободу и был не вправе требовать от них слепого повиновения.

— Чем скорее ты выйдешь за Ричарда, тем лучше. Тогда вместо того чтобы приучать бурундуков есть из рук морд-сит, он сам будет есть из твоих.

Кэлен радостно засмеялась, представив себя женой Ричарда. Теперь уже осталось недолго ждать.

— Ричард, конечно, получит мою руку — но тебе следовало бы знать, как и всем прочим, что есть из моих рук он не станет… Да я и сама этого не захочу.

— Когда к тебе вернется здравый смысл, приходи ко мне, и я научу тебя, как это делать.

После этих слов Кара перевела внимание на д’харианских солдат; они проверяли каждый коридор, заглядывали в каждую дверь и в каждый угол. Можно было не сомневаться, что это делается по требованию Кары.

— Иган тоже с магистром Ралом. Ему ничто не грозит, а мы пока позаботимся об этом человеке.

Веселое настроение Кэлен сразу же улетучилось.

— Но как же он все-таки сюда попал? Прошел с другими просителями?

— Нет. — В голосе Кары вновь зазвучал профессиональный холод. — Но я это выясню. Насколько мне удалось узнать, он просто подошел к часовым у зала Совета и спросил, как ему найти магистра Рала. Можно подумать, любой может вот так запросто войти во дворец и потребовать встречи с владыкой Д’Хары, как будто это мясник, у которого каждый может заказать кусок мяса по вкусу.

— И только тогда стражники спросили, зачем он хочет видеть Ричарда?

Кара кивнула:

— Мое мнение — его надо убить.

Кэлен вдруг поняла, в чем дело, и по спине у нее пробежал холодок. Кара строит из себя сурового телохранителя, которому ничего не стоит пролить чью-то кровь, но на самом деле она боится. Боится за Ричарда.

— Я хочу знать, как он сюда попал. Стражники увидели его уже во дворце, а ведь он вообще не должен был войти внутрь. Быть может, в системе охраны дворца имеется брешь. Не лучше ли найти прежде, чем кто-то еще пролезет сюда незваным?

— Мы это выясним, если ты дашь мне действовать моими методами.

— У нас недостаточно сведений. К тому же он может умереть до того, как мы что-нибудь выясним, и тогда опасность, грозящая Ричарду, лишь возрастет.

— Хорошо, — вздохнув, согласилась Кара. — Пусть будет по-твоему — но только до тех пор, пока ты понимаешь, что у меня есть приказ, который я должна выполнять.

— Какой приказ?

— Магистр Рал приказал нам охранять и защищать тебя, как его самого. — Тряхнув головой, Кара перебросила волосы за спину. — Я разрешила ему оставить тебя себе. Но если ты не будешь проявлять осторожность, Мать-Исповедница, и своими запретами поставишь под угрозу жизнь магистра Рала, я заберу назад свое разрешение.

Кэлен рассмеялась. Но ее смех умер, потому что Кара даже не улыбнулась. Кэлен никогда не могла понять, когда морд-сит шутят, а когда говорят всерьез.

— Сюда, — сказала она. — Так короче, и к тому же, учитывая появление нашего необычного гостя, я хочу взглянуть на просителей, которые ждут аудиенции. Возможно, его использовали для того, чтобы отвлечь наше внимание от кого-то другого. Того, кто на самом деле представляет опасность.

Кара сердито сдвинула брови. Казалось, ее оскорбили эти слова.

— А зачем, по-твоему, я приказала закрыть зал прошений и выставила вокруг гвардейцев?

— Надеюсь, ты проделала это не слишком заметно, чтобы не вызвать паники.

— Офицеры получили указание не пугать людей без необходимости, но наша первейшая обязанность — защищать магистра Рала.

Кэлен кивнула. Спорить с этим она не могла.

Двое стражников перед дверью — а также еще два десятка солдат в коридоре — склонились перед Кэлен, а затем распахнули тяжелые, обитые медью створки. Каменные перила на толстых ромбовидных балясинах бежали между белыми мраморными колоннами — но этот барьер, отделяющий зал прошений от галереи, был скорее символическим, чем настоящим. Льющийся с тридцатифутовой высоты солнечный свет освещал зал, но не достигал галереи, где приглушенно мерцали золотистые огоньки ламп, подвешенных под потолком.

По древнему обычаю, сюда, в зал прошений, приходили люди с разными просьбами — от разногласий по поводу прав пешеходов собираться на перекрестках до требования военного вмешательства в пограничный спор между соседними странами. Дела, которые могли решить городские власти, направлялись в соответствующие инстанции, а вопросы, касающиеся политики, если они не подлежали разрешению иным способом, представлялись на обсуждение Совету Срединных Земель. В зале прошений чиновники определяли порядок и очередность подачи прошений.

Когда Даркен Рал, отец Ричарда, напал на Срединные Земли, погиб Сол Витеррин, начальник Протокольного отдела; вместе с ним погибли и почти все его подчиненные. Ричард нанес поражение Даркену Ралу и сам как наследник, владеющий волшебным даром, стал владыкой Д’Хары. Он положил конец разобщенности между странами Срединных Земель, заставив их капитулировать перед Д’Харой, чтобы заново сплотить их в единую силу, способную противостоять угрозе, которая надвигалась из Древнего мира в лице Имперского Ордена.

Кэлен чувствовала себя крайне неловко, оказавшись Матерью-Исповедницей, которая правит после того, как Срединные Земли перестали существовать как единое целое, как союз суверенных государств. Но она понимала, что наипервейшая ее обязанность — сохранить жизнь людям, а не традициям. Если его не остановить, Имперский Орден поработит весь мир, и жители Срединных Земель превратятся в его имущество. Ричард сумел сделать то, что не удалось его отцу, но поступил он так по совершенно иным причинам. Кэлен любила Ричарда и понимала, что он захватил власть, лишь заботясь о благе людей.

Скоро они поженятся, и в результате этого брака Срединные Земли мирным путем навсегда объединятся с Д’Харой. И это будет апофеозом их любви — они тоже станут единым целым.

Кэлен не хватало Сола Витеррина; он был бы хорошим помощником. Теперь, когда советники погибли и Срединные Земли стали частью Д’Хары, некому стало следить за соблюдением протокола. Несколько растерянных д’харианских офицеров суетились возле барьера, безуспешно пытаясь навести порядок среди просителей.

Войдя, Кэлен внимательно оглядела толпу ожидающих в попытке определить, с какими вопросами эти люди сегодня пришли во дворец. Судя по одежде, в основном это были жители пригородов Эйдиндрила: рабочие, лавочники и торговцы.

Она увидела нескольких ребятишек, с которыми познакомилась в тот день, когда Ричард взял ее посмотреть, как играют в джала. В тот день Кэлен впервые увидела эту игру и порадовалась, глядя, как играют и веселятся дети. Ребята скорее всего хотят позвать Ричарда на следующий матч. Он с одинаковым азартом «болел» за каждую команду — впрочем, Кэлен сомневалась, что, даже если бы Ричард отдал предпочтение какой-нибудь одной, это имело бы какое-то значение. Дети тянулись к Ричарду инстинктивно, чувствуя его доброту.

Кэлен узнала нескольких дипломатов из небольших стран, которые, как она надеялась, примут предложение Ричарда капитулировать и признать владычество Д’Хары. Она знала правителей этих стран и надеялась, что они поймут необходимость объединиться в борьбе за свободу.

Она мысленно пожалела, что Ричард не носит одежд, более соответствующих его нынешнему положению. Простая охотничья куртка и штаны хорошо служили ему, но теперь ему требовался наряд повнушительнее. Ведь он уже не обычный лесной проводник.

Кэлен правила людьми почти всю свою жизнь и понимала, что облик правителя должен отвечать ожиданиям его подданных. Это сильно облегчает взаимопонимание — и не только для того, кто облечен властью. Кэлен сильно сомневалась, что кто-нибудь нанял бы Ричарда проводником, не будь он одет как проводник. Конечно, в какой-то степени Ричард и был проводником в этом коварном мире ненадежных союзников и новых врагов. И все же он часто спрашивает ее совета — придется поговорить с ним и насчет одежды.

Когда собравшиеся увидели Мать-Исповедницу, разговоры смолкли; все опустились на одно колено и склонили головы. Кэлен была необычно молода для своей должности. Авторитет Матери-Исповедницы в Срединных Землях никем не оспаривался.

Мать-Исповедница — это Мать-Исповедница, независимо от ее возраста или внешности. Люди кланялись не столько женщине, сколько древней власти, которую она воплощает.

Для жителей Срединных Земель Исповедницы были загадкой; но они выбирали Мать-Исповедницу — а для них возраст не имел значения.

Кэлен была избрана, чтобы защищать свободу и права всех народов Срединных Земель, но люди редко смотрели на это с такой точки зрения. Для большинства людей правитель есть правитель. Одни лучше, другие хуже. В качестве правителя правителей Мать-Исповедница поощряла хороших и наказывала дурных. Если правитель оказывался чересчур скверным, в ее власти было его устранить. Для этого, собственно, и существовала Мать-Исповедница. Впрочем, для большинства такое решение проблемы управления страной выглядело лишь обычным дворцовым переворотом.

В наступившей тишине Кэлен остановилась и еще раз внимательно оглядела собравшихся.

Молодая женщина у дальней стены смотрела, как люди вокруг опускаются на колени. Она бросила взгляд на Кэлен, потом вновь огляделась и только тогда тоже преклонила колено.

Кэлен повела бровью.

В Срединных Землях длина волос женщины соответствовала ее положению в обществе и той власти, которой она обладала. Даже королева не имела права носить волосы такой длины, как у Исповедниц, и ни у одной Исповедницы волосы не могли быть длиннее, чем у Матери-Исповедницы.

Пышные каштановые волосы этой женщины почти не уступали в длине волосам Кэлен.

В Срединных Землях Кэлен знала практически всех людей, облеченных властью. Это была ее обязанность, и она относилась к ней весьма ответственно. Но эту женщину она видела в первый раз.

— Встаньте, дети мои, — произнесла Кэлен.

Зашуршали одежды; люди вставали, не поднимая глаз — одни из уважения, другие от страха. Неизвестная женщина тоже встала, теребя в руках простенький платочек, потом, как и остальные, опустила взгляд своих карих глаз.

— Кара, — прошептала Кэлен, — как по-твоему, не может ли вон та женщина с длинными волосами быть родом из Д’Хары?

Кара тоже не сводила глаз с незнакомки. У нее самой волосы были почти такими же длинными, как у Кэлен, но она ведь д’харианка. В Д’Харе другие обычаи.

— Для д’харианки она слишком курносая.

— Я серьезно.

Кара оглядела женщину повнимательней.

— Сомневаюсь. Наши женщины не носят платьев в цветочек, и покрой другой. Но, быть может, она сменила одежду, чтобы не выделяться.

Платье женщины не было похоже и на те, что носят в Эйдиндриле. Кэлен кивнула и, повернувшись к стоящему неподалеку капитану, жестом велела ему подойти.

Офицер приблизился, и Кэлен тихонько сказала:

— Слева от меня у дальней стены стоит женщина с длинными каштановыми волосами. Видите?

— Симпатичная такая, в синем плаще?

— Да. Вы знаете, зачем она здесь?

— Сказала, что хочет поговорить с магистром Ралом.

Кэлен нахмурилась и заметила, что Кара тоже сдвинула брови.

— О чем?

— Она сказала, что ищет мужчину: Сай… что-то там. Имя мне не знакомо. Говорит, что он исчез с прошлой осени, и ей сказали, что магистр Рал может ей помочь.

— Ну надо же, — хмыкнула Кэлен. — А она не сказала, какое у нее дело к этому исчезнувшему мужчине?

Капитан еще раз глянул на женщину.

— Она сказала, что должна была выйти за него замуж.

Кэлен кивнула.

— Вполне возможно, что она благородного происхождения, но если это так, то я вынуждена признать, что не знаю ее имени.

Капитан просмотрел список и на обороте нашел нужное имя.

— Ее зовут Надина. Титула не назвала.

— Что ж, тогда позаботьтесь, пожалуйста, чтобы леди Надину препроводили в отдельные апартаменты, и проследите, чтобы ей там было удобно. Скажите ей, что я приду поговорить с ней и, возможно, смогу ей помочь. Пусть ей принесут ужин и все, что потребуется на ночь. Передайте ей мои извинения и скажите, что у меня есть дело первостепенной важности, но потом я обязательно нанесу ей визит. И добавьте, что я желаю сделать все возможное, чтобы помочь ей.

Кэлен могла понять чувства женщины, которую разлучили с возлюбленным; она сама не раз их испытывала.

— Я займусь этим немедленно, Мать-Исповедница.

— И еще одно, капитан. — Кэлен смотрела, как женщина мнет в пальцах платочек. — Объясните госпоже Надине, что в Эйдиндриле сейчас неспокойно из-за войны с Имперским Орденом, и ради ее безопасности мы настоятельно просим ее не покидать своих апартаментов. Поставьте у дверей надежную охрану. И лучников по обе стороны коридора. Если она попытается выйти, вежливо уговорите ее вернуться обратно и ждать. Если понадобится, скажите, что таков мой приказ. Но если она все равно попытается уйти, — Кэлен взглянула во внимательные голубые глаза капитана, — убейте ее.

Капитан поклонился, и Кэлен двинулась дальше по галерее. Кара шла за ней по пятам.

— Так-так, — произнесла морд-сит, как только они вышли из зала прошений. — Наконец-то к Матери-Исповеднице вернулся здравый смысл. Я знала, что не ошиблась, разрешив магистру Ралу оставить тебя. Ты будешь ему достойной женой.

Кэлен свернула в коридор, который вел к комнате, где стража держала незнакомца.

— Мое мнение не изменилось, Кара. Просто, учитывая появление нашего странного гостя, я даю леди Надине возможность сохранить жизнь. Но ты ошибаешься, если полагаешь, что я буду колебаться хотя бы мгновение, когда потребуется защитить Ричарда. Кроме того, что я люблю его больше собственной жизни, без него и Д’Хара, и Срединные Земли потеряют свободу. Имперский Орден это понимает и пойдет на все, чтобы добраться до него.

На сей раз улыбка Кары была искренней.

— Я знаю, что и он любит тебя не меньше. Именно поэтому мне не нравится, что ты хочешь разговаривать с этим человеком. Магистр Рал мне голову оторвет, если решит, что я позволила тебе подойти к опасности ближе, чем нужно.

— Ричард волшебник по рождению. Я тоже родилась с магическим даром. Когда Даркен Рал убивал Исповедниц, он посылал за каждой целый квод, потому что один мужчина не представляет для Исповедницы ни малейшей угрозы.

Вспомнив о гибели Исповедниц, Кэлен ощутила знакомую, но уже приглушенную грусть. Приглушенную, потому что казалось, с тех пор прошло много времени, хотя на самом деле едва минул год. Первые месяцы были самыми ужасными — ей казалось, что, выжив, она предала своих сестер. Теперь она осталась последней.

Шевельнув запястьем, Кара взяла эйджил в кулак.

— Даже такой, как магистр Рал? Волшебник с даром?

— Да — и даже если он в отличие от Ричарда знает, как своим даром пользоваться. Ведь я не только сполна владею данной мне магией, но и обладаю немалым опытом. Я уже давным-давно потеряла счет…

Кэлен замолчала, а Кара задумчиво покрутила в пальцах эйджил.

— Пожалуй, в данном случае опасность еще меньше, поскольку я рядом.

В коридоре, украшенном гобеленами и резными панелями, толпились солдаты со сверкающими мечами, боевыми топорами и пиками. Незваного гостя держали в маленькой элегантной приемной, расположенной рядом с куда более скромно обставленной комнатой, где Ричард обычно совещался со своими офицерами и изучал найденный в замке Волшебника дневник. Солдаты попросту затолкали чужака в ближайшее помещение до тех пор, пока начальство не решит, что с ним делать.

Кэлен легонько тронула ближайшего солдата за локоть. Мускулы его обнаженной руки казались стальными, и пика, которую он держал в кулаке, с таким же успехом могла быть вмурована в камень. Не меньше десятка неподвижных пик были нацелены на дверь комнаты, откуда не доносилось ни звука. За копейщиками стояли солдаты, вооруженные мечами и боевыми топорами.

Солдат, почувствовав прикосновение, чуть повернул голову.

— Дай-ка пройти, солдат, — велела Кэлен.

Он шагнул в сторону. Остальные оглянулись и тоже начали расступаться. Кара шла впереди Кэлен, плечом расталкивая солдат, которые весьма неохотно давали дорогу — но не от недостатка уважения, а из-за таящейся за дверью опасности. Они продолжали держать оружие наготове и не спускали глаз с прочной дубовой двери.

В тускло освещенной комнате с глухими окнами пахло кожей и потом. Худощавый высокий мужчина сидел на корточках, привалившись спиной к табурету, расписанному цветами. Он выглядел довольно безобидно, и даже странным казалось, что его охраняют столько солдат. Увидев белое платье Кэлен, он поднял голову и с интересом уставился на Мать-Исповедницу.

Один из стражников ткнул его в спину носком сапога.

— На колени, ты, ничтожество!

Юноша, одетый в мундир, который был ему явно велик, глянул на Кэлен, потом на солдата, который его толкнул, и прикрылся рукой, ожидая следующего удара.

— Хватит, — властно произнесла Кэлен. — Нам с Карой нужно с ним побеседовать. А вы будьте любезны подождать снаружи.

Солдаты не проявили ни малейшего желания выполнить приказание.

— Вы слышали, — сказала Кара. — Выйдите все.

— Но… — начал офицер.

— Ты думаешь, что морд-сит не в состоянии справиться с этим костлявым дылдой? Подождите снаружи.

Кэлен была удивлена, что Кара не повышает голоса. Морд-сит было не обязательно повышать голос, чтобы заставить людей выполнить их приказания, но, учитывая опасения Кары по поводу этого юноши, было странно, что она говорит так спокойно.

Стражники начали отступать к двери, не сводя глаз с юноши. Костяшки пальцев офицера на рукояти меча побелели. Он вышел последним и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Юноша взглянул на двух женщин, стоящих над ним:

— Вы пришли, чтобы меня убить.

— Мы пришли с тобой поговорить, — ответила Кэлен. — Я — Кэлен Амнелл, Мать-Исповедница…

— Мать-Исповедница? — Он встал на колени, и по-мальчишески улыбнулся. — Ух ты, какая красавица! Никогда не думал, что вы такая красивая.

Он начал вставать; эйджил Кары немедленно взвился в воздух.

— Оставайся на месте.

Юноша замер, глядя на алый стержень у своего лица, а потом снова опустился на ковер. Две лампы на панелях из красного дерева осветили его худое лицо. Он был еще совсем мальчишка.

— Нельзя ли мне получить обратно мое оружие? Мне нужен меч. Или, на худой конец, кинжал.

Кара раздраженно вздохнула, но Кэлен заговорила первой:

— Ты попал в неприятное положение, парень. Мы сейчас не в том настроении, чтобы терпеть твои шалости.

Он поспешно кивнул:

— Я понимаю. Но это совсем не игра. Честное слово.

— Тогда повтори нам то, что ты сказал солдатам.

Он вновь ухмыльнулся и махнул рукой в сторону двери:

— Ну, как я уже говорил этим ребятам, когда меня…

Сжав кулаки, Кэлен шагнула вперед:

— Повторяю тебе — это не игрушки. Ты жив только благодаря моей милости! Я хочу знать, что ты здесь делаешь, и немедленно! Повтори, что ты им сказал!

Юноша моргнул.

— Я — убийца, посланный императором Джеганем. Я пришел убить Ричарда Рала. Не могли бы вы меня к нему проводить?

Глава 2

— Ну, — спросила Кара с угрозой в голосе, — теперь мне можно его убить?

Дико было слышать от этого безобидного на вид мальчика, стоящего на коленях на вражеской территории, окруженного сотнями жестоких д’харианских солдат, такое откровенное признание в своих намерениях.

Не может быть, чтобы это была просто глупость.

Кэлен сама не заметила, как отступила на шаг. Она пропустила вопрос Кары мимо ушей и снова обратилась к юноше:

— И как же ты собираешься выполнить свою задачу?

— Ну, — сказал он довольно развязно, — я думал пустить в ход меч или, если придется, кинжал. — Он опять улыбнулся, но улыбка была уже не мальчишеской. Сталь, блеснувшая в его глазах, не вязалась с юным лицом. — Поэтому я хочу, чтобы мне их вернули, понимаете?

— Тебе их не вернут.

Он презрительно дернул плечом.

— Ну и пусть. Я найду другой способ его убить.

— Ты не убьешь Ричарда, даю тебе слово. Твоя единственная надежда самому остаться в живых — это сотрудничать с нами и рассказать все о своем задании. Как ты сюда проник?

Он издевательски ухмыльнулся:

— Прошел. Прошел прямо внутрь. Никто на меня не обратил внимания. Они не слишком умны, ваши люди.

— Им хватило ума взять тебя под стражу, — заметила Кара.

Юноша даже не обернулся к ней. Он по-прежнему смотрел на Кэлен.

— А если мы не вернем тебе меч и нож, — спросила она, — что тогда?

— Тогда все будет гораздо сложнее. Ричарда Рала ждут мучительные страдания. Поэтому император Джегань меня и послал — предложить ему милость быстрой смерти. Император милосерден и не хочет никого истязать понапрасну. Он человек миролюбивый, сноходец — но при этом отнюдь не обделен решительностью. Боюсь, Мать-Исповедница, мне придется убить и тебя, чтобы избавить от страданий, которые неизбежны, если ты будешь сопротивляться. Должен признать, однако, что мне не хотелось бы убивать такую прекрасную женщину. — Его улыбка стала еще шире. — Хоть и никчемную.

Кэлен почувствовала, что его самоуверенность растет на глазах. Когда он заявил, что сноходец — человек милосердный, ее чуть не вывернуло наизнанку. Она-то знала…

— Какие страдания? — осведомилась она.

Он развел руками:

— Я всего лишь песчинка. Император не делится со мной своими планами. Я просто послан выполнить его волю. Он повелел устранить тебя и Ричарда Рала. Если ты не позволишь мне убить его милосердно, он все равно умрет, но смерть его будет ужасна. Почему бы тебе не позволить мне закончить это дело сейчас?

— Да ты, видно, спишь и видишь сны, — сказала Кара.

Он перевел взгляд на морд-сит:

— Сплю? Может быть, это вы видите сны? А я — ваш самый жуткий кошмар.

— У меня не бывает кошмаров, — хмыкнула Кара. — Я сама их насылаю.

— Да ну? — с издевкой протянул он. — В этой дурацкой одежке? Не много ли ты на себя берешь? Или ты так вырядилась, чтобы отпугивать птиц с огорода?

Кэлен поняла, что он не знает, кто такие морд-сит, и одновременно поразилась себе — как она умудрилась принять его за несмышленого юнца? Его манера держаться указывала на зрелый возраст и немалый жизненный опыт. Этот человек — не мальчишка. В воздухе запахло опасностью. Но Кара, как ни странно, лишь улыбнулась.

У Кэлен перехватило дыхание, когда она сообразила, что мужчина стоит, а она даже не заметила, когда и как он поднялся на ноги.

Он сузил глаза, и одна лампа погасла. Оставшаяся лампа горела, тускло освещая половину его лица, но Кэлен сразу поняла, в чем тут дело.

Этот человек наделен даром.

Ее намерение избежать ненужной жестокости мгновенно исчезло, сметенное горячим желанием защитить Ричарда. Чужаку была дарована возможность спасти себя, но он ею не воспользовался и теперь скажет все, что знает. Он будет исповедоваться Исповеднице.

Ей нужно только коснуться его — и все.

Над телами женщин и детей, убитых по приказу Джеганя в Эбиниссии, она поклялась в вечной мести Имперскому Ордену. А этот человек — приспешник Имперского Ордена и враг всех свободных людей. Он выполняет волю сноходца.

Кэлен сосредоточилась, призывая свою магию. Магия Исповедниц действовала быстрее мысли, и не было заклинания, способного опередить эту молнию, которая рождалась внутри самой Кэлен и была своего рода вспышкой инстинкта.

Все Исповедницы не испытывали удовольствия, разрушая магией разум людей, но в отличие от некоторых Исповедниц Кэлен не испытывала ненависти к своему призванию и жила в мире с тем, что она есть и что должна делать.

Ричард был первым, кто сумел за магией разглядеть человеческую сторону ее существа, и любил Кэлен, несмотря на ее могущество. Он не боялся ее магии; он принимал и любил ее такой, какая она есть, с даром Исповедницы и со всем остальным. И только поэтому он мог оставаться с ней, только поэтому ее магия не могла причинить ему вреда.

В эту минуту Кэлен особенно ценила свой дар, потому что с его помощью она могла спасти Ричарда. Ей нужно лишь коснуться этого человека — и угроза исчезнет. Возмездие этому приспешнику Джеганя в ее руке в буквальном смысле этого слова.

Не сводя глаз с волшебника, Кэлен погрозила Каре пальцем:

— Он мой. Предоставь его мне.

Но когда тот, прищурившись, перевел взгляд на вторую лампу, Кара вклинилась между ним и Кэлен и наотмашь ударила его по лицу. Кэлен чуть не зарычала, возмущенная этим вмешательством.

От удара мужчина упал на ковер. Из его рассеченной губы текла кровь. Кара нависла над ним:

— Как твое имя?

Кэлен не верила своим глазам: Кара, которая постоянно твердила, что боится магии, казалось, нарочно злит этого человека, минуту назад доказавшего, что у него есть дар.

Мужчина перекатился и присел на корточки. Он ответил Каре — но смотрел при этом на Кэлен:

— У меня нет времени на придворных шутов.

Улыбнувшись, он перевел взгляд на лампу, и комната погрузилась во тьму.

Кэлен нырнула туда, где предположительно был этот новоявленный волшебник. Стоит только коснуться его, и все.

Но ее рука поймала лишь воздух. Кэлен отчаянно шарила в темноте; надо только слегка коснуться волшебника, и его уже ничто не спасет. Она ухватила чью-то руку и едва удержала свою магию, в последнее мгновение сообразив, что под ее пальцами — кожаная одежда Кары.

— Где ты? — прорычала морд-сит. — Тебе все равно отсюда не выбраться. Сдавайся!

Кэлен поползла по ковру. Магия магией, но без света не обойтись. Она наткнулась на книжный шкаф и двинулась вдоль него, пока не различила слабую полоску света, льющегося из-под двери. Солдаты по ту сторону с криками колотили кулаками в дверь, не понимая, что происходит.

Нащупав ручку, Кэлен начала подниматься, но наступила на собственный подол и упала, больно ударившись локтями.

В следующее мгновение какой-то тяжелый предмет врезался в дверь над ее головой и, упав, придавил Кэлен. В темноте раздался мужской смех. Кэлен нащупала ножки кресла и после нескольких неудачных попыток сумела перевернуть его набок и освободиться.

Она услышала, как охнула Кара, налетев на книжный шкаф в конце комнаты. Солдаты из коридора пытались открыть дверь, но у них почему-то это не получалось.

Из шкафа на пол посыпались книги; Кэлен вскочила на ноги и нашарила дверную ручку.

Яркая вспышка отбросила Кэлен назад, и она повалилась на спину. От дверной ручки во все стороны летели искры, как от разворошенного костра. Пальцы Кэлен онемели после соприкосновения с волшебным щитом; неудивительно, что солдаты не могли открыть дверь. Немного придя в себя, Кэлен поднялась. Искорки, медленно опускающиеся на пол, немного рассеяли темноту, и Кара незамедлительно этим воспользовалась. Схватив книгу, она швырнула ее в волшебника, который стоял посреди комнаты, и когда тот пригнулся, быстрая словно молния подскочила к нему и ударила его ногой в челюсть. Он отлетел назад, и Кэлен побежала к нему, чтобы успеть добраться до него прежде, чем погаснут последние искры и снова станет темно.

— Ты сдохнешь первой! — яростно крикнул волшебник Каре. — Хватит мешаться мне под ногами! Испытай на себе мою силу!

На кончиках его пальцев заплясали огоньки. Он не сводил глаз с Кары. Кэлен понимала, что должна действовать быстро, пока ситуация не стала еще хуже.

Но она не успела. Рыча от бешенства, волшебник выбросил руку в сторону Кары.

Кэлен не сомневалась, что в следующее мгновение Кара рухнет на пол. Но вместо этого с криком боли рухнул волшебник. Он попытался встать, но тут же снова упал, схватившись за живот, будто ему выпустили кишки. Последние искры погасли.

Кэлен кинулась обратно к двери, надеясь, что, ошеломленный неожиданной болью, волшебник перестал поддерживать щит. Заранее скривившись от предполагаемой боли, Кэлен схватилась за ручку. Щит исчез. Облегченно вздохнув, она распахнула дверь. Из-за спин столпившихся у порога солдат в комнату полился свет. Стражники устремились в приемную.

Кэлен совершенно не нужна была комната, битком набитая солдатами, идущими на верную смерть в попытке спасти ее от опасности, природу которой не понимают. Она оттолкнула ближайшего стражника.

— У него дар! Не вмешивайтесь! — Кэлен знала, что д’харианцы боятся магии. Сражаться с магией — дело магистра Рала. Д’харианские воины, как они сами частенько твердили, — это сталь против стали. А магистр Рал — магия против магии. — Дайте мне лампу!

Два солдата одновременно сняли со стены и протянули Кэлен две лампы. Она взяла одну и ударом ноги захлопнула дверь. Ей было совершенно ни к чему, чтобы у нее под ногами путались вооруженные до зубов крепкие парни.

В свете лампы Кэлен увидела, что Кара присела на корточки рядом с лежащим на ковре волшебником. Он сжимал руками живот, и его рвало кровью. Скрипнув кожей, Кара уперлась локтями в колени. Он ждала, катая в пальцах свой эйджил.

Когда волшебник затих, она схватила его за волосы и наклонилась к нему.

— Это была большая ошибка. Очень большая ошибка, — ласково произнесла она. — Нельзя использовать магию против морд-сит. Сначала ты действовал правильно, но потом позволил мне разозлить тебя настолько, что ты прибег к волшебству. Кто из нас теперь дурак?

— Что… такое… морд-сит? — с трудом выговорил волшебник.

Кара оттянула ему голову назад с такой силой, что он взвыл от боли.

— Твой самый жуткий кошмар. Предназначение морд-сит — уничтожать таких, как ты. Теперь я управляю твоей магией. Она принадлежит мне, и ты, мой воспитанник, ничего не можешь с этим поделать, в чем скоро убедишься на собственном опыте. Тебе надо было попробовать меня задушить. Или забить до смерти. А лучше всего — убежать. Но никогда, ни при каких обстоятельствах не пробовать бороться со мной с помощью магии. Как только ты применил магию против морд-сит, она стала моей.

Кэлен окаменела. Именно так в свое время одна морд-сит поймала Ричарда.

Кара ткнула волшебника эйджилом. Он затрясся от боли. Его куртка пропиталась кровью.

— Отныне, когда я задаю вопрос, то желаю получить ответ немедленно, — спокойным и властным тоном сказала Кара. — Ты понял?

Волшебник молчал. Кара повернула эйджил. Кэлен поморщилась, услышав, как треснуло ребро. Парень дернулся снова. От боли у него перехватило дыхание, и он не мог даже кричать.

Кэлен стояла как изваяние, не в силах шевельнуть и пальцем. Ричард рассказывал, что Денна, та морд-сит, что поймала его, обожала ломать ему ребра. Каждый вдох, каждый крик превращался в пытку — а кроме того, жертва становилась еще беспомощнее.

Кара выпрямилась.

— Встань.

Волшебник, шатаясь, поднялся.

— Скоро ты поймешь, почему я ношу кроваво-красную одежду.

С гневным криком Кара ударила его в лицо кулаком в перчатке с шипами. Кровь брызнула на книжный шкаф. Волшебник упал, и Кара встала над ним, сжав ногами в кожаных сапогах его бедра.

— Вижу-вижу, что ты затеваешь, — сказала она. — Вижу, что ты хочешь со мной сделать. Скверный мальчишка. — Она поставила ногу ему на живот. — Этот удар — мелочь в сравнении с тем, что ждет тебя за такие мысли. Советую тебе больше не думать о сопротивлении. Ясно?

Наклонившись, она ткнула эйджилом ему в пах.

— Ясно?

Парень заорал так, что Кэлен похолодела. Ее мутило от этого зрелища. Она сама однажды испытала на себе действие эйджила и, что еще хуже, знала, что Ричард когда-то прошел через эти мучения. И все же Кэлен не сделала попытки помешать Каре.

Она предлагала этому человеку возможность сохранить жизнь. Если бы ему удалось, он бы убил Ричарда. Ее саму он тоже хотел убить, но сейчас Кэлен не останавливала Кару именно потому, что он собирался убить Ричарда.

— Итак, — прошипела Кара, снова прижав эйджил к его ребрам, — как твое имя?

— Марлин Пикар! — Волшебник пытался сморгнуть слезы. Его лицо блестело от пота. Он тяжело дышал, изо рта у него текла кровь.

Кара повернула эйджил, и Марлин скорчился от нового приступа боли.

— В следующий раз, когда я задам вопрос, не заставляй меня ждать ответа. И ты должен называть меня «госпожа Кара».

— Кара, — спокойно произнесла Кэлен. Она мысленно видела Ричарда на месте этого парня. — Нет необходимости…

Ответом ей был лишь ледяной взгляд синих глаз. Кэлен отвернулась и дрожащим пальцем смахнула со щеки слезу. Подняв колпачок висящей на стене лампы, она зажгла ее от лампы, которую держала в руке. Взгляд морд-сит испугал Кэлен. У нее щемило сердце при мысли, что Ричард месяц за месяцем видел точно такой же ледяной взгляд, когда молил о пощаде.

Она снова повернулась к Каре:

— Нам нужны ответы, и больше ничего.

— А я и получаю ответы.

Кэлен кивнула:

— Я понимаю, но зачем вместе с ответами слушать и крики? Мы не пытаем людей.

— Пытаем? Я даже еще и не начинала его пытать. — Кара выпрямилась и глянула на Марлина, съежившегося у ее ног. — А если бы он убил магистра Рала? Тогда бы ты тоже хотела, чтобы я его не трогала?

— Да, — твердо сказала Кэлен, глядя морд-сит прямо в глаза. — А потом сама сделала бы с ним кое-что более страшное. Это было бы куда хуже, чем все, что ты можешь себе вообразить. Но он не причинил Ричарду вреда.

Губы Кары скривились в жестокой улыбке.

— Но собирался. А согласно канону духов, намерение причинить зло есть вина. И если ты потерпел неудачу, пытаясь исполнить свои намерения, это не уменьшает вины.

— Но духи все же отмечают разницу между намерением и деянием. Мое намерение было покончить с ним своим способом. А твое — воспрепятствовать моему приказу?

Кара отбросила волосы за спину.

— Я хотела защитить тебя и магистра Рала. И мне это удалось.

— Я же сказала — предоставь его мне.

— Малейшее колебание могло стать причиной твоей гибели… или гибели тех, кто тебе дорог. — По лицу Кары пробежала тень. Впрочем, она быстро овладела собой, и ее лицо снова стало бесстрастным. — Меня научили не знать колебаний.

— Поэтому ты старалась его разозлить? Чтобы он атаковал тебя магией?

Кара стерла тыльной стороной ладони кровь со щеки — она порезалась, когда Марлин швырнул ее о книжный шкаф, — и подошла к Кэлен.

— Да. — Не сводя глаз с Кэлен, она слизнула кровь с руки. — Морд-сит может захватить чужую магию только тогда, когда подвергается магическому нападению.

— Я думала, вы боитесь магии.

Кара пожала плечами:

— Так оно и есть — если только ее не используют, чтобы нас уничтожить. В этом случае мы обретаем над ней власть.

— Ты все время говорила, что ничего не понимаешь в магии, а тем не менее теперь ты управляешь ею. Ты ведь сейчас пользуешься его магией?

Кара посмотрела на Марлина, который стонал на полу.

— Нет. Я не могу пользоваться ею так, как это делает он, но в состоянии обратить ее против него самого. Чтобы его собственная магия причиняла ему страдания. — Она выгнула бровь. — Иногда мы способны немного чувствовать магию, но не понимаем ее так, как магистр Рал ее понимает. Поэтому мы не можем в полной мере ею воспользоваться. Только лишь для того, чтобы причинить боль.

Кэлен не могла постичь этого противоречия.

— Как?

Она поразилась тому, насколько выражение лица Кары в эту минуту напоминало выражение лица Исповедницы — то самое выражение, которому Кэлен обучала ее мать. Непроницаемая маска бесстрастности, скрывающая любые чувства по поводу того, что необходимо сделать.

— Наши разумы связаны через магию, — объяснила Кара. — Поэтому я чувствую его мысли, когда он думает о том, чтобы причинить мне боль, оказать сопротивление или просто ослушаться, потому что это противоречит моим желаниям. Поскольку наши разумы связаны его же собственной магией, мое желание причинить ему страдания воплощается в жизнь. — Она посмотрела на Марлина. Тот внезапно заорал от боли. — Видишь?

— Вижу. А теперь хватит. Если он откажется отвечать, тогда ты… сделаешь то, что потребуется, но того, что для защиты Ричарда не обязательно, я делать тебе не позволю. — Кэлен отвела взгляд от Марлина и посмотрела в ледяную синеву глаз Кары. — Ты знала Денну? — Вопрос сорвался с языка прежде, чем она успела подумать.

— Все мы знали Денну.

— А она… умела мучить людей так же хорошо, как и ты?

— Как я? — рассмеялась Кара. — В этом деле никто не мог сравниться с Денной. Именно поэтому Даркен Рал сделал ее своей фавориткой. Я глазам своим не верила, когда видела, что она делает с мужчинами. О да, она могла… — Глянув на эйджил на шее у Кэлен — эйджил Денны, — Кара осеклась. — Это все в прошлом. Мы были связаны узами с Даркеном Ралом и выполняли его приказы. А теперь мы связаны с Ричардом. Мы никогда не причиним ему вреда и отдадим жизнь за магистра Рала. — Ее голос понизился до шепота. — Но магистр Рал не только убил Денну — он простил ей те мучения, которые она ему причинила.

— Он-то простил, — кивнула Кэлен. — Но я не простила. Хотя я понимаю, что она делала то, чему ее обучили, и выполняла приказ, а ее дух помог и мне, и Ричарду, хотя я ценю те жертвы, которые она принесла ради нас, но в душе я не могу простить ей те страдания, которые она причинила моему возлюбленному.

Кара посмотрела Кэлен в глаза долгим и пристальным взглядом.

— Понимаю. Если бы ты причинила боль магистру Ралу, я бы тебе тоже этого никогда не простила. И не помиловала бы.

Кэлен твердо выдержала взгляд морд-сит.

— Я могу сказать тебе то же самое. И между прочим, для морд-сит нет смерти хуже, чем от руки Исповедницы.

Кара медленно растянула губы в улыбке.

— Мне об этом уже говорили.

— К счастью, мы с тобой на одной стороне. Как я уже сказала, есть вещи, которые я не могу и не хочу прощать. Я люблю Ричарда больше жизни.

— Любая морд-сит знает, что самую сильную боль могут причинить лишь те, кого мы больше всех любим.

— Ричарду не стоит бояться такой боли.

Кара задумалась, подбирая слова.

— Это Даркену Ралу не нужно было бояться такой боли. Он никогда не любил ни одной женщины. А магистр Рал любит. Я давно заметила, что там, где замешана любовь, все может измениться в любую минуту.

Теперь стало ясно, к чему она клонит.

— Кара, я точно так же, как ты, не могу причинить Ричарду боль. Я скорее умру. Я люблю его.

— Я тоже, — кивнула Кара. — Не так, как ты, но не менее сильно. Магистр Рал освободил нас. На его месте любой другой предал бы смерти всех морд-сит, а он вместо этого предоставил нам возможность жить так, как нам хочется.

Кара переступила с ноги на ногу. Взгляд ее потеплел.

— Быть может, Ричард — единственный из людей, кто понял то, о чем говорят добрые духи: человек не в состоянии полюбить по-настоящему, пока не простит другим самое тяжкое зло, которое они причинили ему.

Кэлен почувствовала, что щеки у нее пылают. Она и не думала, что морд-сит так глубоко способны проникнуть в суть сострадания.

— Денна была твоей подругой? — Кара кивнула. — И сердце твое простило Ричарду, что он убил ее?

— Да, но это другое дело, — ответила Кара. — Я понимаю, какие чувства у тебя вызывает Денна, и не могу тебя винить. На твоем месте я чувствовала бы то же самое.

Кэлен уставилась в пространство.

— Когда я сказала Денне — то есть ее духу, — что не могу ее простить, она ответила, что все понимает, и единственное прощение, которое ей было нужно, ей уже было даровано. Она сказала мне, что любила Ричарда и что даже в смерти продолжает его любить. — Так же как когда-то Ричард сумел разглядеть в Кэлен за ее магией Исповедницы просто женщину, точно так же за устрашающей оболочкой морд-сит он увидел в Денне личность. Кэлен прекрасно понимала, что почувствовала Денна, когда кто-то наконец сумел увидеть ее истинную сущность. — Возможно, единственное, что имеет значение в жизни, — это получить прощение от тех, кого любишь. Только это может излечить твою душу и сердце. — Кэлен смотрела на свой палец, обводя им резьбу, украшающую крышку стола. — Но я никогда не смогу простить тех, кто причинил страдания Ричарду.

— А меня ты простила?

— За что? — изумленно вскинула глаза Кэлен.

Кара стиснула эйджил. Кэлен знала, что морд-сит больно держать эйджил в руке — этим они отчасти расплачивались за боль, которую причиняли другим.

— За то, что я морд-сит.

— А почему я должна тебя за это прощать?

Кара отвела взгляд:

— Потому что, если бы Даркен Рал приказал мне, а не Денне, захватить Ричарда, я была бы не менее беспощадна. И Бердина тоже, и Райна. И все остальные.

— Я ведь уже говорила тебе, что духи разграничивают то, что могло произойти, и то, что случилось на самом деле. Так и я. Нельзя винить тебя в том, что с тобой сделали другие, как и меня в том, что я родилась Исповедницей, а Ричарда — в том, что этот убийца Даркен Рал зачал его.

Кара по-прежнему не поднимала глаз.

— Но будешь ли ты когда-нибудь действительно нам доверять?

— Вы уже сполна доказали свою верность и Ричарду, и мне. Ты не Денна и не отвечаешь за ее поступки. — Кэлен пальцем стерла запекшуюся кровь со щеки Кары. — Кара, если бы я не доверяла тебе, вам всем, то разве позволила бы Бердине с Райной, двум морд-сит, остаться сейчас с Ричардом?

Кара снова поглядела на эйджил Денны.

— Во время битвы с Защитниками Паствы я видела, как ты сражалась за магистра Рала. Морд-сит лучше других понимают, что иногда приходится быть безжалостным. Ты не морд-сит, но я видела, что ты тоже это понимаешь. Ты — достойный защитник магистра Рала. И ты — единственная женщина из всех, что я знаю, которая достойна носить эйджил. Быть может, для тебя это не предмет гордости, но в моих глазах носить эйджил — большая честь. Потому что его основное предназначение — защищать нашего хозяина.

Кэлен улыбнулась, и эта улыбка была искренней. Теперь она понимала Кару чуть лучше, чем прежде. Интересно, какой она была до того, как ее схватили и сделали из нее морд-сит? Ричард рассказывал, что обучение самих морд-сит так ужасно, что не сравнится ни с какими муками, которые выпали на его долю.

— Для меня носить эйджил — тоже большая честь, потому что его мне дал Ричард. Я — его защитник, так же как и вы. Так что мы некоторым образом сестры по эйджилу.

Кара кивнула и улыбнулась.

— Означает ли это, что ты разнообразия ради будешь выполнять наши приказы? — поинтересовалась Кэлен.

— Я всегда выполняю приказы.

Криво усмехнувшись, Кэлен покачала головой.

Кара кивком указала на лежащего на полу Марлина:

— Как я и обещала, он ответит на твои вопросы, Мать-Исповедница. Я не стану применять к нему мои навыки больше, чем необходимо.

Кэлен сжала локоть Кары в знак сочувствия и сожаления об ее исковерканной жизни.

— Спасибо, Кара.

Кэлен снова повернулась к Марлину:

— Попробуем еще разок. Какие у тебя были планы?

Марлин испуганно посмотрел на нее. Кара ткнула его носком сапога.

— Отвечай правду, или мой эйджил поищет у тебя на теле самые мягкие и чувствительные местечки. Понял?

— Да.

Кара выразительно помахала эйджилом у Марлина перед носом:

— Да, госпожа Кара.

Неприкрытая угроза в ее голосе, казалось, свела на нет все ее обещания. Даже Кэлен испугалась.

С расширившимися от ужаса глазами Марлин судорожно сглотнул.

— Да, госпожа Кара.

— Вот так-то лучше. А теперь отвечай на вопрос Матери-Исповедницы.

— Я уже рассказал вам о моих планах: убить Ричарда Рала и вас.

— Когда Джегань дал тебе такой приказ?

— Около двух недель назад.

Что ж, вполне может быть. Джегань должен был погибнуть во Дворце Пророков, когда Ричард его разрушил. Во всяком случае, они на это надеялись. Вероятно, он отдал приказ перед смертью.

— Что еще? — спросила Кэлен.

— Больше ничего. Я должен был использовать свой волшебный дар, чтобы проникнуть сюда и убить вас обоих. Это все.

Кара ударила его ногой по сломанному ребру.

— Не смей нам лгать!

Кэлен тихонько отстранила ее и опустилась рядом с Марлином на колени.

— Марлин, не принимай мое отвращение к пыткам за недостаток решимости. Если ты не расскажешь мне все, что я хочу знать, — прошептала она, — то я отправлюсь на длительную прогулку, потом пойду ужинать, а тебя оставлю здесь наедине с Карой. Она сумасшедшая, но я все равно тебя с ней оставлю. А если, когда я вернусь, ты по-прежнему будешь думать, будто можешь что-то от меня утаить, то я воспользуюсь своей магией. Ты даже представить себе не можешь, насколько это хуже, чем все, что с тобой сделает Кара. Она умеет лишь пользоваться твоей магией и твоим разумом, а я могу уничтожить и то, и другое. Ты этого хочешь?

Прижимая ладонь к сломанному ребру, Марлин затряс головой.

— Пожалуйста, — взмолился он, заливаясь слезами, — не надо! Я отвечу на все вопросы… Но я действительно ничего не знаю. Император Джегань приходит ко мне во сне и говорит, что нужно делать. Я знаю, что меня ждет в случае неудачи. Я выполняю приказ. — Он всхлипнул. — Император приказал мне… приказал прийти сюда и убить вас обоих. Приказал найти мундир и оружие и убить вас. Он заставляет волшебников и колдуний выполнять его приказы.

Кэлен встала. Он была озадачена словами Марлина. Тот, казалось, опять превратился в мальчишку. В головоломке недоставало какого-то кусочка, но она никак не могла сообразить, какого именно. На первый взгляд, ничего удивительного — Джегань подослал убийцу, но все же тут что-то не вяжется. Кэлен присела на краешек стола и потерла виски.

— Что с тобой? — подойдя к ней, озабоченно спросила Кара.

Кэлен махнула рукой:

— От волнения голова разболелась, только и всего.

— Попроси магистра Рала, чтобы он поцеловал тебя, и все пройдет.

Кэлен негромко хмыкнула.

— Да, это наверняка поможет. — Она тряхнула головой, словно отгоняя назойливые мысли. — Бессмыслица какая-то…

— Сноходец подсылает к врагам убийцу — где же тут бессмыслица?

— Посуди сама. — Кэлен через плечо взглянула на Марлина. От его глаз, даже теперь, когда в них плескался ужас и он смотрел в сторону, у нее по спине бежал холодок. Повернувшись к Каре, она понизила голос. — Джегань наверняка понимал, что один человек, будь он трижды волшебник, не справится с этой задачей. Ричард сразу почует того, кто владеет волшебным даром. Кроме того, здесь много других людей, которые будут только рады убить чужака.

— И все же, раз он владеет волшебным даром, этот план мог сработать. Джеганю наплевать, если его человек при этом погибнет. В его распоряжении людей сколько угодно.

У Кэлен разбегались мысли. Она отчаянно пыталась понять, что же именно так ее беспокоит.

— Даже если бы ему удалось при помощи магии убить нескольких солдат, их тут все равно слишком много. С Ричардом не смогла справиться целая армия мрисвизов. Он сразу чувствует человека с магическим даром и заранее считает его опасным. Он не умеет управлять своей магией, примерно так же, как ты не понимаешь, как управлять магией Марлина, и умеешь с ее помощью только причинять боль. Все, что может Ричард, это инстинктивно защищаться. Поэтому он постоянно настороже. Так что это все же бессмыслица. Джегань далеко не глуп. За этим скрывается что-то еще. У него есть какой-то план, и мы не можем понять его целиком.

Кара заложила руки за спину и глубоко вздохнула.

— Марлин, — повернулась она к волшебнику, — в чем заключается план Джеганя?

— Чтобы я убил Ричарда Рала и Мать-Исповедницу.

— А еще? — вступила Кэлен. — Что еще входит в его план?

Глаза Марлина расширились.

— Я не знаю. Клянусь! Я рассказал все, что он мне приказал. Я должен был раздобыть солдатский мундир и оружие, чтобы смешаться с толпой, а потом убить вас обоих.

Кэлен провела ладонью по лицу.

— Мы задаем неправильные вопросы.

— Не знаю, что еще можно сделать. Он признался в самом худшем. Рассказал нам о своей цели. Что тут еще может быть?

— Не знаю, но что-то продолжает меня беспокоить. — Кэлен разочарованно вздохнула. — Быть может, Ричард сумеет во всем разобраться. В конце концов, он ведь Искатель Истины. Он сообразит, что это значит. Ричард сумеет задать правильные вопросы, чтобы…

Кэлен внезапно подняла голову, и глаза ее стали круглыми. Она шагнула к Марлину.

— Марлин, а не приказывал ли Джегань тебе сообщить нам, кто ты и зачем явился сюда?

— Да. Я должен был сразу объявить о цели своего прихода, как только попаду во дворец.

Кэлен замерла. Потом, схватив Кару за руку, она подтащила морд-сит поближе и зашептала ей на ухо, не сводя глаз с Марлина:

— Может, нам не стоит рассказывать Ричарду об этом? Это слишком опасно.

— Магия Марлина принадлежит теперь мне. Он беспомощен.

Кэлен почти не слушала Кару; она смотрела в пространство.

— Надо упрятать его в надежное место. Эта комната не годится.

Она нервно провела рукой по волосам.

— Эта комната не менее надежна, чем любая другая, — нахмурилась Кара. — Отсюда ему не выйти. Здесь он никому не угрожает.

Кэлен опустила руку и посмотрела на Марлина, который сидел на полу и раскачивался от боли.

— Нет, нужно найти место понадежнее. Кажется, мы совершили большую ошибку. И здорово влипли…

Глава 3

— Давай его просто убьем, — предложила Кара. — Мне достаточно коснуться его в нужном месте эйджилом, и у него остановится сердце. Это не больно.

Сначала Кэлен всерьез задумалась, не принять ли это уже ставшее традиционным предложение. Но, хотя ей и раньше приходилось убивать людей и приговаривать к смерти, Кэлен погасила этот порыв. Надо все хорошенько обдумать. Пока она поняла только, что план Джеганя, вероятно, был именно таков, как говорит юноша, хотя никак не могла уяснить, что это могло ему дать. Но у сноходца наверняка были какие-то веские основания, чтобы отдать Марлину такой приказ. Император отнюдь не дурак. Он должен был понимать, что Марлина схватят.

— Нет, — ответила наконец Кэлен. — Мы еще слишком мало знаем. Может статься, что подобное решение окажется наихудшим из всех возможных. Прежде чем предпринимать какие бы то ни было дальнейшие шаги, нужно как следует все обдумать. Мы и так уже влезли в болото, не удосужившись посмотреть, что у нас под ногами.

Услышав в очередной раз отказ, Кара только вздохнула.

— Ну и что тогда ты намерена делать?

— Еще не знаю. Джегань должен был понимать, что Марлина схватят, и тем не менее послал его сюда. Почему? В этом следует разобраться. А до тех пор упрячем Марлина в надежное место, чтобы он не убежал и никому не причинил вреда.

— Мать-Исповедница, — подчеркнуто терпеливо произнесла Кара, — он не может убежать. Я полностью управляю его магией. Поверь мне. В этих делах у меня богатый опыт. Без моего согласия он ни на что не способен. Вот смотри.

Кара распахнула дверь настежь. Солдаты сразу же схватились за оружие. В свете, льющемся из коридора, Кэлен впервые увидела, во что превратилась приемная. Угол книжного шкафа был залит кровью, ковер тоже пропитан ею, и алый ручеек вытекал из-под золотой канвы по краю. Лицо Марлина представляло собой кровавое месиво. Его бежевая куртка потемнела от пота и крови.

— Ты, дай-ка мне меч, — приказала Кара светловолосому солдату, и тот немедленно протянул ей оружие. — А теперь слушайте меня, вы все! Сейчас я покажу Матери-Исповеднице, какова сила морд-сит. Если кто-нибудь посмеет мне помешать, то пожалеет об этом. Как он, — кивнула она на Марлина.

Солдаты поглядели на него и закивали, выражая согласие.

— Если он, — Кара указала мечом на Марлина, — сумеет добраться до двери и выйти, вы его пропустите. Это будет означать, что он свободен.

Раздался недовольный ропот.

— Не сметь спорить!

Солдаты сразу умолкли. Морд-сит и без того очень опасны, а уж когда они захватывают чью-то магию, с ними вообще лучше не связываться. Ни у кого не было ни малейшего желания совать руку в котел черной магии, которую помешивала разъяренная морд-сит.

Кара подошла к Марлину и протянула ему меч рукоятью вперед:

— Бери.

Марлин заколебался, но, увидев, что Кара нетерпеливо нахмурилась, схватил оружие.

Кара посмотрела на Кэлен:

— Мы всегда оставляем нашим пленникам их оружие — чтобы не забывали, что даже с оружием они против нас бессильны.

— Знаю, — тихо ответила Кэлен. — Мне Ричард рассказывал.

Кара жестом велела Марлину встать. Тот снова замешкался, и она ткнула его сапогом в сломанное ребро.

— Чего ждешь? Поднимайся! И встань вон там. — Кара завернула край ковра и, указав на открывшийся пол, щелкнула пальцами. Марлин послушно подошел туда, шипя от боли при каждом шаге, и остановился.

Кара пригнула ему голову:

— Плюнь.

Марлин закашлялся кровью и плюнул себе под ноги. Кара рывком поставила его прямо, схватила за воротник и притянула к себе.

— А теперь слушай внимательно. — Она скрипнула зубами. — Ты уже знаешь, какую боль я могу тебе причинить, если ты меня огорчишь. Или тебе напомнить?

— Нет, госпожа Кара, — отчаянно замотал головой Марлин.

— Хороший мальчик! Далее, когда я велю тебе что-то сделать, это значит, что я хочу, чтобы ты это сделал. Если ты ослушаешься, нарушишь мой приказ, не выполнишь мое пожелание, то твоя собственная магия скрутит твои кишки в жгут. И чем дольше ты будешь сопротивляться, тем сильнее будет боль. Я не позволю магии тебя убить, хотя ты сам будешь желать смерти. Ты будешь умолять о ней — но я не дарую смерти своим воспитанникам.

Лицо Марлина стало пепельно-серым.

— А теперь встань на свой плевок. — Марлин послушно встал на кровавый сгусток. Кара схватила волшебника за подбородок и поднесла эйджил к его лицу.

— Я хочу, чтобы ты стоял вот здесь, на своем плевке, пока я не отменю этого приказа. Отныне и впредь ты и пальцем не тронешь ни меня, ни кого-то другого. Таково мое желание. Ты понял? Хорошо понял, чего я хочу?

Марлин кивнул, насколько позволяла рука морд-сит.

— Да, госпожа Кара. Я никогда не причиню вам вреда. Клянусь. Вы хотите, чтобы я стоял на плевке, пока вы не отмените приказа. — Слезы снова брызнули у него из глаз. — Я не тронусь с места, клянусь. Пожалуйста, не надо меня мучить.

Кара оттолкнула его.

— Ты мне противен. Мужчины, которые ломаются так быстро, как ты, мне омерзительны. Даже девчонки, бывало, держались дольше под моим эйджилом, — пробормотала она и, кивком показав на солдат, продолжала: — Эти люди тебя не тронут. И не станут тебя останавливать. Если ты вопреки моей воле сумеешь дойти до двери, то получишь свободу и боли больше не будет. — Она метнула грозный взгляд на солдат. — Все меня хорошо слышали? Если этот человек дойдет до двери, он свободен. — Солдаты закивали. — Если сумеет убить меня, он тоже свободен.

На сей раз солдаты не спешили с согласием, и Каре пришлось вновь прорычать приказ. Потом она обратила пылающий взор на Кэлен:

— Тебя это тоже касается. Если Марлин меня убьет или сможет добраться до двери, он свободен.

Хотя Кэлен и сомневалась в подобном исходе, все же согласиться с такими правилами игры она не могла. Марлин хотел убить Ричарда.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что тебе необходимо понять. Ты должна верить моим словам.

— Продолжай, — выдавила Кэлен, ничем не подтвердив, впрочем, своего согласия с условиями.

Кара повернулась к Марлину спиной и скрестила на груди руки.

— Тебе известна моя воля, воспитанник. Если хочешь свободы, рискни. Доберись до двери — и ты получишь свободу. Если ты хочешь убить меня за то, что я с тобой сделала, то и такая возможность у тебя сейчас есть. Знаешь, — добавила она, — на мой вкус, я еще мало видела твоей крови. Когда мы покончим с этими глупостями, я заберу тебя в какое-нибудь укромное местечко, где не будет Матери-Исповедницы, чтобы за тебя заступиться. И я до утра буду наказывать тебя эйджилом просто потому, что у меня такое настроение. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Разве что, — пожала она плечами, — ты убьешь меня или доберешься до двери.

Солдаты молчали. В комнате повисла гнетущая тишина, а Кара безмятежно стояла, скрестив руки. Марлин осторожно огляделся, бросил взгляд на солдат, на Кэлен, потом долго смотрел в спину Кары. Он крепче сжал меч. Глаза его сузились. Он решился.

Не сводя глаз со спины Кары, Марлин нерешительно сделал шажок в сторону.

Со стороны казалось, будто невидимая дубина с размаху ударила его по животу. Охнув, он согнулся пополам. Из его горла вырвался низкий стон. Вскрикнув, он кинулся к двери.

И тут же с воплем рухнул на пол, обхватив руками живот. Потом, царапая скрюченными от боли пальцами пол, начал ползти к двери, но с каждым дюймом боль становилась сильнее. Кэлен оглохла от его криков.

Наконец отчаянным усилием Марлин снова схватил меч, встал, согнувшись пополам, и поднял клинок над головой. Кэлен напряглась. Даже если он не сумеет нанести удар рукой, то вполне может просто упасть и заколоть Кару.

Риск был слишком велик. Кэлен шагнула вперед как раз в то мгновение, когда Марлин взревел и попытался обрушить меч на Кару. Кара увидела движение Кэлен и погрозила ей пальцем. Кэлен остановилась.

Меч выпал из руки Марлина; волшебник с воем рухнул на пол и забился, как рыба, выброшенная на берег. Было ясно, что боль, терзающая его, с каждым мгновением становится все невыносимее.

— Что я тебе сказала, Марлин? — спокойно проговорила Кара. — Каково было мое желание?

Марлин ухватился за эти слова, как утопающий за спасательный круг. Мутным взглядом он обшарил пол, нашел то место, куда плюнул, и пополз туда со всей скоростью, какую позволяла ему боль. Наконец он поднялся на ноги, дрожа всем телом и вскрикивая.

— Обеими ногами, Марлин, — небрежно бросила Кара.

Опустив голову, он увидел, что стоит на плевке лишь одной ногой, и немедленно приставил вторую.

Потом он обмяк и через некоторое время затих. Кэлен тоже почувствовала большое облегчение. Он стоял с закрытыми глазами, тяжело дыша и обливаясь потом. Его все еще трясло от пережитого испытания.

— Поняла? — подняла бровь Кара.

Кэлен ответила сердитым взглядом. Кара подняла меч и направилась к двери. Солдаты немедленно расступились перед ней. Морд-сит протянула меч рукояткой вперед. Владелец оружия нехотя принял его.

— Вопросы есть, господа? — ледяным тоном осведомилась Кара. — Отлично. И больше не барабаньте в двери, когда я занята.

Она захлопнула дверь у них перед носом.

Марлин не мог отдышаться. С каждым выдохом нижняя губа оттопыривалась, обнажая зубы. Кара приблизила к нему свое лицо.

— Не припоминаю, чтобы давала тебе разрешения закрыть глаза. Ты слышал, чтобы я тебе это позволяла?

Парень немедленно широко распахнул веки.

— Нет, госпожа Кара.

— Так почему же тогда они были закрыты?

— Простите, госпожа Кара. — Голос Марлина звенел от ужаса. — Пожалуйста, простите меня. Этого больше не повторится.

— Кара!

Морд-сит повернулась с таким видом, будто забыла о присутствии Кэлен.

— Что?

— Нам надо поговорить, — сказала Кэлен.

— Видела? — спросила Кара, подходя к ней. — Поняла, что я имела в виду? Он ничего не может сделать. Никому не удавалось убежать от морд-сит.

Кэлен выгнула бровь:

— Ричарду удалось.

Кара шумно вздохнула:

— Магистр Рал другой. А этот человек — не Магистр Рал. Морд-сит тысячи раз доказывали свою непогрешимость. Никто, кроме магистра Рала, не сумел убить свою госпожу, вернуть себе магию и сбежать.

— Ну, как бы то ни было, Ричард доказал, что и морд-сит можно одолеть. Меня не интересует, скольких морд-сит смогли покорить. А вот то, что по крайней мере один сумел бежать, означает, что такая вероятность существует. Кара, я не сомневаюсь в твоих возможностях. Просто мы не можем рисковать. Что-то здесь не так. Зачем Джеганю отправлять этого ягненка в волчье логово? Да еще и приказывать, чтобы он объявил о своем приходе?

— Но…

— Возможно, Джегань погиб — он вполне мог умереть, и тогда нам ничто не грозит, — но если он все-таки жив и с Марлином что-то пойдет не так, за это придется расплачиваться Ричарду. Или ты настолько упряма, что готова подвергнуть его опасности, лишь бы не пострадала твоя гордость?

Кара задумчиво почесала шею. Затем бросила взгляд на стоящего с широко распахнутыми глазами Марлина. С кончика носа у него капал пот.

— Что ты предлагаешь? Здесь нет окон. Мы можем запереть его и забаррикадировать дверь снаружи. Где у нас более надежное место, чем эта комната?

Кэлен ощутила острую боль под грудью и прижала руку к животу.

— В яме.

Дойдя до металлической двери, Кэлен сцепила пальцы рук. Марлин, похожий на испуганного щенка, тихо стоял чуть дальше по коридору. Его окружали д’харианские солдаты.

— В чем дело? — спросила Кара.

Кэлен вздрогнула:

— Что?

— Я спросила, в чем дело. У тебя такой вид, будто ты боишься, что дверь тебя укусит.

Кэлен расцепила пальцы и заставила себя опустить руки.

— Ничего.

Она повернулась и сняла связку ключей с крюка на стене.

Кара понизила голос:

— Не ври сестре по эйджилу.

Кэлен изобразила быструю виноватую улыбку.

— Яма — это место, где приговоренные ждут казни. У меня есть единокровная сестра, Цирилла. Она была королевой Галеи. Когда Эйдиндрил оказался под властью Ордена, ее бросили сюда вместе с десятком убийц.

— Есть единокровная сестра? Значит, она осталась жива?

Кэлен кивнула. Воспоминания нахлынули на нее.

— Но ее продержали здесь несколько дней. Принц Гарольд, ее родной брат, спас Цириллу, когда ее везли на казнь, но с тех пор она стала другой. Словно ушла в себя. В редких случаях просветления она говорила, что народу нужна королева, способная править, и настаивала, чтобы я стала королевой Галеи вместо нее. Я согласилась. — Кэлен помолчала. — С тех пор, увидев мужчину, она начинает кричать.

Кара, заложив руки за спину, молча ждала продолжения.

— Меня тоже швырнули туда. — Кэлен показала на дверь. У нее так пересохло во рту, что ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она смогла продолжать. — К тем ублюдкам, которые изнасиловали Цириллу. — Кэлен быстро взглянула на Кару. — Но со мной у них этого не получилось.

Она не стала говорить, насколько близки они были к осуществлению своих намерений.

Губы Кары раздвинулись в хищной ухмылке.

— И многих ты убила?

— Как-то не удосужилась сосчитать, когда убегала. — На лице Кэлен мелькнула улыбка и тут же растаяла. — Но я перепугалась до смерти, когда была там, внизу, одна среди этих скотов.

При воспоминании об этом сердце Кэлен отчаянно забилось, а ноги едва не подкосились.

— Может, ты хочешь подыскать Марлину другое место? — поинтересовалась Кара.

— Нет. — Кэлен сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Послушай, Кара, прости мне мое поведение. — Она быстро взглянула на Марлина. — Что-то не так с его глазами. Какие-то они странные… — Кэлен вновь посмотрела на Кару. — Прости. Обычно я не такая пугливая. Ты знаешь меня недавно. Поверь, я не отличаюсь излишней впечатлительностью. Просто… Наверное, это потому, что последние дни были такими спокойными. Мы с Ричардом долго были в разлуке, и теперь я счастлива оттого, что мы вместе. Мы так надеялись, что Джегань погиб и война скоро кончится…

— Быть может, он и погиб. Марлин сказал, что прошло уже две недели с тех пор, как Джегань отдал ему приказ. Магистр Рал говорил, что Джегань желал завладеть Дворцом Пророков. Он скорее всего был со своим войском, когда штурмовали дворец, и наверняка погиб.

— Хотелось бы верить. Но я так боюсь за Ричарда… Наверное, это отражается на моей способности рассуждать, потому что теперь, когда все встало на свои места, я до смерти боюсь, что опять что-то случится.

Кара пожала плечами в знак того, что Кэлен не нужно извиняться.

— Мне понятны твои чувства. После того как магистр Рал даровал нам свободу, нам тоже есть что терять. Может, поэтому и мне малость не по себе. Можно поискать другое место. — Кара махнула на дверь. — Найдется же во дворце другое надежное помещение, которое не вызывает у тебя болезненных воспоминаний.

— Нет. Безопасность Ричарда — превыше всего. Яма — самое надежное место, где можно держать этого пленника. Сейчас она пуста. Сбежать из нее невозможно. А болезненные воспоминания я как-нибудь переживу.

— Невозможно сбежать? — Кара подняла бровь. — Но ты ведь сбежала.

Воспоминания рассеялись, и Кэлен, улыбнувшись, шутливо хлопнула Кару по животу.

— Марлин — не Мать-Исповедница. — Она посмотрела на волшебника. — Но есть в нем что-то… Что-то странное, не пойму, что именно. Он пугает меня, а учитывая, что ты контролируешь его дар, не пойму, что в нем может быть пугающего.

— Ты совершенно права, и не о чем беспокоиться. Я полностью держу его в подчинении. Ни одному воспитаннику не удавалось выйти из моего подчинения. Никогда.

Кара взяла у Кэлен ключи и отперла дверь. Ржавые петли скрипнули, и дверь распахнулась с глухим скрежетом. Снизу потянуло затхлой сыростью. От этого запаха и вызванных им воспоминаний Кэлен едва не стошнило. Кара непроизвольно отшатнулась.

— Там… Там ведь нет крыс?

— Крыс? — Кэлен заглянула в темный провал. — Нет. Они туда не могут попасть. Крыс там нет. Сама увидишь.

Повернувшись к солдатам, которые стерегли Марлина, Кэлен жестом велела им принести длинную лестницу, стоявшую у стены. Как только лестницу установили на место, Кара, щелкнув пальцами, подозвала к себе Марлина.

— Бери факел и спускайся вниз, — приказала она.

Марлин послушно взял факел и начал спускаться по лестнице. Кэлен предложила Каре спуститься за ним, и та, недоуменно пожав плечами, полезла вниз.

Кэлен повернулась к солдатам.

— Сержант Коллинз, — сказала она, — вы со своими людьми подождете нас здесь.

— Вы уверены, Мать-Исповедница? — спросил сержант.

— А вам, сержант, хочется тоже спуститься туда и оказаться в тесном помещении вместе с разозленной морд-сит?

Сунув пальцы за пояс с оружием, тот заглянул в колодец.

— Мы подождем здесь, как вы приказали.

— Все будет в порядке.

Кэлен начала спускаться.

Гладкие камни стены были так плотно пригнаны друг к другу, что буквально не за что было зацепиться даже ногтями. Оглянувшись, Кэлен увидела Марлина с факелом в руке и Кару, поджидавшую ее футах в двадцати внизу. Кэлен осторожно ставила ноги на перекладины, опасаясь наступить на подол и упасть.

— И зачем мы спустились с ним? — спросила Кара, когда Кэлен ступила на дно ямы.

Кэлен отряхнула руки и, взяв у Марлина факел, направилась к противоположной стене. Поднявшись на цыпочки, она вставила факел в подставку.

— Потому что по пути я подумала, что мы задали ему не все вопросы.

Кара посмотрела на Марлина и указала на пол:

— Плюй.

Он плюнул, и она велела:

— Вставай на плевок.

Марлин поспешно наступил на плевок обеими ногами. Кара оглядела пустой подвал, пристально изучая затененные углы. Кэлен подумала, уж не проверяет ли она действительно, нет ли здесь крыс.

— Марлин, — обратилась она к волшебнику. Тот нервно облизал губы, ожидая вопроса. — Когда ты в последний раз получал приказ от Джеганя?

— Как я уже говорил, примерно две недели назад.

— И с тех пор он к тебе не обращался?

— Нет, Мать-Исповедница.

— Если он умрет, тебе станет это известно?

— Не знаю. — Марлин ни секунды не колебался с ответом. — Он либо приходит ко мне, либо нет. И я ничего о нем не знаю и не могу знать в промежутке между его появлениями.

— А как он к тебе приходит?

— Во сне.

— И с вашей последней встречи около двух недель назад он больше к тебе не приходил?

— Нет, Мать-Исповедница.

Кэлен задумчиво прошлась взад-вперед.

— Когда ты меня впервые увидел, ты меня не узнал. — Марлин покачал головой. — А Ричарда ты бы узнал?

— Да, Мать-Исповедница.

— Каким образом? — нахмурилась Кэлен. — Откуда ты его знаешь?

— По Дворцу Пророков. Я был там учеником. Ричарда туда привела сестра Верна. Я видел его во Дворце.

— Учеником во Дворце Пророков? Значит, ты… Сколько тебе лет?

— Девяносто три, Мать-Исповедница.

Неудивительно, что он казался ей странным: иногда мальчишкой, а иногда совершенно взрослым человеком. Вот чем объясняется необычно мудрый взгляд его молодых глаз. Именно эта сквозившая в глазах зрелая мудрость не вязалась с юным обликом. Наверняка все объясняется именно этим.

Во Дворце Пророков мальчиков обучали овладевать их волшебным даром. Дворец Пророков был окружен заклинанием, замедляющим время, чтобы сестры могли обучать их владению магией, поскольку старых волшебников, которые обучили бы их быстрее, в мире не осталось.

Теперь все это было в прошлом. Ричард уничтожил Дворец и все пророчества, чтобы помешать Джеганю завладеть ими. Иначе пророчества помогли бы сноходцу захватить мир, а магический купол Дворца дал бы ему возможность многие столетия править завоеванными народами.

Кэлен почувствовала, что тревога исчезла.

— Теперь я понимаю, что мне казалось в нем странным, — произнесла она, облегченно вздохнув.

Кара же не успокоилась.

— Зачем ты сообщил о цели своего прихода солдатам внутри дворца Исповедниц?

— Император Джегань не объясняет своих приказов, госпожа Кара.

— Джегань — из Древнего мира и наверняка не знает о морд-сит, — сказала Кара Кэлен. — Вероятно, он полагал, что волшебник сможет просто объявить о своих намерениях, посеять панику и ввергнуть страну в хаос.

Кэлен обдумала это предположение.

— Возможно. У Джеганя в услужении сестры Тьмы, так что он легко мог получить сведения о Ричарде. Ричард пробыл во Дворце Пророков недостаточно долго, чтобы много узнать о своем волшебном даре. Должно быть, сестры Тьмы сообщили Джеганю, что Ричард не знает, как пользоваться своей магией. Ричард — Искатель и умеет обращаться с Мечом Истины, но не умеет пользоваться своим даром. Возможно, Джегань полагал, что у настоящего волшебника есть шанс осуществить задуманное. А если ничего не выйдет… что с того? У императора есть другие. А ты что думаешь, воспитанник?

Глаза Марлина наполнились слезами.

— Не знаю, госпожа Кара. Я не знаю. Он мне ничего не говорил. Клянусь. — У него задергался подбородок и задрожал голос. — Но это вполне возможно. Мать-Исповедница правильно говорит: ему безразлично, убьют нас или нет во время выполнения задания. Наши жизни ничего для него не значат.

— Что еще? — повернулась Кара к Кэлен.

Кэлен покачала головой:

— Пока мне больше ничего в голову не приходит. Вернемся сюда позже, когда я хорошенько все обдумаю. Может быть, мне придут в голову вопросы, которые помогут решить эту задачу.

Кара поднесла эйджил к лицу волшебника.

— Останешься стоять там, где стоишь, пока мы не вернемся. Не важно, сколько времени пройдет, два часа или два дня. Если ты сядешь или хоть какой-то частью тела, кроме ступней, коснешься пола, то будешь здесь в одиночестве корчиться от боли. Понял?

Марлин сморгнул пот с ресниц.

— Да, госпожа Кара.

— Кара, неужели это так необходимо…

— Да. Я знаю свое дело. Не мешай. Ты же сама мне напомнила о том, что поставлено на карту, и о том, что мы не имеем права рисковать.

— Хорошо, — уступила Кэлен.

Кэлен шагнула на нижнюю перекладину лестницы. Но, взобравшись на вторую, остановилась и повернулась к волшебнику. Нахмурившись, она снова спрыгнула на пол.

— Марлин, ты пришел в Эйдиндрил один?

— Нет, Мать-Исповедница.

— Что?! — Кара рванула его за ворот. — Ты был не один?!

— Да, госпожа Кара.

— Сколько людей с тобой было?

— Только один человек, госпожа Кара. Сестра Тьмы.

Кэлен тоже ухватила волшебника за шиворот.

— Как ее имя?

Напуганный, он попытался отодвинуться, но ему не дали.

— Не знаю! — захныкал он. — Клянусь!

— Сестра Тьмы из Дворца Пророков, где ты прожил чуть ли не целое столетие, и ты не знаешь ее имени? — рявкнула Кэлен.

Марлин провел языком по пересохшим губам. Он в страхе переводил взгляд с одной женщины на другую.

— Во Дворце Пророков сотни сестер. Там существуют жесткие правила. У каждого из нас были свои учителя, во Дворце были места, куда нам запрещали заглядывать, и многие сестры с нами даже не разговаривали, например, те, кто управлял делами Дворца. Я не знал всех сестер, клянусь. Эту, правда, я видел во Дворце, но не знаю ее имени, а она мне его не сказала.

— Где она сейчас?

— Не знаю! — Марлин трясся от ужаса. — Я не видел ее уже несколько дней, с тех пор как пришел в город.

Кэлен скрипнула зубами.

— Как она выглядит?

Марлин опять облизал губы.

— Не знаю. Я не знаю, как ее описать. Обычная девушка. Наверное, совсем недавно была послушницей. Выглядит очень молодо, как вы, Мать-Исповедница. Красивая. На мой взгляд, красивая. У нее длинные волосы. Длинные каштановые волосы.

Кэлен с Карой переглянулись.

— Надина! — хором воскликнули они.

Глава 4

— Госпожа Кара? — позвал снизу Марлин.

Кара обернулась, держась одной рукой за перекладину. В другой руке она несла факел.

— Что?

— А как я буду спать, госпожа Кара? Если ночью вы не вернетесь, а мне захочется спать, как мне это сделать?

— Спать? Это меня не касается. Я же сказала тебе: ты должен стоять, стоять на своем плевке. Сойдешь с него, сядешь или ляжешь — и очень пожалеешь об этом. Останешься наедине с болью. Понял?

— Да, госпожа Кара, — послышался из тьмы внизу слабый голос.

Едва оказавшись наверху, Кэлен наклонилась и взяла у Кары факел, чтобы морд-сит поднималась быстрее. Потом она сунула факел сержанту Коллинзу, который при их появлении явно испытал огромное облегчение.

— Коллинз, вы останетесь здесь. Заприте дверь и никуда не отлучайтесь. Что бы ни случилось. И никому не позволяйте сюда приближаться.

— Слушаюсь, Мать-Исповедница. — Коллинз поколебался. — Значит, это опасно?

Кэлен хорошо понимала причину его тревоги.

— Нет. Кара полностью контролирует его дар. Он не способен прибегнуть к магии.

Она прикинула, сколько солдат в коридоре. Что-то около сотни.

— Не знаю, вернемся ли мы сюда еще раз сегодня, — сказала она сержанту. — Вызовите остальных ваших людей. Разбейте их на отделения и позаботьтесь о том, чтобы не меньше одного отделения постоянно дежурило возле двери. Все проходы, ведущие сюда, перекройте. И поставьте в обоих концах коридора лучников.

— Мне показалось, вы сказали, что беспокоиться нет оснований. Он не может воспользоваться своей магией.

— Понравится ли вам объясняться с Карой, — улыбнулась Кэлен, — если кто-то проскользнет сюда и утащит ее воспитанника у вас из-под носа?

Глянув на Кару, сержант потер подбородок.

— Я понял, Мать-Исповедница. Никто не подойдет к этой двери на расстояние выстрела.

— Все еще мне не доверяешь? — поинтересовалась Кара, когда они отошли подальше от солдат и оказались за пределами слышимости.

Кэлен дружелюбно улыбнулась:

— Моим отцом был король Вайборн. То есть сначала он стал отцом Цириллы, а потом уже моим. Это был великий воин. Так вот, он не раз говорил мне, что, когда дело касается охраны пленных, никакие меры предосторожности не бывают излишними.

Они прошли мимо факела. Факел чадил и потрескивал.

— Да нет, я не обижаюсь, — пожала плечами Кара. — Меня это ничуть не задевает. Только сейчас его магией управляю я. Он абсолютно беспомощен.

— Я по-прежнему не могу взять в толк, как ты можешь бояться магии и в то же время управлять ею.

— Я же тебе говорила, что это происходит только в том случае, если на меня нападают с помощью магии.

— А как ты захватываешь над ней контроль? Как заставляешь чужую магию подчиняться тебе?

Кара на ходу поигрывала висящим на цепочке эйджилом.

— Сама не знаю. Мы просто это делаем. Магистр Рал лично принимал участие в обучении морд-сит. Именно тогда мы обретали эту способность. Вероятно, эта магия не рождается внутри нас, а передана нам извне.

Кэлен покачала головой:

— Итак, на самом деле ты не знаешь, что делаешь. И все же это работает.

Положив руку на перила, Кара в прыжке повернула и двинулась следом за Кэлен вверх по каменной лестнице.

— Для того чтобы магия работала, совершенно не обязательно знать, что ты делаешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Магистр Рал однажды сказал, что ребенок — это тоже магия. Магия Творения. Зачать ребенка может и тот, кто не понимает, что именно он сейчас делает. Однажды одна девушка — очень наивная девушка лет четырнадцати, дочка служанки в Народном Дворце, — рассказала мне, что Даркен Рал, отец Рал, как он любил, чтобы его называли, дал ей розовый бутон. Бутон распустился прямо у нее в руке, а Даркен Рал улыбаясь смотрел на нее. Она уверяла, что именно таким образом она забеременела — с помощью его волшебства. — Кара мрачно улыбнулась. — И она действительно была уверена, что ее ребенок появился именно от этого. Она так никогда и не сообразила, что это случилось потому, что она раздвинула для него ноги. Понимаешь, о чем я? Девушка сотворила чудо, родив сына, но совершенно не понимала, что она для этого сделала.

Кэлен замерла на лестничной площадке. Она схватила Кару за локоть и тоже заставила ее остановиться.

— Вся семья Ричарда погибла. Даркен Рал убил его отчима, мать умерла, когда он был еще ребенком, а сводный брат Майкл предал Ричарда… из-за него Денна взяла Ричарда в плен. После смерти Даркена Рала Ричард даровал Майклу прощение, но приказал казнить за предательство. Я знаю, как много семья значит для Ричарда. Он будет счастлив познакомиться с единокровным братом. Не могли бы мы послать весточку в Д’Хару, в Народный Дворец, чтобы мальчика привезли сюда? Ричард был бы…

Кара покачала головой и отвела взгляд.

— Выяснилось, что мальчик не обладает даром. А Даркену Ралу был нужен наследник, владеющий магией. Остальных он считал бесполезными.

— Понятно… — Повисла пауза. — А девушка… Мать?..

Кара тяжело вздохнула. Она понимала, что Кэлен не отстанет, пока не услышит все.

— У Даркена Рала был скверный характер. Очень скверный. Он свернул девушке шею собственными руками после того, как заставил смотреть, как он… одним словом, как он убивает ее сына.

Кэлен выпустила локоть Кары.

Морд-сит посмотрела на нее. Взгляд ее снова стал спокойным.

— Та же участь постигла и многих морд-сит. К счастью, я ни разу не забеременела, когда он выбирал меня для забавы.

Кэлен поторопилась прервать возникшее молчание.

— Я рада, что Ричард освободил вас от уз с этой тварью.

Кара кивнула. Такого ледяного взгляда Кэлен никогда прежде у нее не видела.

— Для нас он не просто магистр Рал. Любой, кто причинит ему зло, ответит перед морд-сит. Ответит передо мной!

Кэлен внезапно в новом свете поняла слова Кары о том, что она позволит Ричарду «оставить» ее себе. Это было самое доброе, что морд-сит могла для него сделать: разрешить, чтобы рядом с ним была любимая женщина, несмотря на опасность, грозящую в этом случае его сердцу.

— Тебе придется встать в очередь, — заметила она.

Кара наконец ухмыльнулась:

— Давай помолимся добрым духам, чтобы нам с тобой никогда не пришлось оспаривать первенство.

— У меня есть предложение лучше: давай позаботимся о том, чтобы беда его миновала. Но помни: нам пока не известно точно, кто такая Надина. Если она сестра Тьмы, то очень опасна. Но мы не знаем наверняка. Возможно, она просто какая-то дворянка. Женщина, занимающая высокое положение. Быть может, богатый папаша прогнал ее нищего возлюбленного, и теперь она его ищет. Я не хочу, чтобы ты причинила зло невинному человеку. Надо сохранять трезвую голову.

— Я не чудовище, Мать-Исповедница.

— Знаю. И не собиралась говорить, что ты чудовище. Я просто не хочу, чтобы в стремлении защитить Ричарда ты потеряла голову. Ко мне это тоже относится. А теперь пошли в зал прошений.

— Зачем? — Кара нахмурилась. — Почему бы сразу не пойти в апартаменты Надины?

Кэлен двинулась вверх по лестнице, шагая через две ступеньки.

— Во дворце Исповедниц двести восемьдесят восемь покоев для гостей, расположенных в шести разных крыльях дворца. Я забыла дать стражникам четкое указание, куда ее поместить. Придется спросить.

Кара плечом толкнула дверь и вошла в холл первой — в целях предосторожности.

— Бестолковая планировка. Зачем разделять гостевые покои?

Кэлен жестом указала на левый коридор:

— Здесь короче.

Она чуть замедлила шаг, давая возможность двум стражникам расступиться, потом снова быстро пошла дальше по застеленному синим ковром коридору.

— Покои гостей разнесены по разным крыльям дворца, потому что сюда с официальными визитами приезжали много дипломатов из разных стран — и если у них оказывались неудачные соседи, они могли повести себя весьма недипломатично. Поддерживать добрые отношения между союзниками — дело непростое и требует осторожности. Даже из-за элементарных удобств иногда возникают споры.

— Но на Королевском Ряду полно дворцов для этих самых дипломатов.

— Это входит в игру, — хмыкнула Кэлен.

Когда они вошли в зал прошений, все присутствующие снова опустились на колени. Кэлен ответила официальным приветствием и лишь потом заговорила с капитаном стражников. Тот сообщил, какие апартаменты были предоставлены Надине, и Кэлен уже пошла прочь, когда один из мальчишек, игроков в джала, что жались у стенки, вдруг сдернул мятую шапку с взъерошенной головы и кинулся к ней.

Капитан стражников увидел его и улыбнулся:

— Он ждет магистра Рала. Скорее всего хочет, чтобы магистр Рал пришел на очередной матч. Я разрешил ему подождать, но предупредил, что магистр Рал может и не появиться. — Он пожал плечами. — Чего уж там! Вчера я был на матче и благодаря этому парнишке и его команде выиграл три серебряные монеты.

Сжимая в кулачке шапку, паренек опустился на колено по другую сторону балюстрады.

— Мать-Исповедница, мы бы хотели… Ну, если это не трудно… Мы… — Он смущенно замолк и только тяжело дышал.

Кэлен улыбнулась ему:

— Не бойся. Как тебя зовут?

— Йоник, Мать-Исповедница.

— Прости, Йоник, но магистр Рал не сможет прийти сегодня на матч. Мы очень заняты. Может быть, завтра. Нам обоим очень понравилась игра, и мы с удовольствием придем опять, но в другой раз.

— Дело не в этом, — покачал головой Йоник. — Я насчет моего брата Кипа. — Он крепче сжал шапку. — Кип заболел. И я подумал… Ну, что магистр Рал поколдует немножко, и моему брату станет лучше.

Кэлен ласково положила руку мальчику на плечо:

— На самом деле Ричард — волшебник другого рода. Почему бы тебе не сходить к какому-нибудь целителю на улице Глашатаев? Расскажи ему, чем брат болен, и целитель даст нужные травы, чтобы он выздоровел.

— У нас нет денег, — уныло проговорил Йоник. — Поэтому я и надеялся… Кип правда очень болен.

Кэлен выпрямилась и многозначительно поглядела на капитана. Тот посмотрел на нее, потом на мальчика, снова на Кэлен и прокашлялся.

— Знаешь, Йоник, я вчера видел, как ты играл, — пророкотал он. — Здорово! И вся твоя команда играла просто отлично. — Еще раз поглядев на Кэлен, капитан сунул руку в карман и извлек монетку. Перегнувшись через балюстраду, он сунул монетку в ладонь пареньку. — Я знаю твоего брата. Он… Был отличный бросок, когда он забросил тот мяч. Возьми деньги и купи ему нужные травы, как советует Мать-Исповедница.

Йоник ошарашенно смотрел на монетку.

— Насколько я слышал, травы не стоят так много…

— Ну, у меня нет более мелкой монеты, — отмахнулся капитан. — А на сдачу купи своей команде какое-нибудь угощение в честь победы. А теперь катись отсюда. У нас есть срочные дела.

Йоник поднялся и прижал кулак к груди, отдавая салют.

— Слушаюсь, сэр.

— И побольше тренируйся, — крикнул ему вслед капитан. — Удар правой у тебя сыроват.

— Обязательно! — прокричал Йоник на бегу. — Спасибо!

Кэлен смотрела, как он забрал друзей и все мальчишки дружно направились к выходу.

— Очень любезно с вашей стороны, капитан?..

— Харрис, — подмигнул офицер. — Благодарю вас, Мать-Исповедница.

— Пошли, Кара, навестим леди Надину.

Кэлен надеялась, что у капитана, вставшего по стойке «смирно» в конце коридора, не было неприятностей за время дежурства.

— Пыталась ли леди Надина выйти, капитан Нэнс?

— Нет, Мать-Исповедница, — поклонившись, ответил офицер. — Она, кажется, очень рада, что вы проявили внимание к ней. Когда я объяснил, что в Эйдиндриле сейчас неспокойно, и попросил ее оставаться в комнате, госпожа не стала спорить. — Он глянул на дверь. — Она сказала, что не хочет, чтобы у меня были неприятности, и сделает так, как я прошу.

— Спасибо, капитан. — Кэлен на мгновение задержалась, прежде чем открыть дверь. — Если она выйдет из комнаты без нас, убейте ее. Не задавая никаких вопросов и без предупреждения. Пусть лучники сразу стреляют. — Капитан недоуменно приподнял бровь, и Кэлен добавила: — Если госпожа Надина выйдет одна, это будет означать, что она владеет магией и убила меня и Кару.

Капитан Нэнс побелел как полотно, но отсалютовал в знак того, что готов выполнить приказание.

Гостиная была декорирована в красных тонах. Темно-алые стены, украшенные золотыми полосками, дверные рамы и плинтусы из розового мрамора, на полу — огромный расшитый золотом ковер с цветочным орнаментом. Столик с мраморной крышкой и обитые красным бархатом кресла были украшены таким же узором. На взгляд Кэлен эти апартаменты были верхом безвкусицы, но многие дипломаты, приезжая во дворец Исповедниц, требовали, чтобы им предоставили именно их. Они утверждали, что такая обстановка создает самое подходящее настроение перед переговорами. Кэлен всегда с большим подозрением выслушивала аргументы и просьбы тех, кто по своей воле выбирал красные покои.

В гостиной Надины не оказалось. Дверь в спальню была прикрыта.

— Чудесные комнаты, — прошептала Кара. — Можно мне здесь поселиться?

Кэлен шикнула на нее. Она прекрасно поняла, зачем морд-сит понадобилась красная комната. Кэлен осторожно открыла дверь в спальню. Кара дышала ей в ухо.

Спальня еще сильнее била по чувствам, чем гостиная, — если это вообще возможно. Здесь красный цвет был повсюду: красные вкрапления в ковре, расшитое красным по алому покрывало, огромная коллекция вышитых алых подушек и камин, облицованный розовым мрамором. Кэлен вдруг подумала, что если Каре захочется спрятаться, то в своей алой одежде она может просто сесть в этой комнате, и ее никто не заметит.

Почти все лампы в спальне были погашены. В вазах из дымчатого стекла на столике и на камине плавали лепестки роз; воздух был наполнен приторной смесью их аромата и запаха горящего в светильниках масла.

Скрипнули дверные петли. Лежащая на кровати женщина открыла глаза, увидела Кэлен и мгновенно вскочила. Кэлен, готовая при малейшей угрозе освободить свою магию Исповедницы, отвела руку и затаила дыхание. Кару она вперед не пускала. Если эта женщина тоже прибегнет к волшебству, Кэлен должна оказаться быстрее.

Надина торопливо протерла заспанные глаза и сделала реверанс. Реверанс вышел неловким — она явно была не благородного происхождения. Впрочем, это отнюдь не означало, что она не может быть сестрой Тьмы.

Бросив быстрый взгляд на Кару, Надина поправила платье на узких бедрах и обратилась к Кэлен:

— Простите меня, королева, но я проделала долгий путь и прилегла отдохнуть. Боюсь, я уснула и не слышала, как вы стучали. Меня зовут Надина Брайтон, королева.

Надина сделала еще один неумелый реверанс, а Кэлен быстро осмотрела комнату. Кувшином с водой и тазиком для умывания никто не воспользовался. Сложенные полотенца не тронуты. Рядом с кроватью лежит простенькая дорожная сумка — единственный посторонний предмет, не считая одежной щетки и крошечной чашки на туалетном столике. В спальне было прохладно, но Надина не укрылась одеялом, когда легла. Возможно, подумала Кэлен, чтобы оно не стесняло движений, если потребуется мгновенно вскочить.

Кэлен не стала извиняться за то, что вошла без стука.

— Мать-Исповедница, — поправила она, с легкой угрозой намекая на магию, которой владеет. — Королева — это один из моих наименее значительных… скажем так, титулов. Я более известна как Мать-Исповедница.

Надина покраснела так сильно, что веснушки на ее щеках и аккуратном носике стали почти незаметны. Она смущенно потупилась — у нее были огромные карие глаза — и неловко провела рукой по густым каштановым волосам.

Гостья была чуть ниже Кэлен и на вид казалась одного возраста с ней, может, на год моложе. Очень красивая молодая женщина; на первый взгляд она не представляла опасности, но свежее личико и невинное поведение ничуть не успокоили Кэлен, жизнь преподала ей немало тяжелых уроков. Марлин, например, тоже казался лишь неловким юнцом. В прекрасных глазах этой женщины, впрочем, не было того особенного выражения, которое так тревожило Кэлен во взгляде Марлина, но делать какие-то выводы было пока рано.

Надина повернулась и начала торопливо расправлять смятое покрывало.

— Простите меня, Мать-Исповедница, я не хотела пачкать вашу красивую постель. Я почистила платье, потому что оно запылилось в дороге, и собиралась лечь на пол, но кровать выглядела так заманчиво, что я не смогла устоять. Надеюсь, я никого не обидела.

— Разумеется, нет, — заверила ее Кэлен. — Я сама предложила вам воспользоваться этой комнатой, как вашей собственной.

Не успела она договорить, как Кара вышла вперед. Среди морд-сит не существовало каких-либо рангов, но Бердина и Райна всегда прислушивались к мнению Кары, а у солдат авторитет морд-сит, особенно Кары, вообще был непререкаем, хотя Кэлен ни разу не слышала, чтобы об этом говорилось вслух. Просто если Кара говорила «Плюй!», человек плевал.

Увидев морд-сит в алой одежде, Надина выпучила глаза от изумления.

— Кара!

Морд-сит не обратила внимания на оклик.

— Твой приятель Марлин сидит у нас в яме. И скоро ты к нему присоединишься.

Кара ткнула Надину пальцем под ложечку и заставила плюхнуться на стул возле кровати.

— Ой! — взвизгнула Надина, глядя снизу вверх на Кару. — Больно же!

Она хотела встать, но Кара схватила ее за горло и выразительно покачала эйджилом перед широко раскрытыми карими глазами Надины.

— Я еще и не начала делать тебе больно.

Кэлен протянула руку и рванула Кару за воротник.

— Тем или иным способом я научу тебя выполнять приказы! — крикнула она. С изумленным видом Кара повернулась, не отпуская Надину. — Оставь ее в покое! — продолжала Кэлен. — Я сказала тебе, что сама ею займусь! И пока она не сделала ничего предосудительного, изволь не трогать ее, иначе ты отправишься в коридор и будешь ждать там.

Кара резко отпустила Надину, и та шлепнулась обратно на стул.

— От нее не жди ничего хорошего. Я это чувствую. Лучше дай мне ее убить!

Кэлен упрямо сжала губы, и Кара, закатив глаза, нехотя отодвинулась. Надина встала — на этот раз гораздо медленнее. Она закашлялась, потирая шею; в глазах у нее блестели слезы.

— Зачем вы так? Я же ничего вам не сделала! Ничего не сломала и ничего не испачкала! Таких дурно воспитанных женщин я еще не встречала! — Она погрозила Кэлен пальцем. — Нельзя так обращаться с людьми!

— Совсем наоборот, — отрезала Кэлен. — Сегодня во дворец явился один вполне безобидный на вид юноша; он тоже мечтал увидеть магистра Рала. На поверку он оказался убийцей. И только благодаря этой женщине, Каре, нам удалось его остановить.

Возмущение Надины сразу исчезло.

— Ой!

— Но это еще не самое худшее, — продолжала Кэлен. — Он признался, что у него есть сообщник. Вернее, сообщница. Симпатичная молодая женщина с длинными каштановыми волосами.

Надина перестала тереть шею и поглядела сначала на Кару, потом на Кэлен.

— О! Что ж, кажется, я вижу причину ошибки…

— Вы тоже попросили аудиенции у магистра Рала. И эта просьба всех несколько встревожила. Мы защищаем магистра Рала.

— Все ясно. Я не обижаюсь.

— Кара принадлежит к числу личных телохранителей магистра Рала, — добавила Кэлен. — Уверена, вы понимаете, чем вызвано ее столь воинственное поведение.

Надина перестала потирать шею и уперла руку в бок.

— Безусловно. Похоже, я растревожила осиное гнездо.

— Но вся сложность в том, — продолжала Кэлен, — что вы по-прежнему не убедили нас, что вы не убийца. И ради вашей же безопасности вам лучше немедленно предоставить нам доказательства своей невиновности.

Надина переводила взгляд с Кары на Кэлен. Облегчение, которое она только что испытала, снова сменилось тревогой.

— Убийца? Но я ведь женщина!

— Я тоже, — хмыкнула Кара. — Женщина, которая зальет твоей кровью эту комнату, если ты не расскажешь нам правду.

Надина внезапно схватила стул и наставила его ножки на Кэлен и Кару.

— Не подходите! Томми Ланкастер и его дружок Лестер как-то раз посмели угрожать мне и теперь едят без передних зубов!

— Поставь стул, — угрожающе прошипела Кара, — иначе в следующий раз ты будешь есть в мире духов.

Надина выронила стул, словно он обжег ей пальцы, и начала пятиться. Она пятилась, пока не уперлась в стенку.

— Отстаньте от меня! Я ничего не сделала!

Кэлен тронула Кару за руку.

— Позволь сестре по эйджилу этим заняться, — прошептала она. — Я помню, что сказала «до тех пор, пока она не сделает ничего предосудительного», но стул вряд ли можно считать смертельной угрозой.

Кара раздраженно скривила губы.

— Ладно. Пока.

Кэлен повернулась к Надине:

— Я хочу услышать ответы на пару вопросов. Если ты скажешь правду и если ты никак не связана с этим убийцей, я принесу тебе искренние извинения и сделаю все, чтобы загладить наше негостеприимство. Но если солжешь и если намерена причинить вред магистру Ралу, то имей в виду, что стражникам в коридоре приказано не выпускать тебя живой из этих покоев. Ты поняла?

Надина, вжимаясь спиной в стенку, кивнула.

— Ты просила аудиенции у магистра Рала. — Надина снова кивнула. — Зачем?

— Я ищу моего возлюбленного. Он пропал с прошлой осени. Мы собирались пожениться, и я его ищу. — Надина смахнула со лба прядь волос. — Но я не знаю, где он. Мне сказали, что я должна пойти к магистру Ралу, и тогда я найду моего жениха. — В глазах у нее снова блеснули слезы. — Вот зачем я хотела поговорить с магистром Ралом — спросить, не поможет ли он мне.

— Ясно, — протянула Кэлен. — Вполне могу понять, что ты огорчена исчезновением своего возлюбленного. А как его имя?

Надина достала из рукава носовой платок и вытерла слезы.

— Ричард.

— Ричард. А фамилия у него есть?

Надина кивнула:

— Ричард Сайфер.

Кэлен пришлось напомнить себе, что надо дышать. Но все равно, открыв рот, она не смогла выговорить ни слова.

— Кто? — переспросила Кара.

— Ричард Сайфер. В Хартленде он был лесным проводником. Это в Вестландии, мы оба родом оттуда.

— Что значит — вы собирались пожениться? — сумела наконец выдавить Кэлен. — Он дал тебе обещание?

Надина комкала в пальцах мокрый платок.

— Ну, он за мной ухаживал… И так было ясно… А потом он пропал. Пришла женщина и сказала, что мы с ним поженимся. Сказала, что ей об этом поведали небеса. Она какая-то предсказательница. Ей было все известно о моем Ричарде, какой он добрый и сильный, и еще много всего. И обо мне она тоже все знала. Она сказала, что мне суждено выйти за Ричарда, а ему — стать моим мужем.

— Женщина? — Кэлен оказалась не в силах произнести больше одного этого слова.

Надина кивнула:

— Она сказала, что ее зовут Шота.

Руки Кэлен сами собой сжались в кулаки. Вместе со злостью вернулся голос.

— Шота, — ядовито повторила она. — А с ней еще кто-нибудь был?

— Да. Странное маленькое… существо. С желтыми глазами. Я испугалась его, но Шота сказала, что оно безобидное. Это Шота велела мне идти к магистру Ралу. Она обещала, что магистр Рал поможет мне найти Ричарда.

Кэлен без труда узнала по описанию Самюэля, неизменного спутника Шоты. Голос Надины, называющей Ричарда «мой Ричард», звучал в ушах Кэлен словно удары грома. Чтобы успокоиться, она принялась вышагивать по комнате.

— Надина, подожди, пожалуйста, здесь.

— Хорошо, — согласилась Надина и приосанилась. — Теперь все в порядке? Вы ведь мне верите, да? Каждое мое слово — чистая правда.

Кэлен не ответила и с остановившимся взглядом молча вышла из комнаты. Кара поспешила за ней и не забыла закрыть дверь.

В гостиной Кэлен остановилась. Все окружающее вдруг слилось в одно расплывчатое алое пятно.

— Мать-Исповедница, — шепнула Кара, — в чем дело? У тебя лицо такого же цвета, как моя кожаная одежда. Кто такая Шота?

— Шота — это ведьма.

Взгляд Кары сразу стал жестким.

— И ты знаешь этого Ричарда Сайфера?

Кэлен пришлось дважды сглотнуть, чтобы избавиться от комка в горле.

— Ричарда вырастил отчим. И до того, как Ричард узнал, что его настоящий отец — Даркен Рал, все называли его Ричард Сайфер.

Глава 5

— Я ее убью, — хрипло прорычала Кэлен, глядя в пространство. — Голыми руками. Вырву ей сердце!

Кара повернулась к спальне.

— Я позабочусь об этом. У меня лучше получится.

Кэлен едва успела ухватить Кару за руку:

— Да не ее! Я говорю о Шоте. А эта, — Кэлен махнула рукой в сторону спальни, — здесь ни при чем. Ей ничего о Шоте не известно.

— А ты, значит, с этой ведьмой знакома?

— О да! — с горечью выдохнула Кэлен. — Еще как знакома! С самого начала она делает все, чтобы разлучить нас с Ричардом навсегда.

— А зачем ей это нужно?

Кэлен отвернулась от двери в спальню.

— Понятия не имею. Каждый раз она объясняет по-разному, и порой я начинаю опасаться, что она сама не прочь залучить себе Ричарда.

Кара нахмурилась:

— Если Шота заставит магистра Рала жениться на этой шлюшке, как это поможет ей его залучить?

Кэлен махнула рукой.

— Не знаю. Шота вечно что-то затевает. Эта ведьма на каждом шагу устраивала нам неприятности. — Она решительно стиснула кулаки. — Но на сей раз ничего у нее не получится! Я любой ценой положу конец ее проискам. А потом мы с Ричардом поженимся. Даже если мне придется коснуться Шоты магией Исповедницы и отправить в Подземный мир, я все равно положу конец ее проискам. — Кэлен говорила так, словно давала клятву, и голос ее упал до шепота.

Скрестив руки на груди, Кара некоторое время размышляла. Вдруг она наклонила голову, словно прислушиваясь.

— Магистр Рал идет.

Способность морд-сит чувствовать Ричарда при помощи связывающих их волшебных уз раздражала Кэлен, чтобы не сказать — выводила ее из себя. Распахнулась дверь, и в комнату вошли Бердина и Райна, облаченные в такую же, как у Кары, облегающую кожаную одежду, только не алую, а коричневую.

Обе они были ниже Кары, но не менее привлекательные. Кара была длинноногой и худощавой, а синеглазая Бердина обладала более пышными формами. Ее волнистые каштановые волосы, как и черные волосы Райны, были распущены. Лица всех трех женщин выражали одну и ту же жестокую самоуверенность.

Острый взгляд темных глаз Райны скользнул по алой одежде Кары, но она промолчала. Ее лицо и лицо Бердины представляли собой одинаковые мрачные бесстрастные маски. Обе морд-сит встали по двум сторонам двери и развернулись лицом друг к другу.

— Представляем магистра Рала, — торжественно провозгласила Бердина, — Искателя Истины, Несущего смерть, магистра Д’Хары, правителя Срединных Земель, главнокомандующего племени гаров, защитника свободных людей, истребителя зла и, — тут ее пронзительные глаза обратились на Кэлен, — жениха Матери-Исповедницы.

Кэлен не могла понять, что происходит. Она видела морд-сит величественными, видела яростными, но столь церемонными — никогда.

В комнату вошел Ричард. Его хищный взор упал на Кэлен. На какое-то мгновение мир замер. Не было ничего, кроме них двоих, связанных незримой нитью.

Улыбка тронула его губы и осветила глаза. Улыбка, исполненная любви.

Во всем мире остались только Кэлен и Ричард. Только его взгляд.

Но потом…

Кэлен почувствовала, что рот у нее сам собой открылся. Она в изумлении прижала руку к груди. Сколько она уже знала Ричарда, он все время носил простую одежду лесного проводника. А сейчас…

Она узнала только его черные сапоги; голенища их теперь были стянуты черными кожаными ремешками с серебряными пряжками. В сапоги были заправлены черные шерстяные штаны, а поверх черной рубашки на Ричарде была черная куртка с разрезами по бокам и золотой полосой по краю, украшенной вышитыми на ней непонятными символами. Куртка была перехвачена широким поясом с серебряными эмблемами и двумя расшитыми золотом кармашками. На поясе висел маленький кожаный кошель, а через правое плечо Ричарда шла древняя перевязь из тисненой кожи, на которой висели золотые с серебром ножны Меча Истины. На руках у него были широкие ленты из посеребренной кожи, расшитые кольцами. На широкие плечи магистра Рала был наброшен плащ, сделанный, казалось, из червонного золота.

Ричард выглядел одновременно и величественно, и зловеще. Прекрасный и смертельно опасный. Король королей. Живое воплощение того, кем называли его в пророчествах: Несущий смерть.

Кэлен не думала, что Ричард может быть более красивым, чем он был всегда. Более властным. Более представительным. Она ошибалась.

Пока она открывала и закрывала рот, тщетно пытаясь найти слова, Ричард пересек комнату. Наклонившись, он поцеловал Кэлен в висок.

— Отлично! — провозгласила Кара. — Ей это как раз нужно: у нее болит голова. Теперь лучше? — приподняв бровь, спросила она Кэлен.

Кэлен, с трудом обретя дыхание, коснулась Ричарда рукой, будто желая понять, человек он или видение. Кару она и не услышала.

— Нравится? — спросил Ричард.

— Нравится? О добрые духи… — только и смогла вымолвить она.

— Будем считать, что это означает да, — усмехнулся он.

Больше всего Кэлен хотелось, чтобы все посторонние ушли.

— Но, Ричард, что это? Где ты все это взял?

Она не могла оторвать руки от его груди. Ей нравилось чувствовать его дыхание. Она слышала, как бьется его сердце. И еще она чувствовала, как бешено колотится ее собственное.

— Ну, — сказал он, — я знал, что тебе хотелось бы меня приодеть…

Оторвав взгляд от его тела, она посмотрела ему в глаза.

— Что? Я ничего подобного не говорила.

— Твои прекрасные зеленые глаза сказали это за тебя! — рассмеялся Ричард. — Каждый раз, когда ты смотрела на мою старую одежду, в твоем взгляде отражалось все, что ты о ней думаешь.

— Где ты все это раздобыл? — Отойдя на шаг назад, Кэлен указала на его новый наряд.

Он подбросил ладонью ее ладонь, а потом приподнял лицо Кэлен за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ты такая красивая. И будешь еще красивее в своем синем подвенечном платье. Мне хотелось выглядеть достойным Матери-Исповедницы на нашей свадьбе. Я приказал срочно сшить мне этот наряд, чтобы не откладывать церемонии.

— Он заставил портних сшить ему этот наряд. Это сюрприз для тебя, — подтвердила Кара. — Я не выдала ей вашей тайны, магистр Рал. Она очень старалась из меня ее вытянуть, но я ей ничего не сказала.

Ричард засмеялся:

— Спасибо, Кара. Готов поспорить, это далось тебе нелегко.

Кэлен тоже рассмеялась:

— Как это чудесно! И все это шила госпожа Веллингтон?

— Ну, в общем, не все. Я объяснил ей, что мне нужно, и она с другими портнихами принялась за работу. По-моему, у них получилось неплохо.

— Я выражу ей свое восхищение. — Кэлен пощупала ткань плаща. — Она хорошо постаралась. Никогда не видела такой красоты. Просто не верится, что госпожа Веллингтон могла это сшить.

— Ну, строго говоря, нет, — признался Ричард. — Плащ и еще кое-что я принес из замка Волшебника.

— Из замка! Что ты там делал?

— В прошлый раз я наткнулся на комнаты, где раньше жили волшебники. И я вернулся туда, чтобы получше рассмотреть вещи, которые им принадлежали.

— Когда ты успел?

— Несколько дней назад. Ты тогда вела переговоры с нашими союзниками.

— Волшебники древности носили вот это? — Кэлен, выгнув бровь, оценивающе оглядела плащ. — А я считала, что волшебники всегда носят простые балахоны.

— Большинство — да. Но некоторые носили такое одеяние.

— И какие же?

— Боевые чародеи.

— Боевые чародеи, — потрясенно прошептала Кэлен.

Хотя Ричард, в сущности, не умел пользоваться своим даром, тем не менее он был первым боевым чародеем, родившимся за последние три тысячи лет.

Кэлен уже собралась обрушить на Ричарда град вопросов, но вспомнила, что есть более важные вещи, требующие обсуждения. Ее настроение сразу упало.

— Ричард, — начала она, пряча взгляд, — тут кое-кто хочет тебя видеть…

За ее спиной скрипнула дверь в спальню.

— Ричард? — Стоя на пороге, Надина теребила в руках носовой платок. — Я слышала голос Ричарда.

— Надина?

Глаза Надины сделались огромными, как сандерийские золотые кроны.

— Ричард!

— Надина, — вежливо улыбнулся Ричард. Во всяком случае, улыбнулись его губы.

В глазах его, впрочем, не было и намека на улыбку. Его равнодушный взгляд поразил Кэлен. Ей доводилось видеть Ричарда в гневе, в смертельной ярости, вызванной магией Меча Истины, когда магия опасно плясала в его глазах, видела его и в смертельном спокойствии, когда он делал клинок Меча Истины белым. В магической ярости и в магическом спокойствии Ричард мог выглядеть устрашающе.

Но никогда его взгляд не приводил Кэлен в такой ужас, как сейчас.

В его глазах не было ни смертельной ярости, ни смертельного спокойствия — только глубочайшее безразличие, которое было гораздо страшнее.

Ужаснее для Кэлен был бы только этот взгляд, устремленный на нее. Если бы Ричард так на нее посмотрел, у нее мгновенно разбилось бы сердце.

Но Надина, судя по всему, знала Ричарда гораздо хуже, чем Кэлен. Она не видела ничего, кроме улыбки у него на губах.

— Ой, Ричард!

Надина кинулась к нему и повисла у него на шее. Казалось, она не прочь обхватить его и ногами. Кара шагнула вперед, и Кэлен едва успела ее остановить.

Кэлен понадобилась вся ее воля, чтобы не сдвинуться с места и промолчать. Она понимала — что бы ни связывало ее с Ричардом, в то, что происходит в эту минуту между ним и Надиной, она не имеет права вмешиваться. Это — прошлое Ричарда, и она понимала: многое из его прошлого — во всяком случае, то, что касается его личной жизни, — всегда оставалось для нее неизвестным. Правда, до сегодняшнего дня это прошлое Ричарда не имело для Кэлен никакого значения.

Опасаясь сказать что-нибудь не то, Кэлен просто молчала. Ее судьба — в руках Ричарда и этой красивой женщины, чьи руки сейчас обвивают его шею, — но, что еще хуже, ее судьба, кажется, снова в руках Шоты.

Надина принялась осыпать поцелуями Ричарда, несмотря на все его старания отвернуться. Наконец, обхватив Надину за талию, он отстранил ее.

— Что ты здесь делаешь, Надина?

— Ищу тебя, дурачок, — счастливым голосом выдохнула она. — Дома все озадачены — да что там, места себе не находят, — с тех пор, как ты исчез прошлой осенью. Мой отец по тебе скучает, я тоже скучала по тебе. Никто не знал, что с тобой случилось. И Зедд куда-то пропал. Границы рухнули, а потом оказалось, что все исчезли. И Зедд. И твой брат. Я знаю, как ты переживал, когда твоего отца убили, но мы не думали, что ты убежишь… — Ее слова то и дело перемежались счастливыми вздохами.

— Это долгая история, и я уверен, тебе она будет неинтересна.

Надина, казалось, не слышала; она продолжала трещать:

— Сначала мне пришлось о многом позаботиться. Пойти к Линди Гамильтон и договориться с ней, чтобы папе зимой приносили корешки. Он из себя выходил, когда ты исчез, и некому стало приносить ему те особые растения, которые умел находить только ты. Я старалась, как могла, но я не так хорошо знаю лес, как ты. Папа надеялся, что Линди справится, пока я не приведу тебя домой. Потом я долго решала, что взять с собой и как найти дорогу. Я пришла сюда, чтобы поговорить с каким-то магистром Ралом в надежде, что он поможет найти тебя, но я и мечтать не могла, что найду тебя еще до того, как с ним поговорю.

— Я и есть магистр Рал.

Эти слова Надина, похоже, тоже пропустила мимо ушей. Отступив, она оглядела его с ног до головы.

— Ричард, почему ты так странно одет? Кого ты на сей раз изображаешь? Иди переоденься. Мы отправляемся домой. Теперь я тебя нашла, и все будет хорошо. Мы вернемся домой, и все станет как раньше. Мы поженимся и…

— Что?!

Надина моргнула.

— Поженимся. Сыграем свадьбу, и у нас будет свой дом и все такое. Твой старый дом уже обветшал, но ты построишь новый. У нас будут дети. Много детей. Сыновья. Целая куча сыновей. Больших и сильных, как мой Ричард. — Она радостно улыбнулась. — Я люблю тебя, мой Ричард. Наконец-то мы поженимся!

Улыбка Ричарда, какой бы фальшивой она ни была, исчезла совсем, сменившись выражением гнева.

— Что за дикая мысль?

Надина рассмеялась и игриво провела пальчиком по его лбу. Потом она огляделась. Никто, кроме нее, не улыбался. Ее смех замер, и она посмотрела Ричарду в глаза, ища поддержки.

— Но, Ричард… Ты и я… Все к этому шло. Мы поженимся. Наконец-то. Мы же всегда об этом мечтали.

Кара наклонилась к Кэлен и шепнула ей на ухо:

— Надо было тебе позволить мне ее прикончить.

Гневный взгляд магистра Рала согнал ухмылку с губ морд-сит и заставил ее побледнеть.

— С чего ты это взяла? — обратился Ричард к Надине.

Надина снова оглядела его.

— Ричард, в этой одежде у тебя дурацкий вид. Иногда я начинаю сомневаться, есть ли в тебе вообще здравый смысл. С какой стати ты вздумал рядиться под короля? И где ты взял такой меч? Ричард, я знаю, ты в жизни ничего не украл, но у тебя отродясь не было таких денег, сколько стоит это оружие. Если ты его выиграл или что-то такое, то лучше его продать, чтобы мы…

Ричард схватил ее за плечи и встряхнул:

— Надина, мы с тобой никогда не были обручены, мы даже не говорили об этом. Как тебе пришла в голову эта глупейшая мысль? Зачем ты пришла сюда?

Под его гневным взглядом Надина наконец смутилась.

— Ричард, я проделала долгий путь. Ты знаешь, я никогда раньше не уезжала из Хартленда. В пути я перенесла столько тягот! Неужели все это для тебя совсем не важно? Я бы ни за что не ушла из дому, только ради тебя. Я люблю тебя, Ричард!

Улик, здоровенный д’харианец, тоже один из личных телохранителей Ричарда, пригнувшись, вошел в дверь.

— Магистр Рал, если вы не заняты, генерал Керсон хотел бы обсудить с вами возникшие сложности.

Ричард бросил на него испепеляющий взгляд:

— Через минуту.

Улик, не привычный к таким взглядам со стороны Ричарда и тону, с каким были произнесены эти слова, поклонился:

— Я передам генералу, магистр Рал.

Надина озадаченно смотрела на гору мышц, скрывшуюся за дверью.

— Магистр Рал? Ричард, о чем, во имя духов, толкует этот человек? Во что ты опять вляпался? Ты всегда был таким неосторожным! Что ты наделал? Почему ты морочишь головы этим людям? За кого ты себя пытаешься выдать?

Ричард, казалось, немного остыл и произнес уже спокойнее:

— Это долгая история, Надина, и сейчас у меня нет настроения ее повторять. Боюсь, я уже не тот Ричард… С того дня, как я покинул дом, прошло немало времени. И много чего произошло. Мне очень жаль, что ты зря проделала столь долгий путь, но то, что было когда-то между нами…

Кэлен ожидала, что он бросит виноватый взгляд в ее сторону. Но не дождалась.

Надина сделала шаг назад и обвела взглядом людей, которые смотрели на нее: Кэлен, Кару, Бердину с Райной и молчаливого Игана, возвышающегося у двери.

— Да что с вами со всеми?! — всплеснула она руками. — За кого вы его принимаете? Это же Ричард Сайфер! Мой Ричард! Он — лесной проводник, одним словом — никто! Простой паренек из Хартленда, который вздумал изображать важную персону. Так вот — никакая он не персона! Или вы все слепые дурни? Это мой Ричард, и мы с ним должны пожениться!

Кара наконец нарушила молчание:

— Нам всем прекрасно известно, кто этот человек. А вот тебе, очевидно, нет. Это магистр Рал, владыка Д’Хары и повелитель стран, которые прежде именовались Срединными Землями. Во всяком случае, тех, что к этому дню сдались ему на милость. Каждый в этой комнате, если не во всем городе, готов умереть за него. Мы обязаны ему не только верностью. Мы обязаны ему жизнью.

— Человек может быть лишь тем, кто он есть, — сказал Ричард Надине. — Ни больше ни меньше. Когда-то мне это сказала одна очень мудрая женщина.

Надина что-то недоверчиво прошептала, но Кэлен не разобрала слов.

Ричард обнял Кэлен за талию. В этом нежном касании были любовь и надежность, и Кэлен вдруг испытала глубокую жалость к женщине, стоящей перед чужими людьми и обнажающей перед ними свое сердце.

— Надина, — спокойно продолжил Ричард, — это Кэлен, та самая мудрая женщина, о которой я только что говорил. Женщина, которую я люблю, — Кэлен, а не Надина. Мы с ней скоро поженимся. Мы уедем отсюда, чтобы сыграть свадьбу в Племени Тины. И ничто в мире не сможет этому помешать.

Казалось, Надина боится отвести взгляд от Ричарда, словно, если она сделает это, все происходящее станет правдой.

— Племя Тины? Что это еще, во имя духов, за Племя Тины? Звучит омерзительно. Ричард, ты… — Казалось, она внезапно приняла решение. Поджав губы, Надина метнула на него сердитый взгляд и погрозила ему пальцем: — Ричард Сайфер, я не знаю, в какие дурацкие игры ты тут играешь, но меня не проведешь! Слушай меня, ты, пень здоровенный! Сейчас ты пойдешь и соберешь вещи. Мы едем домой!

— Я дома, Надина.

На сей раз она не нашла что сказать.

— Надина, кто тебе напел… об этой женитьбе?

— Вещунья по имени Шота, — окончательно потухнув, прошептала она.

Услышав это имя, Кэлен вся подобралась. Шота в самом деле представляла собой нешуточную угрозу. Не имеет значения, что говорит сама Надина или что она хочет. Только Шота обладает могуществом, достаточным для того, чтобы причинить им с Ричардом уйму неприятностей.

— Шота! — Ричард провел ладонью по лицу. — Шота. Я должен был догадаться.

И тут Ричард сделал то, чего Кэлен никак не ожидала: он засмеялся. Он стоял и, запрокинув голову, хохотал во всю глотку.

От его смеха все страхи Кэлен сразу рассеялись. Если Ричард смеется над происками Шоты, значит, о них и думать не стоит. Сердце Кэлен расцвело. Ричард только что сказал, что они сыграют свадьбу в Племени Тины, как и хотели, а то, что Шота стремится этому помешать, — просто забавная шутка. Ричард обнял ее еще крепче, и Кэлен почувствовала, что тоже улыбается.

— Прости, Надина. — Ричард махнул рукой. — Я смеялся не над тобой. Дело в том, что Шота все время устраивает нам пакости. Очень жаль, что она так грязно тебя использовала, но такова ее натура. Она — ведьма.

— Ведьма? — прошептала Надина.

Ричард кивнул:

— В прошлом ей удавалось обвести нас вокруг пальца своими маленькими спектаклями, но на этот раз у нее ничего не выйдет. Теперь я не стану обращать внимания на то, что Шота говорит. Больше в ее игры я играть не намерен.

— Ведьма? — У Надины был озадаченный вид. — Магия? Она науськала меня с помощью магии? Но ведь она говорила, что ей небеса об этом сказали.

— Да ну? А мне наплевать, хоть сам Создатель.

— Она сказала, что за тобой охотится ветер. Я беспокоилась. Я хотела помочь.

— Ветер охотится? Вечно она изобретет что-то новенькое.

— Да, но как же мы… — Надина отвела взгляд.

— Надина, никаких «мы» нет и не было. — Голос Ричарда вновь зазвенел. — И тебе лучше кого бы то ни было об этом известно.

Она возмущенно вздернула подбородок.

— Не понимаю, о чем ты.

Ричард долго смотрел на нее, как бы взвешивая, говорить ли еще что-то сверх того, что он уже сказал.

— Пусть будет по-твоему, Надина.

Впервые за весь разговор Кэлен стало неловко. Что бы ни означали эти последние фразы, у нее возникло такое чувство, будто она подслушивает. Ричарду, кажется, тоже было немного совестно.

— Прости, Надина, но меня ждут дела. Если тебе нужна помощь, чтобы попасть домой, я сделаю все, что смогу. Ты получишь лошадь, еду на дорогу, одним словом, все, что потребуется. Расскажи в Хартленде, что со мной все в порядке и что я всем шлю наилучшие пожелания.

Снова вошел Улик, и Ричард повернулся к нему:

— Генерал Керсон здесь?

— Да, магистр Рал.

Ричард шагнул к двери:

— Пойду разберусь, что там у него за сложности.

Но генерал Керсон, услышав свое имя, уже сам входил в комнату. С седыми висками, но мускулистый и подтянутый, он, хотя был на голову ниже Ричарда, все равно выглядел весьма внушительно в своих доспехах из толстой кожи. Короткие рукава оставляли открытыми белые полоски шрамов у него на плечах, обозначающие звание. Генерал прижал кулак к груди, приветствуя Ричарда.

— Мне необходимо с вами поговорить, магистр Рал.

— Отлично. Слушаю.

Керсон колебался.

— Я имел в виду — наедине.

У Ричарда было не то настроение, чтобы соблюдать церемонии.

— Здесь нет шпионов. Говорите.

— Речь идет о солдатах, магистр Рал. Очень много больных.

— Больных? Что с ними?

— Ну, магистр Рал, они… Это…

— Выкладывайте! — нахмурился Ричард.

— Магистр Рал… — Генерал Керсон посмотрел на женщин и откашлялся. — Половина армии совершенно небоеспособна. У солдат… понос.

Ричард перестал хмуриться.

— А! Ну что ж, мне очень жаль. Надеюсь, они скоро поправятся. По себе знаю, как это противно.

— В армии это обычное дело — но не в таком масштабе. И поскольку больных очень много, нужно принимать какие-то меры.

— Ну, давайте им больше пить. И сообщайте мне, как идут дела.

— Магистр Рал, нужно принимать меры. Немедленно. Нельзя допустить эпидемии.

— Вряд ли у солдат оспа, генерал.

Генерал Керсон заложил руки за спину и терпеливо вздохнул.

— Магистр Рал, генерал Райбих, прежде чем отбыть на юг, сказал нам, что вы желаете, чтобы мы, ваши офицеры, прямо высказывали вам свое мнение, если считаем, что это важно. Он предупредил, что, по вашим словам, вы можете рассердиться, если оно вам не понравится, но не станете наказывать нас за то, что мы его высказываем. Еще генерал Райбих добавил, что вы желаете знать наше мнение, потому что у нас больше опыта в командовании армией, чем у вас.

Ричард потер подбородок.

— Вы правы, генерал. Так, значит, это настолько важно?

— Видите ли, магистр Рал, я считаюсь одним из героев битвы при Шиваноне. Это в Д’Харе. Мы подавляли мятеж. Я тогда был еще молодым лейтенантом. Нас было пять сотен, а бунтовщиков — семь тысяч человек. Они засели в лесу. Мы напали на рассвете, и еще до захода солнца с бунтом было покончено. К закату в Шиваноне не осталось ни одного мятежника.

— Весьма впечатляюще, генерал.

— Ничуть, — пожал плечами генерал Керсон. — Почти все они были со спущенными штанами. Вы ни разу не пробовали сражаться, когда у вас кишки в узел скручиваются? — Ричард признал, что не пробовал. — Нас все называли героями, но, право же, нет никакого героизма в том, чтобы снести человеку голову, когда он настолько ослаб от поноса, что едва может стоять. Я не очень-то горжусь той битвой, но это был наш долг. И, воспользовавшись их состоянием, мы предотвратили гораздо большее кровопролитие, которое бы неизбежно произошло, будь их войско боеспособно. — Он повел рукой, обозначая окрестности Эйдиндрила. — У меня половина людей не может встать, а остальные еле ходят. Если на нас сейчас нападет мало-мальски крупное войско, нам не позавидуешь. Армия очень ослаблена, и мы рискуем потерять Эйдиндрил. Я был бы признателен, если бы вы подсказали, что нам предпринять, чтобы изменить ситуацию.

— А почему вы просите совета у меня? Разве у вас нет целителей?

— Наши целители умеют лечить только раны. Мы обратились к целителям и травникам здесь, в Эйдиндриле, но они не справляются с таким количеством больных. — Генерал пожал плечами. — Вы — магистр Рал. Я решил, вы знаете, что надо делать.

— Вы правы, в нужном количестве лекарственных трав у здешних травников не найти. — Ричард задумчиво пожевал губами. — Чеснок может помочь, только его надо есть очень много. И брусника. Скормите солдатам кучу чеснока и брусники. Этого добра здесь должно быть в избытке.

Генерал недоверчиво нахмурился:

— Чеснок и брусника? Вы серьезно?

— Мой дед учил меня разбираться в травах и готовить настойки. Поверьте, генерал, это поможет. А еще им нужно пить побольше отвара из коры скального дуба. Чеснок, брусника и отвар из дубовой коры. Верно, Надина? — оглянулся он на нее.

Она кивнула:

— Это сгодится — только проще дать им истолченные шейки раков.

— Я о них тоже подумал, но в это время года мы раковых шеек не найдем, а у травников они вряд ли есть.

— В истолченном виде их понадобится не так уж много, а помогают они гораздо лучше, — возразила Надина. — Сколько у вас больных, сэр?

— По последнему рапорту — около пятидесяти тысяч, — ответил генерал. — А сейчас — кто его знает.

Услышав эту цифру, Надина удивленно подняла брови:

— Я в жизни не видела такого количества раковых шеек. Солдаты состарятся раньше, чем мы столько наберем. Тогда Ричард прав: чеснок, брусника и отвар из дубовой коры. Чай из окопника тоже подойдет, но его много не соберешь. Так что лучше всего скальный дуб, правда, его трудно отыскать. А если они здесь не растут, то на худой конец сгодится и крушина.

— Растут, — возразил Ричард, — я видел скальные дубы на верхних склонах, к северо-востоку от города.

Генерал Керсон почесал затылок.

— А что такое скальный дуб?

— Это такая разновидность дуба. Та самая, что нужна вашим людям, чтобы поправиться. У него есть желтая внутренняя кора, из которой и делают отвар.

— Дерево… Магистр Рал, я на ощупь различаю десять сортов стали, но не смогу отличить одно дерево от другого, будь у меня даже вторая пара глаз.

— Наверняка среди солдат есть те, кто в этом разбирается.

— Ричард, — вмешалась Надина. — Это у нас в Хартленде мы называем его скальным дубом. По дороге я собирала знакомые растения, но здесь их называют не так, как у нас. Если твои люди выпьют отвар, приготовленный из другого дерева, это, может, и не принесет им вреда, но и пользы тоже. Чеснок с брусникой приведут в порядок кишечник, но больным нужно много пить, чтобы возместить потерю жидкости. Отвар для этого просто необходим.

— Я знаю! — Ричард потер глаза. — Генерал, соберите человек пятьсот, приготовьте фургоны и вьючных лошадей на случай, если где-то фургоны не пройдут. Я видел, где растут эти деревья, и проведу вас туда. — Он тихонько рассмеялся. — Лесной проводник — всегда проводник.

— Солдаты оценят, что магистр Рал лично заботится об их здоровье, — ответил генерал. — Во всяком случае, я точно это ценю, магистр Рал.

— Спасибо, генерал. Ступайте готовьте все необходимое, а я скоро приду к конюшням. Мне бы хотелось добраться до склонов засветло, особенно учитывая, что у нас будут фургоны. Сейчас почти полнолуние, но вряд ли даже от полной луны будет много проку.

— Мы будем готовы прежде, чем вы покинете эту комнату, магистр Рал.

Быстро отсалютовав, генерал исчез. Ричард одарил Надину очередной ничего не выражающей улыбкой.

— Спасибо за помощь.

А затем перенес внимание на облаченную в алое морд-сит.

Глава 6

Ричард взял Кару за подбородок, приподнял ей лицо и, чуть развернув его, принялся изучать порез у нее на щеке.

— Что это?

Кара покосилась на Кэлен.

— Один человек отверг мои знаки внимания.

Ричард отпустил ее и тоже посмотрел на Кэлен:

— Что происходит? Дворец полон стражников, и они так сильно нервничают, что даже мне заступили дорогу, пока я шел. На лестничных пролетах — лучники… Я не видел такого количества оружия с тех пор, как Защитники Паствы штурмовали город. — Его взгляд снова стал хищным. — Кто сидит в яме?

— Я тебе говорила, — шепнула Кара Кэлен. — Он всегда все может узнать.

Кэлен велела ей не говорить о Марлине, опасаясь, что тот каким-то образом сможет нанести Ричарду вред. Но как только Марлин сообщил о своей сообщнице, все изменилось. Кэлен была обязана сказать Ричарду, что где-то рядом рыщет сестра Тьмы.

— Во дворец проник убийца, который намеревался убить тебя. Вот эта маленькая волшебница, — Кэлен кивнула на Кару, — нарочно разозлила его, чтобы он атаковал ее магией и она могла захватить власть над даром этого парня. Мы сунули его в яму, потому что оттуда ему не выбраться.

Ричард бросил быстрый взгляд на Кару:

— Значит, маленькая волшебница, да? А ты почему ей это позволила?

— Он сказал, что хочет убить тебя. Кара — твой телохранитель.

Ричард повернулся к Каре:

— Ты считаешь, было необходимо применять к нему твой дар? У нас тут целая армия. Один человек никак не смог бы до меня добраться.

— Еще он собирался убить Мать-Исповедницу.

Лицо Ричарда потемнело.

— В таком случае надеюсь, ты не стала демонстрировать ему свою доброту?

— Не стала, магистр Рал, — улыбнулась Кара.

— Ричард, есть новости и похуже. Этот человек — волшебник из Дворца Пророков, — сообщила Кэлен. — И он сказал, что пришел сюда вместе с сестрой Тьмы. Ее мы пока не нашли.

— Сестра Тьмы. Грандиозно! А как вы узнали, что этот человек — убийца?

— Он сам об этом сказал, хочешь верь, хочешь не верь. Он заявил, что его послал Джегань убить тебя и меня и что ему было приказано рассказать обо всем, как только он проникнет во дворец Исповедниц.

— Значит, истинный план Джеганя вовсе не был рассчитан на то, что этот человек нас убьет. Джегань не дурак. Что эта сестра Тьмы делает в Эйдиндриле? Он не говорил — она тоже пришла сюда, чтобы убить нас, или у нее другая задача?

— Судя по всему, этого Марлин не знает, — ответила Кэлен. — А после того, что с ним сделала Кара, я склонна ему верить.

— Как зовут эту сестру?

— Ее имени Марлин тоже не знает.

— Готов поверить, — кивнул Ричард. — Сколько он пробыл в городе, прежде чем появился здесь?

— Не знаю точно. Несколько дней.

— А почему он не пришел во дворец сразу, как только приехал?

— Не знаю. Я… я его не спросила об этом.

— Сколько времени он был вместе с сестрой Тьмы? Чем они здесь занимались после приезда в город?

— Не знаю. — Кэлен заколебалась. — Кажется… Этого я тоже не спросила.

— Раз он пробыл какое-то время в ее обществе, она непременно должна была что-то ему говорить. Не сомневаюсь, что из них двоих она была главной. Что именно она ему говорила?

— Не знаю.

— Виделся ли этот Марлин с кем-нибудь еще, пока был в городе? Встречался ли с кем-нибудь? Где он остановился?

Это Искатель спрашивал ее, не Ричард. Хотя он ни разу не повысил голоса и в его интонации не было ничего угрожающего, у Кэлен запылали уши.

— Я… я не догадалась об этом спросить.

— Чем они занимались, пока были вместе? Несла ли она что-нибудь с собой? Покупали они что-нибудь, или она крала по дороге? Говорила ли с кем-нибудь, кто тоже мог бы оказаться их сообщником? Не приказывал ли им Джегань убить еще кого-нибудь, кроме нас?

— Я… не…

Ричард взъерошил волосы.

— Совершенно очевидно, что ни один здравомыслящий человек не отправит убийцу во дворец, полный солдат, да еще при этом с приказом заявить о себе прямо с порога. Возможно, Джегань приказал этому человеку сделать еще что-то, прежде чем пойти во дворец, а сюда послал, чтобы мы сами его убили, лишившись, таким образом, возможности узнать, что происходит. А эта сестра Тьмы спокойно сделает свое дело. Джеганю, безусловно, глубоко наплевать, если он потеряет одну из своих марионеток: у него их навалом, а человеческая жизнь для него ничто.

Кэлен за спиной ломала пальцы. Она чувствовала себя полной дурой. И нахмуренные брови Ричарда над его пронзительными серыми глазами отнюдь не улучшали ее самочувствие.

— Ричард, я знала, что некая женщина просит у тебя аудиенции, точно так же, как Марлин. Я понятия не имела, кто такая Надина. Марлин не знает имени сестры Тьмы, но он описал ее: молодая, красивая, с длинными каштановыми волосами. Мы боялись, что это она и есть, поэтому оставили Марлина в яме и поспешили сюда. Нас в первую очередь заботила сестра Тьмы. Все эти вопросы мы зададим Марлину позже. Он никуда не денется.

Хищный взгляд Ричарда смягчился. Он вздохнул, успокаиваясь, и наконец кивнул.

— Вы все сделали правильно. И ты права насчет менее важных вопросов. Прости. Мне следовало бы сообразить, что ты поступишь наилучшим образом. — Ричард предостерегающе поднял палец. — А этого Марлина предоставьте мне. — Он грозно посмотрел на Кару. — Я запрещаю вам с Кэлен спускаться к нему! Понятно? Он может быть опасен.

Кара не задумываясь отдала бы жизнь за своего магистра Рала, но, видно, ей уже надоело, что в ее способностях сомневаются.

— А сильно был опасен здоровенный сильный парень, которого Денна водила на поводке по Народному Дворцу Д’Хары? Надо ли было ей делать что-то еще, чтобы продемонстрировать полную власть над своим воспитанником, кроме как сунуть конец тоненького поводка себе за пояс? Осмелился ли он хоть просто натянуть этот тонкий поводок?

Упомянутым парнем на поводке был сам Ричард.

Синие глаза Кары от возмущения метали молнии. Кэлен испугалась, что Ричард в гневе схватится за меч. Но ничего подобного не произошло. Он спокойно выслушал морд-сит и теперь невозмутимо ждал, не скажет ли она еще что-нибудь. Кэлен задумалась, боится ли Кара, что он ударит ее, или, наоборот, будет этому только рада.

— Магистр Рал, он в моей власти. Ничего не случится.

— Уверен, что это так. Я вовсе не сомневаюсь в твоих способностях, Кара. Просто не хочу без необходимости подвергать Кэлен риску, каким бы незначительным он ни был. Мы с тобой допросим Марлина, когда я вернусь. Я доверяю тебе мою жизнь, но не хочу ставить жизнь Кэлен в зависимость от какой-нибудь нелепой случайности. Джегань не предусмотрел способностей морд-сит — скорее всего потому, что он недостаточно знаком с Новым миром и даже не подозревает о вашем существовании. Он допустил ошибку. А я хочу, чтобы мы по возможности избегали ошибок. Договорились? Когда я вернусь, мы с тобой вместе допросим Марлина и выясним истинную подоплеку того, что происходит.

Гнев Кары погас так же быстро, как вспыхнул, и буквально через мгновение уже казалось, что этой вспышки и не было. Кэлен едва сама не усомнилась в том, что только что слышала эти ужасные слова из уст Кары. Но лишь едва.

Она корила себя за то, что не продумала как следует вопросы, которые нужно было задать Марлину. Все казалось так просто сейчас, когда Ричард их сформулировал. Наверное, она так тревожилась за него, что не могла трезво мыслить. Ошибка с ее стороны. Кэлен прекрасно понимала, что не должна позволять чувствам затмить разум, иначе она вполне способна стать причиной тех самых неприятностей, которых сама же боится.

Ричард обнял Кэлен и нежно коснулся губами ее лба.

— Хвала духам, ты не пострадала. Ты вбила себе в голову, что моя жизнь ценнее твоей, и это меня пугает. Не делай так больше, ладно?

Кэлен улыбнулась, но никаких обещаний давать не стала, а предпочла сменить тему:

— Меня беспокоит, что тебе придется покинуть надежно охраняемый дворец. Меня совершенно не радует мысль, что ты будешь слоняться по городу и окрестностям, когда эта сестра Тьмы бродит где-то неподалеку.

— Со мной ничего не случится.

— Прибыл посол Джариана и представители от Греннидона. У этих стран огромные армии. Кроме того, встречи с тобой ждут посланники маленьких стран — Мардонии, Пендизана и Тогрессы.

Ричард заложил палец за пояс.

— Послушай, они вполне могут сдаться и тебе. Либо они с нами, либо против нас. Им нет необходимости встречаться лично со мной, они должны просто согласиться с условиями капитуляции.

Кэлен провела пальцем по его руке.

— Но ведь ты — магистр Рал, владыка Д’Хары. Ты выдвинул эти условия. Они хотят увидеть тебя.

— Значит, им придется подождать до завтра. Сначала я должен позаботиться о наших солдатах. Генерал Керсон прав: если солдаты не могут драться, то наше положение зыбко. Страх перед армией Д’Хары — вот что прежде всего заставляет эти страны капитулировать. Мы не можем быть слабыми, если хотим главенствовать.

— Мне просто не хочется с тобой разлучаться, — прошептала Кэлен.

— Знаю, — улыбнулся Ричард. — Мне тоже не хочется разлучаться с тобой, но это важно.

— Обещай, что будешь осторожен!

Его улыбка стала шире.

— Обещаю. А ты знаешь, что волшебник всегда держит слово.

— Ладно, только возвращайся скорее.

— Постараюсь. А ты держись подальше от этого Марлина.

Он повернулся к остальным:

— Кара, вы с Райной останетесь здесь, и Иган тоже. Улик, извини, что накричал на тебя. Поэтому предоставляю тебе возможность отыграться, разрешив поехать со мной. Будешь все время смотреть на меня своими огромными синими глазами, чтобы я чувствовал себя виноватым. Бердина, поскольку я прекрасно понимаю, что ваша троица устроит мне скандал, если я не возьму с собой хотя бы одну из вас, ты тоже можешь меня сопровождать.

— Я — фаворитка магистра Рала! — ухмыльнулась Бердина Надине.

Но на Надину это заявление не произвело должного впечатления. Она высокомерно поглядела на Ричарда.

— Мне ты тоже станешь указывать? Я вижу, тебе нравится раздавать людям приказы.

Ричард, вопреки опасениям Кэлен, не рассердился, а совершенно равнодушно ответил:

— Много людей защищают нашу свободу, сражаются с Имперским Орденом, чтобы не дать ему поработить Срединные Земли, Д’Хару и, кстати, Вестландию. Я веду их в бой, потому что обстоятельства сделали меня их вождем. Я делаю это не потому, что жажду власти, или потому, что мне это нравится. Это мой долг. Моим врагам или тем, кто может стать моим врагом, я предъявляю ультиматум. А тем, кто мне верен, отдаю приказы. Но ты, Надина, не относишься ни к тем, ни к другим. Ты вольна делать что хочешь.

Надина опять вспыхнула так, что пропали веснушки.

Ричард проверил, легко ли выходит из ножен меч.

— Бердина, Улик, идите готовьтесь. Встретимся в конюшне. — Он взял Кэлен за руку и подтолкнул ее к двери. — Мне надо поговорить с Матерью-Исповедницей. Наедине.

* * *

Ричард увлек Кэлен подальше от коридора, битком набитого д’харианскими солдатами в кожаных доспехах и металлических кольчугах. Подтолкнув ее за угол, он развернул ее лицом к себе и кончиком пальца легонько нажал ей на кончик носа.

— Я не мог уехать, не поцеловав тебя на прощание.

— Не захотел целовать меня на глазах у старой подружки? — усмехнулась Кэлен.

— Ты — единственная, кого я люблю. Единственная, кого я когда-либо любил. — Ричард огорченно сморщился. — Теперь ты можешь понять, каково было бы мне, появись здесь один из твоих прежних дружков.

— Нет, не могу.

Мгновение его лицо не выражало ничего, потом он покраснел.

— Прости. Я не подумал.

У Исповедниц не бывает дружков.

Прикосновение Исповедницы разрушает разум человека, он становится бездумно предан той, что коснулась его своей властью. Исповеднице приходится постоянно сдерживать свою магию, чтобы случайно не уничтожить чью-нибудь личность. Как правило, это совсем не трудно: сила магии растет вместе с ней, и поскольку дар Исповедницы дается ей от рождения, то и способность контролировать для нее так же естественна, как способность дышать.

Но в минуты страсти Исповедница не может сдерживать свою магию и невольно разрушает разум того, кто держит ее в объятиях. Исповедница, даже если бы она захотела, не может ни с кем подружиться. Люди боятся Исповедниц. Особенно мужчины. Мужчины обходят Исповедниц за милю.

У Исповедниц не бывает любовников.

Исповедница выбирает мужа, исходя из того, какие качества она желает видеть в своей дочери и хорошим ли отцом будет этот мужчина. Исповедница никогда не выходит замуж по любви, потому что это значит уничтожить того, кого она любит. Никто по своей воле не возьмет Исповедницу в жены. Она выбирает себе мужа и касается его своей властью еще до свадьбы. Мужчины пуще смерти боятся Исповедниц, которые еще не выбрали себе мужа. С точки зрения мужчин она — охотник, а они — ее добыча.

Только Ричарду удалось победить магию Исповедницы. Он так сильно любил ее, что эта магия оказалась не властна над ним. Кэлен была единственной Исповедницей за всю историю мира, которую полюбил мужчина и которая смогла ответить взаимностью на эту любовь. Она и представить себе не могла, что ей выпадет счастье испытать самое прекрасное в человеческой жизни — любовь.

Ей доводилось слышать, что настоящая любовь бывает только одна. И применительно к Ричарду это были не просто слова, а самая что ни на есть правда.

Однако все это не имело значения. Она просто любила его, сильно и беззаветно. И до сих пор не могла поверить, что он тоже любит ее и что они могут быть вместе.

Она провела пальцем по кожаной перевязи.

— Значит, ты о ней никогда не думал? Никогда не мечтал, как?..

— Нет. Послушай, я знаю Надину с детства. Ее отец, Сесил Брайтон, продает лекарственные травы и настойки. Я время от времени приносил ему редкие растения, а он частенько просил меня найти травы, которые ему нужны. Я водил людей по лесу, а заодно и высматривал, где что растет. Надина всегда мечтала разбираться в травах, как отец, и продавать их у него лавке. Иногда мы с ней вместе отправлялись искать редкие травы.

— Она ходила с тобой только для этого?

— Ну, не совсем. Было и другое. Я… Ну, я, бывало, приходил в гости к ней и ее родителям. И гулял с ней, даже если ее отец ничего не просил меня принести. Танцевал с ней на празднике Середины лета. Она мне нравилась. Но я никогда не давал ей повода думать, что хочу жениться на ней.

Кэлен улыбнулась и решила избавить его от смущения. Обвив руками шею Ричарда, она поцеловала его. На мгновение она вспомнила его последние слова, сказанные Надине, и подумала, что за ними скрывается? Но все мысли исчезли, когда его сильные руки обняли ее и теплые губы прижались к ее губам.

Наконец Кэлен отстранилась.

— Ричард, а как же Шота? — задыхаясь, проговорила она. — Вдруг она опять что-нибудь учинит?

Ричард моргнул, пытаясь погасить горящее в его взгляде желание.

— Пусть убирается в подземный мир.

— Но вспомни — раньше во всех ее действиях был определенный смысл. Она на свой лад пыталась сделать то, что необходимо было сделать.

— Она не расстроит нашу женитьбу.

— Я знаю, но…

— Когда я вернусь, мы поженимся, и все тут. — Его улыбка затмила бы солнце. — Я хочу завлечь тебя в эту твою огромную постель, которую ты мне все время обещаешь.

— Но как же мы можем пожениться прямо сейчас? Разве что сыграем свадьбу здесь. До Племени Тины путь неблизкий. Но мы обещали Птичьему Человеку, и Везелэн с Савидлином, и всем остальным, что поженимся по их обычаям. Чандален защищал меня, я ему обязана жизнью. Везелэн собственноручно сшила прекрасное синее подвенечное платье из ткани, на которую скорее всего ушли ее многолетние сбережения. Они приняли нас в свое племя. Племя Тины пошло ради нас на огромные жертвы. Я понимаю, что это не та свадьба, о которой мечтают большинство женщин: полуголые, обмазанные грязью люди танцуют вокруг костров, призывая духов присоединиться к двоим из их племени. Много дней слушать эти их странные барабаны, смотреть ритуальные танцы… Но это будет самая искренняя, самая сердечная церемония, которая только может быть! И все же сейчас мы не можем покинуть Эйдиндрил и отправиться к Племени Тины просто потому, что нам этого хочется. От нас зависят другие люди. Идет война.

Ричард ласково поцеловал ее в лоб.

— Знаю. Я тоже хочу, чтобы мы поженились в Племени Тины. И так будет. Верь мне. Я ведь Искатель. Я много об этом думал, и у меня появились кое-какие мысли. — Он вздохнул. — Но сейчас мне надо идти. Позаботься обо всем, Мать-Исповедница. Я вернусь завтра. Обещаю.

Кэлен обняла его так крепко, что стало больно рукам.

Ричард заглянул ей в глаза.

— Надо спешить, пока не стемнело. — Он помолчал. — Если… Если Надине что-нибудь понадобится, проследи, чтобы она это получила, ладно? Лошадь, еду, снаряжение. Все, что нужно в дороге. Она неплохой человек. И я не желаю ей зла. Она не заслужила того, что сделала с ней Шота.

Кэлен кивнула и положила голову ему на грудь. Она слышала, как бьется его сердце.

— Спасибо тебе за сюрприз. В этом наряде ты выглядишь еще красивее, чем всегда. — Кэлен прикрыла глаза, с болью вспомнив слова, прозвучавшие в красной комнате. — Ричард, а почему ты не рассердился, когда Кара говорила эти ужасные вещи?

— Потому что я понимаю, что она пережила. Я сам побывал в этом безумном мире. Ненависть разрушила бы меня, и прощение в моем сердце было единственным, что меня спасло. Я не хочу, чтобы ненависть уничтожила их. И не позволю каким-то словам разрушить то, что я пытаюсь им дать. Я хочу, чтобы они научились доверять. А иногда ты можешь добиться доверия, лишь доверяя сам.

— Возможно, тебе кое-что удалось сделать на этом пути. Кара сегодня говорила мне и другие слова — они заставляют меня думать, что твои морд-сит уже многое понимают. — Кэлен улыбнулась и попыталась внести в этот разговор шутливую нотку: — Я слышала, ты сегодня с Бердиной и Райной приручал бурундуков.

— Приручить бурундуков легко. На самом деле у меня задача сложнее — я пытался приручить морд-сит. — Ричард говорил серьезным тоном, отчего создавалось впечатление, будто мысли его бродят где-то далеко. — Жалко, что ты не видела в эту минуту Бердину и Райну. Они хихикали, как девчонки. Я чуть не расплакался, глядя на них.

Кэлен улыбнулась, представив себе эту сценку.

— А я-то думала, что ты попусту тратишь время. Сколько морд-сит осталось в Народном Дворце Д’Хары?

— Их там десятки.

— Десятки… — Кэлен грустно покачала головой. — Что ж, во всяком случае, бурундуков полно.

Ричард нежно погладил ее по волосам.

— Я люблю тебя, Кэлен Амнелл. Спасибо тебе, что ты так терпелива.

— Я тоже люблю тебя, Ричард Рал. — Она вцепилась в его куртку и прижалась к нему еще крепче. — Ричард, Шота по-прежнему меня тревожит. Обещай, что ты действительно на мне женишься!

Тихонько рассмеявшись, он поцеловал ее в макушку.

— Я люблю тебя так сильно, что словами не выразить. Не существует больше никого — ни Надины, ни любой другой женщины. Клянусь тебе в этом моим волшебным даром. Ты — единственная, кого я люблю и буду любить всегда. Обещаю.

Кэлен ощутила биение крови в висках. Это было не то обещание, которого она просила.

Ричард отстранил ее.

— Мне пора.

— Но…

Он поглядел за угол.

— Что? Мне надо идти.

Кэлен оттолкнула его.

— Иди. И поскорее возвращайся ко мне.

Ричард быстро поцеловал ее и исчез. Прислонившись к стене, Кэлен видела, как растворяется в сумраке коридора его яркий плащ, и слышала звон кольчуг и топот сапог, когда солдаты двинулись за ним, своим магистром Ралом.

Глава 7

Кара и Райна вместе с Иганом ждали в красной гостиной. Дверь в спальню была закрыта.

— Райна, Иган, я хочу, чтобы вы сопровождали Ричарда, — объявила Кэлен прямо с порога.

— Магистр Рал приказал нам остаться с тобой, Мать-Исповедница, — ответила Райна.

Кэлен выгнула бровь:

— С каких это пор вы слушаетесь магистра Рала, если речь идет о его безопасности?

Райна ехидно улыбнулась — редкое зрелище.

— Да мы-то не против. Только он очень рассердится, что мы оставили тебя одну.

— У меня есть Кара, дворец, битком набитый солдатами, и еще целая армия вокруг города. Самая большая опасность, которая мне угрожает, — что кто-нибудь из этих здоровенных стражников отдавит мне ногу. А Ричард взял с собой лишь пятьсот человек и Бердину с Уликом. Я за него беспокоюсь.

— А если магистр Рал прикажет нам возвращаться?

— Скажи ему… Скажи ему… Погоди-ка!

Кэлен подскочила к конторке из красного дерева и достала из-под крышки бумагу, чернильницу и перо; обмакнув перо в чернильницу, она написала:

Не простудись и спи в тепле. Весной в горах еще холодно. Люблю тебя.

Кэлен.

Сложив бумагу пополам, она протянула письмо Райне.

— Езжайте вслед за отрядом, но держитесь на расстоянии. Дождитесь, пока они разобьют лагерь, и только тогда отдайте ему письмо. Еще скажите, что я просила передать — это очень важно. Поскольку уже стемнеет, назад он вас не отправит.

Райна расстегнула две пуговки своего кожаного одеяния и спрятала бумагу на груди.

— Он все равно рассердится, но уже на тебя.

— Я не боюсь этого громилы, — улыбнулась Кэлен. — Я знаю, как его утихомирить.

Райна заговорщически ухмыльнулась.

— Я заметила! — Оглянувшись на довольного Игана, она скомандовала: — Пошли выполнять наш долг и вручать послание Матери-Исповедницы магистру Ралу. Нам еще надо выбрать самых неторопливых лошадей.

Они отбыли; Кэлен покосилась на Кару, с настороженным видом стоящую у дверей, и постучала в спальню.

— Войдите, — раздался приглушенный голос Надины.

Кара вошла следом за Кэлен. Кэлен не стала препятствовать, прекрасно понимая, что Кара все равно не послушается, если ее попросить остаться в гостиной. Морд-сит никогда не обращали внимания на приказы, если считали, что они противоречат их долгу защищать Кэлен и Ричарда.

Надина укладывала вещи в потрепанную дорожную сумку. Она низко склонилась над ней, и густые волосы скрывали ее лицо. Кэлен заметила у нее в руке носовой платок.

— С тобой все в порядке, Надина?

Надина шмыгнула носом, но головы не подняла.

— Если оказаться самой большой дурой, какую когда-либо видели добрые духи, значит быть в порядке, то, надо полагать, мне сейчас лучше всех.

— Из меня Шота тоже делала дуру. Я понимаю, что ты чувствуешь.

— Еще бы!

— Тебе что-нибудь нужно? Ричард просил, чтобы я о тебе позаботилась. Он за тебя беспокоится.

— А свиньи летают. Ему нужно только, чтобы я побыстрее убралась из ваших роскошных покоев и отправилась бы домой.

— Это неправда, Надина! Он говорил, что ты очень хорошая.

Надина наконец выпрямилась и отбросила волосы за спину. Она высморкалась и сунула платок в карман своего синего платья.

— Простите. Вы, наверное, меня ненавидите. Только я вовсе не собиралась врываться сюда и красть у вас жениха. Я ничего не знала. Клянусь, я не знала, иначе ноги моей здесь бы не было. Я думала… Ну, я думала, что я ему… — Слово «нужна» утонуло в потоке слез.

Представив себе горе женщины, потерявшей любовь Ричарда, Кэлен испытала прилив сострадания. Она обняла Надину за плечи и усадила на кровать. Надина снова достала платочек и, всхлипывая, принялась утирать слезы.

Кэлен села на кровать рядом с ней.

— Почему бы тебе не рассказать мне обо всем? О тебе и о Ричарде? Может быть, тебе станет легче? Иногда помогает, если выговориться.

— Я чувствую себя такой дурой. — Надина хлопнула себя по коленям и опять сделала попытку успокоиться. — Это я во всем виновата. Ричард мне всегда нравился. Он всем нравился. Он со всеми был добр. Но я никогда не видела его таким, как сегодня. Похоже, он и впрямь стал совсем другим человеком.

— В некотором смысле так оно и есть, — кивнула Кэлен. — Он изменился даже по сравнению с прошлой осенью, когда мы с ним впервые встретились. Ему пришлось многое пережить. Пришлось пожертвовать прежней жизнью, пришлось преодолеть тяжелые испытания. Он вынужден был либо умереть, либо научиться сражаться. А еще смириться с тем фактом, что Джордж Сайфер — не родной его отец.

— Джордж — не его отец? — несказанно изумилась Надина. — Тогда кто же? Какой-то Рал?

— Даркен Рал, — кивнула Кэлен. — Владыка Д’Хары.

— Д’Хары… Пока не рухнули границы, я всегда считала, что Д’Хара — это просто какое-то нехорошее место.

— Так и было, — ответила Кэлен. — Даркен Рал был жестоким правителем, который хотел покорить мир при помощи убийств и страданий. Он взял Ричарда в плен и едва не замучил до смерти. Брат Ричарда, Майкл, выдал его Даркену Ралу.

— Майкл? Что же, меня это почему-то не удивляет. Ричард любил Майкла. Майкл — большая шишка, но в нем есть гнильца. Если ему чего-то захочется, он по трупам пройдет, лишь бы добиться своего. Никто никогда не говорил об этом вслух, но мне кажется, что в Хартленде особо не огорчались, когда Майкл уехал и не вернулся.

— Он погиб во время битвы с Даркеном Ралом.

Эта новость, судя по всему, Надину ничуть не опечалила. Кэлен не стала говорить ей, что Ричард приказал казнить Майкла за то, что он предал тех, кого должен был защищать. За то, что на совести Майкла была смерть многих невинных людей.

— Даркен Рал владел магией, которая помогла бы ему поработить всех живущих. Ричарду удалось бежать. Он убил своего настоящего отца и таким образом спас мир. Даркен Рал был могущественным волшебником.

— Волшебником! И Ричард его сокрушил?

— Да. Мы все в долгу перед Ричардом за то, что он избавил нас от судьбы, которую уготовил нам его отец. Ричард ведь тоже волшебник.

Надина рассмеялась, будто услышала хорошую шутку. Но Кэлен даже не улыбнулась, а Кара сохраняла на лице каменное выражение. Глаза Надины стали круглыми.

— Вы говорите серьезно, да?

— Да. Зедд приходится Ричарду дедом. Зедд — волшебник, как и настоящий отец Ричарда. Ричард родился с волшебным даром, хотя пока не очень хорошо умеет им пользоваться.

— А Зедд тоже исчез.

— Вначале он пошел с нами. Мы вместе сражались, и он старался помочь Ричарду, но недавно, во время одной из битв, он пропал. Боюсь, его убили, там, наверху, в замке Волшебника, что в горах над Эйдиндрилом. Впрочем, Ричард отказывается верить, что Зедд погиб. — Кэлен пожала плечами. — Может, и правда он жив. Старик был самым могущественным волшебником, каких я встречала, не считая Ричарда.

Надина вытерла нос платочком.

— Ричард и этот сумасшедший старикан были большими друзьями. Вот, значит, что Ричард имел в виду, сказав, что его дед научил его разбираться в травах. К моему отцу все приходят за отварами. Папа знает о травах почти все, и я надеюсь, что когда-нибудь буду знать хотя бы половину того, что известно ему. А отец все время повторяет, что хотел бы знать хотя бы половину того, что знает старый Зедд. Но мне и в голову не могло прийти, что Зедд — дедушка Ричарда.

— Никто этого не знал, даже сам Ричард. Это долгая история. Я расскажу тебе основное. — Кэлен посмотрела на свои руки, сложенные на коленях. — Ричард расправился с Даркеном Ралом, но потом сестры Света увезли его во Дворец Пророков, укрытый чарами, которые замедляют время. Они хотели научить его пользоваться своим даром, и Ричард должен был провести в этом Дворце не одно столетие. Мы уж решили тогда, что навсегда потеряли Ричарда. Но оказалось, что во Дворце Пророков есть еще сестры Тьмы. Они хотели выпустить Владетеля из подземного мира и пытались использовать Ричарда в своих целях, но он вывернулся и разбил их планы. Во время этого были разрушены Башни Погибели, отделявшие Древний мир от Нового. И теперь императора Джеганя, владыку Имперского Ордена из Древнего мира, ничто не сдерживает, и он пытается подчинить себе и наш мир. Джегань очень могуществен, у него огромная армия. Нас против воли втянули в войну, и мы вынуждены сражаться за свое будущее, за свободу. За само наше существование. И Ричард — наш вождь в этой войне. Зедд, используя свое право Волшебника первого ранга, назвал Ричарда Искателем Истины. Это очень древняя должность, установленная три тысячи лет назад, во время великой войны. Это высокое назначение даруется только в случае острой необходимости. Искатель — человек, который стоит над всеми законами, кроме своих собственных. Его власть подкреплена Мечом Истины и магией, заключенной в этом мече. Иногда судьба ведет всех нас путями, которые нам не всегда понятны, но порой мне кажется, что она мертвой хваткой вцепилась в одного Ричарда.

Тут Надина, доселе молчавшая, наконец моргнула и спросила:

— Ричарда? Но почему Ричарда? Почему все это происходит с ним? Он ведь обычный лесной проводник. Простой парень из Хартленда.

— Да потому, что котята, родившись в овчарне, не становятся от этого ягнятами. Они вырастут и все равно будут убивать крыс. Такова их судьба. Ричард особый волшебник. Он — боевой чародей. Первый волшебник за последние три тысячелетия, который от рождения владеет обеими сторонами магии — и Магией Ущерба, и Магией Приращения. Ричард не выбирал своего предназначения. Но случилось так, что от него зависят наша свобода и жизнь, а Ричард — не тот человек, который может спокойно смотреть со стороны на человеческие страдания.

Надина отвела взгляд.

— Я знаю. — Она крутила в пальцах мокрый носовой платок. — Я вам тогда немного неправду сказала.

— О чем?

Надина вздохнула.

— Ну, о Томми и Лестере. По моим словам выходило, будто это я выбила им зубы. А на самом деле мы тогда договорились с Ричардом встретиться, чтобы пойти за кленовой корой. И вот иду я по лесу, а навстречу мне Томми Ланкастер со своим дружком Лестером. Они охотились на горлиц. А как-то до этого Томми ко мне приставал, а я у всех на виду выставила его дураком. Обругала и, кажется, даже отвесила ему оплеуху. Так вот, он встретил меня в лесу и решил, что самое время со мной поквитаться. Заставил Лестера меня держать, а сам… Ну, он успел только стянуть с себя штаны, как появился Ричард. Томми прямо опешил. Ричард велел им убираться и пригрозил, что все расскажет их родителям. Но эти два дурака, вместо того чтобы послушаться и удрать, взялись за луки, чтобы отучить его вмешиваться в чужие дела. Вот поэтому у Томми с Лестером и нет теперь передних зубов. Ричард сказал — это им за то, что они собирались сделать со мной. А за то, что они ему угрожали, он сломал их драгоценные луки. И еще предупредил Томми, что если тот опять будет ко мне приставать, то Ричард ему отрежет… Ну, вы знаете что.

Кэлен улыбнулась:

— Очень похоже на того Ричарда, которого я знаю. Я вижу, в этом отношении он ничуть не изменился. Только сейчас томми и лестеры стали могущественнее и гораздо опаснее.

Надина повела плечом.

— Наверное.

Она подняла глаза и увидела, что Кара протягивает ей чашку с водой. Надина сделала глоток.

— Не могу поверить, что кто-то всерьез желает Ричарду смерти. Не представляю себе, как кому-то может прийти в голову мысль убить его. — Она хмыкнула. — Даже Томми и Лестер всего лишь хотели его проучить. — Она поставила чашку на колени. — Вы сказали, что Даркен Рал мучил Ричарда. Зачем?

Кэлен быстро взглянула на Кару.

— Это уже в прошлом. И мне очень не хочется ворошить воспоминания.

— Простите. — Надина вспыхнула. — Я забыла, что он… Что вы… — Она стерла пальцами слезы со щеки. — Просто это нечестно. Вы… — Надина раздраженно всплеснула рукой. — У вас есть все. Эти покои, этот дворец. Я себе и представить не могла такого великолепия. Словно видение, дарованное духами. У вас столько прекрасных вещей, дорогая одежда. В этом платье вы сами похожи на доброго духа. — Надина поглядела Кэлен в глаза. — И вы такая красивая. Это нечестно. У вас такие замечательные зеленые глаза. А у меня — обычные карие. Должно быть, мужчины выстраивались в очередь у дворца, чтобы признаться вам в любви. У вас, наверное, было столько ухажеров, что и вообразить трудно. У вас есть все. Любой мужчина в Срединных Землях пал бы к вашим ногам… А вы выбрали моего земляка.

— Любовь не всегда справедлива. Она просто приходит, и все. У тебя тоже чудесные глаза, Надина. — Кэлен сцепила руки на колене. — Что Ричард имел в виду, говоря: «Нет никаких „мы“, и тебе лучше кого бы то ни было об этом известно»?

Надина опустила ресницы и отвернулась.

— Ну, дома, в Хартленде, о Ричарде мечтали многие девчонки, не только я. Он был не такой, как другие. Особенный. Помню, однажды, когда ему было лет десять — двенадцать, он сумел утихомирить двух взрослых мужчин, которые уже собирались подраться. Что-то в нем всегда было такое… Он их рассмешил, и они ушли из лавки моего папы в обнимку. Ричард всегда был необычным человеком.

— Таковы все волшебники, — объяснила Кэлен. — Так, значит, у Ричарда было много подружек?

— Да нет. Он был со всеми добр, вежлив. Всегда готов был помочь. Но никогда никому не отдавал особого предпочтения. Правда, от этого девушки, кажется, еще больше по нему сохли. Но у него не было возлюбленной. После того как Томми с Лестером хотели…

— Тебя изнасиловать.

— Угу. Я всерьез никогда не верила, что они способны на такие дурные поступки, но… Наверное, именно это они и хотели со мной проделать. Изнасиловать меня. Хотя некоторые называют это иначе. Иногда, когда парень делает это с девушкой, то говорят, что он предъявил на нее права, родители заявляют, что она сама его соблазнила, и женят их прежде, чем беременность станет заметной. У нас в Хартленде, особенно по деревням, обычно родители решают, кто на ком женится. Но бывает, что парню не нравится девушка, которую ему подобрали родители, и тогда он предъявляет права на ту, которую хочет, в надежде, что она «залетит» и ей придется за него выйти. Томми, по-моему, именно этого и добивался. Родители велели ему жениться на костлявой Рите Веллингтон, а он ее на дух не выносил. А порой девушка действительно сама соблазняет парня, потому что ей тоже не по душе родительский выбор, хотя обычно все покорно исполняют волю родителей. У меня, правда, все было по-другому. Мои ма и па никого для меня не выбирали. Они говорят, что родительский выбор с тем же успехом может не принести счастья, и считают, что я сама вполне способна определить, кто мне нужен. Так вот, после той истории с Томми Ричард стал вроде как присматривать за мной. И я вообразила, что он наконец-то обратил на меня внимание. Мне казалось, что он видит во мне женщину, а не только ребенка, которого защищает. Я была в этом совершенно уверена на празднике Середины лета в прошлом году. Он танцевал со мной больше, чем с другими девушками, и те зеленели от зависти, особенно когда он меня прижимал. И я хотела только его. Никого другого. Я думала, что после праздника он скажет мне, что я значу для него больше, чем прежде. Ждала, что он начнет всерьез за мной ухаживать. Но так и не дождалась.

Одной рукой Надина придерживала на коленях чашку, а другой терзала носовой платок.

— Другие парни были не прочь за мной приударить, и я не собиралась рисковать своим будущим, если Ричард так никогда и не соберется с духом, поэтому я решила немного его подхлестнуть.

— Подхлестнуть?

Надина кивнула.

— За мной увивался и брат Ричарда, Майкл. Наверное, он делал это только из зависти к Ричарду, но тогда я ничего не имела против его ухаживаний. Я его плохо знала, но он уже приобрел у нас определенное влияние. А Ричард, я думала, так навсегда и останется лесным проводником. Я не к тому, что это плохо. Я ведь тоже ничего особенного собой не представляю. Ричард очень любил лес.

— И сейчас любит, — улыбнулась Кэлен. — Уверена, если бы он мог, то охотно остался бы простым лесным проводником. Но он не может. Так что же было потом?

— Ну, я подумала, что, если заставить Ричарда немножко поревновать, может, он выйдет из спячки и начнет шевелиться. Мама всегда говорила, что иногда мужчину требуется подтолкнуть. Ну, так я его хорошенько пнула. — Надина откашлялась. — Я подстроила так, чтобы он увидел, как я целуюсь с Майклом. И позаботилась сделать вид, что получаю от этого удовольствие.

Брови Кэлен поползли вверх. Она глубоко вздохнула. Может, Надина и выросла вместе с Ричардом, но она его совершенно не знала.

— Он не сердился на меня, не ревновал, остался, можно сказать, равнодушным, — продолжала Надина. — По-прежнему был со мной добр и продолжал присматривать за мной, только больше не приходил к нам в гости и не звал погулять по лесу. Я пробовала поговорить с ним, все объяснить, но бесполезно. Только выражение глаз у него стало таким, как было сегодня. — Надина уставилась в пространство невидящим взглядом. — Выражение, которое означает, что ему просто-напросто все равно. Я не понимала этого вплоть до сегодняшнего дня, когда вновь увидела у него этот взгляд. Наверное, он тогда действительно был неравнодушен ко мне и ждал, что я своей верностью докажу ему, что он мне тоже небезразличен. Но я его предала.

Закусив губу, Надина тяжело вздохнула.

— Шота сказала, что Ричард обязательно женится на мне, и я была так рада, что просто не хотела верить, когда он заявил, что этого никогда не случится. Не хотела верить этому выражению его глаз и поэтому притворилась, будто оно ничего не значит, но на самом деле значит, и очень много.

— Я сожалею, Надина, — мягко сказала Кэлен.

Надина встала и поставила чашечку на стол. По ее щекам текли слезы.

— Простите, что я вот так сюда заявилась. Он любит вас, а не меня. Он никогда меня не любил. Я очень рада за вас, Мать-Исповедница, у вас хороший жених, который станет беречь вас и защищать и всегда будет к вам добр. Я знаю.

Кэлен встала и ласково сжала руку Надины.

— Кэлен. Меня зовут Кэлен.

— Кэлен. — Надина по-прежнему избегала смотреть ей в глаза. — А он хорошо целуется? Мне всегда хотелось это знать. Я ночами лежала без сна и думала об этом.

— Когда любишь кого-то всем сердцем, то поцелуи этого человека всегда приятны.

— Наверное. Не знаю. Во всяком случае, меня никогда не целовали так, как я мечтала. — Надина провела рукой по подолу. — Я надела это платье, потому что Ричарду нравится этот цвет. Вам надо знать, что он любит синий.

— Я знаю, — прошептала Кэлен.

Надина придвинула к себе дорожную сумку.

— Я жалуюсь на то, что уже в прошлом, и забываю о своей профессии.

Порывшись в сумке, она достала бараний рог, заткнутый пробкой. Рог был расписан кругами и полосками. Вынув пробку, Надина обмакнула в содержимое рога палец и протянула руку к Каре.

Морд-сит отшатнулась.

— Что это?

— Это мазь из тысячелистника, окопника и подорожника. Она останавливает кровь, снимает воспаление и помогает заживлению ран. Порез у тебя на щеке кровоточит. У меня есть еще наперстянка, но, по-моему, она не понадобится. Мой па говорит, что важен не столько состав, сколько правильные пропорции каждого. В этом секрет врачевания.

— Обойдусь, — заявила Кара.

— Ты очень красивая. И ты же не хочешь, чтобы у тебя остался шрам, правда?

— Шрамов у меня и так полно. Просто ты их не видишь.

— А где они?

Кара прожгла ее взглядом, но Надина не отступала, и морд-сит наконец согласилась.

— Ладно, — буркнула она. — Давай мажь, только отстань от меня. Но я не собираюсь раздеваться, чтобы показать тебе мои шрамы.

Надина уверенно улыбнулась и принялась втирать коричневую мазь в щеку Кары.

— Она снимет боль. Запах неприятный, но он быстро выветривается.

Кара и бровью не повела. Должно быть, это удивило Надину, поскольку та на секунду замерла и поглядела Каре в глаза, прежде чем продолжить свое занятие. Закончив, Надина заткнула рог и убрала его в сумку.

— Никогда не видела такой красивой комнаты, — заметила она, оглядываясь вокруг. — Спасибо, что позволили мне ею воспользоваться.

— Не за что. Тебе что-нибудь нужно?

Покачав головой, Надина в последний раз вытерла нос и убрала платок в карман. Потом взяла со стола чашечку, выплеснула остатки воды и тоже убрала в сумку.

— Путь неблизкий, но у меня есть немного серебра. Я не пропаду.

Она положила руку на сумку и посмотрела на свои дрожащие пальцы.

— Ни за что бы не подумала, что мое путешествие закончится так. В Хартленде все будут надо мной смеяться. — Надина сглотнула комок в горле. — И что скажет папа?..

— А ему Шота тоже сказала, что ты выйдешь замуж за Ричарда?

— Нет. Я тогда еще не встретилась с Шотой.

— То есть как это? Я думала, это она велела тебе найти Ричарда и выйти за него замуж.

— Ну, — Надина криво улыбнулась, — дело было не совсем так.

— Понятно. — Кэлен сложила ладони. — Ну и как же было на самом деле?

— Это прозвучит глупо… Будто я какая-нибудь двенадцатилетняя дурочка…

— Надина, просто расскажи мне, что и как было.

Надина немного поразмыслила, потом вздохнула и наконец решилась.

— Пожалуй, это уже не имеет значения. У меня началось… Ну, я не знаю, как это назвать. Я начала видеть Ричарда. То есть мне казалось, что я его вижу. Краешком глаза — а когда я поворачивалась, его уже не было. Однажды, к примеру, я видела его, когда собирала в лесу растения. Он стоял, прислонившись к дереву. Я остановилась, но он исчез. И чем дальше, тем больше я понимала, что нужна ему. Не знаю, почему я это знала, но я знала. Я знала, что это важно, знала, что с ним что-то случилось. Я никогда над этим не задумывалась. Родителям я сказала, что Ричард во мне нуждается и я должна к нему идти.

— И они поверили? Поверили твоим видениям и так запросто тебя отпустили?

— Ну, вообще-то про видения я ничего не объясняла. Сказала, что Ричард прислал мне весточку, что он просит моей помощи и я отправляюсь к нему. Пожалуй, ма и па решили, что я отлично знаю, куда мне надо идти.

Кэлен начала понимать, что Надина никому ничего толком не объяснила.

— И потом появилась Шота?

— Нет. Потом я ушла. Я знала, что нужна Ричарду, и двинулась в путь.

— Одна? Ты просто-напросто собиралась в одиночку обойти все Срединные Земли в поисках Ричарда?

Надина рассеянно пожала плечами.

— Мне не приходило в голову задуматься над тем, как я стану его искать. Я знала, что нужна ему, и чувствовала, что это очень важно, вот и отправилась на его поиски. — Она улыбнулась, словно пытаясь успокоить Кэлен. — И пришла прямо к нему, как стрела летит. Все шло как по маслу, — ее щеки заалели, — кроме того, что я оказалась ему не нужна.

— Надина, тебе не снились… странные сны? Тогда или уже здесь?

— Странные сны? — Надина отбросила за спину густую прядь. — Нет, никаких странных снов. Я хочу сказать, более странных, чем любые другие сны. Самые обычные сны.

— Что ты имеешь в виду под словом «обычные»?

— Ну, вроде того, что ты снова маленькая и заблудилась в лесу, и ни одна тропинка не ведет к знакомым местам. Или снится, что никак не можешь найти ягоды для пирога и тебе приходится идти в пещеру, чтобы взять их у медведя, который умеет говорить. Что-то в этом роде. Просто сны. Снится, что умеешь летать или дышать под водой. Глупости всякие. Мне всегда это снилось. Ничего нового.

— И ничего в твоих снах не изменилось сейчас?

— Нет. Если я их утром помню, то они всегда того же рода.

— Понятно. Пожалуй, и впрямь ничего необычного.

Надина вытащила из сумки плащ.

— Что ж, мне пора двигаться. Если повезет, буду дома к весеннему празднику.

— Тебе повезет, если ты успеешь к празднику Середины лета, — нахмурилась Кэлен.

— Да ну! — Надина рассмеялась. — Не может дорога обратно оказаться длиннее, чем сюда. Пару недель или около того. Я ушла, когда луна была в третьей четверти, а сейчас еще даже не полнолуние.

— Две недели… — Кэлен непонимающе уставилась на нее. Чтобы зимой добраться сюда из Вестландии, да еще через горы Ранг-Шада, нужен был не один месяц. — Должно быть, у тебя крылатый конь.

Надина засмеялась снова, но тут же замолкла.

— Забавно, что вы это сказали. У меня нет лошади. Я шла пешком, но…

— Пешком? — потрясенно переспросила Кэлен.

— Да. Но с тех пор, как я двинулась в путь, мне часто снилось, что я лечу на крылатом коне.

Кэлен помолчала, пытаясь собраться с мыслями и представить, какие вопросы задал бы Ричард на ее месте. Ей до сих пор было стыдно, что она не смогла вытянуть из Марлина ничего ценного, когда у нее была такая возможность.

Исповедницам нет необходимости владеть искусством вести допрос. После того как Исповедница коснется человека своей магией, ей нужно лишь велеть ему рассказать, действительно ли он совершил те преступления, в которых его обвиняют, и если ответ положительный — а он, как правило, таким и был, за исключением очень редких случаев, — приказывать преступнику выложить все подробности.

Никого искусства здесь не было, да его и не требовалось, но Кэлен была решительно настроена не повторять ошибки с Марлином и задать Надине правильные вопросы.

— Когда к тебе пришла Шота? Ты мне так еще и не сказала.

— Ой! Ну, вообще-то она не то чтобы ко мне пришла. Это я набрела на нее в горах. Издали ее дворец очень красивый, хотя внутри я не была. Я недолго там задержалась. Я спешила добраться до Ричарда.

— И что Шота тебе сказала? Какими точно были ее слова?

— Сейчас вспомню… — Надина, задумавшись, потеребила губу. — Она со мной поздоровалась. Предложила чаю. Сказала, что ждала меня. Потом усадила рядом с собой. Велела Самюэлю оставить в покое мою сумку, когда тот попытался ее утащить, и сказала мне, чтобы я его не боялась. Спросила, куда я направляюсь, и я ответила, что иду к моему Ричарду, что он во мне нуждается. Тогда она рассказала мне о прошлом Ричарда, вещи, которые знала и я. Я удивилась, что ей так много о нем известно, и подумала, что она, должно быть, с ним хорошо знакома. А потом она рассказала мне обо мне самой, причем такие вещи, о которых она никак знать не могла. О моих желаниях и мечтах, о том, что я хочу стать целительницей, и все такое. Вот тогда я и сообразила, что она провидица. Точных ее слов я не помню, но она сказала, что Ричард действительно нуждается во мне. Сказала, что мы с ним поженимся. Ей небеса об этом поведали. — Надина отвела взгляд от Кэлен. — Я была сама не своя от счастья. Наверное, никогда в жизни я не была так счастлива.

— Небеса поведали. Ясно. И что было дальше?

— Дальше она сказала, что не хочет меня задерживать. Предупредила, что за Ричардом охотится ветер — я, правда, не поняла, что это значит, — и мне следует поспешить. Потом пожелала мне удачи — и все.

— Все? Она наверняка сказала еще что-то!

— Нет, больше ничего. — Надина застегнула сумку. — Разве что, по-моему, помолилась за Ричарда.

— Что ты имеешь в виду? Что она сказала? Повтори в точности ее слова.

— Ну, она повернулась и направилась во дворец, а я встала, чтобы идти дальше, и услышала, как она прошептала очень торжественно: «Да будут духи милосердны к его душе».

Руки Кэлен под длинными рукавами ее белого платья покрывались мурашками. Она вспомнила, что нужно дышать, лишь когда легкие загорелись огнем.

Надина подхватила сумку.

— Ну, я и так уже причинила вам достаточно огорчений. Будет лучше, если я двинусь домой.

— Послушай, Надина, — Кэлен ухватила ее за руку, — почему бы тебе не остаться здесь еще на какое-то время?

— Зачем? — изумилась Надина.

Кэлен отчаянно искала предлог.

— Ну, я бы с удовольствием послушала рассказы о детстве Ричарда… Об историях, в которые он попадал… — Кэлен выжала из себя улыбку. — Правда, мне этого хочется.

Надина покачала головой:

— Ричарду не нужно, чтобы я здесь оставалась. Он рассердится, если вернется и обнаружит, что я еще здесь. Ты не видела выражения его глаз.

— Надина, Ричард не вышвырнет тебя отсюда, не дав отдохнуть перед дорогой. Он совсем не такой. Он велел предоставить тебе все, что нужно перед дальней дорогой. А я считаю, что больше всего тебе нужно отдохнуть несколько дней.

Надина снова покачала головой:

— Нет. Вы и так уже были добры ко мне гораздо больше, чем я заслуживаю. Вы с Ричардом принадлежите друг другу. И я тут совершенно лишняя. Но все равно спасибо за предложение. Такая доброта и великодушие редко встречаются. Неудивительно, что Ричард вас любит. Любая другая на вашем месте приказала бы обрить меня наголо и вывезти из города в телеге золотаря.

— Надина, я действительно хочу, чтобы ты осталась. — Кэлен провела языком по губам. — Пожалуйста, — услышала она свой собственный голос.

— Я не хочу, чтобы из-за меня вы с Ричардом ссорились. Я не такая мегера.

— Если бы такая опасность была, я бы тебя не просила. Оставайся. Хотя бы на несколько дней. Хорошо? Можешь жить в этих покоях, которые тебе так понравились. Я… Мне в самом деле очень хочется, чтобы ты осталась.

Надина посмотрела Кэлен в глаза долгим пристальным взглядом.

— Вы хотите, чтобы я осталась? Правда хотите?

— Да. — Кэлен почувствовала, как ногти впиваются в ладони. — Правда.

— Ну, откровенно говоря, мне не очень-то хочется торопиться домой, чтобы признаться там в собственной глупости. Хорошо, раз вы действительно этого хотите, я останусь ненадолго. Спасибо.

Несмотря на то что у Кэлен были веские причины не отпускать Надину, она все равно чувствовала себя бабочкой, летящей в огонь.

Глава 8

— Вот и отлично. — Кэлен выдавила улыбку. — Будет очень… приятно видеть тебя здесь. Мы с тобой еще поговорим. О Ричарде. Я имею в виду, что с удовольствием послушаю твои рассказы о его детстве…

Сообразив, что несет околесицу, она замолчала.

Надина же расцвела на глазах.

— И мне можно спать на кровати?

— Не будь глупышкой. Разумеется, можно. Где же еще тебе спать?

— У меня есть подстилка, я могу расстелить ее на ковре и…

— Нет, я этого не допущу. Я пригласила тебя остаться и хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

— Тогда мне придется спать на ковре, — хихикнула Надина. — Потому что дома я сплю на матрасе, который лежит прямо на полу.

— Ну а здесь ты будешь спать в кровати, — хмыкнула Кэлен и, поглядев на Кару, добавила: — Попозже я покажу тебе дворец, если хочешь. А сейчас устраивайся и отдохни немного. У нас с Карой есть одно важное дело.

— Какое дело? — осведомилась Кара.

Все это время она простояла молча, как статуя, мрачно подумала Кэлен, и вот именно сейчас ей приспичило задавать вопросы!

— Марлин.

— Магистр Рал приказал нам держаться подальше от Марлина.

— Марлин был послан, чтобы убить Ричарда. И есть кое-какие вещи, которые мне надо у него выяснить.

— Тогда я с вами пойду, — встряла Надина. Ее взгляд перебегал с Кэлен на Кару и обратно на Кэлен. — Я хочу посмотреть, как выглядит человек, который хотел убить Ричарда. Хочу поглядеть ему в глаза.

Кэлен отрицательно покачала головой.

— Вряд ли тебе это понравится, — сказала она. — Мы будем его допрашивать, а это не слишком приятное зрелище.

— Правда? — оживилась Кара, а Надина спросила непонимающе:

— Почему? Что вы хотите этим сказать?

— Хватит! — отрезала Кэлен. — Марлин опасен, и я не желаю, чтобы ты спускалась к нему. Ты — наша гостья. Так что, пожалуйста, соблюдай мои требования, пока гостишь в моем доме.

Надина уставилась в пол.

— Конечно. Прошу прощения.

— Я предупрежу стражников, и если тебе что-то понадобится — постирать вещи, принять ванну или еще что-нибудь, — попроси, и они позовут прислугу. Я скоро вернусь, и мы пойдем ужинать. За ужином и поговорим.

Надина повернулась к кровати, где лежала ее сумка.

— Конечно. Я не собиралась совать нос не в свое дело и мешать вам.

Кэлен нерешительно тронула ее за плечо:

— Извини, если мои слова прозвучали как приказ. Просто я очень переживаю из-за того, что Ричарду угрожает опасность. Прости мою резкость. Ты — гостья. Пожалуйста, будь как дома.

— Я все понимаю, — бросила Надина через плечо. — Спасибо.

Она действительно была очень красива, и хотя Кэлен подозревала, что Надина сказала ей не всю правду, во всем ее облике сквозили чистота и невинность молодости. Неудивительно, что когда-то Ричард был ею увлечен.

Кэлен задумалась над тем поворотом судьбы, который соединил Ричарда с ней, а не с этой женщиной. Она была благодарна добрым духам за то, что все сложилось именно таким образом, и мысленно возносила молитвы, чтобы так все и было впредь.

Больше всего на свете Кэлен хотелось, чтобы этот коварный «подарок» Шоты исчез раз и навсегда. Она мечтала о том, чтобы эта соблазнительная, красивая и опасная молодая женщина оказалась как можно дальше от Ричарда, и ей не терпелось отослать Надину прочь. Если бы это зависело от ее желания…

Предупредив охрану о том, что Надина — гостья, Кэлен с Карой пошли к Марлину. Как только они спустились по лестнице на один пролет и оказались одни, Кара схватила Кэлен за руку.

— Ты что, спятила?! — сказала Кара.

— О чем ты?

Скрипнув зубами, морд-сит наклонилась к Кэлен:

— Какая-то ведьма присылает твоему мужчине свадебный подарок — невесту, а ты приглашаешь ее остаться погостить!

Кэлен провела пальцем по деревянному шарику, украшавшему балясину.

— Мне не оставалось ничего другого. Разве неясно?

— Мне ясно, что ты должна была согласиться с тем, что предлагала эта потаскуха: обрить ее наголо и выслать из города в фургоне золотаря!

— Но ведь Надина тоже жертва. Она всего лишь пешка в игре Шоты.

— Ее языку не по вкусу правда. Она по-прежнему жаждет заполучить твоего мужчину. И если ты не прочла этого в ее глазах, значит, я заблуждалась насчет твоей мудрости!

— Кара, я доверяю Ричарду. Я знаю, что он меня любит. Самым важным для него всегда будут честность и верность. И я знаю, что могу вверить его защите свое сердце. Что бы он обо мне подумал, если бы я, как ревнивая жена, отослала Надину прочь? Если я ему не доверяю, значит, я недостойна того, чтобы он был мне верен. Я не могу даже видом своим выразить недоверие.

Сердитый взгляд Кары не смягчился.

— Для меня твои доводы — пустой звук. Может, оно и так, только ты вовсе не поэтому попросила Надину остаться. Тебе не меньше моего хочется ее удавить, я это вижу по твоим зеленым глазам.

Кэлен улыбнулась и попыталась разглядеть свое отражение в полированной поверхности перил. Но увидела лишь расплывчатое пятно.

— Трудно обмануть сестру по эйджилу. Ты права. Мне пришлось попросить Надину остаться, потому что я чувствую какую-то опасность. Происходит что-то непонятное. И опасность не исчезнет, если я просто отошлю Надину прочь.

Рукой в печатке Кара отбросила со лба прядь длинных светлых волос.

— Опасность? Какая?

— В том-то и беда: я не знаю. И даже думать не смей причинить ей вред. Мне необходимо выяснить, что происходит на самом деле, а для этого мне может понадобиться Надина. И мне бы не хотелось потом ее искать, когда я могу с самого начала держать ее под рукой. Попробуй взглянуть на это с другой точки зрения: разве правильно было бы отослать Марлина прочь, когда он заявился сюда и сообщил, что хочет убить Ричарда? Разве это избавит нас от неприятностей? Зачем мы его здесь держим? Чтобы выяснить, что происходит на самом деле, вот зачем.

Кара стерла со щеки мазь, словно это была полоска присохшей грязи.

— По-моему, ты сама напрашиваешься на неприятности.

Кэлен моргнула, пытаясь избавиться от внезапного жжения в глазах.

— Знаю. У меня тоже такое чувство. Самое очевидное, что нужно сделать, что мне не терпится сделать, — это отослать Надину отсюда прочь на самом быстром коне, какой только найдется. Но таким путем ничего не решить, особенно тех проблем, которые создает Шота.

— Ты имеешь в виду те слова, что Шота сказала Надине? О ветре, который охотится на магистра Рала?

— Отчасти. Я не знаю, что это значит. Но не похоже, чтобы Шота просто придумала этот ветер. А хуже всего ее молитва: «Да будут духи милосердны к его душе». Не знаю, что она хотела этим сказать, но эти слова приводят меня в ужас. Эти слова и то, что я, возможно, совершила самую большую ошибку в своей жизни. Но что мне еще оставалось делать? В один и тот же день объявляются двое. Одного послали убить Ричарда, другую — выйти за него замуж. Не знаю, что опаснее, но зато я прекрасно понимаю, что от каждой из этих проблем нельзя просто отмахнуться. Когда кто-то пытается вонзить тебе в спину нож, ты, конечно, можешь просто закрыть на опасность глаза, но тебя это не спасет.

Кара смягчилась, и на ее лице появилось выражение, свойственное обычной женщине, которая понимает опасения другой женщины.

— Я тебя прикрою. Если она залезет в постель магистра Рала, я вышвырну ее оттуда прежде, чем он ее обнаружит.

— Спасибо! — Кэлен сжала руку Кары. — Теперь пошли в яму.

Кара не тронулась с места.

— Магистр Рал сказал, что не желает, чтобы ты туда ходила.

— А с каких это пор ты стала подчиняться приказам?

— Я всегда подчиняюсь его приказам. Особенно тогда, когда он требует их беспрекословного исполнения. Этот приказ был отдан в таком тоне.

— Отлично. Тогда можешь присмотреть за Надиной, а я пока схожу к Марлину.

Кэлен не успела сделать шаг, как Кара резко схватила ее за локоть.

— Магистр Рал не хочет, чтобы ты подвергалась опасности.

— А я не хочу, чтобы опасности подвергался он, Кара! Я чувствовала себя полной дурой, когда Ричард начал задавать мне вопросы, которые мы не додумались задать Марлину. И теперь я хочу получить на них ответ.

— Магистр Рал сказал, что сам его допросит.

— Но он вернется только к завтрашнему вечеру. Мало ли что может произойти за это время? Вдруг в эту самую секунду что-то происходит, и когда он вернется, будет уже поздно что-либо предпринимать? Что, если Ричард погибнет лишь потому, что мы сидели сложа руки, подчиняясь его приказу? Ричард боится за меня и поэтому не может мыслить здраво. Марлин знает, что происходит, и, пока мы теряем время, угроза растет. Что ты мне говорила? О том, что колебания могут оказаться для тебя роковыми. Или для тех, кто тебе дорог.

Лицо Кары окаменело, но она промолчала.

— Ричард мне дорог, и я не собираюсь рисковать его жизнью, предаваясь колебаниям. Я получу ответы на эти вопросы.

Кара наконец улыбнулась:

— Мне нравится ход твоих мыслей, Мать-Исповедница. К тому же ты мне сестра по эйджилу. Приказ был неверным, если не глупым. Морд-сит подчиняются глупым приказам магистра Рала лишь тогда, когда под угрозой его мужская гордость, а не жизнь. Мы немного побеседуем с Марлином и получим ответы на все эти вопросы и на некоторые другие тоже. Когда магистр Рал вернется, мы сможем предоставить ему все необходимые сведения — если вообще к этому времени не покончим с возникшей угрозой.

Кэлен хлопнула по перилам ладонью:

— Вот теперь узнаю Кару!

Они пошли вниз. По мере того как они спускались, коридоры, украшенные панелями и коврами, сменились узкими каменными туннелями, в которых горели только тусклые лампы, а еще ниже ходы были освещены факелами и пахло сыростью и плесенью.

Кэлен приходилось ходить по этим мрачным туннелям гораздо чаще, чем хотелось бы. Здесь она принимала признания осужденных. Именно здесь она впервые применила свою волшебную силу Исповедницы, когда допрашивала человека, который жестоко надругался над дочерьми своего соседа и убил их. Конечно, каждый раз ее сопровождал волшебник. И вот теперь она идет допрашивать волшебника.

Когда они прошли мимо солдат, охраняющих переход между двумя лестничными пролетами, и собирались повернуть за угол, к последнему коридору, где было полно солдат, Кэлен взглянула на морд-сит. Кара была красавицей, но грозной красавицей, и в ее глазах была сейчас только холодная настороженность.

— Кара, можно я задам тебе личный вопрос?

Кара заложила руки за спину, но не замедлила шага.

— Ты сестра по эйджилу. Спрашивай.

— Ты тогда сказала, что колебания могут стоить жизни тебе или тем, кто тебе дорог. Ты ведь говорила о том, что уже однажды произошло с тобой, да?

Кара остановилась. Даже в тусклом свете факелов Кэлен увидела, что морд-сит побелела.

— Вот уж действительно очень личный вопрос.

— Ты вовсе не обязана мне ничего рассказывать. То есть это не приказ, а просто женское любопытство. Мне стало интересно. Ты столько обо мне знаешь, а я знаю о тебе только то, что ты морд-сит.

— Я не всегда была морд-сит, — прошептала Кара. Угрожающее выражение исчезло с ее лица, и она вдруг стала похожа на маленькую испуганную девочку. Кэлен поняла, что сейчас Кара видит не пустой коридор, а что-то совсем другое. — Почему бы мне и не рассказать. Ты ведь сама говорила, что меня нельзя винить за то, что со мной сделали другие. Это не моя вина. Каждый год в Д’Харе отбирали девочек, которых обучали мастерству морд-сит. Известно, что самая большая жестокость произрастает из самой большой доброты. За имена девочек, отвечающих необходимым требованиям, выплачивалась награда. Я была единственным ребенком, отвечала всем требованиям, и возраст был подходящим. Девочку забирают вместе с родителями, и во время подготовки морд-сит родителей убивают. Мои родители не знали, что нас продали охотникам.

Голос Кары звучал бесстрастно, лицо не выражало никаких эмоций, будто она говорила о прошлогоднем урожае. Сами слова, а вовсе не интонация, выражали все ее эмоции.

— Мы с отцом были во дворе, резали цыплят. Когда за нами пришли, я и понятия не имела, что это значит. Но отец знал. Он увидел, как охотники спускались с холма, и напал первым. Но он увидел не всех, или их было слишком много, и они стали его теснить. «Кари, нож! — кричал он мне. — Кари, возьми нож!» Я послушалась. Отец удерживал троих охотников. Мой папа был очень большой. «Кари, режь их! — снова закричал он мне. — Режь их! Быстро!»

Кара поглядела Кэлен в глаза:

— Но я просто стояла. Колебалась. Я не хотела никого убивать. Не хотела причинять никому боль. Я даже цыплят резать не могла, их резал отец.

Кэлен на знала, станет ли Кара продолжать рассказ. В повисшем мертвом молчании она решила про себя, что если Кара не станет продолжать, то она больше не будет ее расспрашивать. Кара глядела в пространство, погрузившись в свои видения. Затем она продолжила:

— Кто-то подошел ко мне. Никогда этого не забуду. Я подняла голову и увидела женщину. Очень красивую женщину, красивей которой я никогда не видела, с огромными голубыми глазами и роскошными светлыми длинными волосами. Солнечные блики плясали на ее алом кожаном одеянии. Она с улыбкой склонилась надо мной и забрала у меня нож. В ее улыбке было что-то змеиное. С тех пор мысленно я ее только так и называла — Змея. Выпрямившись, она произнесла: «Ну разве это не прелестно? Крошка Кари не хочет никого резать. Твои колебания только что сделали тебя морд-сит, Кара. Начало положено».

Кара стояла неподвижно словно статуя.

— Меня посадили в крохотную каморку с маленьким лазом в нижней части двери. Я не могла выйти. Но крысы вползать могли. Ночью, когда я не выдерживала и засыпала, крысы пробирались в каморку и кусали меня за пальцы. Змея избила меня до полусмерти, когда я загородила лаз. Крысы любят кровь. Она их будоражит. Я научилась спать, свернувшись в тугой клубок, стиснув руки в кулаки и прижимая их к животу, чтобы крысы не могли добраться до пальцев. Но они всегда добирались до пальцев ног. Я снимала с себя рубашку, чтобы прикрыть ею ноги, но тогда, если я не спала на животе, они кусали соски. Лежать полуголой на холодном полу, пряча под живот руки, уже само по себе было пыткой, но это помогало мне дольше не уснуть. Если крысы не могли добраться до пальцев ног, то кусали за уши, за нос, за икры, пока я не просыпалась и не отгоняла их. Ночью я слышала, как кричат другие девочки, когда их будит крысиный укус. Я постоянно слышала, как кто-нибудь из них плачет по ночам и зовет маму. Иногда я сознавала, что слышу свой собственный голос. Порой я просыпалась от того, что крысиные коготки царапали мне лицо, усики щекотали щеки, а холодные носы тыкались в губы, вынюхивая остатки пищи. Я решила перестать есть и оставлять похлебку и кусок хлеба крысам в надежде, что они оставят меня в покое. Но ничего не вышло. Еда только привлекла полчища крыс, а потом… После этого я съедала до последней крошки все, что приносила мне Змея. Иногда она поучала меня: «Не надо колебаться, Кара, не то крысы съедят твой ужин». И я понимала, что она имеет в виду, говоря «не надо колебаться». Она напоминала мне, во что обошлись мои колебания мне и моим родителям. Когда они у меня на глазах замучили до смерти маму, Змея сказала: «Видишь, к чему привели твои колебания, Кара? К чему привела твоя нерешительность?» Нас учили, что Даркен Рал — «отец Рал». Что у нас нет другого отца, кроме него. Когда меня ломали в третий раз, приказав замучить моего настоящего отца до смерти, Змея велела мне не колебаться. И я не колебалась. Отец молил меня о пощаде. «Кари, пожалуйста, — рыдал он, — Кари, не будь такой, какой они хотят тебя сделать». Но я не колебалась ни секунды. А после этого моим единственным отцом был отец Рал.

Кара взяла в руку эйджил и посмотрела на него.

— Этим я заслужила свой эйджил. Тот самый эйджил, при помощи которого меня учили. Я заслужила звание морд-сит.

Кара взглянула Кэлен в глаза, и хотя их разделяло каких-то два шага, казалось, что она смотрит откуда-то издалека. С другой стороны безумия. Того безумия, в которое ее повергли другие. Кэлен показалось, что она сама превращается в камень при виде того, что таилось в самой глубине этих голубых глаз.

— Я сама была Змеей. Я стояла в лучах солнца над маленькими девочками и забирала у них из рук нож, когда они колебались, не желая никому причинять боль.

Кэлен всегда ненавидела змей. И сейчас возненавидела их еще больше.

По щекам ее ручьями лились слезы.

— Мне так жаль, Кара, — прошептала она с щемящим чувством в груди. Больше всего ей хотелось обнять эту женщину в алой одежде, но она не могла даже пошевелиться.

Потрескивали факелы. Издалека доносились приглушенные голоса стражников. Взрыв хохота прокатился по коридору. Со стены капала вода, образуя неглубокую лужицу. Стук капель гулко отдавался под сводами. Но Кэлен слышала только удары собственного сердца.

— Магистр Рал даровал нам избавление.

Кэлен вспомнила слова Ричарда о том, что он чуть не расплакался, видя, как две морд-сит кормят бурундучков и хихикают, словно девчонки. Кэлен понимала, что для этих женщин умение просто по-человечески радоваться — огромное достижение. Ричард понимал, в какую пучину безумия они были погружены, и Кэлен знала — если у морд-сит есть возможность когда-нибудь вынырнуть из этой пучины, то лишь благодаря ему.

Лицо Кары снова стало жестким.

— Пошли выясним, каким именно образом Марлин намеревался убить магистра Рала. И не жди, что я буду уступчивой, если он хоть на секунду замешкается с ответом.

Под бдительным взглядом сержанта Коллинза один из д’харианских солдат снял ржавый замок и быстро отошел, будто убрал единственную преграду, отделяющую всех людей во дворце от злой магии, притаившейся внизу, в колодце. Двое других солдат без особых усилий подтащили тяжелую лестницу.

Кэлен уже хотела открыть дверь, но услышала приближающиеся голоса и шаги. Все повернулись на шум.

Это была Надина в сопровождении четверых стражников.

Потирая руки, словно они у нее мерзли, Надина протолкалась сквозь плотное кольцо солдат.

Она улыбалась, но Кэлен не ответила на ее улыбку.

— Что ты здесь делаешь?

— Ну, вы же сами сказали, что я ваша гостья. Какими бы прекрасными ни были мои покои, мне захотелось прогуляться. Я попросила охранников проводить меня вниз. Я хочу увидеть этого убийцу.

— Я велела тебе ждать наверху. И ясно сказала, что не желаю, чтобы ты спускалась сюда.

Густые брови Надины сошлись на переносице.

— Мне начинает надоедать, что со мной обращаются как с деревенской дурочкой. — Она вздернула свой изящный носик. — Я целительница. И там, откуда я родом, меня уважают. Люди прислушиваются к моим словам. Когда я кому-то приказываю что-то сделать, меня слушаются беспрекословно. Если я велю советнику принимать настойку три раза в день и лежать в постели, он будет принимать лекарства трижды в день и не вставать, пока я не разрешу.

— Мне совершенно не интересно, кто там у вас в Хартленде тебя слушается, — отрезала Кэлен. — Здесь ты будешь слушаться меня. Понятно?

Поджав губы, Надина уперла руки в бока.

— А теперь ты послушай! По дороге сюда я замерзла, изголодалась и натерпелась страху. Из меня сделали дуру люди, которых я и знать не знаю. Я занималась своими делами и жила, как хотела, пока меня не отправили в это бессмысленное путешествие лишь для того, чтобы потом, в благодарность за то, что я поспешила прийти на помощь, со мной обращались как с прокаженной. Меня подозревали в пособничестве убийце, и парень, с которым я вместе выросла, меня унизил. Я мечтала выйти замуж за человека, которого любила, но его у меня отняли. Он любит тебя, а не меня. Что же, пусть так. Но теперь кто-то пытается убить человека, ради которого я проделала весь этот длинный путь, а ты заявляешь, что меня это не касается! — Она погрозила Кэлен пальцем. — Ричард Сайфер спас мою честь. Если бы не Ричард, я бы сейчас была замужем за Томми. Если бы не он, я, а не Рита Веллингтон, ходила бы с вечно подбитым глазом и нянчила отпрысков этого свиномордого тупицы. Томми смеялся над тем, что я собираю травы, чтобы лечить людей. Он говорил, что это дурацкое занятие для девчонки. Говорил, что моему отцу надо было обзавестись сыном, если он хочет, чтобы у него был помощник в лавке. У меня не было бы ни малейшей надежды стать целительницей, если бы не Ричард. И то, что не мне суждено быть его женой, вовсе не означает, что он мне не дорог. Я с ним выросла, он мой земляк. А у нас принято заботиться о своих, даже если они не члены семьи. И я имею право знать, какая опасность ему грозит! Я имею право увидеть того человека из вашей страны, который хочет убить парня, с которым я вместе выросла!

У Кэлен не было настроения спорить. Если она хочет увидеть, пусть смотрит, а потом пеняет только на себя.

Она вгляделась в карие глаза Надины, пытаясь увидеть в них, действительно ли она не оставила своих надежд в отношении Ричарда, но ничего не смогла прочесть в ее взгляде.

— Ты желаешь видеть человека, который хочет убить Ричарда и меня? — Кэлен открыла дверь. — Хорошо. Твое желание исполнится.

Она жестом велела солдатам установить лестницу, а когда они это сделали, сняла со стены факел и протянула его Каре.

— Пошли покажем Надине то, что она так жаждет увидеть.

Кара внимательно посмотрела на Кэлен и, поняв, что ее решение неколебимо, начала молча спускаться по лестнице.

Кэлен жестом пригласила Надину лезть следом:

— Добро пожаловать в мой мир, Надина. Добро пожаловать в мир Ричарда.

Надина заколебалась лишь на мгновение, а потом решительно ступила на лестницу и стала спускаться за Карой.

Кэлен повернулась к стражникам:

— Сержант Коллинз, если он вылезет из подвала раньше нас, нельзя выпустить его отсюда живым. Он хочет убить магистра Рала.

— Слово д’харианского солдата, Мать-Исповедница, опасность и не коснется магистра Рала.

По сигналу Коллинза солдаты взяли оружие на изготовку. Лучники натянули тетивы; в полумраке блеснули лезвия боевых топоров.

Кэлен удовлетворенно кивнула, взяла со стены еще один факел и начала спускаться в колодец.

Глава 9

Влажный спертый воздух колодца ударил ей в нос, и Кэлен порадовалась, что запах горящей смолы хотя бы отчасти заглушает вонь, стоящую в яме. Когда она спустилась с нижней ступеньки, Кара устанавливала факел в подставку на правой стене. Кэлен укрепила свой слева. Надина стояла не двигаясь и ошарашенно смотрела на залитого кровью мужчину в центре камеры. Кэлен обошла ее и встала рядом с Карой.

Кара нахмурилась, глядя на Марлина.

Тот стоял, свесив голову и закрыв глаза. Дыхание его было ровным и глубоким.

— Он спит, — шепнула Кара.

— Спит? — Брови Кэлен взлетели. — Как он может спать стоя?

— Не знаю… Мы всегда заставляем новых воспитанников стоять, иногда целыми сутками. При этом им не с кем поговорить и остается только размышлять о своей судьбе. Это весьма изощренная форма пытки, она любого лишает желания сопротивляться. У меня бывали мужчины, которые умоляли, чтобы их били, но не оставляли стоять в одиночестве час за часом.

Марлин тихонько похрапывал.

— А кто-нибудь засыпал, как он?

Кара потеребила губу.

— Разумеется — но они тут же падали и просыпались. От боли, конечно, потому что сходили с плевка. Нарушение приказа влечет за собой боль вне зависимости от того, рядом я или нет. Но мне ни разу не доводилось слышать, чтобы кто-то уснул и остался при этом стоять.

Кэлен поглядела на длинную лестницу и на светлый круг наверху. Там маячили головы солдат, но ни один из этих здоровенных д’харианцев не осмеливался заглянуть в колодец, потому что они все панически боялись магии.

Надина просунула голову между Кэлен и Карой.

— Может быть, заклинание? Волшебство какое-нибудь, — предположила она, но ответом ей были только сердитые взгляды, и Надина убрала голову.

Скорее из любопытства, чем желая разбудить Марлина, Кара слегка толкнула его в плечо. Потом ткнула пальцем ему в грудь и в живот.

— Твердый как камень! Его мышцы будто застыли.

— Должно быть, поэтому он и стоит. Может, волшебников учат этому фокусу.

Кара с сомнением покачала головой и неуловимым движением схватила эйджил. Боль, которую, как знала Кэлен, она при этом испытывала, никак не отразилась на ее лице. Как всегда.

Кэлен перехватила запястье Кары.

— Не надо. Просто разбуди его. Не причиняй ему боли до тех пор, пока это не станет действительно необходимо. До тех пор, пока я тебе не скажу.

На лице Кары появилось недовольное выражение.

— Я считаю, это уже необходимо. И я должна использовать свою власть над ним без колебаний.

— Кара, между колебаниями и осторожностью огромная разница. Эта история с Марлином с самого начала какая-то странная. Так что давай делать все постепенно. Ты сказала, что он полностью в твоей власти. Давай не будем спешить. Он ведь в твоей власти, не так ли?

— О да, он полностью в моей власти, можешь не сомневаться, — медленно улыбнулась Кара. — Но если ты настаиваешь, я разбужу его так, как мы иногда будим наших воспитанников.

Кара наклонилась, обняла Марлина за шею и нежно поцеловала его в губы долгим поцелуем. Кэлен почувствовала, что краснеет. Она знала, что таким образом Денна порой будила Ричарда для того, чтобы снова начать его мучить.

Удовлетворенно хмыкнув, Кара выпрямилась.

Марлин распахнул веки, как проснувшийся кот.

В его взгляде опять появилось нечто — то самое нечто, что пугало Кэлен до глубины души.

Но сейчас она увидела больше, чем в прошлый раз. В этих глазах отражался не только возраст. Эти глаза никогда не ведали страха.

Окинув трех женщин медленным оценивающим взглядом, он вытянул связанные за спиной руки и выгнул спину, потягиваясь. Губы его растянулись в довольной ухмылке, и в ней внезапно проявилось что-то зловещее, как кровь выступает на белом полотне.

— Так. Значит, мои дорогуши вернулись. — Его пугающие глаза, казалось, видели и знали больше, чем глаза обычного смертного. — И привели с собой еще одну сучку.

Раньше голос Марлина был звонким, как у мальчишки. Теперь он стал низким и глубоким, будто принадлежал мужчине вдвое крупнее. Мужчине, обладающему непререкаемой властью и авторитетом. Кэлен никогда прежде не слышала столь угрожающего голоса.

Она отступила на шаг и потянула за собой Кару.

— Кара… — Вытянув руку назад, Кара заставила Надину отступить и сама отошла еще на шаг. — Кара, скажи мне, что он в твоей власти.

Кара, раскрыв рот, смотрела на Марлина.

— Что?..

Внезапно она рванулась вперед и с размаху ударила его рукой в стальной перчатке в лицо. Такой удар должен был сбить его с ног.

Марлин посмотрел на нее, улыбаясь окровавленным ртом, и выплюнул выбитый зуб.

— Неплохой удар, дорогуша, — прокомментировал он. — Но я перехватил контроль над узами, связывающими тебя с Марлином.

Кара всадила эйджил Марлину в живот. Он вздрогнул всем телом, руки задергались. Но угрожающее выражение не исчезло из его глаз. Он продолжал смотреть на морд-сит, по-прежнему ухмыляясь.

Кара отступила на пару шагов.

— Что происходит? — прошептала Надина. — Что случилось? Ты ведь говорила, что он беспомощен.

— Убирайся! — Кара подтолкнула Кэлен назад. — Немедленно! — Она поглядела на лестницу. — Я с ним справлюсь. Запри дверь.

— Уже хотите уйти? — скрежещущим голосом поинтересовался Марлин, когда они двинулись к лестнице. — Так скоро? И не желаете со мной побеседовать? Я наслаждался разговором между вами двумя. И так много открыл. Раньше я ничего не знал о морд-сит. Теперь знаю.

Кэлен резко остановилась:

— О чем это ты?

Хищный взгляд переместился с Кары на Кэлен.

— Я узнал о твоей трогательной любви к Ричарду Ралу. Очень любезно было с твоей стороны поведать об ограниченности его дара. Я это подозревал, и ты подтвердила мои подозрения. Также ты подтвердила мою догадку, что он умеет чувствовать тех, кто обладает волшебным даром. Впрочем, даже ты сумела углядеть несоответствие в глазах Марлина.

— Кто ты? — спросила Кэлен, подталкивая Надину к лестнице.

Марлин утробно рассмеялся:

— Как это кто? Не кто иной, как ваш самый жуткий кошмар, дорогуши!

— Джегань? — недоверчиво прошептала Кэлен. — Верно? Ты Джегань?

Утробный хохот разнесся по колодцу и эхом отразился от стен.

— Ты меня застукала. Признаюсь. Это я, сноходец собственной персоной. Я позаимствовал разум этого бедолаги, чтобы нанести вам визит.

Кара ткнула эйджилом ему в шею, но Марлин вялым движением отбросил ее назад. Кара опять подскочила к нему и ударила его по почкам. Он даже не шелохнулся. Двигаясь, как марионетка, он схватил ее за шнуровку платья и швырнул об стенку, как соломенную куклу. Кара упала на пол лицом вниз, и ее светлые волосы окрасились кровью.

Кэлен толкнула Надину к лестнице.

— Убирайся отсюда!

— Что ты будешь делать? — спросила Надина, взявшись за перекладину.

— С меня достаточно. Я уже насмотрелась. Пора с этим кончать. Немедленно.

Кэлен двинулась к Марлину, или Джеганю, или кем он там был. Она собиралась коснуться его магией Исповедницы.

Надина с криком пронеслась мимо Кэлен по полу, будто скользила по льду. Марлин поймал ее, крутанул и схватил за горло. Надина, выпучив глаза, судорожно хватала ртом воздух.

Марлин предостерегающе погрозил пальцем, и Кэлен замерла.

— Тс-с! Я сверну ей шею.

Кэлен отступила. Марлин слегка ослабил хватку, и Надина с хрипом втянула в легкие воздух.

— Одна жизнь взамен многих? И ты думаешь, что Мать-Исповедница не сможет сделать выбор?

Услышав слова Кэлен, Надина задергалась, отчаянно пытаясь разжать пальцы Марлина. Даже если Марлин не свернет ей шею, если Кэлен коснется его своей властью, то Надине тоже конец.

— Возможно. Но разве тебе не хочется узнать, дорогуша, что я здесь делаю? И судьбу, уготовленную мной твоему возлюбленному, великому магистру Ралу?

Кэлен повернулась и крикнула:

— Коллинз! Закройте дверь! Заприте ее!

Дверь наверху сразу захлопнулась. Теперь колодец освещали только факелы на стенах.

Кэлен повернулась к Марлину. Не сводя с него глаз, она начала медленно обходить камеру.

— Кто ты?

— Ну, вообще-то это довольно сложный философский вопрос, и трудно ответить на него понятными для тебя словами. Сноходец способен проникать в промежутки времени между мыслями, когда личность как таковая просто не существует, и захватить разум человека. То, что ты видишь перед собой, — это Марлин, моя послушная комнатная собачонка. А я — блоха у него на спине, которую он принес в ваш дом на себе. Он лишь марионетка, которую я собирался использовать для… некоторых целей.

Надина продолжала бороться, и Марлин сильнее сжал пальцы. Кэлен велела ей не брыкаться. Если она будет продолжать сопротивляться, то в конечном итоге ее задушат. Надина затихла и смогла наконец вдохнуть.

— Твоя марионетка скоро станет мертвой марионеткой, — заметила Кэлен.

— Он одноразового использования. И, к твоему несчастью, я его уже использовал.

Кэлен покосилась на лежащую Кару и начала подбираться к ней.

— Что это значит? Что он сделал?

— Как — что? Марлин привел тебя сюда. Конечно, впереди у вас еще много страданий, но он справился со своей задачей. И мне посчастливилось присутствовать при этой победе.

— Что ты натворил? Что ты делаешь здесь, в Эйдиндриле?

Джегань хохотнул:

— Развлекаюсь, что же еще! Вчера я даже ходил смотреть, как играют в джала. Ты там тоже была. И Ричард Рал был. Я видел вас обоих. Мне не понравилось, что он заменил брок на более легкий. Превратить такую хорошую игру в игру слабаков. В нее должны играть тяжелым мячом, и только самые сильные и жестокие. Те, кто действительно жаждет победы. Кстати, ты знаешь, что значит «джала», дорогуша?

Кэлен покачала головой, мысленно прикидывая варианты развития событий и что нужно сделать в первую очередь. Под номером один в списке значилось при помощи магии Исповедницы остановить этого человека прежде, чем он сбежит отсюда, — но перед этим нужно как можно больше выяснить, чтобы помешать его планам. Один раз она уже сделала ошибку и не имеет права потерпеть неудачу дважды.

— Это на моем родном языке. Полное название — Джа-Ла Д’Йин — Игра Жизни. И мне не нравится, что Ричард Рал ее испортил.

Кэлен уже почти добралась до Кары.

— Значит, ты занял разум этого человека, чтобы посмотреть детскую игру? А я думала, что у великого и могучего императора Джеганя есть дела поважней.

— О, разумеется, есть. Гораздо важнее. — Его ухмылка просто бесила Кэлен. — Видишь ли, вы считали, что я умер. И мне хотелось дать вам знать, что вам не удалось убить меня во Дворце Пророков. Меня там тогда не было. В ту минуту я наслаждался прелестями одной молодой особы. Одной из моих новых рабынь.

— Значит, ты жив. Мог бы послать письмо, а не утруждать себя визитом. Ты пришел сюда по какой-то иной причине. Ты прибыл сюда с сестрой Тьмы.

— Сестра Амелия должна выполнить небольшое мое поручение, но, боюсь, она уже больше не является сестрой Тьмы. Она нарушила свою клятву Владетелю, чтобы помочь мне избавиться от Ричарда Рала.

Кэлен коснулась ногой лежащей Кары.

— Почему ты не рассказал нам этого раньше, когда мы только поймали Марлина?

— Просто мне нужно было дождаться, когда вернется Амелия с тем, за чем я ее посылал. Я не из тех, кто рискует, знаешь ли.

— И что же она украла для тебя в Эйдиндриле?

— О, вовсе не в Эйдиндриле, дорогуша! — хохотнул Джегань.

Кэлен присела на корточки рядом с Карой.

— А почему она больше не служит Владетелю? Не то чтобы меня это очень огорчало, но все же — почему она изменила клятве?

— Потому что я поставил ее перед выбором. Либо она отправляется к своему господину, чтобы вечно страдать в его беспощадных руках за неудачу с твоим возлюбленным, либо предает Владетеля и на время избавляется от этой участи — правда, лишь для того, чтобы потом он обрушился на нее с еще большим гневом. И на самом деле, дорогуша, меня бы на твоем месте это огорчало. Потому что это означает падение Ричарда Рала.

— Пустая угроза! — заставила себя проговорить Кэлен.

— Мои угрозы не бывают пустыми. — Улыбка Марлина стала еще шире. — Зачем, по-твоему, я все это затеял? Для того чтобы быть здесь, когда произойдет то, что должно произойти, и сообщить вам, что это я, Джегань, творец вашей судьбы. Мне не хотелось, чтобы вы считали это простой случайностью.

Кэлен вскочила и шагнула к нему:

— Говори, ты, ублюдок! Что ты сделал?!

Пальцы Марлина сжались. Надина сдавленно охнула.

— Осторожно, Мать-Исповедница, — или ты не хочешь услышать все остальное? — Кэлен отошла назад, и Надина судорожно вдохнула. — Вот так гораздо лучше, дорогуша. Видишь ли, Ричард Рал полагал, что, уничтожив Дворец Пророков, он помешает мне завладеть хранящимися там пророчествами. — Марлин покачал пальцем. — Он ошибался. Они отнюдь не были уникальны. Пророки были и в других местах, соответственно, и пророчества там тоже остались. Здесь, например, есть пророчества — в замке Волшебника. В Древнем мире тоже их немало. Я нашел несколько пророчеств, когда велел раскопать древний город, разрушенный во время великой войны, и среди них обнаружил одно, которое возвещает конец Ричарда Рала. Это чрезвычайно редкая разновидность пророчеств, именуемая взаимосвязанной развилкой. Его жертва попадает в двойную зависимость. Я начал осуществлять это пророчество.

Кэлен не имела ни малейшего представления, о чем он говорит. Она присела и приподняла голову Кары.

— Дура! — едва слышно прошептала Кара. — Со мной все в порядке! Получи ответы. Потом дай знак, и я воспользуюсь своей властью, чтобы убить его.

Кэлен опустила голову Кары, встала и начала медленно двигаться к лестнице.

— Ты несешь чепуху, Джегань. — Она пошла быстрей, надеясь, что Джегань решит, будто она нашла Кару мертвой. Кэлен была уже на полпути к лестнице, но она вовсе не намеревалась убегать. Она собиралась обрушить на Джеганя свою магию. И наплевать на Надину. — Я ничего не смыслю в пророчествах. Твои слова для меня — пустой звук.

— Проще говоря, дорогуша, Ричард Рал может пустить пророчество по одному пути, сделав попытку остановить то, что я тут затеял, но тогда он пропадет. Он может махнуть на это рукой и тогда умрет вместе со всеми. В любом случае он погибнет. Понимаешь? Он не может победить, независимо от того, какой сделает выбор. Третьего не дано. В его власти выбрать что-то одно, но, что бы он ни предпочел, ему конец.

— Ты дурак. Ричард не выберет ни то, ни другое.

Джегань взревел от хохота.

— О, выберет непременно! С помощью Марлина я уже запустил пророчество. А запущенное пророчество с взаимосвязанной развилкой остановить нельзя. Но тешь себя заблуждениями, если тебе так хочется. От этого нанесенный удар будет еще сильней.

Кэлен приостановилась.

— Я тебе не верю!

— Поверишь. О да! Еще как поверишь!

— Пустые угрозы! Какие у тебя есть доказательства?

— Скоро появятся и доказательства — вместе с красной луной.

— Такой луны не бывает. Это только слова. — Она ткнула в него пальцем. Ее страх растворился в приступе бешеной ярости. — Но я хочу, чтобы ты услышал мою угрозу, Джегань, и она отнюдь не пустая! В Эбиниссии, над трупами женщин и детей, убитых по твоему приказу, я поклялась в вечной мести Имперскому Ордену. Даже пророчества не помешают мне уничтожить тебя!

Она хотела его разозлить настолько, чтобы он пересказал пророчество. Если они с Ричардом будут его знать, то, возможно, сумеют и преодолеть.

— Так что это мое пророчество лично тебе, Джегань! В отличие от твоего выдуманного пророчества оно хотя бы облечено в слова!

Его утробный смех разнесся по подвалу.

— Выдуманного? Тогда позволь мне тебе его показать.

Рука Марлина поднялась, и в подземелье сверкнула молния.

Кэлен зажала уши руками и пригнулась. Осколки камня полетели во все стороны. Один распорол ей руку, второй ударил в плечо. Кэлен почувствовала, как по рукаву течет теплая кровь.

А под потолком плясали молнии, выбивая на камне буквы, которые Кэлен могла рассмотреть даже сквозь ослепительные вспышки. Потом вновь наступила темнота, и пыль медленно начала оседать.

— Вот оно, дорогуша.

Кэлен, щурясь, посмотрела на стену.

— Абракадабра какая-то.

— Это на древнед’харианском. Согласно записям, во время последней войны мы взяли в плен волшебника, пророка, и, поскольку он был верен Дому Ралов, мои предки сноходцы, естественно, не имели доступа к его разуму. Поэтому его просто пытали. В бреду, потеряв половину кишок, он выдал это пророчество. Пусть Ричард Рал тебе его переведет. — Он наклонился к ней и насмешливо сплюнул. — Хотя я сильно сомневаюсь, что он захочет рассказать тебе, что оно гласит!

Он приник к шее Надины хищным поцелуем.

— Что ж, путешествие было весьма увлекательным, но, боюсь, Марлину пора удалиться. Вам остается только жалеть, что здесь нет Искателя с его мечом. Тогда Марлину пришел бы конец.

— Кара! — Кэлен метнулась к нему, мысленно моля добрых духов простить ее за то, что ей сейчас придется сделать с Надиной.

Кара вскочила. С невероятной силой Джегань поднял Надину и швырнул ее на Кэлен. Надина завопила, а Кэлен, охнув, рухнула спиной на каменный пол.

Из глаз у нее посыпались искры. На мгновение она перестала чувствовать собственное тело и испугалась, что у нее сломан позвоночник. Но ощущения вернулись вместе с острой болью, когда она повернулась на бок и попыталась сесть.

Кара в дальнем конце подземелья пронзительно закричала и рухнула на колени.

Пока Кэлен с Надиной пытались откатиться друг от друга, Марлин подбежал к лестнице и с кошачьей ловкостью полез наверх.

Факелы погасли, и яма погрузилась во тьму.

Джегань хохотал, поднимаясь к двери. Кара кричала так, будто кто-то вырывал ей ребро за ребром. Кэлен наконец отпихнула Надину и поползла туда, откуда доносился издевательский смех Джеганя. По ее рукаву на пол стекала кровь.

Оглушительный взрыв сорвал с петель железную дверь. Наверху послышались крики. Из пролома на лестницу упал луч света. Кэлен встала, но, схватившись за перекладину, вскрикнула от боли. В плече у нее застрял острый осколок камня. Кэлен выдернула его, и из раны ручьем хлынула кровь.

Со всей скоростью, на какую была способна, Кэлен полезла вверх вдогонку за Марлином. Она обязана его остановить. Больше никто этого сделать не сможет. Ричарда нет, и, значит, она должна сражаться магией против магии за своих людей. Раненую руку при каждом движении пронзала острая боль.

— Быстрее! — раздался снизу голос Надины. — Он уходит!

Крики Кары буквально сводили с ума.

Однажды Кэлен лишь на долю секунды ощутила боль от эйджила. Морд-сит испытывают ее всякий раз, когда берут его в руку, но при этом даже не морщатся. Они живут в мире боли. Годы пыток приучили их не замечать ее.

Кэлен даже представить себе не могла, что может заставить морд-сит так истошно кричать.

Но она не сомневалась — что бы это ни было, оно сейчас убивает Кару.

Кэлен поскользнулась на перекладине и больно ушибла ногу. Выругавшись, Кэлен снова упрямо полезла вверх и вывалилась в коридор прямо в груду кишок. На нее смотрели мертвые глаза сержанта Коллинза. Из-под кожаных доспехов торчали обломки ребер. Туловище сержанта было разворочено от шеи до живота.

На полу корчились в агонии солдаты; другие лежали неподвижно, мертвые. Мечи были по рукоятку вбиты в каменные стены. Топоры тоже торчали из стен, как из мягкого дерева.

Волшебник прорвался сквозь заслон, но не без потерь. Кэлен увидела отрубленную по локоть руку и по остаткам рукава поняла, что это рука Марлина. Пальцы отрубленной руки сжимались и разжимались.

Кэлен встала и, ухватив Надину за запястья, помогла ей выбраться в коридор.

— Осторожно!

При виде кровавого месива Надина ахнула. Кэлен подумала, что она сейчас упадет в обморок или истерично завопит. Но этого не произошло.

Из левого коридора бежали солдаты с пиками, мечами и топорами на изготовку. Коридор справа был пуст, темен и тих. Там горел лишь единственный факел. Кэлен двинулась направо. Надина, надо отдать ей должное, пошла следом.

Крики на дне колодца не утихали.

Глава 10

За последним чадящим факелом коридор исчезал во тьме. У стены кучей грязного белья валялся мертвый солдат. Почерневший клинок его меча был закручен спиралью.

Кэлен остановилась и прислушалась. Тишина. Марлин мог быть где угодно, мог спрятаться в любом боковом коридоре, притаиться за любым углом, с самодовольной улыбочкой Джеганя на губах поджидая ее во тьме.

— Останься здесь, Надина.

— Нет. Я же сказала тебе — мы защищаем своих. Он хочет убить Ричарда. И я не позволю ему выйти сухим из воды! Ни за что, пока у меня есть хоть малейшая возможность помочь вам с ним справиться.

— Единственная возможность, которая у тебя сейчас есть, — это погибнуть.

— Все равно я пойду с тобой!

У Кэлен не было ни времени, ни желания спорить. Если Надина хочет идти, пусть идет — может, действительно пригодится. Например, Кэлен нужно было освободить обе руки.

— Тогда бери факел!

Надина выхватила факел из подставки и замерла, ожидая.

— Я должна прикоснуться к нему, — объяснила Кэлен. — Если я до него дотронусь, он умрет.

— Кто? Марлин или Джегань?

Сердце Кэлен бешено колотилось.

— Марлин. Если Джегань способен проникнуть в его разум, то, надо полагать, он с тем же успехом может оттуда и выбраться. Впрочем, кто знает? Но, во всяком случае, его марионетка умрет наверняка. И тогда этому безобразию придет конец. Пока.

— Так вот что ты хотела сделать там, в колодце? А что ты имела в виду, говоря о выборе между жизнью одного человека и многих?

Кэлен схватила ее за щеки и крепко стиснула.

— Послушай, ты! Это тебе не какой-то там Томми Ланкастер, который рвется тебя изнасиловать! Этот человек хочет убить нас всех! Я должна ему помешать. И если кто-то будет соприкасаться с ним в то мгновение, когда я до него дотронусь, этот человек погибнет вместе с ним. Но я не стану колебаться, будь это ты или кто-то другой. Поняла? Я не могу позволить себе колебаний. Слишком многое поставлено на карту.

Надина кивнула. Кэлен отпустила ее и почувствовала, как по пальцам стекает кровь. Левая рука почти не слушалась, а правая ей нужна, чтобы коснуться Марлина. Хорошо хоть Надина будет держать факел. Кэлен надеялась, что не совершила ошибки, взяв Надину с собой.

А еще она надеялась, что берет Надину с собой не по другим причинам.

Надина взяла правую руку Кэлен и прижала ее к левому плечу.

— Сейчас нам некогда заниматься твоей раной. Зажми ее как можно крепче и держи, пока тебе не понадобится свободная рука. Иначе ты потеряешь слишком много крови и не сможешь выполнить свою задачу.

Кэлен поморщилась, но рану зажала.

— Спасибо. Раз уж ты не хочешь остаться, держись за мной и просто освещай мне дорогу. Если солдатам не удалось его остановить, то у тебя тем более не получится. Я не хочу, чтобы ты пострадала напрасно.

— Поняла. Пойду за тобой.

— Помни, что я сказала, и не стой у меня на пути. — Кэлен взглянула на солдат, столпившихся за Надиной. — Стреляйте из луков или пользуйтесь копьями, если дотянетесь, но держитесь у меня за спиной. И принесите еще факелы. Мы должны обложить его со всех сторон.

Несколько солдат побежали за факелами, а Кэлен двинулась вперед. Надина держала факел над головой, освещая дорогу. По коридору разносились топот сапог, бряцанье кольчуг, звон стали и треск факелов.

Но в голове Кэлен, перекрывая все эти звуки, по-прежнему звенели крики Кары.

Кэлен остановилась на пересечении коридоров, перевела дыхание и огляделась.

— Сюда! — Надина указала на капли крови на полу. — Он пошел в эту сторону!

Кэлен посмотрела в темный коридор. Он вел к лестничной клетке и вверх, во дворец. Второй коридор, направо, шел к расположенному под дворцом лабиринту складов, туннелей для проверки состояния фундамента и дренажным каналам для отвода грунтовых вод. Эти каналы на выходе были оборудованы тяжелыми каменными шлюзами, которые пропускали воду, но не давали никому проникнуть внутрь.

— Нет, — возразила Кэлен. — Сюда — направо.

— Но кровь! — возразила Надина. — Он пошел туда!

— До сих пор мы капель крови не видели. Он просто хочет сбить нас со следа. Левый коридор ведет во внутренние помещения дворца, а Джегань пошел сюда, вправо, где нет людей.

Кэлен двинулась по правому коридору, и Надина пошла следом.

— Да что ему до людей? Он же перебил и ранил кучу солдат!

— А они оттяпали ему руку. Джеганю глубоко наплевать, убьем мы Марлина или нет, но, с другой стороны, если ему удастся сбежать, его можно использовать, чтобы причинить еще больше вреда.

— Да какой вред он может причинить, кроме как убить еще кого-то?

— Есть еще замок Волшебника, — объяснила Кэлен. — Сам Джегань не владеет никакой иной магией, за исключением своих способностей сноходца, зато может использовать человека, владеющего волшебным даром. Хотя, насколько я успела заметить, он пока не очень-то искушен в том, как пользоваться чужой магией. Те штучки, которые он здесь вытворяет, — это простейшее применение воздуха и тепла. Грубая сила. И в этом наше преимущество. Я бы на его месте попыталась добраться до замка и воспользовалась имеющейся там магией, чтобы нанести максимально возможный ущерб.

Кэлен свернула к старой лестнице, вырубленной в камне, и помчалась по ней, прыгая через ступеньки. Внизу в туннеле коридор опять разветвлялся. Она повернулась к бегущим следом за ней солдатам:

— Разделитесь на два отряда — по одному на каждый коридор. Это самый нижний уровень. На пересечениях перекрывайте все ходы. Запоминайте, куда и когда сворачиваете, иначе рискуете проплутать здесь несколько дней. Вы уже видели, на что он способен. Если обнаружите его, не пытайтесь поймать. Поставьте часовых на случай, если он попытается прорваться, и шлите гонцов ко мне.

— А как мы вас найдем? — спросил один из солдат.

Кэлен посмотрела в правый коридор.

— На каждой развилке я буду поворачивать вправо. А теперь торопитесь. Он, без сомнения, пытается выбраться из дворца. Его нельзя упустить. Если он доберется до замка, то сможет пройти сквозь те щиты, через которые не могу пройти я.

В сопровождении Надины и второго отряда солдат Кэлен побежала по сырому коридору. На каждой развилке она ставила часовых и поворачивала в правое ответвление.

— А что такое замок Волшебника? — спросила Надина, задыхаясь от бега.

— Твердыня, где жили волшебники. Он древнее дворца Исповедниц. — Кэлен ткнула пальцем, указывая на дворец над ними. — В стародавние времена почти каждый человек рождался с волшебным даром. Но за последние три тысячи лет человечество практически утратило магию.

— А что там, в замке?

— Жилые комнаты, давно заброшенные, библиотеки, склады. Разные помещения. И там хранится много волшебных вещей. Книги, оружие и все такое. Самые важные и опасные части замка ограждены волшебными щитами. Тот, кто не владеет магией, вообще не может пройти сквозь них. Я наделена ею от рождения, но и то способна пройти далеко не все. Замок очень большой. По сравнению с ним дворец Исповедниц — крошечная избушка. Во время великой войны, три тысячи лет назад, замок был битком набит волшебниками. Ричард говорит, что это было место, полное веселья и жизни. В те времена волшебники владели и Магией Ущерба, и Магией Приращения.

— А сейчас нет?

— Нет. Только лишь Ричард родился с обеими сторонами волшебного дара. В замке есть места, куда ни я, ни волшебники, которые жили там, когда я была маленькой, не могли попасть: щиты очень мощные. В замке есть помещения, где люди не бывали тысячелетиями, потому что они отгорожены щитами, сотканными и из Магии Приращения, и из Магии Ущерба. Никто не в состоянии был проникнуть сквозь эти щиты. Но Ричард может. И Марлин, я боюсь, тоже.

— Жутковатое местечко!

— Я провела там немало лет, изучая различные языки и книги в библиотеках. И привыкла считать замок чем-то вроде родного дома.

— А где эти волшебники сейчас? Они не могут нам помочь?

— Они все покончили с собой в конце прошлого лета, во время войны с Даркеном Ралом.

— Покончили с собой?! Какой ужас! Зачем они это сделали?

Кэлен некоторое время молчала, продолжая двигаться вперед во тьму. Воспоминания казались ей чем-то вроде сна о какой-то другой жизни.

— Нам необходимо было найти Волшебника первого ранга, чтобы он назвал Искателя Истины, который мог бы остановить Даркена Рала. Зедд — Волшебник первого ранга, но он жил в Вестландии, по ту сторону границы. А граница была связана с нижним миром, миром смерти, поэтому никто не мог ее пересечь. Даркен Рал тоже охотился за Зеддом. Потребовалась сила всех волшебников, чтобы переправить меня через границу к Зедду. Если бы Даркен Рал взял волшебников в плен, он мог бы при помощи злых чар заставить их рассказать все, что им известно. Чтобы этого не случилось, волшебники покончили с собой. Но Даркен Рал все же послал за мной убийц. Именно тогда я впервые и встретила Ричарда. Он меня защитил.

— На Тупой горе… — проговорила Надина. — Тогда там нашли у подножия трупы четырех людей в кожаной одежде. И кучу оружия. У нас такого отродясь никто не видел.

— Да, это они.

— И что там случилось?

Кэлен искоса глянула на нее.

— Что-то вроде твоей истории с Томми Ланкастером.

— И Ричард тебя защитил? Ричард убил их всех?

— Двоих, — кивнула Кэлен. — Одного я коснулась своей магией, и он убил последнего. Наверное, впервые в жизни Ричард встал тогда на чью-то защиту против людей, которые хотели не просто его поколотить. С того дня Ричарду не раз приходилось делать тяжелый выбор.

Казалось, они движутся по вонючим темным коридорам уже несколько часов, хотя Кэлен прекрасно понимала, что прошло от силы минут двадцать. Каменные плиты здесь были больше, чем наверху, и обработаны грубее — но пригнанные друг к другу не менее тщательно, чем везде во дворце.

А еще здесь было очень влажно, со стен сочилась вода, собираясь в лужицы на полу и в канавках, ведущих к водостокам. Некоторые водостоки были забиты обломками, и на их месте образовались маленькие прудики.

И повсюду было полно крыс. Заслышав шум, они с писком ныряли в водосток или убегали вперед по коридору. Кэлен снова подумала о Каре. Жива ли она? Было бы слишком жестоко, если она умрет прежде, чем у нее появится возможность узнать жизнь, которая существует за пределами того безумия, в котором она жила раньше.

В конце концов с Кэлен, кроме Надины, остались всего двое солдат. Коридоры настолько сузились, что они вынуждены были продвигаться гуськом, а потолки стали такими низкими, что приходилось сгибаться в три погибели.

Следов крови Кэлен не видела — вероятно, Джегань, контролирующий разум Марлина, остановил кровотечение, — но она заметила, что в некоторых местах слизь со стен стерта. В этих узких коридорах не зацепиться за стену было невозможно, и эти следы наверняка оставил Марлин-Джегань.

Кэлен испытала одновременно и облегчение, что все же его догоняет, и ужас перед схваткой с этим чудовищем.

Коридор стал еще уже, а потолок — ниже. Им пришлось двигаться едва ли не ползком. Дым от факелов ел глаза.

Проход пошел вниз. Надина упала и ободрала локоть, но факел не выпустила. Кэлен замедлила шаг, а один из солдат помог Надине встать.

Впереди послышался шум воды.

Узкий проход заканчивался широким круглым туннелем. По этому туннелю, который был частью дренажной системы дворца, с шумом бежала вода. Кэлен остановилась.

— Что теперь, Мать-Исповедница? — спросил один из солдат.

— Будем придерживаться нашего плана. Мы с Надиной пойдем направо, вниз по течению. А вы двое — налево.

— Но если он хочет выбраться, то наверняка пошел направо, — заметил солдат. — К отверстию, откуда вытекает вода. Мы должны идти с вами.

— Если только он не знает, что мы его догоняем, и не пытается направить нас по ложному следу. Вы двое идете налево. Пошли, Надина.

— Сюда? Да тут воды по пояс!

— Даже повыше, я бы сказала. Сейчас весна. Обычно здесь глубина не больше двух футов. По центру этого русла идут высокие камни. Они сейчас под водой, но по ним можно пройти.

Кэлен потянулась, разминая спину, и шагнула в поток. Нащупав ногой камень, она оперлась на руку Надины и перескочила на него. Вода доходила до щиколотки, и ее сапожки мгновенно промокли. Вода была ледяной.

— Видишь? — Голос Кэлен эхом разнесся по туннелю, и она понадеялась, что Марлин-Джегань все же не услышит. — Только будь осторожна: дорожка не сплошная.

Кэлен шагнула на следующий камень и протянула Надине руку. Солдаты уже ушли, и свет их факелов растворился во тьме. Кэлен с Надиной остались одни.

— Осторожнее! — еще раз предупредила она Надину.

Надина приложила ладонь к уху: шум воды заглушал голос.

Кэлен наклонилась поближе и повторила предупреждение. Кричать она опасалась, чтобы не насторожить Джеганя, если он где-то поблизости.

Даже если бы их единственный факел горел ярче, вряд ли бы это им помогло: канал причудливо изгибался, убегая вниз к выходу из дворца. Кэлен держалась рукой за склизкую холодную стену, чтобы не потерять равновесия.

Порой канал резко уходил вниз, и камни, по которым они шли, превращались в ступеньки посреди ревущего потока. Брызги ледяной воды висели в воздухе, и обе женщины промокли насквозь. Рана у Кэлен в плече снова начала кровоточить.

Внезапно Надина вскрикнула и рухнула в воду.

— Не вырони факел! — завопила Кэлен.

Надина, стоя по грудь воде, подняла факел высоко над головой. Кэлен ухватила ее за запястье, а та свободной рукой пыталась нашарить камень. Найдя, она вцепилась в него и с помощью Кэлен начала выбираться наверх.

— Ох, добрые духи! Вода ледяная!

— Я же сказала тебе — осторожнее!

— Меня что-то задело за ногу. Крыса, наверное, — объяснила Надина, пытаясь отдышаться.

— Наверняка дохлая. Я видела, как их уносит течением. Впредь будь аккуратнее.

Надина смущенно кивнула. Ее снесло течением, и она теперь оказалась впереди. Кэлен сомневалась, что им удастся поменяться местами на крошечном камне, поэтому она велела Надине двигаться вперед.

Надина повернулась, и в это мгновение из черных глубин выскочила человеческая фигура. С Марлина ручьем стекала вода. Уцелевшей рукой он схватил Надину за щиколотку. Надина завизжала и снова упала в поток.

Глава 11

Падая, Надина попала факелом Марлину прямо по переносице. Он выпустил ее и начал отчаянно стирать с лица горячую смолу. Течение снесло его вниз.

Кэлен схватила Надину за руку и во второй раз помогла ей выбраться на камень. Прижавшись к стене, они тяжело дышали, дрожа от испуга.

— Ну что же, — выговорила наконец Кэлен. — По крайней мере теперь мы точно знаем, каким путем он пошел.

Надину после второго купания бил сильный озноб. Мокрые волосы облепили ее лицо и шею.

— Я не умею плавать. И теперь понимаю, почему никогда не хотела учиться. Мне это не нравится.

Кэлен улыбнулась. У этой женщины оказалось гораздо больше мужества, чем она думала. Но улыбка погасла, едва Кэлен вспомнила, почему Надина оказалась в Эйдиндриле и кто ее сюда отправил.

— Пусти меня вперед.

Надина взяла факел обеими руками и подняла над головой. Кэлен обхватила ее за талию, и они на цыпочках развернулись. Надина была холодной, как рыба зимой. Впрочем, и сама Кэлен была не намного теплее. Пальцев ног она уже не чувствовала.

— А вдруг он проплывет вверх по течению и убежит? — стуча зубами, спросила Надина.

— Сомневаюсь, что с одной рукой это возможно. Наверное, он понял, что мы его догоняем, и держался за камень, поджидая нас, чтобы утопить.

— А если он еще раз это сделает?

— Теперь я пойду первой. Он схватит меня, и это будет его последней ошибкой.

— А если он тебя пропустит и снова схватит меня?

— Тогда двинь ему посильней, чем в тот раз!

— Я и так врезала ему со всей силы!

Кэлен улыбнулась и ободряюще сжала Надине локоть.

— Я знаю. Ты молодец. И очень храбрая!

Они медленно продвигались вперед, несколько раз вернулись, потому что им показалось, будто в воде мелькнуло лицо Марлина. Но это оказался всего лишь какой-то мусор.

Факел чадил все больше и грозил скоро погаснуть. В детстве Кэлен исследовала водостоки и туннели под дворцом, но тогда они казались ей бесконечными. Она не знала их протяженности и только молилась добрым духам, чтобы выход был уже близко.

Шум воды изменился, но что это значит, Кэлен не знала. Канал впереди уходил вправо.

Кэлен резко остановилась, даже не услышав что-то, а скорее почувствовав. Жестом она велела Надине замереть и молчать.

Влажные стены впереди осветились. Послышался нарастающий гул.

Из-за поворота вырвался огненный шар. Желто-синий сгусток пламени, заполнивший все пространство туннеля, с ревом летел прямо на них.

Жидкий огонь, возвещающий смерть.

Огонь Волшебника.

Кэлен схватила Надину за волосы.

— Задержи дыхание!

И вместе с ней нырнула в воду, буквально на мгновение опередив ревущий клубок огня. Вода была такой ледяной, что она едва не захлебнулась от шока.

Кэлен открыла глаза и увидела над головой пылающий ад. Надина отчаянно рвалась на поверхность. Кэлен, вцепившись левой рукой в камень, правой прижимала ее к себе. Надина, которая боялась утонуть, сопротивлялась. Постепенно Кэлен тоже начала овладевать паника.

Когда наверху вновь стало темно, Кэлен, с горящими от нехватки кислорода легкими, вынырнула на поверхность и вытолкнула Надину. Кашляя и задыхаясь, Надина хватала ртом влажный воздух.

По туннелю понесся еще один огненный шар.

— Вдохни глубже! — крикнула Кэлен.

Они снова нырнули. У Кэлен мелькнула мысль, что Надина предпочла бы сгореть, нежели утонуть, но сама умирать она не собиралась. Волшебный огонь пылал со смертельной непреклонностью, подчиняясь воле волшебника, который его произвел.

Кэлен понимала, что долго так продолжаться не может. Вода ледяная, и даже если они не утонут, холод в конце концов убьет их так же верно, как волшебный огонь.

Сквозь пламя им до Джеганя не добраться. Значит, остается одно — двигаться ниже пламени. Под водой.

Кэлен подавила страх утонуть, убедилась, что держит Надину крепко, и отпустила камень, за который держалась.

Течение завертело их и стремительно понесло вперед.

Кэлен сразу же потеряла всякое представление о том, где верх, а где низ. Стукнувшись о камень раненым плечом, она чуть не взвыла, но вовремя задавила крик, чтобы не потерять драгоценный воздух.

Только когда от нехватки кислорода у нее в глазах начало зеленеть, Кэлен решила вынырнуть. Здоровой рукой она продолжала держать Надину, а второй ухитрилась ухватиться за камень. Боль в плече была страшной, но Кэлен вцепилась крепко и, сориентировавшись, оттолкнулась от камня и всплыла на поверхность.

Свет. Футах в двадцати виднелась каменная решетка. Сквозь нее пробивались лучи послеполуденного солнца.

Едва голова Надины показалась над водой, Кэлен мгновенно зажала ей рот ладонью.

На камне рядом с решеткой стоял Марлин.

Он смотрел в другую сторону, и Кэлен увидела, что из его спины торчат обломанные стрелы, делая его похожим на диковинного ежа. Он покачнулся, переходя на следующий камень, и Кэлен поняла, что долго марионетке Джеганя не протянуть.

Обрубок его левой руки не кровоточил. Ох, если бы Кэлен могла быть уверена, что Марлин умрет раньше, чем доберется до замка! Джегань, судя по всему, упорно гнал раненого волшебника вперед. Кэлен представления не имела, далеко ли распространяются способности сноходца управлять чужим разумом, как ему удается поддерживать в Марлине жизнь и заставлять двигаться, но понимала — император заставит его вынести любые муки, лишь бы исполнить свое желание.

Марлин выставил перед собой руку и развел пальцы. Кэлен выросла среди волшебников и знала: он заклинает воздух. Раздался взрыв, взметнулись обломки и пыль. В пролом полился солнечный свет.

Течение сразу стало сильнее. Кэлен, измотанная и раненая, не удержалась и отпустила и камень, и руку Надины.

Вода стремительно понесла ее к пролому. Кэлен барахталась, ища, за что можно зацепиться, но тщетно. Набрать в грудь воздуха она не успела и быстро начала задыхаться.

У самого края пролома ее пальцы нашарили острый камень, но водоворот затянул Кэлен на дно, и она ударилась головой о нижнюю кромку решетки. Едва не теряя сознание, она вытащила себя на поверхность и стала жадно дышать. Ей казалось, что она вдыхает больше воды, чем воздуха.

Потом Кэлен поглядела наверх и встретила злобную ухмылку Джеганя. Он стоял всего в нескольких шагах.

Течение постепенно втягивало ее в пролом, и у Кэлен не хватало сил сопротивляться напору. Как бы она ни старалась, добраться до Джеганя ей не удастся. Все силы уходили на то, чтобы хотя бы дышать.

Кэлен оглянулась — и ее дыхание, за которое она так боролась, едва не оборвалось. Они находились в восточной части дворца, где фундамент был самым высоким. Вытекающая из водостока вода разбивалась о камни футах в пятидесяти внизу.

— Ну-ну, дорогуша! Как мило с твоей стороны зайти посмотреть, как я убегаю.

— Куда ты собрался, Джегань? — сумела выдавить Кэлен.

— Я думаю, надо подняться в замок.

Кэлен вдохнула, но вместо воздуха хлебнула воды и закашлялась.

— Зачем тебе в замок? Что тебе там понадобилось?

— Дорогуша, ты обманываешь себя, если полагаешь, будто я расскажу тебе то, что тебе знать ни к чему.

— Что ты сделал с Карой?

Джегань улыбнулся, но не ответил. Подняв руку, он потоком воздуха вышиб еще кусок решетки.

Камень, за который цеплялась Кэлен, раскололся. Кэлен успела ухватиться за уцелевшую часть решетки буквально в последнее мгновение. Глянув вниз, она увидела камни у подножия фундамента. Вокруг гремела вода.

Кэлен отчаянно старалась пролезть обратно за остатки решетки. Страх придал ей сил, и она сумела отодвинуться от самого края, но дальше пробраться не смогла. Вода накрепко придавила ее к камню.

— Не получается, дорогуша?

Кэлен хватала воздух ртом, борясь с напором воды. Она понимала, что должна остановить Джеганя, но не могла придумать, как это сделать.

Она подумала о Ричарде.

Джегань снова поднял руку своей марионетки.

Надина выскочила из воды прямо у него за спиной. Одной рукой она держалась за камень, а во второй по-прежнему сжимала погасший факел. Взгляд у нее был безумный. Широко размахнувшись, она ударила Марлина факелом по ногам.

Он рухнул в воду, и течение подтащило его прямо к Кэлен. Единственной рукой он ухватился за сломанную решетку и отчаянно попытался выбраться из потока. Судя по всему, он и не предполагал, что канал может кончаться большим водопадом.

Раненой рукой Кэлен крепко вцепилась в камень.

Другой рукой она схватила Марлина за горло.

— Так-так! — прошипела она сквозь зубы. — Поглядите-ка, кого я поймала: сам великий и всемогущий император Джегань.

Он ухмыльнулся, показав сломанные зубы.

— Вообще-то, дорогуша, — произнес он скрежещущим голосом, — ты поймала Марлина.

Она придвинулась ближе к нему.

— Ты так полагаешь? А знаешь ли ты, что магия Исповедниц быстрее мысли? Именно поэтому у человека, которого я касаюсь, нет никакой надежды. Ни малейшей. Волшебные узы, связывающие меня с Ричардом Ралом, не позволяют тебе проникнуть в мой разум. Итак, теперь разум Марлина — наше с тобой поле битвы. Представь, что моя магия действует быстрее мысли. Как ты считаешь? Не кажется ли тебе, что я могу захватить и тебя вместе с Марлином?

— Два разума в одном? — хмыкнул он. — Сомневаюсь, дорогуша.

— Посмотрим. Надеюсь, тебя я тоже достану. Надеюсь, мы покончим с войной и Имперским Орденом прямо здесь и сейчас.

— Дорогуша, ты очень глупа! Человеку суждено освободить мир от оков магии. Даже если ты сумеешь убить меня здесь и сейчас — а это тебе не удастся, — ты не покончишь с Орденом. Он переживет любого человека, даже меня, потому что это битва всего человечества во имя того, чтобы унаследовать этот мир.

— И ты действительно думаешь, будто я поверю, что ты делаешь все это не ради себя самого? Ты просто стремишься к власти!

— Отнюдь. Я наслаждаюсь властью. Но на самом деле я всего лишь оседлал коня, который уже мчался во весь опор. И он вас затопчет. Ты дура, которая цепляется за умирающую религию волшебства.

— Дура, которая держит тебя за глотку. Великий Джегань, провозглашающий, что желает только победы человека над магией, сам то и дело прибегает к этой самой магии!

— Пока. Но когда магия умрет, я стану просто человеком, у которого хватит отваги и силы править. Без магии.

Кэлен захлестнула бешеная ярость. Этот человек приказал убить тысячи ни в чем не повинных людей. Палач Эбиниссии. И теперь он собирается поработить весь мир.

Он хочет убить Ричарда.

В тишине ее разума, в сердцевине ее волшебной силы не было ни холода, ни усталости, ни страха. В ее распоряжении было сколько угодно времени. Джегань не делал попыток вырваться — впрочем, даже если бы он попытался, ничего бы не вышло. Он в ее власти.

Кэлен сделала то, что делала сотни раз, — освободила свою силу.

На какой-то неуловимый промежуток времени она почувствовала что-то иное. Сопротивление там, где его никогда раньше не было. Стена.

Как раскаленная сталь прорезает стекло, магия Кэлен проломила стену.

И сокрушила разум Марлина.

Грянул беззвучный гром.

Камни содрогнулись. Кэлен и Марлина накрыла стена каменной крошки и водяной пыли. Надина, которая оказалась слишком близко от всплеска магии Исповедницы, закричала от боли.

Челюсть Марлина безвольно отвисла. Как только магия Исповедницы разрушает разум человека, тот становится ее рабом и нуждается в ее приказах.

Впрочем, Марлин избежал этой судьбы.

Из его ушей и носа хлынула кровь. Голова упала на плечо. Мертвые глаза уставились в пустоту.

Кэлен отпустила его шею; тело Марлина скользнуло в пролом и полетело на камни внизу.

Кэлен знала: она почти достала Джеганя, но все же не смогла. Сноходец опередил магию Исповедницы.

К ней наклонилась Надина:

— Хватайся за мою руку! Я не могу держаться за камень вечно!

Кэлен уцепилась за ее руку. После магического удара даже Кэлен, Мать-Исповедница и, возможно, самая могущественная из всех существовавших когда-либо Исповедниц, могла только через несколько часов снова пользоваться своим волшебством. А на то, чтобы восстановить физические силы, времени требовалось еще больше. Она была совершенно измотана и больше не в состоянии бороться с течением. Если бы не Надина, она бы уже отправилась вслед за Марлином.

С помощью Надины Кэлен добралась до камней. Дрожа от холода, они вылезли из воды.

От пережитого ужаса Надина всхлипывала. У Кэлен не было сил зарыдать, но она понимала, что сейчас чувствует Надина.

— Я не касалась его, когда ты освободила свою магию, но мне показалось, что у меня трещат все кости. Со мной… Мне ведь твоя магия ничего не сделала, да? Я не умру?

— Не умрешь, — успокоила ее Кэлен. — Тебе просто больно, потому что ты была слишком близко, и все. Вот если бы ты его касалась, было бы намного хуже. Тебе пришел бы конец.

Надина молча кивнула. Кэлен обняла ее и шепотом поблагодарила. Надина улыбнулась сквозь слезы.

— Нам надо вернуться к Каре, — сказала Кэлен. — И мы должны поспешить.

— Как? Факела у нас больше нет. Наружу не выйти, а если пойдем той дорогой, которой пришли, то заблудимся в темноте. Надо дождаться солдат с факелами.

— Нет ничего невозможного, — устало бросила Кэлен. — Мы все время сворачивали направо, так что теперь будем держаться левой рукой за стену и выберемся.

Надина ткнула пальцем во тьму туннеля.

— Может, это сработает в коридорах, но в водостоке мы запутались. Мы ни за что не найдем вход.

— Вода в середине туннеля шумит иначе. Ты не заметила? Я помню этот звук. Надо попробовать. Каре нужна помощь.

Надина какое-то время смотрела на нее, потом кивнула:

— Ладно. Только подожди немного. — Она оторвала полоску от подола платья и как можно туже перевязала Кэлен рану в плече. — Пошли! И старайся меньше двигать рукой, пока я не смогу зашить тебе рану и не наложу припарку.

Глава 12

Обратно они добирались убийственно медленно. Единственным утешением во время этого путешествия во тьме по склизким камням по щиколотку в ледяной воде было то, что теперь уже не приходилось бояться, что из воды выскочит Марлин. Услышав, что шум воды изменился, Кэлен протянула руку Надине и, нащупав ногой камень в середине туннеля, перешла на другую сторону, и они оказались в коридоре.

На полпути им встретился отряд солдат с факелами, и дальше они шли при свете. У Кэлен не было в голове ни единой мысли. Ей требовались неимоверные усилия, чтобы хотя бы просто переставлять ноги. Больше всего на свете ей хотелось лечь, пусть даже на эти холодные мокрые камни.

В коридоре у ямы толпились угрюмые солдаты с оружием на изготовку. Мечи и топоры по-прежнему торчали из стен, и Кэлен сомневалась, что даже магия поможет извлечь их оттуда. Мертвых и раненых унесли, но на полу остались лужи крови.

Из колодца не доносилось ни звука.

Навстречу Кэлен вышел капитан Харрис.

— Кто-нибудь спускался на помощь к ней, капитан?

— Нет, Мать-Исповедница.

Он даже не стал делать вид, что ему стыдно. Д’харианцы боятся магии и не стесняются в этом признаваться. Бороться с ней — дело магистра Рала, а они сражались только сталью против стали. И все тут.

Кэлен не нашла в себе сил упрекнуть их в том, что они оставили Кару одну. Эти люди доказали свое мужество в бою с Марлином. А спускаться в колодец — совсем не то, что сражаться с тем, кто оттуда вылез. Они могли защищаться, но по собственной воле вступать в схватку с магией — не их задача. Свою часть договора — сражаться сталью против стали — д’харианские солдаты выполняли отважно и бились не на жизнь, а на смерть. И ждали, что магистр Рал выполнит и свою часть — будет сражаться магией против магии.

На Кэлен смотрели десятки тревожных глаз.

— Тот человек, который сбежал из ямы, мертв. Все кончено.

Вздохи облегчения раздались по всему коридору, но капитан продолжал озабоченно смотреть на Кэлен.

— Вам нужен целитель, Мать-Исповедница.

— Позже. — Кэлен двинулась к лестнице. Надина не отставала. — Давно она замолчала, капитан?

— Около часа назад.

— Значит, сразу, как умер Марлин. Спуститесь с нами и возьмите с собой пару солдат, чтобы вынести Кару наверх.

Кара по-прежнему лежала в дальнем конце подвала, возле стены. Глаза ее были закрыты, и хотя она больше не кричала, ее била крупная дрожь.

Она захлебывалась рвотой.

Кэлен схватила ее за плечо и перевернула на бок.

— Открой ей рот!

Надина точным движением нажала Каре на челюсть и на подбородок. Кэлен сунула пальцы в рот Каре и прочистила горло.

— Дыши! — закричала она. — Дыши же, Кара! Дыши!

Надина хлопнула морд-сит по спине; Кара закашлялась и хотя слабо, но задышала.

Но ее продолжала бить дрожь, и она не приходила в сознание.

— Я пойду принесу мои вещи, — заявила Надина.

— Что с ней?

— Не знаю. Какой-то приступ, и его надо остановить. Может быть, мне удастся. У меня в сумке есть нужные травы.

— Покажите ей дорогу! — приказала Кэлен солдатам. — И оставьте мне факел.

Надина и двое солдат помчались к лестнице; по дороге один из солдат воткнул факел в подставку.

— Мать-Исповедница, — обратился к Кэлен капитан Харрис. — Недавно в зале прошений появились Рауг’Мосс.

— Что?

— Рауг’Мосс. Из Д’Хары.

— Я ничего не знаю о Рауг’Мосс. Кто это такие?

— Закрытая секта. О них даже мы знаем немного. Рауг’Мосс держатся особняком и редко выходят…

— Ближе к делу. Что им нужно?

— Это лично один из верховных жрецов Рауг’Мосс. Рауг’-Мосс — целители. Он заявил, будто почувствовал, что магистр Рал стал новым Владыкой Д’Хары, и пришел предложить свои услуги своему новому магистру.

— Целитель? Так что же вы стоите? Быстрее ведите его сюда! Может быть, он поможет.

Капитан отсалютовал и побежал выполнять приказ.

Кэлен положила голову Кары себе на колени и крепко обняла морд-сит. Она не знала, что еще можно сделать. Кэлен умела убивать людей, но понятия не имела, как их лечить. А ей так надоело убивать! Если бы она научилась лечить людей, как Надина.

— Держись, Кара, — шептала она, баюкая дрожащую морд-сит. — Сейчас придет помощь. Держись!

Она посмотрела на противоположную стену, где молнии Марлина высекли слова. Она знала почти все языки Срединных Земель — но представления не имела о древнед’харианском. Это был мертвый язык, и знали его единицы.

Ричард учит древнед’харианский. Они с Бердиной вместе переводят с древнед’харианского дневник, найденный в замке — дневник Коло, как они его называют, — и написанный во время великой войны три тысячи лет назад. Ричард, наверное, сможет прочесть выбитое на стене пророчество.

Уж лучше бы он не мог. Ей совсем не хотелось знать, о чем оно говорит. От пророчеств вечно одни неприятности.

Она гнала от себя мысль, что Джегань напустил на них какие-то неведомые напасти, но оснований сомневаться в его словах не находила.

Прижавшись щекой к волосам Кары, она закрыла глаза. Она боялась, что Кара умрет. Кэлен сама не понимала, почему эта женщина вдруг оказалась ей так дорога. Может, потому, что у Кары, кроме нее, больше никого нет? Вон солдаты даже не потрудились спуститься и посмотреть, почему она перестала кричать. Она могла бы захлебнуться рвотой. Умереть от такой ерунды, ни от какой-то там магии, — лишь потому, что ее соотечественники испугались. Или потому, что всем наплевать, умрет она или нет.

— Держись, Кара. Ты мне дорога. — Кэлен нежно убрала волосы с разбитого лба Кары. — Ты дорога мне. Я хочу, чтобы ты жила.

Кэлен сжимала ее в объятиях, словно пыталась вдавить в нее свои слова, свою заботу о ней. Она вдруг сообразила, что они с Карой очень похожи. Кару учили убивать людей, и Кэлен, если подумать, такая же. Она своей магией разрушает человеческий разум. Конечно, ради того, чтобы спасти других, но все равно убийство остается убийством. А морд-сит мучают и убивают людей ради того, чтобы помочь своему Магистру, ради того, чтобы оберегать его жизнь, — а он в свою очередь спасет жизнь жителям Д’Хары.

О добрые духи, неужели она ничем не отличается от этой морд-сит, которую Ричард пытается вытянуть из пучины безумия?

Обнимая Кару, Кэлен чувствовала, как вдавливается в грудь эйджил Денны. Может быть, они сестры по эйджилу не только из-за того, что обе носят его?

Если бы Кара в самом начале убила Надину, переживала бы она, Кэлен, из-за этого? А Надина помогает людям, не убивает их. Неудивительно, что Ричарда к ней тянуло.

Кэлен смахнула с лица слезы.

Ее плечи поникли. Все тело болело. Больше всего в эту минуту Кэлен хотелось оказаться в объятиях Ричарда. Она понимала, что он рассердится, но все равно — он ей так сейчас нужен! Раненое плечо обжигало болью, но Кэлен по-прежнему крепко обнимала Кару.

— Держись, Кара! Ты не одна. Я с тобой. Я тебя не покину. Я обещаю.

— Ей не лучше? — спросила Надина, спустившись по лестнице.

— Нет. Она по-прежнему без сознания, и ее все так же колотит.

Надина бросила сумку и опустилась на колени рядом с Кэлен. В сумке глухо звякнули какие-то баночки.

— Я велела вашим солдатам ждать наверху. Не стоит ее переносить, пока мы не снимем судороги, так что нечего им путаться под ногами. — Надина принялась извлекать из сумки кулечки, кожаные мешочки и заткнутые пробками рожки. — Девясил, — бормотала она себе под нос, глядя на нацарапанные на одном из мешочков каракули. — Нет, вряд ли, к тому же ей придется пить его целыми мехами. — Она выудила еще несколько мешочков. — Тысячелистник обыкновенный. Может помочь, но как нам ее заставить вдыхать его? — Надина раздраженно вздохнула. — Не пойдет. — Она взяла в руку рог. — Ячменник пахучий, — пробормотала она, откладывая рожок в сторону. — Донник? — Этот рожок она положила в подол. — Да, и буквица тоже может сгодиться. — Рог с буквицей Надина тоже положила в подол.

Кэлен взяла один из рогов, которые она отложила, и вынула пробку. В нос ей ударил резкий запах аниса. Она заткнула рожок, положила на место и взяла другой — на нем были нацарапаны два круга, пересеченные горизонтальной полоской. Кэлен осторожно потянула пробку.

— Не смей! — крикнула Надина и вырвала у Кэлен рог.

— Прости! — удивленно проговорила Кэлен. — Я не собиралась рыться в твоих вещах. Я просто…

— Да дело не в этом! — Надина отложила рог подальше. — Просто это истолченный канинский перец. Он очень жгучий. Если бы он попал тебе на кожу или, еще того хуже, в глаза, ты бы сейчас каталась по полу, ослепленная и задыхающаяся, и думала, что умираешь. Я уж хотела дать его Каре, чтобы ее обездвижить и таким образом прекратить судороги, но решила, что лучше не стоит. Потому что он может остановить дыхание. Он жжет глаза так, что они вылезают из орбит. Кажется, что сердце вот-вот разорвется, и дышать невозможно. Человек становится совершенно беспомощным. А если попробовать его смыть, то будет еще хуже, потому что он маслянистый и только размазывается по телу. Особого вреда от него не бывает и все довольно быстро проходит, но до тех пор человек ни на что не способен. Сомневаюсь, что Кару стоит обездвиживать таким способом. Она и так еле дышит.

— А ты знаешь, как ей помочь? Знаешь, что нужно делать, да? — спросила Кэлен, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало недоверие.

Надина на мгновение замерла.

— Ну… Наверное. Случай непростой, с уверенностью сказать сложно, но я о таком слышала. Отец мне как-то рассказывал.

Кэлен такое заявление не успокоило. Надина меж тем извлекла из сумки маленькую бутылочку и поднесла ее к свету. Открыв один рог, она капнула в него из бутылочки.

— Подними ей голову.

— Что это? — спросила Кэлен, приподнимая голову Кары. Надина принялась натирать Каре виски получившейся смесью.

— Лавандовое масло. Помогает при головной боли.

— По-моему, у нее не только болит голова.

— Знаю, но пока я не найду ничего другого, оно хотя бы уменьшит боль и поможет снять судороги. Я вообще сомневаюсь, что тут можно ограничиться каким-то одним средством. Придется придумывать сочетания. Вся сложность в том, что, пока у нее судороги, мы не можем влить в нее никакой микстуры или настойки. Валериана и пустырник обычно успокаивают, но как заставить ее их выпить? Мелисса помогает от рвоты, но ее нужно пить по пять чашек в день, а как в таком состоянии влить в нее хотя бы одну? Можно попробовать заставить ее проглотить немного донника. Но есть одна вещь, которую, надеюсь, я…

Махнув волосами, Надина повернулась и начала рыться в сумке. Наконец она извлекла на свет еще одну бутылочку.

— Благодарение духам! Она у меня с собой!

— А что это?

— Сушеница топяная. Сильное снотворное и болеутоляющее. Папа еще говорил, что она снимает нервную дрожь. Наверное, он имел в виду что-то вроде судорог. Это экстракт, так что достаточно капнуть Каре на язык несколько капель, и все.

Кара вдруг забилась сильнее. Кэлен обняла ее покрепче и держала, пока судороги не утихли немного. Кэлен не очень хотелось полагаться на «наверное» Надины, но другого выхода она не видела.

Надина принялась отковыривать ногтем запечатанную воском крышечку пузырька, но в это время дверной проем наверху закрыла чья-то тень. Кэлен и Надина одновременно подняли головы.

В дверях молча стоял какой-то мужчина и, казалось, внимательно разглядывал всю компанию. Потом он, шурша плащом, начал спускаться по лестнице.

В повисшей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факела, Кэлен рассеянно поглаживала Кару по волосам, наблюдая за человеком в плаще с опущенным капюшоном.

Глава 13

Надина перестала колупать пробку.

— Кто…

— Это какой-то целитель, — шепотом объяснила Кэлен. — Из Д’Хары. Мне сказали, что он пришел предложить свои услуги Ричарду. Он — верховный жрец.

Надина хмыкнула:

— Да что он может сделать без трав? — Она наклонилась поближе. — У него и нет с собой ничего!

Кэлен шикнула на нее. Мужчина ступил на пол и повернулся. Под его ногами скрипнула каменная пыль, и этот звук эхом разнесся по подвалу. Медленным размеренным шагом мужчина приблизился. Факел освещал его со спины, и Кэлен не могла разглядеть лица под опущенным капюшоном. Длинный плащ почти касался пола.

Мужчина был одного роста с Ричардом и такой же широкоплечий.

— Морд-сит, — произнес он. Голос у него был спокойным и властным и тоже напоминал голос Ричарда.

Он жестом приказал Кэлен положить Кару. Она послушно отпустила ее. Сейчас не было времени на официальные представления. Кэлен просто хотела, чтобы Каре скорее была оказана помощь.

— Что с ней случилось? — спросил незнакомец.

— Она управляла человеком, который…

— У него был дар? Она была связана с ним?

— Да, — кивнула Кэлен. — Именно так она это называла. — Незнакомец негромко хмыкнул. — Но оказалось, что этот человек был во власти сноходца, и…

— Что такое «сноходец»?

— Если я правильно понимаю, это человек, способный захватывать чужой разум, проникая в промежутки между мыслями. Он завладел разумом того волшебника, с которым она была связана.

Мужчина на мгновение задумался.

— Понятно. Продолжай.

— Мы пришли сюда, чтобы его допросить…

— То есть пытать?

Кэлен раздраженно вздохнула:

— Нет. Я сказала Каре, что мы просто зададим ему несколько вопросов. Он был подослан, чтобы убить магистра Рала, но если бы он отказался отвечать, тогда Кара добилась бы от него признания своими методами. Ради безопасности магистра Рала. Но до этого не дошло. Мы обнаружили, что им управляет сноходец. Им самим и его магией. С ее помощью он написал пророчество на стене у вас за спиной.

Целитель и не подумал оглянуться.

— И что потом?

— А потом он решил удрать и начал убивал людей. Кара попыталась остановить его…

— При помощи уз?

— Да. Но вдруг начала кричать — я никогда прежде не слышала такого крика — и упала на пол, зажимая уши. Надина, — Кэлен мотнула головой, — и я побежали за ним. К счастью, он убит. А когда мы вернулись, то обнаружили, что Кара бьется в конвульсиях.

— Вам не следовало оставлять ее одну. Она могла захлебнуться рвотными массами и умереть.

Кэлен поджала губы, но промолчала. Мужчина просто стоял и спокойно наблюдал, как Кара корчится в судорогах.

Наконец Кэлен не выдержала:

— Это — одна из личных телохранительниц магистра Рала. И он высоко ее ценит. Вы собираетесь ей помочь или так и будете стоять?

— Спокойнее, — бесстрастно обронил он. — Сперва надо разобраться, а потом действовать. Иначе можно причинить больше вреда, чем пользы.

Кэлен метнула сердитый взгляд в скрытое капюшоном лицо. Наконец целитель опустился на колени. Взяв широкой ладонью запястье Кары, он просунул палец между перчаткой и рукавом ее кожаного облачения. Свободной рукой он указал на лежащие на полу предметы.

— А это что?

— Это мое, — ответила Надина, вздернув подбородок. — Я целительница.

Не выпуская запястья Кары, д’харианец взял кожаный мешочек, посмотрел на него и положил обратно. Потом он сгреб оба рога с колен Надины.

— Донник, — сказал он и бросил один рог обратно в ее подол. — Буквица. — Второй полетел следом за первым. — Ты не целительница, — сказал мужчина. — Ты — знахарка.

— Да как вы смеете…

— Ты давала ей что-нибудь, кроме лавандового масла?

— Откуда вы… Я не успела больше ничего дать.

— Отлично! — провозгласил он. — Лавандовое масло ей не поможет, но хотя бы и вреда не причинит.

— Ну конечно, я знаю, что это не остановит судороги. Я натерла ей виски, чтобы уменьшить боль. А от судорог я собиралась дать ей немного вытяжки сушеницы топяной.

— Да ну? В таком случае ей очень повезло, что я вовремя пришел.

Надина воинственно скрестила руки на груди.

— Это почему же?

— Потому что вытяжка сушеницы скорее всего ее убила бы.

Взгляд Надины потемнел.

— Сушеница — сильнейшее успокоительное. И скорее всего прекратила бы судороги. Не вмешайтесь вы, я бы к этому моменту ее уже вылечила.

— В самом деле? А ты щупала ей пульс?

— Нет. — Надина помолчала. — А зачем? Что бы от этого изменилось?

— Пульс у нее слабый, прерывистый и нитевидный. Эта женщина изо всех сил заставляет свое сердце биться. Дай ты ей сушеницы, и трава подействовала бы именно так, как ты сказала, — усыпила бы ее. И тогда бы ее сердце остановилось.

— Я… я не понимаю, каким образом…

— Даже простой знахарке следовало бы знать, что нужно быть крайне осторожным, когда имеешь дело с магией.

— Магия… — Надина вздрогнула. — Я из Вестландии. И никогда прежде не сталкивалась с магией. Я понятия не имела, что магия может воздействовать на лечебные травы. Мне очень жаль.

Не ответив на ее извинения, он приказал:

— Расстегни ее и обнажи ей грудь.

— Зачем? — спросила Надина.

— Делай что говорят! Или ты желаешь посмотреть, как она умрет? Она и так едва держится.

Надина принялась расстегивать крошечные алые пуговки кожаной одежды Кары. Когда она закончила, целитель жестом приказал ей обнажить Каре грудь. Надина глянула на Кэлен. Кэлен кивнула, и Надина откинула кожаный отворот, открыв грудь Кары.

— Могу я узнать твое имя? — спросила Кэлен.

— Дрефан. — Не задавая встречного вопроса, он приложил ухо к груди Кары и прислушался. Быстро осмотрев кровавую рану над ухом, он, вероятно, счел ее неопасной и принялся методично ощупывать основание шеи.

Кэлен видела лишь край капюшона, но лица мужчины разглядеть не могла. К тому же единственный факел давал недостаточно света.

Наклонившись, Дрефан сжал руками груди Кары.

— Что это ты делаешь? — немедленно насторожилась Кэлен.

— Осматриваю ее.

— Ты так это называешь?

— Потрогай ее груди. — Он сел на пятки.

— Зачем?

— Чтобы узнать то же, что узнал я.

Кэлен наконец отвела взгляд от его капюшона и легонько коснулась пальцами левой груди Кары. Она не собиралась хватать, как он. Грудь оказалась горячей. Кэлен дотронулась до правой. Ледяная.

Подчиняясь жесту Дрефана, Надина проделала то же самое.

— Что это значит? — спросила она.

— Не стану ничего утверждать, пока не завершу осмотр, но это скверный признак.

Он прижал пальцы к шее Кары, снова проверяя пульс. Затем провел большими пальцами по лбу. Принюхался к ее дыханию. Осторожно приподняв голову Кары, он слегка повертел ее в разные стороны. Потом, широко разведя ей руки, он стащил кожаное облачение Кары еще ниже, обнажив торс, и прощупал живот и под ребрами.

Сосредоточенно склонив голову, он на секунду прижал пальцы к ключицам Кары, затем с двух сторон к шее, к основанию черепа, к вискам, в нескольких местах на ребрах и, наконец, нажал на какие-то точки на внутренней стороне ладоней.

Кэлен начала терять терпение. Пока что все, что она видела, — это ощупывание, простукивание и никакого лечения.

— Ну?

— Ее аура серьезно повреждена, — заявил он и просунул руку Каре за пояс.

С немым изумлением Кэлен смотрела, как его рука спускается к лобку Кары. Они видела, как он согнул пальцы под обтягивающей кожаной одеждой Кары и просунул их во влагалище.

Кэлен изо всех сил нажала ему на болевую точку на плече.

От боли он отшатнулся и со стоном опустился на пол, прикрыв рукой больное место.

— Я же сказала тебе, что эта женщина — не простая! Как ты смеешь вот так ее лапать! Я этого не допущу, ясно?

— Вовсе я ее не лапал! — прорычал он.

— Да? И как же это, по-твоему, называется? — Кэлен была в ярости.

— Я пытался определить, что с ней сделал этот сноходец. Он серьезно повредил ее ауру, ее энергетические потоки, нарушил контроль мозга над телом. На самом деле у нее не конвульсии, а неконтролируемые мышечные спазмы. И я проверял, не растревожил ли он ту часть ее мозга, которая отвечает за возбуждение. Я хотел убедиться, что он не вверг ее в состояние непрерывного оргазма. Мне нужно знать, какие именно зоны он блокировал или, наоборот, задействовал, чтобы понять, как привести все в нормальное состояние.

Надина, распахнув глаза, наклонилась к нему:

— Магия может такое сотворить? Заставить человека испытывать постоянный…

Дрефан кивнул, потирая руку.

— Если знать, с какой стороны к этому подойти.

— А ты можешь это сделать? — спросила она.

— Нет. У меня нет волшебного дара. Я не владею магией, но умею лечить… Если повреждения не слишком сильные. — Капюшон повернулся к Кэлен. — Ну, мне продолжать, или ты желаешь посмотреть, как она умрет?

— Продолжай. Но если ты еще раз сунешь туда свою лапу, то станешь одноруким целителем.

— Я уже выяснил все, что мне нужно.

— И что, она… — Надина снова наклонилась поближе.

— Нет. — Он раздраженно отмахнулся. — Разуй ее.

Надина поспешно повиновалась. Дрефан чуть развернулся к Кэлен, словно разглядывая ее из глубины капюшона.

— Ты знала, на какую точку у меня на руке нужно жать, или тебе просто повезло?

Кэлен посмотрела в затененную глубь капюшона, тщетно пытаясь разглядеть глаза.

— Меня специально обучали такого рода вещам. Защищаться и защищать других.

— Впечатляет. С таким знанием нервной системы ты могла бы научиться лечить, а не калечить. — Он повернулся к Надине: — Нажми на третий внутренний узел седалищного нерва.

Надина сделала гримасу.

— Что?

Он указал рукой:

— Между сухожилием на тыльной стороне лодыжек и косточками с обеих сторон. Сожми это место большим и указательным пальцем. На обеих лодыжках.

Надина сделала, как он сказал, а Дрефан нажал мизинцами Каре за ушами, одновременно надавив большими пальцами в основание ключиц.

— Сильнее, женщина! — Он положил ладони одну поверх другой на живот Каре.

— Второй меридианный, — пробормотал он.

— Что?

— Сдвинься на полдюйма ниже и нажми опять. Обе лодыжки. — Он осторожно передвинул пальцы Каре на череп. — Отлично. Первый меридианный.

— Еще на полдюйма ниже? — уточнила Надина.

— Да, да! Быстрее!

Он двумя пальцами ухватил брови Кары и оттянул их вверх.

Наконец он со вздохом откинулся на пятки.

— Просто поразительно! — пробормотал он себе под нос. — Плохо дело.

— Что такое? — спросила Кэлен. — Ты хочешь сказать, что не можешь ей помочь?

Он только отмахнулся.

— Отвечай! — настаивала Кэлен.

— Если я захочу, чтобы ты мне докучала, женщина, я скажу тебе об этом.

Надина подалась вперед.

— Да ты понимаешь, с кем ты разговариваешь? — Она подбородком указала на Кэлен.

Дрефан ощупал ушные раковины Кары.

— Судя по ее виду, какая-то уборщица. Которой к тому же не мешает искупаться.

— Я только что выкупалась, — сквозь зубы проговорила Кэлен.

— Лучше бы тебе проявить некоторое уважение, целитель, — негромко, но внушительно порекомендовала Надина. — Она — хозяйка этого дворца. Вообще всего тут. Это сама Мать-Исповедница.

Он пробежал пальцами по внутренней стороне плеч Кары.

— Вот как? Ну что ж, рад за нее. А теперь тихо, вы обе.

— А еще она — невеста самого магистра Ричарда Рала.

Руки Дрефана замерли. Он весь как-то подобрался.

— А поскольку магистр Ричард Рал — владыка Д’Хары, а ты — д’харианец, — продолжала Надина, — то, насколько я понимаю, он — твой господин. И на твоем месте я проявила бы гораздо больше уважения к будущей жене магистра Ричарда Рала. Магистр Рал не любит, когда к женщинам относятся неуважительно. Я видела, как он вышибал зубы за недостаток уважения.

У Дрефана ни один мускул не дрогнул.

Кэлен подумала, что Надина излагает слишком уж прямолинейно, но ее слова явно произвели на Дрефана впечатление.

— А помимо всего этого, — добавила Надина, — это она прикончила убийцу. С помощью магии.

Дрефан наконец откашлялся.

— Простите меня, госпожа…

— Мать-Исповедница, — поправила Кэлен.

— Нижайше прошу меня простить… Мать-Исповедница. Я не знал. И не хотел…

— Я понимаю, — оборвала его Кэлен. — Тебя больше занимало лечение Кары, чем формальности. Меня тоже. Ты можешь ей помочь?

— Могу.

— Тогда, пожалуйста, продолжай.

Дрефан немедленно вернулся к Каре. Кэлен, нахмурившись, следила за руками целителя, порхающими над телом женщины, не касаясь его. Иногда его руки замирали, пальцы дрожали от напряжения, выполняя какую-то невидимую задачу.

Сидевшая в ногах Кары Надина снова скрестила руки на груди.

— И ты называешь это лечением? Мои травы помогли бы гораздо больше, чем эта чепуха, да и намного быстрее.

— Чепуха? — поднял он на нее взгляд. — Вот как? По-твоему, это просто какая-то ерунда? Да ты вообще представляешь себе, с чем мы тут имеем дело?

— Это пароксизм. И его надо снять, а не молиться на него.

Он встал на колени.

— Я — верховный жрец Рауг’Мосс. И я не прибегаю к молитвам во время исцеления.

Надина презрительно фыркнула. Дрефан кивнул, будто решил что-то для себя.

— Значит, ты хочешь видеть, с чем мы имеем дело? Хочешь доказательств, которые доступны твоему пониманию?

— Учитывая отсутствие результатов, — сказала Надина, бросив на него косой взгляд, — немного доказательств не повредит.

— Я видел там рог с тысячелистником, — сказал он. — Давай его сюда. И, полагаю, в твоей сумке найдется восковая свеча. Давай и ее тоже, только сперва зажги.

Надина достала свечку и зажгла, а Дрефан распахнул плащ и достал несколько предметов из мешочка на поясе. Надина протянула ему свечу. Капнув немного воска на пол, Дрефан прикрепил свечку.

Пошарив под плащом, Дрефан достал длинный нож с узким клинком. Нагнувшись, он легонько ткнул острием Каре между грудями. Выступила рубиновая капля крови. Отложив нож, Дрефан ложкой с длинным черенком осторожно подобрал капельку.

Выпрямившись, он открыл поданный ему Надиной рог и насыпал в ложку немного порошка.

— И ты называешь это тысячелистником? Положено сушить только бархатистую внутреннюю поверхность листьев! А ты растолкла весь лист целиком.

— Это не важно. Тысячелистник есть тысячелистник.

— Да, но очень низкого качества. Тебе следовало бы уметь пользоваться высококачественными травами. Что ты за травница такая?

Надина возмущенно хмыкнула:

— Он отлично действует. Или ты ищешь предлог, чтобы избежать демонстрации? Или собираешься свалить свою неудачу на качество тысячелистника?

— Для моих целей его качество вполне удовлетворительно, а вот для твоих — нет, — сказал он наставительно. — В следующий раз очисти собранные листья и увидишь, что лекарство будет действовать намного эффективнее.

Он подержал ложку над пламенем свечи, пока содержимое не загорелось, наполняя воздух тяжелым мускусным ароматом. Дрефан начал кругами водить дымящейся ложкой над животом Кары, пока ее не окутала дымка.

Затем он протянул ложку Надине:

— Держи между ее ступней.

Прижав пальцы к вискам, он забормотал заклинание.

— А теперь смотрите — и увидите то, что я вижу без всякого дыма, — сказал он, опустив руки.

Он нажал большими пальцами Каре на виски, а мизинцами — на горло.

Плотное облако бурого дыма взвилось вверх.

Кэлен ахнула, увидев, что все тело Кары обвивают струйки дыма. Дрефан убрал руки, и из этих струек образовалась устойчивая паутина линий. Некоторые тянулись от ее живота к грудям, плечам, бедрам и тазу. Целый пучок линий шел от ее головы к различным точкам по всему телу.

— Видите вот эту? — Дрефан провел пальцем вдоль одной линии. — От ее левого виска к левой ноге? Смотрите. — Он прижал пальцы к основанию черепа слева, и струйка дыма переместилась к правой ноге. — Вот так. Здесь ей и полагается находиться.

— Что это? — Изумлению Кэлен не было предела.

— Ее меридианные линии. Потоки ее силы, ее жизни. Ее аура. Вообще-то все гораздо сложней, но в нескольких словах этого не объяснишь. То, что я вам показываю, можно сравнить с солнечным лучом, в котором видны пляшущие пылинки.

Надина сидела с отвисшей челюстью. Ее рука с дымящейся ложкой замерла.

— А как ты передвинул эту линию?

— Приложив в нужном месте свою жизненную силу в сочетании с целительной энергией.

— Значит, ты владеешь магией! — выдохнула Надина.

— Нет, только опытом. Сожми ей лодыжки, как в первый раз.

Надина отложила ложку и сжала лодыжки Кары. Переплетение линий, идущих вдоль ног морд-сит, задрожало и превратилось в ровные полосы от бедер до пяток.

— Вот, — произнес Дрефан. — Ты только что привела в порядок ей ноги. Видишь, как замерли полоски?

— Я? — недоверчиво переспросила Надина.

— Да. Но это было самое легкое. Взгляни сюда. — Он указал на паутину линий, идущих от головы Кары. — Здесь сноходец нанес самые опасные повреждения. Их необходимо исправить. Эти линии показывают, что она не в состоянии контролировать свои мышцы. Не может говорить и не видит. И вот еще. Видите линию от ушей ко лбу? Эта — единственная правильная. Она слышит и понимает все, что мы говорим.

— Она нас слышит? — ошеломленно переспросила Кэлен.

— Каждое слово. Будьте уверены, она знает, что мы пытаемся ей помочь. А теперь я должен сосредоточиться. Эти клубки надо распутать, иначе мы ее потеряем.

Кэлен всплеснула руками.

— Ну конечно! Делай все, что считаешь нужным.

Дрефан принялся водить руками над телом Кары, нажимая пальцами или ладонями на те или иные участки. Иногда он пользовался ножом, но ни разу не пролил больше одной капли крови. И почти после каждого его движения линии перемещались. Одни просто двигались вдоль тела, а другие сначала выгибались, а потом перескакивали на нужное место.

Когда он надавил на точку между большим и указательным пальцами Кары, линии, идущие вдоль ее рук, выпрямились; со стоном облегчения Кара покрутила головой и повела плечами. Первое нормальное движение за все это время. Дрефан ткнул кончиком ножа в верхнюю часть лодыжек. Кара охнула и задышала ровно и глубоко. Кэлен почувствовала облегчение и надежду.

Наконец Дрефан занялся головой Кары. Он нажимал большими пальцами ей на переносицу и на лоб. Кара лежала спокойно, она перестала дрожать. Грудь ее вздымалась и опускалась безо всяких усилий.

Дрефан коснулся кончиком ножа ее переносицы.

— Это должно ее излечить, — пробормотал он под нос.

Голубые глаза Кары открылись; она увидела Кэлен.

— Я слышала твои слова, — прошептала она. — Спасибо тебе, сестра моя.

Кэлен улыбнулась счастливой улыбкой. Она поняла, что имеет в виду Кара. Она ведь слышала, как Кэлен говорила ей, что она не одна.

— Я достала Марлина.

Кара улыбнулась:

— Я горжусь, что служу вместе с тобой. И сожалею, что тебе пришлось впустую затратить столько усилий, чтобы меня излечить.

Кэлен нахмурилась, не понимая, что значит это «впустую».

Кара откинула голову и посмотрела на Дрефана. Ее брови сошлись на переносице; в глазах появилось недоуменное выражение, граничащее с ужасом.

— Магистр Рал? — недоверчиво спросила она.

— Нет, я Дрефан.

Он обеими руками откинул капюшон. Глаза Кэлен округлились. Глаза Надины — тоже.

— Но моим отцом тоже был Даркен Рал. Я — единокровный брат магистра Рала.

Кэлен смотрела на него как зачарованная. То же телосложение, такие же мощные мускулы, как у Ричарда. Но волосы светлые, как были у Даркена Рала, хотя короче и не такие прямые. Волосы Ричарда темные и волнистые. И глаза у Дрефана были пронзительно голубые, как у отца, а у Ричарда — серые. Правда, взгляд у обоих братьев был одинаково хищным и острым. Дрефан унаследовал точеные, скульптурные черты лица Даркена Рала. Ричард этого жесткого совершенства не получил. Одним словом, Дрефан напоминал и отца, и брата, но больше был похож на Даркена Рала.

И хотя никто не спутал бы Дрефана с Ричардом, то, что они — братья, не вызывало ни малейшего сомнения.

Кэлен не могла понять, как Кара могла ошибиться. И тут увидела эйджил в руке морд-сит. Когда Кара произносила «магистр Рал», она имела в виду совсем не Ричарда.

Кара приняла Дрефана за Даркена Рала.

Глава 14

Ричард постукивал ногтем по рукоятке меча, и это был единственный звук, нарушающий мертвую тишину. Другой рукой он подпирал голову и задумчиво потирал пальцем висок. Он был в ярости. На сей раз они перешли все границы и сами это хорошо понимали.

Мысленно он перебрал разные виды наказания, но отмел все до единого. Не потому, что они были слишком суровы, а потому что толку от них никакого. В конце концов он выбрал истину. Нет ничего суровее истины, и она подействует на них сильнее всего.

Перед ним стояли Бердина, Райна, Улик и Иган. Каждый вытянулся в струнку, устремив взгляд в какую-то точку над его головой. Дело происходило в приемной, и из окна на Ричарда сурово взирал с вершины горы замок Волшебника.

Ричард вернулся в Эйдиндрил час назад и уже успел выяснить, что случилось накануне вечером. Четверо его телохранителей вернулись еще до рассвета. Он приказал им возвращаться в Эйдиндрил, как только Райна с Уликом приехали в лагерь. Они полагали, что он не отправит их назад среди ночи. Они ошибались — и при всей их самостоятельности ни один из четверых не посмел возразить против этого приказа, увидев выражение глаз Ричарда.

Ричард и сам вернулся гораздо раньше, чем собирался. Он показал солдатам, как выглядит скальный дуб, объяснил, как срезать желтую внутреннюю кору, и еще до восхода солнца помчался в Эйдиндрил. Ночь преподнесла ему сюрприз, и после этого он не мог спать и хотел одного — вернуться в город как можно быстрей.

Барабаня пальцами по столу, Ричард смотрел на своих телохранителей. Бердина с Райной еще были в коричневой кожаной форме; их длинные волосы после долгой скачки были спутаны и покрыты пылью.

Улик с Иганом возвышались над обеими морд-сит. Толстые кожаные нагрудники обтягивали их, словно вторая кожа, подчеркивая рельеф мускулатуры. На нагрудниках красовалась большая буква «Р», символ Дома Ралов, а под ней — два скрещенных меча. Чуть выше локтей оба солдата носили металлические обручи с острыми как бритва шипами — оружие для рукопашного боя.

Ни один д’харианец, кроме личных телохранителей магистра Рала, не имел права носить такие обручи. Они служили не просто оружием; это был редкий и очень почетный знак отличия, но Ричард не имел ни малейшего понятия, за что им награждают.

Он унаследовал власть над народом, чьи обычаи оставались для него тайной за семью печатями, а надежды были понятны лишь отчасти.

Вернувшись, эти четверо тоже узнали о том, что произошло с Марлином прошлой ночью. Они понимали, зачем Магистр Рал созвал их, но Ричард пока не сказал ни единого слова. Пока. Потому что сначала хотел совладать с обуревающим его гневом.

— Магистр Рал?

— Да, Райна?

— Вы на нас сердитесь? За то, что мы вас ослушались и поехали за вами с письмом от Матери-Исповедницы?

Письмо было всего лишь предлогом, и все это хорошо понимали.

Ричард продолжал барабанить по рукояти.

— Это все. Можете идти. Все четверо.

Они встали свободнее, но не двинулись с места.

— Можем идти? — переспросила Райна. — И вы не накажете нас? — На ее губах мелькнула улыбка. — Не пошлете нас чистить конюшни целую неделю или не придумаете еще что-то в этом роде?

Ричард откинулся на стуле и скрипнул зубами. У него было не то настроение, чтобы слушать их шуточки. Он встал.

— Нет, Райна, наказания не будет. Можете идти.

Обе морд-сит заулыбались. Бердина наклонилась к Райне и прошептала нарочито громко, чтобы услышал Ричард:

— Он понимает, что лучше нас никто не сможет его защитить.

Все четверо дружно направились к двери.

— Прежде чем вы уйдете, — проговорил Ричард, — я хочу сказать вам одну вещь.

— Какую? — спросила Бердина.

Ричард прошелся перед ними, заглядывая каждому в глаза.

— Вы меня разочаровали.

Райна скорчила рожицу.

— Мы вас разочаровали? Вы не будете ругаться или наказывать нас? Вы просто разочаровались?

— Вот именно. Разочаровался. Я думал, что могу вам доверять. Я ошибался. — Ричард отвернулся. — Свободны!

Бердина откашлялась.

— Магистр Рал, мы с Уликом поехали с вами по вашему приказу.

— Вот как? Значит, если бы я оставил вас, а не Райну с Иганом, охранять Кэлен, вы не покинули бы дворец? — Бердина промолчала. — Я рассчитывал на вас, а вы сделали меня дураком, потому что я вам доверял. — Он стиснул кулаки, чтобы не сорваться на крик. — Я бы дал Матери-Исповеднице другую охрану, если бы знал, что на вас нельзя положиться.

Опершись на раму, Ричард уставился в окно. Четверо телохранителей у него за спиной неловко переминались с ноги на ногу.

— Магистр Рал, — нарушила наконец молчание Бердина. — Мы за вас жизнь готовы отдать.

— И позволить Кэлен погибнуть! — Ричард развернулся к ним и усилием воли заставил себя понизить голос. — Можете отдавать за меня жизнь сколько хотите. Играйте в любые игры, какие вам нравятся. Делайте вид, что занимаетесь важным делом. Изображайте моих телохранителей. Но не путайтесь под ногами у меня и у тех, кто помогает мне остановить Имперский Орден.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Свободны!

Бердина с Райной переглянулись.

— Мы будем в коридоре, магистр Рал, на случай если понадобимся вам.

Ричард одарил их таким ледяным взглядом, что обе морд-сит побледнели.

— Не понадобитесь. Мне не нужны люди, на которых я не могу положиться.

Бердина сглотнула.

— Но…

— Но — что?

Она снова сглотнула.

— А как же дневник Коло? Вы не хотите, чтобы я помогала вам с переводом?

— Сам справлюсь. Еще что-нибудь?

Они покачали головами и побрели к двери. Райна, которая шла последней, остановилась и повернулась к нему. Ее темные глаза не отрывались от пола.

— Магистр Рал, а вы поведете нас попозже кормить бурундуков?

— Я занят. Бурундуки прекрасно проживут и без вас.

— Но… А как же Регги?

— Кто?

— Регги. Тот, у которого нет кончика хвостика. Он… Он… Он сидел у меня на ладони. Он будет нас искать.

Ричард целую вечность молча смотрел ей в лицо. Он разрывался между желанием обнять Райну и желанием накричать на нее. Впрочем, он уже пытался их обнимать или сделать что-то подобное — и из-за этого едва не погибла Кэлен.

— Может, в другой раз. Свободна.

Она вытерла ладонью нос.

— Слушаюсь, магистр Рал.

Райна тихонько прикрыла за собой дверь. Ричард снова уселся на стул и отбросил со лба волосы. Скрежеща зубами, он пальцем крутил и крутил на столе дневник Коло. Пока он искал деревья, Кэлен чуть не погибла. Потому что люди, которые должны были ее охранять, следовали своему распорядку.

Ричард содрогнулся при мысли, что бы он сейчас натворил, если бы к его гневу присоединилась и магическая ярость Меча Истины. Впрочем, даже с мечом в руке он еще ни разу не пребывал в таком бешенстве.

В голове у него с издевательской настойчивостью крутились слова пророчества, высеченного на стене ямы.

Тихий стук в дверь прервал его размышления. Этого стука Ричард ждал уже давно. Он знал, кто пришел.

— Входи, Кара.

Высокая светловолосая Кара проскользнула в дверь и прикрыла ее за собой. Головы она не поднимала. Такой несчастной Ричард ее ни разу не видел.

— Можно с вами поговорить, магистр Рал?

— Почему ты в алой одежде?

Прежде чем ответить, она судорожно сглотнула.

— Это… Так положено у морд-сит.

Ричард не стал требовать объяснений. На самом деле его это не интересовало. Именно Кара была основной причиной его ярости.

— Хорошо. Что тебе нужно?

Кара подошла к столу и остановилась. Плечи ее поникли. Голова у нее была забинтована, но Ричард уже знал, что рана не опасная. Судя по кругам под глазами, Кара не спала всю ночь.

— Как себя чувствует Мать-Исповедница?

— Когда я оставил ее, она отдыхала. Но она поправится. Ее раны не так серьезны, как могли бы быть. Учитывая все, что случилось, ей просто повезло, что она осталась жива. Учитывая, что прежде всего она вообще не должна была спускаться к Марлину, учитывая, что я запретил вам обеим допрашивать этого человека.

Кара прикрыла глаза.

— Магистр Рал, это полностью моя вина. Это я уговорила Мать-Исповедницу. Мне хотелось допросить Марлина, а она настаивала, что этого делать не нужно, как вы велели.

Не будь Ричард так зол, он бы рассмеялся. Даже если бы Кэлен не рассказала ему, как все было на самом деле, он достаточно хорошо знал свою невесту, чтобы понять: слова Кары — чистой воды выдумка. Но он знал и то, что Кара не приложила никаких усилий, чтобы отговорить Кэлен.

— Я думала, что полностью контролирую его магию. Я ошиблась.

— Я велел вам держаться от него подальше?

Кара кивнула. Плечи ее опустились. Ричард в гневе ударил кулаком по столу.

— Отвечать! Разве я не подчеркнул особо и персонально для тебя, что запрещаю вам обеим спускаться вниз?!

— Да, магистр Рал.

— Мой приказ можно было истолковать как-то иначе?

— Нет, магистр Рал.

Ричард откинулся на спинку стула.

— Это была ошибка, Кара. Понимаешь ты это? Не в том, что на самом деле ты его не контролировала, это выше твоих возможностей. Но ты решила пойти вниз. Вот в чем твоя ошибка. Я люблю Кэлен, и для меня дороже нее нет ничего ни на этом свете, ни даже на том. Я доверил тебе защищать ее.

Бьющие в окно лучи солнца играли на ее алой одежде, как на осенней листве.

— Магистр Рал, — едва слышно проговорила Кара, — я полностью признаю всю тяжесть своего проступка и знаю, что это значит. Магистр Рал, могу я просить о милости?

— Какой?

Кара упала на колени и, низко склонив голову, протянула ему дрожащими руками свой эйджил.

— Могу я сама выбрать себе казнь?

— Что?!

— Морд-сит на казнь всегда надевает алые одежды. И если она раньше верно служила, ей позволяется самой выбрать, как умереть.

— И каков же твой выбор?

— Мой эйджил, магистр Рал. Я знаю, как велика моя вина перед вами: я допустила непростительную ошибку. Но в прошлом я с честью служила вам. Разрешите, пусть я погибну от своего эйджила. Это единственное, о чем я прошу. Бердина или Райна сделают это. Они знают как.

Ричард обошел вокруг стола. Присев на край, он посмотрел на склонившуюся перед ним морд-сит и скрестил на груди руки.

— Отказано.

Она всхлипнула.

— Могу я спросить… Что выберет магистр Рал?

— Кара, посмотри на меня, — мягко приказал Ричард. Она подняла залитое слезами лицо. — Кара, я очень разгневан. Но как бы я ни был зол, я никогда — слышишь — никогда не отдам приказ казнить кого-то из вас.

— Это ваш долг. Я виновата перед вами. Я ослушалась вашего приказа, и та, кого вы любите, едва не погибла. Я допустила непростительную ошибку.

— А я и не знал, что бывают непростительные ошибки, — улыбнулся Ричард. — Нельзя простить предательство, но не ошибку. Если бы людей казнили за ошибки, то, боюсь, я сам давно уже был бы покойником. Я ошибаюсь на каждом шагу. И часто очень серьезно.

Глядя ему в глаза, Кара покачала головой.

— Морд-сит всегда знает, когда заслуживает казни. Я ее заслужила. — В ее голубых глазах Ричард увидел стальную решимость. — Или меня казните вы, или я сама оборву свою жизнь.

Ричард помолчал, взвешивая силу чувства долга, на котором воспитывались морд-сит, и силу безумия в этих голубых глазах.

— Ты хочешь умереть, Кара?

— Нет, магистр Рал. С тех пор, как вы стали нашим магистром Ралом, — не хочу. Но именно поэтому я должна умереть. Я подвела вас. Жизнь и смерть морд-сит определяется кодексом верности их господину. Ни вы, ни я не в силах этого изменить. Моя жизнь кончена. Вы должны меня казнить, или я оборву ее сама.

Ричард понимал, что она не разыгрывает спектакль, чтобы вызвать жалость к себе. Это не в привычках морд-сит. Если он каким-то образом не изменит ее взгляд на вещи, она выполнит обещание.

Осознавая неизбежность единственного выбора, который у него был, Ричард сделал мысленный скачок из здравомыслия в безумие, в котором пребывала часть разума этой женщины и, как он сильно опасался, часть и его собственного разума.

Бесповоротное, как биение сердца, решение было принято.

Ричард достал меч, и мышцы сразу налились силой. Комната наполнилась чистым звоном стали.

Это простое действие освободило магическую ярость меча. Врата, ведущие в мир смерти, открылись. Как всегда, возникло ощущение, будто он вдохнул горький ветер. Ярость взметнулась клубами.

— Тогда твоим судьей и палачом будет магия, — сказал Ричард Каре.

Она зажмурилась.

— Смотри на меня!

Ярость меча бушевала в нем, увлекая его за собой. Ричард с трудом сохранял над ней власть — так было всегда, когда он освобождал этот магический гнев.

— Смотри мне в глаза, когда я буду тебя убивать!

Кара подняла взгляд. Брови ее страдальчески искривились, по щекам ручьем текли слезы. Все хорошее, что она сделала, ее храбрость перед лицом любой опасности, все жертвы, на которые она пошла во имя долга, сведены на нет этим проступком. Ей даже отказано в чести принять смерть от собственного эйджила. Но только из-за этого, только из-за того, что ей отказали в последней милости, она сейчас плакала.

Ричард провел лезвием по предплечью, чтобы меч почувствовал вкус крови, затем коснулся клинком лба; холод стали соприкоснулся с теплом человеческого тела.

— Будь сегодня справедлив, меч, — прошептал он свою обычную молитву.

Из-за самонадеянности женщины, стоящей перед ним на коленях, он едва не потерял Кэлен. Едва не потерял все.

Она смотрела, как он поднимает меч. Видела ярость, бушующую в его глазах. Видела танцующую в них магию.

Видела танцующую в них смерть.

Ричард с такой силой сжимал рукоять, что побелели костяшки пальцев.

Он понимал, что не сможет пойти вопреки воли магии. Он доверил этой женщине самое дороге, что у него есть, а она изменила своему долгу, предала его доверие.

И у Ричарда, и у Кары в глазах было одинаковое безумие — отражение того, что сейчас происходило, того, кем они стали. И оба понимали, что иного пути у них нет.

Он разрубит ее надвое.

Ярость меча требовала этого.

На меньшее меч не согласится.

И он получит то, что хочет.

Ее кровь.

С яростным воплем Ричард обрушил меч на голову Кары.

Свистнул клинок.

Со всей отчетливостью Ричард видел, как опускается сияющий в солнечных лучах меч. Видел, как блестят на солнце капли пота на лице Кары. Он мог бы их пересчитать. Видел, куда опустится меч. Она тоже видела, куда ударит клинок. Мышцы Ричарда стонали от усилия, а из горла рвался крик ярости.

В дюйме от лица Кары меч остановился, будто натолкнувшись на непробиваемую стену.

По лицу Ричарда градом катился пот. Руки тряслись. В комнате гремел его яростный крик.

Наконец он убрал меч от лица Кары.

Морд-сит смотрела на него не моргая.

— Казни не будет, — прохрипел Ричард.

— Как… — прошептала она. — Как это могло случиться? Почему он остановился?

— Мне жаль, Кара, но магия меча сделала выбор. Она решила, что ты будешь жить. И тебе придется смириться с ее решением.

Она поглядела ему в глаза.

— Вы действительно хотели… Вы хотели казнить меня.

Ричард медленно вложил меч в ножны.

— Да.

— Тогда почему я не умерла?

— Потому что так решила магия. Мы не можем оспаривать ее решений. Можем только повиноваться им.

На самом деле Ричард был почти уверен, что магия меча не убьет Кару. Она не позволила бы ему уничтожить союзника. На это он и рассчитывал.

Но все же сомнение было. Кара подвергла Кэлен смертельной опасности, хоть и сделала это непреднамеренно. И Ричард боялся, что это сомнение позволит мечу нанести удар. Вечно так с магией Меча Истины — никогда нельзя быть уверенным до конца.

Вручая Ричарду Меч Истины, Зедд предупреждал его об этой опасности. Меч убивает врагов и не причиняет вреда друзьям, но его магия руководствуется не истиной, а лишь ощущениями Искателя. Зедд говорил, что сомнения могут стать причиной гибели друга или позволить врагу избежать смерти.

Но Ричард знал — он должен был сделать все как положено, иначе Кара просто не поверила бы, что магия ее пощадила, и решила бы, что Ричард это подстроил. И тогда она, несомненно, убила бы себя, как обещала.

У Ричарда скрутило живот. Задрожали колени. Запоздалый страх, что все пройдет не так, как он задумал.

Хуже того, он не был полностью уверен, что, пощадив Кару, не совершил ошибки.

Ричард взял ее за подбородок.

— Меч Истины сделал свой выбор. Он оставил тебя в живых, дал тебе возможность исправиться. И ты должна смириться с его решением.

— Да, магистр Рал, — кивнула Кара.

Ричард помог ей подняться. Он сам едва держался на ногах и сомневался, что на ее месте смог бы встать с такой легкостью.

— Впредь этого не повторится, магистр Рал.

На мгновение Ричард прижал ее голову к своему плечу — сделал то, что ему очень хотелось сделать. Она благодарно обвила его шею руками.

— Только этого я и прошу, Кара.

Она пошла к двери, но Ричард окликнул ее. Кара обернулась.

— Но ты по-прежнему должна понести наказание.

Она опустила глаза:

— Да, магистр Рал.

— Завтра после обеда. Ты будешь учиться кормить бурундуков.

Кара вскинула голову.

— Магистр Рал?

— Ты хочешь кормить бурундуков?

— Нет, магистр Рал!

— Значит, это послужит для тебя наказанием. И возьми с собой Бердину и Райну. Им тоже не повредит небольшая экзекуция.

Закрыв за Карой дверь, Ричард прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Ярость меча поглотила его гнев. Он чувствовал себя опустошенным и слабым. Его так трясло, что он едва стоял на ногах.

Вспомнив выражение глаз Кары, когда меч летел на нее, Ричард почувствовал тошноту. Он сам был готов к тому, что в следующее мгновение брызнет фонтан крови. Крови Кары. Человека, который ему дорог.

Он сделал то, что должен был сделать. Ради того, чтобы спасти ей жизнь. Но какой ценой?

Пророчество звенело у него в голове, и в приступе внезапного ужаса он в холодном поту упал на колени.

Его мутило.

Глава 15

Солдаты, которых Ричард расставил в коридорах возле покоев Матери-Исповедницы, приветствовали его ударами кулака в грудь. Ричард рассеянно отвечал на салют и быстро проходил мимо. Золотой плащ развевался у него за спиной. Солдаты скрестили пики перед тремя морд-сит и Уликом с Иганом, которые следовали за ним на почтительном расстоянии. Выставляя охрану, Ричард дал солдатам очень короткий список людей, которых можно сюда пропускать. Пятеро его личных телохранителей в него не входили.

Оглянувшись, Ричард увидел в руках морд-сит эйджилы. Он встретился взглядом с Карой, и три женщины неохотно выпустили оружие.

Пятеро личных телохранителей магистра Рала осмелились снова бросить вызов своему господину и организовали перед солдатами собственный пост. Подчиняясь сигналу Кары, Райна с Уликом исчезли в коридоре. Можно было не сомневаться, что она отправила их искать путь в обход стражников.

Свернув в коридор, ведущий к комнате Кэлен, Ричард увидел Надину, сидящую на колченогом стуле у стенки. Она болтала ногой, как ребенок, который скучает и мечтает вырваться на улицу поиграть с друзьями. Увидев Ричарда, она мгновенно вскочила.

Надина выглядела чистенькой и свежей. Ее густые волосы блестели. Ричард приподнял бровь: платье облегало ее плотнее, чем накануне, и подчеркивало фигуру гораздо эффектнее. Но платье на ней было то же, что и вчера. Должно быть, ему померещилось. Но это зрелище напомнило ему о тех временах, когда…

Она радостно улыбнулась ему, но при виде выражения его лица ее радость быстро растаяла. Когда Ричард остановился перед ней, она отступила к стене.

— Ричард… — Их взгляды встретились. — Доброе утро. Я слышала, что ты уже вернулся. Я… — она кивнула на дверь в комнату Кэлен — это был явно предлог, чтобы отвести взгляд, — я пришла узнать, как себя чувствует Мать-Исповедница. Мне… мне нужно сменить ей припарку. Я ждала, когда она проснется, и…

— Кэлен сказала мне, что ты ей помогла. Спасибо, Надина. Я ценю это больше, чем ты думаешь.

Она пожала плечами:

— Мы же с тобой земляки. — Повисло тяжелое молчание. Наконец Надина нарушила его: — Томми и тощая Рита Веллингтон поженились.

Ричард смотрел на ее склоненную голову.

— По-моему, все к этому шло. Так хотели их родители.

Надина не поднимала головы.

— Он ее все время бьет. Мне не раз приходилось ставить ей припарки и давать травы, когда он избивал ее до… Ну, ты понимаешь… До кровотечения снизу. А все говорят, что это их не касается, и делают вид, что ничего не знают.

Ричард не понимал, к чему она все это говорит. Не поедет же он в Вестландию вправлять мозги Томми Ланкастеру!

— В конце концов ее братья не выдержат и проломят ему башку, — сказал он.

Надина по-прежнему не поднимала головы.

— На ее месте могла оказаться я. — Она откашлялась. — И тогда бы он колотил меня. Я перед тобой в долгу, Ричард. К тому же ты — мой земляк… Я просто хотела тебе помочь. — Она снова пожала плечами. — Кэлен очень добрая. Другая женщина на ее месте… И она такая красивая… Не то что я.

— Я никогда не думал, будто ты мне что-то должна, Надина. Я бы сделал то же самое, будь тогда на твоем месте кто-то другой. Но я искренне признателен тебе за то, что ты помогла Кэлен.

— Ну да. С моей стороны было глупо подумать, будто ты тогда вмешался, потому что…

Она готова была вот-вот разрыдаться, и Ричард понял, что ведет себя неправильно. Он ласково положил ей руку на плечо.

— Надина, ты тоже красивая женщина.

Она взглянула на него с робкой улыбкой.

— Ты правда считаешь меня красивой? — Она пригладила платье на бедрах.

— На празднике Середины лета я танцевал с тобой не потому, что ты оставалась все той же неловкой малышкой Надиной.

Она смущенно накручивала на палец прядку волос.

— А мне нравилось с тобой танцевать. Знаешь, я вышила инициалы «Н.С.» на своем приданом. Надина Сайфер.

— Мне очень жаль, Надина. Майкл мертв.

Она нахмурилась:

— Майкл? Нет, он тут ни при чем. Я имела в виду тебя.

Ричард решил, что разговор зашел слишком далеко. У него хватает других забот.

— Теперь я Ричард Рал. Я не могу жить прошлым. А мое будущее — с Кэлен.

Он двинулся дальше, но Надина ухватила его за рукав.

— Прости. Я знаю, что поступила неправильно. С Майклом, я имею в виду.

Ричард вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь язвительное. Зачем?

— Я благодарен тебе, что ты помогла Кэлен. Наверное, ты хочешь вернуться домой. Передай всем, что у меня все хорошо. И скажи, что я обязательно приеду погостить, когда…

— Кэлен предложила мне остаться здесь на некоторое время.

Эта новость застала Ричарда врасплох. Об этом Кэлен ему сообщить не соизволила.

— Вот как? А ты что сказала?

— Конечно, я согласилась. Если ты не возражаешь, естественно. Мне бы не хотелось…

Ричард осторожно высвободил рукав из ее пальцев.

— Ну и хорошо. Раз она тебя пригласила, то и я не имею ничего против.

Надина просияла и сразу затараторила о другом:

— Ричард, а ты видел ночью луну? Все просто ошарашены. Ты видел? Это действительно так необычно и удивительно, как все говорят?

— Да, и даже больше того, — прошептал Ричард. Настроение его мгновенно испортилось.

Прежде чем Надина успела вымолвить еще хоть слово, он удалился.

На его тихий стук дверь открыла пухленькая женщина в одежде прислуги.

— Магистр Рал! Нэнси как раз помогает Матери-Исповеднице одеваться. Она выйдет к вам через минуту.

— Одеваться?! — рявкнул Ричард в уже закрытую дверь. — Она должна лежать в постели!

Ответа не было, и он счел за лучшее подождать, а не устраивать сцены. Он посмотрел по сторонам, и Надина, которая подглядывала из-за угла, немедленно спряталась. Ричард нетерпеливо вышагивал перед тяжелой резной дверью, пока полненькая служанка наконец не открыла ее и не пригласила его войти.

Ричард ступил в комнату с ощущением, будто входит в иной мир. Дворец Исповедниц сам по себе являлся средоточием роскоши и величия, но в покоях Матери-Исповедницы Ричард с особой остротой вспоминал, что он всего-навсего простой лесной проводник. Здесь он себя чувствовал не в своей тарелке.

Покои Матери-Исповедницы, величественные и спокойные чертоги, как нельзя лучше подходили женщине, перед которой склонялись короли и королевы. Если бы Ричард увидел их до того, как познакомился с Кэлен, у него в жизни бы не хватило смелости хотя бы заговорить с ней. Даже теперь он смущался, вспоминая, как учил ее искать приют-сосну и копать корешки, когда еще не знал, кто она на самом деле.

Впрочем, то увлечение, с которым она тогда училась, до сих пор вызывало у него улыбку. И он благодарил духов, что сначала полюбил эту женщину, и лишь потом узнал, какой пост она занимает и какой магией владеет. Он радовался, что Кэлен вошла в его жизнь, и молился, чтобы она оставалась с ним всегда. Кэлен была для него всем на свете.

Все три мраморных камина в гостиной Матери-Исповедницы были разожжены. Тяжелые занавески на окнах десятифутовой высоты пропускали ровно столько света, чтобы не нужны были лампы. Надо полагать, в святилище не должно быть яркого солнца. В Хартленде едва ли нашлась хотя бы пара домов, которые не поместились бы в этой комнате целиком.

На матовой крышке инкрустированного золотом столика из красного дерева стоял серебряный поднос с чаем, супом, бисквитом, порезанными грушами и хлебом. Еда напомнила Ричарду, что у него со вчерашнего полудня не было во рту маковой росинки, но аппетита не вызвала.

Три женщины в серых платьях с белыми кружевными воротничками и такими же манжетами выжидательно смотрели на Ричарда, будто хотели увидеть, осмелится ли он пойти к Матери-Исповеднице или устроит другую скандальную выходку.

Ричард бросил взгляд на дверь в дальней стене гостиной и поинтересовался:

— Она одета?

Служанка, которая открыла ему дверь, покраснела.

— Иначе я бы не впустила вас, сир.

— Ну, разумеется. — Он сделал несколько бесшумных шагов по толстому ковру и остановился. Женщины смотрели на него, как три совы.

— Благодарю вас, дамы. Вы свободны.

Поклонившись, они с большой неохотой удалились. Одна из них оглянулась у двери. Ричард понял, что они считают верхом неблагопристойности, когда обрученные мужчина и женщина остаются наедине в ее спальне. А для Матери-Исповедницы это вдвойне непристойно.

Ричард раздраженно вздохнул. Стоило ему появиться возле покоев Матери-Исповедницы, каждую минуту появлялся кто-то из прислуги узнать, не требуется ли ей что-нибудь. Многообразие вещей, в которых она, по их мнению, могла ежеминутно нуждаться, не переставало его удивлять. Иногда он думал, не спросит ли кто-нибудь из слуг прямо — не нуждается ли она в защите ее добродетели? За пределами ее покоев служанки были вежливы и порой даже шутили с Ричардом, когда он их успокаивал или помогал поднести тяжелые вещи. Во дворце его боялись очень немногие. Но в покоях Матери-Исповедницы они все как одна превращались в орлиц, защищающих свое гнездо.

В спальне возле отделанной панелями стены стояла широченная кровать с толстыми темными столбиками, похожими на колонны перед дворцом. Толстое вышитое покрывало стекало с нее как застывший радужный водопад. Солнечный луч рассекал темный дорогой ковер и освещал нижнюю половину кровати.

Ричард помнил, как Кэлен описывала ему эту кровать, как говорила, что ей не терпится завлечь его туда, когда они поженятся. Ему тоже этого очень хотелось. С той ночи между мирами прошло уже много времени. Но он вынужден был признаться, что эта кровать его несколько смущает. Он опасался, что может легко ее там потерять, несмотря на все заверения Кэлен, что ему это не грозит.

Кэлен стояла перед зеркальными дверьми, ведущими на широкий балкон, и смотрела на возвышающийся в горах замок Волшебника. При виде возлюбленной, облаченной в белое атласное платье, мягко облегающее ее точеную фигурку, у Ричарда перехватило дыхание. Он хотел ее до боли. И решил, что, пожалуй, кровать не такая уж страшная.

Когда он коснулся ее плеча, Кэлен вздрогнула.

Повернувшись, она расцвела в лучезарной улыбке.

— Я думала, это Нэнси вернулась.

— Почему ты подумала, что это Нэнси? Разве ты не знала, что это я?

— Откуда я могла это знать?

— Откуда? — Ричард пожал плечами. — Я всегда знаю, когда ты входишь. Мне не надо видеть.

Она недоверчиво нахмурила брови.

— Ты шутишь.

— Ничуть.

— Как же это у тебя получается?

— У тебя особенный запах. И я знаю шум твоего дыхания, звук твоих шагов, шорох платья. Ошибиться нельзя.

Она нахмурилась сильнее.

— Ты серьезно?

— Конечно. А ты разве не можешь узнать меня по звуку шагов?

— Нет. Но ведь ты жил в лесу, наблюдая, принюхиваясь, прислушиваясь. — Она обняла его здоровой рукой. — И все-таки я не верю.

— Так проверь как-нибудь. — Ричард провел рукой по ее волосам. — Как ты себя чувствуешь? Как рука?

— Все в порядке. Когда Тоффалар ранил меня, было гораздо хуже. Помнишь?

Ричард кивнул.

— А почему ты не в кровати? Тебе было велено отдыхать.

— Прекрати! — Кэлен шутливо ткнула его в живот кулачком. — Я здорова. — Она оглядела Ричарда с ног до головы. — А ты выглядишь великолепно. Поверить не могу, что ты сделал это ради меня. Вы настоящий властитель, магистр Рал!

Ричард нежно коснулся губами ее губ. Кэлен сделала попытку превратить поцелуй в более чувственный, но он отодвинулся.

— Я боюсь сделать тебе больно.

— Ричард, я совершенно здорова! Просто я была измотана, потому что прибегла к своей магии, а из-за этого все решили, что я пострадала больше, чем есть на самом деле.

Ричард долго смотрел на нее, прежде чем наградить ее тем поцелуем, которого она добивалась.

— Давно бы так! — выдохнула Кэлен и чуть отстранилась. — Ричард, ты видел Кару? Ты ушел так быстро и у тебя были такие глаза… Я не успела толком с тобой поговорить. Кара не виновата.

— Знаю. Ты мне сказала.

— Ты ведь не накричал на нее, да?

— Мы поговорили.

— Поговорили! — Кэлен скривилась. — Да разве она станет себя выгораживать? Она не пыталась рассказать тебе, что была…

— Что тут делает Надина?

Кэлен посмотрела на него и схватила за запястье.

— Ричард, у тебя рука в крови! Что произошло? Ричард… Ты ведь не ударил ее, нет? — Она подняла его руку поближе к свету. — Ричард, это похоже… Так бывает, когда ты… — Она схватила его за воротник. — Ты ничего с ней не сделал?! Скажи мне, что ты ничего с ней не сделал!

— Она решила, что ее надо казнить. И предоставила мне выбор — либо это сделаю я, либо она сама покончит с собой. Мне пришлось воспользоваться мечом, как тогда, со старейшинами Племени Тины.

— С ней все в порядке? Она жива, да?

— С ней все хорошо.

Кэлен озабоченно заглянула ему в глаза.

— А ты? Ты как?

— Бывало и получше. Кэлен, что здесь делает Надина?

— Просто гостит, и все. Ты уже видел Дрефана?

Она хотела положить голову ему на грудь, но Ричард отстранился.

— Что это за шутки? Зачем ты пригласила ее остаться?

— Пришлось, Ричард. От того, что затеяла Шота, не так-то легко отмахнуться. Уж тебе это должно быть известно. Надо выяснить, что происходит, чтобы справиться с ее кознями.

Ричард подошел к стеклянной двери и устремил взор на возвышающиеся над городом горы. Замок Волшебника взирал на него с вышины.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — сказала Кэлен у него за спиной. — Но, Ричард, она меня выручила. Я не думала, что у нее хватит мужества, но ей его не занимать. Она тоже расстроена всей этой историей. Мы видим только часть того, что происходит, и надо хорошенько пораскинуть мозгами, а не прятаться под одеялом.

Ричард тяжело вздохнул.

— Мне все равно это не нравится, но ты права. Я женюсь только на сообразительных женщинах.

Он слышал, как Кэлен позади него рассеянно оглаживает свое платье. Ее присутствие действовало на Ричарда успокаивающе.

— Я понимаю, почему она тебе нравилась. Она симпатичная и, кроме того, целительница. Наверное, тебе было больно.

Замок Волшебника был таким черным, что, казалось, поглощал все солнечные лучи. Ричард вздохнул, подумав, что придется туда отправиться.

— Когда мне было больно?

— Когда ты увидел, как она целуется с Майклом. Она мне все рассказала.

Ричард резко обернулся. Он не верил своим ушам.

— Что она тебе рассказала?!

Кэлен указала рукой на дверь, будто оттуда должна была появиться Надина и ответить сама.

— Она сказала, что ты видел, как она целуется с твоим братом.

— Целуется с ним?

— Так она говорила.

Ричард снова уставился в окно.

— Да неужто?

— Тогда как же было дело? Ты хочешь сказать, что…

— Кэлен, вчера у ямы погибли шестнадцать человек, а еще десять раненых вряд ли доживут до заката. Оказалось, что я не могу доверить своим телохранителям охранять женщину, которую люблю. Джегань шлет нам послания в виде ходячих мертвецов. Где-то в городе бродит сестра Тьмы. Половина солдат в Эйдиндриле больны и не способны сражаться. Нас ждут представители Срединных Земель. Единокровный брат, о котором я и понятия не имел, сидит внизу под стражей. Мне кажется, у нас есть дела посерьезнее, чем обсуждать тот факт, что Надина… Что она не в ладах с правдой!

Кэлен с нежностью посмотрела на него.

— Плохо дело. Теперь я понимаю, почему в твоих глазах было это выражение.

— Помнишь, что ты однажды мне говорила? «Никогда не позволяй красивой женщине заступать тебе путь, когда в поле ее зрения есть мужчина».

Кэлен положила руку ему на плечо.

— Надина не заступает мне путь. Я попросила ее остаться, потому что у меня были свои причины.

— Надина стремится получить то, что она хочет, с настойчивостью гончей. Но я говорю не о Надине. Я говорю о Шоте. Она указывает путь, и ты послушно на него ступаешь.

— Нам все равно нужно выяснить, что есть в конце этого пути и почему Шота его указывает.

Ричард повернулся к балкону.

— Я хочу знать, что еще Марлин-Джегань сказал. Дословно. Вспомни все до единого слова.

— Почему бы тебе просто не обругать меня, и дело с концом!

— Я не собираюсь тебя ругать. Ты до смерти перепугала меня своей выходкой. Я хочу тебя уберечь, защитить. Я хочу на тебе жениться. — Он развернулся и посмотрел в ее зеленые глаза. — И, кажется, я придумал, как это сделать. Я имею в виду с Племенем Тины.

Кэлен подошла поближе.

— Правда? И как?

— Сначала расскажи мне, что сказал Джегань.

Ричард смотрел на замок, пока Кэлен подробно излагала вчерашние события: как Джегань сказал, что смотрел игру в джала, что на его родном языке это означает «Игра Жизни», что он хотел глазами Марлина взглянуть на Эйдиндрил, как хотел дождаться возвращения сестры Амелии, прежде чем обнаружить свое присутствие. Что он нашел другие пророчества вместо тех, которые уничтожил Ричард, и запустил одно из них, которое назвал пророчеством с взаимосвязанной развилкой.

— Это все, что я помню, — закончила она. — Почему ты все время смотришь на замок?

— Размышляю, зачем туда отправилась сестра Амелия. И что собирался там делать Марлин. У тебя есть предположения?

— Нет. Джегань об этом ничего не сказал. Ричард, ты видел пророчество в колодце?

— Да. — Он почувствовал, что ему трудно дышать.

— Ну? Что оно гласит?

— Не знаю. Я еще не перевел.

— Ричард Рал, может, ты и способен определить, не видя меня, что это именно я вошла в комнату, но я могу точно сказать, когда ты говоришь неправду. И мне даже не нужно видеть при этом твои глаза.

Ричард не сумел выдавить из себя улыбки.

— Пророчества гораздо сложнее, чем слова, в которые они облечены. Ты сама это знаешь. Просто услышать их — еще не означает понять, что они значат на самом деле. К тому же тот факт, что Джегань нашел пророчество, отнюдь не означает, что он его запустил.

— Да, все это верно. Я ему сказала то же самое. А он ответил, что доказательством его слов послужит восход красной луны. А на это вряд ли приходится рассчитывать…

— Что? — Ричард повернулся, словно его ужалили. — Что ты сказала? Раньше ты этого не говорила. Что сказал Джегань?

Кэлен побледнела.

— Я забыла… Пока ты не напомнил… Я сказала Джеганю, что не верю, будто он запустил пророчество. А он ответил, что доказательством будет восход красной луны. Ричард, ты знаешь, что это значит?

На мгновение у Ричарда отнялся язык.

— Прошлой ночью луна была красной. Я всю жизнь провел на природе. И никогда не видел ничего даже отдаленно на это похожего. Она была красной, будто смотришь на нее сквозь бокал красного вина. От этого зрелища меня пробрала дрожь. Поэтому я и вернулся так быстро.

— Ричард, что гласит пророчество? Скажи мне!

Он смотрел на нее, пытаясь придумать какую-нибудь убедительную ложь. Но в голову ничего не приходило.

— Оно гласит, — прошептал он: — «С красной луной придет огненный вал. И тот, кто опоясан мечом, увидит смерть своего народа. Если он будет бездействовать, он сам и все, кто ему дорог, погибнут в горниле пожара. Ибо ни один клинок, выкованный из стали или созданный магией, не может поразить этого врага».

В комнате повисла звенящая тишина. Лицо Кэлен было белым как полотно.

— А дальше? Джегань сказал, что это взаимосвязанная развилка. Что там говорится еще? — Ее голос сорвался. — Вторая половина пророчества? Да говори же, Ричард! Не смей мне лгать! Это касается нас обоих. Если ты меня любишь, скажи!

Добрые духи, пусть она услышит только мои слова, а не мой страх. Избавьте ее хотя бы от этого.

Ричард сжал рукоять меча. Буквы слова ИСТИНА врезались ему в ладонь. Он моргнул, чтобы вернуть себе ясность зрения.

Не показывай страха.

— «Чтобы погасить пожар, он должен искать ответ у ветра. И на этом пути его поразит молния, ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью».

Глава 16

Кэлен почувствовала на щеках горячие слезы.

— Ричард… — Она подавила всхлип. — Ричард, ты же знаешь, что я никогда… Ты ведь не веришь, что я могу… Жизнью клянусь! Я никогда… Ты должен мне верить…

Она не выдержала и зарыдала. Ричард обнял ее, утешая.

— Ричард, — всхлипывала она у его груди, — я никогда тебя не предам. Ни за что на свете. Даже ради избавления от вечных мук в лапах Владетеля.

— Знаю. Конечно, я знаю. Тебе не хуже меня известно, что нельзя понять пророчество, исходя лишь из слов, которыми оно изложено. Не позволяй этому пророчеству причинить тебе боль. Именно этого добивается Джегань. Он даже не знает истинного значения пророчества. Он написал его лишь потому, что оно звучит так, как ему хочется.

— Но… Я… — Кэлен никак не могла успокоиться.

— Ш-ш-ш! — Ричард ласково прижал ее голову к своей груди.

Это была истерика — следствие пережитого вчера и услышанного сегодня. Кэлен никогда не плакала в преддверии битвы, но сейчас, в его теплых надежных объятиях, она не могла с собой совладать.

— Кэлен, не верь этому. Прошу тебя.

— Но оно гласит… что я…

— Послушай меня! Разве я не запретил тебе допрашивать Марлина? Разве не говорил, что сам им займусь? Разве не предупреждал, что это опасно и я не желаю, чтобы ты спускалась туда?

— Да, но я боялась за тебя и просто хотела…

— Ты нарушила мою волю. Не важно, по каким соображениям, но ты нарушила мою волю, так? — Кэлен кивнула. — Возможно, это и есть то предательство, о котором говорится в пророчестве. Ты была ранена, у тебя текла кровь. Ты предала меня, и ты была в крови. В твоей крови.

— Я бы не назвала свой поступок предательством. Я сделала это ради тебя, потому что люблю тебя и боюсь за тебя.

— Но разве ты не понимаешь? Смысл пророчеств глубже слов, которыми они изложены. Во Дворце Пророков и Уоррен, и Натан предупреждали меня, что пророчества нельзя воспринимать буквально. Слова — это лишь звуковое воплощение видений, способ передать их другому пророку, а для обычных людей они, как правило, значат совсем иное.

— Но я не понимаю, как…

— Я только пытаюсь тебе объяснить, что все может оказаться гораздо проще. Нельзя допускать, чтобы пророчество вызвало у тебя страх и неуверенность.

— Зедд мне тоже так говорил. Мол, есть пророчества, которые касаются меня, но он не станет мне их пересказывать, потому что словам верить нельзя. И сказал, что ты был прав, что не придавал им большого значения. Но на этот раз все иначе, Ричард. Оно гласит, что я тебя предам.

— Я же только что объяснял тебе…

— Молния — это не так уж и просто! Быть пораженным молнией — устойчивое выражение, оно означает «быть убитым». А может быть, это вообще конкретное указание на то, как ты погибнешь. Пророчество гласит, что я предам тебя и поэтому ты умрешь.

— Я этому не верю. Кэлен, я люблю тебя. И знаю, что этого просто не может быть. Ты никогда не предашь меня и не причинишь мне зла. Никогда.

Вцепившись ему в рубашку, она всхлипнула.

— Вот зачем Шота прислала Надину! Она хочет, чтобы ты женился на другой, потому что знает — я стану причиной твоей гибели. Шота пытается спасти тебя. От меня.

— Однажды она уже думала так, и оказалось, что она ошибается. Помнишь? И если бы вышло так, как хотела Шота, мы не смогли бы остановить Даркена Рала. И доверься мы ей, он бы сейчас нами правил. И с пророчеством то же самое. — Он взял Кэлен за плечи и отодвинул ее так, чтобы видеть глаза. — Ты любишь меня?

Он слишком сильно сжал ей раненое плечо, но Кэлен не обратила на это внимания.

— Больше жизни!

— Тогда верь мне. Я не позволю этому пророчеству разлучить нас, обещаю. В конце концов все будет хорошо, вот увидишь. Надо думать о решении, а не о задаче.

Кэлен вытерла глаза. Ричард говорил так уверенно. Его уверенность успокоила ее.

— Ты прав. Прости.

— Ты хочешь стать моей женой?

— Конечно — но мы не можем надолго покинуть Эйдиндрил…

— Сильфида.

Кэлен моргнула.

— Что?

— Сильфида, в замке Волшебника. В ней мы проделали путь до Древнего мира и обратно и потратили всего день на дорогу в один конец. Я могу разбудить ее, и мы отправимся в ней.

— Но она отвезет нас в Древний мир, в Танимуру. А там где-то рядом Джегань.

— Оттуда все равно гораздо ближе до Племени Тины, чем от Эйдиндрила. К тому же мне кажется, что сильфида способна доставлять людей и в другие места. Она тогда спрашивала, куда я хочу отправиться. Значит, у нее есть и другие места назначения. Может, она доставит нас еще ближе к Племени Тины.

Кэлен перестала рыдать и посмотрела на замок.

— Мы доберемся до Племени Тины, сыграем свадьбу и вернемся обратно всего за несколько дней. Уж на такой-то недолгий срок мы наверняка можем отлучиться!

— Безусловно! — Ричард улыбнулся и снова привлек ее к себе.

Оказавшись в его объятиях, Кэлен окончательно забыла о слезах.

— Как тебе удается всегда находить такие удачные решения?

— У меня есть солидный стимул, — кивнул он на ее кровать.

Кэлен улыбнулась, и в эту минуту раздался стук в дверь. Сразу же после этого дверь отворилась, и в комнату заглянула Нэнси.

— Все в порядке, Мать-Исповедница? — Нэнси многозначительно посмотрела на Ричарда.

— Вполне. В чем дело?

— Леди Надина спрашивает, может ли она сменить вам припарку.

— Вот как? — хмуро сказала Кэлен.

— Да, Мать-Исповедница. Но если вы… заняты, я попрошу ее подождать, пока вы…

— Пусть заходит, — сказал Ричард.

Нэнси заколебалась.

— Мне придется спустить вам верх платья, Мать-Исповедница, чтобы снять повязку.

— Ничего страшного, — шепнул Ричард Кэлен на ухо. — Мне все равно нужно поговорить с Бердиной. У меня есть для нее работа.

— Надеюсь, не чистить конюшни.

— Нет, — ухмыльнулся Ричард. — Я хочу, чтобы она поработала с дневником Коло.

— Зачем?

— Знание — это оружие. — Он поцеловал ее в щеку. — И я намерен вооружиться до зубов. — Он глянул на Нэнси. — Вам не нужна моя помощь, чтобы снять с нее платье?

Нэнси умудрилась одновременно покраснеть и одарить его испепеляющим взглядом.

— Что ж, вижу, вы справитесь сами. — Уже в дверях Ричард повернулся к Кэлен: — Я подожду, пока вы закончите, а потом я собирался навестить этого Дрефана. У меня есть для него задание. И мне бы хотелось, чтобы ты пошла со мной.

Когда дверь за ним закрылась, Нэнси отбросила со лба волосы и принялась помогать расстегивать Кэлен платье.

— То платье, Мать-Исповедница, в котором вы были вчера, безнадежно испорчено.

— Не сомневаюсь. — У Кэлен имелась целая коллекция платьев, причем совершенно одинаковых. Обычные Исповедницы носили черные платье, и только Мать-Исповедница — белые. Кэлен подумала о синем подвенечном платье, которое ей сшила Везелэн. — Нэнси, ты помнишь, как твой муж за тобой ухаживал?

— Д-да, Мать-Исповедница, — не сразу ответила Нэнси.

— Значит, ты должна помнить и чувства, которые испытывала, если кто-то врывался, когда вы были наедине.

Нэнси спустила платье с плеча Кэлен.

— Мать-Исповедница, до свадьбы мне ни разу не позволили остаться с ним наедине. Я была тогда молодой и глупой. И мои родители поступили правильно, не позволив поддаться юношеским порывам.

— Нэнси, я взрослая женщина. Я — Мать-Исповедница. И мне совершенно не нужно, чтобы ты и другие служанки лезли в дверь, когда у меня Ричард. Уй!

— Простите. То, что вы говорите, — неправильно, Мать-Исповедница.

— Это мне решать.

— Как скажете, Мать-Исповедница.

Кэлен вытянула руку, чтобы Нэнси спустила рукав.

— Вот я и говорю.

Нэнси бросила взгляд на кровать.

— На этой кровати вас зачали. Кто знает, сколько Матерей-Исповедниц до вас зачинали здесь своих дочерей. Такова традиция. Только замужние Матери-Исповедницы приводили в эту кровать мужчин, чтобы зачать дитя.

— И ни одна из них — по любви. Меня зачали не по любви, Нэнси. А мой ребенок будет зачат по любви.

— Тем важнее, чтобы это произошло с благословения добрых духов — в святости брака.

Кэлен не стала рассказывать, что добрые духи уже как-то раз отнесли их с Ричардом в какое-то место между мирами и благословили их союз.

— Добрые духи знают, что в наших сердцах. Для каждого из нас нет никого другого и никогда не будет.

Нэнси занялась повязкой.

— И вам не терпится. Как моей дочери с ее парнем.

Если бы она знала, насколько не терпится…

— Дело не в этом. Я просто сказала, что не желаю, чтобы вы заходили сюда, когда здесь Ричард. Мы скоро поженимся. Мы предназначены друг для друга судьбой. Любовь, знаешь ли, это не только постель. Иногда хочется просто обнять друг друга, почувствовать близость. Как ты не понимаешь? Я не могу ни поцеловать своего будущего мужа, ни дать ему возможность успокоить мои раны, потому что вы суетесь сюда каждые две минуты!

— Да, Мать-Исповедница.

В открытую дверь постучала Надина.

— Можно войти?

— Да, конечно. Клади сумку на кровать. Дальше я сама справлюсь, Нэнси. Спасибо.

Укоризненно покачивая головой, Нэнси закрыла за собой дверь. Надина, устроившись на постели рядом с Кэлен, закончила разбинтовывать ей плечо. Кэлен нахмурилась, поглядев на платье Надины.

— Надина, это платье… Вчера на тебе было другое, верно?

— То же самое.

— По-моему…

Надина оглядела себя.

— Мне его постирали, но оно… Ой, я поняла, о чем ты! Оно порвалось, и швы кое-где разошлись. Пришлось его сузить. У меня не было особого аппетита с тех пор, как я ушла из дому, мечтая… Ну, я хочу сказать, что за время путешествия я немного похудела, поэтому смогла убрать платье по швам и таким образом его сохранить. Оно совсем не тугое. В самый раз.

— Учитывая твою помощь, я прослежу, чтобы тебе дали другое платье, удобней этого.

— Не стоит. Это сидит хорошо.

— Я вижу.

— Что ж, рана выглядит сегодня не хуже. Это обнадеживает. — Надина осторожно сняла старую припарку. — В коридоре я встретила Ричарда. У него был расстроенный вид. Надеюсь, вы не поссорились?

Терпение Кэлен лопнуло.

— Нет! Он огорчен совершенно другим!

Надина достала из сумки рог и открыла его. Запахло хвоей. Кэлен поморщилась, когда Надина приложила припарку и начала бинтовать ей плечо.

— Не стоит стесняться, — как бы невзначай бросила Надина. — Влюбленные иногда ссорятся. Это не означает конец отношений. Ричард опомнится. Со временем.

— Вообще-то я ему сказала, что понимаю, что вас связывало, — сообщила Кэлен. — И знаю, что произошло. Поэтому он и расстроился.

Надина на мгновение остановилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я передала ему твой рассказ о Майкле — о том, как вы с ним целовались. О том небольшом «пинке», что ты ему дала. Помнишь?

Надина завязывала узел на повязке, и ее пальцы вдруг начали двигаться с бешеной скоростью.

— А, это…

— Да, это.

Надина избегала смотреть Кэлен в глаза. Она опустила ей рукав, торопливо поправила на ней платье и бросила в сумку рог.

— Все в порядке. Нужно будет сегодня еще раз сменить припарку.

Кэлен молча смотрела, как Надина спешит к двери. Потом окликнула ее. Надина остановилась и оглянулась.

— Похоже, ты мне соврала. Ричард рассказал, как все было на самом деле.

Веснушки Надины исчезли под алой краской, залившей ей щеки. Кэлен встала и указала ей на обитый бархатом стул.

— Не хочешь ли изложить мне свою точку зрения?

Надина некоторое время молча стояла, потом уселась на стул и уставилась на сложенные на коленях руки.

— Я же сказала тебе — мне нужно было дать ему пинка.

— И ты называешь это пинком?

Надина покраснела еще гуще.

— Ну… — начала она. — Я знала, как парни теряют голову от… от похоти. Я решила, что это лучший способ заставить его… предъявить на меня права.

Кэлен ничего не поняла, но виду не подала.

— Только, похоже, для этого было уже поздновато.

— Ну, не обязательно. Конечно, я была обречена выйти за кого-то из них после того, как Ричард застукал меня голой верхом на Майкле. Но Майкл — это была только игра, он должен был понимать.

Брови Кэлен поползли вверх.

— Как ты только додумалась до такого…

— Я все подстроила. Ричард должен был увидеть, как я скачу на Майкле и кричу от удовольствия, и его должна была охватить похоть от этого зрелища. Тогда он потерял бы голову и тоже взял бы меня.

Кэлен ошеломленно смотрела на нее.

— И ты думала после этого за него выйти?

Надина кашлянула.

— Ну да. Я была уверена, что Ричард получит со мной удовольствие. Уж я бы об этом позаботилась. Потом он опять захотел бы меня, и я не сказала бы «нет». Я бы его так ублажила, что он наверняка предъявил бы права на меня. Если бы Майкл сделал то же самое, мне бы пришлось выбирать — и, уж конечно, я выбрала бы Ричарда. Если бы Ричард не стал предъявлять на меня права, а я бы забеременела, то заявила бы, что ребенок его, и ему пришлось бы на мне жениться, потому что он не смог бы доказать, что это не так. Если бы я не залетела и Ричард не стал бы предъявлять на меня права, что ж — тогда оставался Майкл. Лишний вариант никогда не бывает лишним.

Кэлен видела, как на виске Надины бьется жилка. Скрестив руки на груди, она ждала продолжения.

Наконец Надина заговорила опять:

— Вот такой у меня был план. И вроде довольно удачный. Но все получилось не так, как я задумала. Ричард вошел и застыл. Я улыбнулась ему через плечо и предложила присоединиться или прийти ко мне позже.

Кэлен затаила дыхание.

— И вот тогда я впервые и увидела у него это выражение глаз. Он не сказал ни слова. Повернулся и ушел. — Надина шмыгнула носом. — Я думала, что хотя бы получу Майкла. Но он лишь посмеялся надо мной, когда я потребовала, чтобы он предъявил на меня права. Просто рассмеялся. И после этого ни разу не захотел быть со мной. Он уже получил то, что хотел, и я была ему больше не нужна. Он занялся другими девушками.

— Но раз уж ты хотела… Добрые духи, почему ты просто-напросто не соблазнила Ричарда?

— Потому что боялась, что он этого ждет и может устоять. Он же не только со мной танцевал. Прошел слушок, что Бесс Праттер уже пыталась это провернуть и у нее ничего не вышло. Я боялась, что и у меня не получится. Мне казалось, что ревность — более сильное средство. Все говорят, что ничто так не подстегивает мужчину, как ревность и похоть. — Она обеими руками отбросила волосы за спину. — Поверить не могу, что Ричард тебе это рассказал. Вот уж не думала, что он вообще кому-то станет об этом рассказывать.

— А он и не рассказывал, — прошептала Кэлен. — Ты сама это только что сделала. — Надина спрятала лицо в ладонях. — Может, ты и выросла вместе с Ричардом, но ты его не знаешь. Добрые духи, да ты о нем не знаешь вообще ничего!

— Мой план вполне мог сработать, — упрямо заявила Надина. — Ты тоже знаешь о нем не так много, как тебе кажется. Ричард — простой парень из Хартленда, у которого сроду не было ничего, — вот у него и пошла кругом голова от красивых вещей и от того, что люди выполняют его приказы. Так что у меня все могло получиться. Потому что он просто-напросто хочет того, кого видит. И я всего лишь пыталась показать ему то, что могу предложить.

У Кэлен вдруг разболелась голова. Прикрыв глаза, она сдавила пальцами переносицу.

— Надина, да будут мне свидетелями добрые духи, ты самая большая дура, какую мне доводилось видеть!

— Думаешь, я такая уж дура? — Надина вскочила со стула. — Ты его любишь. И хочешь его. И ты знаешь, что испытываешь вот тут, — она постучала себя пальцем в грудь, — когда видишь его. Я хотела его не меньше, чем ты. И если бы судьба тебя заставила, ты сделала бы то же самое! Если бы думала, что это твоя единственная надежда, ты бы тоже не постеснялась. Представь — единственная возможность! Скажешь, не сделала бы?!

— Надина, — спокойно проговорила Кэлен, — ты ничего не понимаешь в любви. Любовь — это не желание получить то, что ты хочешь. Любить — это значит желать счастья тому, кого любишь.

— Ты бы сделала то же, что я! — со злостью выкрикнула Надина.

В голове Кэлен пронеслись слова пророчества: «И на этом пути его поразит молния, ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его…»

— Ты ошибаешься, Надина. Я бы этого не сделала. Ни за что в мире я не причинила бы Ричарду боль. Ни за что. Я скорее соглашусь прожить жизнь одинокой и несчастной, чем причинить ему боль. И даже скорее соглашусь отдать его тебе, чем причинить ему боль.

Глава 17

Бердина, сияя, подбежала к Кэлен, которая смотрела вслед уходящей по коридору Надине.

— Мать-Исповедница, магистр Рал приказал мне всю ночь не спать, а выполнять его поручение! Разве это не чудесно?

Кэлен выгнула бровь:

— Ну, раз ты так считаешь, Бердина…

Бердина улыбнулась и унеслась по коридору, по которому ушла Надина. Ричард в противоположном конце говорил о чем-то солдатам. Чуть дальше несли охрану Иган и Кара.

Увидев Кэлен, Ричард оставил солдат и пошел ей навстречу. Когда он подошел к ней, Кэлен схватила его за воротник и притянула к себе.

— Ответь мне на один-единственный вопрос, Ричард Рал, — прошипела она сквозь зубы.

— Что такое? — с невинным видом спросил Ричард.

— Как тебе вообще пришло в голову танцевать с этой сучкой?!

— Кэлен, я никогда от тебя таких слов не слышал! — Ричард посмотрел туда, куда удалилась Надина. — Как тебе удалось ее разговорить?

— Хитростью.

— Ты сообщила ей, что я тебе все рассказал, верно? — улыбнулся Ричард.

Кэлен кивнула, и его улыбка стала шире.

— Я плохо на тебя влияю, — весело констатировал он.

— Ричард, мне очень жаль, что я пригласила ее остаться. Но я же не знала. Попадись мне Шота, я ее удавлю! Прости меня за то, что я предложила Надине погостить во дворце.

— Тебе незачем просить прощения. Чувства не мешают мне трезво смотреть на вещи. Ты правильно сделала, предложив ей остаться.

— Ричард, ты уверен?

— И Шота, и пророчество упоминают ветер. Надина играет во всем этом какую-то роль. Так что пусть пока побудет здесь. Я даже, пожалуй, приставлю к ней стражу, чтобы она не уехала.

— Стража не понадобится. Она не уедет.

— Почему ты так в этом уверена?

— Стервятники не улетают. Они кружат и кружат, пока считают, что им может что-нибудь перепасть. — Кэлен оглянулась на пустой коридор. — У нее хватило наглости заявить, что в случае необходимости я сделала бы то же самое.

— Мне ее даже немного жаль. В ней много хорошего, но я сомневаюсь, что она действительно когда-нибудь кого-то любила.

Кэлен чувствовала жар его тела.

— Как Майкл мог так с тобой поступить? И как ты мог его простить?

— Он был моим братом, — прошептал Ричард. — Я простил бы ему все, что бы он мне ни сделал. Когда-нибудь я предстану перед добрыми духами, и мне бы не хотелось, чтобы они считали, будто я ничем не лучше его. Я не смог простить ему лишь того, что он сделал другим.

Она ласково коснулась его руки.

— Кажется, я понимаю, зачем тебе нужно, чтобы я пошла вместе с тобой к Дрефану. Тогда, с Майклом, духи испытывали тебя. Мне кажется, Дрефан будет тебе лучшим братом. Может, он несколько бесцеремонен, но он целитель. К тому же так не бывает, чтобы два раза не повезло в одном и том же.

— Надина тоже целительница.

— По сравнению с Дрефаном — нет. Его талант граничит с волшебством.

— Ты думаешь, он владеет магией?

— Сомневаюсь, но я не могу определить этого с точностью.

— Зато я могу. Если он владеет магией, я это узнаю.

Ричард дал указания стражникам, стоящим у покоев Матери-Исповедницы, и пошел с Кэлен по коридору. Возле Кары, которая вся подобралась при его приближении, Ричард остановился. Даже Иган с готовностью выпрямился. Кэлен подумала, что у Кары усталый и несчастный вид.

— Кара, — произнес наконец Ричард, — я иду к целителю, который тебя вылечил. Я слышал, что он, как и я, незаконнорожденный сын Даркена Рала. Может быть, ты хочешь пойти со мной? Я бы не возражал, если бы рядом со мной был… друг.

У Кары задрожали ресницы.

— Если вам угодно, магистр Рал.

— Мне угодно. Ты тоже, Иган. Я сказал солдатам, что вам всем разрешен проход в эти покои. Пойдите и приведите Райну и Улика.

— Они у вас за спиной, магистр Рал. — На лице Игана появилась столь редкая для него улыбка.

— Где поместили Дрефана? — спросила Кэлен.

— Я приказал стражникам отвести его в гостевые покои в юго-восточном крыле.

— В противоположном конце дворца? Почему так далеко?

Ричард посмотрел на нее долгим взглядом.

— Потому что хотел, чтобы он был как можно дальше от твоих покоев.

Кара по-прежнему была в алой одежде. Переодеться она не успела. Солдаты, охранявшие юго-восточное крыло дворца Исповедниц, отсалютовав, окружили Ричарда, Кэлен, Улика с Иганом и облаченную в коричневый наряд Райну, но старались держаться на почтительном расстоянии от Кары. Ни один д’харианец в здравом уме не пожелает лишний раз привлечь к себе внимание морд-сит, облаченной в алое.

Пройдя по коридором, они подошли к двери, которую охраняли крепкие солдаты в кожаных мундирах и с оружием на изготовку. Ричард привычно проверил, легко ли выходит из ножен Меч Истины.

— Он, наверное, напуган еще больше тебя, — шепнула Ричарду Кэлен. — Он же только целитель. И сказал, что пришел помогать тебе.

— Он появился здесь в один день с Марлином и Надиной. Я не верю в совпадения такого рода.

Кэлен узнала выражение глаз Ричарда: в них плескалась смертельная магия, хоть он и не достал своего меча. Все его тело, каждый напряженный мускул, каждое текучее движение излучали смерть.

Не потрудившись постучать, Ричард распахнул дверь и вошел в крошечную комнатку, лишенную окон. Обстановка была скудной: кровать, маленький столик и два простых деревянных стула. Одна из самых скромных гостевых комнат. У стены стоял сосновый шкаф для одежды. Он был пуст. Крошечный камин из простого кирпича давал мало тепла, и в комнате было прохладно.

Кэлен держала Ричарда за левую руку и шла на полшага позади него, чтобы не оказаться в случае чего на пути его меча. Иган с Уликом встали по бокам; их светловолосые головы едва не задевали низкий потолок. Кара с Райной вышли вперед, заслонив собой Кэлен и Ричарда.

Дрефан стоял на коленях перед столом, на котором горели десятки свечей. Услышав шаги, он легко поднялся на ноги и повернулся к вошедшим.

Его синие глаза смотрели только на Ричарда, словно больше никого в комнате не было. В полной тишине мужчины разглядывали друг друга, как бы оценивая противника.

Потом Дрефан опустился на колени и склонил голову.

— Магистр Рал ведет нас, магистр Рал наставляет нас, магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем наше спасение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Кэлен заметила, что телохранители Ричарда по привычке чуть было тоже не встали на колени, чтобы произнести слова посвящения. Ей не единожды доводилось видеть эту церемонию. Она стояла рядом с Ричардом, когда сестры Света клялись ему в верности. Ричард рассказывал, что, когда у власти был Даркен Рал, в д’харианском Народном Дворце люди дважды в день собирались на площадях и, отбивая поклоны, часами повторяли эти слова.

Дрефан поднялся и встал в свободной, полной достоинства позе. На нем была белая, открытая на груди рубашка, высокие сапоги до колен и узкие темные брюки, настолько ясно подчеркивающие его мужское достоинство, что Кэлен покраснела и отвела взгляд. На широком кожаном поясе Дрефана болтались четыре больших кошеля с застежками из резной кости. С плеч свободно свисал широкий простой плащ, который Кэлен уже видела в яме.

Дрефан был красив. Светлые волосы выгодно оттеняли его загорелое лицо, на котором смешались черты Ричарда и Даркена Рала.

Ричард показал на свечи:

— Что это?

Дрефан по-прежнему не сводил с него глаз.

— Я пребывал в молитве, магистр Рал. Приводил свой внутренний мир в согласие с добрыми духами на случай, если я предстану перед ними сегодня.

Его голос звучал уверенно, без малейшей неловкости. Он просто констатировал факт.

Ричард глубоко вздохнул.

— Кара, останься здесь. Райна, Улик, Иган, пожалуйста, подождите снаружи, — велел он и добавил: — Я первый.

Телохранители кивнули. Это был код: если первым из комнаты выйдет не Ричард, а Дрефан, они должны убить его на месте.

— Я Дрефан, магистр Рал. К вашим услугам, если вы сочтете меня достойным. — Он слегка поклонился Кэлен. — Мать-Исповедница.

— Что ты имел в виду, говоря о присоединении к добрым духам? — спросил Ричард.

Дрефан сунул руки в рукава плаща.

— Это долгая история, магистр Рал.

— Вынь руки из рукавов и рассказывай.

Дрефан послушно вынул руки.

— Виноват.

Он откинул мизинцем плащ, под которым оказался длинный узкий нож. Достав нож двумя пальцами, он подбросил его в воздух и поймал за лезвие.

— Простите, что я не снял его перед вашим приходом.

Не оборачиваясь, Дрефан бросил нож через плечо. Клинок глубоко вонзился в стену. Наклонившись, он вынул из голенища еще один нож и, снова не оборачиваясь, вогнал его в стену буквально в дюйме от первого. Потом Дрефан извлек со спины, из-под плаща, здоровенный изогнутый кинжал и отправил его к первым двум.

— Еще есть оружие? — деловито осведомился Ричард.

Дрефан выставил перед собой раскрытые ладони:

— Мои руки, магистр Рал, и мои знания. — Не опуская рук, он продолжал: — Хотя даже мои руки недостаточно быстры, чтобы победить вашу магию, магистр Рал. Прошу вас, обыщите меня, если хотите убедиться, что я не вооружен.

Ричард не воспользовался предложением.

— Рассказывай свою историю.

— Я — незаконный сын Даркена Рала.

— Я тоже, — хмыкнул Ричард.

— Не совсем так. Вы — наследник Даркена Рала, обладающий даром. Это огромная разница, магистр Рал.

— Даром? Даркен Рал изнасиловал мою мать. И у меня часто были причины считать свой дар проклятием.

Дрефан почтительно кивнул.

— Как вам угодно, магистр Рал. Но у Даркена Рала был иной взгляд на своих отпрысков. Он подразделял их на наследников и сорняков. Вы — наследник, а я — только лишь сорняк. Формальности, связанные с женитьбой, для Владыки Д’Хары значения не имели. Женщины… Они служили лишь для того, чтобы доставлять ему удовольствие и вынашивать его детей. Те, кто рождал недостойное дитя — ребенка, лишенного волшебного дара, — для магистра были всего лишь мусором. Даже ваша матушка, несмотря на то что произвела на свет ценный плод, имела бы для него не больше значения, чем грязь на заднем дворе.

— Кара говорила мне то же самое, — сказала Кэлен, сжимая руку Ричарда. — По ее словам, Даркен Рал… убирал тех, кто лишен дара.

Ричард сверкнул глазами:

— Он убивал моих братьев и сестер?

— Да, магистр Рал, — ответила ему Кара. — Но не методично, а так, походя или под настроение.

— Мне ничего не известно о других его детях. До прошлой осени я вообще не знал, что он — мой отец. Как тебе удалось уцелеть? — спросил Ричард Дрефана.

— Моя мать не была… — Дрефан помолчал, подбирая слова. — С ней обошлись не так скверно, как с вашей уважаемой матушкой, магистр Рал. Моя мать была скупой и тщеславной. Она видела в нашем отце средство добиться высокого положения. Как мне говорили, она была хороша собой, и он брал ее к себе в постель не единожды. Этой чести удостаивались немногие. Судя по всему, ей удалось пробудить в нем… аппетит. Одним словом, она была талантливой шлюхой. Она надеялась родить ему наследника с даром и тем возвыситься в его глазах. Но у нее ничего не вышло. — Дрефан скрипнул зубами. — Она родила меня.

— Может, с ее точки зрения это и было неудачей, — спокойно заметил Ричард, — но для добрых духов все не так. В их глазах ты ничем не уступаешь мне.

Дрефан улыбнулся краешком губ.

— Благодарю вас, магистр Рал. Как благородно с вашей стороны уступить добрым духам то, что всегда им принадлежало. Не все способны на это. «В мудрости твоей — наше смирение», — процитировал он слова посвящения.

Дрефан умудрялся быть уважительным без подобострастия. Почтительным, не теряя достоинства. Он говорил вежливо, но тем не менее держался как настоящий Рал, и никакие поклоны не могли уменьшить его апломба. Как и Ричард, он обладал врожденной властностью.

— И что было дальше?

Дрефан глубоко вздохнул.

— Она отвезла меня, еще совсем младенца, к волшебнику, чтобы тот проверил, есть ли у меня дар. Я уже упоминал, что ко всем ее прочим достоинствам моя мать была круглой дурой?

Ричард промолчал, и Дрефан продолжал:

— Ее надежды не оправдались: я родился без дара. Итак, вместо того чтобы произвести на свет залог богатой жизни, она родила того, кто должен был стать причиной ее смерти. Общеизвестно, что Даркен Рал вытягивал таким женщинам кишки — по дюйму.

— Очевидно, тебе удалось избегнуть его внимания, — заметил Ричард. — Почему?

— Об этом позаботилась моя дорогая матушка. Она отвезла меня к целителям, надеясь, что они вырастят меня в безвестности, чтобы у моего отца никогда не возникло повода приехать за мной и убить.

— Наверное, ей было нелегко это сделать, — сказала Кэлен.

Проницательный взгляд синих глаз Дрефана обратился на нее.

— В связи с постигшим ее горем она попросила себе сильнодействующее лекарство, и целители ей его предоставили: цикуту.

— Цикуту, — бесстрастно повторил Ричард. — Цикута — это яд.

— Да. Он действует быстро, но причиняет изысканные страдания.

— Целители дали ей яд? — недоверчиво переспросил Ричард.

Хищный взгляд Дрефана переместился на него.

— Задача целителя — дать необходимое лекарство. Иногда единственный рецепт — смерть.

— Это расходится с моими представлениями о целителях. — Взгляд Ричарда тоже стал хищным.

— Для умирающего, у которого нет надежды на выздоровление, нет лучшей помощи, чем прекращение мучений.

— Твоя мать не умирала без надежды на выздоровление.

— Если бы Даркен Рал отыскал ее, ей пришлось бы пережить неимоверные мучения, а смерть была бы неизбежна. Не знаю, как много вам известно о нашем отце, но он славился своей изобретательностью по части умения мучить людей и растягивать эти мучения. Она жила в постоянном страхе перед такой участью. Чуть с ума не сходила от ужаса. Шарахалась от каждой тени и впадала в истерику. Целители ничем не могли предотвратить грозящей ей участи. Если бы Даркен Рал нашел ее у целителей, он приказал бы убить и их за то, что они ее прятали. Она отдала свою жизнь за мою.

Треснуло горящее полено. Кэлен вздрогнула, но ни Дрефан, ни Ричард и ухом не повели.

— Мне очень жаль, — тихо проговорил Ричард. — Мой дед забрал свою дочь, мою мать, в Вестландию, чтобы укрыть ее от Даркена Рала. Наверное, он тоже понимал, какая опасность грозит ей. И мне.

— Значит, мы с вами похожи, — пожал плечами Дрефан. — Оба сбежали от своего отца. Впрочем, вас бы он не убил.

Ричард покачал головой:

— Он пытался меня убить.

Брови Дрефана удивленно поднялись.

— Правда? Он так жаждал получить наследника с даром и все же пытался убить вас?

— Он не знал, да я и тоже понятия не имел, что он мой отец, а я — его сын. — Ричард подумал, что они слишком далеко уклонились от первоначальной темы. — Так что ты говорил насчет того, что привел свой внутренний мир в согласие с добрыми духами на случай, если сегодня предстанешь пред ними?

— Целители, вырастившие меня, никогда не скрывали от меня моего происхождения. Сколько я себя помню, я всегда знал, что являюсь незаконным сыном нашего магистра, Отца Рала. И понимал, что он может в любой момент явиться и убить меня. И я каждый вечер молился, благодарил добрых духов за то, что они позволили мне прожить еще один день. Это вошло у меня в привычку.

— А целители сами не боялись, что он перебьет и их за то, что они прячут тебя?

— Может быть. Они никогда об этом не говорили.

— Наверное, это была трудная жизнь.

Дрефан повернулся к ним спиной и долго смотрел на горящие свечи, прежде чем снова заговорить.

— Это была просто жизнь. Единственная жизнь, какую я знал. Но в конце концов я понял, что до смерти устал каждый день бояться его прихода.

— Он мертв, — сказал Ричард. — Тебе больше не нужно его бояться.

— Именно поэтому я здесь, магистр Рал. Я почувствовал, что узы порвались, и, получив подтверждение его смерти, решил покончить со своим личным адом. Вы с первого момента моего появления приставили ко мне стражу, и я знаю, что не могу свободно покинуть эту комнату. Мне известна репутация воинов, которыми вы себя окружили. Но это — часть риска, на который я пошел, придя во дворец Исповедниц. Пусть новый магистр Рал тоже захотел бы меня убить — я твердо решил покончить с этим смертным приговором, постоянно висящим над моей головой. Я пришел предложить свои услуги магистру Д’Хары, если он пожелает их принять. А если нет — что ж, так или иначе все кончится. И я хочу, чтобы это кончилось, — сказал Дрефан Ричарду. Глаза у него были влажными. — Вот вы и услышали мою историю, магистр Рал. Даруйте мне прощение или смерть. Я умоляю вас положить этому конец. Так или иначе.

Его грудь тяжело вздымалась.

Ричард в тяжелом молчании пристально изучал своего единокровного брата. Кэлен догадывалась, о чем сейчас думает Ричард — о тенях прошлого и луче надежды.

Наконец он протянул руку:

— Меня зовут Ричард, Дрефан. Добро пожаловать в обновленную Д’Хару. Д’Хару, которая сражается за свободу. Мы боремся за то, чтобы никто не жил в страхе, в котором довелось жить тебе.

Мужчины обменялись рукопожатием. Их большие сильные ладони были совершенно одинаковыми.

— Благодарю тебя, Ричард, — прошептал Дрефан.

Глава 18

— Мне говорили, ты спас Каре жизнь, — сказал Ричард. — Я хочу поблагодарить тебя. Наверное, тебе это было нелегко — ведь ты знал, что она морд-сит и может тебя убить… если ты покажешься ей врагом.

— Я целитель. Это мое призвание… Ричард. Боюсь, мне будет сложно называть вас по имени, магистр Рал. Во всяком случае, какое-то время. Я чувствую узы с вами, с вами — как магистром Ралом.

Ричард рассеянно пожал плечами.

— А я все никак не привыкну, что меня называют магистром Ралом. — Он потеребил губу. — А у нас… Ты не знаешь, у нас… есть еще единокровные братья или сестры?

— Наверняка. Кто-то должен был уцелеть. До меня дошел слух, что у нас точно есть младшая сестра.

— Сестра? — Ричард заулыбался. — Правда? Сестра? И где она может быть, как ты думаешь? Не знаешь, как ее зовут?

— Мне очень жаль, магистр… Ричард, но единственное, что мне о ней известно, это ее имя. Линди. Я слышал, что ей сейчас лет четырнадцать. Тот, кто назвал мне ее имя, сказал, что тоже больше ничего о ней не знает, кроме того, что она родилась в Д’Харе, на юго-западе от Народного Дворца.

— Еще что-нибудь?

— Боюсь, что нет. Вы услышали все, что мне известно. — Дрефан повернулся к Кэлен: — Как вы себя чувствуете? Эта травница, как там ее, зашила вам рану?

— Да, — ответила Кэлен. — Надина все сделала как надо. Немножко ноет, и еще у меня болит голова, наверное, от переживаний. Я плохо спала ночью из-за боли в плече, но этого следовало ожидать. Так что я в полном порядке.

Он подошел к ней, и не успела она опомниться, как его пальцы сжали ей плечо. Он поднял Кэлен руку, поводил ею из стороны в сторону, потянул и при этом каждый раз спрашивал, где болит. Потом он зашел Кэлен за спину и нажал пальцами ей на основание черепа. По позвоночнику Кэлен прокатилась волна боли; комната закачалась.

Он надавил ей под мышкой, затем снова на плечевой сустав.

— Как теперь?

Кэлен покрутила рукой и обнаружила, что боль стала значительно слабее.

— Намного лучше! Спасибо.

— Просто постарайтесь не делать резких движений. Я немного приглушил боль, но рана все равно должна зажить, прежде чем рука будет вас слушаться. Голова все еще болит? — Кэлен кивнула. — Позвольте я взгляну.

Дрефан подвел ее к столу, усадил на стул и встал рядом, заслонив ее от Ричарда.

Дрефан попросил ее вытянуть руки и начал массировать точки между большим и указательным пальцами. В его руках ее ладошки казались совсем детскими. Руки Дрефана были такие же большие и сильные, как у Ричарда, но ладони мягкие, а не загрубелые. Кэлен было больно, но она не жаловалась, полагая, что он знает, что делает.

Он стоял прямо перед ней, и Кэлен приходилось смотреть вверх, иначе пришлось бы глядеть на его узкие штаны. Кэлен видела, как его пальцы мнут ее ладони, и вспомнила, как он ощупывал Кару. Ей живо представилось, как эти сильные пальцы забираются Каре под одежду и пробираются между ног. И шарят там.

Кэлен резко вырвала руки.

— Спасибо, уже гораздо лучше, — солгала она.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз проницательным взглядом синих глаз Даркена Рала.

— Я еще ни разу не снимал головную боль так быстро. Вы уверены, что вам лучше?

— Да. Голова болела совсем чуть-чуть. Уже все прошло. Спасибо.

— Рад был помочь. — Он посмотрел на нее долгим взглядом и слегка улыбнулся. Потом повернулся к Ричарду: — Мне сказали, что вы собираетесь жениться на Матери-Исповеднице. Вы совершенно иной магистр Рал, нежели наш отец. Даркен Рал никогда не хотел жениться. Конечно, ему скорее всего не встречались такие красивые женщины, как ваша нареченная. Примите мои поздравления! Когда же свадьба?

— Скоро! — вмешалась Кэлен. Она встала и подошла к Ричарду.

— Верно, — кивнул Ричард. — Скоро. Хотя точной даты мы пока не назначили. Нам нужно еще… кое-что продумать. Слушай, Дрефан, мне может понадобиться твоя помощь. У нас много раненых, и некоторые в очень тяжелом состоянии. Их ранил тот же человек, который едва не убил Кару. Я был бы признателен, если бы ты их осмотрел.

Дрефан извлек из стены ножи и привычным движением рассовал их по местам.

— За этим я сюда и пришел. Чтобы помочь.

Он направился к двери, но Ричард остановил его:

— Лучше пропусти меня вперед. Ты умрешь, если выйдешь отсюда раньше меня. А нам это совсем не нужно.

Ричард взял Кэлен за руку и повел за собой. Кэлен на мгновение встретилась глазами с Карой. Дрефан тогда сказал, что морд-сит все слышит. Значит, Кара слышала, как Кэлен приказала ему перестать ее лапать. Кара чувствовала, что делал Дрефан, но не могла ему помешать. При этих воспоминаниях щеки Кэлен вспыхнули.

Отведя взгляд от морд-сит, она обняла Ричарда за талию, и они вышли из комнаты.

Ричард оглядел коридор и, убедившись, что никого поблизости нет, прижал Кэлен к стене возле ее покоев и поцеловал. Кэлен была рада, что Дрефан снял боль в плече и она может крепко обнять любимого.

Кэлен слегка застонала. За этот долгий день она ужасно устала, да и рука еще побаливала, но стонала она не от боли и усталости, а от наслаждения.

Ричард обнял ее и развернул, чтобы прислониться спиной к стене. Поцелуй стал более страстным. Кэлен едва касалась ногами пола, повиснув на шее у Ричарда.

Наконец, куснув Ричарда за нижнюю губу, Кэлен отстранилась, чтобы перевести дух.

— Не могу поверить, что Нэнси или кто-нибудь из ее подчиненных нас не подстерегают, — хмыкнул Ричард.

Охранников он оставил за углом в соседнем коридоре. Наконец-то они с Кэлен оказались наедине. Такая роскошь выпадала на их долю крайне редко. С детства Кэлен окружали служанки, но сейчас их навязчивое присутствие ее раздражало. Какое счастье — просто побыть одной.

Кэлен коснулась губ Ричарда быстрым поцелуем.

— Думаю, Нэнси нас не побеспокоит.

— Правда? — хитро улыбнулся Ричард. — Как же так, Мать-Исповедница? Кто же станет охранять твою добродетель?

— О духи! Никто, надеюсь! — Она снова коснулась губами его губ.

И тут он вдруг сменил тему:

— Что ты думаешь о Дрефане?

К этому вопросу Кэлен не была готова.

— А что ты о нем думаешь?

— Хорошо, когда есть брат, которому можно доверять. Он целитель. На наших лекарей произвело большое впечатление его мастерство. Они говорят, что после его лечения у раненых гораздо больше шансов выжить. А Надину весьма заинтересовали некоторые снадобья, которые Дрефан носит в мешочках на поясе. Хорошо, когда твой брат помогает людям. Что может быть благороднее его ремесла?

— Как по-твоему, он владеет магией?

— Я не заметил никаких признаков. Не сомневаюсь, что, если бы он владел магией, я бы это сразу понял. Не могу объяснить, каким образом я чувствую магию, но вижу что-то вроде искр вокруг человека или отражение магии в его взгляде. У Дрефана я ничего не обнаружил. Думаю, он просто очень искусный целитель. Я благодарен ему за спасение Кары. Правда, это он утверждает, что спас ее. А вдруг бы она и сама оклемалась, после того как Марлин умер и ее связь с ним оборвалась?

Кэлен такая мысль не приходила в голову.

— Значит, ты ему не доверяешь?

— Не знаю. Я просто не верю в совпадения. — Ричард раздраженно вздохнул. — Кэлен, мне нужно, чтобы ты была честной со мной и не позволяла мне впадать в ослепление. Он мой брат, и мне хочется ему верить, но известно, как плохо я разбираюсь в братьях. Так что если у тебя возникнет хоть тень сомнения, ты должна немедленно мне об этом сказать.

— Ладно. Договорились.

Ричард склонил голову набок.

— Ну, например, можешь для начала объяснить, почему ты ему солгала.

— О чем ты? — нахмурилась Кэлен.

— О том, что головная боль прошла. Я же видел, что это неправда. Так почему ты сказала ему, что все прошло?

Кэлен взяла его лицо в ладони.

— Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя появился брат, которым ты мог бы гордиться, Ричард, но хочу, чтобы это было по-настоящему. Наверное, то, что ты сказал насчет совпадений, меня насторожило, вот и все.

— И больше ничего? Только мои слова о совпадениях?

— Да. И надеюсь, ему удастся добавить в твою жизнь немного братской любви. Я молюсь, чтобы его появление в тот день оказалось всего лишь совпадением, а не чем-то еще.

— Мне бы тоже этого хотелось.

Кэлен ласково сжала ему руку.

— Я знаю, что из-за него все мои служанки просто с ума посходили. Боюсь, скоро он начнет разбивать сердца. Обещаю, что, если замечу в его поведении что-нибудь странное, сразу же скажу тебе.

— Спасибо.

Ричард даже не улыбнулся ее словам о том, какое впечатление Дрефан произвел на женщин. Кэлен подумала, что он вспомнил историю с Майклом и Надиной, и пожалела, что невольно навела его на эти воспоминания.

Запустив пальцы в ее волосы, Ричард снова поцеловал Кэлен. Она легонько оттолкнула его.

— Зачем ты сегодня взял с собой Надину?

— Кого?

Он опять потянулся к ней, но Кэлен отстранилась.

— Надину. Помнишь такую? Женщина в узком платье?

— Ах, эту Надину…

— Так, значит, ты обратил внимание на ее платье! — Кэлен ткнула его пальцем в ребро.

Ричард недоуменно нахмурил брови:

— А что, оно сегодня какое-то особенное?

— О да, оно сегодня несколько иное! Так почему ты взял ее с собой?

— Потому что она целительница. И она неплохой человек. Вот я и подумал: раз уж она торчит здесь, почему бы не приспособить ее к делу? Подумал, что она сама почувствует себя лучше, если займется чем-нибудь полезным. Я попросил ее проследить, чтобы дубовый отвар был приготовлен по правилам. По-моему, она была рада помочь.

Кэлен помнила, как улыбнулась Надина, когда Ричард предложил ей пойти с ним. Да, безусловно, она была рада, но не только помочь. Эта улыбка была специально для Ричарда, и платье она заузила тоже ради него.

— Значит, ты тоже считаешь Дрефана красивым? — спросил Ричард.

Она считала, что у него слишком узкие штаны. Кэлен привлекла Ричарда к себе и поцеловала, в надежде, что он не заметит, как вспыхнули ее щеки.

— Кого? — мечтательно проговорила она.

— Дрефана. Помнишь такого? Мужчина в узких штанах.

— Извини, что-то не припоминаю, — выдохнула Кэлен и поцеловала его в шею. И в эту минуту она действительно едва его помнила. Ей нужен был только Ричард и больше никто.

В ее голове не осталось места для мыслей о Дрефане. Единственное, что в данный момент заполняло ее разум, это воспоминания о том месте между мирами, где они с Ричардом были вместе, по-настоящему вместе. И она снова хотела его. Хотела прямо сейчас.

По тому, как жадно скользили его руки по ее спине и как жарки были его губы, Кэлен поняла, что он тоже хочет ее.

Но знала, что Ричард очень не хочет, чтобы о нем думали, как о его отце. И не хочет, чтобы в ней видели всего лишь женщину магистра Рала — простую игрушку владыки Д’Хары. Исключительно поэтому он до сих пор не запретил служанкам мешать его с Кэлен уединению. Он ворчал, но послушно выходил, когда они выставляли его из покоев Матери-Исповедницы.

И морд-сит, судя по всему, тоже оберегали ее, чтобы никто не подумал, будто она всего лишь любовница владыки Д’Хары, а не его невеста. Каждый раз, когда Кэлен с Ричардом уединялись в комнате Ричарда — хотя бы для того, чтобы просто поговорить, — туда под разными предлогами постоянно врывались либо Кара, либо Бердина. И в ответ на сердитые взгляды Ричарда напоминали ему, что он сам приказал им охранять Мать-Исповедницу. И Ричард ни разу не отменил приказа.

Но сегодня Ричард велел Каре с Райной охранять коридор, и те беспрекословно повиновались.

Думая, что свадьба вот-вот состоится, Кэлен с Ричардом решили потерпеть; и хотя однажды они уже занимались любовью, тот эпизод в месте между мирами, где не было ни тепла, ни холода, ни света, ни тьмы, не было ни пола, ни потолка, казался каким-то ненастоящим.

И все же Кэлен помнила свои ощущения. Она и Ричард сами были источником жара и света в том странном месте, куда их доставили добрые духи.

И Кэлен так отчетливо помнила все, будто только сейчас ее пальцы касались груди и живота Ричарда. Она задыхалась; ей хотелось, чтобы он целовал ее всюду, и сама хотела его так целовать.

— Ричард, — прошептала она ему на ухо, — пожалуйста, останься со мной на ночь.

Под его руками она теряла остатки сдержанности.

— Кэлен, я думал…

— Прошу тебя, Ричард! Я хочу, чтобы ты был со мной в постели. Чтобы ты был во мне.

От этих слов он беспомощно застонал в ее объятиях.

— Надеюсь, я не помешала, — раздался голос.

Ричард выпрямился. Кэлен повернулась. Из-за толстых ковров они не услышали шагов подошедшей Надины.

— Надина, — все еще задыхаясь, проговорила Кэлен. — Что?..

Кэлен невольно убрала руки за спину, подумав — видела ли Надина, чем они сейчас занимались? Вспомнив, где были руки Ричарда, когда Надина вошла, Кэлен почувствовала, что заливается краской.

Холодный взгляд Надины переходил с Ричарда на Кэлен и обратно.

— Я не хотела мешать. Я просто пришла сменить тебе припарку. И извиниться.

— Извиниться? — переспросила Кэлен.

— Да. Я тебе тут наговорила всякого. Я была немного… не в себе. И кажется, сказала лишнего. Вот и решила, что должна извиниться.

— Все в порядке, — ответила Кэлен. — Я понимаю, что ты тогда чувствовала.

Надина приподняла свою сумку.

— Так как насчет припарки?

— До утра с рукой все будет нормально. Сменишь припарку завтра. — Повисла неловкая пауза. — Дрефан подлечил ее… На ночь этого хватит.

— Конечно, — кивнула Надина и опустила сумку. — Значит, вы оба собрались спать?

— Спасибо за заботу о Кэлен, Надина, — сдержанно произнес Ричард. — Спокойной ночи.

Надина одарила его ледяным взглядом.

— Не хочешь сперва поженится? Просто собираешься бросить ее на постель и предъявить на нее права, как на какую-нибудь девчонку, которую завалил на поляне? Довольно грубовато для великого и могущественного магистра Рала, тебе не кажется? И еще прикидываешься, что ты лучше нас, простых смертных. — Она повернулась к Кэлен: — Я же говорила — он кого завидит, того и хочет. Шота мне о тебе рассказывала. Я думаю, ты тоже отлично знаешь, что заводит мужчин. И, что ни говори, ты пойдешь на все, чтобы его заполучить. Я была права — ты ничуть не лучше меня.

Она удалилась, сжимая в руке свою сумку.

Кэлен с Ричардом стояли в неловком молчании.

— Устами шлюхи… — произнесла наконец Кэлен.

— Может быть, она и права. — Ричард провел ладонью по лицу.

— Может быть, — нехотя согласилась Кэлен.

— Ну что ж, тогда спокойной ночи. Крепких снов.

— И тебе тоже. Я буду представлять, как ты лежишь в своей маленькой комнате.

Ричард наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Я еще пока не буду ложиться.

— А что же ты будешь?

— Напьюсь до полного одурения в каком-нибудь закутке.

Кэлен ухватила его за перевязь.

— Ричард, боюсь, я этого долго не выдержу. Поженимся мы наконец, пока не случилось еще что-нибудь?

— Мы разбудим сильфиду, как только убедимся, что во дворце все идет как надо. Обещаю тебе.

— Что все?

— Что солдаты поправляются, что… В общем, есть еще кое-что, о чем надо бы позаботиться. Я хочу убедиться, что Джеганю не удалось осуществить свою угрозу. Еще пара дней — и солдаты начнут поправляться. Всего два дня. Обещаю.

Кэлен с тоской посмотрела в его серые глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Через пару дней или через целую вечность — все равно. Я — твоя. Не важно, когда над нами произнесут слова обряда. Я твоя навсегда.

— В наших сердцах мы с тобой и так единое целое. И добрые духи это знают. Они уже доказали, что хотят, чтобы мы были вместе, и не оставят нас своей милостью. Не волнуйся, нас с тобой обвенчают.

Он собрался уйти, но вдруг снова обернулся к ней. В глазах промелькнула тень грусти.

— Мне только очень хочется, чтобы на нашей свадьбе был Зедд. Добрые духи, как же мне этого хочется! И чтобы он сейчас был здесь и помог мне.

Он пошел прочь, но в конце коридора оглянулся снова. Кэлен послала ему воздушный поцелуй, а потом побрела в свою пустую, одинокую спальню и бросилась на большую кровать. Ей припомнились слова Надины: «Шота мне о тебе рассказывала». Кэлен зарыдала от обиды.

— Значит, вы сегодня не останетесь спать… там, — заметила Кара, когда Ричард проходил мимо.

— А с чего ты взяла, что я должен там остаться? — спросил Ричард.

Морд-сит пожала плечами:

— Вы велели нам ждать за углом.

— Может, я просто собирался поцеловать Кэлен на ночь, и мне не хотелось слушать, как вы обсуждаете мои способности.

Кара с Райной улыбнулись. Впервые за весь день их лица осветились улыбкой.

— Я уже видела, как вы целуете Мать-Исповедницу, — сообщила Кара. — Вы большой мастер по этой части. После ваших поцелуев она долго не может отдышаться, и видно, что ей хочется еще.

Хотя настроение у Ричарда было неважное, он все же ухмыльнулся, потому что был рад видеть, что они улыбаются.

— Это вовсе не означает, что я большой мастер. Просто она меня любит.

— Меня тоже целовали мужчины, — хмыкнула Кара. — И я видела, как целуете вы. Так что со всей ответственностью могу заявить, что вы исключительно хорошо это делаете. Мы сейчас подсматривали за вами из-за угла.

Ричард, хоть и покраснел, все же попытался напустить на себя возмущенный вид.

— Я приказал вам оставаться здесь!

— Наша обязанность — вас охранять. А для этого мы должны не спускать с вас глаз. Так что такой приказ мы выполнить не можем.

Ричард только покачал головой. На это ему было трудно сердиться. Тем более что в данном случае своим неповиновением они не подвергали опасности Кэлен.

— Лучше скажите, что вы думаете о Дрефане?

— Он ваш брат, магистр Рал, — ответила Райна. — Сходство бросается в глаза.

— Я знаю. Я спрашиваю, каково ваше мнение о нем?

— Мы его не знаем, магистр Рал, — заметила Райна.

— Я тоже его не знаю. Я не рассержусь, если вы откровенно скажете, что он вам не нравится. На самом деле мне бы даже хотелось услышать от вас именно это. Ну, Кара? Что ты о нем думаешь?

— Я ни с одним из вас не целовалась, — пожала она плечами, — но, судя по тому, что видела, предпочла бы поцеловать вас.

— И что это значит?

— Вчера мне пришлось худо, а он мне помог. Но мне очень не нравится, что мастер Дрефан пожаловал именно тогда, когда во дворце появились Надина и Марлин.

— Я тоже об этом подумал, — вздохнул Ричард. — Я всегда прошу людей не судить обо мне по моему отцу и тем не менее сам сужу о Дрефане исходя из того, что он сын Даркена Рала. Мне действительно хотелось бы ему доверять. Поэтому, если у вас возникнут хоть малейшие опасения или сомнения, не сочтите за труд, немедленно сообщите мне.

— Ну, — Кара дернула плечом, — мне не нравятся его руки.

— То есть?

— У него руки, как у Даркена Рала. Мне уже довелось увидеть, как он ласкает льнущих к нему женщин. Даркен Рал тоже так делал.

— Когда же это он успел?! — изумился Ричард. — Он же почти весь день был со мной!

— Нашел время, когда вы разговаривали с солдатами. И когда вы с Надиной осматривали раненых. Ему и не потребовалось много времени. Женщины сами к нему пришли. Никогда не видела, чтобы с мужчиной сразу заигрывали столько женщин. Вы должны признать, что он очень красив.

Ричард не находил во внешности Дрефана ничего особенного.

— А кто-нибудь из этих женщин выразил возмущение?

— Нет, магистр Рал, — после долгой паузы ответила Кара.

— Что ж, я видывал мужчин такого сорта. Среди них были мои друзья. Просто они любят женщин, а женщины любят их. И раз это делается по обоюдному согласию, не думаю, что мне стоит вмешиваться. Меня больше беспокоит другое.

— Что?

— Сам не понимаю.

— Если окажется, что он сказал правду и пришел единственно потому, что желал вам помочь, то вы можете им гордиться, магистр Рал. Ваш брат — очень значительная персона.

— Разве? И в чем же его значительность?

— Ваш брат — глава секты целителей.

— Да? Мне он об этом не говорил.

— Наверное, не хотел хвастаться. Смирение перед магистром Ралом вообще свойственно д’харианцам и является одной из основных заповедей древней секты целителей.

— Возможно. Значит, он — глава этих целителей?

— Да, — кивнула Кара. — Он — верховный жрец Рауг’Мосс.

— Что? — воскликнул Ричард. — Как ты их назвала?

— Рауг’Мосс, магистр Рал.

— Ты знаешь значение этого слова?

— Знаю, что оно означает «целители». — Кара пожала плечами. — А вы знаете точное значение, магистр Рал?

— Где Бердина?

— В постели, надо полагать.

Ричард побежал по коридору, на ходу отдавая распоряжения:

— Кара, сегодня ночью ты охраняешь покои Кэлен. Райна, иди разбуди Бердину и скажи, что я жду ее у себя в кабинете.

— Сейчас, магистр Рал? — спросила Райна. — Так поздно?

— Да, и поторопись.

Ричард вбежал в кабинет, где на столе лежал дневник Коло, написанный на древнед’харианском.

А на древнед’харианском «Рауг’Мосс» означает «священный ветер».

В голове у него звучало предостережение Шоты, переданное через Надину — «ветер охотится за ним», — и слова пророчества, начертанные Джеганем на стене подземелья: «чтобы погасить пожар, он должен искать ответ у ветра».

Глава 19

— На сей раз, — предупредила Энн, — предоставь говорить мне. Ясно?

Ее брови почти сошлись на переносице. Она придвинулась так близко, что Зедд почувствовал запах колбасы в ее дыхании. Она постучала ногтем по его ошейнику — еще одно предупреждение, хоть и безмолвное.

Зедд невинно моргнул.

— Если тебе это доставит удовольствие, пожалуйста. Только мои россказни всегда служили твоим интересам.

— Ну да, конечно! А твои дурацкие шуточки — просто верх остроумия!

Зедд счел, что ее издевательская улыбка — это уже лишнее; могла бы ограничиться одной этой саркастической похвалой. Всему на свете есть предел, и этой женщине давно пора научиться держаться в отведенных ей рамках.

Зедд критическим взглядом окинул тускло освещенную дверь постоялого двора на противоположной стороне улицы. Между двумя складами висела небольшая вывеска: «Постоялый двор Джестера».

Зедд понятия не имел, как называется этот довольно крупный город, куда они прибыли уже в темноте, зато отлично знал, что предпочел бы вообще сюда не заезжать.

Постоялый двор Джестера выглядел так, будто его построили, чтобы заполнить пустоту на задворках или, что вероятнее, скрыть это заведение от внимания почтенной публики, а главное, от властей. Его посетители, как успел уже заметить Зедд, сильно смахивали либо на наемников, либо на разбойников с большой дороги.

— Мне это не нравится, — пробормотал он себе под нос.

— Тебе ничего не нравится, — рявкнула Энн. — Такого зануду я в жизни своей не встречала!

Зедд в искреннем изумлении поднял брови.

— Неужели? А мне всегда говорили, что я очень приятный спутник. У нас еще осталась колбаса?

Энн закатила глаза.

— Нет! Так что же тебе не нравится на сей раз?

На другой стороне улицы подозрительного вида субъект воровато огляделся и, стараясь держаться в тени, двинулся к дверям «Постоялого двора Джестера».

— Не понимаю, зачем Натану туда заходить?

Энн бросила взгляд на постоялый двор и поправила выбившуюся из прически седую прядь.

— Чтобы поесть горячего и передохнуть. — Она посмотрела на Зедда. — Вот зачем, если он вообще там.

— Я же научил тебя ощущать волшебную нить, которая тянется от следящего облака. Ты же сама почувствовала ее, почувствовала Натана.

— Верно, — согласилась Энн. — И вот теперь, когда мы наконец настигли его, тебе это не нравится.

— Вот именно, — с отсутствующим видом проговорил Зедд. — Не нравится.

Сердитый взгляд Энн сменился озабоченным.

— Что тебя беспокоит?

— Посмотри на значок. Под названием.

Две женские ножки, поднятые буквой «V». Энн уставилась на Зедда, как на сумасшедшего.

— Зедд, этот человек просидел взаперти во Дворце Пророков почти тысячу лет!

— Вот именно, взаперти. — Зедд постучал по ошейнику, называющемуся Рада-Хань. Ошейнику, который Энн нацепила на него, чтобы подчинить своей воле. — Натан не желает снова оказаться в ошейнике. Я уверен, он несколько столетий строил планы, как от него избавиться. Я с ужасом думаю, что он с помощью пророчеств влиял на события, чтобы подвести их к тому повороту судьбы, который позволит ему отделаться от ошейника. И ты надеешься убедить меня, что он пошел туда лишь потому, что ему захотелось шлюху? Не забывай, он прекрасно понимает, что ты его ищешь.

Энн смотрела на него во все глаза.

— Зедд, ты хочешь сказать, что Натан сознательно влиял на события — то есть пророчества, — чтобы отделаться от ошейника?

Зедд, глядя через дорогу, покачал головой.

— Я всего лишь хочу сказать, что мне это не нравится.

— Не исключено, что ему после долгого воздержания просто очень захотелось женщину.

— Ты знаешь Натана больше девятисот лет. Я познакомился с ним недавно. — Зедд наклонился к ней ближе. — Но даже я понимаю, что это чушь. Натан не дурак. Он необычайно талантливый волшебник. И ты делаешь серьезную ошибку, недооценивая его.

Энн некоторое время смотрела ему в глаза.

— Ты прав. Быть может, это ловушка. Конечно, убивать меня ради того, чтобы удрать, Натан не станет, но все остальное… Да, возможно, ты прав.

Зедд фыркнул.

— Зедд, — после долгого и неловкого молчания заговорила Энн, — нам очень важно поймать Натана. В прошлом он помогал мне, когда в пророчествах обнаруживалась опасность, но все же он остается пророком. А пророки опасны. Не потому, что они желают людям зла, а просто потому, что таковы свойства пророчеств.

— Нет необходимости убеждать меня в этом. Мне известно, как опасны пророчества.

— Мы всегда держали пророков в затворничестве, потому что, если оставить их без присмотра, может случиться катастрофа. Пророк несет опасность не только другим, но и себе самому. Людям свойственно мстить тем, кто говорит правду, словно знание истины и есть причина несчастья. Пророчества вредны для неподготовленных умов, для тех, кто не знает и не понимает магии, не говоря уже о самих пророчествах. Однажды мы привели к нему женщину — мы делали так иногда, если он просил…

— Ты таскала к нему шлюх? — перебил Зедд, нахмурившись.

Энн рассеянно пожала плечами.

— Мы понимали, что ему одиноко. Готова признаться, что это был не самый лучший выход из положения, но да, мы время от времени приводили ему шлюх. Мы ведь не бессердечны.

— Как великодушно с вашей стороны.

Энн отвела взгляд.

— Мы обязаны были не выпускать его из Дворца, но мы жалели его. Он же не виноват, что родился с даром пророка. Мы всегда предупреждали Натана, чтобы он не смел делать женщинам никаких предсказаний, но однажды он нарушил запрет. Та женщина вылетела из Дворца с криками ужаса. Мы так и не выяснили, как ей удалось убежать. Прежде чем мы сумели ее отыскать, она раззвонила об этом пророчестве всем. И вспыхнула смута. Погибли тысячи людей. Женщины и дети. Иногда я всерьез думаю, что Натан сумасшедший. Без сомнения, из всех неуравновешенных людей, которых я видела, он самый опасный. Натан видит мир не только таким, каким тот стоит перед его глазами, а через призму пророчеств, возникающих у него в голове. В тот раз я, разумеется, учинила ему допрос, но он заявил, что не помнит никакого пророчества и ничего не говорил этой шлюхе. И только гораздо позже мне удалось увязать между собой несколько пророчеств, и я обнаружила, что один из мальчиков, погибших во время войны, был именно тем, кто упомянут в одном из пророчеств. Он должен был стать жестоким и кровавым правителем. Если бы он выжил, погибли бы сотни тысяч людей, но Натан своим поступком отсек эту опасную развилку. Я боюсь даже представить, сколько известно этому человеку и как много он от нас утаивает. Пророк с легкостью способен нанести колоссальный вред, и если он жаждет власти над миром, ему ничего не стоит ее получить.

Зедд по-прежнему не сводил глаз с двери.

— И поэтому вы держите их взаперти.

— Да.

Зедд выдернул ниточку из своего темно-бордового балахона и посмотрел сверху вниз на Аннелину.

— Энн, я Волшебник первого ранга, и если бы я всего этого не понимал, я не помогал бы тебе.

— Спасибо, — тихо сказала Энн.

Зедд прикинул, какие у них есть варианты. Вариантов оказалось немного.

— Если я правильно понял, ты пыталась мне втолковать, что не знаешь, в своем ли Натан уме, но даже если он и не сумасшедший, то все равно очень опасен.

— Да, пожалуй. Но Натан часто помогал мне избавить людей от страданий. Несколько столетий назад он предупредил меня о Даркене Рале и сообщил о пророчестве, предвещающем рождение боевого чародея. Ричарда. Мы вместе приложили немало усилий, чтобы Ричард мог спокойно вырасти и чтобы у тебя было время воспитать из него человека, который воспользовался бы даром во благо людям.

— За это прими мою признательность, — кивнул Зедд. — Но ты нацепила на меня ошейник, и это мне немного не по душе.

— Я понимаю. Не думай, что я это сделала ради собственного удовольствия. Но отчаянные обстоятельства порой требуют отчаянных действий. Я сделала то, что должна была сделать, учитывая возможность весьма неприятных последствий. Чем скорее мы поймаем Натана, тем скорее ты освободишься от Рада-Хань.

— И вон то мне тоже не нравится. — Зедд показал большим пальцем на небо у себя за спиной.

Энн не стала смотреть туда, куда он указывал. Она и так знала, что там увидит.

— Какое отношение имеет красная луна к Натану? Конечно, явление весьма необычное, но при чем тут она?

— Я не говорил, что это имеет отношение к Натану. Мне просто это не нравится.

Последние дни небо было затянуто облаками, и ночью они передвигались очень медленно из-за темноты и из-за того, что трудно было разглядеть следящее облако, которое Зедд повесил над Натаном. К счастью, они уже почти настигли пророка и чувствовали волшебную нить, даже не видя облака. Вобще-то следящее облако и нужно было лишь для того, чтобы подвести преследователей на расстояние, где ощущается эта нить.

Зедд знал, что Натан где-то неподалеку, буквально в нескольких сотнях футов. В такой близости к объекту преследования магия нити искажала все чувства Зедда и ухудшала его возможности пользоваться даром. На таком расстоянии магия становилась похожей на гончую, которая ничего не видит вокруг, кроме следа жертвы. Очень неудобная форма слепоты — дополнительный повод для беспокойства.

Зедд мог бы оборвать нить, но это было рискованно, пока они не оказались лицом к лицу с Натаном. Порванную нить уже нельзя восстановить без физического контакта с объектом.

Снегопад тоже мешал продвижению; Зедд с Аннелиной продрогли и чувствовали себя несчастными. Но сегодня днем облака наконец рассеялись, и Зедд с Энн ждали восхода луны, чтобы приблизиться к Натану при ее свете.

И оба замерли в немом изумлении, когда луна наконец взошла. Она взошла красной.

Сначала они подумали, что это из-за какой-то дымки, но, когда луна повисла у них над головами, стало ясно, что ее цвет совершенно не связан с обычными явлениями природы. Хуже того, из-за туч Зедд не знал, давно ли луна стала красной.

— Зедд, — нарушила наконец томительное молчание Энн. — Ты знаешь, что это значит?

Зедд глядел в сторону, делая вид, что изучает тени.

— А ты? Ты прожила намного дольше меня. И наверняка что-то слышала о подобном знамении.

Он услышал шуршание: Энн поежилась под шерстяным плащом.

— Ты ведь Волшебник первого ранга. И я склонна положиться на твое мнение в такого рода вопросах.

— С чего это ты вдруг сочла мое мнение достойным внимания?

— Зедд, не будем препираться. За мою жизнь это знамение не наблюдалось, но я встречала упоминание о красной луне в одном древнем тексте времен великой войны. Там не было сказано, что это значит конкретно, — говорилось только, что она сулит большую беду.

Зедд присел на корточки, оперся спиной на стену и жестом предложил Аннелине устраиваться рядом. Та тоже села, забравшись поглубже в тень.

— В замке Волшебника есть десятки библиотек. Обширнейших библиотек. Как правило, каждая не уступает по размеру книгохранилищу Дворца Пророков, а многие даже гораздо больше. И там тоже хранится огромное количество пророчеств.

Среди этих пророчеств были и такие, которые считались настолько опасными, что их держали за мощными магическими щитами, ограждающими личные апартаменты Волшебника первого ранга. Даже старые волшебники, жившие в замке, когда Зедд был молод, не имели доступа к этим книгам. И даже Зедд, став Волшебником первого ранга, прочитал далеко не все. Но те, что он успел прочитать, надолго лишили его сна.

— Добрые духи! — продолжал он. — В замке такая уйма книг, что каждая библиотека в прежние времена обслуживалась целым штатом кураторов. Без них найти нужную книгу было почти невозможно. Каждый из них досконально знал свой участок и мог сказать, содержится ли в книгах, находящихся в его ведении, необходимая информация. Но еще когда я был молодым, в библиотеках оставалось лишь два куратора. А два человека не в состоянии охватить все хранящиеся там знания. В этих книгах — уйма всяких сведений, но вот найти то, что нужно, — задачка не из простых. Можно умереть от старости, прежде чем это получится. В молодости мне показали наиболее важные книги по истории, магии и, разумеется, сборники пророчеств. Мое обучение, собственно, этими книгами и ограничивалось.

— Так что насчет красной луны? — не отставала Энн. — В книгах, которые ты прочитал, сказано что-то о ней?

— Да. Но то, что я прочел, было довольно туманным, упоминалось о ней только вскользь. Жаль, что я тогда не исследовал этот предмет более внимательно, но, увы, в то время другие вещи требовали моего внимания.

— И что же там говорилось?

— Если я правильно помню — а я в этом не уверен, — то что-то о щели между мирами. В книге было написано, что в случае образования такой щели предупреждением об этом будет появление в течение трех ночей красной луны.

— Три ночи. Учитывая непрерывную облачность в последние дни, она вполне может висеть уже третью ночь. А если бы облака не разошлись? Тогда бы ее никто не увидел.

Зедд прищурился, припоминая.

— Нет… Нет, там говорилось, что тот, кому это знамение предназначено, будет видеть красную луну все три ночи.

— Не понимаю. Что за щель может образоваться между мирами?

— Хотел бы я знать. — Зедд прислонился головой к стене. — Когда Даркен Рал открыл шкатулки Одена, тоже образовалась прореха в завесе, через которую в наш мир едва не проник Владетель, но тогда никакой красной луны не было.

— Тогда, может быть, там было сказано не о щели. Может, ты не так вспомнил.

— Возможно. Но я твердо помню, что она предвещает что-то весьма нехорошее.

Энн сочувственно коснулась его руки — жест, которого раньше она себе не позволяла.

— Зедд, как только Натан будет у нас в руках, я сниму с тебя Рада-Хань. Ты поспешишь в Эйдиндрил и выяснишь, в чем дело. Нет — мы все вместе туда отправимся. Я уверена, Натан поймет серьезность происходящего и согласится помочь.

— По-моему, неплохая сделка. Я помогаю тебе поймать Натана, а вы мне — разобраться с красной луной.

— Значит, договорились. Мы добровольно помогаем друг другу. Должна признаться, это приятная перемена в наших отношениях.

— Неужели? — выгнул бровь Зедд. — Тогда почему бы тебе не снять с меня ошейник?

— Сниму. Как только Натан будет у нас в руках.

— Натан значит для тебя больше, чем ты готова признать.

Некоторое время Аннелина молчала.

— Так и есть. Мы работали вместе на протяжении сотен лет. Конечно, Натан — ходячее беспокойство, но у него благородное сердце человека. — Ее голос упал, и она отвернулась. Зедду показалось, что она смахнула слезу. — И мне очень дорог этот неисправимый, чудесный человек.

Зедд поглядел из-за угла на закрытую дверь постоялого двора.

— И все же мне это не нравится, — прошептал он. — Что-то здесь не так. И дорого бы я дал, чтобы узнать, что именно.

— Ну, так что мы будем делать с Натаном? — наконец спросила Энн.

— Мне показалось, в этот раз ты решила вести переговоры.

— Ты убедил меня, что надо соблюдать осторожность. По-твоему, что нужно делать?

— Я зайду туда и попрошу комнату. Ты подождешь снаружи. Если Натан там, я постараюсь застать его врасплох. Если он выйдет до того, как я его отыщу, или что-то… пойдет не так, его схватишь ты.

— Зедд, Натан — волшебник. А я — всего лишь колдунья. Пока у него на шее нет Рада-Хань, мне с ним не справиться.

Зедд задумался. Действительно, риск потерять Натана слишком велик. К тому же Энн могла пострадать. А потом им будет трудно снова отыскать Натана. Если он догадается о следящем облаке, то, вполне возможно, сумеет от него отделаться. Впрочем, последнее маловероятно.

— Ты права, — наконец промолвил он. — Я сотку магическую сеть с внешней стороны двери. Он в ней увязнет, если попробует выйти, и ты застегнешь у него на шее этот поганый ошейник.

— Неплохая мысль. И какого рода сеть ты намерен соткать?

— Как ты сама сказала, мы не имеем права допустить промах. — Зедд пристально изучал ее глаза при тусклом ночном освещении. — Проклятие! Поверить не могу, что я это делаю! — пробурчал он. — Дай-ка мне его ошейник!

Энн пошарила под плащом, и в свете красной луны мрачно блеснул Рада-Хань.

— Это ошейник Натана? — уточнил Зедд.

— Он носил его почти тысячу лет.

Зедд хмыкнул. Взяв ошейник в руки, он направил в него свою магию, позволяя ей смешаться с магией Рада-Хань. Он чувствовал тепло Магии Приращения и ледяной холод Магии Ущерба — Рада-Хань был наделен ими обеими.

— Я замкнул заклинание. — Зедд вернул ошейник Энн.

— Какое же? — подозрительно поинтересовалась она.

Зедд оценивающе глянул на нее.

— Заклинание пламени. Если он выйдет без меня… У тебя будет двадцать ударов сердца, чтобы надеть на него ошейник, иначе сеть вспыхнет.

Если она не сумеет за это время надеть на пророка ошейник, то Натан сгорит. Без ошейника он не сможет спастись от заклинания пламени. А с Рада-Хань он избежит огня, но попадет в руки Энн.

Двойной капкан.

В эту минуту Зедд был сам себе исключительно неприятен.

Энн глубоко вздохнула.

— На ком-то другом оно не сработает, верно?

Зедд покачал головой.

— Я привяжу к нему следящее облако. Заклинание узнает только Натана. — Он угрожающе понизил голос: — Но если ты не успеешь надеть на него ошейник и сеть вспыхнет, то, кроме Натана, погибнут все, кто окажется слишком близко. И если ты по какой-то причине не сможешь надеть на него Рада-Хань, уноси ноги. Кроме того, он может и предпочесть смерть возвращению в рабство.

Глава 20

Едва войдя, Зедд сообразил, что его темно-бордовый балахон с черными рукавами, расшитыми серебром, здесь совершенно не к месту. В тусклом свете ламп хорошо были видны три ряда серебряной вышивки на обшлагах, широкая золотая лента на груди и алый атласный кушак на поясе.

Простые балахоны Зедда, которые для могущественного волшебника являются эквивалентом военного мундира, в свое время уничтожила Эди, старая колдунья — они ей не нравились, — и сама выбрала ему этот новый наряд.

Зедд скучал по Эди и понимал, какую боль она испытывает, думая, что он мертв. Почти все считали его погибшим. Надо выбрать время, подумал он, и заставить Энн написать в своем дорожном журнале весточку для Эди.

Но больше всего Зедд переживал за Ричарда. Внук нуждался в его помощи. Ричард — боевой чародей, но без должного обучения он беспомощен, как выпавший из гнезда орленок. Правда, на худой конец для защиты у него есть Меч Истины, а как только Энн получит своего Натана, он, Зедд, сразу помчится к Ричарду.

Хозяин уставился на Зедда; он буквально пожирал глазами золотую пряжку его пояса. С лавок, стоящих у правой стены, на волшебника пялились тощие оборванцы — несомненно, завсегдатаи этого заведения.

— Комнаты по серебряному талеру, — равнодушно бросил хозяин. — Если хотите компанию, это еще один талер.

— Я вижу, на вас произвела впечатление моя одежда, — заметил Зедд.

Дородный хозяин улыбнулся уголком губ и протянул мясистую ладонь.

— Цена есть цена. Вам нужна комната или нет?

Зедд уронил в протянутую руку монетку.

— Третья дверь налево. — Хозяин кивнул в сторону коридора. — Компания нужна, старик?

— Тебе придется делиться с дамой. А я подумал, что прибыль тебе самому нужна. Крупная прибыль.

Хозяин посмотрел на него с любопытством:

— То есть?

— Говорят, у тебя вроде бы остановился один мой старый добрый приятель. Мы с ним давненько не виделись. И если ты сможешь указать мне его комнату, я буду так рад нашей встрече, что сдуру расстанусь с золотым. Полновесным золотым.

Хозяин окинул Зедда оценивающим взглядом.

— А у этого твоего приятеля имя есть?

— Ну, — понизил голос Зедд, — как и у многих твоих клиентов, у него нелады с именами. Он так плохо их запоминает, что каждый раз вынужден придумывать себе новое. Но я могу сказать тебе, что он высокий, пожилой, и у него длинные, до плеч, седые волосы.

Хозяин пожевал губу.

— Он… сейчас занят.

Зедд достал золотой, но, когда хозяин потянулся за ним, быстро спрятал монету в кулаке.

— Это ты так говоришь. Я бы предпочел сам судить, насколько он занят.

— Тогда еще талер.

Зедд заставил себя говорить тихо.

— За что?

— За время дамы и за ее общество.

— Я не собираюсь заводить знакомство с дамой.

— Это ты так говоришь. А как увидишь ее с ним, так настроение у тебя переменится, вспомнишь молодость… У меня правило — деньги вперед. Если она скажет, что ты ей только улыбнулся, получишь монету обратно.

Зедд понимал, что с серебром придется проститься. Впрочем, сейчас деньги были не главное. Он полез во внутренний карман и достал серебряную монетку.

— Последняя комната справа, — буркнул хозяин. — А в соседней комнате у нас гостья, которая не желает, чтобы ее беспокоили.

— Я не потревожу твоих гостей.

Хозяин хитро улыбнулся.

— Уж на что она страшная, я все равно предложил ей компанию — за обычную цену, — но она заявила, что ежели кто потревожит ее покой, так она с меня шкуру заживо сдерет. Бабе, у которой хватило нахальства заявиться сюда в одиночку, я поверил. Ежели ты ее разбудишь, я верну ей монету из твоих денег. Ясно?

Зедд рассеянно кивнул, размышляя, не перекусить ли заодно — он был голоден, — но, хоть и с большой неохотой, отказался от этой идеи.

— А у вас тут нет черного хода на случай, если мне… захочется подышать ночным воздухом? — Зедд не хотел, чтобы Натан ускользнул через заднюю дверь. — Как я понимаю, это потребует дополнительной платы.

— У нас с той стороны кузница, — флегматично сообщил хозяин. — Второго выхода нет.

Последняя комната справа. Единственный выход. Что-то здесь не так. Натан не настолько глуп. И все же Зедд чувствовал, как потрескивает воздух от магии нити.

Зедд сильно сомневался, что Натан специально позаботился о том, чтобы им было удобно, но все же двинулся по коридору. Он внимательно прислушивался, но услышал лишь старательные стоны женщины во второй комнате слева.

В конце коридора горела одинокая свечка в деревянном подсвечнике на стене. Из предпоследней комнаты доносилось тихое посапывание той самой гостьи, которая не желала, чтобы ее тревожили. Зедд понадеялся, что все обойдется и она не проснется.

Он приложил ухо к последней двери справа и услышал негромкий женский смех. Если Натан начнет сопротивляться, женщина может пострадать или даже погибнуть.

Можно, конечно, повременить — но, с другой стороны, если внимание Натана сейчас отвлечено, то это даже неплохо. В конце концов, Натан — волшебник, и Зедд понимал, что на его месте сам не очень бы стремился к возвращению в рабство.

Это соображение оказалось решающим. Он не может позволить себе упустить удобный случай.

Зедд ударом ноги распахнул дверь и одновременно зажег на ладони огонь.

Двое обнаженных людей на кровати отпрянули друг от друга. Сгустком воздуха Зедд отбросил Натана от женщины, и пока тот охал и барахтался, схватил ее за руку и отшвырнул к стене. Она успела зацепить простыню, и, пока прикрывалась ею, Зедд накинул на нее волшебную сеть. В следующее мгновение он набросил сеть на мужчину — но не простую сеть, а такую, разорвать которую с помощью магии было очень опасно для того, кто попробовал бы это сделать.

В темной комнате повисла тишина. Только свечка на полке тихо потрескивала. Зедд был доволен, что все прошло гладко и никто не пострадал.

Он обошел кровать и склонился над мужчиной, застывшим на полу с раскрытом в немом крике ртом.

Это был не Натан.

Зедд не поверил своим глазам. Он чувствовал в комнате волшебную нить и знал, что гнался именно за этим человеком.

Он наклонился ближе к мужчине:

— Я знаю, что ты меня слышишь, так что слушай внимательно. Сейчас я сниму с тебя волшебные путы, но, если ты хотя бы пикнешь, я верну их обратно и уйду, а ты останешься так валяться, пока не помрешь. Так что хорошенько подумай, прежде чем звать на помощь. Как ты уже, наверное, догадался, я волшебник, и никто не сможет тебе помочь, если ты меня разозлишь.

Зедд провел рукой над мужчиной, снимая сеть. Тот немедленно отполз к стене, но молчал. Он был пожилым, но не выглядел таким древним, как Натан. Волосы у него были седые, но волнистые, а не прямые, как у пророка. И не такие длинные. Впрочем, краткое описание, данное Зеддом, вполне ему подходило, поэтому хозяин постоялого двора запросто мог подумать, что Зедд ищет именно этого человека.

— Ты кто такой? — спросил Зедд.

— Вильям меня звать. А ты, наверное, Зедд.

Зедд насторожился:

— Откуда ты знаешь?

— Мне сказал тот малый, которого ты ищешь. Штаны можно надеть? — Он указал на стул, где лежала его одежда.

Зедд кивнул, разрешая Вильяму одеться.

— Рассказывай, пока одеваешься. И помни, что я волшебник. Я знаю, когда мне лгут. И учти еще, что у меня вдруг сильно испортилось настроение.

Насчет умения распознать ложь Зедд, конечно, слегка загнул, но насчет своего настроения не преувеличивал ни на йоту.

— Я случайно наткнулся на того мужика, за которым ты гонишься. Он не сказал, как его звать. Зато предложил мне… — Натягивая штаны, Вильям, глянул на женщину. — Она может нас слышать?

— Забудь о ней. Обо мне беспокойся. — Зедд скрипнул зубами. — Говори!

— Ну, он предложил мне… — Вильям опять покосился на женщину. На ее веснушчатом лице застыло изумленное выражение. — Он предложил мне… вознаграждение, если я окажу ему услугу.

— Какую услугу?

— Займу его место. Он велел мне, пока не доберусь сюда, гнать коня так, будто за мной гонится сам Владетель. А тут, мол, могу передохнуть. Или остановиться надолго, если будет охота. Он сказал, что ты меня сам найдешь.

— И он что, хотел, чтобы я тебя нашел?

Вильям застегнул штаны, плюхнулся на стул и принялся натягивать сапоги.

— Он сказал, что мне от тебя не отделаться, рано или поздно ты меня нагонишь. Но он хотел, чтоб это случилось не раньше, чем я доберусь хотя бы сюда. Я мчался без передышки и никак не думал, что ты уже наступаешь мне на пятки. Вот и решил, что вполне могу чуть-чуть поразвлечься.

Вильям встал и сунул руку под шерстную коричневую рубаху.

— Еще он просил передать тебе записку, старик.

— Записку? Какую записку?

Вильям порылся за пазухой, потом полез в карман штанов и достал туго набитый кожаный кошелек.

— Я положил ее вместе с деньгами.

Зедд выхватил у него кошелек.

— Я сам посмотрю.

В кошельке были в основном золотые монеты, и только несколько серебряных. Зедд потер один золотой между пальцами и почувствовал легкое покалывание магии. Надо полагать, изначально монеты были медными, но Натан превратил их в золотые.

А Зедд так надеялся, что Натан этого делать не умеет. Обращать медь в золото — опасное волшебство. Зедд прибегал к нему лишь в случае крайней необходимости.

Среди монет лежал сложенный клочок бумаги. Зедд достал его и внимательно рассмотрел в тусклом свете свечи, опасаясь ловушки.

— Вот это он мне дал, — сказал Вильям. — И велел отдать тебе, когда ты меня догонишь.

— И это все? Он больше ничего не говорил?

— Ну, когда мы уже расставались, он посмотрел на меня и сказал: «Передай Зедду — это не то, что он думает».

Зедд некоторое время обдумывал услышанное.

— В каком направлении он пошел?

— Не знаю. Я уже сидел верхом, а он стоял. Он приказал мне уезжать и хлопнул коня по крупу. Я и поехал.

Зедд бросил кошелек Вильяму. Следя за ним краем глаза, он развернул бумагу и, прищурившись, принялся читать.

Прости, Энн, но у меня важное дело. Одна из наших сестер собирается сделать большую глупость. Я должен ее остановить. Если я погибну, хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Но, полагаю, ты и так это знаешь. Я не мог тебе этого сказать, пока был твоим пленником.

Зедд, если, как я ожидаю, взойдет красная луна, значит, нам всем грозит смертельная опасность. Если луна будет красной три ночи подряд, это означает, что Джегань запустил пророчество с взаимосвязанной развилкой. Ты должен отправиться к сокровищу Джокопо. Если вместо этого ты будешь попусту тратить время, охотясь за мной, мы все погибнем, а император добьется своего. Пророчество с взаимосвязанной развилкой удваивает свое воздействие на жертву. Зедд, мне очень жаль, но эта жертва — Ричард. Да смилуются духи над его душой. Если бы я знал это пророчество, я бы тебе его пересказал, но я не знаю — духи не допустили меня к нему.

Энн, ступай с Зеддом. Ему понадобится твоя помощь. Да пребудут с вами обоими добрые духи.

* * *

Зедд сморгнул слезу и тут нащупал в записке какое-то утолщение. Перевернув лист, он понял, что это остатки восковой печати. Послание было запечатано и вскрыто, но в полумраке он этого не заметил.

Зедд поднял глаза и увидел в руках у Вильяма дубину. Он хотел увернуться, но не успел. Удар сбил его с ног.

Вильям склонился над ним и приставил ему нож к горлу.

— Где это сокровище Джокопо, старик? Говори, или я тебе глотку перережу!

Перед глазами у Зедда все плыло. Комната вертелась и кружилась. Его охватил приступ дурноты, и он весь покрылся испариной.

— Говори! — Бешеные глаза Вильяма сверлили его. — Говори, где сокровища! — Он вогнал нож Зедду в плечо.

Чья-то рука схватила Вильяма за волосы. Женщина в темном плаще с поразительной силой отбросила его к стене, и он со стоном осел на пол.

— Ты совершил огромную ошибку, старик, упустив Натана! — прошипела она Зедду. — Я следила за вами в надежде, что эта старая ворона сцапает мне пророка, — и кого же я вижу на твоем волшебном крючке вместо Натана? Этого дурака! Что ж, теперь пощады не жди. Мне нужен пророк!

Она выбросила руку в направлении застывшей в углу шлюхи. Раздался гром, и черная молния разрезала ее пополам. На стены брызнула кровь. Верхняя часть туловища женщины упала на пол, как у разбитой статуи. Внутренности вывалились на пол, но нижняя часть осталась стоять как стояла.

Колдунья опять повернулась к Зедду. Глаза ее искрились бешенством.

— Если хочешь испытать на себе Магию Ущерба, дай мне лишь повод. А теперь — записку, быстро.

Зедд раскрыл ладонь. Она потянулась за бумагой. Зедд сосредоточился, борясь с туманом в голове, и, прежде, чем она успела схватить листок, поджег его. Записка исчезла в желтой вспышке огня.

С яростным воплем она повернулась к Вильяму:

— Что там было написано, ты, червяк?

До этой минуты Вильям не мог и пальцем пошевелить от ужаса, но тут вскочил, метнулся в дверь и как заяц понесся по коридору.

Колдунья рванулась вдогонку, угрожающе бросив Зедду:

— Я вернусь и услышу ответ от тебя! Перед тем как умереть, ты расскажешь мне все!

Когда она пробегала через дверной проем, Зедд почувствовал, как незнакомое ему сочетание магии ударило в щит, созданный им на скорую руку. Голова его взорвалась болью.

Все чувства исчезли в этой ослепляющей муке. Зедд не был парализован, но никак не мог сообразить, как встать на ноги. Он беспомощно перебирал руками и ногами, как перевернувшаяся на спину черепаха.

Все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание. Зедд сжал голову руками, будто боялся, что она лопнет, если он не удержит ее. Он слышал собственное хриплое и судорожное дыхание.

Внезапный толчок сотряс воздух и подбросил Зедда вверх.

Ослепительная вспышка осветила комнату; крышу смело, но свист обломков и треск ломающихся перекрытий был заглушен громовым раскатом. Боль исчезла.

Сработала огненная сеть.

Зедд свернулся в клубок и прикрыл голову; на него сыпались доски и куски штукатурки. Казалось, над постоялым двором бушует смерч невиданной силы.

Наконец грохот утих. Зедд убрал руки с головы и огляделся. Как ни странно, здание стояло на прежнем месте — претерпев, правда, некоторые изменения. Крышу снесло почти целиком, и ветер уносил клубы пыли. Стены смахивали на проеденную молью тряпку.

Зедд ощупал себя и с изумлением обнаружил, что, учитывая обстоятельства, довольно легко отделался. Из раны на голове, нанесенной дубинкой Вильяма, текла кровь, и болело плечо, но, кроме этого, никаких повреждений Зедд не обнаружил. Могло быть и хуже, подумал он.

Из коридора доносились стоны. Пронзительно вопила какая-то женщина. Зедд слышал, как мужчины разгребают обломки и выкрикивают имена, отыскивая тех, кого завалило.

Внезапно дверь, повисшая на одной петле, распахнулась, и кто-то ворвался в комнату.

Зедд облегченно вздохнул при виде знакомой фигуры. На раскрасневшемся лице Энн ясно читалась тревога.

— Зедд! Зедд, ты живой?

— Проклятие, женщина, по-твоему, я похож на труп?

— По-моему, ты похож на полутруп! — Энн опустилась рядом с ним на колени. — У тебя голова в крови!

Она помогла ему сесть, и Зедд охнул от боли.

— Не могу выразить, как я счастлив видеть тебя живой и здоровой! Я боялся, что ты окажешься в радиусе действия заклинания.

Она осторожно раздвинула его окровавленные волосы и осмотрела рану.

— Зедд, это был не Натан. Я едва не нацепила на этого парня ошейник, когда он влетел в паутину. Но тут из дверей выскочила сестра Розлин и набросилась на него. Она кричала что-то о какой-то записке. Розлин — сестра Тьмы. Она меня не заметила. Ноги мои уже не те, что раньше, но я неслась быстрее лани, когда увидела, что она пытается снять заклинание с помощью Магии Ущерба.

— Надо полагать, ей это не помогло, — пробормотал Зедд. — Думаю, ей никогда не доводилось иметь дело с заклинанием, созданным Волшебником первого ранга. Я не делал сеть такой большой, но, если к огню применить Магию Ущерба, его сила лишь возрастет. Боюсь, это стоило жизни невинным людям.

— Во всяком случае, этой мерзкой бабе — точно.

— Энн, вылечи меня, а потом поможем тем, кто был ранен.

— Зедд, кто этот человек? Почему он запустил заклинание? Где Натан?

Зедд раскрыл ладонь и направил магию на пепел. Он начал собираться в кучку, посерел — и через мгновение Зедд снова держал в руке целый лист бумаги.

— Никогда такого не видела! — прошептала изумленная Энн.

— Радуйся, что сестра Тьмы тоже не видела, иначе мы бы так легко не отделались. Быть Волшебником первого ранга — в этом есть свои преимущества.

Энн взяла записку. Она начала читать, и на ресницах у нее блеснули слезы.

— Добрый Создатель! — прошептала она наконец.

Глаза Зедда тоже наполнились слезами.

— Да, — шепнул он в ответ.

— Зедд, а что такое сокровища Джокопо?

Он моргнул.

— Я думал, ты знаешь. Странно, что Натан велел нам защищать что-то, но при этом не соизволил уточнить, что это собой представляет.

Где-то в глубине здания рухнула стена или уцелевшая часть крыши. Раненые стонали и звали на помощь. Было слышно, как мужчины с руганью разгребают завалы.

— Натан все время забывает, что он другой. Ты помнишь, что было несколько десятков лет назад, а он измеряет время столетиями.

— В этом смысле нам не повезло.

— Зедд, его надо найти. И мы его найдем. У меня есть кое-какие мысли. А ты пойдешь со мной! — Она погрозила ему пальцем. — Мы еще не поймали Натана, и ошейник пока останется на тебе. Ты идешь со мной, ясно? И не хочу слышать никаких возражений!

Зедд поднял руку и расстегнул Рада-Хань.

Энн выпучила глаза.

Зедд бросил ошейник ей в подол.

— Нужно отыскать эти сокровища Джокопо, о которых говорит Натан. Он не стал бы шутить с такими вещами. Это очень серьезно. Я верю тому, что он написал. Мы здорово влипли. Я пойду с тобой, но теперь мы должны быть предельно осторожны. Я скрою магией наши следы.

— Зедд, — выдавила наконец она, — как тебе удалось снять ошейник? Это же невозможно!

При мысли о том, что Ричард пойман в ловушку пророчеством, Зедд едва не расплакался. Чтобы скрыть это, он сурово посмотрел на нее.

— Как я уже сказал, быть Волшебником первого ранга — в этом есть свои преимущества.

Лицо Аннелины стало пунцовым.

— Ты только что… И давно ты можешь снять Рада-Хань?

— Пару деньков пришлось поразмыслить. — Зедд пожал худыми плечами. — Но на третий день получилось.

— И ты все равно шел со мной? Почему?

— Наверное, мне нравятся женщины, способные на отчаянные поступки. Признак характера, знаешь ли. — Он сжал кулаки, чтобы она не заметила, что у него дрожат пальцы. — Ты веришь всему тому, что написал Натан?

— Хотелось бы мне сказать — нет. Прости, Зедд. — Энн сглотнула комок в горле. — Он пишет «да смилуются духи над его душой». Натан не сказал «добрые духи», а просто — «духи».

Зедд провел рукой по лицу.

— Не все духи добрые. Есть и злые духи. Что ты знаешь о пророчествах с взаимосвязанной развилкой?

— В отличие от твоего ошейника от такого пророчества не избавишься. Чтобы запустить его, нужно вызвать несчастье, о котором в нем говорится. И это уже случилось. Теперь у жертвы нет иного выхода, как выбрать одну из двух возможных развилок, а это значит выбрать способ, каким она предпочтет… Но ты же, наверное, все это знаешь? Должен знать, раз ты Волшебник первого ранга.

— Я надеялся, ты скажешь мне, что я ошибаюсь, — прошептал Зедд. — И как жаль, что Натан хотя бы не написал это пророчество, чтобы мы знали, с чем имеем дело.

— Радуйся, что он этого не сделал!

Глава 21

Дрожа всем телом, Кларисса вцепилась в выщербленный каменный подоконник. Другую руку она прижимала к груди. Горячий дым ел глаза, но она все равно не могла отвести взгляда от того, что творилось в городе и на площади у подножия башни аббатства.

Шум стоял оглушительный. Звенела сталь. Свистели стрелы. Огненные шары с воем ударялись о каменные стены и взрывались. Заросшие волосами захватчики с боевым кличем вливались в проломы и наводняли улицы города. Языки пламени с ревом взмывали в небо.

Члены магистрата рыдали, протягивая руки, и молили о милосердии, но их безжалостно убивали. Душераздирающе кричали женщины — их детей, мужей, братьев и отцов убивали у них на глазах. Запах гари тонул в запахе человеческой крови.

Все произошло в точности так, как он говорил. Кларисса тогда посмеялась над ним — но теперь сомневалась, что когда-нибудь в жизни сможет не то что смеяться — хотя бы улыбаться. И при мысли о том, сколько у нее этой жизни осталось, у нее подогнулись колени.

Нет. Об этом думать нельзя. Здесь она в безопасности. Они не осмелятся вторгнуться в аббатство. Она слышала крики и плач людей, укрывшихся в большом зале внизу.

Здесь — священное место, место служения Создателю и добрым духам. Даже для этих зверей святотатство пролить кровь в святилище.

Однако он говорил, что они это сделают.

Внизу на улицах гибли последние защитники города. Они никогда не позволяли врагу ступить за стены Ренвольда и говорили, что город в такой же безопасности, как если бы его защищал сам Создатель. Не раз вражеские полчища накатывались на Ренвольд, но никому еще не удавалось его взять. Степные кочевники не могли разрушить могучие стены. Ренвольд всегда стоял крепко.

Но сегодня, как он и предсказывал, Ренвольд пал.

Защитники отказались сдать город без боя, и теперь их безжалостно убивали.

Красная луна и впрямь оказалась плохим знамением. Добрые духи и сам Создатель отвернулись от жителей Ренвольда. Кларисса не представляла себе, чем провинились горожане, но, должно быть, их проступок был поистине ужасен, если кара оказалась такой жестокой.

С башни аббатства она видела, как захватчики в латах поверх вывернутых мехом наружу безрукавок сгоняют горожан на площади. Потом они принялись сортировать мужчин, отводя в сторону ремесленников: кузнецов, бочаров, мясников, пекарей, пивоваров, мельников, каменщиков — всех, кто мог оказаться полезен. Их сковали друг с другом и увели прочь, как рабов. Стариков, маленьких мальчиков и тех, кто, на взгляд завоевателей, был бесполезен — слуг, конюхов, корчмарей, писарей и торговцев, — убивали на месте. Мечом по шее, копьем в грудь, ножом в живот, булавой по черепу — сноровисто и деловито.

Кларисса вздрогнула, увидев, как один из захватчиков ломает дубиной череп мужчине, который никак не умирал. Это напомнило ей рыбака, бьющего о борт лодки пойманного ската — тук-тук-тук. Дикарь бил человека по голове так же спокойно, как рыбак оглушает рыбу. Дурачок Гас, несчастный юродивый, за еду, кров и разбавленный эль делавший для торговцев и пивоваров всякую черную работу, дернулся в последний раз и затих, когда его толстый череп наконец не выдержал и с отчетливым треском раскололся.

Кларисса зажала трясущимися пальцами рот, чувствуя, что ее вот-вот стошнит. Всего этого нет, уговаривала она себя, ей просто снится. Это сон, это сон, это сон, вновь и вновь твердила она про себя.

Но это был не сон. О Создатель, это был ад наяву.

Захватчики между тем продолжали работу. Старух они убивали на месте. Женщин, которые, с их точки зрения, стоили внимания, сгоняли в кучу на другой стороне площади. Там их снова сортировали — по возрасту и, судя по всему, по внешности.

Захватчики методично переходили от женщины к женщине, протыкали им нижнюю губу тонкой иглой и вставляли туда кольцо. Стыки они зажимали собственными зубами.

И об этом он ей тоже говорил: женщин таким образом обращали в рабство. Над этим она тоже тогда посмеялась. А почему бы и нет? В то время это казалось ей такой же чепухой, как бессвязная болтовня Гаса.

Вглядевшись, Кларисса увидела, что захватчики вставляют женщинам в губы кольца разного цвета. Тем, что постарше, — медные. Тем, что помоложе, — серебряные. А самым красивым и юным — золотые. Этих было меньше всего, и они стояли, замерев от ужаса, окруженные толпой вражеских воинов. По их подбородкам стекала кровь и капала на красивые платья.

Почти все эти девушки были Клариссе знакомы. Трудно не запомнить людей, которые постоянно тебя унижают. Клариссе было чуть за тридцать, но замуж ей выйти так и не удалось, и это служило неизменным поводом для насмешек. Особенно усердствовали эти юные красотки. Они брезгливо посматривали на нее и между собой называли старой девой и жабой — но говорили нарочно громко, чтобы она слышала.

Кларисса никогда не думала, что останется незамужней до такого возраста. Ей всегда хотелось иметь собственную семью. Фигура у нее была не хуже, чем у других, и, глядя в зеркало на свое отражение, она не видела там уродины. Она понимала, что она не из тех красавиц, которых воспевают в балладах, но и дурнушкой ее тоже нельзя было назвать.

И все же, когда женщин больше, чем мужчин, быть просто симпатичной явно недостаточно. Женщины постарше все понимали и были добры к Клариссе, но все равно в их глазах она была несчастной женщиной, и все сторонились ее, словно боялись подцепить неизвестную порчу, из-за которой Кларисса оставалась незамужней.

А теперь она уже слишком стара. И ни один мужчина на нее уже не посмотрит. Время поймало в ловушку одинокую старую деву. У Клариссы осталась только работа — и она сама понимала, что это не лучшая замена семейному счастью.

Но, как бы часто Кларисса ни желала насмешницам тоже пережить унижение, то, что сейчас с ними происходило, было слишком жестокой расплатой за издевательства над старой девой.

— Благой Создатель! — всхлипывая, взмолилась Кларисса. — Прошу тебя, избавь их от этого. Благой Создатель, молю тебя о прощении за то, что когда-то желала им зла!

Она увидела, как захватчики несут к аббатству таран, и через минуту здание вздрогнуло под его ударами. Крики и причитания внизу стали громче. Удар. Еще удар. Треснуло дерево.

Они осквернили аббатство Создателя.

Случилось то, о чем говорил пророк.

Снизу послышались стоны умирающих и лязг оружия. Кларисса стянула ворот платья. Ее трясло. Скоро они поднимутся наверх и схватят ее.

Что они сделают с ней? Вставят в губу кольцо и обратят в рабство? Достанет ли у нее мужества сопротивляться, предпочитая смерть этой участи?

Нет. Она знала, что мужества ей не хватит. Даже несмотря на то что творится на площади, ей хочется жить. Смерти она боится больше, чем жизни.

Дверь распахнулась, и Кларисса непроизвольно ахнула.

В комнату влетел настоятель. Пожилой и толстенький, он задыхался после бега по лестнице.

— Кларисса! — выдохнул он. — Книги! Нам надо бежать. Захвати с собой книги. Давай собери их!

Она смотрела на него, тупо моргая. Чтобы упаковать все книги, потребовалось бы несколько дней, а чтобы вывезти их — много телег. И спрятать их негде. И бежать некуда. Он просто повредился рассудком от страха.

— Нам не удастся от них сбежать, отец-настоятель.

Он бросился к ней и схватил ее за руки.

— Они нас не заметят. Мы прикинемся, будто идем по делам. Они не станут задавать нам вопросов.

Кларисса не знала, что ответить на этот бред, но ей не пришлось отвечать. В дверь ввалились три вражеских воина. У двоих были жирные длинные волосы, а третий был обрит наголо — но все трое носили густые бороды. У каждого в левой ноздре сверкало золотое кольцо.

Бритоголовый схватил настоятеля за седые волосы и оттянул ему голову. Настоятель взвизгнул.

— Ремесло? Ты владеешь каким-нибудь ремеслом?

Настоятель, глядя в потолок, умоляюще протянул руки.

— Я настоятель. Богослужитель. — Он провел языком по губам и выкрикнул: — И книги! Я отвечаю за книги!

— Книги? Где они?

— Архив в библиотеке. — Он вслепую ткнул пальцем. — Кларисса знает. Кларисса может вам показать. Она с ними работает. Она вам покажет. Она за них отвечает.

— Ремесла, значит, нет?

— Богослужитель! Я богослужитель! Я буду молиться Создателю и добрым духам за вас! Вот увидите. Я богослужитель. Не нужно пожертвований. Я помолюсь за вас. Даром!

Бритоголовый еще сильнее оттянул настоятелю голову и длинным ножом перерезал ему горло. Теплая кровь брызнула Клариссе в лицо.

— Нам не нужны богослужители, — спокойно сообщил бритоголовый мертвецу и отшвырнул тело настоятеля в сторону.

С расширившимися от ужаса глазами Кларисса смотрела, как кровь расползается по коричневой рясе отца-настоятеля. Она знала его почти всю жизнь. Много лет назад он приютил ее, спас от голодной смерти и подыскал работу в библиотеке. Он сжалился над ней, потому что она не могла найти себе мужа и ничего не умела — только читать. Не многие умели читать, но Кларисса умела, и это умение обеспечило ее куском хлеба.

А то, что приходилось терпеть прикосновения толстых пальцев отца-настоятеля и его слюнявые поцелуи, было бременем, которое она вынуждена была выносить, если не хотела умереть от голода. Гордость не сделает человека сытым. Это еще не самое страшное — многим женщинам приходится куда хуже. Отец-настоятель хотя бы ее не бил.

Кларисса никогда не желала ему зла. Только хотела, чтобы он оставил ее в покое. Она никогда не желала ему зла. Он приютил ее, дал еду и работу. От других ей доставались только тычки.

Бритоголовый подошел к ней. Он оглядел ее с ног до головы. Ощупал талию. Кларисса вспыхнула от унижения.

— Вставь ей кольцо, — бросил он одному из других воинов.

На мгновение Кларисса не поняла, о чем речь, но, когда длинноволосый дикарь подошел к ней, она задрожала. Кларисса боялась, что начнет кричать, и хорошо знала, что они сделают с ней, если она будет сопротивляться. Кларисса не хотела, чтобы ей перерезали глотку, как аббату. Или раздробили череп, как Гасу. Благой Создатель, она не хочет умирать!

— Какое, капитан Маллок?

Бритоголовый еще раз взглянул на Клариссу.

— Серебряное.

Серебряное. Не медное. Серебряное.

Она едва не рассмеялась. Эти люди оценили ее выше, чем собственные соплеменники. Пусть в качестве рабыни, но они признали ее ценность.

Не золото, сказала она себе. Конечно, не золото. Но и не медь. Ее сочли достойной серебряного кольца. Какая-то часть души Клариссы содрогнулась от отвращения к собственному тщеславию. Но что еще теперь у нее оставалось?

Воин, от которого несло потом, кровью и копотью, продел ей в губу серебряное кольцо. Кларисса тихо охнула от боли. Наклонившись, он зажал кольцо кривыми желтыми зубами.

Кларисса забыла даже стереть кровь с подбородка, потому что капитан Маллок снова поглядел ей в глаза:

— Отныне ты — собственность Имперского Ордена.

Глава 22

Кларисса подумала, что вот-вот упадет в обморок. Разве может человек быть чьей-нибудь собственностью? И тут со стыдом поняла, что всю жизнь, по сути, она была собственностью настоятеля. Конечно, он был добр с ней, но все равно считал ее своей собственностью.

Только от этих зверей доброты ждать не приходится. Скоро бессильные потуги отца-настоятеля покажутся ей безоблачной жизнью. Но хотя бы не медь. Кларисса не понимала, почему для нее это так важно, но чувствовала, что это важно.

— У вас тут есть книги, — сказал капитан Маллок. — Пророчества тоже?

Отцу-настоятелю надо было держать рот на замке — но и Кларисса не собиралась умирать ради каких-то там книг. К тому же эти люди все равно их найдут. Ведь архив так и не спрятали. Все были уверены, что город выстоит.

— Да.

— Император желает, чтобы все книги были доставлены к нему. Ты покажешь нам, где они.

Кларисса сглотнула.

— Конечно.

— Как жизнь, ребята? — раздался от двери дружелюбный голос. — Все в порядке? Похоже, вы знаете свое дело.

Воины обернулись. В дверном проеме стоял могучий старик. Густые седые волосы свисали на широченные плечи. На нем были высокие сапоги, коричневые штаны и кружевная белая рубашка под расстегнутым темно-зеленым кафтаном. Толстый темно-коричневый плащ едва не касался пола. У бедра в изящных ножнах висел меч.

Это был пророк.

Капитан Маллок вперился в него взглядом:

— Ты кто такой?

— Человек, которому нужна рабыня. — Отодвинув одного из воинов плечом, пророк подошел к Клариссе. Он взял ее за подбородок своей огромной рукой и повертел ее голову из стороны в сторону. — Эта сгодится. Сколько вы за нее хотите?

Капитан Маллок ухватил старика за камзол.

— Рабы принадлежат Ордену! Они все — собственность императора!

Пророк двумя пальцами убрал его руку.

— Поосторожнее, дружище. У тебя руки грязные.

— Сейчас они будут в крови! Ты кто? Какое у тебя ремесло?

Один из воинов приставил нож к ребрам пророка.

— Отвечай капитану или умри. Какое у тебя ремесло?

— Оно для вас интереса не представляет, — отмахнулся пророк. — Ну, так сколько хотите за эту рабыню? Я могу хорошо заплатить. Я никогда не лишаю людей возможности заработать.

— У нас и так хватает добычи. — Капитан посмотрел на воина, который вставил Клариссе кольцо. — Убей его.

Пророк небрежно выставил руку.

— Я не желаю вам зла, ребята. — Он наклонился к ним ближе. — Может быть, передумаете?

Капитан Маллок открыл рот, но замер, не издав ни звука. Кларисса услышала, как в животах у всех троих воинов что-то забулькало.

— В чем дело? — поинтересовался пророк. — Вы нездоровы? Ну, так как насчет моего предложения, парни? Сколько вы за нее хотите?

Трое воинов страдальчески сморщились. Кларисса почувствовала неприятный запах.

— Ну, — с заметным напряжением сказал капитан Маллок, — кажется… — Он скривился. — Нам надо идти.

— О, премного благодарен, ребята! — Пророк поклонился. — Значит, договорились. Передайте привет моему другу, императору Джеганю.

— А что насчет него? — спросил один из воинов капитана, когда они направились к двери.

— Сюда придет еще кто-нибудь и шлепнет его, — ответил тот, и все трое стремительно выскочили за дверь.

Пророк повернулся к Клариссе и вперил в нее ястребиный взор. Его улыбка исчезла.

— Ну, ты обдумала мое предложение?

У Клариссы подкашивались ноги. Она не знала, кого боится больше — захватчиков или пророка. Захватчики причинили бы ей боль, но что сделает с ней пророк, она не знала. Он может сказать ей, как она умрет. Он ведь подробно описал, как погибнет Ренвольд, и именно это сейчас происходит. Она боялась, что, если он что-нибудь скажет, это непременно случится. Ведь пророки владеют магией.

— Кто ты? — прошептала она.

— Натан Рал. — Он театрально поклонился. — Я тебе уже говорил, что я пророк. Прости, но придется обойтись без церемоний. У нас не слишком много времени.

Его пронзительные синие глаза пугали ее, но она заставила себя спросить:

— Зачем тебе рабыня?

— Во всяком случае, не для того, зачем рабы им.

— Я не хочу…

Он схватил ее за руку и подтащил к окну.

— Смотри туда! Смотри!

И тут Кларисса впервые потеряла самообладание и разрыдалась.

— Благой Создатель…

— Он тебя не услышит. Этих людей уже никто не спасет. Я могу помочь тебе, но только если ты согласишься помочь мне. Я не собираюсь рисковать своей жизнью и жизнью тысяч других людей, если у тебя не хватит твердости духа. Я найду другую, которая предпочтет пойти со мной, чем быть в рабстве у этих зверей.

Она заставила себя смотреть ему прямо в глаза.

— Это будет опасно?

— Да.

— Я погибну?

— Может быть. А может, и выживешь. Но если погибнешь, то отдашь свою жизнь за то, чтобы спасти всех людей от участи более худшей, чем эта.

— Ты можешь остановить то, что здесь происходит?

— Нет. Что сделано, то сделано. Мы можем лишь направлять будущее, но не переделывать прошлое. Вам было дано предупреждение о грядущей опасности. Когда-то в вашем аббатстве жил пророк, и он записал некоторые свои пророчества. Он был не очень сильным пророком, но вы, по глупости, считали его пророчества проявлением высшей воли. А они ею отнюдь не являются. Это просто слова о том, что может случиться. Это приблизительно то же самое, если я скажу тебе, что в твоей власти выбрать свою судьбу. Ты можешь остаться армейской шлюхой, а можешь рискнуть жизнью ради свободы людей.

Кларисса дрожала.

— Я… Я боюсь…

Взгляд пророка смягчился.

— Кларисса, тебе станет легче, если я скажу, что сам в ужасе?

— Ты? У тебя такой уверенный вид…

— Я уверен лишь в том, что могу попытаться помочь. А теперь давай поспешим в архив, пока туда не добрались эти мерзавцы.

Кларисса повернулась, радуясь, что нашелся предлог избежать его взгляда.

— Вот сюда, вниз. Я покажу дорогу.

Она повела его по каменным ступеням в дальнем конце комнаты. Этой винтовой лестницей пользовались нечасто, потому что она была слишком узкой. Пророк, который построил аббатство, был невысок и худ; ему эта лестница вполне подходила. Даже Кларисса протискивалась там с трудом и не могла представить, как пролезет Натан. Но он пролез.

Оказавшись на темной площадке внизу, Натан зажег в ладони крошечный огонек. Кларисса изумленно остановилась, удивленная, что огонь не обжигает ему руку, и он поторопил ее. Низкая деревянная дверь выходила в короткий коридор, а оттуда еще одна лестница — вниз, в архив. За дверью в конце коридора был основной зал аббатства. И там сейчас убивали людей.

Кларисса двинулась вниз, шагая через две ступеньки. Она поскользнулась, и Натан, поддержав ее за локоть, беззлобно пошутил, что это не та опасность, о которой он ее предупреждал.

Когда они спустились в темное нижнее помещение, пророк выбросил руку, и лампы на стенах вспыхнули. Оглядывая длинные ряды книжных полок, Натан хмурился все сильнее. Посередине архива стояли два больших письменных стола.

Пророк пошел вдоль левого ряда полок, а Кларисса судорожно соображала, где можно спрятаться от захватчиков. Должно же такое место найтись! Рано или поздно армия Ордена уйдет, и тогда она спокойно выберется из укрытия и все будет как раньше.

Пророка Кларисса боялась. Она не знала, чего он от нее ждет, но сомневалась, что у нее хватит мужества сделать то, что он потребует. Ей хотелось затаиться где-нибудь и переждать.

Натан, продвигаясь вдоль полок, отбирал нужные ему книги. Он не раскрывал их, а просто складывал на пол в центре зала и шел дальше. Он брал только сборники пророчеств — и то далеко не все.

— Почему я? — спросила Кларисса, наблюдая за ним. — Почему ты остановил свой выбор на мне?

Пророк замер, положив руку на большой том в кожаном переплете, посмотрел на Клариссу, как коршун на мышь, и снял книгу с полки. Он положил ее к тем, которые уже отобрал, потом взял один из томов, которые отобрал раньше.

Он раскрыл его и протянул Клариссе.

— Прочти.

Она взяла книгу и прочитала.

Буде пойдет она добровольно, та, у которой кольцо в губе, сможет коснуться того, что давно доверено одним лишь ветрам.

Давно доверено одним лишь ветрам. Одна лишь мысль о такой непонятной вещи вызывала желание бежать без оглядки.

— Та, у которой кольцо в губе, — повторила она. — Это я?

— Если ты согласишься пойти добровольно.

— А если я предпочту остаться и спрятаться? Что тогда?

— Тогда я найду другую. — Натан выгнул бровь. — Я сделал тебе первой свое предложение, руководствуясь личными мотивами и тем, что ты умеешь читать. Но уверен, что найдутся и другие, знакомые с грамотой.

— А к чему должна прикоснуться «та, у которой кольцо»?

Натан забрал у нее книгу.

— Не пытайся понять значение слов. Я знаю, что вы, обычные люди, все время пытаетесь это сделать, но я пророк и могу заявить авторитетно, что эти потуги тщетны. Что бы вы ни вообразили себе, чего бы ни испугались, вы все равно ошибаетесь.

Ее решимость таяла, как снег под горячим солнцем. Несмотря на то что пророк спас Клариссу в башне, он все равно пугал ее. Человек, которому ведомо будущее, вселял в нее ужас.

Захватчики вставили ей в губу серебряное кольцо. Не медное. Может, это значит, что с ней будут обращаться лучше, чем с другими? Во всяком случае, она останется жить. Они станут ее кормить, и она останется жить. И не придется бояться какой-то жуткой, неизвестной смерти.

Пророк окликнул Клариссу, и она подскочила от неожиданности.

— Поднимись наверх, — сказал он, — и приведи нескольких солдат. Скажи им, что тебя прислали за ними.

— Зачем?

— Делай что сказано. Скажи, что тебя послал капитан Маллок. В случае чего добавь, что он велел им тащить свои драные шкуры сюда немедленно, иначе сноходец нанесет им визит, о котором они сильно пожалеют.

— Но если я выйду в зал…

Под его взглядом она замолкла.

— Скажи им эти слова, и все будет в порядке. Приведи их сюда.

Кларисса открыла рот, чтобы спросить, зачем ему понадобились солдаты в архиве, но под взглядом пророка она проглотила язык. Она побежала по лестнице, радуясь, что с каждым шагом удаляется от этого страшного человека. Даже вражеские солдаты уже не так пугали ее, как он. Она может сбежать. Кларисса вспомнила отца-настоятеля. Нет, бежать некуда. Но у нее серебряное кольцо. Может, это не так уж и плохо? В конце концов, эти люди оценили ее достаточно высоко.

Кларисса шагнула в зал и замерла с округлившимися глазами. Двойные двери на улицу разнесены вдребезги. Пол завален трупами тех, кто надеялся найти убежище в стенах аббатства.

Огромный зал был полон солдат. Прямо возле окровавленных тел одни насиловали женщин, а другие ждали своей очереди. Самым большим спросом пользовались женщины с золотыми кольцами. И при виде того, что с ними вытворяли, Клариссу едва не стошнило. Зажав рот рукой, она заставила себя сглотнуть.

Она стояла, одеревенев, не в силах отвести глаз от обнаженной Мэнди Перлин, одной из тех девиц, которые частенько изводили ее. Мэнди вышла замуж за богатого ростовщика средних лет — но теперь ее муж, Руперт Перлин, валялся тут же с перерезанным от уха до уха горлом.

Увидев Клариссу, солдаты кинулись к ней. Один ухватил ее за волосы, другой — за бедра. Она даже не успела упасть, как они задрали ей платье.

— Нет! — заорала она.

Они смеялись над ней, как те, другие, смеялись над Мэнди.

— Нет! Меня прислали!

— Вот и отлично, — заявил один из солдат. — А то я уже устал ждать своей очереди.

Она попыталась оттолкнуть его руки, но он отвесил ей такую оплеуху, что у нее зазвенело в ушах.

У нее серебряное кольцо. Это что-нибудь да значит. У нее серебряное.

Рядом с ней завизжала женщина, которую опрокинул на пол здоровенный солдат. Похоже, серебряное кольцо не принесло ей пользы.

— Маллок! — взвизгнула Кларисса. — Меня послал капитан Маллок!

Солдат прижался к ее губам грубым поцелуем. Рана заныла, и по подбородку снова потекла кровь.

— Мои благодарности капитану Маллоку, — ухмыльнулся он. Кларисса судорожно пыталась вспомнить, что ей велел сказать пророк.

— Поручение! — выкрикнула она. — Капитан Маллок прислал меня с поручением! Он приказал мне отвести вас в архив. И сказал, чтобы вы тащили туда свои драные шкуры немедленно, иначе сноходец нанесет вам визит, о котором вы пожалеете.

Солдат грязно выругался и за волосы поставил Клариссу на ноги. Трясущимися руками она поправила платье. Столпившиеся вокруг солдаты захохотали. Один сунул руку ей между ног.

— Ладно, нечего тут стоять, млеть от удовольствия, сука! Давай двигай! Показывай дорогу.

Пророк встретил их в дверях, как будто собрался уже уходить.

— А, вот и вы! Давно пора! — раздраженно рявкнул он и указал на полки. — Начинайте паковать книги, пока ничего не случилось, иначе император поджарит нас на медленном огне.

Солдаты растерянно переглянулись. В центре, куда на глазах Клариссы пророк складывал отобранные книги, лежала лишь кучка пепла. Пустые места на полках были заполнены, так что никто бы не догадался, что несколько томов изъято.

— Пахнет дымом, — заметил один из солдат.

— Дурак! — Пророк постучал пальцем ему по лбу. — Полгорода полыхает! А ты наконец почувствовал запах дыма? Принимайтесь за дело! А мне нужно доложить о книгах, которые я отыскал.

Натан повел Клариссу к двери, но один из солдат ухватил ее за руку.

— Оставь ее! Мы хотим поразвлечься.

— Она грамотная, дурень! — сверкнул на них глазами пророк. — Она знает все книги. И у нас есть для нее более важное занятие, чем развлекать вас, ленивых олухов! Вам и так хватит женщин. Или вы хотите, чтобы я сообщил о вашем поведении капитану Маллоку?

Солдаты толком не понимали, кто такой Натан, но все же решили взяться за работу. Натан захлопнул за собой дверь и подтолкнул Клариссу вперед.

На лестнице она остановилась и привалилась к перилам. Ее мутило, в голове стоял звон. Натан погладил ее по щеке.

— Кларисса, слушай меня. Дыши медленно. Сосредоточься. Дыши медленно, иначе упадешь в обморок.

По ее лицу текли слезы. Она слабо махнула в сторону большого зала.

— Я… я видела…

— Я знаю, что ты видела, — мягко проговорил он.

Она ударила его.

— Зачем ты послал меня туда? Тебе же совсем не нужны были солдаты!

— Ты надеешься, что сможешь спрятаться. Тебе не удастся. Они обшарят все щели в городе, а потом сровняют его с землей. От Ренвольда не останется ничего.

— Но я… я могла бы… Я боюсь идти с тобой. Я не хочу умирать.

— Я хотел, чтобы ты знала, какая участь тебя ждет, если ты останешься тут. Кларисса, ты красива и молода. Поверь мне, тебя ждет страшная жизнь.

— Как они могут такое творить?! Как они могут?!

— Война есть война. Нет иных правил, кроме тех, которые устанавливает захватчик. И остается либо сражаться, либо покориться.

— А ты… ты можешь как-нибудь помочь этим людям?

— Нет, — прошептал он. — Я могу помочь тебе, но не стану терять на это драгоценное время, если увижу, что ты не подходишь для моих целей. Люди, которые погибли здесь, умерли быстрой смертью. Это была ужасная смерть, но все-таки быстрая. Но других ждет смерть долгая и мучительная. Жителям вашего города я помочь уже не в состоянии, но могу попытаться помочь другим. Если я не сделаю этой попытки, ни моя жизнь, ни моя свобода ничего не будут стоить. И тебе пришло время решать, будешь ли ты мне помогать и стоит ли твоя душа милостей Создателя.

Перед внутренним взором Клариссы пронеслись картины того, что происходит в аббатстве, на улицах, во всем ее родном городе. Ей казалось, что она уже умерла. И если ей представляется возможность начать жить заново, она должна ухватиться за нее. Это ее единственная надежда. Кларисса понимала это со всей отчетливостью.

Она стерла слезы со щек и кровь с подбородка.

— Да. Я помогу тебе. Душой клянусь — я сделаю то, что ты попросишь, ради спасения жизни людей. И ради моей свободы.

— Даже если попрошу тебя сделать что-то, чего ты боишься? Даже если ты будешь считать, что умрешь, выполняя мою просьбу?

— Да.

Его теплая улыбка воодушевила Клариссу. К ее изумлению, пророк привлек ее к себе и обнял, утешая. В последний раз ее так обнимала мать в далеком детстве. И Кларисса опять разрыдалась.

Натан приложил пальцы к ее губам, и она почувствовала восстанавливающее тепло. Ее страх постепенно утих. Воспоминания об увиденном не исчезли, но теперь они лишь укрепляли решимость остановить тех, кто это сделал. Ее душа преисполнилась надежды, что она тоже может сделать что-то, что поможет другим людям оставаться свободными.

Натан убрал руку. Кларисса ощупала губу. Она больше не ныла. Ранка вокруг кольца полностью зажила.

— Благодарю тебя… пророк.

— Натан. — Он погладил ее по волосам. — Нам надо спешить. Чем дольше мы тут задержимся, тем труднее нам будет выбраться.

— Я готова, — кивнула Кларисса.

— Еще нет. — Он взял в ладони ее лицо. — Нам придется пройти через весь город. Ты и так уже видела ужасов больше, чем нужно. И я не хочу, чтобы ты видела и слышала еще. Уж хотя бы от этого я тебя избавлю.

— Но я не понимаю, как мы проберемся мимо солдат.

— Предоставь мне об этом беспокоиться. А пока что я наложу на тебя заклятие. Ты ослепнешь, чтобы не видеть всего того, что творится вокруг, и оглохнешь, чтобы не слышать крики и стоны, царящие теперь в этом городе.

«Наверное, — подумала Кларисса, — он просто боится, что я ударюсь в панику и из-за этого нас поймают». И она не была уверена, что он так уж неправ.

— Как скажешь, Натан. Я сделаю все, что ты скажешь.

Натан стоял на две ступеньки ниже, и их глаза были почти на одном уровне. Он тепло улыбнулся Клариссе. Несмотря на то что был глубоким стариком, он по-прежнему оставался чрезвычайно красивым мужчиной.

— Я правильно выбрал женщину. Ты отлично справишься. И я молю добрых духов даровать тебе свободу за твою помощь.

Рука пророка, за которую держалась Кларисса, оставалась ее единственной связью с миром. Она не могла видеть резню. Не слышала криков. Не чувствовала запаха гари. Хотя прекрасно понимала, что все это сейчас происходит вокруг них.

Шагая в своем мире безмолвия, она молила добрых духов позаботиться о душах тех, кто сегодня умер, и даровать силы тем, кто выжил.

Натан вел ее мимо руин и пожаров. И крепко держал, когда она спотыкалась об обломки. Казалось, что они шли по развалинам города несколько часов.

Иногда они останавливались, и пророк выпускал ее руку. Тогда она одиноко стояла и ждала. Кларисса не могла ни видеть, ни слышать, поэтому не знала точно причин остановок, но подозревала, что Натан заговаривает кому-то зубы. Иногда задержки следовали одна за другой, и тогда у нее сердце уходило в пятки при мысли о невидимой опасности, которую устраняет Натан. Иногда после очередной остановки он обхватывал ее за талию, и они пускались бежать.

Кларисса доверилась его заботе.

От ходьбы у нее болели ноги. Наконец Натан положил руки ей на плечи, развернул и помог сесть. Кларисса почувствовала под собой прохладную траву.

Внезапно к ней вернулись зрение, слух и обоняние.

Вокруг простирались зеленые холмы, и не было ни души. Кларисса оглянулась и поняла, что они далеко за городом. Она даже понятия не имела, в какой стороне остался Ренвольд.

Кларисса испытала глубокое облегчение оттого, что избавилась не только от рабства, но и от прежней жизни.

Ужас так глубоко прожег ее душу, что она чувствовала себя восставшей из огня и возродившейся сверкающим клинком, закаленным для предстоящих сражений.

Кларисса не знала, что ей придется сделать, но понимала, что пророку она обязана своей свободой.

— Благодарю тебя, Натан, за то, что выбрал меня.

Пророк задумчиво смотрел вдаль и, казалось, не слышал.

Глава 23

Сестра Верна повернулась и увидела разведчика, который еще на скаку спрыгнул с лошади и побежал докладывать генералу. Генерал выслушал его с явным облегчением и взмахом руки дал понять своим офицерам, что все в порядке.

Верна не слышала слов разведчика, но знала, что он сказал. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться, что он увидел.

Дурачье. Все это она им уже говорила.

Генерал Райбих, улыбаясь, направился к ней.

— Аббатиса, у нас отличные новости!

Верна поплотнее закуталась в шаль. Ее голова была занята более важными вещами.

— Лучше молчите, генерал! Мы с сестрами вовсе не намерены еще одну ночь успокаивать ваших солдат и выяснять, куда попрятались те, кто испугался, решив, что наступает конец света.

Райбих потеребил рыжую бороду.

— Я очень ценю вашу помощь, аббатиса, но, хвала духам, больше вам этого делать не нужно. Вы, как всегда, оказались правы.

Верна лишь фыркнула.

С вершины холма разведчик увидел восход луны раньше, чем они из долины.

— Сегодня луна снова обычная. Я знаю, вы говорили, что красная луна продержится только три ночи, но все же я рад тому, что все снова стало на свои места.

На свои места! Как бы не так!

— А я рада, генерал, что мы наконец можем как следует выспаться. Надеюсь также, что ваши люди усвоили урок и впредь, когда я скажу им, что нижний мир не поглотит нас сию же секунду, они отнесутся к моим словам с большим доверием.

Он виновато улыбнулся:

— Да, аббатиса. Конечно, я вам поверил, но некоторые солдаты слишком суеверны. Магия их пугает.

Верна наклонилась к генералу и понизила голос.

— Ваши гонцы еще не вернулись, верно?

— Нет. — Он почесал белый шрам, рассекавший левую щеку от виска до подбородка. — Вряд ли они уже добрались до Эйдиндрила.

Верна вздохнула. Было бы лучше сначала узнать вести из Эйдиндрила. Тогда было бы проще принять решение.

— Да, вряд ли.

— А вы как считаете, аббатиса? Что нам предпринять? Идти на север?

Верна уставилась в огонь костра. Ей нужно было принять гораздо более важное решение.

— Не знаю. Дословно Ричард сказал мне: «Идите на север. С севера сюда в поисках Кэлен движется стотысячная д’харианская армия. Она возьмет вас под свою защиту, да и вы ей будете полезны. Генералу Райбиху передай, что Кэлен со мной».

— Было бы гораздо проще, если бы он дал точные указания.

— Он не говорил, чтобы мы шли на север, но это подразумевалось. Уверена, Ричард считал, что именно так мы и поступим. Однако в этих вещах я больше полагаюсь на ваше суждение.

— Я солдат, — пожал плечами генерал. — И рассуждаю как солдат.

Ричард примчался в Танимуру на выручку Кэлен и ухитрился уничтожить Дворец Пророков со всеми хранившимися там пророчествами до того, как Дворец успел захватить император Джегань. Ричард должен был немедленно возвращаться в Эйдиндрил, и ему некогда было объяснять, но он сказал, что лишь они с Кэлен владеют магией, которая позволяет быстро туда вернуться, и остальных они с собой взять не могут. Верне он велел отправляться на север, навстречу генералу Райбиху и его армии.

Генерал Райбих не хотел возвращаться на север и объяснял это тем, что, раз его армия уже так далеко продвинулась на юг, стратегически выгоднее остановить захватчиков до того, как они достигнут густозаселенных районов.

— Генерал, мне трудно оспаривать ваши аргументы, но, боюсь, вы недооцениваете угрозу. Исходя из тех сведений, что мне удалось получить, у Имперского Ордена достаточно сил, чтобы сокрушить вашу армию, даже не задержавшись. Я нисколько не сомневаюсь в способностях ваших людей, но Орден задавит вас численным превосходством.

Генерал уверенно улыбнулся.

— В ваших словах, аббатиса, безусловно, есть смысл. Я слышал такого рода рассуждения на протяжении всей моей карьеры. Только дело в том, что война редко подчиняется логике. Иногда приходится надеяться на добрых духов и бросаться в сражение.

— Смахивает на отличный способ его проиграть.

— Я не раз это делал — и до сих пор жив.

Верна прищурилась.

— Что вы затеяли?

— Сдается мне, что мы уже здесь. Гонцы могут передвигаться значительно быстрей, чем целая армия. Мое мнение — нужно найти место, которое удобнее для обороны, и там укрепиться.

— И где же?

— Если мы двинемся на восток, в высокогорья Д’Хары, то наша позиция будет достаточно выгодной. Я знаю местность. Если Орден попытается проникнуть в Новый мир через Д’Хару, то скорее всего через долину Керна. Там мы будем их ждать. В узкой долине численное преимущество не имеет значения. Даже если у тебя больше людей, ты просто не сможешь их всех одновременно использовать.

— А если они пойдут западней, через горы, и двинутся по степям?

— Тогда мы зайдем им в тыл, а основная армия двинется навстречу Ордену. Противник лишится свободы маневра и будет вынужден биться на два фронта.

Верна задумалась над словами генерала. Ей доводилось читать о битвах в древних фолиантах, и она разбиралась в этом вопросе достаточно, чтобы оценить его стратегию. Генерал был более осторожен, чем казалось на первый взгляд. Этот человек упрям, но далеко не глуп, подумала Верна.

— Заняв стратегически выгодную позицию, — продолжал генерал, — мы отправим гонцов в Эйдиндрил и в Народный Дворец Д’Хары. Оттуда нам пришлют подкрепление. Если Орден ринется на Срединные Земли — что ж, в этом случае мы быстро узнаем об этом. А на войне очень важно вовремя узнать о передвижениях противника.

— Ричарду вряд ли понравится, что вы топчетесь здесь, вместо того чтобы возвращаться в Эйдиндрил.

— Магистр Рал — разумный человек…

— Ричард? — фыркнула Верна. — Теперь уже вы считаете меня легковерной, генерал.

— Повторяю, — нахмурился генерал, — магистр Рал — разумный человек. Он приказал мне высказывать мое мнение, если я считаю это необходимым. А в данном случае это необходимо. Он считается с моими советами в военных вопросах. Гонцы скоро доставят ему мое донесение. Если ему не понравится мой план, он может приказать мне двигаться на север, и я подчинюсь. Но до тех пор, пока я не получил таких указаний, мы должны просто выполнять свой долг и защищать Новый мир от Имперского Ордена. Я спросил вашего совета, аббатиса, потому что вы владеете магией. Я же в магии ничего не понимаю. Если вы или ваши сестры Света могут сказать что-то, что окажется полезным в нашей битве, то я внимательно слушаю. Ведь мы с вами на одной стороне, знаете ли.

— Простите, генерал. — Верна пошла на попятную. — Наверное, иногда я об этом просто забываю. — Она улыбнулась ему. — Последние месяцы перевернули всю мою жизнь.

— Магистр Рал перевернул весь мир. Теперь все по-другому.

— Это точно. — Улыбнувшись своим мыслям, Верна глянула в серо-зеленые глаза генерала. — Ваш план вполне разумен. В худшем случае мы все равно замедлим продвижение Ордена. Но мне бы хотелось сначала поговорить с Уорреном. Иногда у него бывают удивительные… предчувствия. Волшебники все такие.

— Магия — не мое дело, — кивнул генерал. — Для этого у нас есть магистр Рал. Ну и вы, конечно.

Верна едва не рассмеялась при мысли, что для этих людей Ричард является знатоком магии. Этот мальчик с трудом выпутывался сам, когда дело доходило до волшебства.

Впрочем, не совсем так. Ричард часто совершал удивительные вещи с помощью своей магии. Только при этом сам несказанно удивлялся. И все же он — боевой чародей, единственный боевой чародей, родившийся за последние три тысячелетия. И все их надежды в войне против Имперского Ордена связаны с ним. Он — их вождь.

Решимость Ричарда направлена в нужное русло. Он сделает все, что в его силах. А задача всех остальных — помогать ему и оберегать его.

Генерал переступил с ноги на ногу и почесал руку под кольчугой.

— Аббатиса, Орден заявляет, что хочет покончить с магией в этом мире, но всем нам известно, что они сами пользуются волшебством.

— Да.

Верна отлично знала, что императору Джеганю служат почти все сестры Тьмы. И многие молодые волшебники. Даже нескольких сестер Света ему удалось захватить при помощи своих способностей сноходца. Именно это больше всего ее угнетало. Как аббатиса она обязана заботиться о безопасности сестер Света. А в руках Джеганя они отнюдь не находятся в безопасности.

— Знаете, аббатиса, учитывая, что их войско скорее всего включает и волшебников, мне хотелось бы знать, могу ли я рассчитывать на вашу помощь? Магистр Рал сказал: «Они возьмут вас под свою защиту, да и вы будете им полезны». Я так понимаю, он имел в виду, что вы поможете нам волшебством против армии Ордена.

Верне хотелось бы думать, что генерал ошибается. И хотелось бы, чтобы сестрам Света не пришлось никому причинять вреда.

— Мне это не нравится, генерал Райбих, но, боюсь, я вынуждена согласиться. Если мы проиграем эту войну, погибнут все, не только наши солдаты на поле битвы. Все свободные люди станут рабами Ордена. Если Джегань победит, сестер Света казнят. Перед всеми нами выбор один — сражаться или умереть. Однако вряд ли Орден так уж легко попадется в ваши сети. Они могут попытаться просочиться незаметно — западней или восточней. Сестры определят передвижение противника, если он двинется на Новый мир в обход, и если их волшебники попытаются скрыть передвижение Ордена, наши сестры об этом узнают. Мы будем вашими глазами. Если придется биться, враг непременно воспользуется магией, и тогда мы попробуем стать вашим щитом.

Генерал некоторое время смотрел на огонь костра. Потом оглянулся туда, где устраивались на ночь солдаты.

— Благодарю, аббатиса. Я понимаю, что вам непросто было принять это решение. С тех пор, как мы вместе, я понял, что сестры — добрые женщины.

— Вы нас совсем не знаете, генерал! — усмехнулась Верна. — Сестры Света какие угодно, но отнюдь не добрые. — Она крутанула запястьем, и в ее руке сверкнула дакра. Дакра была очень похожа на нож, только вместо клинка у нее был заостренный штырь.

— Мне приходилось уже убивать людей. — Верна поиграла дакрой. Огонь костра плясал на оружии, которое она ловко крутила в пальцах. — Уверяю вас, генерал, меня можно обвинить в чем угодно, только не в доброте.

— Нож в таких ловких руках, как ваши, — серьезная вещь, — генерал поднял бровь, — но вряд ли его можно назвать боевым оружием.

Верна вежливо улыбнулась.

— Это оружие обладает смертельной магией. И если к вам приблизится кто-то с такой штукой в руке — бегите! Ему достаточно лишь слегка задеть вас — и вы покойник.

Генерал невольно поежился.

— Спасибо за предупреждение. И за помощь, аббатиса. Я рад, что вы на нашей стороне.

— Мне жаль, что несколько сестер Света оказались в руках Джеганя. Их способности равны моим, а может быть, даже выше. — Увидев, что генерал побледнел, она ободряюще потрепала его по плечу. — Доброй ночи, генерал Райбих. Спите спокойно. Красная луна исчезла.

Когда генерал ушел, Верна вернулась в свою палатку. Луна уже высоко, и Аннелина — настоящая аббатиса, — должно быть, заждалась.

Верна извлекла из потайного кармана дорожный журнал — волшебную вещицу, позволяющую переписываться на расстоянии, поскольку написанное в одном сразу же появлялось в его двойнике. Двойник журнала Верны был у аббатисы Аннелины. Усевшись, скрестив ноги, на покрывало, Верна открыла журнал.

Там ее уже поджидало послание. Верна придвинула ближе свечку и наклонилась, чтобы разглядеть в тусклом свете буквы.

Верна, у нас возникли сложности. Мы наконец-то догнали Натана — точнее, того, кого считали Натаном. Это оказался не он. Натан обвел нас вокруг пальца. Он исчез, и мы не знаем куда.

Верна вздохнула. Она так и думала. Больно легко им с Зеддом удалось выследить Натана.

Натан оставил нам послание. И то, что в нем сказано, гораздо тревожнее, чем его исчезновение. Он написал, что у него есть важное дело, что «одна из наших сестер» собирается сделать какую-то большую глупость и он должен остановить ее, если получится. Мы представления не имеем, куда он направился. Он подтвердил то, что сказал тебе Уоррен. Красная луна означает, что Джегань запустил пророчество с взаимосвязанной развилкой. Натан пишет, что мы с Зеддом должны идти к Сокровищу Джокопо, и если мы вместо этого потратим время на его преследование, то все погибнем.

Я ему верю. Верна, мы должны это обсудить. Если ты здесь, ответь. Я жду.

Верна достала стилос из переплета журнала. Они договорились с Аннелиной, что восход луны — время для переговоров, если возникнет такая необходимость.

Я здесь, Энн. Что стряслось? С вами все хорошо?

Через мгновение в журнале начали возникать слова.

Это долгая история, и у меня сейчас нет времени, но если вкратце, то сестра Розлин тоже охотилась за Натаном. Она погибла, а с ней еще восемнадцать ни в чем не повинных людей. Зедд накинул на дверь постоялого двора сеть с огненным заклинанием, а Розлин попыталась его снять.

Глаза Верны округлились. Она хотела спросить, зачем надо было устанавливать такую опасную сеть, но решила воздержаться и продолжала читать дальше.

Во-первых, нам необходимо срочно узнать, что такое Сокровище Джокопо. Натан не объяснил.

Верна закусила палец и прищурилась, пытаясь вспомнить. Ей доводилось слышать это название. Во время своего двадцатилетнего путешествия по Новому миру она где-то его слышала.

Энн, по-моему, Джокопо — это племя, которое обитало где-то в степях. Если я правильно помню, они все вымерли — были уничтожены во время войны. По-моему, от них не осталось никаких следов.

В степях? Верна, ты в этом уверена?

Да.

Подожди, я поговорю с Зеддом.

Минуты тянулись. Верна не сводила глаз с пустого листа. Наконец начали появляться слова.

Зедд машет руками как мельница и изрыгает проклятия. Создатель наказывает меня за жалобы на то, что Натан неисправим. Думаю, мне преподается урок на тему о том, что действительно значит «неисправимый».

Верна, степи обширны. Может быть, вспомнишь, где именно в степях?

Нет. Прости. Я слышала лишь упоминание о Джокопо. Где-то южнее Кельтона я как-то любовалась образчиком керамики в лавке редкостей. Хозяин преподносил его как наследие исчезнувшего степного племени. Он называл это племя Джокопо. Вот все, что я знаю. Я тогда искала Ричарда, а не исчезнувшие племена. Я спрошу Уоррена. Может, он что-нибудь читал об этом в книгах.

Спасибо, Верна. Если что-то выяснишь, немедленно сообщи. А теперь — у тебя есть какие-то соображения насчет глупости, которую, как полагает Натан, собирается сделать одна из наших сестер?

Нет. У нас здесь д’харианская армия. Генерал Райбих намерен оставаться на юге, чтобы обрушиться на Орден, если они сунутся к нам. Мы ждем вестей от Ричарда. Но в плену у Джеганя — сестры Света. И кто знает, что он заставит их сделать?

Энн, сказал ли что-нибудь Натан о пророчестве с взаимосвязанной развилкой? Возможно, Уоррен сможет помочь, если ты мне его напишешь.

Энн ответила не сразу.

Натан его не написал. Сказал, что духи отказали ему в доступе к значению пророчества. Однако он знает, что жертвой этого двойного узла является Ричард.

Верна закашлялась. От кашля глаза заслезились, и ей пришлось поднять журнал повыше, чтобы перечитать еще раз. Наконец ей удалось успокоиться.

Энн, ты написала «Ричард». Ты действительно имеешь в виду Ричарда?

Да.

Верна, прикрыв глаза, прошептала молитву, чтобы не поддаться панике.

Что еще?

Пока все. Будем искать Джокопо. Теперь мы можем сузить направление поисков и знаем, какие вопросы надо задавать. Спасибо. Если узнаешь еще что-нибудь, сообщи. Мне пора идти. Зедд жалуется, что вот-вот умрет от голода.

Энн, как у тебя складываются отношения с Волшебником первого ранга?

Неважно. На нем больше нет Рада-Хань.

Ты сняла с него Рада-Хань? Не найдя Натана? Зачем ты это сделала?

Я и не снимала. Он сам.

Верна была поражена, но побоялась спрашивать, как ему удалось это сделать. Ей показалось, что лапидарный стиль последних реплик Энн свидетельствовал, что этой темы касаться не стоит.

И все равно он идет с тобой?

Верна, я не очень уверена, кто с кем идет, но сейчас мы оба понимаем важность того, что написал Натан. Натан не бывает чокнутым.

Я знаю. Не сомневаюсь, что как раз в этот момент наш старик соблазняет очередную красавицу. Да хранит тебя Создатель, аббатиса.

Энн была настоящей аббатисой, но назначила на эту должность Верну, когда они с Натаном разыграли собственную смерть и отправились выполнять важную миссию. И сейчас все считали, что Энн с Натаном мертвы, а Верна — аббатиса.

Спасибо, Верна. И еще одно. Зедд тревожится за Эди. Он хочет, чтобы ты отвела ее в сторонку и сказала, что он жив-здоров, но «в руках сумасшедшей бабы».

Энн, не хочешь ли ты, чтобы я сообщила сестрам, что и ты жива и здорова?

Возникла пауза.

Нет, Верна. Не сейчас. То, что они считают тебя аббатисой, помогает и им, и тебе. А с учетом того, что нам сообщил Натан, и того, что нам предстоит сделать, было бы неразумно сообщать им, что я жива, чтобы потом поведать, что я все-таки умерла.

Верна все понимала. Степи — опасное место. Именно там Верне пришлось убивать людей, несмотря на то что она всеми силами пыталась избежать каких-либо встреч. Но Верна тогда была молодой. А Энн — почти ровесница Натана. Правда, она колдунья, и с ней — Волшебник первого ранга. Зедд тоже далеко не молод, но он отнюдь не беспомощен. Одно то, что он сумел снять с себя Рада-Хань, доказывает его возможности.

Энн, не говори так. Будь осторожна. Вы с Зеддом должны защищать друг друга. Нам всем нужно, чтобы вы вернулись.

Благодарю тебя, дитя. Позаботься о сестрах Света, аббатиса. Кто знает, может, мне и захочется вернуться когда-нибудь.

Верна радовалась общению с Энн, ее умению в самом тяжелом положении не терять чувства юмора и улыбаться. Но потом она подумала о том, что, по словам Энн, Ричард стал объектом воздействия смертельного пророчества, и ее улыбка растаяла.

И еще она подумала о предупреждении Натана. Одна из сестер собирается сделать глупость. Как жаль, что Натан не выразился яснее. Под словом «глупость» пророк мог подразумевать что угодно. Верна не была склонна верить всему, что говорит Натан, но Энн знала его лучше, чем она.

Она подумала о сестрах, которых захватил Джегань. Пять из них были близкими подругами Верны еще со времен послушничества. Кристабель, Амелия, Жанет, Феба и Верна вместе выросли во Дворце.

Причем Фебу Верна назначила одной из своих помощниц. И только Феба была теперь с ними. Кристабель, самая близкая подруга Верны, переметнулась к Владетелю. Она стала сестрой Тьмы, и ее захватил Джегань. Остальные подруги Верны, Жанет и Амелия, тоже были теперь во власти императора. Верна знала, что Жанет осталась верной Создателю, но вот насчет Амелии она сомневалась. Если та по-прежнему верна…

При мысли о том, что две ее подруги, две сестры Света, стали рабынями сноходца, Верна прижала к губам дрожащие пальцы.

Наконец она приняла решение.

Верна заглянула в палатку Уоррена и, увидев, как юный пророк лежит в темноте на покрывале, погруженный в свои мысли, не удержалась от улыбки. Она улыбалась тому, что так сильно его любит, и тому, что он так сильно любит ее.

Верна с Уорреном вместе выросли во Дворце Пророков и знали друг друга почти всю жизнь. Ее предназначением было обучать молодых волшебников; его удел — пророчествовать.

До возвращения Верны во Дворец с Ричардом их пути серьезно не пересекались. Но благодаря появлению Ричарда обстоятельства свели Верну с Уорреном, и их дружба крепла. После того как Верна стала аббатисой, во время схватки с сестрами Тьмы, они с Уорреном держались заодно и прочно зависели друг от друга. Именно во время этой битвы их дружба переросла в нечто большее. Прожив во Дворце столько лет, они лишь сейчас действительно обрели друг друга, обрели любовь.

Вспомнив, о чем ей предстоит сообщить Уоррену, Верна перестала улыбаться.

— Уоррен, ты не спишь? — шепотом спросила она.

— Нет, — послышался тихий ответ.

Боясь, что, если он успеет встать и обнимет ее, она не совладает с собой, Верна быстро вошла в палатку и тут же все выложила.

— Уоррен, я решилась. И не спорь. Ясно? Это слишком важно. — Он молчал, и она продолжила: — Амелия и Жанет — мои подруги. Дело не только в том, что они сестры Света, томящиеся под властью Джеганя, — я просто их люблю. Я уверена, что они бы сделали для меня то же самое. Я иду за ними и за всеми, кого смогу спасти.

— Знаю, — прошептал он.

Знает? Что это значит? В темноте палатки повисло молчание. Верна нахмурилась. Странно, что Уоррен не стал спорить, это совсем на него не похоже. Она ждала сердитых возражений, а не спокойного согласия.

С помощью Хань — силы жизни, через которую действовал волшебный дар, — Верна зажгла на ладони огонек и от него запалила свечу. Уоррен сидел, уткнувшись головой в сложенные на коленях руки.

Она опустилась рядом с ним на колени.

— Уоррен? Что с тобой?

Он поднял лицо. Оно было болезненно-серым, глаза покраснели.

Верна схватила его за руку.

— Уоррен, ты плохо выглядишь! В чем дело?

— Верна, — прошептал он, — я пришел к выводу, что быть пророком не так чудесно, как мне представлялось.

Уоррен был ровесником Верны, но казался гораздо моложе, потому что оставался во Дворце Пророков под защитой заклинания времени, замедляющего старение, пока Верна целых двадцать лет путешествовала в поисках Ричарда. Но в эту минуту он выглядел стариком.

Совсем недавно Уоррену впервые было пророческое видение. Он объяснил Верне, что пророчества являются в форме видений, сопровождающихся словами. Слова записывали под видом пророчества, но истинным пророчеством было именно видение. Слова служили лишь для того, чтобы, прочитав их, видение смог увидеть другой пророк.

Мало кто знал об этом. Все старались понять пророчества на основании слов, но теперь Верне было известно, что этот метод в лучшем случае неэффективен, а в худшем — просто опасен. Пророчества предназначались лишь для пророков.

— Тебе было видение? — нахмурилась она. — Еще одно пророчество?

Уоррен оставил ее вопрос без внимания и задал свой:

— Верна, у нас есть с собой Рада-Хань?

— Только те, что носят молодые волшебники. У нас не было времени взять запасные. А что?

Он снова уткнулся головой в колени.

— Уоррен, — Верна погрозила ему пальцем, — если таким образом ты хочешь заставить вынудить меня остаться, то ничего не выйдет. Слышишь? Не выйдет! Я все равно пойду, и пойду одна. И точка.

— Верна, — прошептал он, — я должен идти с тобой.

— Нет. Это слишком опасно. А я слишком тебя люблю, чтобы подвергать такому риску. Если придется, я данной мне властью аббатисы прикажу тебе остаться здесь. Я это сделаю, Уоррен!

Он снова поднял голову.

— Верна, я умираю.

Верна похолодела.

— Что?! Уоррен…

— У меня начались головные боли. Головные боли, вызванные моим даром.

Верна молчала; она хорошо сознавала, что эти головные боли действительно могут убить Уоррена.

Именно поэтому сестры Света забирали одаренных мальчиков во Дворец Пророков — чтобы спасти им жизнь. Если мальчика не обучить владеть своим даром, дар убьет его. И головные боли служили первым признаком. Рада-Хань не только давал сестрам Света возможность контролировать своих подопечных — основным его предназначением было сберечь жизнь мальчика до тех пор, пока он не научится управлять своим даром.

— Но, Уоррен, ты ведь так долго учился! Ты вполне умеешь владеть своим даром. Тебе больше не нужен Рада-Хань!

— Будь я обычным волшебником, возможно, так бы оно и было, но я пророк. Натан был единственным пророком во Дворце на протяжении многих веков. Мы ничего не знаем о том, как ведет себя дар у пророков. Я только недавно сделал свое первое пророчество. Это означает, что я вышел на новый уровень. И теперь у меня болит голова.

Верну охватила паника. На глаза у нее навернулись слезы. Она обвила Уоррена руками.

— Уоррен, я остаюсь. Я никуда не пойду. Я помогу тебе. Мы что-нибудь придумаем. Может быть, мы возьмем ошейник у кого-то из мальчиков, и вы будете пользоваться им попеременно. Да. Это вариант надо попробовать в первую очередь!

Он крепко обнял ее.

— Ничего не выйдет, Верна.

Внезапно ее осенило, и она ахнула от облегчения. Это же так просто!

— Уоррен, все в порядке. Точно. Я только что сообразила, что нужно делать. Слушай!

— Верна, я знаю, что…

Она цыкнула на него. Схватив его за плечи, она заглянула в его голубые глаза, потом ласково отбросила ему со лба светлую прядь.

— Уоррен, слушай! Это очень просто. Наш орден основан для того, чтобы помогать мальчикам, с рождения обладающим волшебным даром. Нам дан Рада-Хань, чтобы защищать их, пока мы учим их управлять даром.

— Верна, я все это знаю, но…

— Слушай! Все это произошло потому, что в древности волшебники отказывались учить своих преемников, опасаясь конкуренции. Но опытный волшебник может войти в твой разум и показать тебе, как обращаться с даром. Волшебник может научить тебя этому гораздо быстрее, чем мы, колдуньи. Значит, нам просто нужно найти волшебника.

Верна вынула из-за пояса журнал и поднесла к глазам Уоррена.

— А волшебник у нас есть. Зедд. Все, что нам нужно, это поговорить с Энн и попросить их с Зеддом нас встретить. Зедд поможет тебе, и все будет в порядке.

Уоррен посмотрел ей в глаза.

— Верна, ничего не получится.

— Не говори так! Ты же не знаешь. Ты не можешь этого знать, Уоррен.

— Нет, знаю. Мне было еще видение.

Верна опустилась на пятки.

— Да? И какое же?

Уоррен прижал пальцы к вискам. Верна видела, что ему очень больно.

— Верна, теперь для разнообразия послушай ты меня! Мне было видение. Слова не важны. Важно значение. — Он убрал руки от головы и посмотрел ей в глаза. — Ты должна сделать то, что задумала, и отправиться за сестрами. В пророчестве не сказано, добьешься ли ты успеха, но я должен идти с тобой. Если я сделаю что-то другое, то умру. Это пророчество с ветвлением. Пророчество «или — или».

Она откашлялась.

— Но… Наверняка должно быть что-то…

— Нет. Если я останусь или попытаюсь добраться до Зедда, то умру. В пророчестве не говорится, что если я пойду с тобой, то непременно выживу, но совершенно четко сказано, что это моя единственная надежда. И хватит спорить. Если ты заставишь меня остаться, я умру. Если попытаешься отвезти к Зедду, я умру. Если ты хочешь предоставить мне возможность выжить, то должна взять меня с собой. Выбирай, аббатиса.

Верна сглотнула комок в горле. Сестра Света, она могла безошибочно определить по мутной дымке в его глазах, что дар медленно убивает его. И она понимала, что Уоррен не стал бы лгать о пророчестве. Он мог бы попытаться ее обхитрить другим способом, но лгать о пророчестве не стал бы ни за что на свете.

Он пророк. Пророчества — его жизнь. А может, и смерть.

Она взяла его руки в свои.

— Собери еды на дорогу. И возьми двух лошадей. Мне нужно кое-что передать Эди, а потом я должна переговорить с моими советниками и дать им указания. Я не дам тебе умереть, Уоррен! — Верна поцеловала ему ладонь. — Я тебя люблю! Вместе у нас все получится. Я не хочу спать. Давай не будем ждать до утра. Мы можем тронуться через час.

Уоррен с благодарностью обнял ее.

Глава 24

Стоя в тени, он видел, как пожилой мужчина закрыл дверь и на мгновение задержался в полутемном коридоре, застегивая рубашку на толстом животе. Пробормотав что-то себе под нос, мужчина прошел по коридору и исчез, спустившись по лестнице.

Было уже поздно. До рассвета оставалось лишь несколько часов. Стены были красными, и свечи, установленные перед посеребренными отражателями в концах коридора, давали не очень много света. Но для него — в самый раз. Ему так больше нравилось: уютные тени во тьме ночи придавали особый вкус нечестивым желаниям.

Разврату лучше предаваться по ночам. В темноте.

Он стоял в тишине коридора, смакуя свое желание. Ему слишком долго пришлось его подавлять. Он дал волю похоти и почувствовал, как ее радостная, требовательная боль заполняет его.

Закрыв рот, он дышал носом, чтобы острее почувствовать букет ароматов, и постоянных, и мимолетных. Расправив плечи, он дышал медленно и глубоко, наслаждаясь запахами — теми, что принесли с собой приходившие сюда мужчины, запахами их ремесел: конский, клея, штукатурки, ланолина, которым солдаты обрабатывали кожаные доспехи, оружейной смазки, миндального масла и влажной древесины.

Утонченный пир, который только еще начинался.

Он снова внимательно оглядел коридор. Из других комнат никаких звуков не доносилось. Даже для такого заведения, как это, час был уже поздний. Толстяк, вероятно, был последним клиентом на сегодня — разумеется, не считая его самого.

Он любил оставаться последним. Знание того, что происходило перед его приходом, и висящие в воздухе ароматы дарили ему целый букет ощущений. В возбужденном состоянии его чувства всегда обострялись, и он смаковал каждую деталь.

Он на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к снедающей его внутренней жажде. Ему нужна женщина. Она утолит его желание. Для этого женщины здесь и предназначены. Они предлагали себя добровольно.

Другие мужчины, как тот толстяк, к примеру, просто взгромождаются на женщину, через пару минут удовлетворенно хрюкают, и все дела. Они никогда не задумываются о том, что чувствует женщина, что нужно ей для того, чтобы получить удовлетворение. Эти мужланы — только животные, невежды, не понимающие, что наслаждение должно быть взаимным. Их мысли сосредоточены лишь на объекте их похоти, они не видят главного, того, что приводит к истинному блаженству.

Неуловимое, скоротечное нечто, дарующее невероятные ощущения. Благодаря своей необычной чувственности, редчайшим знаниям он коллекционировал эти драгоценные мгновения и хранил в памяти, придавая этому эфемерному ощущению иллюзию постоянства.

Он полагал себя счастливцем, ибо мог понимать такие вещи и полностью удовлетворить женщину.

Наконец он вздохнул поглубже и медленно двинулся по коридору, отмечая про себя, как тени и тоненькие лучи света, льющиеся от отражателей, перемещаются по его телу. И подумал, что, если захочет когда-нибудь, сможет ощутить прикосновение света и тьмы.

Он без стука открыл дверь, из которой вышел толстяк, и скользнул в комнату, с удовольствием отметив, что в ней тоже царит полумрак. Одним пальцем он закрыл дверь за собой.

Женщина в комнате, слегка присев, надевала трусики. Когда она наконец увидела вошедшего мужчину, то просто опустила платье и небрежно затянула шелковый поясок.

Запах угля, горящего в жаровне, смешивался со слабым ароматом мыла, талька и очень сладких духов. Но запах похоти и спермы был сильнее всего.

Окон в комнате не было. Большую часть помещения занимала кровать, застеленная смятыми ветхими простынями. В изголовье стояла небольшая тумбочка для личных вещей. На стене над кроватью висело весьма откровенное изображение любовной пары.

Возле двери стоял умывальник с потрескавшейся эмалью. По форме он напоминал печень, а трещины в эмали — идущие от печени артерии. С полотенца, висящего возле умывальника, все еще капала вода. Мыльная пена в умывальнике тихонько покачивалась. Женщина только что вымылась.

У каждой шлюхи свои привычки. Некоторые мыться не любят, но это, как правило, более старые, некрасивые, которым платят мало, и поэтому им на все наплевать. Он давно заметил, что молоденькие и красивые женщины, которые получают больше, моются после каждого клиента. Он предпочитал тех, что моются, но вообще-то его похоть от таких мелочей не зависела.

Иногда он задавался вопросом, задумываются ли над такими вещами непрофессиональные шлюхи, с которыми он бывал. Скорее всего нет. Он вообще сомневался, что другие задумываются над такими забавными особенностями. Мало кто обращает внимание на детали.

Другие женщины, женщины, жаждущие любви, тоже удовлетворяли его, но не так. Тем всегда хотелось поговорить, хотелось, чтобы за ними ухаживали. Они хотели, он хотел. И в конечном итоге похоть заставляла его потакать их желаниям, прежде чем он удовлетворял свои потребности.

— Я думала, что на сегодня уже закончила, — сказала женщина. Ее голос журчал как ручеек, но она явно не была по-настоящему заинтересована в очередном клиенте, который к тому же явился в столь позднее время.

— По-моему, я последний, — ответил он, стараясь говорить извиняющимся тоном, чтобы не рассердить ее. Когда они злы, от них не получишь нужного удовлетворения. Больше всего он любил, когда они очень старались понравиться.

— Ну тогда ладно, — вздохнула она.

Она не проявила ни малейшего страха при виде вошедшего без стука мужчины, хотя вряд ли у нее имелось оружие. Не потребовала она и денег вперед. Сайлас Латертон, сидевший внизу со здоровенным кривым кинжалом на поясе, обеспечивал женщинам безопасность. И не пропускал никого наверх без предварительной оплаты, так что женщинам не требовалось брать денег. К тому же это позволяло ему следить за доходами шлюх.

Женщина казалась немного растрепанной после посещения толстяка, но ее взъерошенная головка только будила в нем страсть. Весь ее облик ясно говорил о том, чем она только что занималась, и это придавало ей еще большую эротичность в глазах посетителя.

У нее было подтянутое и стройное тело, длинные ноги и великолепная грудь. Это он успел разглядеть до того, как она одернула платье. И скоро увидит опять, так что может пока не спешить.

Ожидание только еще больше возбуждало его. В отличие от остальных ее клиентов он не торопился. Потому что знал: начавшись, это слишком быстро закончится. Начав, он уже не сможет остановиться. Так что пока он будет просто подмечать каждую деталь, чтобы сохранить их в памяти навсегда.

Он решил, что она не просто хорошенькая. Ее лицо способно свести мужчину с ума, заставить приходить к ней снова и снова. И по уверенности, с которой она держалась, он понял, что ей это отлично известно.

Однако в ее лице за чарующей красотой проглядывала жесткость. Но мужчины видели лишь смазливую мордашку, а всего остального не замечали.

А он заметил. Он всегда замечал все детали, а эта встречалась довольно часто. Всегда одно и то же. Свойства характера, которых нежные черты не могут скрыть от такого проницательного человека, как он.

— Ты новенькая? — спросил он, хотя и так это знал.

— Первый день тут, — ответила она. И это он тоже знал. — Эйдиндрил большой город, а сейчас здесь стоит огромная армия, так что клиентов навалом. Мои голубые глаза напоминают д’харианским солдатам о девушках у них на родине. Так что я пользуюсь большим спросом.

— И платят тебе больше.

Она чуть улыбнулась понимающей улыбкой.

— Если бы это тебе было не по карману, ты бы сюда не пришел, так что нечего жаловаться.

Он говорил безо всякой задней мысли и не хотел, чтобы она обижалась. Вечная подозрительность — тоже свойство натуры. Нужно срочно ее улестить.

— Солдаты часто грубы с такими молодыми и красивыми женщинами, как ты.

Она пропустила комплимент мимо ушей. Должно быть, слышала его так часто, что вообще перестала воспринимать.

— Я рад, что ты работаешь у Сайласа Латертона, — продолжал он. — Он бережет своих девочек. Так что в его заведении тебе ничего не грозит. Хорошо, что ты пришла именно сюда.

— Спасибо. — В ее голосе не стало больше тепла, но хотя бы раздраженные нотки исчезли. — Рада слышать, что его репутация известна клиентам. Однажды меня высекли. Мне это не понравилось. Мало того что было больно — я потом месяц не могла работать.

— Наверное, это было ужасно. Боль, я имею в виду.

— Ты собираешься раздеваться или как? — Он кивнула на кровать.

Он промолчал, но жестом указал на ее платье. Она медленно распустила шелковый пояс.

— Пусть будет по-твоему. — И приспустила платье ровно настолько, чтобы распалить его воображение.

— Мне… мне бы хотелось, чтобы ты тоже получила удовольствие.

— Не беспокойся за меня, солнышко, — усмехнулась она. — Я его получу. Не сомневаюсь, что ты меня заведешь. Но ведь платишь-то ты. Так что давай позаботимся о твоем удовольствии.

Ему понравились саркастические нотки в ее голосе. Она хорошо их скрывала за фальшиво-чувственным придыханием, и другие наверняка их бы не услышали. Но он слушал очень внимательно.

Медленно и аккуратно он выложил на умывальник одну за другой четыре золотые монеты. В десять раз больше того, что брал Сайлас Латертон, и раз в тридцать больше ее доли. Она смотрела на монеты, словно не верила своим глазам. Это были большие деньги.

Потом она вопросительно глянула на него.

Ему понравилось растерянное выражение ее небесно-голубых глаз. Женщин этого сорта редко можно смутить деньгами, но она молода, и скорее всего ни один мужчина не предлагал ей столько. Ему понравилось, что это произвело на нее впечатление. Впрочем, он знал об этом заранее.

— Мне бы хотелось, чтобы тебе было хорошо. И плачу за то, чтобы увидеть, как ты испытаешь наслаждение.

— Солнышко, да за такие деньги ты моих воплей до старости не забудешь!

Ну, в этом-то он не сомневался.

Улыбнувшись самой очаровательной из своих улыбок, она выскользнула из платья и, не сводя с него огромных голубых глаз, повесила его на вбитый в дверь крючок.

Она обвила его руками за талию и нежно, но настойчиво прижалась к нему всей своей крепкой грудью.

— Ну, как ты хочешь, солнышко? Несколько славных царапин на спине, чтобы твоя девушка поревновала?

— Нет. Я просто хочу видеть, что ты получаешь удовольствие. Ты такая красивая. И я подумал что, если тебе как следует заплатить, твое наслаждение будет искренним. Вот и все. Просто я хочу знать, что ты испытываешь наслаждение.

Покосившись на монетки, она улыбнулась ему.

— Ой, да, разумеется, я его испытаю, солнышко! Обещаю. Я очень способная шлюха.

— На это я и надеялся.

— Тебе так это понравится, что ты захочешь снова и снова возвращаться в мою постель.

— Да ты прямо читаешь мои мысли!

— Меня зовут Рози, — жарким шепотом выдохнула она.

— Имя столь же красивое, как ты сама, — и такое же неоригинальное, подумал он про себя.

— А как зовут тебя? Как мне тебя называть, когда ты станешь приходить ко мне часто — а мне так этого хочется?

— Мне нравится, как ты меня уже называешь. Мне нравится, как это звучит в твоих устах.

Она медленно провела языком по своим полным губам.

— Рада познакомиться с тобой, солнышко.

Он просунул палец под резинку ее трусиков.

— Можно мне их забрать?

Она пробежала пальцами по его животу и слегка застонала, коснувшись его плоти.

— Уже конец длинного дня. Эти… не очень чистые. У меня есть свеженькие. За свои деньги ты можешь взять их столько, сколько захочешь. Солнышко, да хоть все забери, если угодно!

— Эти вполне подойдут. Мне нужны только они.

— Понятно… — хихикнула она. — Тебе это нравится, верно?

Он не ответил.

— Так почему бы тебе их не снять с меня? — игриво спросила она. — Возьми свой приз.

— Я хочу посмотреть, как ты это делаешь.

Не колеблясь, она стянула трусики, потом, прижавшись к нему, провела ими ему по щеке и, ехидно улыбнувшись, сунула их ему в ладонь.

— Получай. Только для тебя, солнышко. Именно такие, какие ты хочешь, — с запахом Рози.

Он пощупал их, ощущая под пальцами сохранившееся тепло ее тела. Она потянулась, чтобы поцеловать его. Не знай он истинного положения вещей, не знай, кто она такая на самом деле, он мог бы подумать, что она сходит с ума от желания. Что ж, он действительно доставит ей удовольствие.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — прошептала она. — Скажи, и ты это получишь. Я никогда не делаю такого предложения другим мужчинам. Но я так сильно тебя хочу… Я сделаю все, что угодно. Только попроси.

Он чувствовал исходящий от нее запах других мужчин. Чувствовал вонь их похоти.

— Пусть идет как идет, ладно, Рози?

— Все, что скажешь, солнышко, — мечтательно улыбнулась она. — Все, что скажешь…

Подмигнув, она сгребла монеты, потом, призывно покачивая бедрами, подошла к тумбочке и присела перед ней на корточки. Он как раз размышлял, что она сделает: присядет на корточки или наклонится. Эта деталь его удовлетворила, напомнила кое-что из прошлого.

Пока она прятала деньги, он заметил в тумбочке маленькую подушечку, расшитую красным. Она заинтриговала его. Уж больно не к месту здесь эта вещица.

— Что это? — спросил он, зная, что за четыре золотых она сделает все.

Рози протянула ему подушечку. Маленькая подушечка, так, безделушка, просто забавная вещица с вышитой алой розой.

— Я сама ее сделала, когда была маленькой. И набила кедровой стружкой, чтобы приятно пахла. — Она любовно провела пальцем по вышивке. — Мой талисман. Рози. Для Роуз. Это отец меня так назвал. Он был родом из Никобариса. На его языке «роуз» значит роза. Он всегда называл меня своей маленькой розой, говорил, что я выросла в саду его сердца.

Эта деталь поразила его. Он и не надеялся узнать о ней что-то столь личное. У него появилось чувство, будто он уже овладел ею. Мысль о том, что теперь ему известна такая маленькая, вроде бы незначительная подробность, согревала кровь.

Глядя, как она убирает подушечку на место, он думал о ее отце. Знает ли он, где его дочь? Или он с отвращением выгнал ее, когда его роза проткнула ему сердце своими шипами? Он представил себе, какой был скандал. Потом он подумал и о ее матери — смирилась ли она, или до сих пор рыдает над пропащей дочерью?

Теперь настала пора ему сыграть свою роль в ее жизни.

— Можно мне называть тебя Роуз? — спросил он, когда она захлопнула тумбочку. — Такое чудесное имя.

Она оглянулась и увидела, как он скатывает в пальцах ее трусики в тугой комок.

Улыбаясь, она подошла к нему.

— Отныне ты — мой особенный. Я никогда никому не называла своего настоящего имени. И мне будет приятно слышать его от тебя.

Его сердце бешено колотилось, желание разгоралось в нем с невиданной силой.

— Благодарю тебя, Роуз, — совершенно искренне прошептал он. — Мне так хочется доставить тебе удовольствие.

— У тебя руки дрожат.

У него всегда так, пока он не начнет. А потом они успокаиваются. Это только от предвкушения.

— Прости.

Она рассмеялась гортанным низким чувственным смехом.

— Не стоит. Меня возбуждает, что ты так нервничаешь.

Он вовсе не нервничает. Ни чуточки. Но очень возбужден. Ее руки быстро выяснили степень его возбуждения.

— Я хочу попробовать тебя на вкус. — Она лизнула ему ухо. — Сегодня у меня больше никого не предвидится. Так что у нас много времени для наслаждений.

— Знаю, — шепнул он в ответ. — Поэтому я и хотел остаться последним.

— А ты можешь сделать так, чтобы это длилось подольше?

— Могу и сделаю, — пообещал он. — Как можно дольше.

Она довольно мурлыкнула и повернулась в его объятиях, прижавшись к нему задом. Выгнувшись, она потерлась затылком о его грудь и опять застонала. Он скрыл самодовольную ухмылку и заглянул в ее небесно-голубые глаза.

Да, действительно способная шлюха.

Он провел рукой по ее спине, и она вновь нетерпеливо застонала.

Из-за того, что она извивалась, он не попал в нужное место.

Она застыла.

Во второй раз он вогнал нож точно туда, куда надо, — между позвонками, перерезав спинной мозг.

Он обхватил ее за талию, чтобы она не упала. На сей раз вырвавшийся у нее глухой стон был настоящим. Никто в соседних комнатах не отличит его от тех звуков, которые она обычно издает под клиентом. Люди никогда не замечают деталей.

А он замечал и наслаждался этой разницей.

Когда ее рот раскрылся в вопле, он быстрым движением заткнул его скатанными в комок грязными трусиками. И как раз вовремя, так что у нее вырвался всего лишь приглушенный всхлип. Он вытащил шелковый пояс из висящего на крючке платья и обмотал четыре раза вокруг ее головы, чтобы закрепить кляп. Одной рукой и зубами он затянул узел.

Он с удовольствием бы послушал ее душераздирающие крики, но это положило бы преждевременный конец наслаждению. Ему нравились крики, вопли. Они всегда искренни.

Он прижался губами к ее виску, вдыхая сохранившийся в ее волосах запах других мужчин.

— О, Роуз, ты доставишь мне огромное наслаждение! Такого ты никогда не доставляла ни одному мужчине. И я хочу, чтобы ты тоже его испытала. Я знаю, что тебе всегда этого хотелось. Я тот самый мужчина, которого ты ждала. Я пришел наконец.

Он отпустил ее, и она соскользнула на пол. Ноги у нее не работают, так что она никуда не денется.

Она попыталась ударить его в пах. Он легко поймал ее запястье. Глядя в ее небесно-голубые глаза, он разжал ей кулачок, взял ладонь большим и указательным пальцем и выгибал до тех пор, пока не треснули кости.

Рукавами ее платья он связал ей руки, чтобы она не могла вынуть кляп. От ее приглушенного воя у него радостно трепетало сердце. Из-за кляпа он не мог разобрать слов, но они все равно возбуждали его, потому что в них слышалась боль.

Чувства клокотали в нем как в кипящем котле. Наконец-то голоса замолчали и оставили его наедине с похотью. Он не знал толком, что это за голоса, но был уверен, что может слышать их исключительно благодаря своему выдающемуся интеллекту. Он может ловить эти эфемерные послания, потому что у него очень острое восприятие и потому, что его всегда интересуют детали.

По ее лицу текли слезы. Безукоризненно выщипанные брови сошлись на переносице, и из-за этого ее лоб покрылся морщинами. Он тщательно пересчитал их, потому что он обожал детали.

Испуганными небесно-голубыми глазами она смотрела, как он снимает себя одежду и аккуратно складывает. Не годится пачкать одежду кровью.

Теперь руки его не дрожали и нож он держал крепко. Он встал над ней, голый и сильно возбужденный — чтобы ей было видно, как хорошо она на него воздействует.

А затем приступил.

Глава 25

К комнате, которой Ричард пользовался как кабинетом, Кэлен и Кара подошли одновременно с коротко стриженной черноволосой девушкой, державшей маленький поднос с горячим чаем. Райна, стоявшая на часах возле двери вместе с Иганом и Уликом, широко зевнула.

— Ричард просил чай, Сэра?

Молодая женщина сделала реверанс — насколько это было возможно с подносом в руках.

— Да, Мать-Исповедница.

Кэлен забрала у нее поднос.

— Я отнесу ему, Сэра. Я все равно иду туда.

Сэра вспыхнула и попыталась не отдать поднос.

— Но вы не должны этого делать, Мать-Исповедница!

— Не говори глупостей! Я вполне способна пронести поднос десять шагов.

Завладев подносом, Кэлен отступила. Сэра не знала, куда деть руки, и просто поклонилась.

— Да, Мать-Исповедница, — пробормотала она и убежала в смущении. У нее был такой вид, будто ее подстерегли на большой дороге и ограбили. Сэра, как и другие служанки, очень серьезно относилась к своим обязанностям.

— Он давно здесь? — спросила Кэлен у Райны.

— Да. — Райна мрачно покосилась на дверь. — Всю ночь. В конце концов я поставила сюда взвод солдат и пошла спать. Он и Бердину заставил торчать с ним всю ночь.

Надо полагать, это и есть истинная причина плохого настроения Райны.

— Не сомневаюсь, что так было нужно, но я посмотрю, может, мне удастся уговорить его прерваться и немного поспать. Или хотя бы дать отдохнуть Бердине.

— Буду чрезвычайно признательна, — пробормотала Кара. — А то Райна становится сварливой, если Бердина ночью не спит.

— Бердине тоже нужен сон! — огрызнулась Райна.

— Уверена, они заняты чем-то важным, Райна, но ты, безусловно, права: если человек не высыпается, то пользы ему от этого нет. Я напомню об этом Ричарду. Иногда он так увлекается, что забывает о потребностях других людей.

Темные глаза Райны сверкнули.

— Спасибо, Мать-Исповедница!

Держа поднос одной рукой, Кэлен открыла дверь. Кара, вставшая на пост возле Райны, внимательно проследила за Кэлен, чтобы убедиться, что та не уронила поднос, и только после этого закрыла дверь.

Ричард сидел спиной к двери и смотрел в окно. Огонь в камине еле теплился.

Кэлен самодовольно ухмыльнулась. Сейчас она положит конец его хвастовству. Но прежде чем она успела поставить поднос и зазвенеть чашками, чтобы привлечь его внимание, Ричард, не оборачиваясь, произнес:

— Рад, что ты пришла, Кэлен.

Нахмурившись, она поставила поднос на стол.

— Ты сидишь спиной к двери. Откуда ты знаешь, что это я, а не служанка, которую ты попросил принести чай?

Ричард недоуменно оглянулся.

— А почему, собственно, я должен считать, что это служанка, когда это ты?

Казалось, он искренне озадачен ее вопросом.

— Клянусь, Ричард, у меня иногда от тебя мурашки бегут по спине!

Про себя Кэлен решила, что он увидел ее отражение в стекле.

Ричард подошел к ней и поцеловал ее.

— Рад тебя видеть. Без тебя мне было одиноко.

— Ты хорошо спал?

— Спал? Нет, пожалуй. Но хотя бы волнения прекратились. Не знаю, что бы мы делали, если бы снова взошла красная луна. Просто не верится, что люди способны превратиться в дикарей из-за такой ерунды.

— Но ты должен признать, что это весьма необычное зрелище… И пугающее.

— Да, но от этого у меня не возникает желания с воплями бегать по улицам, бить окна и поджигать дома.

— Это потому, что ты магистр Рал и у тебя больше здравого смысла.

— И дисциплины тоже. Я не позволю крушить все вокруг и калечить ни в чем не повинных людей. Если такое произойдет еще раз, я прикажу солдатам подавить беспорядки немедленно, а не ждать в надежде, что к людям вдруг вернется разум. У меня есть дела поважнее, чем переживать из-за людских суеверий.

По его тону Кэлен поняла, что Ричард на грани взрыва.

Под глазами у него обозначились темные круги. А она знала, что если человек долго недосыпает, то быстро становится раздражительным. Одну ночь не спать — это ничего, а вот три ночи подряд — уже перебор. Оставалось надеяться, что недосыпание не отразилось на его способности соображать.

— Дела поважнее… Ты имеешь в виду то, чем вы занимались с Бердиной?

Ричард кивнул. Кэлен налила чай и протянула ему чашку. Он некоторое время тупо смотрел на нее, потом взял.

— Ричард, ты должен дать несчастной женщине поспать хоть немного. От нее не будет толку, если она не отоспится.

Ричард сделал глоток.

— Знаю. — Он отвернулся к окну и зевнул. — Я уже отправил ее в мою комнату подремать. Она начала ошибаться.

— Тебе бы тоже не мешало поспать, Ричард.

Он смотрел в окно на возвышающийся в горах замок Волшебника.

— Мне кажется, я выяснил, что означает красная луна.

Его голос прозвучал так мрачно, что Кэлен вздрогнула.

— Что? — спросила она.

Повернувшись, Ричард поставил чашку на стол.

— Я попросил Бердину поискать места, где Коло использует слово «мосс» или упоминает о красной луне.

Он перелистал лежащий на столе дневник. Ричард нашел его в замке, где тот пролежал три тысячи лет в замурованном помещении. Коло дежурил возле сильфиды — странного создания, которое могло переносить людей, обладающих даром, на дальние расстояния, — когда завершилось строительство Башен Погибели, отделивших Новый мир от Древнего. Когда это случилось, Коло оказался в ловушке. Он не мог выбраться и умер возле сильфиды.

Дневник уже послужил источником бесценных сведений, вот только написан он был на древнед’харианском. Бердина знала этот язык, но лишь его более позднюю версию. Так что им пришлось прибегнуть к другой книге, написанной почти на столь же древнем варианте древнед’харианского, что и дневник. В детстве Ричард выучил эту книгу — в переводе, естественно, — практически наизусть, и это им здорово помогло.

В результате Ричард довольно прилично изучил классический древнед’харианский и даже его более ранний вариант, арготический, — но все равно дело продвигалось удручающе медленно.

Притащив Кэлен назад в Эйдиндрил, Ричард рассказал ей, что способ спасти ее он нашел в дневнике. И добавил, что иногда он читает очень легко, а иногда они вместе с Бердиной просто увязают. Иногда удается буквально за пару часов прочитать страницу, а иногда они сутки бьются над одним предложением.

— «Мосс»? Ты сказал, что просил ее найти слово «мосс». А что оно значит?

Ричард отпил еще чаю и снова поставил чашку на стол.

— «Мосс»? На древнед’харианском это значит «ветер». — Он открыл заложенную страницу. — Поскольку перевод дневника требует уймы времени, мы просто искали ключевые слова, а потом сосредотачивались на этих страницах в надежде, что повезет.

— Мне показалось, ты говорил, что вы переводите его подряд, чтобы лучше понять стиль Коло.

Ричард раздраженно вздохнул.

— Кэлен, у меня нет на это времени! Так что нам пришлось сменить тактику.

Кэлен не понравилось то, что она услышала.

— Ричард, мне сказали, что твой брат — верховный жрец ордена, именуемого Рауг’Мосс. На древнед’харианском это…

— Означает «священный ветер», — пробормотал он и постучал пальцем по дневнику. — Взгляни. Бердина нашла место, где сказано о красной луне, и Коло очень переживает из-за этого явления. Возмущались все в замке Волшебника. Он пишет, что «команда» их предала. И говорит, что ее члены должны предстать перед судом за свое преступление. Мы еще не успели уточнить, в чем там дело, но… — Ричард достал из дневника бумажку с переводом. — Сегодня благодаря блестящей работе, проделанной сотней волшебников, удалось осуществить наш самый смелый замысел. Наиболее ценные вещи теперь надежно защищены. Радостный крик разнесся по замку, когда было получено это известие. Многие не верили, что это возможно, но, ко всеобщему изумлению, дело сделано: Храм Ветров исчез.

— Исчез? — переспросила Кэлен. — А что это вообще за Храм Ветров? И куда он исчез?

Ричард закрыл дневник.

— Не знаю. Но позже Коло пишет в дневнике, что люди, которые это осуществили, оказались предателями. Древнед’харианский — странный язык. Значение слов и словосочетаний меняется в зависимости от управления.

— Многие языки такие же. Наш, кстати, тоже.

— Да, но иногда на древнед’харианском слова еще и многозначны. И значение выбирается исходя из контекста. Это еще больше усложняет перевод. Например, в древнем пророчестве меня называют «Несущий смерть», эти слова имеют три разных значения: «приводящий в мир живых Владетеля», «призывающий духов мертвых» и «тот, кто убивает». Значения разные, но имеются в виду все три. Это — ключ к пониманию. Пророчество есть в книге, которую мы принесли из Дворца Пророков. Уоррен смог его перевести только после того, как я сказал ему, что верны все три значения. Он говорил мне тогда, что теперь он — единственный человек за три тысячи лет, который знает истинное значение этого пророчества.

— А при чем тут Храм Ветров?

— Когда Коло пишет «ветер», он, по-моему, иногда имеет в виду просто ветер как таковой, как ты бы сказала, что сегодня пронизывающий ветер. Но иногда, как мне кажется, он подразумевает Храм Ветров. Думаю, что так он называет его вкратце и в то же время таким образом отделяет от других храмов.

Кэлен моргнула.

— Ты хочешь сказать, что слова Шоты о том, что за тобой охотится ветер, означают, что за тобой каким-то образом охотится этот самый Храм Ветров?

— Точно не скажу.

— Ричард, а тебе не кажется, что это притянуто за уши? Коло жил три тысячи лет назад. Как он и Шота могут говорить об одном и том же?

— Когда Коло пишет, что все возмущены, складывается впечатление, будто он имеет в виду, что эти ветры обладают восприятием.

Кэлен поперхнулась.

— Ричард, уж не хочешь ли ты сказать, что Коло заявляет, будто это место, этот Храм Ветров, способно чувствовать?

Все-таки недосып — ужасная вещь. Кэлен сомневалась, что Ричард сейчас может мыслить здраво.

— Я же сказал, что не уверен.

— Но ты это подразумеваешь.

— Ну, это звучит… абсурдно, когда говоришь вслух. Но когда читаешь на древнед’харианском… Я не знаю, как объяснить, но разница есть.

— В чем бы ни была эта самая разница, как может место обладать восприимчивостью? Обладать чувствами?

— Не знаю, — вздохнул Ричард. — Я и сам все время над этим думаю. Почему, по-твоему, я всю ночь не спал?

— Но такого просто быть не может!

Он вызывающе глянул на нее.

— Замок Волшебника — тоже всего лишь место, но он чувствует, когда кто-то в него входит. И реагирует на вторжение. Он останавливает людей и даже убивает, если кто-то стремится попасть туда, куда ему доступ закрыт.

Кэлен скорчила рожицу.

— Ричард, это обычные щиты. Волшебники поставили их, чтобы защитить самые важные и опасные талисманы.

— Но они реагируют сами, верно?

— Капкан тоже. Но это не значит, что он может чувствовать. Как я понимаю, ты хочешь сказать, что Храм Ветров защищен щитами. Правильно я понимаю?

— И да, и нет. Это нечто большее, чем просто щиты. Щиты лишь защищают. А Коло пишет так, будто Храм Ветров… как бы это сказать… может мыслить. Принимать решения в случае необходимости.

— Принимать решения? Какие, например?

— Когда он пишет, что все в панике из-за красной луны, то это связано с тем, что волшебники, куда-то там отправившие Храм Ветров, совершили предательство.

— Ну и что?

— Ну и я думаю, что это Храм Ветров сделал луну красной.

Кэлен смотрела ему в глаза, завороженная светящейся в них убежденностью.

— Я даже спрашивать не буду, как это возможно, но давай на минуточку представим, что ты прав. Зачем Храму Ветров понадобилось делать луну красной?

Ричард твердо выдержал ее взгляд.

— Это предупреждение.

— О чем?

— Щиты замка реагируют на вторжение тем, что блокируют проход. Почти никто не может пройти через них. Я могу, потому что обладаю нужной магией. Если некто, желающий причинить зло и обладающий достаточно сильной магией и необходимыми знаниями, захочет сквозь них пройти, он тоже сможет миновать щиты. И что тогда произойдет?

— Ну, ничего. Он просто пройдет.

— Вот именно. Я считаю, что Храм Ветров способен на большее. Мне кажется, он может узнать, кто именно прорвал его защиту, и тогда шлет предупреждение.

— Красная луна, — прошептала Кэлен.

— Весьма правдоподобно.

Она ласково коснулась его руки.

— Ричард, тебе нужно отдохнуть. Ты не можешь сверять то, что происходит сейчас, с одним дневником Коло. Это всего лишь дневник, и к тому же написанный давным-давно.

— Я больше не знаю, где искать! — Он отдернул руку. — Шота сказала, что за мной охотится ветер! Мне совершенно не за чем ложиться спать, чтобы видеть кошмары!

В эту минуту Кэлен поняла, что гнетут его отнюдь не слова Шоты. А пророчество, высеченное в подземелье.

Первая часть пророчества гласила: с красной луной придет огненный шторм.

А вот вторая часть действительно была пугающей:

Чтобы погасить пожар, он должен искать ответ у ветра. И на этом пути его поразит молния, ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.

Раздался стук в дверь.

— Что там еще?! — рявкнул Ричард.

Дверь открылась, и появилась голова Кары.

— Вас хочет видеть генерал Керсон, магистр Рал.

Ричард взъерошил пальцами волосы.

— Пусть войдет.

Глядя в окно, он положил руку Кэлен на плечо.

— Извини, — прошептал он. — Ты права. Мне действительно надо поспать. Может, у Надины найдется какая-нибудь травка, чтобы я уснул? Потому что так просто мне заснуть не удастся.

Кэлен скорее позволила бы Шоте дать ему какого-нибудь зелья. Она лишь ласково погладила его в ответ, но промолчала, боясь, что не справится с голосом.

В комнату с широкой улыбкой вошел генерал Керсон. Прижав кулак к груди, он отсалютовал.

— Магистр Рал, доброе утро. И оно действительно доброе благодаря вам.

Ричард отхлебнул чая.

— С чего бы это?

— Солдатам гораздо лучше! — Генерал хлопнул Ричарда по плечу. — Чеснок, брусника и дубовый отвар здорово помогли. Мои воины в полном порядке. Глаза у всех блестят, и они готовы выполнить любой приказ. Выразить не могу, как я рад, магистр Рал.

— Ваша улыбка об этом ясно говорит, генерал. Я тоже рад.

— Мои люди счастливы, что их новый магистр Рал — великий волшебник, способный отогнать смерть. Каждый горит желанием угостить вас элем, выпить за ваше здоровье и пожелать вам долгой жизни.

— Это была вовсе не магия. Обычные средства, которые… Поблагодарите их за предложение, но… А что с беспорядками? Сегодня ночью были какие-то инциденты?

— Почти все затихло, — пренебрежительно хмыкнул генерал Керсон. — Как только луна снова стала нормальной, люди опомнились.

— Отлично. Это прекрасная новость, генерал. Благодарю за доклад.

Генерал потер подбородок.

— Э-э, тут есть одно дело, магистр Рал. — Он покосился на Кэлен. — Не могли бы мы поговорить… — Он вздохнул. — Вчера убили одну… женщину.

— Мне очень жаль. Вы ее знали?

— Нет, магистр Рал. Это… Это женщина, которая… Ну, брала деньги за…

— Если вы пытаетесь сказать, что она была шлюхой, генерал, — вмешалась Кэлен, — то не стесняйтесь. Мне доводилось слышать это слово и прежде, так что вряд ли я хлопнусь в обморок, если услышу его еще раз.

— Да, Мать-Исповедница. — Генерал снова перевел взгляд на Ричарда. — Ее нашли мертвой сегодня утром.

— Что с ней случилось? Как она была убита?

Генерал явно пребывал в крайней растерянности.

— Магистр Рал, я за свою жизнь повидал много мертвецов. И не помню, когда меня в последний раз выворачивало от этого зрелища.

Ричард положил руку на один из больших кошелей у себя на поясе.

— Что с ней сделали?

Генерал, как бы извиняясь, покосился на Кэлен и отвел Ричарда в сторонку. Кэлен не слышала слов, но выражение лица Ричарда сказало ей, что так даже лучше.

Ричард подошел к камину и уставился на огонь.

— Мне очень жаль. Но у вас наверняка есть люди, которые могут заняться этим делом. Почему вы пришли ко мне?

Генерал откашлялся.

— Видите ли, магистр Рал, ее обнаружил ваш брат.

Гневно нахмурившись, Ричард обернулся.

— Что Дрефан делал в борделе?

— Ну… Я спросил у него то же самое, магистр Рал. Он не производит впечатления человека, который ищет неприятностей на свою голову. — Генерал провел ладонью по лицу. — Я спросил, а он ответил, что если ему захотелось пойти в бордель, то это его личное дело и меня не касается.

Кэлен видела, что Ричард с трудом сдерживает гнев. Он резко схватил со стула свой золотистый плащ.

— Пошли! Отведите меня туда. Отведите туда, куда ходит Дрефан. Я хочу побеседовать там кое с кем.

Кэлен с генералом Керсоном поспешили за Ричардом. Догнав его, Кэлен ухватила Ричарда за рукав и посмотрела на генерала.

— Простите, вы не оставите нас на минуточку, генерал?

Генерал пошел дальше, а Кэлен оттащила Ричарда в другую сторону, подальше от Кары, Райны и Улика с Иганом. Она сильно сомневалась, что у Ричарда сейчас подходящее настроение, чтобы заниматься такими вещами. К тому же она пришла к нему сегодня утром не просто так.

— Ричард, представители Срединных Земель ждут встречи с нами. Они ждут уже много дней.

— Дрефан — мой брат!

— Но он еще и взрослый мужчина!

Ричард потер глаза.

— Я должен заняться этим убийством, и у меня еще куча всяких дел. Не поговоришь ли ты сама с этими представителями? Скажи им, что мне пришлось уехать по срочным делам. Пусть они подпишут капитуляцию, и тогда можно начать координировать наши действия.

— Я, конечно, могу тебя заменить. Я знаю, что кое-кто будет просто счастлив, что можно поговорить со мной и избежать встречи с тобой. Они тебя боятся до дрожи.

— Я же не кусаюсь! — обиделся Ричард.

— Ричард, ты перепугал их, еще когда потребовал капитуляции. Ты пообещал уничтожить их, если они осмелятся присоединиться к Имперскому Ордену. И они боятся, что ты все равно это сделаешь, просто под настроение. Репутация магистра Д’Хары бежит впереди тебя, а ты подогреваешь их страхи. Нельзя же всерьез рассчитывать, что они будут чувствовать себя спокойно просто потому, что приняли твои условия!

Ричард наклонился и шепнул ей на ушко:

— Ну, так расскажи им, какой я на самом деле милый.

— Я могу сказать им, что ты хочешь трудиться вместе с ними во имя общего мира и процветания, — улыбнулась она. — Мне они верят и прислушаются к моим словам. Но прибыл Тристан Башкар, министр Джары, и двое представителей королевского дома Греннидона. Эти трое очень важные персоны; у стран, которые они представляют, сильные армии. Они рассчитывают на встречу с тобой. Они как раз-таки могут не пожелать сдаться мне. Захотят поторговаться.

— Что ж, поторгуйся.

— Тристан Башкар — блестящий дипломат и мастер торговаться. Леонора и Вальтер Кольбейн из Греннидона — тоже.

— Именно поэтому я и положил конец союзу Срединных Земель. Слишком многим хотелось спорить и торговаться. С этим покончено. Условия капитуляции абсолютны и непреложны. — Ричард сунул палец за пояс. Лицо его стало жестким. — Условия равные для всех, одинаковые для всех и обсуждению не подлежат. Либо они с нами, либо против нас.

Кэлен провела пальцами по его руке. Ричард последнее время был очень занят дневником Коло. Она соскучилась по его крепким объятиям.

— Ричард, ты хотел моего совета. Я знаю правителей этих стран. Просто получить их согласие — не самое главное. От них потребуются жертвы. И нам нужно, чтобы они это поняли и полностью сотрудничали бы с нами. Ты — магистр Рал, владыка Д’Хары. Ты выдвинул требования. Ты сказал, что безоговорочная капитуляция будет принята с уважением к странам, ее подписавшим. Я хорошо знаю представителей этих стран. Они ждут, что ты их примешь лично в знак уважения к ним.

— Ты — Мать-Исповедница. Мы с тобой — одно целое, в этом и во всем остальном. Ты правила Срединными Землями задолго до того, как появился я. В этом смысле ты ничуть не хуже меня. Ты пользуешься их уважением уже многие годы. Напомни им об этом.

Ричард быстро глянул на генерала, который ждал дальше по коридору, потом посмотрел ей в глаза.

— Может, генерала Керсона и не касается то, чем занимается Дрефан, но про меня этого сказать нельзя. Я не хочу, чтобы меня разочаровал еще один брат. Из твоих слов я понял, что женщины во дворце и так уже липнут к нему как мухи. Если он подцепит от этих шлюх какую-нибудь заразу, а потом осчастливит кого-нибудь из молодых женщин здесь… Это мое дело. Я не позволю своему брату награждать болячками женщин во дворце, которые доверяют ему только потому, что он мой брат.

Сэра, служанка, которая принесла поднос с чайником и чашкой, была молоденькой и доверчивой. И тоже поддалась чарам Дрефана.

Кэлен погладила Ричарда по спине.

— Я понимаю. Обещай мне, что немного поспишь, и я поговорю с представителями. А когда у тебя будет время, ты побеседуешь с ними сам. У них нет выбора, они подождут. Ты же магистр Рал.

Ричард чмокнул ее в щеку.

— Я люблю тебя.

— Тогда женись на мне.

— Скоро. Скоро мы разбудим сильфиду.

— Ричард, ты уж будь поосторожней. Марлин сказал, что сестра Тьмы — не помню, как ее звать, — ушла из Эйдиндрила и вернулась к Джеганю, но он мог и солгать. Она по-прежнему может околачиваться где-то поблизости.

— Сестра Амелия… Знаешь, а я ее помню! Когда я приехал во Дворец Пророков, она была одной из подруг Верны, которые встречали нас у ворот. Сестра Феба, сестра Жанет и сестра Амелия. И помню слезы радости на глазах Амелии, когда она увидела Верну, вернувшуюся после долгих странствий.

— Теперь она у Джеганя.

Ричард кивнул.

— У Верны, должно быть, сердце разрывается от того, что ее подруга угодила в лапы Джеганя. И хуже того — стала сестрой Тьмы. Если, конечно, Верне об этом известно.

— Все же будь осторожен. Она вполне может оказаться здесь, в Эйдиндриле.

— Это вряд ли, но я буду осторожен.

Повернувшись, он сделал знак Каре. Та немедленно подбежала к нему.

— Кара, я хочу, чтобы ты пошла с Кэлен. Пусть Бердина отдохнет. Райну, Улика и Игана я забираю с собой.

— Хорошо, магистр Рал. Со мной она будет в безопасности.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, Кара, — улыбнулся Ричард. — Но это все равно не избавит тебя от наказания.

— Да, магистр Рал. — Морд-сит не проявила никаких чувств.

— Что за наказание? — спросила Кэлен, когда они отошли достаточно далеко.

— Очень несправедливое, Мать-Исповедница.

— Даже так? И в чем оно заключается?

— Я должна кормить его бурундуков.

— Ну, это не так страшно. — Кэлен подавила улыбку.

Кара порывисто сжала в кулаке эйджил.

— Вот поэтому-то оно и несправедливое, Мать-Исповедница.

Глава 26

Кэлен сидела в высоком резном кресле Матери-Исповедницы. Фрески на огромном куполе зала Совета над ее головой изображали Магду Сирус, первую Мать-Исповедницу, и ее волшебника, Мерита. Кэлен смотрела, как дипломаты приближаются к ней по гладкому мрамору пола.

Магда Сирус, взирающая на Кэлен с высоты, была свидетелем долгой истории Срединных Земель. И свидетелем того, как Ричард положил конец этому союзу. Кэлен молилась духу Исповедницы Магды, чтобы та отнеслась к нему с пониманием и одобрением: Ричард руководствовался добрыми побуждениями, хотя некоторым представлялось иначе.

За правым плечом Кэлен стояла Кара. Кэлен собрала в зале чиновников, писарей и д’харианских офицеров — чтобы следить за порядком. Эти люди ждали за ее левым плечом.

Кэлен старалась сосредоточиться на том, что ей предстоит сейчас говорить и делать, — но после слов Ричарда о Храме Ветров ей было трудно думать о чем-то еще. Он считал, что Храм Ветров разумен. Ветры охотятся на Ричарда. Храм Ветров охотится на него. Мысль об этой угрозе не давала Кэлен покоя.

Шаги дипломатов и солдат эскорта вывели ее из задумчивости. Люди приближались, пересекая столбы солнечного света, падающего сквозь круглые окна в основании купола. Лицо Кэлен превратилось в бесстрастную маску Исповедницы, за которой никто не увидел бы ее истинных чувств. Так учила Кэлен ее мать.

Арки по всему периметру зала вели на балконы под куполом, но сегодня наверху, у перил из красного дерева, не толпились зеваки, как бывало раньше во время заседаний Совета.

Люди, сопровождаемые д’харианскими солдатами, остановились перед столом, украшенным богатой резьбой. Тристан Башкар, дипломат от Джары, и Леонора и Вальтер Кольбейн из Греннидона, стояли впереди. За ними — Селдон, посол Мардонии, Векслер, представитель Пендизан Рич, и Брумфорд из Тогрессы.

Кэлен знала, что Джара и Греннидон — богатые страны, имеющие многочисленные армии, — вероятно, будут наиболее упрямо требовать привилегий в обмен на капитуляцию. Она понимала, что прежде всего должна поколебать их уверенность. Всю жизнь занимаясь вопросами власти, Кэлен хорошо представляла себе свою задачу. Она знала этих людей, знала, как они рассуждают; они были готовы подписать капитуляцию, но лишь до тех пор, пока надеялись сохранить свое ведущее положение по отношению к другим странам, и лишь в обмен на гарантии, что никто не будет вмешиваться в их внутренние дела.

Но такой вид отношений между странами был более неприемлем. Это недопустимо, если все хотят получить одинаковую возможность устоять против Имперского Ордена. Кэлен должна была поддержать Ричарда в том, что касалось условий капитуляции. От этого зависело будущее всех стран Срединных Земель.

Раньше каждая страна имела суверенитет; теперь, чтобы противостоять Имперскому Ордену, они должны объединиться под властью одного правителя и действовать вместе как единый народ, а не коалиция, которая в критическую минуту может распасться.

— Магистр Рал занят вопросами общей безопасности и организацией сопротивления. Я заняла его место, чтобы выслушать ваши решения. Я передам ему все, что будет здесь сказано. Как Мать-Исповедница, как королева Галеи и Кельтона, как нареченная владыки Д’Хары я уполномочена говорить от имени Д’Харианской империи. Мое слово столь же окончательно, как слово магистра Рала.

Слова вырвались сами собой, но они соответствовали истине — Д’Харианская империя. Ричард был ее императором и олицетворял собой высшую власть.

Представители поклонились и сказали, что все поняли.

Желая, чтобы эти люди уяснили себе, что отныне все будет не так, как раньше, Кэлен решила полностью изменить прежний порядок.

— Посол Брумфорд, прошу вас, выйдите вперед.

Тристан Башкар и Леонора Кольбейн немедленно принялись возражать. Неслыханно, чтобы представитель маленькой страны говорил первым.

Одним взглядом Кэлен заставила их замолчать.

— Когда я попрошу вас говорить от имени вашего народа, вы скажете все, что хотите. Но не раньше. Коль скоро все страны должны присоединиться к нам, утратив свою независимость, их положение в прошлом не имеет значения. Не ждите, что мы станем соблюдать иерархию, которая существовала прежде, во времена альянса Срединных Земель. Его больше не существует. Теперь вы входите в Д’Харианскую империю.

В зале наступило ледяное молчание.

Впервые услышав эти слова от Ричарда, в этом же самом зале, Кэлен была убита. Но со временем она поняла, что другого пути нет.

Тристан Башкар и Кольбейны, которым были адресованы эти слова, покраснели, но стояли молча. Тогда она перевела взгляд на посла Брумфорда, и тот, вспомнив о ее приказе, выступил вперед.

Он отвел рукой полу своего лилового плаща и преклонил колено.

— Мать-Исповедница, — сказал он, выпрямляясь. — Тогресса готова объединиться с вами и всеми свободными народами в союз против тирании.

— Благодарю вас, посол. Мы приветствуем Тогрессу в качестве члена Д’Харианской империи. Народ Тогрессы получит равные права со всеми прочими народами, входящими в нее. Мы знаем, что ваши люди исполнят свой долг.

— Заверяю вас в этом. Благодарю, Мать-Исповедница. Прошу вас передать магистру Ралу, что мы будем рады стать частью Д’Хары.

Кэлен искренне улыбнулась.

— Магистр Рал и я разделяем вашу радость, посол Брумфорд.

Он отошел в сторону, и Кэлен попросила коренастого Векслера, представителя Пендизан Рич, занять его место. У Векслера были горящие пронзительные глаза.

— Мать-Исповедница, — сказал он, поднявшись с колена и поправив свой кожаный плащ, — Пендизан Рич — маленькая страна с малочисленной армией, но мы — яростные бойцы, и любой, кто попробовал наших мечей, может это засвидетельствовать. Мать-Исповедница всегда сражалась за нас с таким же неистовством. Мы неизменно были верны Срединным Землям и Матери-Исповеднице, поэтому ваши слова имеют для нас большой вес. С огромным уважением мы выполним вашу волю и присоединимся к Д’Харе. Наши мечи готовы служить вам и магистру Ралу. Народ Пендизан Рич, простые смертные и волшебники, жаждет первым вступить в схватку с ордами, пришедшими из степей, и заставить врага почувствовать горький вкус нашей ярости. Если вам угодно, с этого дня мы будем называть себя д’харианцами из Пендизан Рич.

Растроганная его словами, Кэлен склонила перед ним голову. Люди Пендизан Рич выражались высокопарно, но при этом никогда не кривили душой. Хотя страна их была невелика, спуску они никому не давали; отважные слова посла не были пустым бахвальством. Если бы только еще их численность была столь же велика, как сила их духа!

— Не могу обещать, что вы будете в авангарде, посол Векслер, но для нас большая честь сражаться вместе с вашим народом. Мы по заслугам оценим ту лепту, которую внесут ваши воины в общее дело.

Она обратила беспристрастное лицо к послу Мардонии. Мардонианцы тоже были гордецами, и не менее яростными. Без этих качеств они бы не выжили среди степей — хотя страна их тоже была невелика.

— Посол Селдон, прошу вас выйти вперед и огласить решение Мардонии.

Посол Селдон выплыл вперед и устало оглянулся на остальных. Он поклонился ей в пояс, и его седые волосы рассыпались по золотым эполетам его алого мундира.

— Мать-Исповедница, Совет Семи в нашей столице Ренвольде возложил на меня обязанность проделать долгий путь до Эйдиндрила, чтобы передать наше решение. Совет Семи не имеет желания или намерения передавать власть над нашим возлюбленным народом никаким чужеземцам, откуда бы они ни явились — из Д’Хары или из Имперского Ордена. Ваша война с Имперским Орденом нас не касается. Совет Семи постановил, что Мардония останется суверенным и нейтральным государством.

За спиной у Кэлен кашлянул солдат. В наступившей тишине этот звук громко прокатился под каменными сводами зала.

— Посол Селдон, земли Мардонии лежат в восточных степях, недалеко от Древнего мира. Вы неминуемо подвергнетесь нападению.

— Мать-Исповедница, стены Ренвольда выдержали испытание временем. Как вы сказали, наша страна лежит посреди степей. В прошлом кочевники не раз пытались нас захватить. Им не удалось даже пробить брешь в стене, не говоря уже о том, чтобы одолеть наших могучих защитников. И теперь племена торгуют с нами, и Ренвольд — центр этой торговли. Те, кто пытался нас завоевать, сегодня нас уважают.

Кэлен наклонилась вперед:

— Орден, посол, — это не племя диких кочевников. Он сокрушит вас. Неужели Совету Семи не хватает здравого смысла это понять?

Посол Селдон снисходительно улыбнулся:

— Мать-Исповедница, я понимаю вашу тревогу, но, как я уже говорил, стены Ренвольда надежно нас защищают. Уверяю вас, Ренвольд устоит перед Орденом, — выражение его лица стало жестче, — и устоит перед этим новым союзом, который вы хотите создать вокруг Д’Хары. Численность противника ничто против каменных стен. Этот орешек им не разгрызть. Они только сломают зубы. Увидев небольшие размеры города, оценив его месторасположение и крепость его стен, захватчики решат, что овчинка не стоит выделки. Если же мы присоединимся к вам, то будем вынуждены оказывать сопротивление. Наш нейтралитет не исключает вражду. Мы готовы торговать с вашим союзом, так же как с Имперским Орденом. Мы никому не желаем зла, но сумеем постоять за себя.

— Посол Селдон, ваша жена и дети сейчас в Ренвольде. Неужели вы не понимаете, какая опасность угрожает вашей семье?

— Моя возлюбленная жена и дети в безопасности за стенами Ренвольда, Мать-Исповедница. Я за них не боюсь.

— Могут ли ваши стены устоять против магии? Орден использует магию! Или вас настолько опьянило прошлое, что вы не способны разглядеть угрозу будущему?

Посол побагровел.

— Решение Совета Семи окончательно. Мы не боимся за свою безопасность. У нас тоже есть волшебники, которые защитят стены от магии. Нейтралитет — это не угроза. Возможно, это вам стоит молить добрых духов о милосердии, поскольку вы развязываете войну. Насилие влечет за собой ответное насилие.

Кэлен побарабанила пальцами по столу. Все ждали, что она скажет. Она понимала, что, если даже ей удастся уговорить посла, это ничего не даст; Совет Семи принял решение, и Селдон не в состоянии повлиять на него.

— Посол Селдон, на закате вы покинете Эйдиндрил. Вы вернетесь в Ренвольд и сообщите Совету Семи, что Д’Хара не признает нейтралитета. Идет битва за наш мир — будет ли он процветать в свете Создателя, или увядать под тенью тирании. Магистр Рал уже сказал, что никому не удастся остаться в стороне. От себя могу сказать, что я не намерена проявлять милосердие к Имперскому Ордену. В этом мы с магистром Ралом едины. Или вы с нами, или вы против нас. Имперский Орден смотрит на это так же. Передайте Совету Семи, что отныне Мардония — наш враг. Кто-нибудь, либо Д’Хара, либо Орден, ее завоюет. Посоветуйте вашим правителям молить добрых духов, чтобы Ренвольд взяли мы, а не Орден. Мы будем безжалостны к вашим защитникам, но мирные люди останутся жить. Если же первым на вас нападет Орден, он уничтожит ваших защитников и поработит ваш народ. Мардония будет обращена в прах.

Снисходительная улыбка посла стала еще шире.

— Не бойтесь, Мать-Исповедница. Ренвольд устоит против любой армии, даже против армии Ордена.

Кэлен окинула его холодным взглядом:

— Я прошла через мертвую Эбиниссию. Я видела резню, учиненную Орденом. А перед этим я видела, что они делают с живыми. Я стану молиться за несчастных, которые будут страдать из-за безумных заблуждений Совета Семи.

Кэлен рассерженно сделала знак стражникам, и те вывели посла из зала Совета. Она знала то, что произойдет с жителями Мардонии, если Орден нападет первым. Она также знала, что Ричард не станет рисковать жизнью союзников только для того, чтобы взять Ренвольд и таким образом его спасти. Слишком уж далеко стоит этот маленький город. Она сама отговорила бы Ричарда от этой затеи, как любой из его генералов.

Мардония обречена; ее нейтралитет притянет Орден, как запах крови притягивает волков.

Она бывала в Ренвольде. Его стены действительно были внушительны. Но они не были неуязвимы. Ордену служили волшебники, такие как Марлин. Стены не выдержат огня волшебника, и маги, защищая Ренвольд, ничего не смогут с этим поделать.

Кэлен выбросила из головы мысли о Мардонии и вызвала представителей королевского двора Греннидона.

— Что решил Греннидон? — сурово спросила она.

Вальтер Кольбейн кашлянул, а его сестра сказала:

— Греннидон, великое королевство, страна обширных полей, которые дают…

Кэлен оборвала ее:

— Я спросила, что решил Греннидон?

Леонора сделала движение, словно мыла руки. В глазах Кэлен она видела твердую решимость.

— Королевский дом подписывает капитуляцию, Мать-Исповедница.

— Благодарю, Леонора. Мы рады за вас и за ваш народ. Пожалуйста, проследите, чтобы моим офицерам была предоставлена вся информация, необходимая для координации совместных действий.

— Да, Мать-Исповедница. — Она запнулась. — Мать-Исповедница, нашей армии придется штурмовать стены Ренвольда, чтобы захватить Мардонию?

Греннидон был расположен к северу от Мардонии, и оттуда было удобнее всего атаковать Ренвольд, но Кэлен понимала, что Греннидону будет неловко воевать с прежним торговым партнером. Более того, многие члены Совета Семи были женаты на принцессах королевского дома Кольбейнов.

— Нет. Ренвольд — это живой мертвец. Стервятники обглодают его дочиста. В то же время торговля с Мардонией запрещена. Мы торгуем только с теми, кто на нашей стороне.

— Да, Мать-Исповедница.

— Мать-Исповедница, — вставил Вальтер, ее брат. — Мы хотели бы обсудить с магистром Ралом некоторые условия. У нас есть что предложить его вниманию.

— Капитуляция безоговорочна, и обсуждать нечего. Магистр Рал просил меня напомнить вам, что никаких переговоров не будет. Или вы с нами, или вы против нас. Желаете ли вы взять назад ваше предложение капитуляции, прежде чем будут подписаны документы, и связать судьбу вашей страны с Мардонией?

Вальтер поджал губы и глубоко вздохнул.

— Нет, Мать-Исповедница.

— Благодарю. Когда у магистра Рала будет время — надеюсь, это случится скоро, — он захочет услышать, что вы скажете в качестве полноправного члена Д’Харианской империи. Только не забывайте, что отныне вы часть Д’Хары, а он — владыка Д’Хары, повелитель этой империи.

Она обращалась к ним с меньшим уважением, нежели к представителям двух маленьких государств; делать иначе означало бы вселять в них пустые надежды и нарываться на неприятности. Леонора и Вальтер относились к числу дипломатов, которые неизменно просили предоставить им красные покои.

После того как Кэлен отказалась пойти на уступки, напряжение покинуло Вальтера и Леонору. Кольбейны могли стойко вести переговоры, но, придя к соглашению и дав слово, они никогда не оглядывались назад и не переживали из-за того, что могло бы быть. Благодаря этому качеству на них можно было положиться.

— Мы понимаем, Мать-Исповедница, — сказал Вальтер.

— Да, — добавила его сестра, — и будем ждать того дня, когда Имперский Орден больше не будет угрожать нашему народу.

— Благодарю вас обоих. Я понимаю, что мои слова показались вам резкими, но знайте — мы рады, что вы и ваш народ присоединились к нам.

Они отошли, чтобы подписать бумаги и поговорить с офицерами, а Кэлен перевела внимание на Тристана Башкара, представителя Джары.

— Министр Башкар, каково решение Джары?

Тристан Башкар был членом королевской фамилии Джары. В этой стране пост министра считался одним из самых почетных. Он был единственным из дипломатов, который обладал полномочием самостоятельно изменить решение своего короля, если бы счел аргументы достаточно вескими.

Он выглядел ровно на свои тридцать с небольшим лет, и это помогало ему скрывать за внешностью свой острый ум. Расположив к себе собеседника приятной улыбкой, яркими карими глазами и сладкоречивой лестью, он добивался уступок прежде, чем люди успевали это понять.

Он отбросил волосы со лба и развел руками:

— Мать-Исповедница, боюсь, что ответить «да» или «нет» довольно непросто, но ручаюсь, что мы не питаем вражды к империи Д’Хары и восхищаемся мудростью магистра Рала и, разумеется, вашей. Мы всегда учитывали советы Матери-Исповедницы.

Кэлен вздохнула:

— Тристан, я не в том настроении, чтобы играть в ваши любимые игры. Мы с вами не раз фехтовали словами в этом зале, но сегодня прошу вас обойтись без этого.

Как член королевской фамилии он был хорошо обучен искусству войны, не раз в прошлом отличился в сражениях. Он был широкоплеч и высок, его непринужденная улыбка неизменно несла в себе игривый оттенок, которым он прикрывал угрозу, если она была — а такое порой случалось. Кэлен, образно выражаясь, никогда бы не повернулась к Тристану Башкару спиной.

Он небрежным движением расстегнул темно-синий плащ и положил руку на бедро. На его поясе блеснул кинжал в изысканных ножнах. Поговаривали, что в сражении Тристан предпочитал кинжал мечу. Еще ходили слухи, что, убивая врагов, он испытывал зверское удовольствие.

— Мать-Исповедница, признаю, что в прошлом я был сдержан в определении нашей позиции — ради того, чтобы оградить наш народ от алчности соседей, — но теперь все изменилось. Видите ли, наш взгляд на сложившуюся ситуацию…

— Мне это неинтересно, — перебила Кэлен. — Я хочу только знать, за нас вы или против. Если вы против, даю вам слово, Тристан, что уже утром наши войска отправятся к Сандилару и вернутся оттуда либо с подписанной безоговорочной капитуляцией, либо с головами членов королевской фамилии на пиках. Генерал Болдуин с кельтонской армией сейчас в Эйдиндриле. Я пошлю их. Кельтонцы никогда не подводят свою королеву и не останавливаются, пока ее воля не будет исполнена. Теперь я — королева Кельтона. Вы хотите сражаться с войсками генерала Болдуина?

— Разумеется, нет, Мать-Исповедница. Мы вообще не желаем сражаться, но если вы позволите мне высказаться до конца…

Кэлен хлопнула рукой по столу, заставив его замолчать.

— Когда Эйдиндрил был во власти Имперского Ордена, Джара шла на поводу у Ордена.

— Как и Д’Хара в то время, — мягко напомнил он ей.

Кэлен впилась в него взглядом.

— Совет по требованию Ордена обвинил меня в преступлениях, которых я не совершала. Волшебник Рэнсон, из Ордена, призвал к смертному приговору. Советник Джары сидел за этим столом и голосовал за смертную казнь.

— Мать-Исповедница…

Кэлен показала пальцем на кресло справа от себя:

— Он сидел тут и требовал смерти. — Она посмотрела в карие глаза Тристана. — Если вы приглядитесь, то, наверное, еще сможете различить пятно у подножия стола. Когда Ричард освободил Эйдиндрил, он казнил советников, изменивших своему долгу и Срединным Землям. То пятно, о котором я говорю, — кровь советника Джары. Я слышала, что Ричард разрубил его надвое — так был он возмущен предательством по отношению ко мне и ко всем народам Срединных Земель.

Тристан вежливо молчал, лицо его оставалось спокойным.

— Мать-Исповедница, этот советник не был уполномочен королевской фамилией говорить за Джару. Он был марионеткой Ордена.

— Тогда присоединитесь к нам.

— Мы хотим и собираемся это сделать. Фактически мне даны полномочия заявить о нашем согласии.

— Чего бы вы ни хотели выгадать на этом, Тристан, вы ничего не добьетесь. Условия для всех одинаковы, и никто не получит никаких привилегий.

— Мать-Исповедница, а что, выслушать меня до конца тоже расценивается как привилегия?

Кэлен вздохнула.

— Давайте покороче и имейте в виду, Тристан, что ваша улыбка на меня не действует.

Тем не менее он улыбнулся.

— Как член королевской фамилии я имею право и власть подписать капитуляцию Джары и присоединиться к вам. Учитывая, какой перед нами выбор, наше желание таково.

— Тогда действуйте.

— Но красная луна нарушила наши планы.

Кэлен выпрямилась на кресле.

— Какое отношение это имеет к вам?

— Мать-Исповедница, Джавас Кедар, наш звездочет, имеет большое влияние на королевскую семью. Когда обсуждался вопрос о капитуляции, он искал ответа у звезд, и, по его мнению, звезды благоприятствовали принятому нами решению. Но перед моим отъездом Кедар сказал, что, если обстоятельства изменятся, звезды подадут знак, и велел следить за небом. Красная луна заставила меня задуматься.

— Луна — это не звезды.

— Луна тоже на небе, Мать-Исповедница. Кедар основывает свое мнение и на лунных знамениях.

Кэлен снова вздохнула:

— Тристан, неужели вы позволите своему народу погибнуть из-за какого-то суеверия?

— Нет, Мать-Исповедница. Но честь не позволяет мне пренебрегать верованиями моего народа. Магистр Рал говорил, что капитуляция не означает, что мы должны отказаться от наших обычаев и верований.

— Тристан, у вас отвратительная привычка пропускать мимо ушей то, что вам не хочется слышать. Ричард сказал, что странам придется отказаться от своих обычаев, если эти обычаи могут повредить общему делу, и что они не должны идти вразрез с единым для всех законодательством. Вы переступаете опасную черту.

— Мать-Исповедница, мы никоим образом не хотим искажать его слова или переступать какую-то там черту. Я прошу только немного времени.

— Времени? На что вам время?

— Время на то, Мать-Исповедница, чтобы убедиться в том, что красная луна не является дурным предзнаменованием. Я мог бы съездить обратно в Джару и посоветоваться с Кедаром или просто подождать здесь, пока мне не станет ясно, что красная луна не предвещает опасности.

Кэлен знала, что джарианцы, и особенно королевская фамилия, фанатично верят в астрологию. Тристан был большим бабником, но Кэлен знала, что, если самая прекрасная женщина откроет ему объятия, он сбежит от нее, если будет считать, что звезды этого не одобряют.

На поездку в Джару и обратно у него уйдет по меньшей мере месяц.

— Сколько вы собираетесь ждать, прежде чем будете способны принять решение?

Он задумчиво нахмурился.

— Если с Эйдиндрилом ничего не случится в течение двух недель, я буду считать, что знамение не было дурным.

Кэлен опять побарабанила пальцами по столу.

— Я даю вам две недели, Тристан. И ни днем больше.

— Благодарю вас, Мать-Исповедница, и молю духов, чтобы через две недели мы могли бы скрепить наш союз с Д’Харой. — Он поклонился. — Всего наилучшего, Мать-Исповедница. Надеюсь, звезды будут нам благоприятствовать.

Он пошел прочь, но снова обернулся:

— Кстати, может быть, вы подскажете, где я могу остановиться на это время. Наш дворец сгорел во время вашей битвы с Защитниками Паствы. Учитывая причиненный Эйдиндрилу ущерб, я затрудняюсь сам подыскать себе резиденцию.

Кэлен понимала, к чему он клонит: ему хотелось быть поближе, чтобы видеть, не вызовет ли у звезд недовольства правление Д’Хары. Этот человек слишком много о себе возомнил, считая, что он умнее, чем есть на самом деле.

Кэлен улыбнулась:

— О да, разумеется. Я знаю, куда вас поселить. Вы останетесь прямо здесь, во дворце Исповедниц, и нам будет удобнее присматривать за вами эти две недели.

Он застегнул плащ.

— Благодарю вас, Мать-Исповедница, за гостеприимство. Лучшего я и пожелать бы не мог.

— И поскольку вы гость в моем доме, Тристан, должна предупредить вас, что, если вы даже пальцем, не говоря уж о чем-нибудь другом, прикоснетесь к какой-нибудь из моих женщин, я лично прослежу, чтобы это что-нибудь другое вам отрезали.

Он добродушно рассмеялся:

— Мать-Исповедница, никогда не думал, что вы верите сплетням обо мне. Боюсь, мне частенько приходится подкреплять монетами свое обаяние. Вы ошибаетесь, если думаете, что я пользуюсь большим успехом у женщин. Если я нарушу ваши правила, можете предать меня суду и наказать, как пожелаете.

Суд.

Ричард сказал, что те, кто спрятал Храм Ветров, тоже были преданы суду. В замке Волшебника хранились протоколы всех заседаний суда. Она ни разу в них не заглядывала, но ей о них говорили. Возможно, из протокола заседания удастся узнать, что произошло с Храмом Ветров.

Глядя вслед Тристану Башкару, Кэлен думала о Ричарде. Неужели ему снова придется потерять брата?

Кэлен знала почти всех женщин, работавших во дворце Исповедниц. Все они уважали Ричарда как человека чести. Ей не хотелось думать, что они станут жертвами человека, который спекулирует на их доверии к Ричарду.

Ей стало жаль Ричарда. Он надеялся, что Дрефан будет ему братом, которым можно гордиться. Кэлен надеялась, что от Дрефана по крайней мере не будет неприятностей. Она вспомнила, как он щупал Кару.

Кэлен повернулась к морд-сит:

— Еще трое с нами, один против и один еще не решил.

Кара заговорщицки улыбнулась.

— Сестра по эйджилу должна быть способна вселить страх в сердце людей. Мать-Исповедница, вы вполне достойны носить эйджил. Иногда мне казалось, что я слышу, как у них стучат зубы.

Глава 27

Оружие и доспехи солдат, идущих за Ричардом по крутой каменной улице, ритмично позвякивали. Крошечные домики, в основном трех- или четырехэтажные, жались друг к другу. Верхние этажи так нависали над нижними, что неба почти не было видно. Это была самая мрачная часть города.

Выздоровевшие солдаты превозносили Ричарда как великого волшебника, и он чувствовал себя неловко от проявления их восторгов. В конце концов, он не сделал ничего особенного, просто велел им пить известные лекарства и никакой магией при этом не пользовался.

Он пытался объяснить им, что их вылечили самые обычные вещи, но они ничего не хотели слышать. Они ждали от него магии и, с их точки зрения, получили ее. В конце концов Ричард оставил попытки что-либо объяснить и просто кивал в ответ на их благодарность. Пойди они к травнику, то выздоровели бы точно так же, да еще и жаловались бы на цены за травы.

Впрочем, ему было приятно сознавать, что для разнообразия он вылечил людей. В последнее время ему больше приходилось убивать, а не лечить. Теперь он понимал, что чувствует Надина, когда ее травы и настойки поднимают людей на ноги.

Его предупреждали, что волшебники нуждаются в равновесии. Все в мире уравновешено, особенно магия. Он давно уже не мог есть мяса — его от него тошнило — и подозревал, что таким образом его дар уравновешивает те убийства, которые ему приходится совершать. Ему нравилось думать, что помощь людям — тоже своего рода компенсация за тяжесть дара боевого чародея.

Хмурые люди жались по сторонам улицы. Угрюмые подростки и молодые мужчины, завидев Ричарда и солдат, воровато оглядывались и исчезали за углом.

Ричард рассеянно потрогал расшитый золотом кошель на поясе. Этот кошель Ричард нашел в замке; он был набит белым волшебным песком. Волшебный песок представлял собой кристаллизовавшиеся кости магов, отдавших жизнь в Башнях Погибели, которые отделяли Древний мир от Нового. Своего рода дистиллированная магия. Белый волшебный песок придавал силу начертанным на нем заклинаниям — и добрым, и злым. Если на белом волшебном песке написать нужное заклинание, то можно даже призвать Владетеля.

В другом кошеле, висящим на другой стороне пояса, лежал маленький кожаный мешочек с черным волшебным песком. Этот песок Ричард набрал сам в одной из Башен Погибели. Ни один волшебник со времени установки башен не мог взять хотя бы щепотку черного песка — его способен взять лишь чародей, владеющий Магией Ущерба.

Черный волшебный песок — противоположность белого. Они нейтрализуют друг друга. Одна крупица черного песка поразит заклинание, написанное на белом, даже то, которое призывает Владетеля. Ричард воспользовался черным песком, чтобы отправить дух Даркена Рала обратно в подземный мир.

Аббатиса Аннелина велела ему беречь черный песок как зеницу ока, сказала, что чайная ложка этого песка дороже целого королевства. А у Ричарда его куда больше. Он никогда не расставался с этим мешочком и всегда держал его под рукой.

Для весны день выдался довольно холодным. На улице оборванные детишки играли в прятки и, увидев внушительную процессию, обрадовались неожиданному развлечению.

Но даже их веселье не вызвало у Ричарда улыбки.

— Здесь, магистр Рал, — сказал генерал Керсон.

Он показал на облупившуюся дверь, чуть утопленную в фасад здания. Небольшая вывеска гласила: «Меблированные комнаты Латертона».

Крупный мужчина, сидящий с бутылкой и сухим бисквитом за обшарпанным деревянным столом, даже не обернулся. Он смотрел в пространство покрасневшими глазами. За ним виднелась лестница наверх, в темный узкий коридор.

— Закрыто, — пробормотал он.

— Ты Сайлас Латертон? — спросил Ричард.

Мужчина озадаченно посмотрел на него из-под нахмуренных бровей.

— Угу. А ты кто? Лицо твое мне вроде знакомо.

— Я Ричард Рал. Возможно, ты заметил мое сходство с моим братом, Дрефаном.

— Дрефаном… — Сайлас наконец сообразил, что к чему. С грохотом опрокинув стул, он вскочил и поклонился. — Магистр Рал! Простите меня. Я вас не узнал. Я никогда вас раньше не видел! И не знал, что этот целитель — ваш брат. Умоляю магистра Рала о прощении…

— Покажи мне комнату, где… где была убита та женщина, — велел Ричард.

Дважды поклонившись, Сайлас Латертон заспешил наверх, застегивая на ходу рубашку. Ступеньки стонали и скрипели под его тяжестью.

Он остановился перед дверью в самом конце узкого коридора. Стены были выкрашены красной краской, и свечи на стене почти ничего не освещали. Вонь была омерзительной.

— Сюда, магистр Рал, — указал Сайлас.

Он хотел открыть дверь, но Райна схватила его за воротник и отшвырнула в сторону. Под ее грозным взглядом Сайлас застыл как вкопанный. Взгляд Райны мог заморозить и грозовую тучу.

Она открыла дверь и с эйджилом на изготовку вошла в комнату. Ричард подождал, пока Райна проверит комнату на предмет скрытой опасности. Так было проще, чем спорить. Потом Ричард и генерал Керсон вошли, а Улик с Иганом, как всегда, заняли пост у двери.

Смотреть тут было особенно не на что: кровать, сосновая тумбочка и умывальник. Грубый сосновый пол был почти весь залит кровью.

Такое количество крови Ричарда не удивило. Генерал рассказал, что сделали с женщиной.

Вода в умывальнике тоже была кроваво-красной. И полотенце на краю умывальника. Убийца перед уходом тщательно смыл с себя кровь. Либо он чистюля, либо, что вероятнее, не хотел идти мимо Сайласа Латертона в таком виде.

Ричард открыл тумбочку. Там лежала аккуратно сложенная одежда и больше ничего. Он закрыл дверцу.

— И никто ничего не слышал? — Сайлас отрицательно покачал головой. — Женщину так истерзали, отрезали груди, нанесли огромное количество ножевых ран, и она не кричала?

Ричард сообразил, что от усталости говорит очень резко, и постарался взять себя в руки.

Сайлас нервно сглотнул.

— Ей вставили кляп, магистр Рал. И руки связали.

— Она наверняка должна была отбиваться ногами. — Ричард бросил на него подозрительный взгляд. — Если бы меня резали на кусочки, заткнув рот кляпом и связав руки, я хотя бы попытался ногами опрокинуть умывальник.

— Я ничего не слышал. И никто не слышал. Женщины обязательно прибежали бы ко мне, если бы что-то услышали. Они всегда прибегают, если что-то не так. Всегда. Они знают, что я не жалею денег, когда нужно их защитить.

Ричард потер глаза. Из головы у него не выходило пророчество.

— Приведите сюда остальных женщин. Я хочу с ними поговорить.

— Все ушли от меня после… — Сайлас слабо махнул рукой. — Осталась только Бриджит.

Он поспешил в конец коридора и постучал в последнюю дверь. Потом что-то тихо проговорил, и из-за двери осторожно выглянула взлохмаченная рыжая женская головка. Затем она скрылась, и через минуту женщина выплыла в коридор, зажимая рукой воротник бежевого халата. Быстро завязав пояс, она пошла вслед за Сайласом к Ричарду.

Ричард злился на себя самого. Несмотря на все попытки быть объективным, Дрефан уже начал ему нравиться. Дрефан — целитель. Что может быть благородней этого занятия?

Сайлас и Бриджит поклонились. Их вид соответствовал самочувствию Ричарда: они были грязные, уставшие и оба в полном душевном смятении.

— Ты слышала что-нибудь? — Бриджит покачала головой. Взгляд у нее был затравленный. — Ты знала убитую?

— Рози, — сказала Бриджит. — Я видела ее всего раз, и то мельком. Она только вчера у нас появилась.

— Есть у вас предположения, кто мог ее убить?

— Мы знаем, кто это сделал, магистр Рал, — мрачно ответил Сайлас. — Толстый Гарри.

— Толстый Гарри? Кто это? Где нам его найти?

Впервые за это время лицо Сайласа исказилось от гнева.

— Не надо мне было пускать его сюда еще раз. Женщинам он не нравился.

— Ни одна из девочек не хотела его принять, — поддержала Сайласа Бриджит. — Он пьяница, а когда напивается, становится просто ужасен. Почему мы должны это терпеть, если в городе стоит такая армия… — Она осеклась, глянув на генерала, и закончила мысль несколько иначе: — У нас сейчас достаточно клиентов. И незачем обслуживать таких пьянчуг, как толстый Гарри.

— Все женщины в один голос твердили, что больше не желают его видеть, — кивнул Сайлас. — Когда прошлой ночью он заявился, я знал, что они все до единой откажутся. Но Гарри настаивал, и вид у него был довольно трезвый, вот я и спросил Рози, не примет ли она его, поскольку она новенькая и не знала…

— Не знала, что ей угрожает опасность, — докончил Ричард.

— Не совсем так, — возразил Сайлас. — Гарри не выглядел пьяным. Но я знал, что другим женщинам все равно, пьяный он или трезвый, поэтому спросил Рози, не возьмется ли она. А она ответила, что деньги лишними не бывают. Гарри был у нее последним клиентом. Ее труп обнаружили вскоре после его ухода.

— Где найти этого Гарри?

— В подземном мире, где ему и место! — прорычал Сайлас.

— Это ты его убил?

— Никто не видел, кто перерезал его жирную глотку. Не знаю, кто это сделал.

Ричард посмотрел на длинный кинжал на поясе Сайласа. Он не винил этого человека. Ричард сам бы с удовольствием прикончил этого толстого Гарри — правда, сначала судил бы его и подверг исповеди, чтобы убедиться, что это преступление совершил именно он.

Для того и существовали Исповедницы — чтобы не допустить ошибки. Одно прикосновение магии Исповедницы — и преступник расскажет все, что он совершил. А Ричарду не очень хотелось, чтобы Кэлен слышала, что сделали с этой женщиной, Рози. И уж в особенности не от того мерзавца, который ее убил.

Ему противна была сама мысль, что Кэлен прикоснется к этому человеку. Человеку, убившему женщину с такой изощренной жестокостью. Он боялся даже представить, какие жуткие кошмары будут потом преследовать ее по ночам.

Усилием воли Ричард отогнал от себя эти мысли и обратился к Бриджит:

— Почему ты осталась, если остальные ушли?

— У некоторых есть дети, и они боятся за них. — Она пожала плечами. — Я их не осуждаю, но здесь мы всегда были в безопасности. И Сайлас нас не обманывал. В других заведениях меня, бывало, поколачивали, а у него — ни разу. И Сайлас не виноват, что сумасшедший убийца устроил такое у него в заведении. Сайлас никогда не заставлял нас принимать мужчин, которые нам не нравятся.

У Ричарда напряглись мышцы живота.

— И ты видела Дрефана?

— Конечно. Все девочки видели Дрефана.

— Все девочки, — повторил Ричард. Он с трудом держал себя в руках.

— Ага. Мы все его видели. Кроме Розы. Она не успела, потому что…

— Значит, Дрефан не… отдавал предпочтения какой-то одной? — Ричард надеялся, что Дрефан ходил к одной и той же женщине, которая ему нравилась, и что та хотя бы здорова.

Бриджит недоуменно моргнула.

— Как может целитель кому-то отдавать предпочтение?

— Ну, я хочу сказать, кто-то нравился ему больше, или ему было все равно?

Женщина запустила пальцы в свои рыжие волосы и почесала затылок.

— Магистр Рал, по-моему, вы нас не так поняли. Дрефан никогда не прикасался к нам… так. Он приходил сюда, только чтобы лечить.

— Он приходил лечить?

— Ну да, — ответила Бриджит. Сайлас кивнул в знак подтверждения ее слов. — У половины девочек не одно, так другое. Сыпь, болячки и все такое. Обычно травники не хотят нам помогать, и мы обходимся своими средствами. Дрефан рассказал, как нам следует мыться. Дал травы и мази от болячек. До этого он приходил дважды, поздно ночью, когда мы все уже были свободны, чтобы не мешать нам зарабатывать на жизнь. И детишек наших девочек он тоже осматривал. С детьми Дрефан особенно ласков. У одного был сильный кашель, Дрефан ему что-то дал, и малышу стало гораздо лучше. А сегодня он пришел рано утром. Осмотрел одну из девочек и пошел к Рози, чтобы осмотреть ее тоже. Тогда-то он ее и нашел. Он вылетел оттуда как пробка из бутылки и стал звать на помощь. Мы все выбежали в коридор и увидели его тут, — она ткнула пальцем в пол у ног Ричарда, — он стоял на коленях, и его рвало.

— Значит, он никогда… не…

Бриджит грубо хохотнула.

— Я как-то предложила — даром, потому что он помогал мне и всем остальным. А он сказал, что приходит сюда не за этим. Сказал, что он целитель и ходит сюда лечить. Я предлагала, а я, смею вас заверить, умею убеждать! — Она подмигнула. — Но он отказался. У него очень обаятельная улыбка. Очень. Совсем как у вас, магистр Рал.

— Войдите, — послышалось из-за двери, когда Ричард постучал.

Дрефан стоял на коленях перед свечами, горящими на столе у стены. Склонив голову, он молитвенно сложил руки.

— Надеюсь, не помешал? — спросил Ричард.

Дрефан оглянулся и, увидев брата, встал. Его глаза напомнили Ричарду глаза Даркена Рала. Они были такого же необычного синего цвета, и в глубине их таилось то же странное выражение. Ричард ничего не мог поделать с тревожным чувством, которое они у него вызывали. Иногда ему казалось, будто на него смотрит сам Даркен Рал.

Люди, прожившие всю жизнь в страхе перед Даркеном Ралом, наверняка приходили в ужас, глядя в глаза самого Ричарда.

— Чем ты занимаешься? — поинтересовался Ричард.

— Я молил добрых духов позаботиться о душе одного человека.

— Какого?

Дрефан вздохнул. Он казался усталым и печальным.

— О душе женщины, до которой никому не было дела.

— Женщины по имени Рози?

Дрефан кивнул.

— Как ты узнал о ней? — И тут же поправился: — Прости, я не подумал. Ты магистр Рал. И наверняка тебе сообщают о таких вещах.

— Да, кое о чем мне докладывают. — Тут Ричард заметил, что в комнате появилось что-то новенькое. — А ты, я вижу, решил немного украсить интерьер?

Дрефан увидел, на что смотрит Ричард, подошел к стулу возле кровати и взял в руки маленькую подушечку. Он любовно погладил вышитую на ней розу.

— Это ее подушечка. Они не знали, откуда она родом, поэтому Сайлас — это хозяин заведения — настоял, чтобы я взял это в благодарность за ту малую помощь, которую оказывал его женщинам. Платы я с них не брал. Если бы у них водились лишние деньги, они бы не занимались тем, чем занимаются.

Ричард плохо разбирался в вышивке, но ему показалось, что роза выполнена с любовью.

— Ты думаешь, она сама ее сделала?

— Сайлас не знает, — пожал плечами Дрефан. — Может, сама. А может, увидела где-то и купила, потому что на ней вышита роза, а ее звали Розой.

Глядя на цветок, он нежно водил по нему пальцем.

— Дрефан, а зачем ты ходишь… в такие места? Здесь немало других людей, нуждающихся в твоей помощи. Наши солдаты, которых ранил Джегань. Тебе и тут хватает работы. Почему ты ходишь в бордели?

Дрефан провел пальцем по вышитому стеблю.

— Солдат я тоже навещаю. И всегда прихожу вовремя, так что им не приходится меня искать.

— Но зачем вообще туда ходить?

На глаза Дрефана навернулись слезы. Он не отрываясь смотрел на цветок.

— Моя мать тоже была шлюхой, — прошептал он. — Я сын шлюхи. У некоторых из этих женщин есть дети. Они такие же, как я. Моя мать, как и Рози, легла в постель не с тем мужчиной. Никто не знал Рози. Никто не знал, кто она и откуда. Я даже не знаю имени моей матери — она не назвала его целителям, которым меня оставила. Сказала лишь, что она шлюха.

— Дрефан, прости. Это был глупый вопрос.

— Нет, это совершенно логичный вопрос. Никому нет дела до этих женщин. Их в кровь избивают мужчины, которые к ним приходят. Они заражаются ужасными болезнями. Их все презирают. Травники не пускают их в свои лавки, чтобы не подрывать себе репутацию, иначе порядочные люди перестанут у них покупать. Даже я не знаю, как лечить некоторые из тех болезней, которыми болеют эти женщины. Они умирают долгой и мучительной смертью. И все это лишь ради денег. Многие из них спиваются, и мужчины, пользуясь ими, расплачиваются выпивкой. Они теряют разум, им все становится безразлично. Некоторые из них надеются найти богатого мужчину, который возьмет их на содержание. Как моя мать. Но вместо этого только рожают ублюдков, таких как я.

Ричард мысленно обругал себя. А он-то уже был готов счесть Дрефана бесчувственным проходимцем!

— Ну, если тебе от этого станет легче, я тоже сын этого мерзавца.

Дрефан посмотрел на него и улыбнулся:

— Ясное дело. Но тебя хотя бы любила твоя мать. А меня моя — нет. Она даже не оставила мне своего имени.

— Не говори так, Дрефан! Твоя мать любила тебя. Она ведь позаботилась о твоей безопасности, верно?

Он кивнул:

— И спихнула меня чужим людям.

— Она «спихнула» тебя, потому что у нее не было выбора, ради твоей же безопасности. Ты даже не можешь представить, как ей было больно, как разрывалось у нее сердце, когда она оставляла тебя чужим людям. Она, наверное, очень любила тебя, если решилась на такое ради тебя.

— Мудрые слова, брат. — Дрефан улыбнулся. — С такими взглядами ты многого достигнешь.

— Иногда приходится идти на отчаянные поступки ради тех, кого любишь, — улыбнулся в ответ Ричард. — У меня есть дед. Так вот, он высоко ценит отчаянные поступки. И после того, как ты рассказал мне о своей матери, я, кажется, начинаю понимать, что он имел в виду.

— Дед?

— Отец моей матери. — Ричард лениво провел пальцами по золотой рукояти меча с выгравированным на ней словом «ИСТИНА». — Один из величайших людей, которых я когда-либо имел честь знать. Моя мать умерла, когда я был маленьким, и мой отец — я имею в виду человека, которого я считал своим отцом, — часто уезжал по торговым делам. По существу, меня вырастил Зедд. Думаю, во мне больше всего от него, чем от кого-то другого.

— Он еще жив?

Ричард отвел взгляд от синих глаз Дрефана. Глаз Даркена Рала.

— Я верю, что жив. Никто, кроме меня, в это не верит, но я верю. Иногда мне кажется, что, если я перестану верить, он умрет.

Дрефан положил руку Ричарду на плечо.

— Тогда продолжай верить. Может быть, ты и прав. Тебе повезло, что у тебя есть семья. Я это точно знаю, потому что у меня никого нет.

— Теперь есть, Дрефан. По крайней мере у тебя есть брат, а вскоре появится и свояченица.

— Спасибо, Ричард. Для меня это много значит.

— А как насчет тебя? Я слышал, за тобой бегают чуть ли не все женщины во дворце. Неужели ты никого из них не выбрал?

Дрефан улыбнулся отрешенной улыбкой.

— Девочки, только и всего. Девочки, которые воображают, будто знают, чего хотят, и падки на всякие глупости, которые на самом деле совершенно не важны. Я видел, что и на тебя многие заглядываются. Есть люди, которых притягивает власть. Как мою мать.

— Заглядываются на меня? Да ты фантазер!

— Кэлен очень красива. — Дрефан стал серьезен. — Тот счастливец, у кого есть столь благородная и сильная духом женщина. Такая встречается раз в жизни, да и то только если добрые духи тебе улыбнутся.

— Знаю. Я самый счастливый из смертных. — Ричард уставился в пустоту, думая о пророчестве и о том, что вычитал в дневнике Коло. — Без нее моя жизнь не имела бы смысла.

Дрефан засмеялся и хлопнул Ричарда по спине.

— Не будь ты моим братом, да к тому же еще хорошим, я отбил бы ее у тебя. Вообще-то, если вдуматься, тебе надо быть начеку. Я ведь могу еще и передумать!

Ричард улыбнулся:

— Я постараюсь!

— И обращайся с ней ласково! — Дрефан погрозил ему пальцем.

— А я по-другому и не умею. — Ричард решил сменить тему и обвел рукой простую маленькую комнату. — Почему ты все еще здесь? Мы можем подобрать тебе резиденцию получше.

Дрефан оглядел свое жилище.

— Да это просто королевские покои по сравнению с тем, как я жил у целителей. Мы живем просто. Я привык к тесноте, и в просторной комнате мне неуютно. — Он нахмурился. — Важно не то, в каком доме ты живешь. Счастье не в этом. Важен твой образ мыслей и забота о ближних. Человек должен помогать тем, кому, кроме него, помочь некому.

Ричард поправил браслеты. У него взмокли руки под кожаными лентами.

— Ты прав, Дрефан.

Ричард сам не заметил, как привык к новому окружению. Покинув Хартленд, он повидал немало роскошных дворцов. Его жилище в Хартленде не шло ни в какое сравнение даже с этой пустой комнатой, а ведь там он был счастлив. Он был счастлив быть лесным проводником.

Но, как сказал Дрефан, человек должен помогать людям, которым никто, кроме него, помочь не может. Необходимость быть магистром Ралом его угнетала. Только Кэлен облегчала ему эту участь. А теперь он должен отыскать этот Храм Ветров, пока не лишился всего, что имеет.

Но по крайней мере у него есть женщина, которую он любит больше всего на свете, а теперь еще появился и брат.

— Дрефан, ты знаешь, что означает «Рауг’Мосс»?

— Мне говорили, что это на древнед’харианском и значит «священный ветер».

— Ты знаешь древнед’харианский?

Дрефан взъерошил свои светлые волосы.

— Только эти два слова.

— Я слышал, что ты верховный жрец. Должно быть, тебе пришлось немало потрудиться, чтобы добиться этой чести.

— Это единственная жизнь, которую я знаю. Впрочем, стать верховным жрецом это главным образом стать козлом отпущения, когда дела начинают идти неважно. Если мы не в силах кому-то помочь, целители тыкают в меня пальцем и говорят: «Вот он у нас главный. С ним и разговаривайте». Я должен читать все доклады, объяснять расстроенным родственникам, что мы всего лишь целители и не можем отвратить зов Владетеля. Так что на самом деле это лишь звучит громко, а так…

— Уверен, что ты преувеличиваешь. Я горжусь тем, что ты так преуспел. А что такое Рауг’Мосс вообще? Откуда они взялись?

— Легенды гласят, что Рауг’Мосс основали много тысяч лет назад волшебники, чей дар был связан с целительством. Человечество начало утрачивать магию, и волшебников, особенно с даром исцеления, становилось все меньше. Озабоченные тем, что их дело может умереть вместе с ними, волшебники-целители решили брать учеников, не имеющих волшебного дара. Так появилась наша секта.

Ричарду это напомнило историю замка Волшебника. Как он вычитал в дневнике Коло, в замке, ныне пустующем, когда-то жили сотни и сотни волшебников со своими семьями.

— Так что теперь волшебников среди нас нет, — сказал Дрефан. — Рауг’Мосс обучены многому, но по сравнению с тем, что могли чародеи древности, мы обычные знахари. Мы делаем, что можем, пользуемся теми знаниями, которые передали нам истинные целители прошлого, но магии у нас нет, и наши возможности ограниченны. Жизнь наша простая и тяжелая, но приносит такую награду, которую не даст ни богатство, ни роскошь.

— Понимаю. Должно быть, это прекрасное чувство — быть нужным людям и помогать им.

— А ты? — с любопытством спросил Дрефан. — В чем заключается твой дар? Твой волшебный талант?

Ричард отвел взгляд. Его рука напряглась на рукояти меча.

— Я — боевой чародей, — тихо ответил он. — В пророчествах меня назвали «Фуер грисса ост драука», в переводе с древнед’харианского — «Несущий смерть».

В комнате повисла тишина.

Ричард откашлялся.

— Сначала я немало переживал по этому поводу, но потом пришел к пониманию, что быть боевым чародеем означает, что я рожден для того, чтобы помочь людям, защитить от тех, кто хочет их поработить. От мерзавцев вроде нашего отца, Даркена Рала.

— Понимаю, — пробормотал Дрефан. — Иногда самое лучшее применение нашим способностям — убить. К примеру, прервать жизнь, в которой не осталось никакой надежды на выздоровление, а лишь одна боль. Или прервать жизнь того, кто принесет бесконечную боль другим людям.

Ричард провел пальцем по серебряным кольцам на браслете.

— Да. Теперь-то я понимаю то, что ты сейчас сказал. Прежде я этого не понимал. Мы с тобой оба должны делать то, что нам не нравится, но что сделать необходимо.

Дрефан слегка улыбнулся.

— Немногие, кроме моих целителей, способны это понять. Я рад, что ты понимаешь. Иногда убийство — величайшая милость. Я далеко не всем говорю эти слова. Приятно иметь брата, который их правильно понимает.

— Мне тоже, Дрефан.

Ричард хотел спросить у него еще что-нибудь, но раздался стук в дверь, и заглянула Райна.

— Магистр Рал, можно вас на минуточку?

— В чем дело, Райна?

— Надина. Она чем-то огорчена и сказала, что будет говорить только с вами.

Повинуясь жесту Ричарда, Райна распахнула дверь шире, и Надина протолкалась вперед.

— Ричард! Ты должен пойти со мной! — Она обеими руками взяла его ладонь. — Прошу тебя! Ричард, пожалуйста, пойдем со мной!

— Куда?

Надина казалась искренне встревоженной.

— Пожалуйста, Ричард! — Она потянула его за руку.

Ричард недоверчиво посмотрел на нее.

— Не возражаешь, если Дрефан пойдет с нами?

— Конечно, нет! Я сама хотела тебя об этом просить.

— Тогда пошли, раз уж это так важно.

Крепко держа Ричарда за руку, она потащила его за собой.

Глава 28

Навстречу им по коридору шла Кэлен. Она нахмурилась, увидев, что Надина ведет Ричарда за руку; Ричард, заметив это, виновато пожал плечами. Надина, одарив Кэлен сердитым взглядом, свернула к своей комнате. Ричард терялся в догадках, что все это значит. Он раздраженно вырвал руку из пальцев Надины, но продолжал идти следом. Надина задела юбкой ореховый стол, стоящий возле стены под гобеленом с изображенным на фоне гор с заснеженными пиками благородным оленем, и оглянулась, желая убедиться, что Ричард не отстал.

Кэлен с Карой догнали их, и Кэлен немедленно пристроилась рядом с Ричардом.

— Так-так, — проговорила сзади Кара, поглаживая густую прядь. — Весьма интересно…

Ричард бросил на нее недовольный взгляд. Надина обернулась и снова нетерпеливо схватила его за руку.

— Ты обещал! Пошли!

— Ничего я не обещал. Я сказал, что пойду с тобой, но не говорил, что побегу, — пожаловался Ричард.

— Большой и сильный магистр Рал не может за мной угнаться? — саркастически осведомилась Надина. — Лесной проводник, которого я помню, шел быстрее, даже если спал на ходу.

— А я и сплю на ходу, — буркнул он.

— Стражники сказали мне, что ты вернулся и пошел к Дрефану, — шепнула Кэлен. — Я шла к тебе туда. Что это за история с Надиной?

Вопрос с подвохом. Ричард заметил, как она бросила быстрый взгляд на руку Надины, сжимавшую его ладонь.

— Она позвала меня. Хочет куда-то отвести.

— И для этого тебе обязательно держать ее за руку? — сердитым шепотом спросила Кэлен.

Он снова отнял руку.

Кэлен посмотрела на Дрефана, который шел позади Кары с Райной, и взяла Ричарда под руку.

— Как дела? Что ты выяснил?

Ричард нежно сжал ей ладонь.

— Все в порядке, — шепнул он. — Оказалось совсем не то, что я думал. Расскажу позже.

— А что с убийцей? Его еще не нашли?

— Кто-то отыскал его раньше нас и убил, — ответил Ричард. — А как дипломаты?

Кэлен ответила не сразу.

— Греннидон, Тогресса и Пендизан Рич капитулировали. Министр Джары попросил отсрочки на две недели, чтобы убедиться, что звезды благоприятствуют. — Ричард нахмурился. — Мардония отказалась присоединиться к нам. Совет Семи предпочел сохранять нейтралитет.

— Что?! — Ричард остановился как вкопанный, и идущие следом наткнулись на него.

— Они отказались капитулировать. Заявили о своем нейтралитете.

— Орден не признает нейтралитета. Мы тоже. Ты сказала им это?

— Конечно, — бесстрастно ответила Кэлен.

Ричард не хотел на нее кричать. Он злился на Мардонию, а не на нее.

— Генерал Райбих сейчас на юге. Может, он успеет взять Ренвольд раньше, чем это сделает Орден.

— Ричард, мы предоставили им возможность. Теперь они все — ходячие мертвецы. Мы не можем губить наших солдат в Мардонии только ради того, чтобы защитить ее от Ордена. Это бессмысленно и лишь ослабит нашу армию.

Надина протолкалась между ними и сердито глянула на Кэлен.

— Ты разговаривала с этим мерзким Джеганем. Ты знаешь, какой он. Эти люди умрут, если их завоюет Орден. А тебе наплевать на жизнь ни в чем не повинных людей. Ты бессердечная.

Уголком глаза Ричард заметил, как в руке Кары мелькнул эйджил, и подтолкнул Надину вперед.

— Кэлен права. Просто я туго соображаю. Мардония выбрала свой путь, так пусть идет по нему. А теперь если хочешь что-то мне показать, то показывай. У меня много дел.

Надина, фыркнув, перебросила густые каштановые волосы за спину и пошла дальше. Кара с Райной грозными взглядами буравили ей затылок. Этот взгляд, как правило, служил лишь прелюдией к более серьезным последствиям. Ричард скорее всего только что спас Надину от этих последствий. В один прекрасный день ему все же придется угомонить Шоту. Пока Кэлен этим не занялась.

— Прости, — наклонился он к Кэлен. — Я устал до смерти и не подумал как следует.

Она сжала его руку.

— Ты обещал немного поспать, не забыл?

— Как только Надина покажет мне то, что хотела, сразу отправлюсь спать.

Надина снова ухватила Ричарда за руку и втащила его в свою комнату. Он не успел возмутиться, потому что увидел сидящего на красном стуле мальчика. Ричарду показалось, что он узнал паренька. Один из игроков в джала.

Зареванный парнишка дрожал. Увидев Ричарда, он вскочил и сорвал со светлой головенки вязаную шапочку. Он молча мял шапку в руках, дрожа от волнения. По щекам его текли слезы.

Ричард присел перед мальчиком на корточки.

— Я магистр Рал. Мне сказали, что тебе срочно нужно меня увидеть. Как тебя зовут?

Мальчуган утер нос. Слезы продолжали литься ручьем.

— Йоник.

— Ну, Йоник, что стряслось?

Сквозь всхлипы Ричард уловил лишь слово «брат». Он обнял мальчика и начал успокаивать. Паренек вцепился в него и бурно разрыдался. Какое-то глубокое горе терзало его душу.

— Йоник, ты можешь сказать мне, что случилось?

— Пожалуйста, отец Рал, мой брат болен! Очень болен!

Ричард поставил мальчика на пол.

— Болен? И чем он заболел?

— Не знаю! — прорыдал Йоник. — Мы купили ему лечебные травы. Перепробовали все, что только можно. Он так болен! Ему стало еще хуже с тех пор, как я тогда к вам приходил.

— С тех пор, как ты ко мне приходил?

— Да! — рявкнула Надина. — Он приходил умолять тебя о помощи несколько дней назад. А она, — Надина ткнула пальцем в Кэлен, — отослала его прочь!

Лицо Кэлен стало пунцовым. Она шевелила губами, но не могла выговорить ни слова.

— Единственное, о чем она думает, это армия, война и как бы причинить людям боль. Ей наплевать на несчастного больного ребенка! Она бы побеспокоилась, только если бы он был каким-нибудь лощеным послом! Она не знает, что значит быть бедным и больным!

Ричард взглядом остановил шагнувшую вперед Кару, затем грозно посмотрел на Надину.

— Прекрати!

Дрефан положил руку Кэлен на плечо.

— Я уверен, что у вас была уважительная причина его отослать. Вы не могли знать, что его брат так тяжело болен. Никто вас ни в чем не винит.

Ричард повернулся к мальчику:

— Йоник, это мой брат, Дрефан. Он целитель. Отведи нас к твоему брату, и посмотрим, чем мы можем ему помочь.

— А у меня есть травы, — добавила Надина. — Я тоже помогу твоему брату, Йоник. Мы сделаем все, что в наших силах. Обещаем тебе.

Йоник вытер глаза.

— Пожалуйста, поспешите! Кип правда очень болен!

Кэлен была готова разрыдаться. Ричард ласково положил руку ей на плечо и почувствовал, как она дрожит. Он боялся, что брат парнишки действительно очень плох, и хотел избавить ее от тяжелого зрелища. Ричард боялся, что она станет винить себя.

— Может быть, тебе лучше подождать здесь?

Кэлен сердито сверкнула на него влажными зелеными глазами.

— Я иду с тобой! — сквозь зубы проговорила она.

Ричард оставил попытки запомнить все повороты кривых переулков и узких улочек, по которым они шли, поэтому просто запомнил положение солнца на небе, чтобы иметь общее представление о направлении. Йоник вел их между домами, через обнесенные стенами внутренние дворики с развешанным для просушки бельем.

Куры с кудахтаньем разбегались у них из-под ног, хлопая крыльями. В некоторых двориках блеяли козы или овцы, гуляли свиньи. Среди этих тесно прижавшихся друг к другу домишек животные казались неуместными.

Над их головами через раскрытые окна переговаривались люди. Некоторые, облокотившись на подоконник, наблюдали за необычной процессией, которую вел мальчик. Появление магистра Рала и Матери-Исповедницы немедленно вызвало суматоху. Не будь их, на солдат и двух женщин в коричневых кожаных одеждах никто бы не обратил внимания.

Увидев их, люди на улицах поспешно отходили в сторону. Некоторые останавливались, чтобы поглазеть на этот неожиданный маленький парад.

Солдатские патрули на перекрестках радостно приветствовали своего магистра Рала и выкрикивали слова благодарности за исцеление.

Ричард крепко держал Кэлен за руку. С тех пор как они вышли из дворца, она не произнесла ни единого слова. Надине он велел идти сзади, между двумя морд-сит. Он надеялся, что ей хватит ума не раскрывать рот.

— Сюда, — указал Йоник.

Они последовали за мальчиком в узенький проулок между домов. Цокольные этажи были построены из камня, а верхние — из бревен. Одной рукой держась за Ричарда, Кэлен подобрала подол и осторожно ступала по доскам, уложенным поверх грязи.

Йоник остановился у крыльца с обшарпанным козырьком. С обеих сторон улицы из окон выглядывали люди. Когда Ричард подошел к крыльцу, Йоник открыл дверь и побежал вверх по лестнице.

Наверху открылась дверь, и на зов мальчика вышла женщина в коричневом платье с белым передником.

— Ма! Это магистр Рал! Я привел магистра Рала!

— Хвала вам, добрые духи! — выдохнула женщина.

Одной рукой она заботливо обняла сынишку, а другой указала на дверь в конце крошечной комнаты, служившей одновременно кухней, столовой и гостиной.

— Спасибо вам, что пришли, — пробормотала она Ричарду и, не успев договорить, залилась слезами.

Йоник бросился к дальней комнате.

— Сюда, магистр Рал!

Ричард ободряюще пожал женщине руку и проследовал за Йоником. Кэлен по-прежнему не выпускала его ладони. Надина с Дрефаном и Кара с Райной тоже двинулись следом. Когда все вошли, Йоник распахнул дверь в спальню.

Свечка, горевшая на крошечном столике, едва освещала комнатушку. Возле свечки стоял таз с водой и лежали влажные тряпки. Остальная часть комнаты, большую площадь которой занимали три матраса, словно бы ждала, когда свечка погаснет, чтобы окончательно погрузиться во тьму.

На одном матрасе кто-то лежал. Ричард, Кэлен, Надина и Дрефан столпились вокруг. Йоник и его мать стояли в дверях, не сводя глаз с пришедших.

В комнате воняло гнилым мясом.

Дрефан отбросил капюшон плаща и присел на корточки у постели больного.

— Раскройте ставни, чтобы я мог видеть.

Кара открыла обе створки, и дневной свет, упавший на пол крошечной комнаты, осветил светловолосого мальчугана, который по шею был укрыт белой простыней с одеялом. Его шея над простыней сильно опухла. Он неровно и тяжело дышал.

— Как его зовут? — спросил Дрефан у матери.

— Кип, — всхлипнула она.

Дрефан потрепал мальчика по плечу.

— Мы пришли тебе помочь, Кип.

— Да, Кип, — нагнулась к нему Надина, — мы поднимем тебя на ноги, ты и глазом моргнуть не успеешь!

Сказав это, она снова зажала ладонью рот и нос, спасаясь от гнилостного запаха.

Мальчик не отзывался. Глаза его были закрыты. Взмокшие волосы прилипли ко лбу.

Дрефан спустил одеяло мальчику до пояса. Кип лежал, сложив руки на животе. Кончики пальцев у него почернели.

Дрефан весь напружинился.

— О духи! — выдохнул он.

Откинувшись на пятки, он тыльной стороной ладони коснулся ног стоящих над ним морд-сит.

— Уведите отсюда Ричарда, — торопливо прошептал он. — Немедленно!

Не задавая вопросов, Кара с Райной подхватили Ричарда под руки и начали подталкивать к выходу. Ричард вырвался.

— В чем дело? — требовательно спросил он. — Что происходит?

Дрефан провел по губам ладонью и оглянулся на мать и брата мальчика. Потом обвел глазами остальных и наконец посмотрел на Ричарда.

— У этого мальчика чума, — тихо сказал он, склонившись над неподвижным телом.

Ричард уставился на него.

— И что мы должны сделать, чтобы его вылечить?

Дрефан поднял бровь, затем повернулся к мальчику и приподнял маленькую ручку.

— Взгляни на его пальцы. — Кончики были черными. Дрефан откинул одеяло. — Посмотри на пальцы ног. — Они тоже почернели. Дрефан приспустил пареньку штаны. — Посмотри на пенис. — И там кончик тоже почернел. — Это гангрена. Конечности гниют и чернеют. Поэтому ее и называют черной смертью.

Ричард откашлялся.

— Что мы можем для него сделать?

Дрефан от удивления заговорил еще тише:

— Ричард, ты что, не слышал, что я сказал? Черная смерть. Люди иногда выздоравливают от чумы, но только не тогда, когда она достигла этой стадии.

— Если бы мы пришли к нему раньше… — Реплика Надины повисла в воздухе.

Кэлен с силой сжала руку Ричарда. Он почувствовал, что она с трудом подавила вскрик.

Ричард гневно посмотрел на Надину. Она отвела взгляд.

— А ты знаешь, как лечить чуму, травница? — процедил Дрефан.

— Ну, я… — Надина вспыхнула и умолкла.

Глаза мальчика открылись. Он повернул к ним голову.

— Магистр… Рал… — с трудом произнес он.

Ричард положил руку ему на плечо.

— Да, Кип. Я пришел тебя навестить. Я здесь.

Кип едва заметно кивнул.

— Я ждал. — Дыхание его становилось все тяжелее.

— Вы можете помочь? — раздался от дверей плачущий голосок. — Он скоро выздоровеет?

Дрефан расстегнул воротник своей кружевной рубашки и наклонился поближе к Ричарду.

— Скажи мальчику что-нибудь утешительное. Это все, что мы можем сделать. Он долго не протянет. А я пойду поговорю с матерью. Это тоже часть работы целителя.

Дрефан встал и потащил с собой Надину. Кэлен прижалась к плечу Ричарда. Он не смотрел на нее, боясь, что она разрыдается. Или он сам заплачет.

— Кип, ты скоро выздоровеешь и опять будешь играть в джала. Тебе в ближайшие дни станет лучше. И я с удовольствием приду посмотреть, как ты играешь. Обещаю прийти, как только ты выздоровеешь.

По лицу мальчика пробежала слабая улыбка. Он наполовину опустил веки. Грудь его опала, выпустив из легких воздух.

Ричард присел на корточки и с замирающим сердцем ждал, когда легкие мальчика снова наполнятся воздухом. Но следующего вдоха не было.

В комнате воцарилась тишина.

Ричард слышал, как на улице скрипят колеса тележки, а где-то вдали каркают вороны. В воздухе звенел детский смех.

Этот ребенок никогда уже больше не засмеется.

Кэлен уронила голову Ричарду на плечо. Вцепившись ему в рукав, она тихо всхлипывала.

Ричард встал, чтобы прикрыть тело простыней.

Рука мальчика медленно поднялась над животом. Ричард замер.

Рука потянулась прямо к горлу Ричарда. Черные пальцы скрючились, крепко вцепившись Ричарду в рубашку.

Кэлен мгновенно затихла.

Они оба знали, что мальчик мертв.

Рука мальчика подтянула Ричарда ближе. Давно замершие легкие сделали еще один вдох.

У Ричарда волосы встали дыбом, но он наклонился поближе.

— Ветры охотятся за тобой, — прошептал мертвый ребенок.

Глава 29

Ричард потрясенно смотрел, как Дрефан заворачивает тело мальчика в саван. Только Ричард с Кэлен видели, что произошло. Слышали, что сказал мертвый мальчик. В соседней комнате рыдала убитая горем мать.

К нему наклонился Дрефан.

— Ричард. — Целитель коснулся его руки. — Ричард!

Ричард вздрогнул:

— Что?

— Что ты собираешься делать?

— Делать? О чем ты?

Дрефан оглянулся на остальных.

— Что ты намерен сказать людям? Я имею в виду — мальчик умер от чумы. Ты не хочешь попытаться сохранить это в тайне?

Ричард никак не мог заставить себя думать.

— В тайне? — вмешалась Кэлен. — А зачем?

Дрефан набрал в грудь побольше воздуха.

— Известие о чуме может вызвать панику. Нужно немедленно сжечь тело. Постель, матрас, все, к чему он прикасался, — тоже. А комнату окурить.

— Разве люди не догадаются, зачем это делается? — удивился Ричард.

— Скорее всего догадаются.

— Так как же это можно сохранить в тайне?

— Ты магистр Рал. Твое слово — закон. Ты должен пресечь любую утечку информации. Арестуй семью. Обвини в каком-нибудь преступлении. Держи их под стражей, пока все не закончится. Прикажи солдатам сжечь все их пожитки, а дом — заколотить.

Ричард закрыл глаза и прижал веки пальцами. Он — Искатель Истины, а не губитель ее.

— Нельзя поступить так с семьей, которая только что потеряла ребенка! Я этого не сделаю! К тому же не лучше ли будет, если люди узнают? Разве они не имеют права знать, какой опасности подвергаются?

Дрефан кивнул:

— Если бы я принимал решение, я сообщил бы населению. Мне доводилось сталкиваться с чумой в небольших городках. Кое-где пытались утаить сведения, опасаясь паники, но, когда смерть начинала косить людей, правда все равно выплывала наружу.

Ричарду казалось, что на него обрушилось небо. Он отчаянно пытался заставить себя рассуждать, но слова мертвого мальчика по-прежнему звенели в ушах. Ветры охотятся за тобой.

— Если мы один раз солжем людям, потом они уже ничему не будут верить. Мы должны сказать им правду. Они имеют право знать.

— Я согласна с Ричардом, — заявила Кэлен. — Мы не имеем права обманывать людей, особенно когда речь идет о том, что угрожает их жизни.

Дрефан кивнул.

— Нам хотя бы повезло со временем года. Чума гораздо опасней летом, в жару. Летом она распространилась бы мгновенно. А в холодную весеннюю погоду она не должна продержаться долго. Если повезет, вспышка чумы окажется небольшой и вскоре ослабнет.

— Повезет, — пробормотал Ричард. — Везение — это для тех, кто видит сны. А мне снятся сплошные кошмары. Мы должны предупредить горожан.

Дрефан по очереди оглядел всех.

— Я понимаю и согласен с вашими доводами. Сложность в том, что во время эпидемии остается только быстро хоронить умерших и сжигать их вещи. Лекарства существуют, но, боюсь, они малоэффективны. И я должен предупредить вас — известие о чуме распространится со скоростью огненного вала.

Ричард похолодел.

С красной луной придет огненный вал.

— Да смилуются над нами добрые духи, — прошептала Кэлен. Она подумала о том же, что Ричард.

Ричард вскочил как ошпаренный.

— Йоник!

Он сам подошел к двери, не желая, чтобы мальчик входил к мертвому брату.

— Да, магистр Рал? — Йоник хмурился, стараясь удержать слезы.

Опустившись на одно колено, Ричард взял его за плечи.

— Йоник, мне очень жаль! Но страдания твоего брата кончились, и теперь он у добрых духов. Теперь он счастлив и надеется, что мы будем вспоминать о нем только лучшее и не будем слишком сильно печалиться. Добрые духи о нем позаботятся.

Йоник отбросил со лба волосы.

— Но… Я…

— Я не хочу, чтобы ты в чем-то винил себя. Ничего нельзя было сделать. Ничего. Иногда люди заболевают, и никто не в силах их вылечить. Даже если бы ты привел меня сюда еще в первый раз, мы бы все равно ничего не смогли сделать.

— Но ведь вы волшебник…

У Ричарда защемило сердце.

— Да, но не такой, — прошептал он и обнял Йоника. В соседней комнате на плече Райны рыдала мать. Надина заворачивала для нее какие-то травы и объясняла, как их заваривать. Женщина кивала, не отрывая головы от плеча Райны, слушала и всхлипывала.

— Йоник, я прошу тебя мне помочь. Мне нужно обойти всех мальчиков из вашей команды. Ты покажешь нам, где они живут?

Йоник вытер нос рукавом.

— Зачем?

— Боюсь, они тоже могли заболеть. Мы должны это выяснить.

Йоник с молчаливой заботой посмотрел на мать. Ричард жестом подозвал Кару.

— Йоник, а где твой отец?

— Он сукновал. Работает там, ниже по улице, через три переулка направо. Он каждый день работает допоздна.

Ричард поднялся.

— Кара, сходи за отцом Йоника. Ему сейчас лучше быть с женой. Пусть двое наших людей поработают за него сегодня и завтра, чтобы его семья не осталась без денег. Скажи Райне, чтобы дождалась его здесь. Это не займет много времени, так что она успеет нас догнать.

Внизу Кэлен остановила Ричарда и попросила Дрефана с Надиной подождать на улице вместе с Йоником, пока Кара сходит за его отцом. Потом закрыла дверь, и они с Ричардом остались вдвоем на полутемной лестничной площадке.

Дрожащими пальцами она вытерла слезы и судорожно вздохнула.

— Ричард, — проговорила она, — Ричард, я не знала. Был Марлин, сестра Тьмы… Я не знала, что брат Йоника так тяжело болен, иначе я никогда бы…

Ричард прижал палец к ее губам, но понял по выражению глаз Кэлен, что умолкнуть ее заставил его гневный взгляд.

— Как ты смеешь удостаивать грубую ложь Надины оправданий? Прекрати! Я знаю тебя и никогда не поверю таким обвинениям. Никогда.

Кэлен облегченно закрыла глаза и приникла к его груди.

— Этот несчастный ребенок! — всхлипнула она.

— Я понимаю. — Он погладил ее по густым длинным волосам.

— Ричард, мы оба слышали, что сказал этот мальчик после того, как умер.

— Еще одно свидетельство, что Храм Ветров потревожен.

Она отпрянула от него. Зеленые глаза искали его взгляд.

— Ричард, нам нужно еще раз все обдумать. О Храме Ветров ты знаешь только из одного источника, и к тому же спорного. Это всего лишь дневник, который человек вел от скуки. К тому же ты прочитал только отрывки, и с древнед’харианского трудно перевести точно. У тебя вполне могло сложиться ложное представление об этом Храме Ветров.

— Ну, не уверен, что могу согласиться…

— Ты устал до полусмерти. И не в состоянии думать. Теперь мы знаем правду. Храм Ветров не пытается прислать предупреждение. Он пытается убить тебя.

Ричард ответил не сразу. Кроме горечи, в ее глазах он видел тревогу. Тревогу за него.

— Судя по тому, что пишет Коло, это не так. Из того, что я вычитал, по-моему, следует, что красная луна — это предупреждение о том, что в Храм Ветров проник незваный гость. Когда красная луна взошла в прошлый раз…

— Коло пишет, что все встревожены. Но не объясняет почему, верно? Может, потому, что Храм Ветров пытался убить их. Коло пишет, что волшебники, отославшие куда-то там этот храм, их предали. Ричард, попробуй рассуждать здраво. Мертвый мальчик сказал: «Ветры охотятся за тобой». А когда за кем-то охотятся, значит, его хотят убить. Храм Ветров охотится за тобой. Хочет убить тебя.

— Тогда почему он не убил меня вместо мальчика?

На это ответить ей было нечего.

Они вышли на улицу, и их встретил взгляд синих глаз Даркена Рала. Ричард понимал, что целители весьма проницательны, но под взглядом этих глаз он чувствовал себя голым. Что ж, ладно, хоть магии он в них не видит.

Надина с Йоником ждали в молчаливой тревоге. Ричард, шепнув Кэлен, чтобы она подождала с Дрефаном и Йоником, взял Надину под руку.

— Надина, ты не могла бы отойти со мной на минутку?

Она просияла:

— Конечно, Ричард!

Он поддержал ее под локоток, помогая зайти в дом. Пока Ричард закрывал дверь, она пригладила волосы.

Но как только дверь закрылась, он повернулся к улыбающейся Надине и швырнул ее к стене с такой силой, что едва не вышиб из нее дух.

— Ричард… — задохнулась она.

Схватив ее за шею, он снова ударил ее о стену.

— Мы с тобой никогда не собирались пожениться. — Магия меча, ее ярость звенела в его голосе и бурлила в жилах. — И никогда не поженимся. Я люблю Кэлен. И женюсь на Кэлен. Единственная причина, по которой ты еще здесь, заключается в том, что ты каким-то образом замешана в происходящем. И останешься здесь лишь до тех пор, пока мы не разберемся, что это такое. Я могу простить и простил тебе ту давнюю историю, но если ты еще хоть раз скажешь или сделаешь еще что-нибудь столь же жестокое и преднамеренно причинишь Кэлен боль, то всю оставшуюся жизнь проведешь здесь, в Эйдиндриле, на дне ямы. Ты меня поняла?!

Надина нежно коснулась пальцем его плеча и терпеливо улыбнулась, будто считала, что он не вполне понимает ситуацию и она сейчас его вразумит.

— Ричард, я понимаю, что ты сейчас очень расстроен. Все расстроены, но я всего лишь пыталась предупредить тебя. Я не хотела, чтобы ты оставался в неведении о том, что произошло. Я просто хотела, чтобы ты узнал правду о том, как она…

Он снова ударил ее о стену.

— Ты меня поняла?!

Надина некоторое время смотрела ему в глаза.

— Да, — ответила наконец она таким тоном, будто решила, что бесполезно что-либо объяснять, пока он не остынет.

Ричарда это только еще больше разозлило. Но он постарался взять себя в руки, чтобы она не подумала, будто им движет одна лишь злость, и поняла, что он не шутит.

— Я знаю, что в тебе есть и хорошее, Надина. И знаю, что ты заботишься о людях. В Хартленде мы с тобой были друзьями, и поэтому на сей раз я ограничусь предупреждением. Но тебе лучше хорошенько запомнить мои слова. Грядет большая беда. И многим нужна будет помощь. Ты всегда мечтала помогать людям. Я даю тебе такую возможность. Но Кэлен — женщина, которую я люблю и на которой собираюсь жениться. И я не позволю тебе помешать этому или причинить ей боль. Даже думать не смей еще раз выкинуть что-то подобное, или я найду другую травницу. Тебе все ясно?

— Да, Ричард. Как скажешь. Обещаю. Если тебе нужна именно она, я не стану мешать, как бы ты ни ошибался насчет…

Он предостерегающе поднял палец.

— Ты подошла к опасной черте, Надина. Если ты за нее перешагнешь, клянусь, обратно ты уже не вернешься.

— Да, Ричард. — Она улыбнулась понимающей, терпеливой и страдальческой улыбкой. — Как скажешь.

Казалось, она довольна, что он обратил на нее внимание, — как ребенок, нарочно нашкодивший, чтобы любимый папаша заметил его. Он грозно смотрел на нее, пока не убедился, что она больше ничего не собирается говорить, и лишь после этого открыл дверь.

Дрефан, сидя на корточках, шептал Йонику слова утешения. Кэлен смотрела, как Надина, проходя по узкой доске, проложенной через грязь, нашаривает руку Ричарда, чтобы не упасть.

— Дрефан, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Ричард, подойдя к ним.

Дрефан потрепал Йоника по спине и встал.

— О чем?

— Во-первых, о том, что ты пытался заставить Кару с Райной увести меня оттуда. Я хочу знать почему.

Дрефан некоторое время изучающе рассматривал Ричарда, потом, распахнув плащ, он расстегнул висящий на поясе кошель, достал оттуда кожаный мешочек и насыпал на бумажку какого-то порошка. Свернув бумажку, он протянул ее Йонику.

— Йоник, прежде чем мы пойдем к другим мальчикам, будь любезен, отнеси это маме и скажи ей, чтобы она высыпала порошок в горячую воду, дала пару часов настояться, затем процедила и проследила за тем, чтобы все члены вашей семьи выпили это на ночь. Это чтобы вы не заболели.

— Конечно, — кивнул Йоник. — Я мигом.

— Не спеши, — сказал Дрефан. — Мы тебя подождем.

Когда за Йоником закрылась дверь, Ричард сказал:

— Ладно, я понимаю, что ты хотел уберечь меня от заражения. Но ведь опасность грозит всем, верно?

— Да, но я не знаю, насколько она велика. Ты — магистр Рал. И я хотел, чтобы ты держался от больного как можно дальше.

— Как передается чума?

Дрефан посмотрел на Кэлен с Надиной, потом на Улика с Иганом и глубоко вздохнул.

— Никто не знает. Некоторые полагают, что на нас обрушивается гнев добрых духов и духи решают, кого забрать себе. Другие считают, что зараза поражает воздух в каком-то месте, в городе, например. Третьи настаивают на том, что ею можно заразиться, только вдохнув телесные испарения больного человека. Я могу лишь сказать, что с чумой как с огнем — чем ближе стоишь, тем больше вероятность обжечься. Я просто не хотел, чтобы ты находился так близко к опасности, только и всего.

— Значит, если я правильно понял, мы все можем заболеть просто потому, что зашли в дом к больному?

— Такое возможно.

— Но родственники умершего мальчика не заболели, а они жили с ним под одной крышей. Мать ухаживала за ним. Разве она не должна была заболеть, если все происходит так, как ты говоришь?

Дрефан задумался.

— Несколько раз мне встречались отдельные вспышки чумы. Однажды, когда я еще учился, взрослый целитель взял меня в город, Кастаглен Кросс, на который обрушилась чума. Именно там я узнал большую часть того, что знаю об этой болезни. Все началось, когда туда приехал один торговец. Говорили, что он уже кашлял, его рвало и он жаловался на сильную головную боль. Другими словами, он уже болел чумой, когда приехал в Кастаглен Кросс. Мы так и не узнали, где он ее подцепил, возможно, вдохнул где-то нечистого воздуха, или переночевал у больного фермера, или добрые духи вздумали поразить его этой болезнью. Горожане, желая проявить доброту к уважаемому торговцу, поместили его в комнату, где он и скончался на следующее утро. Некоторое время все были здоровы и считали, что беда их миновала. И вскоре забыли об умершем у них в городе торговце. Когда мы прибыли в город, там уже царил такой хаос, что получить точные сведения не представлялось возможным. Но в конце концов мы пришли к выводу, что эпидемия началась не раньше, чем на четырнадцатый, но не позже, чем на двадцатый день после приезда торговца.

Ричард задумчиво закусил губу.

— Несколько дней назад на матче джала Кип был здоров, но это может означать, что на самом деле он заболел раньше.

Несмотря на скорбь по умершему мальчику, услышав эти слова, Ричард испытал громадное облегчение. Если Кип подхватил чуму задолго до матча, то Джегань не имеет к этому никакого отношения. Пророчество тут ни при чем.

Но тогда зачем это предостережение, что ветры охотятся за ним?

— Это также может означать, — продолжал Дрефан, — что семья умершего мальчика все еще рискует заболеть. Сейчас они кажутся вполне здоровыми, но, возможно, чума уже проникла в их кровь. И они могут заболеть, как жители Кастаглен Кросса.

— Значит, мы все могли заразиться, просто побывав в комнате мальчика, — сказала Надина. — Эта жуткая вонь была от его болезни. Мы все, возможно, уже больны чумой, поскольку дышали ею, но точно узнаем лишь через пару недель.

Дрефан снисходительно посмотрел на нее.

— Не могу отрицать такой возможности. Не желаешь ли сбежать, травница, и две-три недели повеселиться на полную катушку?

— Нет. — Надина вздернула подбородок. — Я целительница. И намерена помогать.

Дрефан улыбнулся своей обычной проницательной улыбкой.

— Что ж, хорошо. Истинный целитель выше призрачных страхов.

— Но вдруг она права? — сказал Ричард. — Мы все уже могли заразиться чумой.

Дрефан отмахнулся.

— Нельзя допустить, чтобы страх управлял нашими поступками. Когда я был в Кастаглен Кроссе, я ухаживал за теми, кто был уже в руках смерти, как этот мальчик. То же самое делал целитель, который взял меня с собой. Но ни он, ни я не заболели. Мне так и не удалось определить, как распространяется чума. Мы ежедневно прикасались к больным, но не заболели. Возможно, мы так много времени проводили среди больных, что наши тела притерпелись к чуме и сумели укрепить нас против нее. В одних случаях сначала заболевал кто-то один из семьи, а вскоре за ним — все остальные, даже те, кто держался подальше от больных, и все умирали. В других — я сам тому свидетель — один или даже несколько детей заболевали чумой и умирали, а их матери, которые ухаживали за ними до последнего, оставались здоровыми.

Ричард раздраженно вздохнул.

— Все это нельзя назвать полезными сведениями, Дрефан. Может, так, а может, эдак, может, да, а может, нет.

Дрефан устало провел рукой по лицу.

— Ричард, я просто рассказал, что видел сам. Есть люди, которые скажут тебе с уверенностью, что это то, а это — это. Скоро на улицах появятся торговцы чудодейственными средствами против чумы. Все это шарлатанство. А я пытаюсь тебе сказать, что не знаю ответов. Иногда знание лежит за пределами нашего понимания. Один из догматов целителей заключается в том, что мудр тот, кто признает ограниченность своих знаний и умений, а тот, кто заявляет, будто знает все, способен только принести вред.

— Да, конечно, — ответил Ричард. Глупо было с его стороны настаивать на получении ответов, которых не существует. — Ты, безусловно, прав. Лучше знать правду, чем надеяться на ложь.

Ричард поднял голову, чтобы определить, где солнце, но небо заволокло облаками. Подул холодный ветер. Хорошо хоть, что не теплый. Дрефан сказал, что чума быстрее распространяется, когда жарко.

Он снова посмотрел на Дрефана:

— А не знаешь ли ты каких-нибудь трав или еще чего-то, что может предупредить эпидемию?

— Обычно в профилактических целях окуривают дома, где лежат больные, определенными травами. Говорят, что дым очищает воздух от миазмов. Я бы сказал, что это разумная предосторожность, когда нет ничего лучшего, но не стал бы на нее особенно рассчитывать. Есть еще травы, которые помогают облегчить страдания больных — головную боль, рвоту, — но ни одна из известных мне трав не лечит чуму как таковую. Даже если принять все эти меры, больной скорее всего умрет, но травы по крайней мере облегчат его страдания.

Кэлен тронула Дрефана за руку:

— И все, кто болен чумой, умирают? Каждый, кто заразится ею, обречен?

Дрефан ободряюще улыбнулся:

— Нет, некоторые выздоравливают. В начале эпидемии таких единицы, но потом их становится больше. Иногда, если вскрыть нарывы, яд вытекает и человек выздоравливает, но потом до конца жизни жалуется на такое лечение.

Из дома выбежал Йоник. Ричард обнял Кэлен за талию и притянул к себе.

— Итак, мы все, может быть, уже заразились.

Дрефан долгим взглядом посмотрел ему в глаза.

— Да — только я в этом сомневаюсь.

У Ричарда раскалывалась голова, но не от чумы, а от усталости и недосыпания.

— Ну что ж, пойдем проверим команду. Нам нужно знать как можно больше.

Глава 30

Молодая мамаша испугалась важных посетителей, а еще больше — их вопросов о здоровье ее сына, но первый мальчик, к которому они зашли, Марк, оказался здоров. В Ричарде начала возрождаться надежда. В нем все больше крепла уверенность, что его опасения насчет Джеганя оказались лишь досужими домыслами, рожденными страхом.

Йоник рассказал пораженному Марку о смерти Кипа, а Ричард велел матери Марка немедленно прислать за Дрефаном, если кто-то в семье заболеет. Из этого дома Ричард вышел в гораздо лучшем расположении духа.

Второй мальчик, Сидни, умер еще утром.

Когда они увидели третьего мальчика, лежащего под простынями в дальнем углу единственной в доме комнаты, надежда Ричарда растаяла.

Берт был серьезно болен, но его руки и ноги еще не почернели, как у Кипа. Его мать сказала, что у него болит голова и его все время тошнит. Пока Дрефан осматривал мальчика, Надина дала ей кое-какие травы.

— Бросьте их в огонь, — велела она. — Их дым поможет прогнать болезнь. Поставьте рядом с мальчиком жаровню и бросьте траву на угли. Пусть он дышит этим дымом. Это поможет изгнать болезнь.

— Ты действительно думаешь, что это поможет? — шепотом спросил Ричард, когда Надина вернулась к изголовью больного. — Дрефан сказал, что сомневается в действенности таких средств.

— Меня учили, что это помогает при серьезных заболеваниях вроде чумы, — тихо ответила она. — Но я никогда раньше не сталкивалась с чумой и точно сказать не могу. Но это все, что я в состоянии сделать. Я должна попробовать.

Смертельно уставший, с раскалывающейся головой, Ричард все равно уловил нотки беспомощности в ее голосе. Она хочет помочь. Как сказал Дрефан, может, из этого что-нибудь и получится.

Ричард смотрел, как Дрефан достает нож. Он жестом приказал Каре с Райной, которые, выполнив поручения Ричарда, догнали их, держать мальчика. Райна одной рукой взяла Берта за подбородок, другую положила ему на лоб. Кара вдавила плечи мальчика в простыню.

Уверенной рукой Дрефан вскрыл опухоль на горле Берта. Крики парнишки били Ричарду по нервам. Ему казалось, что он чувствует нож на собственном горле. Мать, стоявшая в сторонке, заламывала руки, и глаза ее были круглыми от ужаса.

Ричард вспомнил слова Дрефана, что если человек выживет, то потом всю жизнь жалуется на лечение. Берта явно ждет такая судьба.

— Что ты дала матери Кипа? — спросил Ричард Надину.

— То же, что и этой женщине. Травы, чтобы окуривать дом, — ответила Надина. — И еще лаванды, лимонника и тысячелистника — положить в подушку, чтобы она могла заснуть. Хотя сомневаюсь, что даже это поможет ей заснуть после… — Она отвела взгляд. — Не знаю, смогла бы я уснуть на ее месте, — прошептала она уже не Ричарду, а словно себе самой.

— А есть какие-нибудь травы, которые, на твой взгляд, не дали бы людям заразиться? — спросил Ричард.

Надина смотрела, как Дрефан выдавливает кровь и гной из нарыва на горле Берта.

— Мне очень жаль, Ричард, но я мало об этом знаю. Дрефан, наверное, прав. Ему известно больше, чем мне. Возможно, против чумы нет ни лекарств, ни способов предотвратить заражение.

Ричард подошел к мальчику и присел на корточки возле Дрефана.

— Зачем ты это делаешь?

Дрефан взял чистую тряпочку.

— Как я уже сказал, иногда, если вовремя вскрыть нарыв, больной выздоравливает. Я должен попробовать.

Дрефан жестом подозвал обеих морд-сит, чтобы они опять подержали мальчика. Ричард поморщился, глядя, как Дрефан углубляет ножом рану на горле ребенка и оттуда вытекает кровь и белесовато-желтая жидкость. К счастью, Берт потерял сознание.

Ричард смахнул пот со лба. Таким беспомощным он себя еще никогда не чувствовал. У него есть меч, но против этого врага меч бессилен. Хотелось бы ему, чтобы чума была чем-то, с чем можно сразиться.

У него за спиной Надина заговорила с Кэлен. Она говорила тихо, но так, чтобы Ричард тоже мог слышать.

— Кэлен, прости меня за то, что я тебе тогда наговорила. Я посвятила жизнь исцелению больных людей. И мне горько видеть чьи-то страдания. Поэтому я сердилась. Не на тебя. Я злилась на болезнь, а сорвала злость на тебе. Ты не виновата. Ничего нельзя было сделать. Прости.

Ричард не стал оборачиваться. Кэлен промолчала, но она могла улыбкой принять извинения.

Только Ричард сомневался, что она это сделала.

Он знал Кэлен и знал, что она предъявляет к другим те же требования, что и к себе самой. Прощение не даруется просто потому, что его попросили. Проступок взвешивается на весах справедливости, и есть проступки, перевешивающие прощение.

К тому же это извинение предназначалось вовсе не для Кэлен, а для него, Ричарда. Как ребенок, которого отругали, Надина пыталась показать ему, какой хорошей она может быть.

Иногда, несмотря на то что Надина когда-то причинила ему боль, какая-то часть его души радовалась, что она рядом. Она напоминала ему о родном доме и счастливом детстве. Другая же часть тревожилась из-за истинной цели ее появления. Ведь на самом деле решение найти его, Ричарда, не принадлежит ей. Кто-то или что-то подтолкнуло ее к этому. А третья часть жаждала живьем содрать с нее кожу.

Они вышли из дома Берта, и Йоник повел туда, где жила семья Дарби Андерсона. Маленький грязный дворик был усыпан древесной стружкой; у стены лежали поленья, несколько старых двуручных пил и доски.

Дарби узнал Кэлен и Ричарда, которых видел на матче. Он был несказанно изумлен тем, что они пришли к нему домой. Это выходило за рамки его воображения. Он засуетился и принялся отчаянно вытряхивать опилки из своих коротких каштановых волос.

Йоник рассказал Ричарду, что вся семья Андерсонов — Дарби, две его сестры, родители, родители родителей и тетя — жила над маленькой мастерской. Клайв Андерсон, отец Дарби, и Эрлинг, его дед, делали стулья. Услышав переполох, они вышли во двор и поклонились.

— Простите нас, Мать-Исповедница, простите, магистр Рал, — произнес Клайв, когда Дарби представил отца. — Я попрошу жену приготовить чай или еще что-нибудь. Боюсь, мы живем очень просто.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, мастер Андерсон, — сказал Ричард. — Мы пришли, потому что тревожились за вашего сына.

Эрлинг решительно шагнул к внуку:

— Что мальчишка опять натворил?

— Ровным счетом ничего, — заверил Ричард. — У вас замечательный внук. Мы видели, как он играет в джала. Но один мальчик из их команды болен. Хуже того, два других уже умерли.

— Умерли? — Глаза Дарби стали круглыми как плошки. — Кто?

— Кип, — ответил Йоник дрожащим голосом.

— И Сидни, — добавил Ричард. — А Берт очень плох.

Дарби в шоке смотрел на него. Дедушка положил руку на плечо мальчика.

— Мой брат, Дрефан, — продолжал Ричард, — целитель. Мы обходим всех мальчиков из команды Кипа. Мы не знаем, может ли Дрефан помочь, но он хочет попытаться.

— Я здоров, — пискнул Дарби.

Эрлинг, небритый тощий старик с такими кривыми зубами, что Ричард не понял, как он вообще может жевать, заметил, что холодный ветер раздувает белое платье Кэлен, и жестом пригласил гостей зайти в мастерскую:

— Внутри теплее, и не задувает. Ветер сегодня пронизывающий… Судя по всему, жди снегопада.

Улик с Иганом встали у калитки. Солдаты ждали на улице. Ричард, Кэлен, Надина и Дрефан вошли в мастерскую. Кара с Райной тоже вошли, но остались у двери.

На вбитых в пыльные стены крюках висели старые стулья и табуреты. Паутина в углах была вся в опилках. На верстаке лежали заготовки для стульев, отлично заточенная пила, куча всяких планок, реек и множество винтов. Над верстаком были развешаны инструменты.

На полу стояли незаконченные стулья, связанные веревкой собранные стулья и стулья, сохнущие после склейки.

Клайв, широкоплечий молодой человек, явно предпочитал, чтобы беседу вел дед.

— От чего умерли дети? — спросил Эрлинг Дрефана.

Тот кашлянул, но предоставил отвечать Ричарду.

Ричард настолько устал, что едва держался на ногах. Ему едва не казалось, что он уже спит, а все происходящее — лишь дурной сон.

— От чумы. И я рад видеть, что Дарби здоров.

Эрлинг в ужасе отшатнулся.

— Да охранят нас добрые духи!

Клайв побелел.

— Мои дочери больны!

Он резко повернулся и бросился к лестнице, но тут же остановился.

— Прошу вас, мастер Дрефан, вы их не посмотрите?

— Конечно. Ведите.

Наверху мать Дарби, его бабушка и тетка готовили пирожки с мясом. В горшке варилась свекла, и окна запотели от пара.

Все три женщины, встревоженные криком Клайва, уже ждали в гостиной. Они изумились, увидев посторонних, но тут же склонились в поклоне, заметив белое платье Кэлен. В Эйдиндриле Кэлен в белом платье Матери-Исповедницы не требовалось никому представлять.

— Хетти, этот человек, мастер Дрефан, целитель. Он пришел осмотреть девочек.

Хетти вытерла руки о фартук и обежала взглядом людей, пришедших к ней в дом.

— Благодарю вас. Сюда, пожалуйста.

— Как они себя чувствуют? — спросил у нее Дрефан по пути в спальню.

— Бет со вчерашнего дня жалуется на головную боль, — ответила Хетти. — А сегодня ее тошнит. Обычное детское недомогание, только и всего. — Ричарду это показалось скорее мольбой, чем уверенным утверждением. — Я дала ей немного черного шандрового чая, чтобы успокоить живот.

— Это хорошо, — кивнула Надина, — и настой болотной мяты тоже может пойти на пользу. У меня есть немного с собой, я вам ее оставлю на случай, если понадобится.

— Спасибо вам за доброту, — поблагодарила Хетти. Ее тревога возрастала с каждым шагом.

— А вторая девочка? — спросил Дрефан.

Хетти была уже почти у двери.

— Лили не то чтобы больна, но ей что-то не по себе. Я подозреваю, она просто хочет, чтобы ее тоже пожалели, как старшую сестренку, и дали чаю с медом. Все дети такие. У нее крохотные круглые болячки на ногах.

Дрефан споткнулся.

У Бет была температура, но не очень высокая. Она кашляла и жаловалась на головную боль. Дрефан обратил все внимание на Лили, которая сидела на кровати и вела серьезную беседу со своей соломенной куклой.

Бабушка теребила воротник и смотрела от двери, как Хетти поправляет Бет одеяло. Тетя чистой тряпочкой промокнула Бет лобик, а Надина тихо успокаивала девочку. Вокруг Надины действительно устанавливалась некая аура спокойствия и доброты. Она отобрала нужные травы, завернула их в кулечки и объяснила Хетти, что с ними делать.

Ричард, Кэлен и Дрефан подошли к Лили. Кэлен, присев на корточки, завела с девочкой разговор о том, какая у нее славная кукла, чтобы ребенок не испугался Ричарда с Дрефаном. Лили весело чирикала, но на мужчин посматривала с опаской. Кэлен обняла Ричарда за талию, показывая этим, что его не нужно бояться. Ричард заставил себя улыбнуться.

— Лили, — с напускной жизнерадостностью обратился к девочке Дрефан, — ты не покажешь мне болячки у твоей куклы?

Лили перевернула куклу вверх ногами и показала точки на внутренней стороне бедер:

— У нее бобоки тут, тут и тут, — и посмотрела на Дрефана большими глазами.

— А они у нее болят?

Лили кивнула.

— Она говорит «ой», когда я их трогаю.

— Правда? Что ж, это плохо. Впрочем, готов поспорить, что скоро ей станет лучше. — Присев на корточки, он обнял Кэлен за талию и заставил присесть рядом. — Лили, это моя подруга. Ее зовут Кэлен. Но она не очень хорошо видит и не может разглядеть болячки у твоей куклы. Ты не могла бы показать ей те, что у тебя на ножках?

Надина по-прежнему разговаривала с матерью о старшей девочке. Лили посмотрела на них.

Кэлен отбросила малышке волосы со лба и еще раз похвалила ее куколку. Лили просияла. Длинные волосы Кэлен ее совершенно очаровали. Кэлен разрешила ей их потрогать.

— Можешь мне показать болячки у тебя на ножках? — спросила Кэлен.

Лили задрала белую ночную рубашку.

— Вот, они такие же, как бобоки у моей куклы.

На внутренней стороне бедер девочки виднелись несколько темных точек размером с монетку. Когда Дрефан осторожно коснулся их, Ричард понял, что они твердые, как мозоли. Кэлен поправила Лили рубашку и натянула ей на колени простыню. Дрефан сказал, что она хорошая девочка, а бобоки ее куклы к утру пройдут.

— Вот и хорошо, — ответила Лили. — А то ей это совсем не нравится.

Эрлинг с отсутствующим видом строгал заготовку. Ричард видел, что он не смотрит, что делает, и уже загубил деталь. Когда они спускались по лестнице, он не поднял глаз. По настоянию Ричарда Клайв остался наверху с женой и дочерьми.

— У них то самое? — хрипло спросил Эрлинг.

— Боюсь, что так. — Дрефан положил руку старику на плечо.

Эрлинг сделал неверное движение и испортил стул окончательно.

— В молодости я жил в Спарвиле. Однажды летом пришла чума. И унесла жизнь многих людей. Я надеялся, что никогда больше не увижу такого.

— Я понимаю, — мягко проговорил Дрефан. — Мне тоже доводилось видеть, как она обрушивается на города.

— Они мои единственные внучки. Как им помочь?

— Вы можете попробовать окурить дом, — предложил Дрефан.

— Мы делали так в Спарвиле, — хмыкнул Эрлинг. — Люди покупали лекарства и всякие травы. Но толку никакого, все равно мерли.

— Я знаю, — кивнул Дрефан. — Хотел бы я вам помочь, но я никогда не слышал о надежном средстве. Если в молодости вам что-то, по вашему мнению, помогло уберечься, попробуйте это. К тому же я не знаю всех способов лечения. В худшем случае вреда от этого не будет, а в лучшем может и помочь.

Эрлинг отложил рубанок.

— Некоторые летом топили в домах печи, чтобы выгнать болезнь с потом. Другие, наоборот, говорили, что у них от зноя слишком разогрелась кровь, и обмахивали больных. Вы бы что из этого посоветовали?

— Простите, но я просто не знаю, — покачал головой Дрефан. — Я слышал, люди выздоравливали, попробовав оба способа, — но другие умирали, тоже применив и тот, и другой. Некоторые вещи нам неподвластны. Никто не может остановить Владетеля, когда он приходит.

Эрлинг потер подбородок.

— Я буду молить добрых духов, чтобы они уберегли девочек. — Его голос сорвался. — Они слишком добрые и чистые, чтобы Владетель их уже коснулся. Они принесли столько радости в этот дом!

Дрефан снова положил руку Эрлингу на плечо.

— Мне очень жаль, мастер Андерсон, но у Лили на теле пятна.

Эрлинг ахнул и вцепился в верстак. Дрефан был к этому готов и подхватил его, когда у старика подкосились ноги. Он помог Эрлингу сесть на резной стул.

Кэлен уткнулась Ричарду в грудь, когда Эрлинг закрыл руками залитое слезами лицо. Ричард оцепенел.

— Деда, что случилось? — раздался сверху голос Дарби.

Эрлинг выпрямился.

— Ничего, мальчик. Я просто беспокоюсь за твоих сестричек, вот и все. Старики, знаешь ли, становятся глупыми, только и всего.

Дарби скатился вниз по лестнице.

— Йоник, мне правда очень жаль Кипа. Если твоему па что-то нужно, я уверен, что мой па отпустит меня к вам.

Йоник кивнул. Он тоже казался каким-то отрешенным.

Ричард присел на корточки перед мальчиками.

— Никто из вас ничего странного не заметил во время игры?

— Странного? — спросил Дарби. — Чего?

Ричард отбросил рукой волосы со лба.

— Не знаю. С вами не заговаривали незнакомые люди?

— Еще бы, — кивнул Дарби. — Там было полно незнакомых людей. И все подходили поздравить нас с победой.

— Вы никого из них не запомнили? Ничего необычного ни в ком не заметили?

— Я видел, как Кип после игры разговаривал с мужчиной и женщиной, — сообщил Йоник. — Они наклонились к нему и что-то показывали.

— Что-то показывали? А что именно?

— Простите, — пожал плечами Йоник, — но я не видел. Меня тогда хлопали по спине солдаты.

Ричард старался не напугать мальчиков вопросами, но ему нужны были ответы.

— А как выглядели эти мужчина и женщина?

— Не знаю, — повторил Йоник. Его глаза наполнились слезами при воспоминании о брате, тогда еще живом. — Мужчина тощий и молодой. Женщина тоже молодая, но старше его. Довольно красивая. У нее были каштановые волосы. Вот как у нее. — Йоник указал на Надину. — Только не такие густые и длинные.

Ричард посмотрел на Кэлен. Судя по выражению ее лица, они подумали об одном и том же.

— Я их помню, — сказал Дарби. — Мои сестры тоже с ними разговаривали.

— Но ни ты, ни Йоник с ними не говорили?

— Нет, — ответил Дарби, и Йоник покачал головой. — Мы прыгали и скакали от радости, что выиграли матч в присутствии магистра Рала. Нас поздравляли солдаты. С этими двумя я не разговаривал.

Ричард взял Кэлен за руку.

— Нам с Кэлен нужно задать один вопрос Бет и Лили, — объяснил он Дрефану. — Мы скоро вернемся.

Они поднялись наверх. Ричард боялся того, что может услышать от девочек.

— Ты их спроси, — шепнул Ричард. — Меня они боятся. С тобой они будут поразговорчивей.

— Ты думаешь, это они?

Ричарду не нужно было спрашивать, кого она имеет в виду.

— Не знаю. Но ты мне сказала, что Джегань будто бы смотрел игру. Глазами Марлина. А с Марлином была сестра Амелия.

Ричард успокоил женщин, сказав, что им нужно задать девочкам лишь один небольшой вопрос. Женщины занялись своими делами, а Ричард с Кэлен вернулись в спальню девочек. Ричард не сомневался, что женщин их пирожки с мясом интересуют не больше, чем Эрлинга его стул.

— Лили, — Кэлен улыбнулась младшей девочке, — помнишь, ты ходила смотреть, как твой брат играет в джала?

Лили кивнула:

— Он выиграл. Мы были очень рады, что он выиграл. Па сказал, что Дарби забил гол.

— Да, мы тоже видели, как он играл, и тоже за него радовались. Ты помнишь двоих людей, с которыми ты разговаривала? Мужчину и женщину?

Она нахмурилась.

— Это когда ма и па хлопали? Этих мужчину с женщиной?

— Да. Ты помнишь, что они тебе говорили?

— Бет держала меня за руку. И они спросили, кому мы хлопаем, брату?

— Да, — произнесла с соседней кровати Бет и закашлялась. Отдышавшись, она продолжала: — Они сказали, что Дарби играл просто здорово. И показали нам красивую штучку, которая у них была.

— Красивую штучку? — переспросил Ричард.

— Блестящая штучка в коробочке, — пояснила Лили.

— Верно, — сказала Бет. — Они разрешили нам с Лили ее посмотреть.

— И что это было?

Бет поморщилась от головной боли.

— Это было… Это было… Я точно не знаю, что это было. Очень черная коробочка. Такая черная, что не видно боков. А сверкающая штучка внутри была очень красивая.

Лили кивнула.

— Моя куколка тоже видела. И тоже думает, что это очень красиво.

— И вы не знаете, что это было?

Обе девочки дружно покачали головой.

— Это была маленькая коробочка, черная как ночь. И смотреть на нее все равно как смотреть в темную дыру, — сказал Ричард.

Дети закивали.

— Похоже на Ночной Камень, — шепнула ему на ухо Кэлен.

Ричард хорошо знал эту черноту. Таким был не только Ночной Камень, но и внешняя оболочка шкатулок Одена. Эта чернота, казалось, высасывала свет из помещения.

И то, и другое было очень опасно. Ночной Камень обладал способностью возвращать души из подземного мира, а шкатулки Одена хранили в себе магию, которая, будучи использована во зло, могла уничтожить мир живых. С их помощью можно было открыть врата в подземный мир.

— А внутри что-то сияло, — продолжал Ричард. — На что это было похоже? На пламя свечки или на лампу? На что?

— Разноцветное, — сказала Лили. — Красивое разноцветное.

— Как цветные огни, — добавила Бет. — И сидело на белом песке.

Сидело на белом песке. Волосы зашевелились у Ричарда на голове.

— А какого размера была коробочка?

— Вот такая, наверное, — Бет развела руки примерно на фут, — но не толстая. Похожа на книжку. Вот что коробочка мне напоминала — книжку!

— А на песке внутри ничего не было нарисовано? Ну, как вы любите рисовать палочкой на земле?

Бет кивнула и опять сильно раскашлялась.

— Да, четкие линии, разделенные на части. Вот так все было. Это была коробочка или большая книжка, и когда они открыли ее, чтобы показать нам красивые огоньки, там внутри был белый песок с линиями. А потом мы увидели красивые огоньки.

— Ты хочешь сказать, что там что-то сидело на песке? Эта штучка, которая делала красивые огоньки, она сидела на песке?

Бет растерянно моргнула, пытаясь вспомнить.

— Нет… Кажется, огоньки делал сам песок.

Она легла и повернулась на бок, обессиленная болезнью.

Чумой. Черной смертью. Из черной коробочки.

Ричард ласково погладил ее по руке и поправил ей покрывало.

— Спасибо, Бет. А теперь лежи, отдыхай и поправляйся.

Лили Ричард поблагодарить не рискнул. Побоялся не справиться с голосом.

Лили легла на спину и вскинула бровки.

— Я устала. Я плохо себя чувствую, — захныкала она и, свернувшись комочком, сунула большой палец в рот.

Кэлен укрыла малышку и пообещала принести ей гостинец, как только она поправится.

На улице Ричард отвел Дрефана в сторону. Кэлен попросила остальных подождать и тоже подошла к братьям.

— Почему старик чуть не упал от горя, когда услышал, что у девочки на ногах пятна?

Синие глаза Дрефана смотрели куда-то вдаль.

— От чумы люди умирают по-разному. Не знаю почему, могу только предположить, что это как-то связано с их конституцией. Сила и уязвимость ауры у каждого человека разная. Сам я видел мало, но читал записи, которые хранятся у Рауг’Мосс. На одних людей она обрушивается внезапно — жар, невыносимая головная боль, пронизывающие боли в спине. Они много дней мечутся в бреду, прежде чем умереть. Из таких людей некоторые выздоравливают. Бет такая. Ей скоро станет еще хуже, но все же у нее есть надежда. Иногда это бывает так, как у Кипа. Черная смерть поглощает человека, он гниет заживо. Третьи мучаются от нарывов на шее, под мышками или в паху. Они ужасно страдают, пока смерть не положит конец их мучениям. Как Берт. Но, как я уже сказал, если нарыв вовремя вскрыть и вычистить, они тоже могут выжить.

— А Лили? — спросила Кэлен. — Что с этими пятнами?

— Своими глазами я их никогда не видел, но читал об этом в наших записях. Они появляются на ногах, иногда на груди. Люди, у которых появляются пятна, почти до самого конца не подозревают, что больны. Однажды они с ужасом обнаруживают на своем теле пятна и вскоре после этого умирают. Их смерть безболезненна или почти безболезненна. Но они умирают все, без исключения. И старик, должно быть, об этом знает. Некоторые считают эти пятна знаком смертельного прикосновения Владетеля.

— Но Лили всего лишь маленькая девочка! — воскликнула Кэлен, как будто это что-то могло изменить. — И она не кажется такой уж больной. Просто невозможно, чтобы она…

— Лили неважно себя чувствует. Пятна у нее на ногах уже затвердели. Она умрет еще до полуночи.

— Сегодня? — пораженно спросил Ричард.

— Да. Это самое позднее. Более вероятно, что это случится буквально через пару часов. Или, возможно, даже…

Из дома донесся горестный женский вопль. Ричард похолодел. Солдаты, которые тихо переговаривались между собой, сразу же замолчали. Повисшую тишину нарушал лишь отдаленный лай собаки.

— Даже раньше, что я и собирался сказать. — Дрефан прикрыл глаза.

Кэлен уткнулась Ричарду в грудь. У Ричарда кружилась голова.

— Это же дети, — всхлипывала Кэлен. — Этот ублюдок убивает детей!

— О чем это она? — удивленно спросил Дрефан.

— Дрефан, — Ричард крепче обнял дрожащую Кэлен, — я думаю, эти дети умирают потому, что несколько дней назад на матч джала пришли волшебник с колдуньей и с помощью какой-то магии наслали на них чуму.

— Это невозможно! Чтобы заболеть, нужно больше времени.

— Волшебник был тем, кто едва не убил Кару, когда ты сюда прибыл. Он оставил пророчество на стене подземелья. Оно начинается словами: С красной луной придет огненный вал.

Дрефан недоверчиво нахмурился.

— Как может магия вызвать чуму?

— Не знаю, — прошептал Ричард.

Остальную часть пророчества он не мог заставить себя повторить.

И тот, кто опоясан мечом, увидит смерть своего народа. Если он будет бездействовать, он сам, и все, кто ему дорог, погибнут в горниле пожара. Ибо ни один клинок, выкованный из стали или созданный магией, не может поразить этого врага.

Кэлен дрожала в его объятиях, и он понимал, что она тоже боится пророчества.

Чтобы погасить огонь, он должен искать ответ у ветра. И на этом пути его поразит молния, потому что та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.

Глава 31

Стражники у дворца встали по стойке «смирно». Люди на улицах останавливались, чтобы поклониться Матери-Исповеднице и магистру Ралу.

Хотя внешне жизнь города шла своим чередом, Кэлен казалось, что она видит едва уловимые различия: люди, загружавшие бочки в фургон, внимательно присматриваются к прохожим, лавочники — к покупателям, пешеходы обходят стороной тех, кто остановился поговорить. Смеха не было слышно вообще.

Отсалютовав Кэлен с Ричардом прижатыми к сердцу кулаками, солдаты патруля радостно ухмыльнулись.

— Ура магистру Ралу! Ура магистру Ралу! — хором прокричали они. — Благодарим вас, магистр Рал! Вы вылечили нас! Вернули нам здоровье! Мы здоровы благодаря вам! Слава великому волшебнику магистру Ралу!

Ричард замер, уставившись в землю. На солдат он не глядел.

— Слава магистру Ралу! Слава магистру Ралу!

Сжав кулаки, Ричард двинулся дальше, так и не посмотрев в их сторону. Кэлен заставила его разжать кулак и пожала ему ладонь в знак поддержки и понимания.

Уголком глаза она заметила, как шедшая позади Дрефана и Надины Кара сердитым жестом велела солдатам замолчать.

Впереди во всем своем великолепии возвышался дворец Исповедниц с роскошными каменными колоннами, крепкими стенами и точеными шпилями. Он ярко сиял белизной на фоне темнеющего неба. Надвигались тяжелые свинцовые тучи, предвещая снегопад. Ветер принес несколько снежинок — лазутчиц грядущей снежной орды. Весна еще не победила.

Кэлен с такой силой вцепилась в руку Ричарда, будто от этого зависела ее жизнь. Перед ее внутренним взором маячила лишь болезнь и смерть. Серое лицо Ричарда выглядело ненамного лучше лиц тех шестерых детей, которые умерли от чумы. Их матери были едва ли старше самой Кэлен. Молодые женщины, которые столкнулись с огромной бедой и слезно молили добрых духов оградить их драгоценных малышей. Кэлен не могла сказать, что бы она делала на их месте.

У многих, как у Андерсонов, были старшие члены семьи, к которым можно было обратиться за советом и поддержкой, но некоторые матери были юными и одинокими, их мужья сами недавно вышли из детского возраста, и им не на кого было рассчитывать.

Кэлен понимала, как тяжело сейчас Ричарду, и знала, что должна быть сильной ради него.

По обеим сторонам улицы росли величественные клены. Скоро на них набухнут почки. Кэлен и Ричард миновали образованную ветвями арку и вышли на широкую аллею, которая вела к дворцу.

Позади них Дрефан с Надиной тихо обсуждали, какие травы и лекарства можно будет применить. Надина предлагала, а Дрефан высказывал свое мнение, будет ли это бесполезно, или стоит попробовать. Попутно он рассказывал ей о причинах болезней и о том, какими путями зараза проникает внутрь организма.

У Кэлен начало складываться впечатление, что он смотрит на заболевших едва ли не с презрением, потому что они небрежно относились к своей ауре и энергетическим потокам, о которых он постоянно твердил, подразумевая при этом, что такого исхода следовало ожидать, а таких, как он, кто заботится о своем теле гораздо лучше, чума не коснется.

Кэлен не могла понять, справедлива ли такая оценка, или это просто проявление высокомерия. Ее саму раздражали люди, которые пренебрежительно относились к своему здоровью. В молодости она знала одного дипломата, который постоянно страдал одышкой, поев густого соуса с пряностями. Но обожал соусы. И вот однажды, на официальном обеде, он дорвался до любимых соусов и умер прямо за столом.

Кэлен так и не смогла понять, чего ради этот человек сам навлек на себя болезнь, и не испытывала к нему особой жалости. Вообще-то она всегда относилась к нему с презрением — и подумала, не испытывает ли Дрефан подобных же чувств к некоторым людям с той лишь разницей, что он знает намного больше о том, почему они заболевают. Она видела, какие невероятные вещи проделал Дрефан с аурой Кары, и знала, что некоторые заболевания человек может вызвать у себя сам.

Кэлен не раз доводилось бывать в местечке, именуемом Лангден, где жили очень суеверные и темные люди. Их местный целитель постановил, что головные боли, которые так донимают жителей Лангдена, вызваны тем, что ими овладели злые духи. И приказал прижигать раскаленным железом пятки тем, у кого болит голова, чтобы изгнать злых духов. С тех пор в Лангдене одержимых нет. Голова больше ни у кого не болит никогда.

Если бы и чума могла исчезнуть так же легко.

Если бы Надина могла исчезнуть так же легко. Но ее нельзя отправить домой после того, как она столько времени пробыла среди больных. Нравится Кэлен это или нет, но Надина останется здесь, пока все не закончится. Казалось, она видит, как когти Шоты сжимаются на горле Ричарда.

Кэлен не знала, что сказал Ричард Надине, но вполне могла себе представить. Надина вдруг стала предельно вежлива. Кэлен понимала, что ее извинения отнюдь не продиктованы искренностью. По всей вероятности, Ричард ей пригрозил, что, если она не извинится, он ее сварит живьем. Но судя по тому, как часто взгляд Кары останавливается на Надине, у нее появился повод для беспокойства посерьезней, чем Ричард.

Они прошли между белых колонн и вошли во дворец через резные врата с геометрическим рисунком. Огромный зал освещали окна со светло-голубыми стеклами, расположенными между колоннами из белого мрамора с золочеными капителями, и десятки ламп, развешанные по стенам.

Из глубины зала навстречу им вышел человек в кожаных доспехах. Справа, от гостевых покоев, подошел другой. Ричард остановился.

— Улик, найди генерала Керсона. Скорее всего он в штабе. Кто-нибудь знает, где генерал Болдуин?

— Наверное, во дворце Кельтона, на Королевском Ряду, — сказала Кэлен. — Он там живет с тех пор, как привел сюда свою армию и помог нам разбить Защитников Паствы.

Ричард устало кивнул. Кэлен никогда не видела, чтобы он выглядел так ужасно. С серого лица смотрели пустые глаза. Он покачнулся, когда поворачивался к Игану.

— А, Иган, вот ты где… Приведи, пожалуйста, генерала Болдуина. Я не знаю, где он, но ты непременно его найди.

Иган быстро кинул на Кэлен неуверенный взгляд.

— Хотите, чтобы привели еще кого-нибудь, магистр Рал?

— Еще кого-нибудь? Да. Пусть прихватит своих офицеров. Я буду у себя в кабинете. Приведите их туда.

Иган с Уликом прижали кулаки к сердцу и отправились выполнять поручение. На ходу они обменялись быстрыми жестами с обеими морд-сит. Кара с Райной подошли к Ричарду и закрыли его собой как раз в тот момент, когда Тристан Башкар остановился перед ним.

Появилась Бердина. Она шла, не отрывая глаз от раскрытого дневника. Казалось, она полностью поглощена чтением и ничего вокруг не замечает. Кэлен пришлось ее остановить, иначе она бы наткнулась на Ричарда.

— Мать-Исповедница, магистр Рал, — поклонился Тристан.

— Кто вы такой? — спросил Ричард.

— Тристан Башкар, министр Джары, магистр Рал. Боюсь, мы не были официально представлены.

В серых глазах Ричарда мелькнули живые искорки.

— И вы решили капитулировать, министр Башкар?

Тристан, думая, что сейчас их официально представят друг другу, был готов снова поклониться и не ожидал, что Ричард задаст этот вопрос. Он кашлянул и выпрямился. Его лицо озарила улыбка.

— Магистр Рал, я ценю ваше терпение. Мать-Исповедница любезно даровала мне две недели, чтобы узнать решение звезд.

Голос Ричарда снова налился силой.

— Вы рискуете, что ваш народ увидит мечи, а не звезды, министр Башкар!

Тристан расстегнул плащ. Уголком глаза Кэлен заметила, что эйджил Кары прыгнул ей в руку. Тристан этого не видел. Глядя Ричарду в глаза, он небрежно уперся рукой в бок, показав таким образом кинжал на поясе. Райна тоже схватила эйджил.

— Магистр Рал, как я уже объяснил Матери-Исповеднице, наш народ с нетерпением ждет дня, когда с великой радостью вольется в Д’Харианскую империю.

— Д’Харианскую империю?

— Тристан, — вмешалась Кэлен, — мы сейчас очень заняты. Мы с вами это уже обсудили, и вы получили свои две недели. А теперь не будете ли вы любезны отойти?

Тристан отбросил со лба волосы и посмотрел на Кэлен своими блестящими карими глазами.

— Тогда я перейду сразу к делу. До меня дошли слухи, что в Эйдиндриле эпидемия.

К Ричарду внезапно вернулся его обычный хищный взгляд.

— Это не просто слухи. Это правда.

— Как велика опасность?

Рука Ричарда легла на рукоять меча.

— Если вы присоединитесь к Ордену, министр, то пожалеете, что на вас не обрушилась эта эпидемия, когда на вас обрушусь я.

Кэлен редко доводилось видеть, чтобы двое мужчин в одно мгновение так возненавидели друг друга. Она понимала, что Ричард измотан и, мягко говоря, не в том настроении, чтобы ему бросал вызов лощеный аристократ вроде Тристана. А еще Джара имела представителя в Совете, и он приговорил Кэлен к смерти. Хотя не Тристан голосовал тогда за смертный приговор, но это был советник из Джары. Ричард убил его.

Но Кэлен не понимала, почему Тристан с первого взгляда невзлюбил Ричарда — разве что потому, что тот требовал капитуляции. Пожалуй, вполне достаточная причина. На его месте она чувствовала бы то же самое.

Кэлен уже была готова к тому, что мужчины схватятся за оружие, но тут между ними встал Дрефан.

— Я — Дрефан Рал, верховный жрец Рауг’Мосс. У меня есть некоторый опыт борьбы с эпидемиями. Советую вам оставаться в вашей комнате и избегать контактов с посторонними. Особенно с проститутками. Кроме того, вам следует высыпаться и есть здоровую пищу. Это поможет вашему организму устоять перед болезнью. Я объясню прислуге дворца, как укреплять себя против болезни. Если хотите, вы тоже можете прийти и послушать.

Тристан с серьезным видом выслушал Дрефана и с поклоном поблагодарил его за совет.

— Что ж, я ценю правду, магистр Рал. Человек не столь великий, как вы, попытался бы обмануть меня, приуменьшив серьезность проблемы. Теперь мне понятно, почему вы так заняты. Я удаляюсь, чтобы вы могли позаботиться о вашем народе.

Бердина топталась возле Ричарда, который гневно смотрел вслед уходящему Тристану. Она непрерывно бормотала себе под нос слова на древнед’харианском, и Кэлен сомневалась, что Бердина вообще слышала хоть что-нибудь из разговора.

— Магистр Рал, мне нужно с вами поговорить, — пробурчала Бердина.

Ричард положил руку ей на плечо и попросил подождать.

— Дрефан, Надина, — спросил он, — у кого-нибудь из вас есть средство от головной боли? Очень сильной?

— У меня есть кое-какие травы, Ричард, — предложила Надина.

— У меня есть кое-что получше. — Дрефан подошел к Ричарду. — Это лекарство называется сон. Может, припоминаешь, тебе когда-то случалось его принимать?

— Дрефан, я знаю, что не спал какое-то время, но…

— Много ночей и дней. — Дрефан воздел палец. — Если ты попытаешься обмануть организм всякими там снадобьями, то окажешь себе дурную услугу. Головная боль вернется и будет еще сильнее, чем прежде. Ты разрушишь свою ауру. А от этого ничего хорошего не будет ни тебе, ни всем остальным.

— Дрефан прав, — сказала Кэлен.

Не поднимая глаз, Бердина перевернула страницу дневника.

— Согласна. Я чувствую себя гораздо лучше, поспав немного. — Казалось, она только что заметила присутствие других. — Теперь я лучше соображаю.

Ричард махнул рукой.

— Знаю. Скоро лягу, обещаю. Так что ты хотела мне сказать, Бердина?

— Что? — Морд-сит уже успела опять зачитаться. — А! Я выяснила, где находится Храм Ветров.

Брови Ричарда взметнулись вверх.

— Что?!

— Поспав, я стала лучше соображать. Я сообразила, что мы ограничили наши поиски ключевыми словами, и попыталась представить, что бы сделали древние волшебники в этой ситуации. Я рассудила, что…

— Где он?! — проревел Ричард.

Бердина наконец подняла голову и моргнула.

— Храм Ветров находится на вершине горы Четырех Ветров.

И тут Бердина впервые за все это время заметила Райну и улыбнулась ей. Райна улыбнулась в ответ.

Встретив вопросительный взгляд Ричарда, Кэлен пожала плечами.

— Бердина, от твоих слов мало пользы, если ты не скажешь, где эта гора находится.

Бердина нахмурилась, потом виновато пожала плечами.

— Ой, прошу прощения! Это так переводится. — Она снова нахмурилась. — По-моему.

Ричард устало провел рукой по лицу.

— Как Коло это называет?

Бердина нашла нужное место и ткнула пальцем.

— Берглендурх ост Киммермосст, — прищурившись, прочитал Ричард. — Гора Четырех Ветров.

— Вообще-то «берглендурх» означает не просто гору, — сообщила Бердина. — «Берглен» значит «гора», а «дурх» иногда означает «скала», хотя может иметь и другие значения, например, «волевой», но в данном случае, по-моему, имеется в виду все-таки горный кряж. Или большая скала. Ну, что-то вроде скалистой горы Четырех Ветров.

Кэлен переступила с ноги на ногу.

— Гора Киммермосст?

— Да, — почесала нос Бердина. — Похоже, это то самое место.

— Наверняка это оно, — произнес Ричард. Впервые за последнее время в нем затеплилась надежда. — Ты знаешь, где это?

— Да. Я была на горе Киммермосст, — ответила Кэлен. — Там, безусловно, очень ветрено, и она вся состоит из скал. На вершине какие-то древние развалины, но ничего похожего на храм.

— Возможно, развалины и есть храм, — предположила Бердина. — Мы же не знаем его размера. Храм мог быть и маленьким.

— Нет, в данном случае это не так.

— Почему? — спросил Ричард. — Что там наверху такое? Это далеко?

— Неподалеку отсюда на северо-восток. День пути или около того. Очень неуютное место. Там проходит старая дорога, очень коварная, но все равно позволяющая сэкономить несколько дней пути. А на вершине, как я уже говорила, какие-то руины. Судя по виду, остатки каких-то домишек. Я видела много больших дворцов и понимаю, что с архитектурной точки зрения это не основное здание, а что-то вроде отдельных пристроек, как здесь, во дворце Исповедниц. Между домами идет дорога, примерно такая же, как наша аллея.

— Ну и куда же она ведет? — спросил Ричард, сунув палец за пояс.

Кэлен посмотрела в его серые глаза.

— Прямо к краю обрыва. Дома расположены на краю. А за ними — отвесная гладкая стена идет на три или четыре тысячи футов.

— Никаких ступенек в скале не вырублено? Ничего не ведет к самому храму?

— Ричард, ты не понял! Дома стоят на краю обрыва. Совершенно очевидно, что и дома, и стены, и сама дорога шли дальше, потому что они как обрезаны. Когда-то гора там была шире. Но теперь ее нет. Она рухнула вниз. Возможно, обвал или еще что-нибудь. То, что лежало за этими развалинами, основное строение и сама гора, исчезли.

— Коло так и пишет. Волшебники возвратились, а Храм Ветров исчез. — У Ричарда был растерянный вид. — Должно быть, они с помощью магии разрушили гору и похоронили Храм Ветров, чтобы никто никогда не смог до него добраться.

— Ну, тогда я продолжу искать в дневнике, — вздохнула Бердина. — Может, Коло где-нибудь упоминает, что Храм Ветров рухнул от камнепада или обвала.

Ричард кивнул:

— Поищи.

— Магистр Рал, у вас найдется время мне помочь, прежде чем вы уедете, чтобы пожениться?

В зале повисла леденящая тишина.

— Бердина… — Ричард не мог выговорить больше ни слова.

— Я слышала, что солдаты поправились, — кротко сказала Бердина, посмотрев сначала на Кэлен, потом снова на Ричарда. — Вы мне говорили, что вы с Матерью-Исповедницей уедете, чтобы сыграть свадьбу, как только солдаты поправятся. Солдаты поправились. — Она ухмыльнулась. — Я знаю, что я ваша фаворитка, но вы ведь не передумали, а? Или все-таки испугались?

Она с любопытством ждала, не замечая, что ее шутке никто не улыбнулся.

Ричард одеревенел. Он не мог выговорить ни слова. Кэлен понимала, что он боится произнести это вслух, опасаясь разбить ей сердце.

— Бердина, — торопливо зашептала она, — мы с Ричардом никуда не едем. Свадьба откладывается. По крайней мере пока.

Хотя Кэлен говорила шепотом, слова эхом разнеслись по залу, будто она их прокричала.

Лицо Надины было намеренно равнодушным, но это выдавало ее чувства больше, чем любая ухмылка.

— Откладывается? — Бердина изумленно моргнула. — А почему?

Ричард смотрел на нее, потому что не осмеливался взглянуть на Кэлен.

— Бердина, Джегань наслал на Эйдиндрил чуму. Это об этом гласит пророчество в подземелье. И наш долг быть здесь, с нашим народом, а не… Как это будет выглядеть, если…

Он замолчал.

Бердина опустила дневник.

— Простите…

Глава 32

Кэлен смотрела в окно. Темнело; шел снег. У нее за спиной за столом сидел Ричард. Его золотой плащ висел на ручке кресла. Он вместе с Бердиной разбирал дневник Коло в ожидании офицеров.

Кэлен оглянулась. Дрефан с Надиной стояли у камина. Ричард попросил их прийти, чтобы ответить на вопросы генералов, если таковые возникнут. Надина старательно избегала смотреть на Ричарда и особенно на Кэлен. Наверное, потому, что боялась, как бы Кэлен не заметила торжествующий огонек в ее глазах.

Нет. Это еще не победа Надины. Шоты. Это всего лишь отсрочка. Отсрочка до… До чего? До того дня, когда они справятся с чумой? До того дня, когда почти все жители Эйдиндрила умрут? До того дня, когда они сами заболеют чумой, как гласит пророчество?

Кэлен подошла к Ричарду и положила руку ему на плечо. Ей вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к нему. К счастью, он положил ладонь поверх ее руки.

— Это только отсрочка, — прошептала она ему на ухо. — Она ничего не меняет, Ричард. Всего лишь небольшая отсрочка, обещаю тебе.

Он потрепал ее по руке и улыбнулся:

— Знаю.

Вошла Кара:

— Магистр Рал, они идут.

— Спасибо, Кара. Оставь дверь открытой и скажи им, чтобы заходили сразу.

Райна зажгла от камина длинную щепку и, опершись о плечо Бердины, потянулась зажечь лампу на дальнем конце стола. Ее длинные волосы свесились, щекоча Бердине лицо. Бердина почесала щеку и коротко улыбнулась Райне. Обычно в присутствии посторонних эти две женщины не только не задевали, но даже не замечали друг друга. Кэлен понимала, что сейчас они не скрывают своих отношений только из-за того, что Райне пришлось сегодня пережить так много. Она чувствовала себя одиноко и нуждалась в утешении. Как ни чудовищно было их обучение, как ни равнодушны стали они к боли, в них понемногу начали пробуждаться человеческие чувства. Кэлен прочла по глазам Райны, что вид этих страдающих и умирающих детишек не оставил ее равнодушной.

Кэлен услышала, как Кара приказала офицерам войти. В комнату вошел мускулистый седоватый генерал Керсон в начищенных кожаных доспехах, под которыми бугрились мышцы.

За ним шел командующий армией Кельтона — могучий генерал Болдуин. Он был старше д’харианца. В его усах, концы которых загибались книзу, блестела седина. Как всегда, он выглядел весьма изысканно в зеленом саржевом плаще на шелковой подкладке, закрепленном на плече двумя пуговицами. Герб в виде щита, разделенного по диагонали черной полосой на желтое и синее поля, украшал его колет. Пряжка на ремне и отделанные серебром ножны сверкали в свете ламп. Он выглядел столь же свирепо, сколь и сногсшибательно.

За ними вошли офицеры. Оба генерала поклонились, и лысина генерала Болдуина сверкнула в свете ламп, когда он склонился перед Ричардом.

— Моя королева, — промолвил он. — Магистр Рал.

Кэлен кивнула ему, а Ричард встал. Бердина отодвинулась в сторону. Она даже не потрудилась поднять головы. Она ведь морд-сит и к тому же занята.

— Магистр Рал, — прижал к сердцу кулак генерал Керсон. — Мать-Исповедница.

Офицеры поклонились. Ричард терпеливо ждал. Кэлен догадывалась, что он не знает, с чего начать.

Но Ричард начал просто:

— Господа, я с сожалением должен поставить вас в известность, что в Эйдиндриле чума.

— Чума? — переспросил генерал Керсон. — Это еще что?

— Болезнь. От чумы умирают люди. Вот что такое чума.

— Черная смерть, — сказал Дрефан из-за спины Кэлен и Ричарда.

Раздался общий вздох. Офицеры молча ждали продолжения.

— Она началась недавно, — продолжил Ричард, — поэтому мы, к счастью, успели принять кое-какие меры предосторожности. На сегодня нам известно о двух десятках случаев заболевания. Конечно, трудно сказать, сколько человек уже заразились и сколько еще заразятся. Половина из тех, кто заболел, уже умерли. К утру, полагаю, умерших будет больше.

Генерал Керсон откашлялся.

— Меры предосторожности, магистр Рал? Какие тут могут быть меры предосторожности? У вас есть лекарство?

Ричард потер лоб и уставился на крышку стола.

— Нет, генерал, лекарства у меня нет, — очень тихо ответил он. Но его услышали все, настолько тихо было в комнате.

— Тогда что же?..

Ричард выпрямился.

— Нам нужно разделить людей. Рассеять их. Мой брат сталкивался с чумой и читал о крупных эпидемиях в прошлом. Мы считаем, что, вероятно, чума передается от человека к человеку.

— А я слышал, что чуму вызывает плохой воздух, — раздался голос кого-то из офицеров с дальнего ряда.

— Я тоже такое слышал, и этого тоже исключить нельзя. А еще говорят, что она бывает от кучи других причин: плохая вода, тухлое мясо, слишком горячая кровь, — ответил Ричард.

— Магия? — спросил кто-то.

Ричард переступил с ноги на ногу.

— И это возможно. Еще существует мнение, что это духи наказывают нас за какие-то проступки. Лично я в это не верю. Я сегодня полдня ходил по городу, навещал заболевших и умирающих невинных детей. И ни за что не поверю, что духи способны на такую жестокость, как бы они ни гневались.

Генерал Болдуин потер подбородок.

— Так как, по-вашему, она распространяется, магистр Рал?

— Я не специалист, но склонен согласиться с мнением моего брата, что, как любое заразное заболевание, она передается от человека к человеку через воздух и при близком контакте. Эту версию я считаю наиболее логичной, хотя эта болезнь куда серьезней прочих. Мне сказали, что чума, как правило, всегда заканчивается смертью. Если она действительно передается от человека к человеку, то медлить нельзя. Мы должны сделать все, чтобы уберечь от заражения наших солдат. Я хочу, чтобы людей разделили на небольшие отряды.

Генерал Керсон расстроенно всплеснул руками.

— Магистр Рал, а почему вы не можете с помощью магии избавить город от этой напасти?

Кэлен предостерегающе коснулась спины Ричарда, боясь, что он выйдет из себя. Но Ричард, похоже, не был рассержен.

— Мне очень жаль, но в данный момент я не знаю, какое волшебство может изгнать чуму. И не слышал, чтобы когда-нибудь от чумы избавлялись с помощью магии. Вы должны понимать, генерал, что даже если человек владеет магией, это не означает, что он может остановить самого Владетеля, когда человеку приходит пора покинуть сей мир. Если бы волшебники это умели, то, уверяю вас, мы все жили бы вечно. Но волшебники не обладают могуществом Создателя. В нашем мире все уравновешено. Мы, особенно солдаты, можем помогать Владетелю сеять смерть, но мы можем и творить жизнь, подобно Создателю. Мы знаем, и, возможно, лучше многих, что задача солдат — защищать мир и жизнь. А равновесие состоит в том, что иногда нам приходится отнимать жизнь у людей, чтобы остановить противника, который может погубить еще больше невинных. Волшебник тоже должен пребывать в гармонии с миром, в котором живет. И Создатель, и Владетель — оба играют свою роль в нашем мире. И не во власти какого-то ничтожного чародея диктовать им, что делать. Он может повлиять на какие-то события — устроить чью-то женитьбу, например, но не может приказать Создателю, чтобы в результате этой женитьбы в мир пришла новая жизнь. Волшебник должен всегда помнить, что он действует в рамках ограничений, присущих нашему миру, и делать все возможное, чтобы помочь своему народу, точно так же, как фермер помогает соседу убрать урожай или потушить пожар. Волшебники могут делать вещи, которые не могут делать те, кто не владеет магией, но даже самый великий волшебник не может принести в этот мир новую жизнь. Молодая женщина, не обладающая ни его магией, ни его опытом, ни его мудростью, может это сделать, а вот он — нет. И в конце концов, возможно, у нее больше магии, чем у него. Я пытаюсь объяснить вам вот что. То, что я прирожденный чародей, вовсе не означает, что мой дар способен остановить чуму. Нельзя во всем полагаться на магию. Знать пределы своих возможностей для волшебника так же важно, как для офицера знать предел возможности его подчиненных. Многие из вас видели, что может мой меч сделать с врагом. Но каким бы удивительным ни было это оружие, нынешнего невидимого противника оно поразить не в состоянии. И другая магия тоже может оказаться столь же бессильной.

— В вашей мудрости — наше смирение, — тихонько процитировал посвящение генерал Керсон.

Офицеры дружно выразили согласие с объяснением Ричарда, и Кэлен была рада, что ему удалось их убедить.

— Не такая уж это мудрость, — пробормотал Ричард. — Просто обычный здравый смысл. Но, прошу вас, не считайте, — продолжал он, — будто мои слова означают, что я буду сидеть сложа руки. — Он положил руку Бердине на плечо. Та подняла голову. — Бердина помогает мне прочесть книги волшебников древности, чтобы узнать, не оставили ли они нам каких-нибудь заветов. Если есть какой-то способ остановить чуму с помощью магии, я его отыщу. А пока мы должны изыскать другие способы. И прежде всего нам нужно рассредоточить людей.

— Рассредоточить, а дальше? — спросил генерал Керсон.

— Рассредоточить и вывести из Эйдиндрила.

Генерал Керсон с сомнением покачал головой:

— Оставить Эйдиндрил без защиты?

— Нет, не без защиты, — возразил Ричард. — Я предлагаю разделить людей на отряды, чтобы уменьшить вероятность распространения эпидемии в войсках, и вывести на раздельные позиции вокруг Эйдиндрила. Мы можем поставить посты на каждом перевале, на каждой дороге, в каждой прилегающей долине. Тогда ни одна армия на нас не двинется.

— А если двинется? — Генерал Болдуин явно отнесся скептически к этому предложению. — Маленькие отряды не смогут оказать сопротивления.

— Мы разошлем повсюду разведчиков. Я сомневаюсь, что Орден уже продвинулся так далеко на север, но, если все же я ошибаюсь, мы успеем получить предупреждение и быстро сосредоточить войска. Отводить армию далеко от города не нужно и ставить отряды на большом расстоянии друг от друга тоже — только развести людей, чтобы зараза не распространилась на все войско. Если у вас есть предложения, выкладывайте. Для этого я вас и собрал. Не стесняйтесь, говорите.

Вперед вышел Дрефан:

— Это нужно делать быстро. Чем быстрее солдаты уберутся из города, тем меньше вероятность, что они подцепят болезнь.

Офицеры задумчиво закивали.

— Те, что сопровождали нас сегодня, должны остаться здесь, — продолжил Дрефан. — Они могли уже заразиться. Составьте список тех, с кем они контактировали, и их тоже оставьте в Эйдиндриле.

— Мы немедленно этим займемся, — сказал генерал Керсон.

Ричард кивнул.

— Каждый отряд должен иметь связь с остальными, но послания должны быть только устными. Никаких письменных распоряжений и донесений, передаваемых из рук в руки. Бумага может перенести заразу. Гонцы, которые будут передавать команды или сведения, должны говорить на расстоянии. По крайней мере на таком, на каком вы сейчас находитесь от меня.

— Не излишняя ли это предосторожность? — спросил один из офицеров.

— Мне доводилось слышать, — ответил Дрефан, — что людей, заболевших чумой, но еще не знающих, что они больны, можно определить по специфическому запаху их дыхания. — Офицеры заинтересованно закивали. — Только при этом вы сами заразитесь чумой и тоже сляжете и умрете.

— Поэтому мы и не хотим, чтобы гонцы близко подходили один к другому, — добавил Ричард. — Если один из них заболеет, нельзя, чтобы он принес заразу в другой отряд. Все наши усилия пойдут насмарку, если мы не будем тщательно соблюдать эти меры. И тогда почти все жители города и наши солдаты будут мертвы через несколько недель.

Офицеры начали серьезно и озабоченно переговариваться. Дрефан вновь потребовал их внимания.

— Это, разумеется, самый скверный вариант развития эпидемии, — сказал он. — Мы не намерены приуменьшать опасность, но есть кое-какие факторы, действующие в нашу пользу. Из них самый важный — это погода. Чума сильнее всего распространяется в жару. Сейчас на удивление прохладно для весны, и по крайней мере хоть с этим нам повезло.

Офицеры облегченно вздохнули. Кэлен — нет.

— И еще одно. — Ричард переводил взгляд с одного лица на другое. — Мы — д’харианцы. Мы люди чести. Мы должны действовать согласованно, и я не хочу, чтобы кто-либо из нас лгал нашим людям, утверждая, что риск невелик. С другой стороны, я не хочу, чтобы кто-то раздувал панику. Все и так будут достаточно напуганы. Кроме того, мы солдаты. И эта битва — битва не менее серьезная, чем с любым другим противником, напавшим на нас. Это часть нашей работы. Некоторым солдатам придется остаться в городе, чтобы помогать жителям. И если начнутся беспорядки, как было во время красной луны, я хочу, чтобы их немедленно пресекли. Задействуйте для этого необходимое число людей, но не больше. Помните, что жители этого города — наши соратники и мы защитники, а не надсмотрщики. Еще понадобятся люди, чтобы рыть могилы. Сомневаюсь, что, если чума распространится среди населения, мы сможем сжечь такое количество трупов.

— Магистр Рал, а сколько, по-вашему, людей может умереть? — спросил один из офицеров.

— Тысячи, — ответил за Ричарда Дрефан. — Десятки тысяч. — Он оглядел присутствующих. — А если дело пойдет плохо, то и гораздо больше. Я читал о чуме, которая за три месяца сократила на три четверти население города — а в нем насчитывалось полмиллиона жителей.

Кто-то присвистнул.

— И еще одно, — сказал Ричард. — Начнется паника. Некоторые захотят бежать из Эйдиндрила. Большинство останется, не столько потому, что здесь их родной дом, сколько потому, что здесь у них все, что они нажили, и здесь у них есть работа. Мы не можем допустить, чтобы кто-то покинул Эйдиндрил и понес чуму в другие страны Срединных Земель или еще дальше, в Д’Хару. Все жители должны оставаться в городе. Но если люди захотят укрыться в окрестных холмах, мы должны отнестись к этому с пониманием. Они могут болтаться вокруг города, сколько хотят, но покидать окрестности Эйдиндрила запрещается всем. Расставьте кордон и никого не выпускайте за его пределы. Если понадобится, применяйте силу, но, пожалуйста, не забывайте, что эти люди не злонамеренны, а просто боятся за себя и своих близких. Тем, кто захочет укрыться в холмах, напомните, чтобы взяли с собой побольше еды. Мародерства в деревнях мы не допустим. — Ричард помолчал. — Что ж, пожалуй, это все, что я хотел вам сказать. Вопросы есть?

— Вы уедете сегодня ночью, моя королева, магистр Рал? Или завтра утром? — спросил генерал Болдуин. — И где вы будете находиться?

— Мы с Ричардом не покинем Эйдиндрил, — ответила Кэлен.

— Что?! Но вы должны уехать! — вскричал генерал Болдуин. — Прошу вас! Если вы погибнете, кто поведет нас за собой?

— Мы не знали, с чем имеем дело, а теперь уже слишком поздно, — ответила Кэлен. — Мы могли успеть заразиться.

— Хотя считаем это маловероятным, — поспешил развеять опасения офицеров Ричард. — Но я должен остаться здесь, чтобы выяснить, нет ли магии, которая может остановить чуму. Для этого мне нужно пойти в замок Волшебника. Если мы переберемся на холмы, от нас будет мало пользы, и я лишусь возможности найти решение. Мы останемся здесь, чтобы контролировать ситуацию в городе. Дрефан — верховный жрец целителей Рауг’Мосс. Мы с Матерью-Исповедницей в надежных руках. Дрефан и Надина тоже остаются, чтобы помочь населению.

Пока офицеры обсуждали вопросы снабжения и обеспечения, Кэлен отошла к окну и стала наблюдать за весенней метелью. Ричард разговаривал с офицерами, как командир, который старается укрепить дух своих воинов перед предстоящей битвой. И как в любой битве, в этом сражении смерть пожнет свою жатву.

Несмотря на заверения Дрефана, что в холодную погоду чума не может сильно распространиться, Кэлен знала, что в данном случае это не так.

Это не обычная эпидемия. Это чума, насланная на Эйдиндрил при помощи магии человеком, который стремится убить их всех.

Тогда, в подземелье, Джегань назвал это Джа-Ла Д’Йин — Игрой Жизни. Он был недоволен, что Ричард заменил мяч на более легкий, чтобы в нее могли играть все ребятишки, а не только самые сильные и жестокие. И Джегань начал с того, что убил именно этих детей. Это не случайность. Это послание.

Началась настоящая игра жизни.

И если выиграет Джегань, этот мир будет принадлежать ему, и он станет править им с такой же жестокостью.

Глава 33

Целый час офицеры задавали Дрефану вопросы, а оба генерала давали Ричарду советы по командованию и обеспечению. Обсудили перспективы, составили планы, распределили обязанности. Было решено начать передислокацию этой же ночью. Защитников Паствы, которые принесли Ричарду клятву верности, предполагалось на всякий случай разъединить и направить небольшими группами в разные подразделения. Ричард согласился с таким предложением.

Когда офицеры ушли, Ричард тяжело опустился на стул. Он проделал долгий путь от лесного проводника до главнокомандующего.

Кэлен гордилась им.

Она уже открыла рот, чтобы это сказать, но ее опередила Надина.

— Спасибо, — равнодушно буркнул Ричард.

Надина нерешительно тронула его за плечо.

— Ричард, ты всегда был… Ну, я не знаю… Для меня просто Ричардом. Моим земляком. Лесным проводником. Но сегодня, особенно сейчас, я впервые увидела тебя в ином свете. Ты действительно магистр Рал.

Ричард облокотился на стол и спрятал лицо в ладонях.

— Мне кажется, что я скорее предпочел бы оказаться на дне обрыва погребенным вместе с Храмом Ветров.

— Не глупи, — прошептала она.

Кэлен быстро подошла к Ричарду, и Надина скользнула прочь.

— Ричард, ты должен лечь спать, — сказала Кэлен. — Сейчас. Ты обещал. Ты нам нужен здоровым. Если ты не ляжешь спать…

— Знаю. — Тяжело оттолкнувшись от стола, он встал и повернулся к Дрефану и Надине. — У кого-нибудь из вас есть что-нибудь, что поможет заснуть? Я уже пробовал… Бесполезно. Просто лежал и пялился в потолок. Мой мозг никак не может успокоиться.

— Дисгармония Фен Сан, — немедленно сообщил Дрефан. — И ты сам в этом виноват, потому что довел себя до изнеможения. У каждого из нас есть свои пределы, и если…

— Дрефан, — ласково перебил его Ричард, — я знаю, что ты хочешь сказать, но я делаю то, что должен делать. Постарайся это понять. Джегань хочет нас всех перебить. И я не могу сидеть сложа руки.

Дрефан хмыкнул.

— Я все понимаю, только ты от этого здоровее не становишься.

— Одним словом, я постараюсь быть хорошим мальчиком, но только потом, ладно? Так как насчет того, чтобы мне все же каким-то образом сегодня уснуть?

— Медитация, — ответил Дрефан. — Она приведет в гармонию твои энергетические потоки.

Ричард почесал бровь.

— Дрефан, сотням тысяч людей грозит смерть, потому что Джегань жаждет власти над миром. И он уже доказал нам, что его решимость не имеет границ. И убивать он начал с детей. — Ричард сжал кулак так, что побелели костяшки. — И лишь для того, чтобы передать мне послание! Детей! — Лицо Ричарда, наоборот, налилось кровью. — Ну так он просчитался! Я ни за что и никогда не отдам свой народ такому тирану! Никогда! Я сделаю все, чтобы остановить чуму! Клянусь!

В комнате воцарилась звенящая тишина. Кэлен никогда не видела Ричарда таким. Когда в его глазах плясала волшебная ярость магии Меча Истины, то объект этой ярости обычно находился в пределах досягаемости. Ярость была направлена на вполне ощутимую угрозу.

А сейчас это была бессильная ярость на невидимого противника. Сейчас перед Ричардом не было врага, с которым можно сразиться. По его глазам Кэлен видела, что этот гнев не волшебного происхождения. Это была ярость Ричарда в чистом виде, без магии.

Наконец он сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и провел ладонью по лицу.

— Если я попытаюсь медитировать, — голос его снова звучал ровно, — то опять увижу в своем воображении умирающих детей. Я этого не вынесу. Мне нужно уснуть без сновидений.

— Без сновидений? Тебя тревожат сны?

— Кошмары. Впрочем, кошмары поджидают меня и днем, когда я бодрствую, но тогда они по крайней мере реальны. Сноходец не может проникнуть в мои сны, но он все же ухитрился заставить меня видеть кошмары. О добрые духи, даруйте мне спокойствие хотя бы во сне!

— Явный признак дисгармонии меридиана Фен Сан, — подтвердил сам для себя Дрефан. — Я вижу, ты будешь непростым пациентом.

Он расстегнул один из кошелей у себя на поясе и достал оттуда несколько маленьких мешочков. Один он убрал обратно.

— Нет, это снимает боль, но не поможет уснуть. — Он понюхал следующий. — Это рвотное. — Он перебрал все мешочки и снова сложил их в кошель. — Нет, боюсь, у меня с собой нет ничего попроще. Я привез только редкие средства.

— Что ж, спасибо за попытку, — вздохнул Ричард.

Дрефан повернулся к Надине. Она была сама готовность и стояла, поджав губы, чтобы не выдать своего ликования.

— То, что ты дала матери Йоника, для Ричарда будет слишком слабым, — сказал ей Дрефан. — У тебя нет хмеля?

— Есть, — спокойно ответила она, явно довольная тем, что наконец кто-то спросил ее. — Экстракт, разумеется.

— Отлично, — кивнул Дрефан и хлопнул Ричарда по спине. — Помедитируешь в другой раз. А сегодня уснешь, едва до подушки доберешься. Надина сделает тебе настойку. А я пойду наставлять слуг.

— Не забудь помедитировать, — пробормотал Ричард, когда Дрефан ушел.

Бердина осталась изучать дневник, а Надина, Кара, Райна, Улик с Иганом и Кэлен направились вслед за Ричардом в его спальню, которая находилась неподалеку от кабинета. Улик с Иганом, как всегда, остались в коридоре. Остальные вошли в комнату.

Ричард бросил свой золотой плащ на стул. Снял через голову перевязь и положил на плащ Меч Истины. Затем лениво стянул через голову расшитую золотом куртку, снял рубашку и остался в черной безрукавке.

Надина уголком глаза следила за ним, одновременно вслух отсчитывая капли, которые капала в стакан с водой.

Ричард плюхнулся на край кровати.

— Кара, будь добра, стащи с меня сапоги.

Кара закатила глаза.

— Я что, похожа на лакея?

И принялась за дело, а Ричард лишь улыбнулся:

— Скажи Бердине, пусть найдет любые упоминания об этой горе Четырех Ветров. Может, наткнется на еще что-нибудь стоящее.

Кара глянула на него снизу вверх.

— Блестящая мысль! — с издевательским энтузиазмом воскликнула она. — Готова поспорить, она в жизни бы до этого сама не додумалась, о всезнающий и мудрый повелитель!

— Ладно-ладно. Похоже, я тут никому не нужен. Так где там мой волшебный напиток?

— Уже несу, — радостно пропела Надина.

Кара крякнула, стаскивая с него второй сапог.

— Расстегните штаны, я их тоже сниму.

Ричард бросил на нее сердитый взгляд:

— Спасибо, сам справлюсь.

Кара хихикнула, а он скатился с кровати и подошел к Надине. Та протянула ему стакан.

— Не пей все. Я накапала пятьдесят капель. Этого больше чем достаточно, но я решила, пусть у тебя будет запас. Выпей треть, а если проснешься ночью, можешь сделать еще пару глотков. Я добавила еще валерианы и пустырника, чтобы ты заснул уже наверняка и без сновидений.

Ричард залпом выпил половину и скривился.

— Судя по мерзкому вкусу, я от этой штуки либо усну, либо помру.

— Будешь спать, как младенец, — улыбнулась Надина.

— Слыхал я, что младенцы спят вовсе не так крепко, как принято думать.

Надина тихо рассмеялась мелодичным смехом.

— Ты уснешь, Ричард. Обещаю. А если проснешься слишком рано, просто выпей еще немного.

— Спасибо. — Он сел на край кровати и оглядел всех женщин по очереди. — А со штанами я справлюсь. Клянусь.

Кара закатила глаза и направилась к двери, подталкивая перед собой Надину. Кэлен поцеловала Ричарда в щеку.

— Ложись. Я приду и поцелую тебя на ночь, только расставлю охрану.

Райна вышла вслед за Кэлен и закрыла дверь. Надина ждала в коридоре, покачиваясь на каблуках.

— Как рука? Сменить припарку?

— Рука гораздо лучше, — ответила Кэлен. — Пожалуй, хватит припарок. Но спасибо за предложение.

Она скрестила на груди руки и уставилась на Надину. Кара тоже уставилась на Надину. Райна уставилась на Надину.

Надина переводила взгляд с одной женщины на другую. Потом поглядела на Улика с Иганом, которые тоже глаз с нее не спускали.

— Ну, тогда ладно. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — в один голос ответили Кэлен, Кара и Райна. Они смотрели вслед удаляющейся Надине.

— Я тебя еще раз прошу — позволь мне ее убить, — сквозь зубы прошипела Кара.

— Может, и позволю, — ответила Кэлен и постучала в дверь. — Ричард? Ты лег?

— Да.

Кара хотела тоже войти.

— Я только на минутку, — сказала ей Кэлен. — Вряд ли он успеет за это время меня обесчестить.

— От магистра Рала всего можно ждать, — нахмурилась Кара.

Райна рассмеялась и хлопнула ее по руке.

— На твоем месте я бы не стала беспокоиться. После того, что мы сегодня видели, вряд ли у кого-то из нас будет подходящее настроение, — сказала Кэлен и закрыла дверь.

В комнате горела одна свеча. Ричард лежал, укрывшись до пояса одеялом. Кэлен присела на краешек кровати, взяла его руку и прижала к груди.

— Ты очень огорчена? — спросил он.

— Ричард, мы непременно поженимся. Я ждала тебя всю жизнь. Мы с тобой вместе. А все остальное не важно.

Ричард улыбнулся. Его усталые глаза сверкнули.

— Ну, не все.

Кэлен не смогла удержаться от улыбки. Она поцеловала его пальцы.

— Я все понимаю, — сказала она, — и не хочу, чтобы ты уснул с мыслью, что у меня сердце разбито из-за того, что мы не можем пожениться прямо сию минуту. Поженимся, когда сможем.

Он притянул ее к себе и нежно поцеловал. Положив ладонь на его обнаженную грудь, Кэлен почувствовала тепло его тела, его дыхание, биение его сердца. В другое время это прикосновение пробудило бы в ней огонек желания, но после того, что она сегодня увидела, это было невозможно.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— И я тебя люблю, сейчас и всегда, — прошептал он в ответ.

Кэлен задула свечу.

— Спи, любовь моя.

Кара подозрительно оглядела Кэлен.

— Прошло две минуты.

Кэлен пропустила эту шуточку мимо ушей.

— Райна, ты не останешься возле двери Ричарда? А когда пойдешь спать, поставь тут солдат.

— Конечно, Мать-Исповедница.

— Улик, Иган, с этим сонным зельем Ричард не сможет проснуться, если что-то случится. Я бы хотела, чтобы вы тоже пришли сюда, когда Райна уйдет спать.

Улик сложил на груди здоровенные ручищи.

— Мать-Исповедница, мы и так не собирались уходить отсюда, пока магистр Рал не проснется.

Иган указал на пол у противоположной стены.

— Мы можем и тут подремать по очереди, если понадобится, — прогудел он. — Мы будем здесь. Не волнуйтесь за безопасность магистра Рала.

— Спасибо вам всем. И еще одно: Надину в эту комнату не пускать ни под каким предлогом. Ни под каким.

Все с довольным видом кивнули. Кэлен повернулась к Каре:

— Кара, приведи Бердину. Я иду за плащом. И вам двоим тоже плащи пригодятся. Ночь сегодня мерзкая.

— А куда вы собрались?

— Я буду ждать вас в конюшне.

— В конюшне? Что тебе там понадобилось? Пора ужинать.

Кара никогда не возражала против приказа из-за такой мелочи, как ужин. Она просто что-то подозревает.

— Тогда возьми что-нибудь на кухне, поужинаем в дороге.

Кара заложила руки за спину.

— Куда мы едем?

— На прогулку.

— На прогулку. Мать-Исповедница, куда мы едем?

— В замок Волшебника.

Кара с Райной недоуменно уставились на Кэлен.

Впрочем, на лице Кары удивление быстро сменилось выражением неодобрения.

— А магистр Рал знает, что ты собралась в замок?

— Конечно, нет. Если бы я ему рассказала, он бы стал настаивать, что поедет со мной. А ему надо поспать, поэтому я ничего ему не сказала.

— А зачем мы туда едем?

— Потому что Храм Ветров исчез. Волшебников, которые это сделали, судили. А все судебные отчеты хранятся в замке. Я хочу найти отчет об этом заседании. Завтра Ричард прочтет его, когда выспится. Ему это может помочь.

— Очень мудро ехать в замок Волшебника среди ночи. Пойду заберу Бердину, возьму чего-нибудь пожевать, и встретимся в конюшне. Отличный получится пикничок, — с откровенным сарказмом сказала Кара.

Глава 34

Кэлен стряхнула с ресниц большие пушистые снежинки и натянула пониже капюшон плаща. Надо же было сделать такую глупость и не переодеться во что-то более приемлемое, а поехать в белом платье Исповедницы. Приподнявшись в стременах, она постаралась подсунуть под себя подол платья. Сидеть с голыми ногами в холодном седле было не очень-то приятно. Хорошо хоть сапоги достаточно высокие. Кэлен ехала на Нике, огромном боевом жеребце, подаренном ей галеанскими солдатами. Ник был ее старым, испытанным другом.

Кара с Бердиной тоже чувствовали себя неуютно, но Кэлен знала, что они просто боятся ехать туда, где есть магия. Обе морд-сит уже бывали в замке Волшебника и отнюдь не горели желанием туда возвращаться. Еще в конюшне они пытались отговорить Кэлен от этой затеи. Кэлен напомнила им о чуме.

Ник запрядал ушами, и из темноты появились темные фигуры солдат. Они доехали до каменного моста, перед которым был выставлен пост.

Солдаты немедленно убрали мечи, едва Кара рявкнула на них с седла, довольная, что может на ком-то сорвать свое дурное настроение.

— Мерзкая ночь для прогулок, Мать-Исповедница, — заметил один из солдат, довольный, что есть к кому обратиться, кроме морд-сит.

— Мерзкая ночь для дежурства, — ответила Кэлен.

Солдат оглянулся.

— Любая ночь становится мерзкой, когда приходится дежурить у замка.

— Замок хоть и выглядит мрачно, — улыбнулась Кэлен, — но он не такой злющий, как кажется.

— Вам видней, Мать-Исповедница. А по мне это все равно что стоять на страже у подземного мира.

— Никто не пытался проникнуть в замок?

— Если бы кто попытался, вы бы об этом услышали, Мать-Исповедница. Или нашли тут наши трупы.

Кэлен пришпорила огромного жеребца. Ник фыркнул и двинулся дальше по скользкому снегу. Кэлен привыкла доверять коню в такую погоду и предоставляла ему самому выбирать дорогу. Кара с Бердиной свободно покачивались в седлах. Перед тем как уехать, Кара схватила свою лошадь под уздцы, уставилась ей в глаза и приказала вести себя смирно. У Кэлен возникло странное чувство, будто кобыла поняла предупреждение.

Кэлен с трудом различала каменный парапет. А лошади не видели бездну, над которой пролегал мост. Она знала, что Ник не испугается, но вот о лошадях морд-сит этого с уверенностью сказать не могла. Каменные стены уходили вниз на многие тысячи футов. И если не уметь летать, то в замок можно попасть только одним путем.

Кэлен выросла в Эйдиндриле и часто бывала в замке, причем чаще всего одна. Даже когда она была ребенком, ей дозволялось ходить в замок одной, как и другим юным Исповедницам. Волшебники подшучивали над ней и бегали по коридорам, веселясь вместе с девочкой. Замок стал для нее вторым домом. Уютным и безопасным, доброжелательным и оберегающим.

Но она отлично знала, что в замке, как и в любом доме, есть опасные места. Никто не полезет, например, в горящий камин. Вот и в замке были места, куда тоже соваться не следовало.

Повзрослев, она перестала ходить в замок одна. Когда Исповедница становится взрослой, ей опасно ходить куда бы то ни было в одиночку. Как только Исповедница начинает принимать исповеди, ее повсюду сопровождает ее волшебник, потому что у нее появляется много врагов.

Родственники осужденных редко верили, что их сын или муж совершил серьезное, а зачастую и жестокое преступление, и винили Исповедницу за смертный приговор, хотя она в данном случае была всего лишь средством приведения приговора в исполнение.

На жизнь Исповедниц постоянно покушались. Недостатка в желающих Исповеднице смерти никогда не наблюдалось.

— А как мы без магистра Рала пройдем щиты? — спросила Бердина.

Кэлен уверенно улыбнулась обеим морд-сит.

— Ричард не знал, куда шел. Он просто вихрем пролетел по замку, ведомый своим даром. Я знаю пути, где можно пройти и без магии. Могут, правда, встретиться мягкие щиты, которые обычные люди не пройдут, но мне они не помеха. А если пройду я, то сумею и вас протащить, как Ричард протаскивал вас через более мощные щиты.

Кара хмыкнула. Она всю дорогу надеялась, что щиты их остановят.

— Кара, я бывала в замке сотни раз. Там совершенно нечего бояться. Мы просто идем в библиотеку. Как вы защищаете меня здесь, так же я буду защищать вас в замке. Мы сестры по эйджилу. Я не подпущу вас к опасной магии. Ты мне доверяешь?

— Ну… Я считаю тебя сестрой по эйджилу. А сестре по эйджилу я могу доверять.

Они проехали под огромной решеткой и въехали на территорию замка. Здесь, за толстыми внешними стенами, снег таял, едва долетев до земли. Кэлен откинула капюшон. Тут было тепло и уютно.

Стряхнув снег с плаща, она вдохнула полной грудью свежий весенний воздух. Ник радостно заржал.

Кэлен повела Кару и Бердину по гравию и каменной крошке к арке в стене. Морд-сит зажгли лампы, притороченные к седлам, и коридор осветился мягким оранжевым светом.

— Почему мы идем тут? — спросила Кара. — Магистр Рал повел нас к большой каменной двери там, снаружи.

— Знаю. Это одна из причин, почему вы так боитесь замка. Тот путь в замок опасен. А я веду вас дорогой, которой обычно хожу сама. Она гораздо безопаснее. Сами увидите.

Этой дорогой ходили те, кто жил или работал в замке. Обычные посетители входили через еще один вход, где их встречал проводник, который за ними присматривал.

Когда они вышли из прохода, лошади увидели роскошный выгул с сочной травой. Дорожка бежала вдоль стены к главному входу в замок. От выгула ее отгораживала деревянная изгородь. В дальнем конце выгула находилась конюшня.

Кэлен спешилась и открыла ворота. Сняв с лошадей седла и поклажу, они пустили их пастись.

Широкие гранитные ступени, истертые за тысячи лет, вели наверх, к простым, но тяжелым двойным дверям. Кара и Бердина с лампами в руках вошли в замок следом за Кэлен. В огромном помещении лампы освещали только колонны и арки.

— Что это? — громко прошептала Бердина. — Похоже на ливень.

— А здесь… Ведь здесь нет крыс?

— Это просто фонтан, — объяснила Кэлен, и эхо ее голоса отозвалось где-то вдалеке. — Да, Кара, крысы тут водятся, но не там, куда мы идем. Честное слово. Дай-ка мне лампу.

Взяв лампу, Кэлен подошла к одной из ключевых ламп на правой стене, подняла колпачок и зажгла фитиль.

Сразу после того, как загорелась ключевая лампа, начали зажигаться все остальные — сотни ламп вспыхивали по две с каждой стороны по периметру огромного помещения. Буквально за несколько мгновений в замке стало светло, как днем. Кара с Райной замерли с раскрытыми ртами.

В сотне футов над головой мерцала стеклянная крыша — сейчас она была темной, но днем наполняла помещение теплом и светом. Ночью, если нет облаков, можно было выключить лампы и любоваться звездами или наслаждаться игрой лунного света.

В центре стоял беломраморный фонтан в виде большого листа клевера. Из верхней чаши на пятнадцать футов била вода и каскадом стекала по возрастающим по размеру чашам до самой нижней, сквозь дырочки которой идеальными дугами выливалась в бассейн. Край бассейна был достаточно широким, чтобы на нем было удобно сидеть.

Бердина как зачарованная шагнула вниз на одну из пяти круглых ступенек, ведущих к фонтану.

— Какая красота… — изумленно прошептала она.

Кара огляделась и увидела колонны из красного мрамора и балкон, идущий по периметру овального помещения. На губах ее заиграла улыбка.

— Ничего общего с тем местом, куда привел нас магистр Рал. — Внезапно она нахмурилась. — Лампы. Это была магия. Здесь есть магия. Ты сказала, что будешь держать нас подальше от магии.

— Я сказала, что буду держать вас подальше от опасной магии. Эти лампы — своего рода щит, только наоборот. Вместо того чтобы держать людей на расстоянии, они приветствуют гостя. Это дружественная разновидность магии, Кара.

— Дружественная. Угу.

— Ладно, пошли. Мы пришли сюда по делу. Нас ждет работа.

Кэлен повела их к библиотеке по теплым коридорам, разительно отличавшимися от жуткого лабиринта, по которому вел морд-сит в свое время Ричард. По дороге им встретились лишь три щита. Магия Кэлен позволяла ей их пройти, и она провела Кару с Бердиной, хотя обе жаловались на щекотку.

Эти щиты не охраняли опасные зоны, поэтому были слабее, чем другие щиты в замке. Были здесь и такие щиты, которые на памяти Кэлен не проходил ни один волшебник. Правда, Ричард прошел их запросто.

Они вышли в коридор, облицованный светло-розовым туфом. Он выходил в большие комнаты со скамейками, предназначенные для чтения и бесед. В конце каждой из этих комнат за двойными дверями находились библиотеки.

— Я здесь была, — сообщила Бердина. — Я все это помню.

— Верно. Ричард привел вас сюда, только другой дорогой.

Кэлен дошла до восьмой по счету гостиной и вошла через двойную дверь в библиотеку. Здесь она снова зажгла ключевую лампу, и темнота рассеялась. Полы здесь были из полированного бука, а стены украшали медового цвета дубовые панели. Из окон открывался великолепный вид на Эйдиндрил, но сейчас сквозь снежную пелену Кэлен едва могла различить отдельные огоньки простиравшегося внизу города.

Она пошла между столами, оглядывая многочисленные ряды книг в поисках тех, которые она помнила. Только в этой библиотеке было сто сорок пять рядов книг. Кресла тут очень удобные для чтения, но сегодня им понадобятся столы, чтобы складывать книги.

— Значит, это и есть библиотека, — заметила Кара. — В Народном Дворце Д’Хары библиотека куда больше.

— Это всего лишь одна из двадцати шести таких комнат. Я могу только догадываться, сколько тысяч книг хранится в замке, — сказала Кэлен.

— Так как же мы найдем те, что нам нужны? — заволновалась Бердина.

— Это не так сложно, как кажется. Впрочем, у меня был знакомый волшебник, который перерыл все библиотеки в поисках сведений, которые — он точно это знал — здесь есть. Он всю жизнь их искал, но так и не нашел.

— Так как же сможем найти мы?

— Книги рассортированы по темам. Книги для изучения языков, например. Я могу показать вам все книги по каждому отдельному языку, потому что они к магии никакого отношения не имеют и собраны в одном месте. Правда, я не знаю, по какой системе расставлены книги о магии и книги пророчеств, если там вообще есть система, но это нам сейчас и не нужно. В этой комнате хранятся отчеты о судебных процессах. Я их сама никогда не открывала, но знаю, что они есть.

Кэлен повернулась и повела обеих морд-сит между двумя рядами полок. Примерно посередине она остановилась.

— Вот. Судя по надписям на корешках, они на разных языках. Поскольку я знаю все языки, кроме древне’дхарианского, то просмотрю те, что написаны на других языках Срединных Земель. Кара, ты просмотри те, что на нашем, а ты, Бердина, займись теми, что на древнед’харианском.

Они принялись снимать книги с полок и класть на стол, деля на три кучки. Их оказалось не так много, как опасалась Кэлен. Бердине досталось семь, Каре — пятнадцать, а Кэлен — одиннадцать. Бердине предстояло повозиться, поскольку она была не очень сильна в древнед’харианском, зато Кэлен владела языками свободно и рассчитывала, быстро управившись со своими книгами, помочь Каре.

Начав просматривать книги, Кэлен быстро поняла, что все окажется даже еще проще. Каждое досье начиналось с классификации совершенного преступления, так что было легко отобрать те, которые не касаются Храма Ветров.

Обвинения варьировались от мелкого воровства до убийства. Некую колдунью обвиняли в том, что она наложила приворотное заклятие, но ее признали невиновной. Двенадцатилетний мальчик обвинялся в том, что был зачинщиком драки, в ходе которой сломал другому мальчику руку. Поскольку он прибегнул к магии, чтобы покалечить противника, его приговорили к отстранению от обучения на год. Волшебника обвиняли в том, что он слишком много пьет; третье нарушение; предыдущие санкции воздействия не возымели; обвиняемый в пьяном виде вел себя агрессивно. Его признали виновным и приговорили к смерти.

Приговор привели в исполнение через два дня, когда он протрезвел.

В таких вопросах на снисходительность нечего было рассчитывать. В пьяном виде волшебник способен стереть с лица земли целый город. Лично Кэлен видела пьяных волшебников один раз в жизни.

Судебные отчеты оказались весьма увлекательным чтением, но, понимая важность стоящей перед ними задачи, Кэлен быстро пролистывала книги в поисках упоминаний о Храме Ветров или о преступлении, совершенном группой волшебников. Обе морд-сит тоже довольно быстро продвигались в своих поисках. Через час Кэлен покончила со всеми одиннадцатью книгами. Бердине оставалось просмотреть еще три, а Каре — шесть.

— Есть что-нибудь? — спросила Кэлен.

— Я только что наткнулась на дело одного волшебника, — сказала Кара, — который развлекался тем, что на рынке на улице Глашатаев задирал свой балахон перед женщинами и приказывал им «поцеловать змею». А я и не знала, что волшебники могут так себя вести.

— Они такие же люди, как и все остальные.

— Нет, не такие. Они владеют магией, — возразила Кара.

— Я тоже. Ты что-нибудь обнаружила, Бердина? — Кэлен потянулась было за одной из оставшихся у Кары книг, но передумала. — Бердина, ты ведь была в той комнате, где находится сильфида?

Бердина передернулась и сделала вид, что ее тошнит.

— Не напоминай!

Кэлен зажмурилась, пытаясь представить себе это место.

Она помнила останки Коло, сильфиду, но с трудом могла вспомнить, что там было еще.

— Бердина, ты не помнишь, там были какие-нибудь книги?

Бердина задумалась, закусив ноготь.

— Я помню, как мы нашли раскрытый дневник Коло на столе. Чернильницу и перо. Помню скелет Коло на полу возле стула. Одежда на нем истлела, остался только кожаный пояс.

Кэлен ничего не могла добавить к этому списку.

— А ты не помнишь, там на полках были книги?

Бердина задумчиво прикрыла глаза.

— Нет.

— Не помнишь или нет, не было?

— Не помню. Магистр Рал был в восторге от дневника. Он сказал, что это совсем другое, чем книги в библиотеке, и он чувствует — это то самое, что он искал. После этого мы сразу оттуда ушли.

Кэлен встала.

— Вы продолжайте просматривать книги. А я схожу туда, просто чтобы проверить на всякий случай.

Кара резко встала, едва не опрокинув стул.

— Я пойду с тобой.

— Там, внизу, полно крыс.

Кара с недовольным видом уперла руку в бок.

— Я видела крыс и раньше. Я иду с тобой.

Кэлен отлично помнила рассказ Кары о крысах.

— Кара, в этом нет нужды. В замке мне не требуется твоя защита. За его пределами — да, но здесь я знаю возможные опасности лучше, чем ты. Я обещала не подпускать вас к опасной магии. А там, внизу, магия очень опасна.

— Значит, тебе тоже там нечего делать.

— Не волнуйся, я узнаю ее, если встречу. А ты — нет. И в опасности будешь ты, а не я. Я тут выросла. Моя родная мать разрешала мне носиться по замку, когда я была еще совсем крошкой, потому что мне хорошо объяснили, какие опасности мне тут грозят и как их избежать. Я знаю, что делаю. Будь добра, останься здесь с Бердиной, и закончите просматривать книги. Чем быстрее мы найдем то, что нам нужно, тем быстрее вернемся.

Кара переступила с ноги на ногу, и ее кожаная одежда скрипнула.

— Пожалуй, ты и впрямь знаешь здешние опасности лучше, чем я. И ты права — нам надо побыстрее вернуться. Там ведь Надина.

Глава 35

Кэлен попыталась мысленно нарисовать карту внутренних помещений замка, его переходов, лестниц и комнат, по которым шла по дороге вниз. Крысы в свете лампы с визгом разбегались в разные стороны.

Хотя с бастионов замка ей частенько доводилось видеть башню, где располагалась комната Коло, она ни разу не была там с тех пор, как попала туда вместе с Ричардом. К сожалению, Ричард вел ее туда опасными проходами через щиты, которые она сама преодолеть не могла.

Но Кэлен была абсолютно уверена, что в комнату Коло ведут и другие пути. В замке было много пространства, не огороженного вообще никакими щитами. Нужно просто найти дорогу, где нет щитов или есть только те, которые она может пройти.

Обычно «жесткие щиты», как их называли волшебники, ставили для того, чтобы укрыть какой-то предмет, а не с целью перекрыть доступ в какую-то область замка. Многие помещения, по которым Ричард вел Кэлен, были именно такими; путь через них был короче, но требовал владения особой магией.

Если она не ошибается, Ричард шел по опасным местам, а не сквозь жесткие щиты, специально поставленные для защиты башни. Следовательно, туда должен быть путь и в обход этих опасных зон. Опыт подсказывал Кэлен, что именно так устроен замок. Если бы доступ в башню изначально был ограничен, перед ней стоял бы жесткий щит. А если доступ открыт, то есть хотя бы один путь, которым она может пройти. Ей не остается ничего другого, как выяснить это на практике.

Хотя Кэлен провела в замке довольно много времени, в основном она сидела в библиотеках. Конечно, она немного исследовала замок, но он был огромен. Наружная часть его поражала размерами, но та, что скрывалась внутри горы, была просто гигантской.

Кэлен прошла через вырубленную в камне пещеру. Лампа, которую она несла с собой, осветила вырезанные в граните символы и специально отполированные, чтобы были более заметными, круги. Каждый такой круг обозначал местонахождение небольшого щита, который вызывал легкое ощущение щекотки, когда Кэлен его проходила.

Впереди коридор разделялся на три ответвления. Не успела она дойти до развилки, как воздух вокруг внезапно завибрировал. Кэлен шла очень быстро и поэтому остановилась не сразу, пройдя по инерции пару шагов. И с каждым шагом вибрация становилась все сильнее. Длинные волосы Кэлен поднялись на голове и встали дыбом. Вырезанный в камне круг засиял красным цветом.

Кэлен отступила. Вибрация немного уменьшилась. Волосы улеглись.

Кэлен выругалась сквозь зубы. Вибрирующий щит — серьезное предостережение. Красное сияние показывало местоположение самого щита. А вибрация предупреждала, что ты вошел в зону его действия.

Некоторые из жестких щитов предупреждали человека, делая воздух сначала вязким, как грязь, а потом твердым, как камень. Некоторые из вибрирующих щитов не предупреждали о себе, а сдирали с человека кожу, едва он входил в них. Более слабые щиты предназначались для того, чтобы не дать людям, не владеющим магией и, соответственно, знаниями, приблизиться к опасности.

Кэлен развернулась и, держа лампу повыше, вернулась обратно. Затем двинулась по другому коридору, который шел приблизительно в нужном ей направлении. Этот коридор выглядел более обычным: стены были беленые и здесь было светлее.

На всем протяжении этого коридора Кэлен не встретила ни одного щита. Она спустилась по лестнице на более низкий уровень. Еще один каменный коридор без всяких щитов, который она быстро прошла. Кэлен мысленно представила себе все коридоры, комнаты, лестницы и переходы и была почти уверена, что, не считая ложных путей, куда она по ошибке забредала, есть все-таки не перекрытая щитами дорога в башню.

Она распахнула дверь в конце очередного коридора и оказалась в переходе с металлическими перилами. Это был нижний ярус башни. Ступеньки шли винтом по ее внутренней стороне. На дне башни блестел пруд с застоявшейся черной водой. Над поверхностью воды выступали камни. По водной глади носились жучки. Устроившиеся на камнях саламандры лениво повернулись к Кэлен.

Здесь, в этом месте, они с Ричардом сражались с королевой мрисвизов. Осколки ее вонючих яиц по-прежнему валялись на камнях. Обломки двери все еще плавали в воде.

А на той стороне, за прудом, был вход в комнату Коло.

Кэлен быстро добралась до широкой платформы перед ней. Дверь была вырвана волшебной молнией; почерневшие обломки скалы по краям пролома торчали, как гнилые зубы. Кое-где камень оплавился, словно воск. Стена башни возле пролома была покрыта сажей — здесь произошел мощный выплеск магии, который впервые за тысячелетия открыл замурованную комнату Коло.

Разрушив Башни Погибели, Ричард разрушил и магическую печать, которая закрывала эту комнату. Во время великой войны три тысячи лет назад башни отделили Древний мир от Нового. И запечатали комнату с сильфидой. А вместе с ней — Коло, который в эту минуту дежурил возле сильфиды.

Шагая по скрипящим обломкам, Кэлен вошла в комнату, где умер Коло. Комнату, где находилась сильфида. Стояла мертвая тишина, и Кэлен была рада даже звуку собственных шагов.

Ричард пробудил сильфиду от трехтысячелетнего сна. Сильфида отнесла Ричарда в Древний мир, а потом в целости и сохранности доставила его и Кэлен обратно в Эйдиндрил. После возвращения Ричард велел сильфиде снова уснуть. За все те годы, что Кэлен провела в замке, ей и в голову не приходило, что здесь есть создание, подобное сильфиде.

Кэлен даже вообразить не могла, какого рода магией пользовались волшебники древности, чтобы создать такое существо. Она лишь чуть-чуть, самым краешком воображения могла осознать могущество, которым обладал Ричард, но не понимала его.

Какие же чудеса могли творить боевые чародеи древности, которые хорошо знали, как пользоваться своим даром? Каким кошмаром должна была быть битва между теми, кто владел такой мощью?

От одной лишь этой мысли Кэлен бросало в дрожь.

Она вспомнила о чуме, насланной на Эйдиндрил. Они наверняка умели делать такие вещи. И бороться с ними.

Лампа осветила скелет Коло около стула. Перо и чернильница по-прежнему лежали на пыльном столе. Круглую комнату почти в шестьдесят футов в поперечнике венчал куполообразный потолок почти такой же высоты, как ширина комнаты.

В центре стояло каменное кольцо, как у колодца, примерно футов двадцать пять — тридцать в поперечнике. Там дремала сильфида. Кэлен, держа над головой лампу, быстро глянула вниз, в темный провал, уходивший, казалось, в бесконечность.

Стены комнаты были изрезаны, словно здесь метались взбесившиеся молнии, — еще одно последствие той магии, которую Ричард призвал, когда разрушил Башни Погибели. Кэлен быстро обошла комнату в поисках чего-нибудь, что могло пригодиться. Ничего здесь не было, кроме стола, стула и скелета Коло. Да еще толстого слоя пыли на полках.

Не найдя книг, Кэлен была разочарована. Она увидела три оловянные фляги, в которых, по всей вероятности, держал когда-то воду или суп дежурный волшебник. Белая поблекшая миска с серебряной ложкой. На одной из полок — аккуратно сложенное полотенце или какая-то вышивка. Когда Кэлен дотронулась до нее, она рассыпалась в прах.

Кэлен наклонилась и обнаружила на нижней полке несколько свечек и лампу.

Вдруг она почувствовала, что кто-то за ней наблюдает.

Кэлен застыла, затаив дыхание, и постаралась убедить себя, что это всего лишь игра воображения.

Волосы у нее на голове зашевелились. По телу побежали мурашки.

Она прислушалась. Пальцы ног судорожно сжались. Она боялась пошевелиться. Очень медленно Кэлен набрала в грудь воздуха.

И так же медленно, очень медленно, чтобы не издать ни шороха, чуточку выпрямилась. Переступить ногами она не рискнула, боясь, что каменная крошка скрипнет под каблуком.

Остатки мужества, крошечные как булавочная головка, требовали, чтобы она бросилась к стенке колодца. Оттуда она сможет определить, сыграло ли с ней злую шутку ее собственное воображение, или это нечто иное. Может, это всего-навсего крыса.

Кэлен резко развернулась.

И отшатнулась, подавившись криком.

Глава 36

Серебристое лицо сильфиды поднялось над каменным парапетом, и в нем, словно в живом зеркале, отразилась вся комната. Сильфида была серебряной статуей — но статуей, способной двигаться с текучим изяществом.

Задыхаясь, Кэлен прижала руку к груди. Сильфида смотрела на нее, словно ей было любопытно, что Кэлен будет делать дальше. Коло часто упоминал в дневнике, что «она» наблюдала за ним.

— Сильфида… — Кэлен запнулась. — Почему ты… не спишь?

Сильфида озадаченно нахмурилась.

— Вы желаете путешествовать? — Жуткий голос эхом прокатился по комнате. Губы сильфиды не шевелились, когда она говорила, но потом сложились в любезную улыбку.

— Путешествовать? Нет. — Кэлен подошла ближе к колодцу. — Сильфида, Ричард погрузил тебя в сон. Я при этом была.

— Хозяин. Он меня пробудил.

— Да, Ричард пробудил тебя. Он в тебе путешествовал. Он спас меня, и мы вернулись… в тебе.

Кэлен с легкой нежностью вспомнила это необыкновенное путешествие. Чтобы перемещаться в сильфиде, ее нужно было вдохнуть. Сначала Кэлен боялась, но, когда Ричард взял ее за руку, она отважилась сделать вдох и обнаружила, что это потрясающе.

Вдыхать сильфиду было поистине наслаждением.

— Я вспоминаю, — сказала сильфида. — Однажды вы были во мне, я помню.

— Но разве ты не помнишь, как Ричард велел тебе снова заснуть?

— Он пробудил меня от векового сна и не погружал в него снова. Он просто позволил мне отдыхать до тех пор, пока я опять не понадоблюсь.

— Но мы думали… Мы думали, что ты вернулась ко сну. Почему же ты не отдыхаешь сейчас?

— Я почувствовала, что вы рядом. И поднялась посмотреть.

Кэлен уперлась в стену.

— Сильфида, кто-нибудь путешествовал в тебе после меня и Ричарда?

— Да.

Сквозь изумление прорвалась внезапная догадка, и Кэлен воскликнула:

— Мужчина и женщина! Они путешествовали в тебе, ведь так? — Улыбка сильфиды стала лукавой, но она не ответила. Кэлен коснулась пальцами камня. — Кто это был, сильфида, кто в тебе путешествовал?

— Вы должны знать, что я никогда не предаю тех, кто во мне путешествует.

— Я должна знать! Откуда?

— Вы во мне путешествовали. Я бы не рассказала о вас. Я никогда не предаю тех, кто во мне путешествует. Вы тоже путешествовали, поэтому должны понимать.

Кэлен нетерпеливо покусывала губы.

— Сильфида, боюсь, на самом деле я мало что о тебе знаю. Ты из другого времени, из другого века. Я знаю лишь, что ты способна путешествовать и уже помогала мне раньше. Эта помощь позволила нанести поражение очень плохим людям.

— Я рада, что вы мной довольны. Быть может, вы снова во мне нуждаетесь? Желаете путешествовать?

По спине Кэлен пробежала дрожь. Без сомнения, именно так Марлин добрался до замка Волшебника. Он и сестра Амелия, должно быть, переместились в Эйдиндрил из Древнего мира в сильфиде. Джегань сказал, что не хотел до ее возвращения обнаруживать своего присутствия. Как еще она могла вернуться к нему достаточно быстро, если не в сильфиде?

Кэлен умоляюще всплеснула руками.

— Сильфида, некоторые очень злые люди… — Она на мгновение приостановилась и, сделав глубокий вдох, прошептала: — Сильфида, ты уже переносила меня в Древний мир.

— Ах. Я помню место. Входите в меня, и мы отправимся.

— Нет-нет, не туда. Сильфида, ты можешь путешествовать в другие места?

— Конечно.

— В какие?

— Их много. Вы должны знать. Вы путешествовали. Назовите место, которое вам нужно, и мы будем путешествовать.

Кэлен наклонилась к улыбающемуся серебряному лицу.

— Женщина-ведьма. Ты можешь отнести меня к женщине-ведьме?

— Я не знаю такого места.

— Это не место. Это человек. Она живет в горах Ранг-Шада. В области, которая называется Предел Агаден. Ты можешь идти туда, в Предел Агаден?

— Ах. Я была там. — Кэлен коснулась губ дрожащими пальцами. — Входите, и мы будем путешествовать, — сказала сильфида, и ее призрачный голос эхом отозвался от древних каменных стен. Звук медленно растаял, и тишина, подобно плотной завесе пыли, снова окутала комнату.

Кэлен откашлялась:

— Сначала мне нужно еще кое-что сделать. Ты будешь здесь, когда я вернусь? Ты меня подождешь?

— Когда я отдыхаю, вам достаточно лишь сказать, что вам нужно, и мы отправимся в путешествие. Вы останетесь довольны.

— Ты хочешь сказать, что, если я тебя не увижу, мне нужно позвать, ты появишься, и мы сможем отправиться?

— Да. Мы сможем отправиться.

Кэлен потерла ладони и отступила на шаг:

— Я скоро вернусь. Я вернусь, и мы отправимся в путешествие.

— Да, — сказала сильфида, наблюдая за тем, как Кэлен отходит. — Мы отправимся в путешествие.

Кэлен подхватила лампу и, на мгновение задержавшись в дверях, оглянулась на серебряное лицо, плывущее в полумраке.

— Я вернусь. Скоро. И мы отправимся в путешествие.

— Да. Мы отправимся в путешествие, — эхом отозвалась сильфида, но Кэлен уже бежала прочь.

Кэлен с трудом понимала, где она идет, как минует щиты. Она была занята своими мыслями. И все же, перебирая альтернативы, она старалась обращать внимание на залы и комнаты, через которые пробегала по пути наверх.

Ей показалось, что она достигла библиотеки чересчур быстро. В раздражении она поняла, что не может появиться перед Карой и Бердиной в таком состоянии. Они бы сразу поняли — что-то не так.

Недалеко от библиотеки, где ждали морд-сит, Кэлен опустилась на скамью и поставила лампу на пол. Она откинулась на стену, вытянула уставшие ноги и принялась обмахивать лицо ладонью. Кэлен жадно глотала воздух и пыталась успокоить бешеное сердцебиение. Она понимала, что ее лицо сейчас красное, как спелое яблоко.

Она не могла в таком виде вламываться к морд-сит. Кэлен отдыхала, строила планы и ждала, пока утихнет сердцебиение, успокоится дыхание и остынет лицо.

Шота что-то знала о чуме. Кэлен была в этом уверена. «Да будут духи милосердны к его душе», — сказала Шота о Ричарде. Шота послала Надину, чтобы та женила его на себе. Кэлен отчетливо вспомнила облегающее платье Надины, ее кокетливые улыбки, ее голос, когда она говорила Ричарду, что Кэлен была бессердечна. Ее взгляд, когда она ее обвиняла.

Кэлен терялась в догадках, что же теперь делать. Шота — ведьма. Все боятся ведьму. Даже волшебники боялись Шоты. Кэлен не сделала ей ничего дурного, но Шота все равно хотела причинить ей зло.

Шота может убить ее.

Если только Кэлен не убьет ее первой.

Решая, как быть, Кэлен слегка отвлеклась, и это помогло ей восстановить самообладание. Она встала, разгладила платье и сделала глубокий вдох, успокаивая дыхание.

Кэлен вошла в библиотеку, где ждали морд-сит. Лицо ее было бесстрастной маской Исповедницы.

Кара и Бердина вышли из-за книжных полок. Книги уже были убраны со стола.

Кара подозрительно взглянула на Кэлен:

— Тебя не было слишком долго.

— Потребовалось время, чтобы придумать, как пройти сквозь щиты.

— Ну, — спросила Бердина, — ты нашла что-нибудь?

— Нашла что-нибудь? Какого рода?

Бердина развела руками.

— Книги. Вы пошли искать книги.

— Нет. Ничего.

Кара нахмурилась:

— Возникли трудности?

— Нет. Я только огорчена тем… Чумой и всем прочим… Тем, что не смогла найти ничего, что могло бы помочь нам. А вы?

Бердина отбросила назад непослушную прядь.

— Тоже ничего. Ничего ни о Храме Ветров, ни о тех, кто его спрятал.

— Я не понимаю, — сказала Кэлен главным образом себе. — Если был суд, как утверждал Коло, должен быть отчет о процессе.

— Что ж, — сказала Бердина, — на всякий случай мы просмотрели и другие книги, но ничего не нашли. Где еще мы можем поискать?

Кэлен поникла. Она была уверена, что они найдут отчет об этом процессе.

— Нигде. Если его здесь нет, значит, никакого отчета не было вообще или его уничтожили. Коло писал, что в замке были волнения; возможно, людям было не до того, чтобы составить отчет.

Бердина подняла голову.

— Но до утра по крайней мере мы можем еще поискать.

Кэлен обвела взглядом библиотеку:

— Нет. Это пустая трата времени. Будет больше пользы, если ты поработаешь с дневником Коло. Раз уж мы не нашли отчета о суде над волшебниками, надо переводить дневник — это лучшая помощь Ричарду. Возможно, тебе удастся найти в дневнике что-нибудь важное.

Сейчас, при ярком свете, Кэлен начала овладевать нерешительность. Она едва не отказалась от своего плана.

— Хорошо, — сказала Кара. — Тогда, пожалуй, нам лучше вернуться. Неизвестно, чем Надина там занимается. Если она войдет к магистру Ралу, то зацелует его, сонного и беспомощного, до волдырей на губах.

Бердина нахмурилась и толкнула Кару в плечо:

— Ты чего? Мать-Исповедница — сестра по эйджилу.

Кара виновато моргнула.

— Прости. Я просто пошутила. — Она коснулась руки Кэлен. — Ты знаешь, что я убью Надину, стоит тебе только этого пожелать. Не волнуйся, Райна не пустит ее к магистру Ралу.

Кэлен смахнула слезу со щеки.

— Я знаю. Просто ужасно, что все это продолжается. Я знаю.

Она решилась. Кэлен надеялась, что это поможет Ричарду найти ответ. Надеялась, что это поможет ему найти способ остановить чуму. Но она понимала, что только ищет себе оправданий. Она хорошо знала, зачем идет туда на самом деле.

— Вы нашли то, что искали? — спросила Райна, когда Кэлен, Кара и Бердина подошли к ней.

— Нет, — сказала Кэлен. — Нет отчета об этом процессе.

— Жаль, — сказала Райна.

Кэлен показала на дверь:

— Никто не делал попытки его побеспокоить?

Райна ухмыльнулась:

— Она приходила. Хотела проверить, как себя чувствует магистр Рал. Удостовериться, что он спит, так она сказала.

Кэлен не нужно было спрашивать, кто такая «она». У нее вскипела кровь.

— И ты впустила ее?

Райна улыбнулась своей мрачной улыбкой.

— Я заглянула в комнату, убедилась, что магистр Рал спит, и сказала ей об этом. Я не дала ей даже взглянуть на него.

— Хорошо. Но она, вероятно, вернется.

Улыбка Райны стала шире.

— Вряд ли. Я предупредила ее, что если она сунется сюда еще раз, то почувствует мой эйджил на своей голой заднице. Уходя, она не сомневалась, что я выполню свою угрозу.

Кара засмеялась. Кэлен смеяться не могла.

— Райна, уже поздно. Почему бы вам с Бердиной не поспать немного? — Она бросила быстрый взгляд на Бердину. — Бердина тоже, как и магистр Рал, нуждается в отдыхе. Завтра ей предстоит много работать. Нам всем не мешало бы чуть-чуть отдохнуть. Улик с Иганом будут охранять Ричарда.

Райна шлепнула Улика ладонью по животу.

— Вы, мальчики, как, способны на это? Справитесь без меня?

Улик нахмурился, глядя сверху вниз на морд-сит:

— Мы — телохранители магистра Рала. Если кто-нибудь попробует войти в его комнату, мы пришлепнем этого человека как муху. От него не останется и мокрого места. Вам будет нечего даже на зубок положить.

Райна пожала плечами.

— Кажется, мальчики справятся. Пошли, Бердина. Самое время для разнообразия поспать ночку.

Кара стояла около Кэлен, глядя, как Райна с Бердиной уходят, окинув напоследок часовых критическим взглядом.

— Ты права насчет отдыха. Тебе тоже надо бы выспаться, Мать-Исповедница, — сказала она. — Ты не очень-то хорошо выглядишь.

— Я… я хочу сначала проверить, как там Ричард. Я усну крепче, если буду знать, что с ним все хорошо. Я вернусь через минуту. — Она твердо взглянула на Кару, давая понять, что не собирается спорить по этому поводу. — И ты тоже иди спать.

Кара заложила руки за спину.

— Я подожду.

В комнате Ричарда было темно, но света, падающего из окна, было достаточно, чтобы разглядеть кровать. Кэлен постояла рядом с Ричардом, прислушиваясь к его дыханию.

Она знала, как встревожен Ричард недавними событиями. Ее тревога была не меньше. Сколько семейств страдали от горя этой ночью? Сколько будет страдать завтра и послезавтра?

Кэлен присела на край кровати и осторожно приподняла Ричарда за плечи. Он пробормотал во сне ее имя, но не проснулся.

Придерживая его, Кэлен протянула руку и взяла со столика стакан с настойкой, которую ему приготовила Надина. Он был еще наполовину полон. Она поднесла его к губам Ричарда и слегка наклонила, чтобы он мог сделать глоток. Он пил, а она поднимала стакан выше.

— Пей, Ричард, — велела она шепотом и поцеловала его в лоб. — Пей, любовь моя. Ты будешь спать крепче.

Когда стакан почти опустел, она поставила его на место. Ричард опять пробормотал ее имя.

Кэлен прижала его голову к груди, и слеза, скатившись по ее щеке, упала ему на волосы.

— Я так люблю тебя, Ричард, — прошептала она. — Что бы ни случилось, ты не должен сомневаться в моей любви.

Он пробормотал что-то, но она разобрала только слово «любовь». Кэлен опустила его голову назад на подушку и осторожно поправила ему одеяло.

Она поцеловала палец и мягко прикоснулась им к его губам. Потом она вышла из комнаты.

В коридоре Кэлен снова сказала Каре, что той нужно поспать.

— Я не оставлю тебя без охраны, — возразила Кара.

— Кара, тебе тоже нужно время от времени спать.

Кара покосилась на нее.

— Я не хочу опять подвести магистра Рала. — Кэлен начала возражать, но Кара ее перебила: — Я расставлю часовых возле твоей комнаты. Я могу вздремнуть там и, если что-то случится, буду под рукой. Не волнуйся, мне этого хватит.

Кэлен надо было еще кое-что сделать, и она не хотела, чтобы Кара об этом знала.

— Ты видела, в каком состоянии бывает Ричард, если не получает достаточно сна?

Кара хихикнула:

— Морд-сит выносливее мужчин. Кроме того, он не спал несколько дней, а я успела вздремнуть вчера вечером.

Кэлен не хотела спорить. Она отчаянно пыталась придумать, как преодолеть это препятствие в облегающей одежде из красной кожи. Нельзя допустить, чтобы Кара узнала о ее плане. Сестра по эйджилу или нет, но Кара непременно сообщила бы Ричарду; Кэлен в этом ни минуты не сомневалась.

А ей это было совсем ни к чему. Кэлен ни в коем случае не хотела, чтобы Ричард узнал, что она собирается делать. Нужно было что-то придумать.

— Не знаю, удастся ли мне сейчас сразу уснуть. Я немного проголодалась.

— У тебя усталый вид, Мать-Исповедница. Тебе нужен сон, а не еда. Если на ночь поесть, тоже трудно уснуть. Я хочу, чтобы ты хорошо выспалась, как и магистр Рал. Спи спокойно, Надина больше не попытается к нему войти. У этой шлюхи хватит здравого смысла серьезно отнестись к предупреждению Райны. Сегодня ночью тебе нечего опасаться.

— Кара, чего ты боишься? Кроме магии и крыс.

Кара нахмурилась:

— Я не люблю крыс. Но я их не боюсь.

Кэлен этому не поверила. По коридору шел патруль, и она дождалась, пока солдаты пройдут.

— Что страшит тебя? Чего ты боишься?

— Ничего.

— Кара, — напомнила Кэлен, — это я, Кэлен, сестра по эйджилу. Каждый боится чего-то.

— Я хочу умереть в сражении, а не в кровати от рук какого-то невидимого врага. Я боюсь, что магистр Рал заразится чумой и Д’Хара останется без владыки.

— Я тоже боюсь этого, — прошептала Кэлен. — Я боюсь, что заболеет Ричард, что заболеют все, кого я люблю. Ты, Бердина, Райна, Улик, Иган и каждый, кого я знаю здесь, во дворце.

— Магистр Рал найдет способ остановить чуму.

Кэлен завела за ухо непослушную прядь.

— А ты не боишься, что никогда не встретишь человека, который тебя полюбит?

Кара кинула на Кэлен недоверчивый взгляд.

— С чего бы мне этого бояться? Мне стоит лишь дать любому мужчине разрешение любить меня, и он меня будет любить.

Кэлен отвела взгляд от Кары и посмотрела на колонны, поддерживающие потолок зала, через который они проходили. Звук их шагов гулко отдавался от мраморных плит пола.

— Я люблю Ричарда. Магия Исповедницы уничтожит любого мужчину, если они будут… вместе. Только потому что Ричард особенный и у него есть особая магия, он может любить меня, не боясь утратить себя. Но я боюсь его потерять. Мне не нужен никто, кроме Ричарда, — но даже если бы я смогла полюбить кого-то другого, это было бы безнадежно. Ни один мужчина, кроме Ричарда, не в состоянии подарить мне любовь.

Голос Кары стал мягче.

— Магистр Рал остановит чуму.

Они сошли с мраморных плит на мягкий ковер, устилающий лестницу, которая вела в покои Кэлен.

— Кара, я боюсь, что Надина отберет у меня Ричарда.

— Магистру Ралу нет никакого дела до Надины. Я вижу это в его глазах. Магистр Рал смотрит лишь на тебя.

Кэлен провела пальцами по гладкому мрамору перил.

— Кара, женщина-ведьма послала Надину.

Кара нечего было на это ответить; в магии она не разбиралась.

У двери в свои покои Кэлен остановилась и внимательно посмотрела в синие глаза Кары.

— Кара, ты можешь пообещать мне одну вещь? Как сестра по эйджилу?

— Если получится.

— Творится так много ужасного… Пообещай мне, что если… если что-то случится, если я так или иначе сделаю ошибку, самую страшную ошибку в своей жизни, и все пойдет не так… Пообещай мне, что ты не позволишь Надине занять мое место рядом с Ричардом.

— О чем ты говоришь? Как это может случиться? Магистр Рал любит тебя, а не ее.

— Мало ли что может изменить нашу жизнь. Чума, Шота — все что угодно. Прошу тебя, Кара, я не вынесу мысли о том, что Надина займет мое место рядом с Ричардом. — Кэлен сжала руку Кары. — Пожалуйста, я прошу тебя. Обещай мне?

В синих глазах Кары загорелась решимость. Морд-сит не относились легко к своим клятвам. Кэлен знала, что просит Кару поклясться жизнью, потому что другой клятвы морд-сит не признавали.

Кара подняла эйджил и стиснула его в кулаке. Потом поцеловала его.

— Надина не займет твоего места рядом с магистром Ралом. Клянусь. — Кэлен кивнула; на мгновение на нее навалилась слабость. — Постарайся уснуть, Мать-Исповедница. Я буду рядом, буду охранять твой покой. Никто не потревожит тебя, и ты можешь спать спокойно, зная, что Надина никогда не займет твое место. Я поклялась.

— Благодарю тебя, Кара, — прошептала Кэлен. — Ты истинная сестра по эйджилу. Если тебе понадобится ответная услуга, тебе нужно только сказать.

Глава 37

Кэлен наконец избавилась от Нэнси и ее помощниц, сказав им, что она слишком устала и хочет только лечь и уснуть. Она отказалась от ванны, от прически, от массажа и от ужина; она разрешила Нэнси только помочь ей раздеться, чтобы не вызвать у нее подозрений.

Оставшись одна, Кэлен зябко потерла голые руки, проверила рану под повязкой и убедилась, что она заживает. Дрефан оказался хорошим целителем, да и припарки Надины помогли.

Накинув халат, Кэлен подошла к письменному столу возле камина. Пламя горело жарко, но, к сожалению, грело только с одной стороны. Она вынула из ящика перо и бумагу. Сняв крышку с серебряной чернильницы, она задумалась, как лучше начать.

Наконец она принялась писать.

Дорогой Ричард.

Я должна сделать кое-что важное, и только я могу это сделать. Это необходимо. Не только потому, что я уважаю тебя, но и потому что ты — Искатель, я соглашаюсь с твоими поступками, хотя порой мне хотелось бы, чтобы ты поступал иначе. Я понимаю, что должна позволять тебе делать то, что тебе представляется правильным, то, что ты сделать обязан. Я — Мать-Исповедница; ты тоже должен понять, что и я обязана иногда делать то, что должна. Сейчас — именно такой случай. Пожалуйста, если ты любишь меня, отнесись с уважением к моей просьбе не вмешиваться и позволь мне сделать то, что необходимо.

Мне пришлось ввести в заблуждение Кару, о чем я очень сожалею. Она ничего не знает о том, что я задумала. Она не знает, что я уезжаю. Если ты рассердишься на нее за это, то поступишь несправедливо.

Я не знаю, когда вернусь, но надеюсь, что через несколько дней. Я делаю это, чтобы исправить создавшееся положение, и прошу тебя понять это и не сердиться. Я должна это сделать.

Мать-Исповедница, твоя королева, твоя любовь на веки вечные, в этом мире и за его пределами — Кэлен.

Кэлен свернула письмо и надписала имя Ричарда на внешней стороне. Потом она вновь его развернула и перечитала, желая убедиться, что она не дала намека ни на что, чего ему не следовало бы знать. Она была удовлетворена: «исправить создавшееся положение» — достаточно неопределенная формулировка, чтобы о чем-нибудь догадаться. Она надеялась только, что не была слишком резкой, настаивая, чтобы он не вмешивался.

Кэлен взяла свечу, нагрела конец цветной сургучной палочки, капнула красным сургучом на письмо, а затем запечатала его печатью Матери-Исповедницы — две скрещенные молнии. Она поцеловала письмо, погасила свечу и пристроила письмо на столе так, чтобы его нельзя было не увидеть.

Раньше она не задумывалась, почему печать Матери-Исповедницы представляет собой две скрещенные молнии, но теперь понимала: это был символ Кон Дар — Кровавой ярости, древней составляющей магии Исповедниц. Кон Дар призывалась редко, и Кэлен никогда не умела ее призывать; ее мать умерла прежде, чем успела научить этому дочь.

Но после того, как она встретила Ричарда и полюбила его, Кэлен обрела это умение. Она призывала Кон Дар инстинктивно. Охваченная Кон Дар, она рисовала молнии на каждой щеке в знак предупреждения всем, кто осмелился бы встать у нее на пути. Исповедница во власти Кон Дар не способна вести разумные споры.

Кровавая ярость была проявлением Магии Ущерба, орудием возмездия. Кэлен призвала ее, когда думала, что Даркен Рал убил Ричарда. Кон Дар могла быть вызвана лишь во имя какого-то человека и служила лишь для его защиты. Защитить себя с ее помощью Исповедница не могла.

Подобно магии Исповедницы, которую Кэлен всегда ощущала в самой сердцевине своей сущности, Кон Дар с тех пор тоже неизменно была с нею подобно угрожающему штормовому облаку на горизонте. Кэлен чувствовала, как она сразу начинала рваться наружу, когда ей нужно было защитить Ричарда: синяя молния, которая уничтожала все на своем пути.

Не будь у Кэлен этой частицы Магии Ущерба, а лишь обычная Магия Приращения, она не могла бы путешествовать в сильфиде. Сестры Тьмы и волшебники, ставшие приспешниками Владетеля, тоже могли призывать Магию Ущерба.

Кэлен вошла в спальню и бросила халат на кровать. Выдвинув незапертый ящик резного комода, она начала перебирать вещи, ища то, что ей было нужно.

Внутри была одежда, более подходящая для путешествия, чем белое платье Матери-Исповедницы. Кэлен надела темно-зеленые штаны, дрожащими пальцами застегнула плотную рубашку, заправила ее в штаны и застегнула поверх широкий пояс.

Из глубины ящика Кэлен достала предмет, тщательно обернутый в белую ткань. Она положила сверток на пол и, присев на корточки, отвернула углы.

Даже зная, что там, внутри, Кэлен не смогла сдержать дрожь, когда увидела это снова.

На ткани лежал нож духа, который дал ей Чандален. Это было оружие, сделанное из кости его деда.

Этот нож однажды спас Кэлен жизнь. Она убила им Приндина, человека, который был ее другом, но стал приспешником Владетеля.

По крайней мере Кэлен надеялась, что убила его; она не помнила точно, что случилось в тот день. Она была тогда под действием яда, которым Приндин ее опоил. Порой она даже всерьез начинала думать, что ее спас дух дедушки Чандалена. Приндин навалился на нее, и нож, казалось, сам скользнул ей в руку. Кэлен помнила кровь, стекающую по ножу и по ее сжатым пальцам.

Рукоятка ножа была украшена иссиня-черными перьями ворона. Ворон считался самым могущественным духом среди людей Тины: он был связан со смертью.

Дед Чандалена просил у духов совета, как спасти своих соплеменников от Джокопо, которые ни с того ни с сего возжаждали крови и битвы. Никто не знал причины, но результатом стало кровопролитие.

Дед Чандалена созвал сборище, чтобы просить духов о помощи. Его соплеменники были мирным народом и не знали, как защитить себя. Духи научили деда Чандалена; именно тогда племя стало называть себя людьми Тины. Люди Тины защищались и устранили угрозу.

Племя Джокопо перестало существовать.

Дед Чандалена учил сына быть защитником своих соплеменников, а тот в свою очередь научил этому Чандалена. Кэлен знала — немногие могут сравниться с Чандаленом в искусстве войны. В битве с армией Имперского Ордена Чандален был сама смерть. Впрочем, как и Кэлен.

Чандален носил этот нож духа, сделанный из кости его деда, и другой, сделанный из кости его отца. Чандален дал Кэлен тот, что был сделан из кости деда, чтобы его дух защищал ее. И действительно, он ее защитил. Возможно, он защитит ее снова.

Кэлен с почтением подняла нож в руках.

Дедушка Чандалена, вы помогли мне прежде. Пожалуйста, защитите меня теперь. Она поцеловала заостренную кость.

Если она должна предстать перед Шотой, не стоит делать этого безоружной. А лучшего оружия Кэлен не могла бы придумать.

Она привязала вокруг плеча полоску ткани и заткнула за нее нож. Теперь Кэлен чувствовала себя значительно увереннее.

Из другого ящика она достала светло-коричневый плащ. Учитывая холодный весенний ветер, она предпочла бы взять плащ поплотнее, но он был слишком тяжелый. К тому же она не собиралась долго задерживаться снаружи, а в Пределе Агаден теплее, чем в Эйдиндриле.

Она надеялась, что светлый цвет поможет ей незамеченной пробраться мимо охраны около замка, и кроме того, из-под легкого плаща можно быстрее выхватить нож.

На мгновение у нее мелькнула мысль: не безумие ли это, думать, что она успеет выхватить костяной нож быстрее, чем Шота сотворит заклинание, и вообще способно ли такое оружие причинить вред ведьме? Отогнав сомнения, Кэлен набросила плащ на плечи. Все равно, кроме ножа, у нее ничего нет.

Если не считать ее магии Исповедницы. Как и все, Шота боялась магии Исповедницы: от нее не было спасения никому. Если бы Кэлен успела коснуться Шоты, ведьме пришел бы конец.

Впрочем, у Шоты была своя магия, с помощью которой она никогда не позволяла Кэлен подойти к ней достаточно близко.

Но для того чтобы обрушить на ведьму синюю молнию Кон Дар, не обязательно к ней подходить. Кэлен тяжело вздохнула: к сожалению, она не может призвать Кон Дар, чтобы защитить себя. Кэлен защищала синей молнией только Ричарда: один раз, когда на него напал скрийлинг, и другой — когда за Ричардом приехали сестры Света.

Кэлен рассуждала так: Ричард любит ее и хочет жениться на ней; быть с нею всегда. Шота бросила вызов его желаниям и послала Надину, чтобы та женила его на себе. Он этого не хотел.

Но даже если забыть, что Ричард любит Кэлен, Надина причинила ему муку, нанесла душевную рану. Он не хотел ее видеть и терпел ее присутствие только из-за того, что Шота ему угрожала и он не собирался упускать из виду эту угрозу. Но он отчаянно не хотел, чтобы его заставили жениться на Надине.

Шота желала Ричарду зла.

Из-за нее Ричард теперь был в опасности, и Кэлен могла вызвать Кон Дар, чтобы его защитить. Она уже делала это прежде, когда сестры Света хотели забрать Ричарда против его воли. Кэлен могла использовать синюю молнию, чтобы остановить Шоту. От Кон Дар Шота не имела защиты.

Кэлен знала, как работает магия Кон Дар. Она рождалась внутри нее и, подобно магии меча Ричарда, основывалась на ощущении. Если бы Кэлен чувствовала себя вправе ее применить, чтобы защищать Ричарда, Кон Дар откликнулась бы на призыв. Кэлен знала, что Ричард не хочет, чтобы Шота использовала его, управляла бы им и диктовала, как ему жить.

Таково было ее оправдание: Шота желает Ричарду зла. Кон Дар сработала бы против нее.

Сидя на корточках, Кэлен вознесла молитву добрым духам с просьбой наставить ее. Ей не хотелось думать, что она делает это из мести или желания убивать. Она не хотела думать, что собирается просто убить Шоту, и задавалась вопросом, сможет ли придумать оправдание тому, чему оправдания нет.

Кэлен говорила себе, что вовсе не намеревается убивать Шоту. Она хотела лишь добраться до сути этой истории с Надиной и выяснить, что Шота знает о Храме Ветров.

Но если придется, Кэлен намерена была защищать себя. Кроме того, она хотела защитить Ричарда от Шоты — от ее планов разрушить его будущее. Ей надоело служить объектом капризного гнева ведьмы. Если Шота сделает попытку убить ее или причинить страдания Ричарду, она, Кэлен, раз и навсегда положит конец этой угрозе.

Еще не уехав, Кэлен уже тосковала без Ричарда. Как долго они боролись за то, чтобы быть вместе, и вот она вынуждена покинуть его. Если бы ситуация была обратной, смогла бы она проявить такое же понимание, какого ждала от Ричарда?

Думая о Ричарде, она медленно выдвинула верхний ящик, где хранились почти все ее ценности. Она бережно достала свое синее свадебное платье и разгладила пальцами тонкую ткань. Кэлен прижала платье к груди, и на глаза у нее навернулись слезы.

Она аккуратно убрала платье на место, чтобы слезы не капнули на него, и долго стояла, уговаривая себя успокоиться.

Потом Кэлен закрыла ящик. Ее ждали дела. Она — Мать-Исповедница, нравится ей это или нет; Шота живет в Срединных Землях и поэтому тоже является объектом ее внимания.

Кэлен не собиралась умирать и навсегда расставаться с Ричардом, но больше не могла допустить, чтобы Шота вмешивалась в их жизнь — как настоящую, так и будущую. Шота послала другую женщину, чтобы та отбила у Кэлен Ричарда. Она не могла оставить безнаказанным такое вмешательство.

Кэлен укрепилась в своем решении. Зайдя за шкаф, она вытянула веревку, привязанную к крючку и всю увитую узелками. Она была там на случай пожара, чтобы Мать-Исповедница могла спуститься с балкона.

Она открыла стеклянные двери; в лицо ей ударил рычащий ветер и снег. Кэлен закрыла балкон и, накинув капюшон, убрала под него свои длинные волосы. Теперь никто не узнал бы в ней Мать-Исповедницу — если вообще кому-то взбрело бы в голову выйти на улицу в такую ночь. Впрочем, Кэлен знала, что солдаты, охраняющие замок Волшебника, непогоды бояться не станут.

Она быстро обвязала веревку вокруг каменной балюстрады и сбросила тяжелый моток вниз. В темноте она не видела, достиг ли конец земли. Оставалось только надеяться, что тот, кто поместил веревку за платяной шкаф, позаботился, чтобы она была достаточно длинной.

Кэлен поставила ногу на перила, взялась за веревку обеими руками и начала спускаться.

Кэлен решила идти пешком. До замка было недалеко, и кроме того, если бы она взяла лошадь, ей бы пришлось оставить ее там. А если бы лошадь нашли, поднялась бы тревога. Кроме того, было бы труднее незаметно миновать часовых. Добрые духи послали ей на помощь весенний буран, и она должна сполна воспользоваться таким преимуществом.

Идти по тяжелому, мокрому снегу оказалось трудно, и Кэлен подумала, что все-таки зря не взяла Ника. Но она заставила себя не отступать от принятого решения. Если она не будет тверда в мелочах, то в важных делах не добьется успеха.

Почти все окна в городе были закрыты ставнями. Немногие люди, с которыми она столкнулась, были слишком заняты борьбой с ветром, чтобы обращать внимание на Кэлен. В темноте никто не смог бы даже сказать, была ли она женщиной или мужчиной. Вскоре Кэлен оказалась уже за городом, на пустынной дороге к замку Волшебника.

По пути она думала, как лучше обойти часовых. Было бы большой ошибкой недооценивать д’харианских солдат. Они ее, несомненно, узнают. И непременно доложат во дворец.

Самый простой способ — убить часовых, но Кэлен не могла так поступить: эти люди вместе с ней сражались против Имперского Ордена. О том, чтобы убить их, не могло быть и речи.

Пытаться лишить часовых сознания ударом по голове тоже не имело смысла. Этот способ обеспечить тишину никогда не был надежным. По опыту она знала, что удар по голове редко немедленно дает желаемый результат. А если человека не оглушить с первого раза, он заорет во всю глотку, поднимет тревогу, и прибегут другие часовые, готовые убить нарушителя.

Сестра Тьмы и Марлин, вероятно, использовали магию, чтобы пробраться невидимыми мимо постов, но у Кэлен не было такой магии. Та магия, которой она обладала, попросту уничтожила бы их разум.

Можно было придумать какую-нибудь уловку; но д’харианские часовые были сами весьма искусны по части уловок и, вероятно, знали их больше, чем Кэлен могла даже вообразить.

Оставалось пойти на хитрость.

Кэлен не была уверена точно, где она находится, но знала, что замок уже близко. Ветер дул слева, поэтому она свернула вправо от дороги и, пригнувшись, двинулась вперед с подветренной стороны. Когда она подберется к постам достаточно близко, придется ползти.

Если она ляжет на снег, раскинув плащ, и немного подождет, снег налипнет на плащ и скроет ее. Потом она пойдет медленно, и если увидит солдата, опять упадет в снег и будет лежать неподвижно, пока часовой не пройдет. Кэлен пожалела, что забыла надеть перчатки.

Когда, по ее расчетам, она была уже в опасной близости от постов, Кэлен приступила к осуществлению своего плана. Она знала, что труднее всего будет миновать мост: там узко, и ей не удастся прошмыгнуть на безопасном расстоянии от солдат. Но солдаты боятся магии замка и, вероятно, не станут подходить к мосту ближе чем на двадцать или тридцать футов, а в темноте, учитывая еще и снегопад, видимость почти нулевая.

Кэлен уже начала верить, что снег скроет ее и ей удастся проскользнуть незамеченной, когда перед самым ее лицом возникло лезвие меча. Она замерла. Быстро оглядевшись, она увидела, что окружена. В спину ей уперлось копье.

Похоже, она перемудрила.

— Кто идет? — грубым голосом спросил солдат, который стоял перед нею.

Кэлен должна была придумать новый план, и быстро. Она решила сказать часовым немного правды и смешать ее с их боязнью магии.

— Капитан, вы чуть не испугали меня до смерти. Это я, Мать-Исповедница.

— Покажите лицо.

Кэлен откинула капюшон.

— Я надеялась пробраться мимо вас незамеченной. Но д’харианские часовые оказались лучше, чем я думала.

Солдаты опустили оружие, и Кэлен перестала чувствовать наконечник копья у своей спины.

— Мать-Исповедница! Вы тоже здорово нас напугали, клянусь всем святым! Что вы здесь делаете ночью?

Кэлен обреченно вздохнула.

— Соберите всех ваших людей, и я объясню.

Капитан покачал головой.

— Сначала надо укрыть вас от ветра.

Кэлен позволила отвести себя к другой стороне дороги, где стоял простой навес, закрытый с трех сторон парусиной. Он хотя бы немного защищал от ветра и сырости. Для нее и шестерых солдат там было довольно тесно, но капитан настоял на том, чтобы она встала в самой глубине, где было суше всего.

Кэлен чувствовала удовлетворение, что даже в буран д’харианские солдаты так бдительно несут караул, и в то же время ее брала досада на эту их бдительность. Если бы они проморгали ее, насколько все было бы проще! Теперь она оказалась перед необходимостью говорить то, чего ей говорить не хотелось.

— Слушайте внимательно, — начала она. — У меня мало времени. Я выполняю важную миссию и нуждаюсь в секретности. Вы все должны хранить тайну. Вам известно о чуме? — Солдаты закивали, неловко переступая с ноги на ногу. — Ричард, магистр Рал, пытается найти способ остановить ее. Мы не знаем, существует ли вообще такой способ, но он не собирается отступать. Вы знаете, он сделает все, чтобы спасти своих людей.

Солдаты опять закивали.

— А как это связано…

— Я спешу. Магистр Рал сейчас спит. Он истощен попытками найти средство от чумы. Средство, которое включает в себя магию.

Солдаты перестали переминаться и встали прямее. Капитан потер подбородок.

— Мы знаем, что магистр Рал не даст нам погибнуть. Он вылечил меня несколько дней назад.

Кэлен поочередно оглядела всех, кто был под навесом.

— Ну а что, если магистр Рал сам заразится? Прежде чем сумеет найти ответ? Что тогда будет? Мы все погибнем, вот что будет тогда.

На лицах солдат отразилась тревога. Для д’харианцев потерять магистра Рала было равносильно собственной гибели. Лишившись его, они лишились бы будущего.

— Что мы должны сделать, чтобы его защитить? — спросил капитан.

— Магистр Рал любит меня. Все вы знаете, как он меня защищает. Он приставил ко мне морд-сит. Он посылает со мной охрану везде, куда бы я ни пошла. Он не желает, чтобы меня коснулась опасность, и не позволяет злу даже увидеть меня. Я тоже не хочу лишиться магистра Рала. Но что, если он заразится чумой? Тогда мы его потеряем. Я могу помочь ему остановить чуму прежде, чем она коснется нас всех, — раньше, чем он сам найдет способ ее остановить, хотя магистр Рал, безусловно, отыщет его.

Солдаты дружно вздохнули.

— Чем мы можем помочь? — спросил капитан.

— То, что я хочу сделать, требует магии — очень опасной магии. Если я добьюсь успеха, то смогу уберечь Ричарда от чумы. Уберечь нас всех от чумы. Но, как я уже сказала, это опасно. Я должна уехать на несколько дней и при помощи магии попробовать помочь магистру Ралу остановить чуму. Вы знаете, как он охраняет меня. Он никогда не позволил бы мне уехать. Он предпочел бы умереть сам, чем подвергнуть меня опасности. Если мне что-то угрожает, он не слушает никаких доводов. Именно поэтому мне пришлось обмануть морд-сит и других своих телохранителей. Никто не знает, куда я отправилась. А если кто-то узнает, Ричард догонит меня и тогда подвергнется той же опасности, что и я. Но что в этом пользы? Если я погибну, погибнет и он. А если я добьюсь успеха, нет смысла подвергать опасности и его. Я надеялась, что сегодня ночью никто меня не увидит, но вы оказались лучшими воинами, чем я полагала. Теперь все зависит от вас. Я рискую жизнью, чтобы защитить магистра Рала. Если вы тоже дорожите его жизнью, то должны поклясться, что сохраните все в тайне. Даже если он будет смотреть вам в глаза, вы должны сказать, что не видели меня, что никто не проходил мимо вас.

Солдаты начали переминаться с ноги на ногу, откашливаться и неуверенно переглядываться. Капитан беспокойно пробежал пальцами по рукоятке меча.

— Мать-Исповедница, если магистр Рал посмотрит нам в глаза, мы не сможем солгать ему.

Кэлен наклонилась к нему вплотную.

— Тогда вы с таким же успехом можете просто убить его на месте. Это одно и то же. Вы хотите подвергнуть опасности жизнь вашего магистра Рала? Вы хотите нести ответственность за его смерть?

— Конечно, нет! Мы все как один готовы пожертвовать собственной жизнью ради него!

— Я тоже готова пожертвовать ради него своей жизнью. Если он узнает, что я задумала, куда я отправилась этой ночью, он помчится за мной. И может погибнуть. — Кэлен высвободила руку из-под плаща и погрозила солдатам пальцем. — Вы будете в ответе за то, что жизнь магистра Рала подвергнется огромной опасности. Это будет бессмысленный риск, и он может погибнуть.

Капитан изучил глаза каждого из своих людей. Потом выпрямился и потер лицо. Наконец он заговорил:

— Что вы хотите, чтобы мы сделали? Поклялись своей жизнью?

— Нет, — сказала Кэлен. — Я хочу, чтобы вы поклялись жизнью магистра Рала.

По примеру капитана солдаты опустились на одно колено.

— Мы клянемся жизнью магистра Рала никому не говорить, что видели вас снова сегодня ночью. Никто не подходил к замку, кроме вас и ваших морд-сит ранее. — Он обвел взглядом своих людей. — Клянитесь.

Солдаты произнесли клятву и встали. Капитан отечески положил руку Кэлен на плечо.

— Мать-Исповедница, я ничего не знаю о магии, это дело магистра Рала, — и я не знаю, для чего вы пришли сюда ночью, но мы не хотим потерять ни вас, ни его. Вы хорошо подходите для магистра Рала. Независимо от того, что вы собираетесь делать, пожалуйста, будьте осторожны.

— Спасибо, капитан. Надеюсь, что встреча с вами — самая большая опасность, которая ждет меня этой ночью. Что будет завтра — другой вопрос.

— Если вас убьют, мы свободны от клятвы. Если вы погибнете, мы должны будем сообщить магистру Ралу все, что мы знаем. И если мы об этом расскажем, то нас казнят.

— Нет, капитан. Магистр Рал никогда не казнит невинных людей. Именно поэтому мы должны делать то, что должны, чтобы спасти его. Он нужен нам всем, чтобы одолеть Имперский Орден. Эти люди не имеют никакого уважения к жизни — это они наслали чуму. Наслали ее на детей.

Кэлен, нервно сглотнув, посмотрела в серебряное лицо сильфиды.

— Да, я готова. Что я должна делать?

Блестящая серебряная рука поднялась над краем колодца и коснулась вершины кольца.

— Входите в меня. — Нездешний голос эхом прокатился по комнате. — Вы ничего не должны делать. Все делаю я.

Кэлен поднялась на парапет.

— И ты уверена, что сможешь отнести меня в Предел Агаден?

— Да. Я была там. Вы останетесь довольны.

Кэлен сильно сомневалась в том, что будет довольна.

— Сколько это продлится?

Сильфида, казалось, нахмурилась. Кэлен видела свое отражение на яркой поверхности ее лица.

— Отсюда и туда. Вот и все. Я достаточно длинна. Я была там.

Кэлен вздохнула. Сильфида, казалось, не заметила, что проспала три тысячи лет. Что такое для нее день или два?

— Ты не скажешь Ричарду, куда меня отвезла, правда? Я не хочу, чтобы он знал.

Серебряное лицо искривилось в лукавой улыбке.

— Никто из тех, кто был во мне, не желал, чтобы другие об этом узнали. Я никогда никого не предаю. Будьте покойны; никто не узнает, что мы делали вместе. Никто не узнает об удовольствии, которое вы получили.

Кэлен не совсем поняла, что это значит, но вслух ничего не сказала. Жидкая серебряная рука протянулась и обвилась вокруг нее. Теплая и блестящая, она крепко держала Кэлен.

— Не забудьте: вы должны вдохнуть меня, — сказала сильфида. — Не надо бояться. Вы останетесь живы, если вдохнете меня. Когда мы достигнем другого места, вам надо будет выдохнуть меня и вдохнуть воздух. Вам будет страшно, как сейчас вам страшно вдохнуть меня, но вы должны это сделать — или умрете.

Кэлен кивнула, слегка задыхаясь.

— Я помню. — Она не могла бороться со страхом остаться без воздуха. — Хорошо, я готова.

Без дальнейших слов рука сильфиды осторожно сняла ее с парапета и опустила вниз, в ртутную пену.

Легкие Кэлен горели. Она плотно зажмурилась. Она уже делала это, но ей все-таки было страшно вдохнуть это жидкое серебро. В тот раз с нею был Ричард. Сейчас она была одна, и паника овладела ею.

Кэлен подумала о Шоте, которая послала Надину отбить у нее Ричарда.

Кэлен выпустила воздух из легких и сделала глубокий вдох, втягивая в себя шелковистую сущность сильфиды.

Не было ни жары, ни холода. Она открыла глаза и увидела свет и темноту, разделенные надвое. Она почувствовала движение в невесомой пустоте, одновременно быстрое и медленное, скорость и дрейф. Ее легкие были полны сильфидой; сильфида словно проникла в самую ее душу. Время перестало существовать.

Это был экстаз.

Глава 38

Сквозь теплый радужный вихрь Зедд слышал, как Энн зовет его по имени. Хотя она стояла совсем рядом, ее умоляющий голос доносился словно откуда-то издалека. В потоке магии, поднимающемся из Облачного камня, казалось, что голос идет вообще из другого мира.

Во многом так оно и было.

Ее голос снова позвал — настырно, нервно, настойчиво. Зедд, продев руки в крутящийся дымок света, почти не заметил зова. Тени, мелькавшие перед ним, указывали на присутствие духов. Он почти добился своего.

Вдруг стена силы начала рушиться. Зедд воздел свои костлявые руки еще выше, и рукава его одежды скользнули вниз, к плечам. Он старался влить в магическое поле еще больше силы, чтобы удержать его. Обезумев, он вытащил из колодца ведро и увидел, что там пусто.

Искорки зашипели. Извивающийся цветной вихрь принял оттенок мутного сумрака. Набрав скорость, потемневший смерч вдруг резко опустился и бессильно поник.

Зедд был ошеломлен.

Заклинание, которое он так тщательно выстраивал, рухнуло. Земля сотряслась от страшного удара высвободившейся силы.

Зедд замахал руками, как ветряная мельница, когда Энн схватила его за воротник и стащила с Облачного камня. Он потерял равновесие, и они оба покатились по земле.

Лишенный магии камень сразу стал маленьким. Зедд ничего не делал: камень просто вернулся в первоначальное состояние. Теперь Зедд рассердился не на шутку.

— Проклятие, женщина! Что это еще за выходки!

— Не проклинай меня, упрямый старик. Не знаю, зачем я вообще пытаюсь спасти твою тощую шкуру.

— Зачем ты вмешалась? Я почти добился успеха!

— Я не вмешивалась, — прорычала она.

— Но если не ты… — Зедд стрельнул взглядом по темным холмам. — Ты хочешь сказать?..

— Я внезапно потеряла связь с моим Хань. Я пыталась предупредить тебя, а не остановить.

— О, — язвительно произнес Зедд, — это большая разница. — Он протянул руку и схватил Облачный камень. — Почему же ты просто не сказала? — Он положил камень во внутренний карман.

Энн посмотрела в темноту.

— Ты выяснил что-нибудь, прежде чем потерял контакт?

— Я не вступал в контакт.

Она вперила в него пристальный взгляд.

— Ты не вступал… Что ты хочешь этим сказать? Что же ты делал все это время?

— Пытался, — сказал он и потянулся за одеялом. — Но что-то пошло не так. У меня никак не получалось. Бери свои вещи. Нам лучше уйти отсюда.

Энн раскрыла седельную сумку и начала запихивать в нее вещи.

— Зедд, — взволнованно сказала она, — мы ведь так на это рассчитывали. А теперь, когда ты потерпел неудачу…

— Я не потерпел неудачи, — перебил он. — По крайней мере не по своей вине.

Он подтолкнул ее к лошади, но она хлопнула его по руке.

— Почему же заклинание не сработало?

— Из-за красной луны.

Энн резко обернулась и посмотрела на него.

— Ты думаешь…

— Я это делаю не так уж часто, и мне нелегко это дается. За всю свою жизнь я всего лишь несколько раз вступал в контакт с миром духов. Вручая мне камень, отец предупреждал меня, что его можно использовать лишь в исключительных обстоятельствах. Такой контакт рискует позволить дурному духу пройти в наш мир и, хуже того, разорвать завесу. Когда я вступал в контакт в прошлом, результатом явилось нарушение равновесия в мире. Красная луна — это предостережение.

— Итак, попытка оказалась напрасной. — Она выдернула руку из его руки. — Что с тобой произошло?

Зедд хмыкнул.

— А что ты скажешь относительно того, что сама не смогла коснуться своего Хань?

Энн похлопала свою лошадь по холке в знак того, что сейчас они поедут. Лошадь ударила копытом о землю и заржала.

— Когда ты стоял на своем камне, я бросила сеть, чтобы удостовериться, что поблизости нет никого. В конце концов, это степи, а ты устроил тут фейерверк. И внезапно я потеряла свой Хань — словно земля ушла у меня из-под ног.

Щелкнув пальцами, Зедд попробовал бросить простейшую сеть на камешек размером с кулак, лежащий у его ног. Ничего не вышло. Ощущение было такое, будто он прислонился к стене и с опозданием выяснил, что никакой стены нет. Словно земля ушла из-под ног.

Зедд полез в карман и вынул щепотку скрывающей пыли. Он бросил ее в том направлении, откуда они приехали. Никаких искр. Ветер просто унес пыль.

— У нас неприятности, — прошептал он.

Энн придвинулась ближе к нему.

— Ты не мог бы выразиться определеннее?

— Оставь лошадей. — Зедд снова взял ее за руку. — Пошли.

На сей раз Энн не возражала и послушно пошла за ним.

— Зедд, что происходит? — шепотом спросила она.

— Степи. — Зедд остановился и понюхал воздух. — Кажется, это нантонги. — Он указал куда-то в темноту. — Здесь, в этом ущелье. Мы должны постараться, чтобы они нас не заметили. Вероятно, нам придется разделиться и попытаться убежать в разных направлениях.

Энн поскользнулась на влажной траве, и Зедд крепче взял ее руку.

— Кто такие нантонги?

Зедд спустился в ущелье первым и подхватил Энн за талию, но без магии он не мог удержать ее на весу. Она ухватилась за корень, чтобы сохранить равновесие.

— Нантонги, — прошептал Зедд, — это такое племя. У них есть своя магия. Они не могут использовать ее так, как мы, зато она гасит любую другую магию. Как дождь гасит походный костер. В степях вечно встретишь что-нибудь в этом роде. Полно людей и существ, которые так и норовят лишить тебя магии. Именно поэтому я так встревожился, когда Верна сказала, что Джокопо жили в степях. С тем же успехом Натан мог бы велеть нам полезть в огонь и достать горящий уголь. В степях немало опасностей, и нантонги — только одна из них.

— Так почему же ты думаешь, что это именно нантонги?

— Скрывающая пыль не сработала. Насколько я знаю, из всех, кто живет в степях, только нантонги способны лишить ее силы.

Переходя по упавшему бревну, Энн развела руки, чтобы удержать равновесие. Луна скрылась за облаками. Зедд был рад возвращению темноты, потому что она скрывала их, но вместе с тем теперь стало почти невозможно разглядеть дорогу. А упасть и сломать шею — ничем не лучше, чем умереть от отравленной стрелы или удара копья.

— Может быть, нам удалось бы убедить их в том, что у нас мирные намерения, — прошептала Энн за спиной Зедда. Она подобрала платье, переходя небольшой ручей. — Ты всегда просил разрешить тебе вести переговоры и хвастался, какой у тебя сладкоречивый язык. Почему бы тебе просто не сказать этим нантонгам, что мы ищем джокопо и высоко оценили бы их помощь? Многие люди, от которых на первый взгляд можно ждать неприятностей, оказываются весьма разумными, если с ними поговорить.

Зедд повернул голову и прошептал тихо, чтобы только она его слышала:

— Хорошая мысль, но я, к сожалению, не знаю их языка.

— Если ты знал, что эти люди настолько опасны, зачем же привел нас на их территорию?

— Я этого не делал. Мы обогнули их земли.

— Это так ты говоришь. А по-моему, ты привел нас сюда, чтобы мы здесь погибли.

— Нет, просто нантонги — полукочевой народ. Но, кочуя, они все равно остаются в пределах границ своего племени. Мы не пересекали этих границ. Вероятно, это дух совершает набег.

— Что?

Зедд приостановился и присел, изучая поверхность почвы. В темноте он не мог ничего разглядеть, но уловил слабый запах чужого пота. Иногда ветер доносит его за много миль.

— Дух совершает набег, — повторил он. — Это происходит по-разному, но кончается всегда одним — нантонги приносят жертву духам. Они верят, что жертва передаст молитвы нантонгов их предкам и духи будут к ним милостивы. Цель набега — найти подходящую жертву.

— Человека?

— Не обязательно. Нантонги довольно трусливы, если сталкиваются с сильным сопротивлением. Они предпочитают бегство сражению — но с удовольствием поймают слабого или беззащитного.

— Во имя Создателя, что за место эти Срединные Земли? Почему здесь допускаются такие вещи? Я думала, здешние люди более цивилизованны. Мне представлялось, что этот союз создан для того, чтобы все страны шли к общему благу.

— Исповедницы порой приходят сюда, чтобы попытаться уговорить нантонгов не убивать людей, но это отдаленное место. Когда приходит Исповедница, нантонги тише воды ниже травы, потому что не имеют власти над магией Исповедниц. Вероятно, этого оттого, что в магии Исповедниц присутствуют элементы Магии Ущерба.

— Почему же вы, дураки, позволяете этим людям жить по их жестоким обычаям?

Зедд нахмурился в темноте.

— Срединные Земли были созданы, в частности, для того, чтобы защищать племена, владеющие магией, от посягательств более сильных стран.

— У них нет магии. Ты сам сказал, что нантонги не могут ничего делать с помощью магии.

— То, что они способны нейтрализовать чужую магию, уже означает, что у них есть своя. Таким способом они себя защищают. Это их зубы, если можно так выразиться. Мы не трогаем ни людей, ни прочих созданий, наделенных магией. Они имеют такое же право на жизнь, как и мы. Но мы пытаемся позаботиться, чтобы они не убивали невинных людей. Мы не можем любить все формы магии, но не хотим, истребляя детей Создателя, кроить мир по желанию тех, у кого больше власти. — Энн молчала, и Зедд продолжал: — В мире есть опасные существа вроде гаров, но это не значит, что мы должны перебить всех гаров. Пусть живут собственной жизнью и следуют путем, который им предназначил Создатель. Кто мы такие, чтобы судить о Его мудрости? Нантонги покорны, когда чувствуют силу, но смертоносны, когда видят слабость. Они своего рода мусорщики, подобно стервятникам или волкам. Было бы неразумно их истреблять. В этом мире им отведена своя роль.

— И какая же? — едко осведомилась Энн.

— Энн, я не Создатель и не имел возможности спросить у Него, чем Он руководствовался, создавая жизнь и магию в нашем мире. Но я в достаточной степени уважаю Его волю. Не мне утверждать, что Он был неправ. Это было бы голое высокомерие. В Срединных Землях мы позволяем всем детям Создателя жить так, как им нравится, а если это опасно, то просто стараемся не попадаться им под руку. Вы, с вашим фанатизмом по отношению к Создателю, должны восторгаться таким взглядом на вещи.

Хотя Энн говорила шепотом, было впечатление, что она гневно кричит:

— Наша обязанность состоит в том, чтобы научить язычников уважать истинных детей Создателя.

— Скажи это волку или медведю. — Энн зарычала, как волк и медведь сразу, а Зедд добавил: — Волшебницы и волшебники, как предполагается, являются хранителями магии. Они защищают ее так же, как отец защищает ребенка. Мы не имеем права решать, кто достоин жить, а кто нет. В конечном итоге так можно прийти к взгляду Джеганя на магию. Он полагает, что мы опасны и должны быть устранены ради общего блага. У тебя, кажется, много общего с императором.

— Если пчела ужалит тебя, разве ты не прихлопнешь ее?

— Я не говорил, что мы не должны защищаться.

— Тогда почему же вы не защищаетесь и не устраните эту угрозу? В битве с отцом Даркена Рала, Панизом Ралом, тебя собственные соратники назвали ветром смерти. Тогда ты знал, как бороться с угрозой.

— Я делал то, что должен был делать, чтобы защитить невинных людей. Если придется, я буду так же сражаться с Джеганем. Но нантонги не хотят уничтожить всех; они не хотят управлять миром с помощью убийств, пыток и рабства. Их верования опасны лишь для того, кто имел неосторожность вторгнуться на их земли.

— Они опасны. Вам нужно было их уничтожить.

Зедд погрозил ей пальцем.

— Почему же ты не убила Натана, чтобы устранить угрозу, которую он представляет?

— Ты приравниваешь Натана к тем, кто приносит в жертву людей в угоду своей языческой вере? Кроме того, могу сказать тебе, что, когда Натан снова будет у меня в руках, я направлю его по правильному пути!

— Ладно-ладно. Только сейчас не самое подходящее время для богословских диспутов. — Зедд пригладил свои всклокоченные волосы. — Если ты не собираешься начать преподавать нантонгам азы своей веры, я предложил бы послушаться меня и убраться подальше от их охотничьих угодий.

Энн вздохнула.

— Возможно, в чем-то ты прав. Намерения, во всяком случае, у тебя добрые.

Осторожным толчком она напомнила ему, что нужно двигаться дальше. Зедд шел по извивающемуся ущелью, стараясь держаться ручья.

Ущелье уходило на юго-запад. Зедд надеялся, что оно укроет их и выведет с земли нантонгов.

Когда луна вышла из облаков, Зедд поднял руку, знаком давая понять Энн, чтобы та остановилась, и, присев на корточки, быстро осмотрел местность, пока было достаточно света. Впрочем, он увидел немного — лишь высокие скалы да редкие рощи на отдаленных холмах.

Чуть впереди ручей исчезал в лесной чаще. Зедд повернулся, чтобы сказать Энн, что лучше всего свернуть в лес, и в свете луны увидел две цепочки следов. Он забыл, что он не может скрыть их следы. Он показал на них Энн. Она сделала жест большим пальцем в знак того, что надо сойти с грязи.

Вдалеке послышалось ржание, и они оба замерли.

— Лошади, — прошептал Зедд.

Ржание резко оборвалось. Лошадям перерезали горло.

— Проклятие! Это были хорошие лошади. У тебя есть какое-нибудь оружие?

Энн шевельнула запястьем, и в ладонь ей легла дакра.

— Только это. Ее магия работать не будет, но лезвие останется острым. А у тебя?

Зедд обреченно улыбнулся.

— Мой сладкий язык.

— Может, нам лучше разойтись, пока твое оружие не прикончило и меня?

Зедд пожал плечами.

— Я тебя не держу. У нас важное дело. Возможно, будет даже лучше, если мы разойдемся. Есть надежда, что по крайней мере один из нас его сделает.

Энн улыбнулась.

— Ты просто хочешь меня прогнать. Нас не догонят. Мы уже далеко отошли от того места, где оставили лошадей. Останемся вместе.

Зедд сжал ее плечо.

— Возможно, они приносят в жертву исключительно девственниц.

— Но я не хочу умирать одна.

Зедд тихо хихикнул и пошел вперед, ища, где можно выбраться из ущелья. Наконец он увидел подходящее место. Луна ушла за облако, и они начали подниматься вслепую, в кромешной тьме нащупывая корни и камни, за которые могли ухватиться.

Зедд слышал жужжание насекомых над головой и вдалеке — жалобный вой койота. За исключением этого все было тихо. Он надеялся, что нантонги в эту минуту делят добычу, которую нашли в седельных сумках.

Зедд выбрался наверх и повернулся, чтобы вытянуть Энн.

— Встань-ка на четвереньки. Или хотя бы пригнись пониже, когда мы пойдем.

Энн кивнула. Она выбралась наверх и встала рядом с волшебником. Луна вновь вышла из-за облака.

Прямо перед ними, преграждая им путь, полукругом стояли нантонги.

Их было человек двадцать. Зедд рассудил, что где-то поблизости есть и другие: в охоте на духов обычно участвуют много людей.

Нантонги были низкорослыми и почти голыми — за исключением набедренных повязок, которые прикрывали их мужское достоинство. На шее у каждого висело ожерелье из человеческих костей. У всех были бритые головы, жилистые руки и ноги и плоские животы. Все были обмазаны белой золой, и только вокруг глаз были нарисованы черные круги, которые придавали их лицам сходство с черепом.

Зедд и Энн уставились на копья; их острые наконечники поблескивали в лунном свете. Один из нантонгов прорычал какой-то приказ. Зедд не понимал слов, но мог догадаться, что они означают.

— Убери дакру, — прошептал он Энн. — Их слишком много. Они убьют нас на месте. Единственная наша надежда — остаться в живых и что-нибудь придумать.

Дакра скользнула в ее рукав. Зедд усмехнулся стене мрачных лиц.

— Кто-нибудь из вас, парни, случайно не знает, где мы могли бы найти Джокопо?

В ответ в него ткнули копьем — весьма недвусмысленный приказ не шевелиться. Нантонги ловко связали Зедду и Энн руки, а потом повели их куда-то, подталкивая копьями.

— Напомни мне снова, — сказала Энн Зедду, — о том, как мудро позволять этим язычникам жить по их обычаям.

— Я слышал от Исповедниц, что они отличные повара. Возможно, мы отведаем новых и восхитительных блюд.

Энн споткнулась, но сумела сохранить равновесие.

— Я не в том уже возрасте, — пробормотала она небесам, — чтобы слоняться повсюду с чокнутым стариком.

Через час нантонги привели их к своей деревне — три десятка широких круглых палаток, стоящих посреди степи. В загонах, огороженных наскоро сплетенным забором, паслись козы и прочий домашний скот.

Нантонги, закрыв лица кусками простого полотна, чтобы духи ненароком не приняли их за жертв во время молитвы, высыпали поглазеть на Зедда и Энн, которых вели через деревню. Их конвоиры, как понял Зедд, вымазались золой и сделали свои лица похожими на черепа с той же целью — чтобы духи приняли их за мертвых охотников и не потребовали себе в жертву.

Пленников подвели к хлеву и втолкнули внутрь. Зедд и Энн, чьи руки по-прежнему были связаны за спиной, не удержали равновесия и оба упали. Это было грязное приземление. Вокруг послышалось хрюканье. Хлев был битком набит свиньями. Судя по количеству навоза, деревня стояла на этом месте уже несколько месяцев. И воняло здесь соответственно.

Охотники духа — их оказалось пятьдесят человек — разделились. Одни вернулись к палаткам, другие остались сторожить пленников. Зедду казалось, что у хлева собралась вся деревня. Нантонги прыгали вокруг и громко кричали — вероятно, выкрикивали послания и просьбы духам, чтобы жертвы получше расслышали их и не забыли передать.

— Почему дух отправился в набег? — спросил Зедд у своих стражей. Он кивнул на Энн и вопросительно пожал плечами. — Почему?

Один из нантонгов, казалось, понял. Он провел ладонью по горлу, словно перерезая его, изобразил мнимую кровь, бегущую из воображаемой раны, а потом указал копьем на луну.

— Кровавая луна? — спросила Энн.

— Красная, — уточнил Зедд. Теперь ему все стало ясно. — В последний раз, как я слышал, Исповедницы взяли с нантонгов обещание, что они больше не будут приносить в жертву людей. Я никогда не верил, что они его сдержат. Слишком глухое тут место. Красная луна, должно быть, испугала их, и они подумали, что духи гневаются. Вот почему нас должны принести в жертву: умиротворить рассерженных духов.

Сидя в навозе, Энн бросила на Зедда убийственный взгляд.

— Я только молюсь, чтобы Натану сейчас было хуже, чем нам.

— Что ты там говорила, — спросил Зедд рассеянно, — насчет того, чтобы слоняться повсюду с чокнутым стариком?

Глава 39

— О чем вы думаете? — спросила Кларисса.

Она прошлась в одну сторону, потом в другую, стараясь двигаться естественно, хотя чувствовала себя манекеном. Она не знала, куда деть руки, и сложила их за спиной.

Натан сидел в роскошном кресле, обитом тканью в коричневую и золотую полоску. Поставив локоть на резной подлокотник, он задумчиво подпирал подбородок ладонью. Серебряные ножны его меча касались кончиком пола.

Натан улыбнулся, всем своим видом показывая, что он чрезвычайно доволен.

— Моя дорогая, я думаю о том, как прекрасно ты выглядишь.

— Правда? Вы не просто так говорите? Вы действительно так думаете? Я не выгляжу… глупо?

Он усмехнулся:

— Нет, только не глупо. Восхитительно — вот самое подходящее слово.

— Но я чувствую себя… Не знаю даже… Это слишком дерзко. Я никогда не видела такого прекрасного платья, не говоря уже о том, чтобы примерить его.

Он пожал плечами.

— Значит, тем более пришла пора это сделать.

Портной, чистенький тощий мужчина с пучком длинных седых волос посредине широкой лысины, вернулся, откинув занавеску в дверном проеме. Он нервно теребил кончик мерной ленты, висящей у него на шее.

— Госпожа находит, что это платье приемлемо для нее?

Кларисса вспомнила инструкции Натана. Она пригладила дорогой синий атлас на бедрах.

— Не могу сказать, что это самое лучшее…

Портной провел языком по губам.

— Ну, госпожа, если бы я знал, что вы удостоите меня своим посещением, или если бы вы заранее прислали мне размеры, я, конечно же, внес бы соответствующие изменения. — Он поглядел на Натана, и его язык вновь пробежал по губам. — Уверяю вас, госпожа, я внесу все изменения, какие понадобятся. — Он поклонился Натану. — Мой господин, что думаете вы? Я подразумеваю — что нужно изменить, чтобы вы остались довольны?

Натан скрестил руки, изучая Клариссу, как скульптор изучает еще не завершенный шедевр. Он прищелкнул языком и покашлял, словно никак не мог принять окончательное решение. Портной нервно теребил конец своей мерной ленты.

— Как и госпожа, я считаю, что оно не очень хорошо сидит в талии.

— Сэр, оставьте ваши тревоги! — Портной подбежал к Клариссе и рукой ужал платье в талии. — Видите? Нужно всего лишь убрать пару стрелок. Госпожа одарена очень изящной фигурой. У меня редко бывают дамы, сложенные столь безупречно, и я могу переделать платье за несколько часов. Почту за честь к вечеру закончить работу и доставить платье вам в… Где вы изволили остановиться, милорд?

Натан небрежно махнул рукой.

— Мне еще предстоит найти подходящее место. А вы что бы рекомендовали?

Портной поклонился снова.

— Бриар Хауз — лучшая гостиница в Танимуре, милорд. Если вы желаете, я пошлю туда своего помощника, и он все устроит.

Натан выпрямился в кресле и, вынув из кармана золотую монету, бросил ее портному.

— Благодарю вас, очень любезно с вашей стороны. — Натан задумался и бросил портному еще золотой. — Уже поздновато, но я уверен, что вы уговорите их приготовить нам обед к нашему приходу. Мы были в дороге весь день и должны хорошенько поесть. — Он помахал пальцем перед лицом портного. — И лучшие комнаты, заметьте. Я не желаю ютиться в тесном свинарнике.

— Ручаюсь, милорд, в Бриар Хауз нет ни одной комнаты, которую даже такой ослепительный вельможа, как вы, счел бы тесным свинарником. И долго ли вы намерены пользоваться услугами гостиницы, если об этом спросят моего помощника?

Натан смахнул с воротника рубашки воображаемую пылинку.

— До тех пор, пока император Джегань не потребует нас к себе.

— Разумеется, сэр. А вам не нужны еще платья, милорд?

Натан сунул большой палец в жилетный карман.

— Пожалуй. Что у вас есть наиболее респектабельное?

Портной улыбнулся и опять поклонился.

— Позвольте мне принести несколько платьев на выбор, и госпожа примерит те, что вам понравятся.

— Да, — сказал Натан. — Да, принесите что-нибудь получше. Я — человек с опытом, и у меня есть вкус. Я привык к самому лучшему. Принесите такое, что могло бы меня ослепить.

— Разумеется, сэр. — Портной поклонился дважды и умчался, а Кларисса в изумлении покачала головой.

— Натан! Это самое прекрасное платье, которое я когда-либо видела, а вы хотите, чтобы он нашел у себя еще лучше?

Натан поднял бровь.

— Ничто не может быть слишком хорошо для любовницы императора, для женщины, которая носит его ребенка.

Ее сердце затрепетало. Иногда, глядя в его голубые глаза, она почти видела мелькающую в них тень безумия, но, когда безмятежная улыбка появлялась на его лице, Кларисса таяла.

Он был самым отважным мужчиной из всех, кого она встречала за всю свою жизнь. Его смелость спасла ее от этих мерзавцев в Ренвольде и с тех пор не раз помогала им выбраться из ситуаций, которые были даже хуже, чем безнадежные.

Его смелость граничила с безумием.

— Натан, я доверяю вам и сделаю все, что вы скажете, но, пожалуйста, объясните: то, о чем вы только что говорили, это легенда, оправдывающая наше пребывание в Танимуре, или вы действительно видите столь отвратительную вещь в моем будущем?

Натан встал и выпрямился во весь рост. Он взял ее руку и прижал к своему сердцу, словно хрупкий цветок. Его длинные белые волосы рассыпались по плечам, когда он наклонился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Кларисса, это всего только сказка, которая поможет мне достичь моей цели. Это никоим образом не отражает того, что я вижу в будущем. Я не хочу лгать тебе, говоря, что впереди нас не подстерегают опасности, но пока успокойся и наслаждайся жизнью. Мы должны подождать некоторое время, и я хочу, чтобы ты с приятностью его провела. Ты обещала сделать все, что потребуется. Я верю тебе. Но пока это время не пришло, я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Но разве мы не должны прятаться, чтобы никто не знал, где мы? Чтобы никто нас не видел?

— Так скрываются только не очень сообразительные преступники и беглецы. Именно поэтому их всегда ловят. Они сами навлекают на себя подозрения. Тот, кто ищет кого-то, заглядывает во все темные углы, но на свету даже не смотрит. Если хочешь скрываться, нет лучше места, чем то, которое у всех на виду. Моя история слишком нелепая, чтобы ей не поверили. Никому и в голову не придет, что у кого-то хватило смелости ее выдумать, поэтому никто в ней не усомнится. Кроме того, на самом деле мы ни от кого не скрываемся, и за нами никто не охотится. Просто я не хочу, чтобы люди косились на нас с подозрением. Если бы мы начали прятаться, это было бы неизбежно.

Кларисса покачала головой:

— Натан, вы — чудо.

Она опустила глаза на корсаж платья. Ее грудь была поднята так высоко, что едва не вываливалась из выреза, а косточки под лифом ужасно мешали. Кларисса никогда не носила таких странных и неудобных предметов нижнего туалета и не понимала, зачем они вообще нужны. Она разгладила юбку платья.

— Оно хорошо на мне смотрится? Скажите честно, Натан. Я же простая женщина. Разве на мне оно не выглядит глупо?

Натан выгнул бровь:

— Простая? Ты действительно так считаешь?

— Конечно. Я же не дура. Я знаю, что я не…

Натан взмахом руки заставил ее замолчать.

— По-моему, тебе пора взглянуть на себя непредвзято. — Он взял ее за руку и подвел к зеркалу. — Забудь, что ты видишь в своем представлении, и постарайся взглянуть на себя глазами других.

Кларисса перебирала пальцами ткань. Она кивнула Натану, но боялась посмотреть в зеркало и вновь испытать то разочарование, которое испытывала всегда, когда смотрела на себя. Натан сделал приглашающий жест. Кларисса с дрожью повернулась и взглянула на свое отражение.

И была поражена тем, что увидела.

Кларисса не узнала себя. Это была не она. Женщина — не юная ветреная девица, а женщина в расцвете зрелости, изысканная и элегантная, — смотрела на нее из зеркала.

— Натан, — прошептала она, — мои волосы… Мои волосы не были такими длинными. Как умудрилась девушка, которая сегодня меня причесывала, сделать их длиннее?

— А… ну, в общем, она и не делала. Я использовал кое-какую магию, чтобы они стали длиннее. Я подумал, что так будет лучше. Ты не возражаешь, я надеюсь?

— Нет, — снова шепотом сказала Кларисса. — Это прекрасно.

Ее мягкие каштановые волосы были завиты и украшены тонкими лиловыми лентами. Она повертела головой. Локоны закачались вверх-вниз и из стороны в сторону. Кларисса однажды видела высокопоставленную даму в Ренвольде. У нее были такие же волосы. Тогда Кларисса подумала, что у нее самые красивые волосы на свете. Теперь волосы Клариссы выглядели точно так же.

Она изучала себя в зеркале. Ее фигура была так… красива. Эти твердые штучки под платьем, наверное, изменили ее. Кларисса покраснела, увидев свою полуобнаженную грудь.

Она знала, конечно, что женщины вроде Мэнди Перлин носят такие же платья, которые подчеркивают достоинства их фигуры и делают незаметными недостатки. Сейчас, в этом платье, с этой прической, с накрашенными ресницами, она выглядела ничуть не хуже. Может быть, чуть старше, но возраст, казалось, только добавлял ей очарования и не был таким недостатком, каким он всегда ей казался.

Потом она увидела кольцо у себя в губе.

Оно было золотым, не серебряным.

— Натан, — прошептала Кларисса, — что случилось с кольцом?

— Ах, это. Ну, любовнице императора, которая готова осчастливить его наследником, неподобает иметь серебряное кольцо. Кроме того, тебя неправильно отметили серебряным кольцом. Оно должно было быть золотым с самого начала. Эти солдаты — слепцы, — Натан сделал широкий жест рукой, — а я умею видеть. — Он показал на зеркало. — Взгляни на себя. Эта женщина слишком красива, чтобы носить серебряное кольцо.

У женщины в зеркале на глаза навернулись слезы. Кларисса быстро смахнула их, чтобы не потекла краска.

— Натан, я просто не знаю, что сказать. Вы сотворили чудо. Вы превратили простую женщину в…

— Красавицу, — закончил он.

— Но зачем?

Он посмотрел на нее со странным выражением:

— Ты что, не в своем уме? Как я могу допустить, чтобы ты выглядела как все. — Он ткнул себя пальцем в грудь. — Никто не поверил бы, что я сногсшибательный вельможа, если бы я появился в обществе менее эффектной женщины.

Кларисса усмехнулась. Натан не казался таким старым, как она думала сначала. Он действительно выглядел сногсшибательно. Сногсшибательный богатый вельможа.

— Спасибо, Натан, за то, что вы верите в меня больше, чем верили другие.

— Это не вера; я просто увидел то, чего другие не замечали. Теперь они заметят.

Кларисса поглядела на занавеску, за которой скрылся портной.

— Но все это очень дорого. Одно это платье стоит столько, сколько я зарабатывала за год, не говоря уже об остальном — жилье, экипажи, шляпки, туфли, прическа. Вы швыряете деньги, как принц на празднике. Как вы можете себе это позволить?

Хитрая улыбка растеклась по лицу Натана.

— Я здорово навострился в… делании денег. Я никогда не мог потратить всех денег, которые делаю. Об этом не беспокойся, это для меня пустяки.

— О… — Кларисса снова поглядела в зеркало. — Конечно.

Натан откашлялся.

— Я имею в виду, что ты для меня важнее, чем мелкие заботы о золоте. Если бы это была моя последняя медь, я потратил бы ее с не меньшей готовностью и так же бестрепетно.

Наконец вернулся портной с охапкой ошеломляющих платьев. Натан выбрал несколько и отправил Клариссу их примерять. Кларисса попросила служанку помочь ей, потому что боялась, что сама не сумеет зашнуровать лиф и застегнуть бесчисленные застежки.

Натан одобрил каждое платье и сказал портному, что купит их. Через час он, отобрав полдюжины нарядов, уже отсчитывал портному золотые монеты. Кларисса никогда раньше не видела такой кучи денег. Поистине Натан изменил ее жизнь.

— Я сделаю нужные изменения, милорд, и пришлю платья в Бриар Хауз. — Портной бросил взгляд на Клариссу. — Быть может, милорд желает, чтобы я оставил несколько платьев широкими, если госпожа носит ребенка нашего императора?

Натан махнул рукой.

— Нет. Я хочу, чтобы она выглядела наиболее выгодно. Я отдам перешить их, когда понадобится, или куплю другие.

С внезапным стыдом Кларисса осознала, что портной считает ее любовницей не только императора, но и Натана. Кольцо у нее в губе, хоть бы и золотое, говорило, что она не более чем рабыня. Рабыня, которая ничего не значит для императора, с ребенком она или без, с золотым кольцом или с серебряным.

Натан смело говорил всем, что он — полномочный представитель императора Джеганя, и люди наперебой кланялись ему. А Кларисса была просто собственностью, которую император разделил со своим доверенным человеком.

Косой взгляд портного открыл ей истину. В его глазах она была шлюхой. Может быть, шлюхой в прекрасном платье, может быть, шлюхой не по своей воле, но все равно шлюхой.

Только потому, что Натан не думал о ней так же, Кларисса не выбежала, оскорбленная, из лавки портного.

Справившись с этим порывом, Кларисса обругала себя. Это притворство, сказка, придуманная Натаном, чтобы уберечь ее и себя от опасности. Только благодаря этому их до сих пор не схватили. Осуждающие взгляды — такая малость по сравнению с тем, что Натан для нее сделал, и не слишком большая плата за уважение, с которым он к ней относился. Имеет значение только то, что думает о ней Натан.

Кроме того, Кларисса давно привыкла к неодобрительным взглядам: в лучшем случае в них сквозило сочувствие, а в худшем — презрение. Никто никогда не смотрел на нее с доброжелательностью. Ну и пусть эти люди думают, что хотят. Главное — что она делает важное дело ради человека, который этого стоит.

Кларисса вздернула подбородок и с важным видом направилась к двери. На улице их с Натаном ждал экипаж.

Когда они уходили, портной опять поклонился:

— Благодарю вас, магистр Рал. Я счастлив, что вы позволили мне моим скромным трудом услужить императору. Платья будут отправлены вам до утра, даю вам слово.

Натан небрежно махнул ему рукой.

В полутемной столовой Бриар Хауз Кларисса сидела за маленьким столиком напротив Натана и ловила на себе взгляды, которые украдкой бросали на нее служанки.

Кларисса села прямее и распрямила плечи, чтобы подчеркнуть грудь. Она рассудила, что в темноте никто не заметит, как при этом покраснело от смущения ее лицо.

Вино согрело ее, а жареная утка утолила наконец снедающий Клариссу голод. Слуги продолжали подавать новые блюда — домашнюю птицу, свинину, говядину, соусы и разнообразные гарниры. Не желая показаться обжорой, Кларисса попробовала всего понемногу и отодвинула тарелки.

Натан ел с аппетитом, но не жадно. Он наслаждался прекрасно приготовленными блюдами и хотел перепробовать все. Слуги порхали вокруг него, разрезая мясо, наливая соусы и заменяя тарелки, словно он был беспомощным. Натан похваливал их, давал указания и вообще вел себя как очень значительная персона.

Кларисса не сомневалась, что он и есть важная персона. Полномочный представитель императора; человек, которого никто не смеет одернуть. Все хотели, чтобы магистр Рал остался доволен. И если для этого нужно было оказывать внимание Клариссе, слуги оказывали его.

Когда их наконец проводили в комнаты и Натан закрыл дверь, Кларисса испытала огромное облегчение. Она устало опустилась в кресло, радуясь, что больше не надо изображать прекрасную даму — или прекрасную шлюху: она не была точно уверена, какая роль предпочтительнее. Она знала только одно: что счастлива оказаться подальше от чужих взглядов.

Натан обошел комнаты, осмотрел лепнину под потолком и дорогие ковры, закрывающие почти весь пол. Всюду стояли кушетки и кресла. В одной из комнат стояли два стола — письменный и обеденный. На письменном были аккуратно разложены листы бумаги, перья с серебряными ручками, чернильницы в золотой оправе.

В другой комнате стояла кровать. Кларисса никогда не видела такой кровати. Четыре резных столбика поддерживали атласный балдахин с золотыми узорами. Покрывало на кровати было под стать балдахину. Но больше всего Клариссу поразили размеры кровати — она занимала почти всю комнату.

— Хорошо, — сказал Натан, закончив осмотр. — Пожалуй, нам это подходит.

Кларисса хихикнула.

— Натан, король не постыдился бы ночевать в такой комнате.

Натан скривился:

— Возможно. Но я — больше, чем король. Я пророк.

Улыбка Клариссы сразу исчезла.

— Да, вы действительно больше, чем король.

Натан прошел вдоль стен и погасил почти все лампы, оставив только одну возле кровати и другую — у шкафа.

Потом он повернулся к Клариссе и махнул рукой в сторону двери:

— Я буду спать на кушетке. А ты забирайся в кровать.

— Я лягу на кушетке. Мне будет неудобно в такой кровати. Я простая женщина и не привыкла к роскоши. На кровати должны спать вы.

Натан потрепал ее по щеке.

— Привыкнешь. Бери кровать. Я не усну, зная, что такая красавица спит на кушетке. А я много странствовал, и такие вещи меня не смущают. — У двери он поклонился: — Спокойной ночи, моя дорогая, — начал закрывать дверь, но остановился. — Кларисса, я приношу извинения за те взгляды, которые тебе пришлось вынести, и за то, что люди могли о тебе подумать из-за моей истории.

Он действительно был истинным джентльменом.

— Вам незачем извиняться. Это было даже довольно забавно, будто я участвую в пьесе.

Натан засмеялся, и в его синих глазах вспыхнули искорки.

— Было забавно, не правда ли, заставить всех думать, что мы не те, кем являемся на самом деле?

— Спасибо вам за все, Натан. Благодаря вам сегодня я почувствовала себя красивой.

— Ты и так красива.

Кларисса улыбнулась:

— Это только из-за платья.

— Красота идет изнутри. — Он подмигнул ей. — Спи спокойно, Кларисса. Я поставил на двери магический щит, так что сюда никто не войдет. Ни о чем не тревожься; здесь ты в безопасности. — Он тихо закрыл дверь.

От вина Клариссе было жарко. Она прошлась по комнате, разглядывая обстановку, провела пальцами по серебряной инкрустации туалетного столика возле кровати, коснулась граненого стекла ламп. Потом погладила ладонью атласное покрывало и откинула его.

Встав перед зеркалом, она принялась расшнуровывать лиф платья и, когда покончила с этим занятием, наконец смогла вдохнуть полной грудью. Платье соскользнуло с ее плеч, но корсет застегивался на спине. Усевшись на кровать, Кларисса попробовала дотянуться до крючков, но у нее ничего не вышло. Фыркнув, она сняла туфельки из мягкой кожи, потом чулки и с наслаждением пошевелила пальцами босых ног.

Кларисса подумала о доме. Вспомнила свою маленькую удобную кровать. Она скучала по дому — не потому, что была счастлива там, а просто потому, что это был дом, единственное ее жилище. Здесь ей было не по себе. Это было неуютное и страшное место. Кларисса подумала, что она никогда уже не сможет вернуться домой.

Внезапно она почувствовала себя одинокой. Рядом с Натаном ее грела вера в него. Он всегда знал, где они находятся, что надо делать и что говорить. Казалось, он никогда не испытывает сомнений. А Клариссу терзали сомнения, особенно сейчас, когда она осталась одна в спальне.

Как ни странно, но она соскучилась по Натану больше, чем по дому, а ведь он был всего лишь в соседней комнате.

Ковер приятно ласкал босые ноги Клариссы, когда она шла к двери. Она тихо постучала по золоченому барельефу у косяка, подождала чуть-чуть и постучала снова.

— Натан? — негромко позвала она.

Потом опять постучала и опять позвала. Он не откликнулся, и тогда Кларисса приоткрыла дверь и заглянула в смежную комнату. Там горела только одна свеча.

Натан опять пребывал в состоянии отрешенности. Он сидел в кресле и безучастно смотрел в никуда. Кларисса постояла у двери, прислушиваясь к его размеренному дыханию.

В первый раз, увидев, что он сидит прямой как палка и не мигает, она перепугалась, но Натан заверил ее, что занимается этим едва ли не всю свою жизнь. Он не рассердился в тот первый раз, когда она начала трясти его, думая, что с ним что-то случилось.

Натан вообще никогда на нее не сердился. Он неизменно относился к ней с уважением и добротой — две вещи, о которых Кларисса всегда мечтала и в которых ее соотечественники ей отказали. А чужестранец дал их ей без труда.

Кларисса снова позвала его по имени. Натан моргнул и посмотрел на нее.

— Все хорошо? — спросил он.

— Да. Простите, если я помешала вашим размышлениям.

Натан отклонил ее беспокойство:

— Нет-нет.

— Видите ли, я подумала… Вы мне не поможете… расстегнуть платье? Я не могу достать крючки на спине, а если я лягу так, платье помнется.

Натан прошел за ней в спальню. Кларисса погасила лампу у шкафа, и горела только та, что была у кровати.

Кларисса обеими руками подняла волосы, а Натан принялся расстегивать крючки на корсете. Клариссе было хорошо оттого, что он рядом.

— Натан? — прошептала она, когда он расстегнул последний крючок, и испугалась, что он спросит — что это за грохот? — и ей придется ответить, что это стучит ее сердце.

Она повернулась, придерживая на груди платье.

— Натан, — набравшись храбрости, она посмотрела в его изумительные глаза, — Натан, мне так одиноко…

Он нахмурился и положил свою большую ладонь на ее обнаженное плечо.

— Ну что ты, моя дорогая. Я же в соседней комнате.

— Я знаю. Я имею в виду иное одиночество… Не знаю, как это выразить… Когда я остаюсь одна, то начинаю думать о том, что мне предстоит сделать, чтобы помочь тем людям, о которых вы говорили, и такие ужасы лезут в голову, что…

Натан перебил ее:

— Часто думать о чем-то гораздо неприятнее, чем это делать. Ты и не думай. Наслаждайся большой кроватью и красивой комнатой. Кто знает, может быть, завтра нам придется ночевать в канаве.

Кларисса кивнула. Она была вынуждена отвести взгляд от его глаз, чтобы не утратить решимости.

— Натан, я знаю, что я обычная женщина, но вы заставили меня чувствовать себя особенной. Красивой… Желанной.

— Ну, как я уже говорил…

Она приложила палец к его губам, и он замолчал.

— Натан, я действительно… — Кларисса посмотрела в его замечательные глаза и сказала совсем не то, что собиралась: — Натан, боюсь, вы слишком сногсшибательный мужчина, чтобы я могла устоять. Вы проведете ночь в этой большой кровати, рядом со мной?

Легкая улыбка тронула его губы:

— Сногсшибательный?

— Очень. — Кларисса кивнула и почувствовала, как качнулись ее завитые локоны.

Натан продолжал держать ее за талию, и от этого сердце Клариссы забилось еще быстрее.

— Кларисса, ты мне не должна ничего. Я вывез тебя из Ренвольда, но в обмен ты обещала помочь мне. Кроме этого, ты ничем не обязана мне.

— Я знаю. Это не…

Кларисса поняла, что ей не нужно ничего объяснять.

Она привстала на цыпочки, обвила руками его шею и прижалась губами к его губам. Натан притянул ее к себе, и Кларисса почувствовала, что тает в его объятиях.

Натан отступил.

— Кларисса, я стар. Ты — молодая женщина. Тебе не нужен старик вроде меня.

Как долго она страдала от того, что думала, будто слишком стара для любви, как часто чувствовала себя несчастной от этого! И вот теперь этот мужчина, этот замечательный, яркий, красивый мужчина говорит ей, что она слишком молода для него.

— Натан, я хочу, чтобы вы бросили меня на кровать, сняли с меня это диковинное дорогое платье и любили меня, пока я не услышу, как поют добрые духи.

В молчании Натан смотрел на нее. Потом он подхватил ее на руки и понес к кровати, но не бросил Клариссу на атласное покрывало, как она требовала, а опустил ее мягко и осторожно.

Он лег рядом с ней и провел пальцами по ее лицу. Они смотрели друг другу в глаза. Потом он нежно поцеловал Клариссу.

Ее платье соскользнуло на талию. Кларисса запустила пальцы в длинные белые волосы Натана и смотрела, как он целует ее грудь. Его губы были горячими. Он целовал ее, и это было чудесно и изумительно. Тихий стон вырвался из ее горла.

Может быть, Натан прожил дольше, чем она, но в глазах Клариссы он не был стариком. Это был сногсшибательный, смелый и мудрый мужчина, который сделал ее красавицей. Она задыхалась, глядя на его обнаженное тело.

Ни один мужчина никогда не ласкал Клариссу с такой чуткостью и одновременно уверенностью; ни один мужчина никогда не будил в ней такую страсть.

Потом он повернулся, и она оказалась под ним. Мир качался и плыл в его горячих объятиях. И наконец, когда Кларисса выгнулась, закричав от наслаждения, она услышала, как поют добрые духи.

Глава 40

Подобно ястребу, атакующему жертву, Кэлен летела вперед и в то же время, подобно орлу в вышине, парила на месте. Свет и темнота, жара и холод, время и расстояние — ничто не имело значения, и все же они означали все. Это была чудесная путаница ощущений, и она становилась острее всякий раз, когда Кэлен втягивала живую ртуть в свои легкие, в свою душу.

Это был экстаз.

Способность воспринимать мир возвратилась к Кэлен, будто прогремел взрыв, и все закончилось.

Свет ударил Кэлен в глаза. Пение птиц, шелест ветра и стрекотание насекомых едва не оглушили ее. Деревья и камни, увитые виноградными лозами, тонули в темном влажном тумане, текущем повсюду. Эта картина ее ужасала.

Дыши, сказала сильфида.

Эта мысль тоже привела Кэлен в ужас.

Нет.

Голос сильфиды, казалось, иссушал разум Кэлен. Дыши.

Кэлен не желала, чтобы ее выталкивали из безмятежного чрева сильфиды в этот ослепляющий и оглушающий мир.

Но она вспомнила Ричарда и вместе с Ричардом — опасность, которая грозила ему: Шота.

Кэлен выдохнула сильфиду из своих легких, исторгла из себя серебристую ртуть и всей грудью вдохнула чужой пахучий воздух. Она закрыла уши и зажмурилась, а сильфида поставила ее на край каменного колодца.

— Мы там, куда вы желали путешествовать, — сказала сильфида.

Кэлен с большой неохотой открыла глаза и опустила руки. Постепенно все вокруг встало на свои места, и она пришла в гармонию с окружающим миром. Сильфида отпустила Кэлен.

— Спасибо, сильфида. Это было… замечательно.

По лицу сильфиды волной пробежала улыбка.

— Я рада, что вы остались довольны.

— Надеюсь, я долго не задержусь, а потом нам надо вернуться.

— Я буду готова, когда вы пожелаете путешествовать снова, — сказала сильфида. — Я всегда готова путешествовать, если я бодрствую.

Кэлен спрыгнула с парапета. Среди деревьев мелькали развалины — часть стены там, полуразрушенная колонна здесь, груда булыжников на земле. И повсюду вились виноградные лозы.

Кэлен узнала мрачный лес, окружающий дворец женщины-ведьмы. Она помнила, как проходила по нему, когда Шота захватила ее и забрала в Предел Агаден, чтобы заманить туда Ричарда.

Зубчатые пики, словно венок из шипов, венчали темный лес на горизонте — горы Ранг-Шада. Темный и опасный, этот лес защищал жилище Шоты и не позволял никому приблизиться к ее дворцу.

Кэлен зябко потерла ее руки, несмотря на то что воздух был влажным и теплым. Холод пробирал ее изнутри.

Через редкие промежутки между ветвями виднелось розоватое небо. Рассвет только начинался. Кэлен знала, что дневной свет не рассеет мрак этого леса. В самый солнечный день здесь царила угрюмая темнота.

Кэлен осторожно сделала шаг, и туман разразился шипением, щелканьем, криками — вероятно, в нем скрывались какие-то звери и птицы. В луже стоячей воды мелькнули чьи-то глаза, чуть выступающие над поверхностью.

Кэлен сделала второй осторожный шаг и остановилась. Она поняла, что не знает, в каком направлении идти. Этот лес повсюду был одинаков.

Потом она сообразила, что не знает даже, дома ли Шота. Когда Ричард и Кэлен последний раз встречались с ведьмой, Шота приходила в деревню людей Тины. К ней заявился волшебник, приспешник Владетеля, и Шоте пришлось бежать. Ее могло и не быть здесь.

Нет, Надина была у нее. Шота здесь. Кэлен сделала еще один шаг.

Кто-то схватил ее за ногу и опрокинул на землю. Что-то тяжелое обрушилось ей на грудь, на мгновение лишив Кэлен способности дышать.

Из пасти, утыканной острыми зубами, покрытыми серой пузырящейся слюной, вырвалось шипение:

— С-симпатичная гос-спожа.

Кэлен судорожно втянула в себя воздух.

— Самюэль! Прочь от меня!

Сильные пальцы сжали ей левую грудь. Бескровные губы раздвинулись в злобной ухмылке.

— С-самюэль с-съест с-симпатичную гос-спожу.

Кэлен приставила костяной нож к складкам на шее у Самюэля. Другой рукой она захватила его длинный палец и отгибала назад, пока он не завизжал и не отпустил ее грудь.

Она сильнее ткнула ножом ему в горло.

— Это я скормлю тебя тем, кто водится вон в той луже. Выбирай — или ты оставишь меня в покое, или я перережу тебе глотку.

Лысая, измазанная грязью голова отодвинулась. Желтые глаза, горящие, как два фонаря, с ненавистью смотрели на Кэлен. Самюэль сполз с Кэлен, но она по-прежнему держала нож у его горла.

Самюэль поднял руку и указал в темный туман.

— Хозяйка ждет тебя.

— Откуда она знает, что я здесь?

Самюэль с шипением усмехнулся:

— Хозяйка знает все. Следуй за Самюэлем. — Он пробежал несколько шагов и оглянулся через плечо. — Когда хозяйка закончит с тобой говорить, Самюэль тебя съест.

— У меня есть сюрприз для Шоты. На этот раз она сделала ошибку. Когда я закончу с ней говорить, у тебя не будет хозяйки.

Бескровные губы Самюэля раздвинулись, и он угрожающе зашипел.

— Твоя хозяйка ждет, — сказала Кэлен. — Пошли.

Самюэль вприпрыжку побежал вперед, обходя ловушки и оглядываясь иногда, чтобы убедиться, что Кэлен идет за ним. Наконец впереди забрезжил свет, и они вышли на край утеса.

Далеко внизу раскинулась зеленая долина, где жила женщина-ведьма. Красивое место — только Кэлен от этого спокойнее себя не почувствовала. Долину окружали скалистые пики, и казалось, спуститься по отвесным скалам невозможно, но Кэлен знала, что тут есть ступеньки, вырубленные в скале. Тропинка, прячась за деревьями и валунами, обрывалась прямо у края пропасти.

Самюэль показал вниз, в долину.

— Хозяйка.

— Я знаю. Давай веди.

Вслед за Самюэлем Кэлен начала спускаться с утеса. Кое-где вилась узенькая тропинка, но в основном они шли по большим — их были тысячи — ступеням, вырубленным в скале.

Внизу, далеко в центре долины, среди ручьев и вековых деревьев, стоял ажурный дворец Шоты. На башнях и башенках трепетали разноцветные флаги, как будто там проходил праздник. Кэлен слышала, как полотнища хлопают на ветру. Это было красиво, но она смотрела с ненавистью на этот прекрасный дворец. Для Кэлен он был центром паутины. А внутри притаилась угроза. Угроза для Ричарда.

Самюэль прыгал со ступеньки на ступеньку. Он радовался, что возвращается под защиту своей хозяйки, и, без сомнения, представлял себе, как будет тушить Кэлен в большом котелке, когда хозяйка закончит с ней разговаривать.

Он то и дело с ненавистью поглядывал на Кэлен, но она едва замечала его взгляды. Она сама была охвачена ненавистью.

Шота желала Ричарду зла. Кэлен снова и снова повторяла про себя эту фразу: это был ключ. Шота хотела лишить Ричарда счастья. Шота хотела заставить его страдать.

Кэлен чувствовала, как гневная мощь вздымается в ней, готовая откликнуться на призыв защитить Ричарда. Кэлен наконец нашла способ уничтожить Шоту. Против Магии Ущерба ведьма была бессильна. Любой ее щит будет сокрушен синей молнией Кон Дар.

Кэлен чувствовала, как магия течет по ее рукам к пальцам. Синие искры уже трещали вокруг ее сжатых кулаков.

Она уже была почти охвачена Кровавой яростью.

Впервые Кэлен не боялась женщины-ведьмы. Если Шота не поклянется оставить Ричарда в покое, она превратится в прах еще до захода солнца.

День разгорался; облака рассеивались, и скалистые пики с заснеженными вершинами, казалось, росли на глазах.

Кэлен чувствовала, что у нее хватило бы могущества сровнять с землей эти горы. Стоит только Шоте высказать вслух то, что несет угрозу для Ричарда, — и она будет испепелена.

Самюэль приостановился и показал длинным пальцем.

— Хозяйка. — Желтые глаза с ненавистью смотрели на Кэлен. — Хозяйка ждет тебя.

Кэлен подняла руку. Синие нити потрескивали вокруг ее сжатого кулака.

— Встанешь на моем пути или осмелишься вмешаться — умрешь.

Самюэль поглядел на ее кулак, потом посмотрел Кэлен в глаза. Его бескровные губы раздвинулись, он зашипел и стремительно ускакал в лес, под защиту деревьев.

В коконе клокочущего гнева Кэлен двинулась по склону туда, где ждала ее женщина-ведьма. Ветерок был по-весеннему теплый, день — яркий и радостный. Кэлен радости не ощущала.

Под сенью высоких дубов и кленов стоял стол, накрытый белой скатертью и уставленный блюдами, чашками и бокалами. Перед столом на мраморном троне, украшенном барельефами с виноградными лозами с золотыми листьями и змеями, восседала Шота. К трону вели три большие ступени.

Нестареющие глаза Шоты цвета миндаля обратились на Кэлен. Шота положила руки на подлокотники, и каменная горгулья подняла голову, словно желая, чтобы ее погладили. Алый парчовый навес укрывал хозяйку трона от солнца, и все же густые темно-рыжие волосы Шоты мерцали, как будто их касались солнечные лучи.

Кэлен остановилась, пристально глядя на ведьму. Синяя молния рвалась на свободу.

Шота прищелкнула пальцами с ярко накрашенными ногтями. На ее полных алых губах заиграла самодовольная улыбка.

— Ну-ну, — сказала Шота своим бархатным голосом. — Девочка-убийца наконец-то пожаловала.

— Я не убийца, — сказала Кэлен. — И я не девочка. Но с меня хватит твоих игр, Шота.

Шота перестала улыбаться и встала. Ветер взметнул ее легкое платье. Не сводя глаз с Кэлен, она спустилась по мраморным ступеням.

— Ты припозднилась. — Шота повела рукой над столом. — Чай остыл.

С безоблачного неба ударила яркая молния, и Кэлен вздрогнула от неожиданности. Молния вонзилась в чайник, но, как это ни удивительно, не причинила ему вреда.

Шота поглядела на руки Кэлен и снова перевела взгляд на ее лицо.

— Ну вот, чай снова горячий. Разве ты не хочешь присесть? Будем пить чай и… разговаривать.

Зная, что Шота заметила синие нити, Кэлен улыбнулась ей такой же самоуверенной улыбкой. Шота села за стол и вновь сделала рукой приглашающий жест.

— Пожалуйста, присаживайся. Мне представляется, есть вещи, которые ты хотела бы обсудить.

Кэлен села. Шота разлила чай по чашкам, потом приподняла золотую крышку и предложила Кэлен горячие тосты. Кэлен осторожно взяла один, и Шота пододвинула ей через стол блюдо с шариками свежего масла.

— Ну, — сказала она, — не так уж противно?

Против воли Кэлен улыбнулась:

— Отвратительно.

Шота взяла серебряный нож, намазала маслом тост и сделала глоток из чашки.

— Ешь, девочка. Убивать всегда лучше на полный желудок.

— Я пришла не затем, чтобы тебя убить.

Шота лукаво улыбнулась:

— Я полагаю, ты нашла этому достойное оправдание, разве нет? Возмездие, не так ли? Или, может быть, самозащита? Наказание? Правосудие? Расплата? — Улыбка Шоты стала шире. — Плохие манеры?

— Ты послала Надину, чтобы она женила Ричарда на себе.

— Aх! Значит, ревность. — Шота откинулась на стуле и поднесла чашку к губам. — Благородный повод, отличное оправдание. Надеюсь, ты понимаешь, что ревность может быть жестоким надсмотрщиком.

Кэлен откусила кусочек хрустящего тоста.

— Ричард любит меня, и я люблю его. Мы хотим пожениться.

— Да, я знаю. Но от той, кто утверждает, что любит его, я бы ждала большего понимания.

— Понимания?

— Разумеется. Если ты любишь кого-то, значит, хочешь, чтобы этот человек был счастлив.

— Ричард счастлив со мной. Я нужна ему.

— Да — только мы не всегда получаем то, что нам нужно, не так ли?

Кэлен слизнула с пальцев сладкое масло.

— Скажи мне только, почему ты нас преследуешь.

Казалось, Шота искренне удивлена.

— Преследую? Ты на самом деле так думаешь? Ты думаешь, что мной движет злоба?

— Почему же еще ты всегда старалась нас разлучить?

Шота изящным движением взяла с блюда тост. Она не торопясь прожевала его, а потом спросила:

— Чума все-таки началась?

Чашка замерла у самых губ Кэлен.

— Откуда ты знаешь о ней?

— Я — ведьма. Я вижу поток событий. Позволь мне задать тебе один вопрос. Если ты приходишь к ребенку, больному чумой, и мать спрашивает тебя, выздоровеет ли он, а ты говоришь ей правду — виновна ли ты в смерти ребенка, потому что предсказала ее?

— Конечно же, нет.

— А. Тогда, видимо, ты судишь меня другими мерками.

— Я тебя не сужу. Я просто хочу, чтобы ты прекратила вмешиваться в нашу с Ричардом жизнь.

— Посланца часто обвиняют за послание.

— Шота, когда мы виделись в последний раз, ты сказала, что, если мы остановим Владетеля, ты будешь у нас в долгу. Ты попросила меня помочь Ричарду. Мы остановили Владетеля. Это дорого стоило нам, но мы его остановили. Ты у нас в долгу.

— Да, я знаю, — прошептала Шота. — Именно поэтому я послала Надину.

Кэлен почувствовала, как в ней снова вскипает ярость.

— Весьма странный способ выразить свою признательность, — угрожающе сказала она.

— Нет, дитя, — мягко ответила Шота. — Ты смотришь на вещи, но глаза твои слепы.

Кэлен понимала, что должна помочь Ричарду, выяснив все, что возможно, — и защитить его, если придется. Но прежде она должна получить ответы, и, значит, придется терпеть эту уклончивую беседу.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

Шота потягивала чай.

— Ты легла с Ричардом?

Вопрос застал Кэлен врасплох, но она быстро оправилась.

Она небрежно пожала плечами и ответила равнодушно:

— По сути дела, да.

Шота отставила чашку и пристально посмотрела на Кэлен.

— Ты лжешь.

Радуясь, что в голосе Шоты проскользнули нотки испуга, Кэлен подняла бровь:

— Это чистая правда. Если тебе не по душе послание, будешь ли ты гневаться на посланца?

Глаза Шоты сузились. Ее взгляд был устремлен на Кэлен как стрела, лежащая на тетиве.

— Где, Мать-Исповедница? Где это было?

Кэлен торжествовала, видя, что Шота начинает злиться.

— Где? Какая разница где? Или ты решила стать не ведьмой, а сплетницей? Я была с ним. Нравится тебе это или нет, но это правда. Я больше не девственница. Я была с Ричардом; все остальное не важно.

Пристальный взгляд Шоты стал смертельно опасным.

— Где? — повторила она.

Тон ее был угрожающим, и Кэлен на мгновение забыла, что ей нечего бояться женщины-ведьмы.

— В обители между мирами, — сказала она с внезапной тревогой. — Добрые духи… отнесли нас туда. — Она запнулась. — Добрые духи… они хотели, чтобы мы были вместе.

— Я понимаю. — Пристальный взгляд Шоты остыл, и к ней вернулась улыбка. — Боюсь, что это не в счет.

— Не в счет! Что, во имя всего святого, ты хочешь сказать? Я была с Ричардом. Вот и все. Ты споришь только потому, что это правда.

— Правда? Ты не была с ним в этом мире, дитя. В этом мире, в котором все мы живем. Стало быть, это не в счет. В этом мире ты все еще девственна.

— Чушь какая-то.

Шота пожала плечами:

— Думай что хочешь. Я рада, что ты не была с Ричардом.

Кэлен сложила на груди руки.

— Этот мир или другой — какая разница. Я была с ним.

Шота насмешливо выгнула бровь.

— Если так, почему же в этом мире вы не ляжете с ним, раз ты уже потеряла невинность, как утверждаешь?

Кэлен моргнула.

— Ну, я… Мы… мы подумали, что лучше всего подождать, пока…

Звонкий смех Шоты рассыпался в утреннем воздухе.

— Вот видишь? Ты знаешь, что я права. — Она снова принялась прихлебывать чай, хихикая между глотками.

Кэлен злилась, но чувствовала, что проиграла спор. Она постаралась напустить на себя уверенный вид и потянулась за чашкой.

— Если тебе хочется всякими формальностями вводить себя в заблуждение — прошу. Я-то знаю, как было на самом деле, — сказала она. — Но я не понимаю, почему тебя это должно касаться.

Шота посмотрела на нее.

— Ты знаешь почему, Мать-Исповедница. Ребенок Исповедницы обязательно наследует ее магию. Если у вас родится ребенок, это будет мальчик. Я велела вам обоим вспомнить об этом, прежде чем вы ляжете вместе. От тебя мальчик унаследует магию Исповедницы. От Ричарда — его дар. Такого опасного сочетания в мире еще не бывало.

Кэлен ответила, стараясь за терпеливым, вдумчивым тоном скрыть внутренний ужас, который охватил ее, когда она в очередной раз услышала это предсказание Шоты.

— Шота, ты могущественная ведьма и, наверное, действительно знаешь, что это будет мальчик. Но ты не можешь знать, что он непременно будет такой же, как большинство Исповедников в прошлом. Не все они были чудовищами. Ты не Создатель, чтобы знать это наверняка.

— Чтобы это знать, не обязательно видеть будущее. Все — не почти большинство, а все до единого — Исповедники были чудовищами, зверями, лишенными совести. Моя мать жила в темные времена, которые обрушил на мир Исповедник. А вы впустите в мир не просто Исповедника, а Исповедника с даром. Ты даже не можешь представить, какой это грозит катастрофой. Именно поэтому, если у Исповедницы рождается мальчик, она должна приказать мужу убить его. Ты любишь Ричарда и никогда не попросишь его об этом. У вас обоих не хватит сил это сделать. У меня силы хватит. Я уже предупреждала, что сделаю это, и могу еще раз повторить — в этом нет ничего личного.

— Ты говоришь о событиях далекого будущего так, словно они уже произошли, — сказала Кэлен, — но неизвестно еще, будет ли все так, как ты утверждаешь. А другие события уже произошли — и лишь благодаря Ричарду ты еще жива. Ты говорила, что, если мы с Ричардом замкнем завесу, ты будешь вечно нам благодарна.

— Я благодарна.

Кэлен наклонилась вперед.

— И в знак благодарности ты угрожаешь убить моего ребенка и пыталась убить меня, когда я пришла, чтобы попросить у тебя помощи?

Шота нахмурилась.

— Я не сделала ни одной попытки лишить тебя жизни.

— Ты приказала Самюэлю напасть на меня и теперь имеешь наглость упрекать меня в том, что я подготовилась к самозащите. Этот твой маленький негодяй набросился на меня. Не будь у меня оружия, кто знает, чем бы это закончилось. И это — твоя благодарность? Он сказал, что, когда ты закончишь со мной говорить, он меня съест. И ты ждешь, будто я поверю в твои добрые намерения?

Шота перевела свой пристальный взгляд на рощу.

— Самюэль! — крикнула она. — Самюэль! Быстро сюда!

Приземистое существо выскочило из-под деревьев. Самюэль подбежал к Шоте и сел у ее ног.

— Хозяйка, — промурлыкал он.

— Самюэль, что я говорила тебе насчет Матери-Исповедницы?

— Хозяйка сказала, чтобы Самюэль встретил ее.

Шота бросила взгляд на Кэлен.

— Что еще?

— Чтобы Самюэль привел ее к вам.

— Самюэль! — Шота повысила голос.

— Хозяйка сказала, чтобы я не причинял ей вреда.

— Ты напал на меня! — выкрикнула Кэлен. — Ты повалил меня и прыгнул сверху! Ты хотел меня съесть.

— Это правда, Самюэль?

— Самюэль не вредил красивой госпоже, — проворчал Самюэль.

— То, что она говорит, — правда? Ты нападал на нее?

Самюэль зашипел на Кэлен. Шота стукнула его пальцем по голове. Он сжался в комок возле ее ног.

— Самюэль, что я тебе велела?

— Самюэль должен привести Мать-Исповедницу. Самюэль не должен касаться Матери-Исповедницы. Самюэль не должен причинять зло Матери-Исповеднице. Самюэль не должен угрожать Матери-Исповеднице.

Шота побарабанила пальцами по столу.

— И ты ослушался меня, Самюэль?

Самюэль спрятал голову под ее платьем.

— Самюэль, отвечай на вопрос: то, что говорит Мать-Исповедница, — правда?

— Да, хозяйка, — проскулил Самюэль.

— Я очень разочарована в тебе, Самюэль.

— Самюэль просит прощения.

— Мы обсудим это позже. Оставь нас.

Самюэль ускакал обратно в рощу. Шота повернулась и посмотрела Кэлен в глаза.

— Я сказала ему, чтобы он до тебя не дотрагивался. Я понимаю, почему ты решила, что я хочу тебе зла. Я приношу извинения. — Она налила Кэлен еще чаю. — Ты убедилась? Я вовсе не собиралась тебя убивать.

Кэлен сделала глоток из чашки.

— Самюэль — пустяки. Я знаю, что ты хочешь разлучить меня с Ричардом, но больше я тебя не боюсь. Ты уже не сможешь причинить зла ни мне, ни ему.

Шота улыбнулась:

— В самом деле?

— Советую не пытаться использовать свою магию.

— Магию? Я постоянно ее использую. Даже когда дышу.

— Я говорю о том, чтобы обратить ее против меня. Если ты сделаешь такую попытку, тебе ее не пережить.

— Дитя, у меня нет ни малейшего желания причинять тебе зло, что бы ты там ни думала.

— Очень храбро уверять меня в этом теперь, когда ты поняла, что тебе не удастся.

— В самом деле? А тебе не приходило в голову, что чай мог быть отравлен?

Кэлен вздрогнула, и улыбка Шоты стала шире.

— Ты?..

— Разумеется, нет. Я сказала, что не желаю тебе зла. Но я могла бы спрятать гадюку у твоих ног. Гадюки не любят резких движений.

Если Кэлен ненавидела что-то, так это змей, и Шота хорошо это знала.

— Успокойся, дитя. Нет никакой гадюки под твоим стулом. — Шота взяла себе еще тост.

Кэлен перевела дыхание.

— Но ты хотела, чтобы я подумала, будто она там есть.

— Я хотела, чтобы ты поняла — доверие можно переоценить. Если это доставит тебе удовольствие, могу сказать, что всегда видела в тебе большую опасность. Но то, что ты нашла способ высвобождать другую сторону своей магии, для меня мало что значит. Есть много вещей, которые пугают меня куда больше. Твое желание родить ребенка. Твоя высокомерная самоуверенность.

Кэлен едва не подскочила от гнева, но внезапно подумала о детях, умирающих в Эйдиндриле, пока она обменивается обвинениями с Шотой. Шоте что-то было известно об этой чуме и о ветрах, которые охотятся на Ричарда. Что значит по сравнению с этим ее гордость?

Кэлен вспомнила пророчество: …ни один клинок, выкованный из стали или созданный магией, не может поразить этого врага.

Точно так же и схватка с Шотой ни к чему не приведет.

Кэлен была вынуждена признаться себе, что пришла сюда только для того, чтобы мстить. Ее истинный долг — помочь людям, которые страдают и умирают там, в Эйдиндриле. А она поставила свои интересы выше жизни невинных людей.

— Шота, я шла сюда, затаив в сердце зло — из-за Надины. Я хотела, чтобы ты оставила Ричарда и меня в покое. Ты говоришь, что хочешь помочь нам. Я тоже хочу помочь людям, которые страдают и умирают в эту минуту. Почему бы нам, хотя бы на время, не договориться верить словам друг друга?

Шота изучала свою чайную чашку.

— Не надо впадать в крайности, дитя.

Кэлен исследовала свой страх и свой гнев — и поняла, что не верила Шоте только из-за того, что та послала Надину. Но что, если это не было ошибкой Шоты? Что, если Надина действовала сама по себе, как Самюэль? Что, если Шота говорит правду и действительно не желает зла Ричарду?

Если это так, то Кэлен зря набросилась на Шоту.

Кэлен призналась себе в том, что желала лишь отомстить и не хотела никого слушать.

Она положила руки на стол. Шота, спокойно потягивая чай, смотрела, как синие нити вокруг пальцев Кэлен гаснут и исчезают. Кэлен не знала, будет ли она способна снова призвать Кон Дар, если придется сразиться с Шотой, но понимала, что это уже не имеет значения.

Потерпеть неудачу в главном — слишком высокая цена за ее гордость.

Думай о решении, а не о задаче, всегда говорил Ричард.

Ей надо было сразу поверить Шоте.

— Шота, — прошептала Кэлен, — я всегда думала о тебе самое плохое. Страх — это всего лишь следствие. Как ты говорила, меня ослепила ревность — жестокий надсмотрщик. Я прошу тебя простить мое упрямство и дерзость. Я знаю, что ты пыталась помогать людям прежде. Пожалуйста, помоги мне сейчас. Мне нужны ответы. От этого зависит жизнь многих людей. Пожалуйста, поговори со мной. Я попытаюсь слушать с открытым разумом, зная, что ты — всего только посланец.

Шота поставила чашку на стол.

— Мои поздравления, Мать-Исповедница. Ты заслужила право задать мне вопросы. Имей храбрость услышать ответы, и они помогут тебе.

— Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, — сказала Кэлен.

Глава 41

Шота налила ей и себе еще чая.

— Что ты хочешь узнать?

Кэлен взяла свою чашку.

— Ты знаешь что-нибудь о Храме Ветров?

— Нет.

Кэлен помолчала, держа чашку в руке.

— Ладно. Ты сказала Надине, что ветры охотятся на Ричарда.

— Да.

— Ты можешь объяснить, что это значит?

Шота подняла руку в неопределенном жесте.

— Я не знаю, как объяснить той, кто не ведьма, как я вижу поток времени, вереницу будущих событий. Полагаю, ты могла бы сказать, что это похоже на воспоминания. Одни события помнятся более ярко, другие почти неразличимы. Точно так же я вижу будущее. Для меня почти не существует различия между прошлым, настоящим и будущим. Я плыву по реке времени и вижу то, что происходит и вниз, и вверх по течению. Для меня видеть будущее так же просто, как для тебя — вспомнить, что было год или два назад.

— Но иногда я не могу вспомнить что-то, — сказала Кэлен.

— То же самое и со мной. Я не могу вспомнить то, что случилось с птицей, которую моя мать приманила, когда я была еще девочкой. Я помню, как птица сидела у нее на пальце, а мать нашептывала ей что-то ласковое. А умерла она или улетела — это стерлось из памяти. Другие события, например, смерть моего возлюбленного, я помню до мелочей.

— Я понимаю. — Кэлен опустила взгляд на свою чашку. — Я тоже очень отчетливо помню день, когда умерла моя мать. Я помню каждую деталь, хотя порой жалею, что не могу все это забыть.

Шота поставила локти на стол и сплела пальцы.

— Так же и будущее. Я не всегда могу разглядеть радостные события, которые мне хотелось бы увидеть, и не могу избежать ужасных картин. Некоторые события я вижу ясно, а другие — размыто, словно тени в тумане.

— А что о ветрах, которые охотятся на Ричарда?

Шота покачала головой, глядя вдаль отрешенным взглядом.

— Это было не так. Как будто кто-то заставлял меня вспоминать. Как будто кто-то использовал меня, чтобы передать сообщение.

— Сообщение — или предупреждение?

Шота задумчиво нахмурилась.

— Я сама задавала себе этот вопрос. Но не знаю ответа. Я передала его через Надину, потому что решила — Ричард должен знать в любом случае.

Кэлен потерла лоб.

— Шота, когда началась чума, она началась среди детей, которые играли в…

— Джала.

— Да, верно. Император Джегань…

— Сноходец.

Кэлен посмотрела на нее.

— Ты о нем знаешь?

— Он посещает мои будущие воспоминания — иногда. Он прибегает к разным уловкам, чтобы вторгнуться в мои сны. Но это у него не получится.

— Как ты думаешь — может быть, сноходец передал тебе это сообщение?

— Нет. Я его фокусы знаю. Поверь, сообщение было не от Джеганя. А при чем тут чума и джала?

— Ну, Джегань использовал свои способности сноходца, чтобы занять разум волшебника, которого он послал, чтобы убить Ричарда. Он смотрел джала. Волшебник, я имею в виду. Джегань видел игру его глазами и был недоволен, что Ричард изменил правила так, чтобы играть могли все дети. Чума началась среди детей, которые играли в тот день. Поэтому мы считаем, что ее наслал Джегань. Первый ребенок, которого мы увидели, умер. — Кэлен закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. — Мы с Ричардом стояли у его постели, когда он умирал. Невинное дитя, Шота! Он сгнил заживо. Я не могу даже вообразить, как он мучился. Он умер на наших глазах.

— Мне очень жаль, — прошептала Шота.

Кэлен заставила себя смотреть прямо.

— После того как он умер, его рука поднялась и схватила Ричарда за воротник. Легкие мертвеца наполнились воздухом, он притянул Ричарда к себе и прошептал: «Ветры охотятся за тобой».

Шота вздохнула:

— Значит, я была права; это было не мое собственное видение, это было сообщение, переданное через меня.

— Шота, Ричард считает, что это Храм Ветров охотится на него. У него есть дневник человека, который жил во время великой войны три тысячи лет назад. В дневнике говорится о том, как волшебники поместили в этот храм магические предметы большой ценности — и представляющие большую опасность, — а потом отослали его.

Шота, нахмурившись, наклонилась вперед:

— Отослали? Куда?

— Мы не знаем. Храм Ветров был на вершине горы Киммермосст.

— Я знаю это место. Там нет никакого храма, только старые развалины.

Кэлен кивнула:

— Возможно, волшебники с помощью магии разрушили гору и похоронили храм в оползне. Не важно, что они сделали, но храм исчез. Из того, что Ричард прочел в дневнике, он сделал вывод, что красная луна была предупреждением, посланным храмом. Еще он считает, что Храм Ветров часто называется просто «ветрами».

Шота провела пальцем по ободку чашки.

— Итак, сообщение мог послать сам Храм Ветров.

— Ты думаешь, это возможно? Как храм может послать сообщение?

— Волшебники того времени могли делать такие вещи, которых мы не можем даже вообразить. Сильфида, например. Из того, что я знаю, и из того, что сказала мне ты, я предположила бы, что Джегань каким-то образом украл что-то из Храма Ветров и с помощью этого наслал чуму.

Кэлен почувствовала холодную волну страха.

— Как он мог это сделать?

— Он сноходец. Он имеет доступ к знанию, которое выше нашего понимания. Несмотря на его жестокие цели, он далеко не глуп. Он коснулся меня своим разумом, когда охотился ночью за мной. Нельзя его недооценивать.

— Шота, он хочет уничтожить всю магию.

Шота подняла бровь.

— Я уже говорила, что согласна ответить на твои вопросы. Не нужно убеждать меня в том, что все это касается и меня. Джегань — не меньшая угроза для меня, чем Владетель. Он намерен искоренить магию, но сам ею пользуется.

— И все же — как он мог украсть чуму из Храма Ветров? Ты в самом деле думаешь, что это возможно?

— Я могу сказать лишь, что чума не началась сама по себе. Ваше предположение верно. Она была наслана с помощью магии.

— Как ее остановить?

— Я не знаю ни одного средства против чумы. — Шота отхлебнула чая и поглядела на Кэлен. — С другой стороны, как была наслана чума?

— С помощью магии. — Кэлен нахмурилась. — Ты хочешь сказать… Ты хочешь сказать, что, если магия породила чуму, она же может ее и уничтожить, несмотря на то что от этой болезни нет лекарств?

Шота пожала плечами:

— Я не знаю, ни как наслать чуму, ни как ее вылечить. Но я знаю, что она порождена магией. Напрашивается вывод, что магия может ее остановить.

Кэлен села прямее.

— Тогда есть надежда.

— Возможно. Мое предположение — Джегань украл что-то из Храма Ветров, чтобы начать чуму, и теперь храм пытается предупредить об этом Ричарда.

— Почему Ричарда?

— Как ты думаешь почему? Чем Ричард отличается от всех прочих людей?

Хитрая улыбка Шоты кольнула Кэлен в самое сердце.

— Он — боевой чародей. Он владеет Магией Ущерба. Он одолел дух Даркена Рала и остановил Владетеля. Ричард — единственный, у кого достаточно могущества, чтобы справиться с Джеганем.

— Не забывай об этом, — прошептала Шота.

Кэлен внезапно охватило такое чувство, будто она скользит вниз по ледяной дорожке. Она отогнала его. Шота хочет помочь.

Кэлен набралась храбрости и спросила:

— Шота, зачем ты посылала Надину?

— Чтобы Ричард женился на ней.

— Почему именно Надину?

Шота улыбнулась печальной улыбкой. Она ждала этого вопроса.

— Потому что я забочусь о нем. Я хотела, чтобы он женился на ком-то, кто ему хотя бы отчасти нравился.

Кэлен сглотнула.

— Ему нравлюсь я.

— Я знаю. Но он должен жениться на другой.

— Потоки будущего сказали тебе об этом? — Шота кивнула. — Это была не твоя затея? Ты не хотела просто послать кого-то, чтобы эта женщина отбила Ричарда у меня?

— Нет. — Шота откинулась на спинку стула и стала смотреть на деревья. — Я видела, что он женится на другой. Я видела, как ему было больно. Я использовала все свое влияние, чтобы этой женщиной была та, кого он знает, в ком сможет найти хотя бы какое-то утешение. Я как могла пыталась ослабить его будущую боль.

Кэлен не знала, что сказать. Она чувствовала себя так, будто борется со стремительным потоком, как тогда, в канале под замком.

— Но я же его люблю. — Это было все, что она могла придумать.

— Я знаю, — тихо сказала Шота. — Не я решила, что Ричард женится на другой. В моих силах было лишь повлиять на то, кто будет его женой.

Кэлен на мгновение задохнулась и отвела взгляд от Шоты.

— Я ничего не могла сделать, — добавила Шота, — с тем, кто станет твоим мужем.

Кэлен вновь посмотрела на нее.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Ты должна выйти замуж. И не за Ричарда. На эту часть событий я не могу повлиять. Кстати, это дурной признак.

Кэлен была ошеломлена.

— Что это значит?

— В это каким-то образом вовлечены духи. Они признают лишь ограниченное вмешательство в их промысел. Все остальное — исключительно в их власти. Они руководствуются своими причинами, и эти причины от меня сокрыты.

По щеке Кэлен скатилась слеза.

— Шота, что же мне делать? Я потеряю мою единственную любовь. Я никогда не смогу любить никого, кроме Ричарда, даже если захочу. Ведь я — Исповедница.

Шота сидела не двигаясь и смотрела на Кэлен.

— Добрые духи разрешили мне выбрать, кто будет невестой Ричарда. Я искала и не смогла найти никого более подходящего. Если ты действительно любишь Ричарда, попытайся утешиться тем, что он будет женат на женщине, к которой питает хотя бы крошечное чувство. Возможно, ей удастся сделать его счастливым, и он полюбит ее.

Кэлен сжала коленями руки, чтобы они не дрожали. Спорить с Шотой бесполезно. Она ни при чем. В это вовлечены духи.

— Зачем? Зачем духам нужно, чтобы Ричард женился на Надине? Чтобы я вышла замуж за человека, которого не люблю?

В голосе Шоты звучало сострадание.

— Я не знаю, дитя. Как некоторые родители выбирают супругов для своих детей, так и духи выбрали их для вас с Ричардом.

— Если сюда вовлечены духи, почему же они желают нам такого несчастья? Они же сами отнесли нас в обитель между мирами, где мы были вместе. — Кэлен отчаянно сопротивлялась потоку. — Почему они так жестоки с нами?

— Возможно, потому, — прошептала Шота, глядя на Кэлен, — что ты предашь Ричарда.

У Кэлен сжалось сердце. У нее в голове зазвучало пророчество:

…ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.

Она вскочила на ноги.

— Нет! — Ее руки сжались в кулаки. — Я никогда не причиню Ричарду боль! Я никогда не предам его!

Шота спокойно потягивала чай.

— Сядь, Мать-Исповедница. — Кэлен, отчаянно стараясь не разрыдаться, упала на стул. — Я могу управлять будущим не больше, чем прошлым. Я предупреждала, что тебе потребуется храбрость, чтобы услышать ответы. — Она показала на свою голову. — Не только здесь, — она приложила руку к сердцу, — но и здесь тоже.

Кэлен заставила себя глубоко вздохнуть.

— Прости меня. Ты не виновата. Я знаю.

Шота приподняла бровь.

— Хорошо, Мать-Исповедница. Умение принять правду — первый шаг на пути к власти над своей судьбой.

— Шота, не хочу показаться неуважительной, но, наблюдая будущее, нельзя получить точных ответов. Помнится, ты говорила, что я коснусь Ричарда своей властью. Я думала, она уничтожит его. Я хотела покончить с собой, чтобы твое пророчество не сбылось, но Ричард не позволил мне совершить самоубийство. Раз так, твое видение будущего, казалось, было истинным, но все произошло совсем по-другому. Я коснулась Ричарда, но его магия защитила его, и он не получил никакого вреда.

— Я не видела результатов твоего касания. Только то, что ты коснешься его. Это большая разница. Сейчас я вижу, что ты выйдешь замуж, а он женится.

Кэлен оцепенела.

— За кого я должна выйти замуж?

— Я вижу только туманный силуэт. Я не знаю, кто это будет.

— Шота, мне говорили, что твои видения будущего — форма пророчества.

— Кто тебе это сказал?

— Волшебник. Зедд.

— Волшебники, — пробормотала Шота. — Они не в силах постичь разума ведьмы, хотя воображают, что знают все.

Кэлен отбросила назад свои длинные волосы.

— Шота, мы собирались быть честными друг с другом, помнишь?

Шота вздохнула.

— Хорошо, я готова признать, что в этом случае он в основном прав.

— Пророчество не всегда сбывается так, как оно видится. Страшных опасностей можно избежать или видоизменить их. Как ты думаешь, есть способ, которым я могу изменить это пророчество?

Шота нахмурилась.

— Пророчество?

— То, о котором ты говорила. О предательстве Ричарда.

Шота нахмурилась еще больше.

— Ты хочешь сказать, что это было еще и предсказано пророчеством?

Кэлен отвела взгляд.

— Тот волшебник, чей разум захватил Джегань, сказал, что император осуществил пророчество, чтобы заманить Ричарда в ловушку. Оно тоже говорит о том, что я предам Ричарда.

— Ты помнишь это пророчество?

Кэлен провела пальцем по ободку чашки.

— Это одно из тех воспоминаний, которые мы хотели бы навсегда изгнать из памяти, но не можем. С красной луной придет огненный вал. И тот, кто опоясан мечом, увидит смерть своего народа. Если он будет бездействовать, он сам и все, кто ему дорог, погибнут в горниле пожара. Ибо ни один клинок, выкованный из стали или созданный магией, не может поразить этого врага. Чтобы погасить пожар, он должен искать ответ у ветра. И на этом пути его поразит молния, ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.

Шота откинулась на спинку стула, держа чашку в руках.

— Это правда, что события, о которых говорится в пророчестве, могут быть изменены или можно их избежать, но не в пророчестве со взаимосвязанной развилкой. Это пророчество именно таково, и оно — ловушка для жертвы. Красная луна говорит о том, что ловушка захлопнулась.

— Но должен быть способ. — Кэлен снова пригладила волосы. — Шота, что я должна делать?

— Ты должна выйти замуж за другого, — прошептала Шота, — а Ричард — жениться на другой.

— Шота, я знаю, что ты говоришь правду, но разве я могу предать Ричарда? Я не лгу; я умерла бы прежде, чем это сделала. Мое сердце не позволит мне предать его. Я не смогу.

Шота задумчиво разгладила платье.

— Подумай, Мать-Исповедница, и ты увидишь, что ты неправа.

— Как? Как я могу предать Ричарда? Что меня может заставить?

Шота терпеливо вздохнула.

— Найти причину не так трудно, как тебе кажется. Например — если бы ты знала, что у тебя есть только один способ спасти его жизнь и он заключается в том, чтобы предать Ричарда, разве ты не пожертвовала бы ради этого своей любовью?

У Кэлен в горле стоял ком.

— Да. Я предала бы его, если бы только так можно было бы спасти ему жизнь.

— Так что, как видишь, это не столь невозможно, как ты воображаешь.

— Шота, — слабым голосом произнесла Кэлен, — Шота, зачем это все? Почему будущее зависит от того, что Ричард женится на Надине, а я выйду замуж за какого-то там мужчину? Должна быть причина.

Шота задумалась на мгновение, а потом сказала:

— Храм Ветров охотится на Ричарда. Духи вовлечены в это.

Кэлен устало закрыла лицо ладонями.

— Ты сказала Надине — «пусть духи будут милосердны к его душе». Что ты имела в виду?

— В подземном мире есть не только добрые духи. В это вовлечены и добрые духи, и злые.

Кэлен больше не хотела говорить об этом. Этот разговор причинял ей нестерпимую боль. Ее надежды и мечты рушились на глазах.

— Но цель? — пробормотала она.

— Чума.

Кэлен посмотрела на Шоту.

— Что?

— Это имеет какое-то отношение к чуме и к тому, что сноходец украл из Храма Ветров.

— Ты думаешь, что это случилось из-за наших попыток найти магию, которая остановит чуму?

— Я полагаю, да, — сказала Шота. — Вы с Ричардом отчаянно ищете способ остановить чуму и спасти жизнь людям. Я вижу в будущем, что каждый из вас станет супругом другого человека. Ради чего еще вы могли бы пойти на такую жертву?

Кэлен спрятала под стол свои трясущиеся руки. Она видела боль в глазах Ричарда, когда он видел, как умирает Кип. Ни он, ни сама Кэлен никогда не простили бы себе, если бы единственный способ спасти других детей заключался в том, чтобы пожертвовать их любовью, а они отказались бы это сделать.

— Да, ты права… — пробормотала она. — Даже если это убило бы нас, мы пожертвовали бы своей любовью. Но как добрые духи могут требовать такую цену?

Кэлен внезапно вспомнила, как Денна взяла на себя клеймо Владетеля и добровольно ушла вместо Ричарда к вечным мукам в руках Владетеля. Правда, за этот поступок Владетель отверг ее, но тогда она не знала, что так случится, — и пожертвовала своей душой ради того, кого любила.

Ветви кленов качались под слабым ветром. Кэлен слышала, как хлопают флаги на башнях. Воздух был полон весной. Трава ярко зеленела, вокруг зачиналась новая жизнь.

Сердце Кэлен было похоже на горстку мертвого пепла.

— Я должна сообщить тебе еще одну вещь. — Голос Шоты доносился словно издалека. — Это не последнее предупреждение, посланное ветрами. Вы получите другое, связанное с луной. Не пропустите его и отнеситесь к нему серьезно. Твое будущее, будущее Ричарда и будущее всех невинных людей зависит от этого. Вы должны использовать все, чему научились, чтобы не упустить возможность, которая вам будет предоставлена.

— Возможность? Какую возможность?

Кэлен не могла отвести взгляда от нестареющих глаз Шоты.

— Возможность выполнить ваш самый священный долг. Возможность спасти жизнь всех, кто зависит от вас.

— Когда это будет?

— Я знаю лишь, что скоро.

Кэлен кивнула. Она сама удивлялась, что до сих пор не расплакалась. Для нее нет ничего ужаснее, чем потерять Ричарда, — и все же она не плачет.

Она подумала, что, наверное, все-таки разрыдается — но только не здесь, не сейчас.

Она уставилась в стол.

— Шота, ты не хочешь, чтобы у нас с Ричардом был ребенок, не так ли? Мальчик?

— Да.

— Ты постаралась бы убить нашего сына, если бы он родился у нас, так?

— Да.

— Тогда откуда мне знать, что все это не какой-то заговор с твоей стороны, чтобы не допустить рождения у нас с Ричардом сына?

— Тебе придется взвесить истинность моих слов на весах своей души и сердца.

Кэлен вспомнила слова мертвого мальчика и пророчество. Так или иначе, она никогда не станет женой Ричарда. Это была только пустая мечта.

В юности Кэлен однажды спросила мать о любви, о муже, о доме. Ее мать стояла перед нею, красивая, стройная, ослепительная — но лицо ее представляло собой бесстрастную маску Исповедницы.

У Исповедниц не бывает любви, Кэлен. У них есть только долг.

Ричард был рожден боевым чародеем. У него есть предназначение. Долг.

Кэлен смотрела, как ветерок катает по столу крошки.

— Я верю тебе, — прошептала она. — Я не хочу тебе верить, меня это убивает, — но я верю. Ты говоришь правду.

Больше говорить было не о чем. Кэлен встала. Ноги у нее подкашивались. Она попыталась вспомнить дорогу к сильфиде, но обнаружила, что мысли ее не слушаются.

— Спасибо за чай, — донесся до нее словно со стороны собственный голос. Если Шота и ответила, Кэлен этого не слышала. — Шота? — Она ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть. — Ты не можешь показать мне, куда идти? Кажется, я не могу вспомнить…

Шота уже была рядом. Она взяла Кэлен за руку.

— Я провожу тебя, дитя, — сказала ведьма голосом, исполненным сострадания. — Я покажу тебе путь.

Они шли в молчании. На вершине утеса Кэлен остановилась и окинула взглядом Предел Агаден. Это было прекрасное место, долина, уютно устроившаяся среди пиков зубчатых гор.

Кэлен вспомнила, что Владетель послал волшебника и скрийлинга, чтобы те убили Шоту. Ей пришлось бежать, чтобы спасти свою жизнь. Она поклялась, что вернет свое жилище себе.

— Я рада, что ты вернула себе свой дом, Шота, — сказала Кэлен. — Я говорю искренне. Предел Агаден принадлежит тебе.

— Спасибо, Мать-Исповедница.

Кэлен посмотрела в глаза женщине-ведьме.

— Что ты сделала с тем волшебником, который напал на тебя?

— То, что собиралась. Я привязала его за пальцы и заживо сняла с него кожу. И смотрела, как магия вытекает из него вместе с кровью. — Она махнула рукой в направлении дворца. — Я покрыла его шкурой свой трон.

Кэлен вспомнила, что это было в точности то, что Шота обещала сделать. Неудивительно, что даже волшебники редко осмеливались входить в Предел Агаден; куда им было тягаться с Шотой. Но один волшебник узнал об этом с большим опозданием.

— Не могу сказать, что обвиняю тебя за это. Если бы Владетель заполучил тебя… Ну, в общем, я знаю, как ты этого боялась.

— Я в долгу перед тобой и Ричардом. Ричард не позволил Владетелю захватить нас всех.

— Я рада, что волшебник не отправил тебя к Владетелю, Шота.

Кэлен говорила искренне. Она знала, что Шота опасна, но в ней было и сострадание, которого Кэлен от нее никак не ожидала.

— Ты знаешь, что он сказал мне, этот волшебник? — спросила Шота. — Он сказал, что прощает меня. Представляешь? Он даровал мне прощение. А потом попросил, чтобы я простила его.

Ветер бросил волосы Кэлен на лицо. Она убрала их назад и сказала:

— Довольно странно, если подумать.

— Четвертое Правило Волшебника, так он это назвал. Сказал, что в прощении есть магия, в Четвертом Правиле. Магия исцеления. Как в прощении, которое даруешь ты, так и в том, которое сам получаешь.

— Я полагаю, этот приспешник Владетеля хотел таким образом сбежать от тебя. Как я понимаю, у тебя было не то настроение, чтобы его прощать.

Свет, казалось, исчезал в глубине нестареющих глаз Шоты.

— Он забыл сказать слово «искреннее» перед словом «прощение».

Глава 42

Кэлен смотрела, как женщина-ведьма снова исчезает в мрачном лесу. Виноградные лозы, свисающие со скал, тянулись к хозяйке, как ручные зверюшки.

Она скрылась в саване тумана. Невидимые птицы щелкали и свистели там, куда ушла Шота.

Кэлен направилась к покрытому мхом валуну, который ей показала Шота, и увидела сильфиду. Ее серебряное лицо поднялось над парапетом. Кэлен едва не жалела, что сильфида здесь, как будто, если бы Кэлен не смогла вернуться, ничего из того, о чем говорила Шота, не произошло бы.

Как она сможет теперь смотреть в глаза Ричарду и не кричать от муки? Как она будет жить дальше?

— Вы желаете путешествовать? — спросила сильфида.

— Нет, но должна.

Сильфида нахмурилась, словно не понимая.

— Если вы желаете путешествовать, я готова.

Кэлен села на землю, спиной к сильфиде, и подобрала под себя ноги. Неужели она должна так легко с этим смириться? Подчиниться судьбе? Неужели нет выбора?

Думай о решении, а не о задаче.

Так или иначе, сейчас все это уже не казалось ей таким неотвратимым, как было совсем недавно. Решение должно быть. Ричард бы так легко не сдался. Он боролся бы за нее. И она будет за него бороться. Они любят друг друга, и это самое важное.

Разум Кэлен был затуманен. Она попыталась сосредоточиться и рассуждать здраво.

Кэлен знала, что ведьмы околдовывают людей. Не обязательно из дурных намерений; такова была их природа. Человек не в силах изменить свой рост или цвет глаз. Ведьмы околдовывали людей, потому что таким образом проявляла себя их магия.

Шота в известной степени околдовала и Ричарда — его спасла только магия Меча Истины.

Меч Истины.

Ричард — Искатель. Его предназначение — находить ответы на вопросы, докапываться до истины. Она влюблена в Искателя. Он бы не стал так легко от нее отказываться.

Кэлен механически сорвала листик и принялась отщипывать от него кусочки. Она размышляла над тем, что говорила Шота. Многому ли из всего этого она действительно верит? Разговор с ведьмой начал казаться Кэлен сном, от которого она только что пробудилась. Возможно, положение все же не такое отчаянное, как ей представлялось.

Ее отец говорил ей — никогда не уступай, борись с каждым вздохом, до последнего вздоха, если потребуется. И он бы на ее месте не уступил. Еще ничего не кончено. Будущее это будущее, и, несмотря на все, что говорила Шота, еще неизвестно, как будет.

Что-то пощекотало Кэлен плечо. Погруженная в мысли, она хлопнула по нему и снова принялась щипать листик. Есть решение, есть. Должно быть.

Когда она хлопнула по плечу снова, ее пальцы наткнулись на костяной нож. Он был теплым.

Кэлен вынула нож и положила себе на колени. Он становился все теплее и, кажется, слегка подрагивал. В конце концов он стал обжигающе горячим.

Кэлен смотрела, как черные перья зашевелились. Они качались и танцевали, словно под ветром. Кэлен оцепенела. Воздух был мертв. Не было никакого ветра.

Кэлен вскочила на ноги.

— Сильфида! — Серебряное лицо сразу возникло над парапетом. — Сильфида, я должна путешествовать.

— Хорошо, мы будем путешествовать. Куда вы желаете отправиться?

— Люди Тины. Я должна попасть к людям Тины.

По текучему лицу пробежала рябь.

— Я не знаю такого места.

— Это не место. Это люди. Люди. — Кэлен ударила себя в грудь. — Люди, такие, как я.

— Я знаю много народов, но люди Тины мне неизвестны.

Кэлен задумалась на мгновение.

— Они живут в степях.

— Я знаю места в степях. К какому месту вы желаете путешествовать? Назовите его, и мы отправимся. Вы останетесь довольны.

— Ну, это равнина. Плоское поле. Никаких гор, как здесь. — Кэлен повела рукой вокруг, но сообразила, что сильфида может увидеть только деревья.

— Я знаю несколько таких мест.

— Как они называются? Возможно, я узнаю названия.

— Я могу путешествовать к реке Каллисидрин.

— К западу от Каллисидрина. Люди Тины — дальше на запад.

— Я могу путешествовать к долине Тонделен, ущелью Харья, равнинам Кеа и Зилан, расщелине Геркона, в Андерит, Пиктон, к сокровищу Джокопо.

— Что? Что ты назвала последним? — Кэлен знала почти все названия, которые перечисляла сильфида, но все эти места были далеко от Племени Тины.

— Сокровище Джокопо. Вы желаете путешествовать туда?

Кэлен положила на ладонь теплый костяной нож. Чандален рассказывал ей, как племя джокопо напало на людей Тины, и духи предка научили дедушку Чандалена защищать от врагов свои земли. Чандален сказал, что до войны они торговали с Джокопо. Джокопо должны были жить близко к Племени Тины.

— Повтори последнее название, — попросила Кэлен.

— Сокровище Джокопо.

Черные перья снова принялись танцевать и вертеться. Кэлен убрала нож за полоску ткани вокруг плеча и вспрыгнула на парапет.

— Я желаю путешествовать к сокровищу Джокопо. Ты отнесешь меня туда, сильфида?

Серебряная рука сняла ее с парапета.

— Войдите в меня. Мы отправимся к сокровищу Джокопо. Вы останетесь довольны.

Кэлен вдохнула сильфиду — но на этот раз не испытала экстаза. Она была слишком опечалена тем, что услышала от Шоты.

Зедд закудахтал как сумасшедший. Он показал Энн язык и, надув щеки, издал непристойный звук.

— Тебе ни к чему притворяться, — рявкнула Энн. — Кажется, это твое естественное состояние.

Зедд поболтал ногами в воздухе, словно пытался идти вверх тормашками. Кровь прилила ему к голове.

— Ты хочешь жить или умереть, сохраняя достоинство? — спросил он.

— Я не буду изображать сумасшедшую.

— Именно изображать! Только не сиди без дела в грязи. Изображай!

Энн наклонилась к нему:

— Зедд, ты же не можешь всерьез думать, что это нам чем-то поможет.

— Ты же сама говорила. Слоняюсь повсюду с чокнутым стариком. Это были твои слова.

— Я же не предлагала этой затеи!

— Может, и не предлагала — зато ты меня вдохновила. Я не забуду об этом упомянуть, когда мы будем рассказывать всем нашу историю.

— Рассказывать всем! Во-первых, это нам не поможет. Во-вторых, я прекрасно понимаю, что ты будешь только счастлив всем раззвонить об этом. И поэтому тоже, кстати, я не буду играть в эту дурацкую игру!

Зедд взвыл, как койот, и упал, словно подрубленное дерево, расплескав навоз. Энн возмущенно утерла лицо.

Из-за забора часовые нантонгов мрачно смотрели на своих пленников. Зедд и Энн сидели в навозе спиной друг к другу и развязывали веревки, которыми были связаны их запястья. Часовые, вооруженные копьями и луками, по этому поводу не переживали: они знали, что пленникам все равно не сбежать. И Зедд знал, что они правы.

С утра у хлева собралась вся деревня. Нантонги были счастливы, что у них есть жертвы, которые умилостивят духов и передадут им послания от живущих. Они были уверены, что теперь их жизнь в безопасности.

Но теперь, глядя на пленников, часовые и жители деревни быстро теряли свой оптимизм. Они поспешно проверяли, плотно ли замотаны их лица, а охотники погуще обмазались белой золой.

Зедд просунул голову между колен и покатился по вонючей жиже. Он описал круг вокруг Энн и, остановившись, захохотал сумасшедшим хохотом.

— Перестал бы ты, старик! — проворчала она.

Зедд распростерся в грязи перед нею и, помешивая навоз, тихо сказал:

— Энн, у нас важное дело. И здесь его выполнить гораздо проще, чем в подземном мире, куда нас хотят отправить эти ребята.

— Я знаю, что мы ничего не сделаем, если умрем.

— Тогда не лучше ли постараться остаться в живых, так?

— Еще бы, — буркнула Энн. — Но я не представляю себе как.

Зедд шлепнулся лицом ей в колени. Она вздрогнула от отвращения и сморщилась, когда Зедд, вскочив, обвил грязными руками ее шею.

— Энн, если мы ничего не предпримем, то умрем как пить дать. Если попробуем драться — тоже. Без магии мы бессильны. Остается лишь сделать так, чтобы они сами нас отпустили. Их языка мы не знаем, и даже если бы знали, я сомневаюсь, что нам удалось бы их уговорить.

— Да, но…

— Как я понимаю, надежда у нас одна — убедить их, что мы сумасшедшие. Они хотят принести священную жертву духам своих предков. Взгляни на часовых — скажешь, у них радостный вид?

— Ну… нет.

— Если они решат, что мы чокнутые, им придется дважды подумать, прежде чем приносить нас в жертву духам. А вдруг духи обидятся? Сочтут проявлением неуважения, что им скармливают придурков. Ты поняла мою мысль?

— Но это… безумие.

— Взгляни на это с их точки зрения. Если они хотят, чтобы духи их уважали, значит, сами должны их уважать. Представь себе свадебную церемонию. Она, как и жертвенный обряд, символизирует единство, преемственность и надежду на будущее. Представь, что тебе предложили бы в женихи сумасшедшего? Разве тебя бы это не оскорбило?

— Если бы мне предложили тебя — оскорбило бы.

Зедд взвыл в небо. Энн вздрогнула и отпрянула от него.

— Это наша единственная надежда, Энн, — снова зашептал он ей в ухо. — Даю слово Волшебника первого ранга, что никому не расскажу, как ты себя тут вела. — Зедд отодвинулся и усмехнулся ей. — Кроме того, это забавно. Вспомни, разве в детстве ты не любила возиться в грязи? Это же было самое здоровское развлечение!

— Это нам не поможет.

— Пусть не поможет — давай хотя бы перед смертью повеселимся, вместо того чтобы сидеть и дрожать от страха и холода. Ну же, аббатиса, дай волю ребенку в себе. Делай все, что взбредет тебе в голову. Забавляйся. Будь как дитя.

Энн задумалась.

— И ты никому не расскажешь?

— Я же дал слово. Кроме меня, никто не узнает. Ну и нантонгов, конечно.

— Очередной твой отчаянный поступок, да, Зедд?

— У нас нет времени отчаиваться. Давай играть.

Энн улыбнулась хитрой улыбкой. Потом пихнула Зедда в грудь и опрокинула его в грязь. Хохоча, как безумная, она прыгнула на него сверху.

Они боролись, как дети, по уши в грязи. Не прошло и минуты, как Энн превратилась в кучу навоза с руками, ногами и двумя глазами. Навоз раздвинулся, обнажив розовый рот, когда Энн принялась выть в небеса.

Они сделали шарики из грязи и начали швырять ими в свиней. Они не давали свиньям покоя. Они шлепали их, толкали и катались на них. Зедд сомневался, что за девять столетий Энн хоть раз удавалось так перепачкаться.

Потом они начали толкаться, прыгая на одной ноге, и Зедд вдруг понял, что смех Энн изменился.

Ей было весело.

Они топали по лужам. Они гонялись за свиньями. Они бегали по загону и грохотали палками о забор.

Потом им пришла в голову мысль строить рожи часовым. Они разрисовали друг друга грязью самым причудливым образом и, подскакивая и хохоча, тыкали пальцами в часовых, которые мрачнели все больше.

Энн и Зедд хохотали так, что не могли стоять, и, словно два пьяных, покатились по грязи в разные стороны.

Толпа у хлева росла. Зрители взволнованно перешептывались.

Энн вставила в уши большие пальцы и шевелила ладонями, одновременно корча рожи нантонгам. Зедд стоял на голове и распевал все непристойные песенки, какие знал. Энн истерично смеялась, поскольку он неправильно произносил ключевые слова. Свиньи в ужасе сбились в кучу в дальнем углу.

Энн навалилась на Зедда и принялась его щекотать. Внезапно на них обрушился поток воды. Они вскочили. Охранники плеснули на них еще по ведру, торопливо вбежали в хлев и потащили пленников прочь. За изгородью их окатили еще раз. Зедд посмотрел на Энн. Она отвернулась, едва сдерживая смех. Он скорчил ей рожу, и она, не выдержав, прыснула. Толпа завопила.

Охотники толкали их копьями, а Зедд все никак не мог успокоиться. Копья напомнили ему о щекотке, и он снова расхохотался. Ему вторила Энн. Казалось, смех, выпущенный на свободу, зажил собственной жизнью. Ничто не могло его остановить. Да и то — если их сейчас принесут в жертву духам, какая разница? Последний раз в жизни можно и посмеяться.

Хихикая, Зедд поднял руку и приветственно помахал толпе.

— Помаши людям, Энни.

Она вместо этого скорчила рожу. Зедду это понравилось, и он сделал то же самое. Толпа отшатнулась. Многие женщины плакали. Зедд и Энн, смеясь, показали на них, и те побежали прочь, ища спасения от сумасшедших.

Наконец деревня осталась позади, и вскоре две грязные, вонючие, счастливые жертвы оказались в степи. Тридцать охотников духа подталкивали их копьями. Зедд заметил, что многие несут какие-то мешки и свертки.

Первый Волшебник Зеддикус З’ул Зорандер и аббатиса Аннелина Алдуррен подскакивали перед копьями, хохотали и громко спорили, кто может съесть больше лука и не заплакать.

Зедд не знал, где они находятся, но в это прекрасное утро был счастлив быть где угодно, лишь бы подальше от шеренги нантонгов.

— Это довольно забавно, магистр Рал, — сказал лейтенант Кроуфорд.

Ричард внимательно осматривал поверхность скал.

— Что именно?

Лейтенант запрокинул голову и посмотрел на утес.

— Странно, хотел я сказать. Я вырос в горах и знаю горы. Но здесь все как-то не так. — Он показал рукой. — Видите тот склон? Оттуда обрушился оползень.

Ричард приставил ладонь ко лбу. Гора, на которую указывал лейтенант, была утыкана скалами и покрыта деревьями за исключением самой вершины. Одна сторона у нее была словно обрублена, и у подножия громоздились огромные валуны.

— И что?

— Взгляните на гору и на валуны. Они никак не могли скатиться с нее. Гора имеет совсем другое строение.

Подбежал солдат и ударил себя кулаком в грудь, отдавая честь. Ричард повернулся к нему.

— Ничего, магистр Рал, — сказал солдат в ответ на вопросительный взгляд Ричарда. — Одни камни, и все.

— Продолжайте искать. Попробуйте с краю насыпи. Поглядите под валунами, которые сможете перевернуть.

Солдат отсалютовал и поспешно удалился. Солнце клонилось к закату. Ричард не хотел задерживаться здесь до утра. Кэлен, вероятно, вернется сегодня ночью или, может быть, утром. Ему нужно быть в Эйдиндриле.

Если она вернется. Если она еще жива.

От одной этой мысли его прошиб пот. Колени ослабли.

Ричард заставил себя не думать об этом. Она вернется. Обязательно. Она вернется. Усилием воли Ричард заставил себя вернуться к насущным вопросам.

— Так что вы думаете, лейтенант?

Лейтенант Кроуфорд бросил с обрыва камешек. Звук падения отразился от скалы у Ричарда за спиной.

— Возможно, раньше гора была очень скалистой. Но деревья росли, умирали и образовывали перегной. Она стала такой, как сейчас, а эти булыжники — ее старые кости.

Ричард знал, о чем говорит лейтенант. Лес часто захватывает старые оползни. Если рыть в лесу у подножия утеса, часто можно столкнуться с костями обрушившейся горы.

— Я не думаю, что в этом случае было именно так.

Лейтенант посмотрел на него:

— Могу ли я спросить почему, магистр Рал?

Ричард показал на трещины в скалах.

— Видите? Поверхность грубая и неровная. И скалы острые. То, о чем вы говорите, длилось бы долгое время. Ветер загладил бы кромки. Хотя, возможно, вода, попадая в трещины и замерзая, раскалывала камень. Некоторые скалы действительно острые, но многие сглажены. Мне представляется, что оползень произошел гораздо раньше, чем вырос лес.

Иган кашлянул и высказал свое мнение:

— Это северная сторона, здесь мало света, и поэтому, может быть, лес не стал расти на камнях.

В словах Игана был смысл.

— Но вот еще. — Ричард запрокинул голову и посмотрел на вершину нависающей над ними горы. — Половина этой горы обрушилась. Посмотрите на нее и попробуйте представить, на что это было похоже. Она раскололась от самой вершины до подножия, как полено. Все остальные горы довольно правильной формы, а эта — лишь половина конуса. Даже если я ошибаюсь и обрушилось меньше, чем половина горы, все равно — где она, эта часть? Камни, о которых мы говорим, ею быть не могут: их слишком мало. Должна иметься огромная груда щебня, а здесь вокруг только скалы. В том месте, где мы стоим, должна быть огромная насыпь, а ее нет.

Лейтенант кивнул:

— Похоже, что вы правы.

Ричард посмотрел туда, где солдаты обшаривали скалы и лес в поисках любого признака Храма Ветров. Вряд ли они что-то найдут.

Лейтенант Кроуфорд откашлялся.

— Магистр Рал, если половина горы Киммермосст, которая должна была упасть сюда, не здесь, то где же она?

Ричард обменялся с ним долгим взглядом.

— Это как раз то, что я хотел бы узнать.

Светловолосый лейтенант переступил с ноги на ногу.

— Ну, не могла же она встать и уйти, магистр Рал.

Придерживая ножны, Ричард начал спускаться вниз. Он понял, чего испугался лейтенант: в словах Ричарда он увидел намек на магию.

— Должно быть, вы были правы, лейтенант. Возможно, расселина между горами была тогда глубже и оползень просто заполнил ее, и все.

Лейтенанту понравилась эта мысль. Он сразу почувствовал себя увереннее.

Сам Ричард понимал, что это не так. Поверхность утеса выглядела весьма необычно. Она была слишком гладкой, словно от горы огромным мечом отрубили кусок.

— Тогда понятно, магистр Рал, — сказал лейтенант, — почему мы никак не можем найти этот храм. Он, наверное, захоронен глубоко под землей.

Ричард пошел к лошадям. Улик и Иган не отставали от него ни на шаг.

— Я хочу подняться на вершину. Хочу посмотреть развалины.

Их проводник по имени Энди Миллетт ждал с лошадьми. На нем была простая одежда из коричневой и зеленой шерсти, похожая на ту, которую имел обыкновение носить Ричард. Его спутанные каштановые волосы свисали на уши. Энди был очень горд, что магистр Рал попросил отвести его к горе Киммермосст.

— Энди, я хотел бы подняться к развалинам на вершине.

Энди вручил Ричарду уздечку.

— Конечно, магистр Рал. Там нет ничего интересного, но все равно я с радостью вам покажу.

Улик с Иганом сели в седла, и лошади качнулись под их весом. Ричард тоже запрыгнул в седло и нащупал ногой второе стремя.

— Мы успеем вернуться засветло?

Энди поглядел на солнце, которое уже почти касалось вершины горы.

— Учитывая, как вы ездите, магистр Рал, я сказал бы — намного раньше. Обычно важные персоны только помеха для меня, но сейчас мне кажется, что я — помеха для вас.

Ричард улыбнулся. Он помнил по своему опыту то же самое. Чем более важную персону он вел по лесу, тем медленнее они шли.

Когда они поднялись на вершину, небо окрасилось багровыми и золотыми красками. Окрестные горы утонули в глубокой тени, но развалины, казалось, пылали под лучами закатного солнца.

Изящные здания, ныне разрушенные, действительно казались частью какого-то большого сооружения, как и говорила Кэлен. Ричард спешился и бросил поводья лейтенанту Кроуфорду. Здание налево от широкой дороги было большим по любым меркам, но Ричард мысленно сравнил его с замками и дворцами, которые видел, и пришел к выводу, что оно никак не может быть частью храма.

Дверной проем был пустым. На косяке еще кое-где сохранилась позолоченная резьба. Ричард вошел. Шаги его гулко отражались от стен. В одной комнате стояла длинная каменная скамья; в другой стоял каменный фонтан, куда, вероятно, сливались талые воды с вершины.

Просторный коридор, где уцелел почти весь потолок, провел Ричарда мимо комнат, похожих на кроличьи садки, а потом разделился на два. Ричард повернул налево и дошел до последней комнаты.

Через пустые прямоугольники окон открывался захватывающий вид на утес и подернутые сизой дымкой горы вдали.

Здесь паломники ждали разрешения ступить в храм. И пока ждали, наслаждались его видом через окно. Если они даже не были бы допущены в святилище, все равно они уехали бы, унося в памяти его облик. Ричард почти наяву видел то, что видели те, кто стоял когда-то у этих окон.

Это его дар сказал ему об этом; память тех, кто владел Мечом Истины до него. Ричард знал это наверняка.

Он мог вообразить себе то великолепие, которое видели отсюда паломники. И волшебники древности, среди которых могли быть и предки Ричарда, спрятав в Храме Ветров магические предметы и талисманы, тоже, вероятно, стояли здесь и смотрели на храм.

Ричард прошел мимо величественных колонн, заглянул в окна казармы стражников, бросил взгляд на сад, который был когда-то разбит за полуразрушенной стеной. Даже притом что все теперь было в развалинах, он легко мог вообразить эти здания во всей их красоте и величии.

Он встал посередине широкой дороги, которая пересекала руины, и невольно поежился. Эта дорога еще острее, чем здания, заставляла почувствовать отсутствие Храма Ветров. Когда-то она вела прямо к нему.

Ричард пошел вперед, представив себе, что идет к храму — Храму Ветров, которые, как ему сказали, охотятся на него. Он шел, почти ощущая жизнь, которая когда-то кипела здесь.

Но куда же он делся? И как его теперь отыскать? Где же еще смотреть?

Храм был здесь; Ричарда влекло на то место, где он стоял, словно его дар тянул его вперед, домой.

Ричарда резко заставили остановиться.

Улик с одной стороны, Иган с другой схватили его под руки и оттащили назад. Ричард посмотрел вниз и увидел, что следующий шаг привел бы его прямо в бездну. Стервятники взмыли в воздух на двадцать футов прямо перед его носом.

Ему казалось, что он стоит на краю мира. У него закружилась голова.

Дорога должна продолжаться дальше от его ног; он знал, что должна. Но там ничего не было.

Храм Ветров исчез.

Глава 43

Дыши.

Кэлен выдохнула сильфиду и втянула в легкие острый, холодный воздух.

Шипение факела и собственное дыхание казались ей громом. Но она была к этому уже готова и спокойно ждала, пока мир вокруг нее не вернется к нормальному состоянию.

За исключением этого все было не так. По крайней мере не так, как она ожидала.

— Сильфида, где мы? — Ее голос эхом отразился от невидимых стен.

— Куда вы желали попасть: сокровище Джокопо. Вы должны быть довольны, но если нет, я буду пробовать снова.

— Нет-нет — не то чтобы я недовольна, только это не то, что я ожидала увидеть.

Она стояла в пещере. Потолок нависал почти вплотную над головой. Факел был незнакомый на вид, сделанный из тростника.

Кэлен вынула его из трещины в стене.

— Я вернусь, — сказала она сильфиде. — Я выгляну наружу, и если не узнаю дороги, то мы отправимся куда-нибудь еще.

— Я буду готова. Когда вы пожелаете, мы будем путешествовать снова. Вы останетесь довольны.

Кэлен кивнула серебряному лицу, в котором отражалось пляшущее пламя факела, и ступила в пещеру. Из нее вел лишь один низкий проход, и она пошла по нему.

Проход вывел ее в широкое помещение, футов пятьдесят в поперечнике, и стало ясно, почему это место называлось сокровищем Джокопо. Факел отразился вокруг тысячами золотых искр. Помещение было набито золотом.

Грубые слитки и самородки валялись сами по себе или были уложены в ящики и горшки. Кроме этого, в помещении было несколько столов, тоже усыпанных золотом, а вдоль одной стены тянулись полки. На них стояло несколько золотых статуэток, но в основном лежали свитки пергамента. Но Кэлен не интересовало сокровище Джокопо; у нее не было времени рассматривать золото, тем более что воздух здесь был ужасно зловонным. Она прошла помещение насквозь и обнаружила еще один коридор.

Воздух в коридоре был лучше, хотя назвать его свежим все равно было нельзя. Кэлен потрогала нож на плече и обнаружила, что он по-прежнему теплый, хотя и не такой горячий, как был раньше.

Коридор пошел вверх и стал изгибаться. Наконец Кэлен почувствовала свежее дуновение, а потом пламя факела затрепетало на ветру: она вышла в ночь.

В небе сверкали звезды. Внезапно Кэлен увидела невдалеке какую-то тень. Она отступила назад в пещеру и прислушалась.

— Мать-Исповедница? — раздался голос, который был ей отлично знаком.

Кэлен сделала несколько шагов вперед и подняла факел повыше.

— Чандален? Чандален, это ты?

В круг света от факела ступил мускулистый мужчина. Его обнаженный торс был вымазан грязью, как и прямые черные волосы, а к голове и рукам у него были привязаны пучки травы — для маскировки. Лицо его тоже было в грязи, но Кэлен все равно узнала знакомую ухмылку.

— Чандален, — проговорила она со вздохом облегчения. — О, Чандален, как я счастлива тебя видеть!

— А я — тебя, Мать-Исповедница.

Он сделал шаг вперед, чтобы хлопнуть ее по щеке — так люди Тины приветствовали друг друга, — но Кэлен выставила перед собой руки.

— Нет! Не подходи!

Чандален остановился.

— Почему?

— Там, откуда я прибыла, в Эйдиндриле, — свирепствует болезнь. Я боюсь, что ты заразишься, если коснешься меня или подойдешь слишком близко. А от тебя могут заразиться все наши люди.

Люди Тины действительно были ее людьми. Старейшины приняли ее и Ричарда в племя, несмотря на то что люди Тины жили обособленно и не жаловали чужаков.

Чандален поник.

— У нас тоже болезнь, Мать-Исповедница.

Кэлен опустила факел.

— Что? — прошептала она.

— Многие заболели. Наши люди боятся, а я не могу их защитить. Мы созвали сборище. Дух дедушки явился нам. Он сказал, что случилось много плохого. Он сказал, что должен поговорить с тобой и что он послал тебе сообщение, чтобы ты пришла к нам.

— Нож, — пробормотала Кэлен. — Я почувствовала его просьбу через нож. И сразу отправилась в путь.

— Да. Как раз перед рассветом он сказал нам об этом. Один из старейшин вышел из дома духов и сказал, что я должен идти сюда и ждать тебя. Как тебе удалось прийти к нам через дыру в земле?

— Это длинная история. Это магия… Чандален, у меня нет времени ждать, пока можно будет созвать еще одно сборище. Дела действительно плохи. Я не могу позволить себе ждать три дня.

Чандален взял у нее факел. Его лицо было мрачно под маской грязи.

— Это не нужно. Дедушка ждет тебя в доме духов.

Глаза Кэлен расширились. Она знала, что сборище обычно продолжается только одну ночь.

— Как это может быть?

— Все старейшины сидят в круге. Дедушка велел им ждать тебя. Он тоже ждет.

— Сколько людей болеет?

Чандален выставил все пальцы, а потом — только на одной руке.

— У них болит голова, и их тошнит, хотя желудки у них пустые. А у некоторых чернеют пальцы на руках и на ногах.

— Добрые духи! — прошептала Кэлен. — Кто-нибудь умер?

— Один мальчик умер сегодня, перед тем как дедушка послал меня сюда. Он заболел первым.

Кэлен сама почувствовала себя больной. Она не могла поверить в то, что услышала. Люди Тины не пускают к себе чужаков. Как это могло случиться?

— Чандален, какие-нибудь чужаки приходили в деревню?

Он покачал головой.

— Мы бы им не позволили. Чужаки приносят несчастье. — Он задумался. — Хотя может быть. Но мы не позволили бы ей войти в деревню.

— Ей?

— Да. Дети играли в поле. Они увидели женщину, которая спросила их, можно ли ей зайти в деревню. Дети прибежали и сказали нам. Я взял своих охотников и повел их туда, но мы никого не нашли. Мы сказали детям, что духи предков будут сердиться, если они еще раз так станут шутить.

Кэлен боялась задать следующий вопрос, потому что знала, что услышит в ответ.

— Мальчик, который умер сегодня, был среди этих детей, не так ли?

Чандален склонил голову.

— Ты — мудрая женщина, Мать-Исповедница.

— Нет, я — испуганная женщина, Чандален. Эта женщина пришла в Эйдиндрил и тоже разговаривала с детьми. И они начали умирать. Этот мальчик, который умер, не говорил, что она показывала ему книгу?

— Ты показывала мне книги, когда мы проходили через мертвый город. Мальчик сказал, что она показала ему цветные огоньки. Это не похоже на книги, которые я помню. — Кэлен взяла Чандалена за руку, и он отстранился: — Ты сказала, нам нельзя касаться друг друга.

— Это уже не важно, — вздохнула она. — В Племени Тины та же болезнь, что и в Эйдиндриле.

— Мне жаль, Мать-Исповедница, что эта болезнь посетила и твой дом.

Кэлен сжала его пальцы.

— Чандален, что это за место? Эта пещера?

— Я же тебе говорил когда-то. Место с плохим воздухом и грудой металла, который ни на что не годится.

— Значит, мы сейчас к северу от вашей деревни?

— К северо-западу.

— Сколько времени понадобится, чтобы вернуться в деревню?

Он ударил себя в грудь кулаком.

— Чандален силен и бежит быстро. Я выбежал из деревни на закате. Чандалену понадобится только два часа. Даже в темноте.

Кэлен окинула взглядом залитое лунным светом поле за низким холмом, на котором они стояли.

— Луна светит достаточно ярко. — Она скупо улыбнулась. — И ты должен знать, что я не слабее тебя, Чандален.

Чандален ответил ей такой же скупой улыбкой.

— Да, я хорошо помню твою силу, Мать-Исповедница. Тогда побежали.

Квадратные хижины Племени Тины были залиты призрачным лунным светом. В маленьких окнах горели огни, но все люди сидели по домам, и Кэлен была этому рада: она не хотела видеть страх в их глазах и знать, что многим из них суждено умереть.

Чандален повел ее сразу к дому духов. Дома в деревне стояли тесно, но дом духов стоял отдельно. Лунный свет серебрил черепицу, которую помогал делать Ричард. Охотники Чандалена окружили мрачное здание, лишенное окон.

У двери на низкой скамье сидел Птичий Человек. Его серебряные волосы, свисающие до плеч, поблескивали в лунном свете. Он был гол. Узор из кругов и линий, нанесенный черной и белой глиной, покрывал его тело и лицо; так раскрашивали себя все, кто принимал участие в сборище, чтобы дух мог их увидеть.

Два горшка, один с белой глиной, другой — с черной, стояли у ног Птичьего Человека. По его остекленевшим глазам Кэлен поняла, что он пребывает в трансе и заговаривать с ним бессмысленно. Впрочем, она знала, что нужно делать.

Кэлен расстегнула пояс.

— Чандален, ты не мог бы повернуться спиной? И попроси, чтобы твои охотники сделали то же самое. — Это была самая большая уступка ее скромности, которую позволяли обстоятельства.

Чандален передал ее просьбу своим людям на родном языке.

— Мои охотники и я будем охранять дом духов, — сказал он Кэлен через плечо.

Когда она разделась, Птичий Человек, не говоря ни слова, принялся обмазывать ее глиной, чтобы дух мог увидеть и Кэлен. Сонные цыплята сидели неподалеку на низкой стене. На этой стене еще сохранился след от удара меча Ричарда.

Кэлен понимала, что должна сделать это, должна войти и говорить с духом, но ей это было не по душе. Сборище созывалось только в случае крайней необходимости, и хотя духи иногда давали нужные советы, радости от этих советов не было никакой.

Закончив обмазывать Кэлен глиной, Птичий Человек ввел ее внутрь. Шесть старейшин сидели вокруг черепов предков, разложенных в центре. Птичий Человек сел на свое место, скрестив ноги. Кэлен села напротив него, справа от своего старого друга Савидлина. Она не говорила с ним; он тоже пребывал в трансе и видел духа, которого Кэлен видеть пока не могла.

За спиной у нее стояла корзина. Кэлен нерешительно протянула руку, вынула из корзины красную лягушку и потерла ею единственный свободный от глины круг у себя на груди.

От слизи лягушки кожу сразу начало покалывать. Кэлен бросила лягушку в корзину и взялась за руки со старейшинами. Как и раньше, она почувствовала, что ее словно затягивает в какой-то водоворот — водоворот теней, звуков и запахов.

Комната закружилась, и черепа закружились вместе с ней. Время исчезло, словно в сильфиде, только здесь это было не приятное, а, наоборот, мучительное ощущение.

А потом появился дух.

Его светящийся силуэт возник перед Кэлен, и она не заметила, откуда он появился. Он просто был там.

— Дедушка, — прошептала она на языке людей Тины.

Чандален сказал, что его дедушка явился на сборище, но Кэлен и так узнала бы его: он стал ее защитником, и она чувствовала с ним глубинную связь.

— Дитя, — дух говорил устами Птичьего Человека, и неземной звук его голоса пронизывал Кэлен насквозь, — спасибо, что откликнулась на мою просьбу.

— Что дух нашего предка желает от меня?

Губы Птичьего Человека задвигались.

— То, что доверено нам, было осквернено.

— Доверено вам? Что вам было доверено?

— Храм Ветров.

Кэлен покрылась гусиной кожей.

Доверен духам? Но мир духов — это подземный мир, мир мертвых. Как можно храм, построенный из камня, отправить в подземный мир?

— Храм Ветров находится в мире духов?

— Храм Ветров существует частично в мире мертвых и частично в мире живых. Он существует в обоих местах, обоих мирах, сразу.

— Оба места, оба мира, сразу? Как же такое возможно?

Мерцающий силуэт, похожий на тень, сотканную из света, поднял руку.

— Дерево — существо почвы, подобно червям, или оно — существо воздуха, подобно птицам?

Кэлен предпочла бы ответить просто, но она знала, какой ответ нужен духу.

— Почтенный дедушка, я полагаю, что дерево не имеет одного мира, но существует в обоих.

Дух, казалось, улыбнулся.

— Так же и Храм Ветров, дитя, — сказал он устами Птичьего Человека.

Кэлен наклонилась вперед.

— Вы хотите сказать, что Храм Ветров подобен дереву, с корнями в этом мире и ветвями в вашем?

— Он существует в обоих мирах.

— А в этом мире, в мире жизни, где именно?

— Где был всегда, на Горе Четырех Ветров. Вам она известна как гора Киммермосст.

— Гора Киммермосст, — повторила Кэлен. — Почтенный дедушка, я была там. Храма Ветров больше там нет. Он исчез оттуда.

— Вы должны найти его.

— Найти? Может быть, он там и был, но теперь эта часть горы обвалилась. Храм исчез, остались только развалины служебных зданий. Искать уже нечего. Мне очень жаль, почтенный дедушка, но в нашем мире корни умерли и разрушились.

Дух молчал. Кэлен испугалась, что он разгневался.

— Дитя, — вдруг сказал дух, но не через Птичьего Человека. Голос шел от него самого, и звук его причинял нестерпимую боль. Кэлен чувствовала, будто ее плоть отделяется от костей. — Одна вещь была украдена у ветров и взята в ваш мир. Вы должны помочь Ричарду, или всей моей крови в вашем мире, всем нашим людям, придет конец.

Кэлен сглотнула. Как можно что-то украсть из мира духов, из мира мертвых, и вернуть в мир живых?

— Вы можете мне помочь? Вы можете сказать что-нибудь, что помогло бы мне найти Храм Ветров?

— Я позвал тебя не для того, чтобы сказать, как найти ветры. Путь ветров идет с луной. Я позвал тебя, чтобы показать, что случится с вашим миром, если то, что должно быть сделано, сделано не будет.

Дух воздел руки. Мягкий свет полился от них, и Кэлен увидела.

Яркий свет, и повсюду — смерть. Земля устлана трупами, словно осенними листьями. Они лежат на улицах, на пороге домов, на лестницах и на телегах. Кэлен пролетела сквозь стены и увидела трупы, гниющие на постелях, на стульях и на полу.

Она задохнулась от смрада.

Кэлен стремительно летела над городами и повсюду видела одно и то же. Смерть забрала почти всех, и немногие выжившие рыдали в невыносимой муке.

Потом видение вернуло ее в деревню людей Тины. Кэлен видела трупы людей, которых она хорошо знала. Мертвые хлебопеки возле мертвых печей, мертвые матери, держащие на руках мертвых детей. Мертвые мужья, обнимающие мертвых жен. Осиротевшие дети с заплаканными лицами выли, как собаки, над трупами родителей. Кэлен душили рыдания; она закрыла глаза, но это не помогло: она все равно видела мертвых, потому что видение рождалось у нее в голове.

— Это, — сказал дух, — то, что будет, если не вернуть ветрам то, что было украдено.

— Что я должна сделать? — прошептала Кэлен сквозь слезы.

— Ветры были осквернены. То, что им было доверено, украдено. Ветры решили, что путь будет указан тебе. Я здесь, чтобы показать тебе последствия этого осквернения и умолять тебя от имени моих живущих потомков выполнить свой долг, когда придет время.

— И какова цена?

— Мне не назвали цену, но я предупреждаю тебя, что нет пути избежать расплаты. Должно быть так, как будет тебе открыто, или погибнут все. Я прошу, чтобы, когда ветры укажут путь, ты прошла по нему, иначе случится то, что я тебе показал.

По щекам Кэлен струились слезы.

— Я пройду по нему.

— Благодарю, дитя. Есть еще одно, что я должен тебе сообщить. В нашем мире, где теперь обитают души тех, кто покинул ваш мир, есть существующие в Свете с Создателем, и те, кто навсегда укрыт от его сияния тенью Владетеля.

— Вы хотите сказать, что есть злые и добрые духи?

— Это упрощение, которое весьма далеко от истины, но это ближе всего к ней, насколько это возможно для твоего понимания. В нашем мире все находится в равновесии. Ветры должны позволить всем прочертить путь.

— Вы можете сказать мне, каким образом магия была украдена у ветров?

— Путь был — предательство.

— Предательство? Кто же был предан?

— Владетель.

Кэлен сидела, как пораженная громом. Она сразу вспомнила о сестре Тьмы, которая была в Эйдиндриле: сестра Амелия. Наверняка это она.

— Сестра Тьмы предала своего хозяина?

— Путь этой души в Храм Ветров должен был лежать через зал Предателя. Это единственный путь. Так было сделано в качестве предосторожности. Чтобы пройти через зал Предателя, человек должен предать полностью и окончательно то, во что он верит. Сноходец нашел пророчество, которое мог использовать, чтобы нанести поражение своему противнику, но, чтобы зажечь этот пожар, он нуждался в магии ветров. Сноходец придумал способ заставить эту душу предать ее хозяина, Владетеля, и при этом выполнить его поручение. Он взял на себя роль ее хозяина в этом мире и, используя двойную зависимость, заставил ее предать основного хозяина. Она обрела способность пройти Зал Предателя, но остаться верной сноходцу. Таким образом сноходец нарушил защиту и получил то, что хотел. Те, кто послал храм в мир духов, однако, учитывали возможность непредвиденных обстоятельств. Красная луна была знаком того, что их план приведен в действие.

Слово «предательство» невыразимой тяжестью легло на сердце Кэлен.

— А мы должны вступить в ветры таким же путем?

Дух помолчал, словно взвешивал ее душу.

— После того как Храм Ветров осквернен, этот путь закрыт, и должен использоваться другой. Но это не твоя забота; ветры будут диктовать требования с учетом соблюдения равновесия. Пять духов, которые охраняют ветры, укажут путь.

— Почтенный дедушка, как место может диктовать какие-то требования? По вашим словам получается так, будто ветры — живые.

— Я больше не существую в мире жизни, но все же, когда меня вызывают, могу передавать указания через завесу.

У Кэлен кружилась голова от бесплодных попыток понять. Как жаль, что рядом нет Ричарда. Он бы задал правильные вопросы. Она боялась упустить что-нибудь важное.

— Но, почтенный дедушка, вы можете делать это, потому что вы — дух. Вы жили однажды. У вас есть душа.

Дух начал исчезать.

— Граница, завеса, была повреждена. Я не могу оставаться больше. Скрины, стражи границы между мирами, тянут меня назад. Из-за осквернения ветров равновесие было нарушено, и мы не можем явиться на сборище, пока оно не восстановлено. — Дух исчез, но Кэлен крикнула в пустоту:

— Дедушка, я должна узнать больше! Действительно ли чума связана с магией?

Издалека донесся голос:

— Магия ветров могущественна. Чтобы ее использовать полностью, требуются обширные знания. Молния, выпущенная волшебником, несет в себе магию, но в огне, который разгорелся после ее удара в сухое дерево, нет никакой магии. Чума была начата магией, но теперь это просто чума, как бывало и раньше, — и все же порожденная магией.

— Чума свирепствует в Эйдиндриле и здесь. Она останется здесь?

— Нет.

Джегань не понимал, что творит. Чума могла убить его с такой же легкостью, как всех остальных.

— Она уже началась в других местах?

Сияние духа угасало, как свет лампы, в которой кончилось масло.

— Да, — прошелестел едва слышный шепот.

А они надеялись, что сумеют ограничить чуму Эйдиндрилом. Пустые надежды! Все Срединные Земли, весь Новый мир будет охвачен пожаром, зажженным от той искорки магии из Храма Ветров.

Вдалеке, в подземном мире, Кэлен услышала мягкое эхо смеха другого духа. От злорадного хихиканья у нее по коже пробежал мороз.

Кэлен очнулась. Старейшины стояли вокруг нее. Старейшина Брегиндерин наклонился и подал ей руку, чтобы помочь встать.

Взяв его руку, она увидела под глиной предательские пятна у него на ногах. Она посмотрела в его улыбающееся лицо. К закату он будет мертв.

Савидлин протянул ей одежду. Кэлен, несмотря на грязь, внезапно почувствовала себя голой. Она поспешно натянула штаны, в то же время упрекая себя за то, что беспокоится о таких пустяках перед лицом надвигающейся катастрофы.

— Спасибо тебе, что ты пришла, Мать-Исповедница, — сказал Птичий Человек. — Мы знаем, что это возвращение домой не такое радостное, о каком мы все мы мечтали.

— Нет, — прошептала Кэлен, — нет. Мое сердце поет, потому что я снова вижу своих людей, но песня отягощена печалью. Вы знаете, почтенные старейшины, что и Ричард, и я сделаем то, что должны. Мы не сомкнем глаз, пока не остановим болезнь.

— Вы думаете, что сможете остановить чуму? — спросил Сурин.

Кэлен уже застегнула рубашку. Савидлин положил руку ей на плечо.

— Мать-Исповедница и Ричард-с-Характером помогали нам раньше. Мы знаем их сердца. Наш предок сказал, что это чума, вызванная магией. Мать-Исповедница и Искатель тоже владеют большой магией. Они будут делать то, что должны.

— Савидлин прав. Мы будем делать то, что должны.

Савидлин улыбнулся ей.

— А потом, когда вы покончите с этой напастью, вы вернетесь домой, к своим людям, как собирались? Моя жена, Везелэн, желает видеть свою подругу, Мать-Исповедницу, одетую в платье, которое она для нее сшила.

Кэлен проглотила собственный крик.

— Ничто не доставит мне большей радости, чем увидеть своих людей здоровыми и счастливыми.

— Ты друг всем нашим людям, дитя, — сказал Птичий Человек. — Мы ждем свадьбы, когда вы закончите с духами и магией.

Кэлен оглядела старейшин. Она не думала, что эти люди вместе с ней видели картину смерти и представляют себе истинную природу эпидемии, которая обрушилась на них. У них бывали повальные приступы лихорадки, но они никогда не слышали о чуме.

— Почтенные старейшины, если мы не справимся… если мы…

Ее голос сломался. Птичий Человек пришел ей на выручку:

— Если вам суждено не добиться успеха, дитя, мы знаем, что это будет не потому, что вы не сделали все, что могли. Если есть путь, вы найдете его. Мы верим в вас.

— Спасибо, — прошептала Кэлен.

Слезы вновь затуманили ей глаза. Она заставила себя высоко держать голову. Она только зря испугала бы этих людей, если бы показала им свои страхи.

— Кэлен, ты должна выйти замуж за Ричарда-с-Характером. — Птичий Человек тихо хихикнул. — Он избежал свадьбы с женщиной Племени Тины, но я все равно добьюсь своего. Ты — женщина Тины. Он женится на женщине Тины.

Кэлен не нашла в себе сил ответить ему улыбкой.

— Ты останешься до утра? — спросил Савидлин. — Везелэн будет рада тебя увидеть.

— Простите меня, почтенные старейшины, но, если я хочу спасти наших людей, я должна возвращаться немедленно и рассказать Ричарду, что мне удалось узнать с вашей помощью.

Глава 44

Женщина ступила из дверного проема на узкую пустынную улицу. Он был вынужден остановиться, чтобы не столкнуться с ней. Под платьем у нее ничего не было, и он видел, как затвердели от холода ее соски.

Она решила, что его улыбка предназначена ей; это было не так. Всего лишь забава, которая выпала ему тогда, когда он меньше всего этого ждал. Наверное, у него такая природа, что с ним постоянно такое случается.

Но, ждал он этого или нет, он всегда был готов повернуть события в своих интересах.

Она улыбнулась в ответ и пробежалась пальцами по его груди.

— Так-так, красавчик. Хочешь немного развлечься?

Она не была привлекательна; и все же случайный характер их встречи разжег в нем страсть. Он знал, чем это закончится. На самом деле иногда он даже искал таких встреч. Они бросали ему вызов — а вызов обещал утонченность наслаждения.

Обстоятельства, правда, были не слишком удачные — но его чувства уже открылись, и жаль было упускать такой случай. Он уже впитывал все детали, как сухая земля впитывает летний дождик.

Он целиком отдался во власть своей жажды.

— Хорошо, — проговорил он, растягивая слова. — У тебя есть комната?

Он знал, что комнаты у нее нет. Он знал, чем это закончится.

Она положила руку ему на плечо.

— Не нужно никакой комнаты, красавчик. Только полталера.

Он быстро окинул взглядом соседние здания. Все окна были погашены. Лишь вдалеке несколько огоньков отражались в мокром булыжнике. Это был район складов; никто не жил в этих зданиях. Очень маловероятно, что в такой час сюда забредет случайный прохожий. И все же он понимал, что нужно сочетать жажду с благоразумием.

— Немного прохладно, чтобы раздеваться прямо здесь, на булыжниках, а?

Она положила ладонь ему на щеку, чтобы он смотрел только на нее. Другую руку она запустила ему между ног и радостно замурлыкала.

— Не волнуйся, красавчик. За полталера я найду теплое местечко для той штучки, что у тебя в штанах.

Он наслаждался игрой. Она будет долгой. Его лицо превратилось в маску невинности и неопытности.

— Ну, я даже не знаю… Это кажется мне несколько грубым. Обычно я предпочитаю, чтобы дама тоже насладилась бы этим.

— О, я наслаждаюсь этим, красавчик. Ты же не думаешь, что я занимаюсь этим только ради половины серебряного талера? Конечно, нет. Я наслаждаюсь этим. Это самое большое мое удовольствие.

Она потянула его к дверному проему, из которого вышла.

— У меня нет с собой таких мелких денег. — Он увидел, как загорелись ее глаза. Она уже поздравляла себя с удачей. Что ж, ей еще предстоит узнать, что ее удача в эту ночь обернется большой неудачей.

— Нет? — переспросила она с такой интонацией, будто собиралась уйти. Она думала, что он распален и уже ее не отпустит. — Что ж, девушка должна зарабатывать на жизнь. Я поищу, но не знаю, смогу ли я найти…

— Самая мелкая монета у меня — талер, — перебил он. — Я дам тебе талер, но при условии, что ты потратишь побольше времени и тоже получишь удовольствие. Я люблю, когда красивые юные девушки наслаждаются этим.

— Какой красавчик! — воскликнула она с неуклюжим, наигранным восхищением и взяла у него серебряный талер.

Она ужасно воняла. Улыбка не прибавила ей ни красоты, ни обаяния; она осталась такой же: ломкие волосы, немытое тело, кривой нос и маленькие поросячьи глазки. Обычно он не связывался с такими, но сейчас в этом была своя прелесть.

Она ввела его в дверной проем и села на табурет, который стоял в подъезде. Там было тесно, и ему пришлось встать спиной к двери.

Он был раздосадован тем, что она считает его таким простачком. Ну ничего, скоро она поймет, что была неправа.

Она принялась расстегивать ему пояс. Слишком быстро. Она торопилась, чтобы поскорее отправиться за следующей жертвой.

Прежде чем она успела расстегнуть ему пояс, он мягко отвел ее руки. Ни к чему стоять со спущенными штанами, когда это начнется. Совсем ни к чему.

Она улыбнулась ему, уверенная, что ее улыбка его околдовывает. Нет, растянуть удовольствие не удастся. Ну и ладно.

Было достаточно темно, чтобы кто-нибудь разглядел, что он делает. Люди видят только то, что ожидают увидеть.

Пока она улыбалась ему перед тем, как задать вопрос, он опустил руку и схватил ее за шею. Она решила, что он просто хочет держать ее, пока она будет занята своим делом.

Большим пальцем он надавил ей на горло.

Улыбка скользнула по его лицу. Предсмертный хрип не вызовет подозрений. Люди слышат то, что ожидали услышать, так же как видят то, что ожидали увидеть. Он склонился над ней, чтобы не обмануть их ожиданий, и одним движением кисти лишил ее жизни.

— Какая неожиданность, — прошептал он ее выпученным глазам.

Он наслаждался выражением ее лица. Когда ее руки задергались, он опустил ее на пол и ухватил за волосы. Он прижал ее голову к своему бедру и прислушался.

Ему понадобилось ждать лишь считанные мгновения. Потом он услышал осторожные шаги, приближающиеся из-за угла. Двое или трое мужчин, как он и думал. Он с самого начала знал, что это такое.

Грабеж.

Еще несколько мгновений — и они уже были рядом. Время замедлилось; он ловил каждый звук, каждый запах, любую самую маленькую деталь. Он был самым необычным человеком из всех живущих. Он владел временем. Он владел жизнью. Он владел смертью.

Настала пора получать оставшееся удовольствие.

Движением колена он сломал ей позвоночник и повернулся, уже поднимая нож. Человек, который стоял у него за спиной, рухнул со вспоротым животом. Его внутренности выплеснулись в переулок.

Он ждал второго — женщины этого сорта обычно работают с двумя мужчинами. Он никогда раньше не видел, чтобы их было трое, и эта неожиданная опасность еще больше распалила его жажду.

Второй мужчина справа махнул рукой, но он заметил блеск лезвия и вовремя шагнул назад. Нож звякнул о стену. Третий подскочил к нему. Но получил удар сапогом в пах и рухнул к его ногам.

Мужчина справа замер. Теперь они были один на один. Лицо у него было совсем юношеское — и с храбростью юности он повернулся и бежал.

Он улыбнулся. Нет более заманчивой цели, чем голова бегущего человека. Он метнул нож. Мальчик несся со всей скоростью, на какую только был способен, но нож оказался быстрее. Он вонзился в цель с тупым звуком, и юный грабитель упал замертво.

Третий мужчина поднялся. Он был старше, сильнее, тяжелее и взбешен до предела. Хорошо.

Ударом ноги он сломал ему нос. Воя от боли и гнева, мужчина прыгнул вперед. Он увидел блеск стали и повернулся боком, а потом перехватил нападающего и сбил его с ног. Все произошло моментально. Это было великолепно; эта опасность, это безумие опьяняли его.

Он замечал все детали: одежда мужчины, маленькая прореха у него на плаще, его лысина, отражающая далекие огоньки, его сальные волосы, шрам на месте отсутствующего правого уха.

Выкручивая ему руку, он увидел кровь. Это его удивило. Он не зарезал его — пока. И это не могла быть кровь из его разбитого носа.

Очень редко ему доводилось испытывать столь острое удивление.

Он даже не сразу понял, что мужчина кричит от боли. Он швырнул его наземь и ногой припечатал его голову к булыжнику, одновременно выбив ему зубы.

Потом он сгреб его за сальные волосы и оттянул ему голову назад.

— Грабеж — опасное занятие. Пришло время расплачиваться.

— Мы бы тебя не тронули, — забормотал мужчина. — Только ограбили бы, ты, ублюдок.

— Ублюдок, вот как?

Тщательно, медленно, наслаждаясь каждой деталью, он перерезал горло противнику, которого только что победил.

Какое неожиданное наслаждение принесла эта ночь! Он поднял руки и сплел пальцы, чувствуя в воздухе квинтэссенцию смерти, ее шелковистую сущность. Она тянула его к себе.

Он был тем, кто завершает жизнь человека. Он был равновесием. Он был смертью. Он наслаждался, видя понимание этого в их глазах. Больше всего на свете ему нравилось греться в этих взглядах и видеть в них ужас. Только тогда он полностью осуществлял себя. Только тогда чувствовал себя неким завершенным целым.

Он стоял, покачиваясь в экстазе, и жалел, что это не продолжалось дольше. Жалел, что не удалось насладиться долгими криками. Крики — это лучше всего. Он жаждал их, нуждался в них, страстно желал их. Крики помогали ему осуществить себя, добиться цельности. Крики были нужны ему — не сам звук — он часто завязывал рот своим партнершам, — но попытка издать его и то, что они собой олицетворяли: ужас.

Но сейчас он не успел насладиться криками, и жажда его наполовину осталась неутоленной.

Он прошел в переулок и с удовольствием убедился, что не растерял навыков: парнишка валялся мертвым с ножом в затылке. Это было умиротворяющее зрелище.

Погруженный в океан ощущений, он вдруг осознал, что он почувствовал новое: боль.

Удивленный, он осмотрел свою руку и наконец обнаружил источник непонятной крови. Оказалось, что на плече у него длинный порез. Рана была глубокой. Ее требовалось зашивать.

Он едва не задохнулся от удовольствия.

Опасность, смерть и ущерб — все в одну ночь, в одной случайной встрече. Это было даже почти чересчур.

Голоса были правы, когда говорили, что ему надо идти в Эйдиндрил.

Однако он не получил того, в чем нуждался: длительный ужас, осторожная работа ножом, разгул крови, бесконечная, утонченная боль, оргия бешеного ножа — и только тогда смерть.

Но эфирные голоса обещали ему, что он получит окончательную победу, окончательное равновесие, окончательное слияние.

Они обещали ему окончательное достижение цели.

Они обещали, что он получит Мать-Исповедницу.

Его время близилось.

Ее время близилось.

Скоро.

Когда Верна положила Уоррену на лоб мокрое полотенце, он открыл глаза. Она с облегчением вздохнула.

— Как ты себя чувствуешь?

Он попробовал сесть. Она мягко толкнула его в грудь и вновь уложила на сено.

— Просто лежи и отдыхай.

Он вздрогнул от боли и провел языком по губам.

— Я хочу пить.

Верна поднесла к его губам ковш. Уоррен вцепился в него и принялся жадно глотать воду.

Задыхаясь, он пробормотал:

— Еще.

Верна наполнила ковш и снова протянула ему, чтобы он напился вдосталь.

— Рада видеть, что ты очнулся.

Уоррен с усилием улыбнулся.

— И я рад. Долго я был без сознания на этот раз?

Она пожала плечами в знак того, что он зря беспокоится.

— Несколько часов.

Уоррен обвел взглядом сарай. Верна подняла лампу, чтобы было светлее. Дождь барабанил по крыше, и от этого звука сарай казался уютнее.

Верна поставила лампу.

— Не верх роскоши, конечно, зато по крайней мере здесь сухо.

Уоррен был почти без сознания, когда они наткнулись на эту ферму. Хвала духам, хозяева проявили сочувствие. Они предложили им свою кровать, но Верна отказалась, не желая заставлять людей спать в их собственном сарае.

За время своих странствий в поисках Ричарда Верне не раз приходилось ночевать в таких местах, и ей это даже отчасти нравилось. Она любила запах сена. Странствуя, она думала, что ненавидит его, но, вернувшись во Дворец Пророков, поняла, что ей не хватает запаха сена, земли, травы и воздуха, промытого чистым дождем.

Уоррен коснулся ее руки.

— Прости, Верна, что из-за меня мы двигаемся так медленно.

Верна улыбнулась. Она вспомнила время, когда ее нетерпеливый характер заставлял ее все время спешить. Любовь к Уоррену открыла ей прелесть спокойствия. Ей было хорошо с Уорреном. Он был для нее всем.

Она откинула назад его вьющиеся белокурые волосы и поцеловала Уоррена в лоб.

— Ерунда. На ночь нам так или иначе пришлось бы остановиться. Ехать под дождем весьма неприятно. Лучше хорошо отдохнуть и потом двигаться быстрее. Уж ты мне поверь, у меня большой опыт в таких вещах.

— Но я чувствую себя таким… бесполезным.

— Ты — пророк. Ты обеспечиваешь нас сведениями, которые трудно назвать бесполезными. Только благодаря тебе мы с самого начала двинулись в правильном направлении.

Он посмотрел в потолок.

— Головные боли все учащаются. Я боюсь думать, что однажды закрою глаза и уже не проснусь.

Верна нахмурилась.

— Я не хочу слышать таких разговоров, Уоррен. Мы с этим справимся.

Он заколебался, не желая с ней спорить.

— Если ты так говоришь, Верна… Но из-за меня мы теряем время.

— Я уже позаботилась об этом.

— Ты? Что же ты сделала?

— Нашла нам средство передвижения.

— Верна, ты же сама говорила, что нельзя нанимать повозку, потому что это привлечет к нам внимание.

— Не повозку. И я не хочу слышать никаких возражений. Я наняла этого фермера, чтобы он взял нас собой на юг в своей телеге для сена. Он сказал, что мы можем устроиться на задке, и он закроет нас сеном. Так что не придется тревожиться, что кто-то обратит на нас внимание.

Теперь Уоррен нахмурился.

— Почему он согласился нам помогать?

— Я ему хорошо заплатила. Больше чем нужно, и кроме того, он и его жена преданы Свету. Он уважает сестер Света.

Уоррен вытянулся на сене.

— Ну что ж, звучит заманчиво. А ты уверена, что он в самом деле согласен?

— Он в любом случае поехал бы.

— Вот как? Почему?

Верна вздохнула.

— У него больна дочь. Ей всего двенадцать. Он хочет купить ей лекарство.

Уоррен помрачнел.

— Почему ты не вылечила девочку?

Верна выдержала его пристальный взгляд.

— Я пробовала. Но у меня не получилось. У нее жар, судороги и рвота. Я все испробовала. Я бы многое отдала, чтобы вылечить несчастного ребенка. Но я не смогла.

— Есть предположения почему?

Верна печально покачала головой.

— Дар не может излечить все, Уоррен. Ты же сам знаешь. Если бы у нее была сломана кость, я бы ей помогла. Но лихорадку дар лечит довольно плохо.

Уоррен смотрел вдаль.

— По-моему, несправедливо. Они предлагают нам помощь, а мы ничего не можем сделать для них.

— Я знаю, — прошептала Верна. Она некоторое время слушала дождь, а потом сказала: — Мне удалось хотя бы немного снять боль. Ей стало полегче.

— Хорошо. По крайней мере неплохо. — Уоррен подгреб к себе еще сена. — Ты не связывалась с Аннелиной?

Верна постаралась не выдать своей тревоги.

— Нет. Она не ответила на мои сообщения и сама мне ничего не написала. Вероятно, она занята. У нее хлопот куда больше, чем у нас. Когда у нее будет время, она с нами свяжется.

Уоррен кивнул. Верна погасила лампу. Она прижалась к нему и положила голову ему на плечо.

— Лучше всего нам сейчас поспать. На рассвете мы двинемся в путь.

— Я люблю тебя, Верна. Если я умру во сне, я хочу, чтобы ты это знала.

Верна в ответ нежно погладила его по щеке.

Кларисса потерла заспанные глаза. Рассвет просачивался в комнату между тяжелыми темно-зелеными шторами. Она села в кровати. Кларисса никогда не надеялась, что у нее когда-нибудь будет такое счастливое пробуждение. Она повернулась, чтобы сказать об этом Натану. Натана рядом не было.

Кларисса села на край кровати и поболтала ногами. Все ее тело ныло после ночных упражнений. Кларисса улыбнулась. Она и не думала, что боль в мышцах может быть настолько приятна.

Она сунула руки в рукава красивого розового халата, который купил ей Натан, поправила воротничок и завязала шелковый пояс.

Натан сидел за столом, склонясь над письмом. Увидев в дверях Клариссу, он улыбнулся ей.

— Хорошо спалось?

Кларисса прикрыла глаза и вздохнула.

— Можно и так сказать. — Она усмехнулась. — Немного мне поспать удалось, во всяком случае.

Натан подмигнул ей, обмакнул перо в чернильницу и снова начал писать. Кларисса зашла сзади и положила руки ему на плечи. На Натане были только штаны. Она принялась массировать ему мышцы у основания шеи, и Натан издал довольное урчание.

Массируя его, она заглянула в письмо, которое он писал. Это были указания насчет дислокации каких-то отрядов в местах, о которых Кларисса сроду не слышала. В конце Натан предупреждал генерала о каких-то узах и о страшных последствиях, которые не замедлят последовать, если на эти самые узы не обратить должного внимания. Тон письма был весьма авторитетным. Натан подписал письмо: «Магистр Рал».

Кларисса нагнулась и слегка куснула его за ухо.

— Натан, ночь была грандиозной. Это какая-то магия. Ты был великолепен. Я — самая счастливая женщина в мире.

Он лукаво ей улыбнулся.

— Магия. Да, немножко магии было. Я старик и должен использовать то, что у меня есть.

Она провела пальцами по его волосам.

— Старик? Я так не думаю, Натан. Надеюсь, что я доставила вам хотя бы половину того удовольствия, которое испытала сама.

Он рассмеялся и сложил письмо.

— Полагаю, я не отставал от тебя. — Его рука скользнула ей под халат, и Кларисса с писком отскочила. — Это была одна из лучших ночей в моей жизни.

Она прижала его голову к своей груди.

— Что ж, мы все еще живы. Не вижу причины, почему мы не можем еще и еще достигнуть таких же высот.

Улыбка Натана стала шире. Глаза его блеснули чувственным блеском.

— Дай мне закончить с письмом, и мы проверим это на нашей большой кровати.

Он насыпал в крошечную медную ложку немного сургуча и поднес ее к сложенному письму.

— Натан, глупый, как ты собираешься расплавить сургуч?

Натан выгнул бровь.

— Ты уже должна знать, моя дорогая, что мой способ самый удобный.

Она рассмеялась.

— Моя ошибка.

Он провел пальцем над ложечкой, и сургуч сразу стал жидким. Кларисса была в восхищении. Натан не переставал ее изумлять. Она вспомнила, что палец Натана может творить не только такие простенькие чудеса, и щеки ее запылали.

Она нагнулась и прошептала ему на ухо:

— Я хочу, чтобы вы и ваш волшебный палец вернулись вместе со мной в большую кровать, магистр Рал.

Натан поднял свой волшебный палец.

— И это непременно произойдет, моя дорогая, сразу же после того, как я отправлю это письмо.

Он провел пальцем по письму, и оно поднялось в воздух. Брови Клариссы тоже поползли вверх. Натан пошел к двери, а письмо плыло перед ним. Он сделал рукой театральный жест, и дверь отворилась сама.

Солдат, который сидел на полу, прислонившись к стене, вскочил и приложил кулак к сердцу, отдавая Натану честь.

Люди боялись Натана. Кларисса видела это по их глазам. Она понимала их страхи и не забыла, как сама испугалась его, когда впервые увидела. Когда Натан устремлял на человека ястребиный взор своих синих глаз и хмурился в неудовольствии, ей казалось, что он способен обратить в бегство целую армию.

Натан протянул руку, и письмо поплыло к солдату.

— Ты помнишь мои инструкции, Уолш?

Солдат схватил письмо из воздуха и сунул в карман мундира. Как ни странно, казалось, он совсем не боится Натана, хотя и относится к нему с почтением.

— Конечно. Вы знаете это лучше меня, Натан.

Натан утратил немного своей величественности и задумчиво поскреб подбородок.

— Пожалуй, да.

Кларисса терялась в догадках, где Натан нашел этого солдата, а главное — когда успел дать ему инструкции. Она предположила, что он, должно быть, выходил, пока она спала.

Этот солдат отличался от тех, которых Кларисса видела раньше. У него был теплый дорожный плащ, на поясе — уйма кожаных мешочков, а мундир пошит лучше, чем у солдат регулярной армии. Его меч был короче, зато кинжал — длиннее. Он, как и Натан, явно не был мелкой сошкой.

— Передай письмо лично генералу Райбиху, — сказал Натан. — И не забудь — если любая из этих сестер примется тебя расспрашивать, предупреди их о том, что я говорил, и добавь, что магистр Рал приказал тебе держать язык за зубами.

Солдат понимающе улыбнулся.

— Я знаю… магистр Рал.

Натан кивнул.

— Хорошо. Что о других?

Уолш сделал неопределенный жест.

— Боллесдун вернется и сообщит, что он узнал. Я уверен, что это был только экспедиционный корпус Джеганя, но Боллесдун выяснит наверняка. Армия большая, но ничто по сравнению с основными силами императора. Я не вижу свидетельств, что они прошли на север дальше Гавани Графана. Похоже, Джегань чего-то ждет. Не знаю, чего именно, но, похоже, он не спешит бросить свои орды в глубь Нового мира.

— Я видел его солдат в глубине Нового мира.

— Я по-прежнему думаю, что это был только экспедиционный корпус. Джегань терпелив. Потребовались годы, чтобы объединить Древний мир под его властью. Он использовал почти такую же тактику: экспедиционный корпус берет важный город, оттуда вывозятся книги и прочие сведения. Это темные и жестокие люди, но в их задачу входит захватить и привезти императору все ценные книги. Потом они возвращаются и ждут, куда император пошлет их на этот раз. У Боллесдуна там есть свои люди, но надо соблюдать осторожность, так что пока наслаждайтесь ожиданием, Натан.

Натан задумчиво погладил подбородок.

— Да, могу представить, что Джегань пока не стремится посылать свою армию в Новый мир. — Он посмотрел на Уолша. — Пожалуй, тебе лучше отправиться в путь.

Уолш кивнул. Он повернул голову и встретился глазами с Клариссой. Уолш вновь повернулся к Натану, и слабая улыбка тронула его губы.

— Этот человек мне по душе.

Натан усмехнулся:

— Душа — одно из чудес природы, Уолш.

От того, как Натан сказал эти слова, сердце Клариссы наполнилось гордостью.

— Вы будете осторожны, здесь, в крысиной норе, а, Натан? У вас же нет глаз на затылке, в конце концов. — Уолш погладил карман, в который спрятал письмо. — Особенно после того, как я передам это.

— Я буду осторожен, парень. Главное — передай письмо.

— У вас есть мое слово.

Закрыв дверь, Натан повернулся к Клариссе. Глаза его мерцали, он улыбался.

— Наконец-то мы одни, моя дорогая.

Кларисса взвизгнула и побежала к кровати в притворном испуге.

Глава 45

— Что, по-твоему, происходит? — спросила Энн.

Зедд вытянул шею, пытаясь рассмотреть получше, но за частоколом ног ничего не было видно. Нантонгские охотники духа выкрикивали распоряжения, которых он не понимал, но копье, направленное на Зедда, ясно говорило, что ему лучше сидеть на месте.

Часть охотников остались охранять пленников, а остальные о чем-то горячо спорили с доаками.

— Они слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорят, но это не важно: на языке доаков я знаю всего несколько слов.

Энн сорвала длинную травинку и начала накручивать ее на палец. На Зедда она не смотрела. Они не хотели дать их конвоирам понять, что пленники в здравом уме и способны на заговор. Энн пронзительно закудахтала, но только чтобы соблюсти приличия.

— Что ты знаешь об этих доаках?

Зедд замахал руками, как птица, которая хочет взлететь.

— Я знаю, что они не приносят в жертву людей.

Охранник приставил копье к голове Зедда, как будто боялся, что тот действительно улетит. Зедду хотелось выругаться, но он вместо этого взвыл и разразился безумным смехом.

Энн поглядела на него исподлобья.

— Ты еще не изменил своего взгляда на то, что нужно позволить нантонгам жить, как им хочется?

Зедд улыбнулся:

— Если бы я позволил нантонгам жить, как им хочется, мы были бы уже в мире духов. То, что ты позволяешь волкам жить, еще не означает, что ты должен позволить им тебя съесть.

Энн хмыкнула, признавая его правоту.

Поодаль на небольшом возвышении шли переговоры. Человек десять нантонгов и столько же доаков сидели кружком, скрестив ноги. Нантонги что-то считали вслух, сопровождая счет выразительными жестами. Потом они принялись указывать на Зедда. Волшебник не слышал их слов, но, несомненно, нантонги нахваливали товар.

Он наклонился к Энн и прошептал:

— Насколько я знаю, доаки — довольно миролюбивое племя; я ни разу не слышал, чтобы они воевали даже со слабыми соседними племенами. Но когда речь о торговле, они просто безжалостны. В других племенах детей учат владеть оружием; доаки учат их торговаться.

Энн отвернулась, словно ей это было неинтересно.

— И что же делает их столь непревзойденными в вопросах торговли?

Зедд поглядел на часовых. Все они наблюдали за переговорами и уделяли беспомощным пленникам мало внимания.

— Они обладают редкой способностью легко относиться к сделке. Другие обычно ставят перед собой цель и, чтобы добиться ее, в конце концов идут на уступки. Доаки не такие. Они будут просто торговаться. Если к соглашению прийти не удается, они без сожаления признают неудачу и двигаются дальше.

Один из доаков, с мехом кролика на голове, хлопнул рукой по груде одеял в центре круга и указал на двух козлят, привязанных чуть поодаль. Зедд понял, что он предлагает включить в сделку и их.

Нантонги, казалось, были возмущены. Их предводитель подпрыгнул и начал тыкать в небо копьем, очевидно, выражая неудовольствие столь низкой ценой. Но Зедд отметил, что он не собирается уходить. Это был вопрос чести: нантонги намаялись с пленниками и желали получить компенсацию.

Зедд толкнул Аннелину, потом запрокинул голову и завыл койотом. Энн присоединилась к нему. Они оба визжали и лаяли так громко, как только могли.

Все участники переговоров затихли и посмотрели на пленников. Предводитель нантонгов снова сел.

Тычок копьем заставил замолчать волшебника и аббатису. Торговля возобновилась. Предводитель нантонгов посмотрел на козлят.

Зедд поскреб плечо: кожа зудела под высохшей грязью. Впрочем, это неудобство было пустяком по сравнению с отрезанной головой, вырванным сердцем или что там еще нантонги делают с жертвами для своих духов.

— Я хочу есть, — пробормотал он. — Они не кормили нас целый день.

Он снова залаял, чтобы показать свое неудовольствие. Переговоры на мгновение приостановились, и представители заинтересованных сторон опять посмотрели на пленников. Потом доаки сложили на груди руки и молча уставились на нантонгов.

Нантонги заговорили, пересыпая слова подобострастным хихиканьем. Ответ доаков был краток. Тот, у кого была кроличья шкурка на голове, показал на солнце и сделал жест к горизонту.

Главный нантонг вытащил из груды одеял одно одеяло и осмотрел его со сдержанным восхищением. Потом он передал одеяло товарищам. Они кивали с таким видом, будто только что обнаружили его ценность. Их предводитель привел козлят, и все опять начали охать и восхищаться, как будто раньше не замечали, какие это замечательные козлята.

Очевидно, нантонги решили, что, раз уж они все равно не могут вернуться в деревню с двумя сумасшедшими, любая плата будет лучше, чем ничего, особенно учитывая, что интерес доаков к сделке таял буквально на глазах.

Доаки смотрели на них с легким презрением. Нантонги пошли на уступки и обманули самих себя. Твердость в торговых вопросах доаки ценили больше всего.

Вождь доаков и предводитель нантонгов сцепили руки локтями и трижды обошли друг вокруг друга. Когда они разомкнули руки, послышался смех и веселая болтовня. Сделка была заключена.

Нантонги унесли одеяла и увели козлят, а доаки направились к своей покупке. Охранники ткнули Зедда и Энн копьями, очевидно, предупреждая, чтобы те не испортили сделку.

Зедд не имел никакого желания ее портить. Доаки не приносили в жертву людей. Они были довольно добросердечны, и самым жестоким наказанием в племени было изгнание. Правда, изгнанный доак порой умаривал себя голодом от огорчения, что его лишили единственного дома, который он знал. Если ребенок плохо себя вел, на него весь день никто не обращал внимания, и этого было достаточно, чтобы исправить его поведение.

Правда, Зедд и Энн не были членами племени, так что, вероятно, эта мягкость на них не распространялась.

Зедд опять наклонился к Энн:

— Эти люди не причинят нам вреда, не забывай об этом. Если они откажутся нас забрать, нантонги прикончат нас прямо здесь, лишь бы не вести назад в деревню.

— Сначала ты хочешь, чтобы я возилась в грязи, а теперь заявляешь, что я должна быть пай-девочкой?

Зедд улыбнулся:

— Только до тех пор, пока наши новые хозяева не заберут нас от прежних.

Вождь доаков сел перед ними на корточки, пощупал мускулы Зедда и неодобрительно хмыкнул. Потом он пощупал мускулы Энн и издал звук, который говорил о том, что он доволен.

Энн подняла бровь.

— Кажется, я больше ему подхожу, чем тощий старик.

Зедд улыбнулся.

— Это верно. Тебе дадут работу потяжелее.

Энн помрачнела.

— Что это значит?

Зедд шикнул на нее. Другой доак сел на корточки рядом с вождем. На голове у него были козлиные рога, а все тело увешано ожерельями. Ожерелья свисали у него между ног, охватывали шею, запястья; сделаны они были из зубов, бусинок, костей, глиняных черепков, металлических кружочков, золотых монет и прочего мусора. Кроме ожерелий, он был увешан маленькими кожаными мешочками и разными амулетами. Это был шаман доаков.

Шаман знаками попросил Зедда вытянуть руки вперед и не опускать их. Часовые приставили копья к спине волшебника, а шаман вынул из кожаного мешочка веревочки, сплетенные из стеблей травы. Бормоча какие-то заклинания, он обвязал их вокруг запястий Зедда, а потом проделал то же самое с Энн.

— Что это еще такое? — подозрительно спросила она.

— Трава связывает нашу магию. Нантонгам ничего такого не требовалось, чтобы сделать нашу магию бессильной, но у доаков не так. У этого шамана есть дар. Можно назвать его волшебником доаков. — Зедд искоса поглядел на Энн. — Точнее сказать, он у них как твои сестры Света с их ошейниками. И эти браслеты, как ошейник, не снимешь.

Тем временем нантонги забрали свое оружие, одеяла, двух козлят и поспешно ретировались.

Вождь доаков наклонился к Зедду и что-то сказал. Когда Зедд нахмурился и пожал плечами в знак того, что не понимает, вождю пришлось прибегнуть к языку жестов. Он показывал, как роет землю, задыхался от летней жары и дрожал от мороза. Зедд многого все равно не понял, но суть уловил.

Он повернулся к Энн:

— Итак, эти парни нас выкупили. Мы должны работать на них два года, чтобы возместить затраты и, разумеется, моральный ущерб.

— То есть мы проданы в рабство?

— По сути, да. Но только на два года. Весьма щедро с их стороны, особенно если учесть, что нантонги собирались вообще нас убить.

— Может быть, мы заплатим им выкуп?

— Для доаков это наш персональный долг, и он может быть возмещен только нашим персональным трудом. Доаки смотрят на это так: они вернули нам жизнь, и, чтобы выразить свою благодарность, мы должны принять участие в их жизни. И убирать за ними.

— Убирать? Мы должны убирать за этими дикарями, чтобы возместить наш долг?

— Я полагаю, на практике это означает, что мы должны им готовить, служить им носильщиками, шить одежду, ухаживать за скотиной и все такое прочее.

Словно в подтверждение того, что говорил Зедд, один из доаков указал на мехи с водой.

— Чего он хочет? — спросила Энн Зедда.

Зедд пожал плечами:

— Чтобы мы несли их воду.

Кроме мехов, на пленников навьючили оставшиеся одеяла.

— Ты хочешь сказать, — прорычала Энн, — что Первый Волшебник Срединных Земель и аббатиса сестер Света были проданы в рабство за несколько одеял и двух козлят?

Понуждаемый пинками, Зедд двинулся за доаками.

— Я тебя понимаю, — сказал он через плечо. — Впервые на моей памяти доаки переплатили.

Зедд споткнулся и уронил половину своего груза. Пытаясь восстановить равновесие, он угодил в колючий кустарник. Нагнувшись за одеялами, валяющимися в луже воды из лопнувших мехов, он поскользнулся и встал коленом на одеяло. Под одеялом оказались ягоды, и Зедд их раздавил.

— Простите, ребята. — Он сделал извиняющийся жест доакам, которые смотрели на него в ужасе. — Мне жаль.

Доаки замахали руками, требуя, чтобы он немедленно все подобрал.

— Я же сказал — простите, — повторил Зедд, забыв, что они его не понимают, и принялся собирать мокрые одеяла. Он поднял то, под которым оказались ягоды, и растянул его, любуясь полученным эффектом. — Взгляни, дорогая, какой чудесный цвет. У нас не умеют так красить!

Глава 46

-- Магистр Рал, у вас была тяжелая поездка, — сказала Бердина. — Мне кажется, вам следует отдохнуть. Давайте вернемся. Чтобы вы могли отдохнуть, я имею в виду.

Они стояли на широком крепостному валу, освещенном мягкими лучами заходящего солнца. Ричард хотел засветло покинуть замок Волшебника. Не то чтобы он думал, будто дневной свет защитит его от опасной магии, но все же ночью в замке даже ему было не по себе.

Райна проворчала через Ричарда:

— Это была твоя идея, Бердина.

— Моя? Я в жизни не предложила бы такой глупости!

— Тише, вы, обе! — пробормотал Ричард.

Он почувствовал на коже касание магии. Они прошли полпути по валу к анклаву Первого Волшебника прежде, чем магия дала о себе знать. Обе морд-сит поежились.

Кэлен рассказывала Ричарду об этом месте, об анклаве Первого Волшебника. Она говорила, что любила гулять по валу, потому что оттуда открывался изумительный вид на Эйдиндрил. И действительно, вид был красивый — но также тут была уйма волшебных щитов.

По словам Кэлен, на ее памяти не было волшебника достаточно могущественного, чтобы преодолеть их все. Многие пытались, но потерпели неудачу. Зедд был Первым Волшебником, и никто не знал, что хранится в его анклаве, ибо он покинул Срединные Земли еще до рождения и Кэлен, и Ричарда.

Кэлен предупреждала, что магия щитов возрастает по мере того как ним приближаешься. Волосы встают дыбом на голове, и дышать становится все труднее. Человека, лишенного дара, они запросто могут убить, если он подойдет слишком близко. Ричард не сомневался, что это опасно, но знал, что должен туда войти.

По словам Кэлен, чтобы открыть анклав, нужно было нажать на металлическую пластинку около двери. Ричард столкнулся с похожими щитами во Дворце Пророков, но там, насколько он знал, ни один не был смертоносным. Он был способен их миновать, как и миновать другие щиты в замке, и поэтому рассудил, что сможет пройти и этот. Ему было необходимо попасть в анклав.

Бердина потерла руки, зудящие от прикосновения магии.

— Вы уверены, что не устали? Вы весь день провели в седле.

— Я не устал, — кратко ответил Ричард. — Я не утомлен.

Он был слишком встревожен и взбудоражен, чтобы отдыхать. Он был уверен, что, вернувшись с горы Киммермосст, найдет Кэлен дома. Она должна была возвратиться к этому времени. Но во дворце ее не было. Теперь оставалось только ждать до утра.

— Мне все-таки кажется, что не нужно этого делать, — пробормотала Бердина. — Как ваша нога? Вы не должны ее перетруждать.

Ричард наконец посмотрел на нее. Бердина стояла слева от него, а Райна — справа. Каждая держала эйджил наготове.

— С моей ногой все в порядке. — Он огляделся. — Мне хватит одной из вас. Ты можешь остаться здесь, а Райна пойдет со мной.

Бердина нахмурилась:

— Я не говорила, что я не пойду. Я сказала, что вам не надо ходить.

— Я должен. Больше мне негде искать. Только здесь. Мне говорили, что в анклаве Первого Волшебника хранятся важные магические предметы.

Бердина пожала плечами.

— Если вы настаиваете, тогда я тоже пойду. Я не отпущу вас туда без меня.

— Райна? — спросил Ричард. — Обе вы мне ни к чему. Подождешь здесь? — Райна в ответ поглядела на него мрачным взглядом морд-сит. — Ладно. Тогда слушайте меня. Я знаю, что эти щиты очень опасны, но это все, что я о них знаю. Они могут быть совсем иными, чем те, сквозь которые я вас уже проводил. Чтобы войти в анклав, я должен коснуться металлической пластины в стене. Я хочу, чтобы вы обе подождали здесь, пока я не выясню, обладаю ли я нужной магией, чтобы открыть дверь. Если у меня получится, тогда можно идти вам.

— Это не уловка? — спросила Райна. — Кажется, вы обманываете нас, чтобы мы не приближались к опасности. Но морд-сит не боятся опасности.

Порыв ветра взметнул плащ Ричарда.

— Нет, Райна, это не уловка. Это очень важно, но я не хочу, чтобы вы напрасно рисковали жизнью. Если я смогу открыть дверь, то обещаю взять вас обеих с собой. Удовлетворены?

Обе морд-сит кивнули. Ричард рассеянно поправил кожаные браслеты, украшенные серебром, и посмотрел туда, где ждал его анклав Первого Волшебника.

Холодный ветер ударил ему в лицо, когда он пошел вперед. Он чувствовал давление щита, оно нарастало, как давление воды, когда опускаешься на дно водоема. Волосы на затылке у Ричарда зашевелились, дышать стало трудно. Все как говорила Кэлен.

Шесть огромных колонн из красного камня стояли по обе стороны украшенной золотом двери, поддерживая небольшой портик из темного гранита. Архитрав был отделан медными пластинами, и Ричард, подойдя ближе, узнал символы на них — точно такие же были у него на браслетах, на поясе и на пряжках сапог. Это обстоятельство придало ему уверенности, хотя он и не знал, что они означают. Но Ричард носил эти символы по долгу и по праву рождения — он знал это совершенно точно. Он был боевым чародеем, как бы ему ни хотелось быть обычным лесным проводником.

Занятый борьбой с давлением щита, Ричард сам не заметил, как оказался у двери. Она была не меньше двенадцати футов высотой, а шириной — четыре, обита золотом и украшена все теми же непонятными, но знакомыми символами.

Держа одну руку на эфесе Меча Истины, Ричард осторожно коснулся символа в центре: два треугольника, пересеченные извилистой двойной линией.

И едва его пальцы соприкоснулись с металлом, он вспомнил. Духи тех, кто владел Мечом Истины до него, порой передавали ему свое знание, но не всегда в словах.

В жаркой схватке не было времени на слова.

Иногда он видел образы, некие символы: эти символы.

Тот, которого он касался сейчас, символизировал танец, который танцует Искатель, когда противник превосходит его численностью.

Танец со смертью.

Головоломка начала складываться. Он одет, как боевой чародей. Ричард знал из дневника Коло, что в то время Первым Волшебником был Барах, боевой чародей, как и Ричард. Эти символы предназначались для боевого чародея и, как ножницы на вывеске цирюльника или пивная кружка над дверью таверны, отражали суть его ремесла: сеять смерть.

Ричард понял, что опасности нет. Замок всегда нагонял на него страх, а сейчас он стоял в месте, защищенном самыми сильными щитами, и все же был абсолютно спокоен.

Он коснулся символа в виде звезды. Это было предостережение.

Старайся видеть все сразу, не сосредоточивай взгляд на чем-то одном. Таково было значение этого символа. И еще: не позволяй врагу направлять твой взгляд, иначе он заставит тебя увидеть то, что ему нужно, нападет на тебя врасплох, и ты проиграешь.

Открой свой разум всему, что тебя окружает, и ты увидишь движения врага до того, как он сделает их. Танцевать со смертью — значит знать меч врага и его скорость, не дожидаясь, пока их увидишь. Танцевать со смертью — значит вверить себя своему мечу, своему сердцу, своей душе. Танцевать со смертью — значит сеять смерть, чтобы потом пожинать жизнь.

До Ричарда донесся голос Бердины:

— Магистр Рал?

Он посмотрел через плечо.

— Что-то не так?

Бердина переступила с ноги на ногу.

— Я просто хотела узнать — у вас все хорошо? Вы так долго стояли, глядя на дверь… Все в порядке?

Ричард провел рукой по лицу.

— Да. Все отлично. Я только… Я только смотрел, что написано на двери, вот и все.

Он повернулся и не раздумывая приложил ладонь к металлической пластине, вделанной в гранитную стену. Как Кэлен и говорила, это было все равно что коснуться холодного, мертвого сердца самого Хранителя.

Металлическая пластина начала нагреваться. Обитая золотом дверь тихо качнулась внутрь.

Из-за двери пролился тусклый свет. Ричард осторожно шагнул внутрь. Свет стал ярче, словно кто-то невидимый подкручивал фитиль лампы. Ричард сделал еще шаг, и свет разгорелся сильнее.

Ричард махнул рукой двум морд-сит. Магия, поддерживающая щиты, исчезла, и они подошли без большого труда.

— Не так уж и плохо, — сказала Райна. — Я ничего не почувствовала.

— Чем дальше, тем лучше, — пробормотал Ричард.

Внутри он увидел стеклянные сферы в ладонь диаметром, лежащие вдоль стен на малахитовых столбиках. Ричард уже видел такие на нижних уровнях замка и знал, что они служат для освещения.

Внутренняя часть анклава Первого Волшебника представляла собой большой купол, выложенный декоративной кладкой. По периметру купола шли высокие окна. Арки, поддерживаемые четырьмя колоннами из черного мрамора, вели в четыре коридора. Ричард заметил, что кладка повторяет узор на золоченых капителях колонн — пальмовые ветви. Качество полировки камня было так высоко, что предметы отражались в колоннах, словно в цилиндрических зеркалах.

В канделябрах тончайшей работы, тоже сделанных в виде пальмовых ветвей, торчали оплывшие свечи; дорогой ковер на полу придерживали железные направляющие, выкованные явно вручную.

Это не было зловещее логово, которое ожидал увидеть Ричард. Красота, царящая здесь, поразила его.

Центральный холл, видимо, был самым маленьким из помещений анклава. Ричард прошел по алой ковровой дорожке, покрывающей коричневые с золотыми прожилками мраморные плиты, к длинному двойному ряду широких беломраморных тумб.

Ричард не удержался и попробовал обхватить руками одну из них. Тумбы были толщиной в шесть футов, но в помещении, где потолок возносился на высоту в тридцать футов, казались совсем тонкими.

На тумбах были разложены и расставлены предметы, хорошо знакомые Ричарду: богато украшенные кинжалы, драгоценные камни, золотые цепи, серебряные чаши, шары с филигранью, изящные шкатулки. Одни лежали на вышитой золотом или серебром ткани, другие помещались на деревянных подставках.

Но были здесь вещи, назначение которых оставалось для Ричарда загадкой. Более того, он готов был поклясться, что, когда он смотрел на них, они меняли форму. Ричард счел за лучшее не будить их магию и осмотреть другие помещения.

Коридор, противоположный входу, привел его в высокий купол с окном почти во всю стену. Перед окном стоял огромный стол, на котором в беспорядке были навалены реторты, хрустальные шары, свитки, человеческие черепа и еще много всего — Ричард не стал особенно приглядываться.

В правом крыле было темно. Посмотрев туда, Ричард почувствовал себя неуютно. Он счел это предупреждением и поглядел налево. В левом крыле он увидел книги. Тысячи книг.

— Туда. — Ричард показал налево. — Там то, за чем мы сюда пришли. Помните, что я говорил вам: ничего не трогать. — Он поглядел на морд-сит. — Я не шучу. Я не смогу вас спасти, если вы случайно заденете что-то не то.

— Мы не забыли, — сказала Бердина.

— Мы ничего не будем трогать, — добавила Райна. — Просто посмотрим, и все.

— Ладно. Только я бы предпочел, чтобы вы даже и не смотрели. Похоже, здесь есть магия, которую можно пробудить простым взглядом.

— Вы думаете? — удивленно спросила Райна.

— Во всяком случае, мне не хотелось бы с опозданием выяснить, что это так. Пошли. Возьмем, что нам нужно, и уберемся отсюда.

Странно — он понимал, что отсюда надо быстрее убираться, но вместе с тем ему очень не хотелось уходить. Какая бы опасность здесь ни таилась, Ричарду понравился анклав Первого Волшебника.

Бердина ухмыльнулась:

— Магистр Рал боится магии так же, как мы.

— Ты ошибаешься, Бердина. Я кое-что знаю о магии. — Ричард пошел по направлению к левому крылу. — Я боюсь ее больше, чем вы.

Десять широких ступенек в конце коридора вели вниз. Мраморные плиты перед ними были цвета топленого молока. Когда Ричард сошел с ковра, пол запылал. Ричард быстро отступил назад на ковер. Пламя погасло.

— Что теперь? — спросила Райна.

Ричард задумался.

— Попробуйте поставить туда ногу.

Бердина с опаской попробовала ступить на мрамор. Ее нога повисла в воздухе. Бердина вернулась на ковер.

— Не получается. Что-то останавливает мою ногу прежде, чем я могу поставить ее на пол.

Ричард снова шагнул на мрамор. Опять вспыхнуло пламя.

— Значит, здесь тоже щит. Берите меня за руки, и попытаемся еще раз.

Держась друг за друга, они втроем ступили на мрамор. Ничего не случилось.

— Отлично, — сказал Ричард. — Смотрите не отпускайте моей руки, пока мы будем идти через этот щит, иначе мы поджаримся, как сало на сковородке.

Ричард ожидал увидеть библиотеку, но ошибся. Полки, правда, имелись, но книги были навалены в беспорядке по всему помещению, словно кто-то поснимал их и бросил в кучу. То там, то здесь возвышались стопки фолиантов, такие высокие, что казалось, дунь на них — и они повалятся.

Ричард задумчивым взглядом обвел помещение.

— Мой дед говорил мне, что в замке были очень опасные книги. А Кэлен рассказывала, что наиболее опасные предметы хранились здесь, в анклаве Первого Волшебника.

Бердина стрельнула в него глазами.

— Вы хотите сказать, что эти книги опасны сами по себе? То есть не только то, что в них написано?

Ричард подумал о книге, с помощью которой сестра Амелия наслала на Срединные Земли чуму.

— Я не уверен, но лучше этого не проверять. Смотрите, но не касайтесь.

Бердина с сомнением нахмурила брови.

— Магистр Рал, тут, наверное, тысячи книг. Как же мы найдем ту, которая нам нужна, — если она вообще здесь?

Ричард глубоко вздохнул. Бердина была права. Он не думал, что книг будет так много. Он полагал, что все книги в библиотеке, а здесь лишь несколько штук.

— Если вы хотите засветло выйти из замка, у нас мало времени, — сказала Райна. — Впрочем, можно вернуться завтра и начать пораньше.

Ричард был в полной растерянности. Такое количество книг…

— Значит, задержимся после захода солнца. Останемся на всю ночь, если придется.

Райна покатала в пальцах эйджил.

— Как скажете, магистр Рал.

Ричард еще раз посмотрел на скопище книг, и сердце у него упало. У него нет времени искать в лесу один лист. Ему нужны сведения. Если только можно было бы использовать магию, чтобы найти этот один лист.

Он поправил браслет и почувствовал под пальцами звездный символ.

Старайся видеть все сразу, не сосредоточивай взгляд на чем-то одном.

— У меня появилась мысль, — сказал Ричард. — Подождите-ка. Я сейчас.

Ричард подошел к столбику со светящимся шаром и вынул из-под шара кусок черной ткани.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Райна.

— Здесь слишком много книг. Я хочу увидеть ту, которая нам нужна.

Бердина скептически хмыкнула.

— С завязанными глазами?

— С магией. Я собираюсь позволить моему дару вести меня. Иногда это срабатывает, если я ищу то, что мне действительно необходимо. С завязанными глазами я не буду видеть всех книг, зато, может быть, почувствую нужную. По крайней мере я на это надеюсь.

Райна обвела взглядом книги.

— Ладно, вы — магистр Рал. Вы владеете магией. Вам лучше знать.

Ричард сложил ткань в полоску и начал завязывать себе глаза.

— Только вы следите, чтобы я ничего не задел. И сами постарайтесь ничего не касаться.

— Не волнуйтесь за нас, магистр Рал, — сказала Райна. — Мы не собираемся ничего касаться.

Завязав глаза, Ричард провел пальцем по символу в виде звезды на браслете.

Его мир был черен как смоль. Он нашел в душе островок спокойствия, где жил его дар.

Если чума начата магией Храма Ветров, то, возможно, у них есть надежда ее остановить. Если ничего не предпринять, погибнут тысячи людей.

Ему нужна эта книга.

Он вспомнил мальчика, который умер у него на глазах. Вспомнил Лили, которая рассказала ему о сестре Тьмы. Именно с этого началась чума. Ричард был в этом уверен.

Ему нужна эта книга.

Он сделал шаг.

— Направляйте меня, только очень осторожно. И старайтесь не говорить — но если что-то случится, не молчите.

Он почувствовал, как пальцы морд-сит почти неощутимо коснулись его руки. Они помогали ему обходить препятствия, и Ричард все дальше углублялся в лабиринт книжных стопок.

Ричард не знал, что он должен почувствовать, что это будет — озарение или видение. Ему казалось, что его тянет в определенном направлении, но он боялся, что это игра воображения. Он попытался изгнать из разума все посторонние мысли, не думать вообще ни о чем, кроме книги и необходимости ее найти.

Внезапный внутренний толчок заставил его остановиться. Почему-то он повернул налево, хотя собирался повернуть направо. Это, наверное, дар. Он снова сосредоточился.

Пальцы морд-сит крепче сжали его руку. Ричард понял. Еще шаг, и он опрокинул бы стопку книг.

Сам удивляясь, почему он делает это, Ричард опустился на корточки и протянул руку.

— Осторожно, — прошептала Бердина. — Это очень шаткая стопка. Того гляди упадет.

Ричард молча кивнул, боясь словами нарушить сосредоточенность. Он думал только о том, как ему необходима эта книга. Он чувствовал, что она рядом. Его пальцы пробежали по корешкам и вдруг сами собой остановились.

— Эта. — Ричард вытащил книгу в кожаном переплете. — Как она называется?

Бердина наклонилась.

— Название написано на древне д’харианском. Что-то о Храме Ветров. «Tagenricht ost fuer Mosst. Verlaschendreck nich Greschlechten».

— «Храм Ветров. Следствие и материалы суда», — шепотом перевел Ричард. — Мы нашли ее.

Глава 47

— Дыши, сказала сильфида.

Кэлен выдохнула ее и вдохнула обычный воздух. Она снова была в замке Волшебника.

И здесь ее ждал сюрприз. Отклонившись вместе со стулом назад и положив ноги на стол, в комнате Коло сидела знакомая личность в алой обтягивающей одежде. Кэлен села на парапет и стала ждать, когда ощущения придут в норму.

Передние ножки стула стукнули об пол.

— Итак, блудная Мать-Исповедница наконец-то вернулась.

Кэлен спрыгнула на пол и, покачнувшись, едва не упала. Перед глазами у нее все кружилось.

— Кара, что ты здесь делаешь?

Кара взяла Кэлен под руку.

— Ты лучше сядь, пока не придешь в себя.

— Все в порядке. — Кэлен оглянулась через плечо. — Спасибо, сильфида.

— Вы желаете путешествовать? — Жутковатый голос сильфиды отразился от стен.

— Нет, я уже достаточно путешествовала. Я останусь.

— Когда вы пожелаете путешествовать, позовите меня, и мы отправимся. Вы останетесь довольны.

— Не уверена, — пробормотала Кэлен. Сильфида опустилась в колодец и, казалось, растаяла в жидкой ртути.

— Она ужасно общительная, — заметила Кара. — Она и меня пригласила путешествовать, а потом сказала, что у меня нет требуемой магии. Она то и дело вылезает оттуда и смотрит на меня со своей жуткой улыбкой.

— Кара, что ты здесь делаешь?

Кара посмотрела на Кэлен странным взглядом и покачала головой.

— Когда магистр Рал прочел твое письмо, ему потребовалось немного времени, чтобы вычислить, что ты задумала. Бердина рассказала ему, как ты привела нас сюда искать тот отчет о процессе. Он спросил у сильфиды, но она не сказала ему, куда тебя отвезла. Магистр Рал решил, что, раз сильфида не спит, как он думал, небезопасно оставлять ее в одиночестве. Он сказал, что другие люди вроде сестры Тьмы и Марлина могут попытаться проникнуть сюда с ее помощью.

Кэлен об этом не подумала. Сильфида — всего лишь устройство, и ей все равно, кого возить, лишь бы у этого человека была нужная магия.

— И он оставил тебя тут дежурить?

— Он сказал, что не может сидеть здесь все время и сторожить сильфиду. — Кара гордо вздернула подбородок. — Он сказал, что морд-сит лучшие охранники, так как мы можем остановить любого волшебника. У волшебников древности, кстати, наверное, были те же сложности с сильфидой, раз они установили дежурство возле нее. Коло писал, что враг пробовал проникнуть в замок через сильфиду, и только сообразительность дежурного помогла предотвратить беду.

— Ты хочешь сказать, что Ричард привел тебя сюда и просто оставил?

— Нет. Он потратил уйму времени, чтобы найти сюда путь, где можно пройти без магии. Он не хотел по нескольку раз на день приводить сюда смену и, кроме того, не хотел, чтобы мы чувствовали себя здесь как в тюрьме. Мне все это не нравится, потому что мы должны охранять магистра Рала, а не эту… серебристую штуку, но, рассудив, что, охраняя ее, мы охраняем магистра Рала, я согласилась нести дежурство.

Кэлен наконец смогла прочно стоять на ногах.

— Если бы мы знали, что сильфида не спит, и своевременно поставили бы охрану, Марлин не смог бы сюда проникнуть, и сестра Тьмы не наслала бы на нас чуму.

У Кэлен сжалось сердце от запоздалого сожаления. Они могли все это предотвратить, и тогда сейчас ничто бы не угрожало ее людям, ее миру, ее любви. Осознание того, что эта возможность так бездарно упущена, причиняло ей почти физическую боль.

— Еще магистр Рал хотел, чтобы я дождалась твоего возвращения от женщины-ведьмы на случай, если тебе будет нужна помощь.

— Ричард знал, куда я отправилась?

— Сильфида ему не говорила, но он заявил, что все равно знает. И сказал, что ты отправилась к женщине-ведьме.

— Он знал и не помчался за мной?

Кара склонила голову на плечо.

— Я тоже была удивлена. Я спросила его, почему бы ему тебя не догнать? А он ответил, что любит тебя, но ты — не его собственность.

— Правда? Ричард так сказал?

— Да. — Кара ухмыльнулась. — Ты хорошо обучила его, Мать-Исповедница. Хвалю. А потом он пнул стул. Мне кажется, он повредил ногу, но магистр Рал это отрицает.

— Значит, Ричард на меня рассердился?

Кара закатила глаза.

— Мать-Исповедница, ведь это же Ричард. Глупый мужчина, который тебя обожает. Он не рассердился бы на тебя, даже если ты велела бы ему жениться на Надине.

Кэлен едва не задохнулась от внезапного приступа боли.

— Почему ты так сказала?

Кара нахмурилась.

— Я всего лишь имела в виду, что он никогда на тебя не рассердится. Я думала, ты улыбнешься, а не подскочишь, будто я ткнула тебя своим эйджилом. Мать-Исповедница, он любит тебя; он устал, он встревожен, но он не сердится на тебя.

— А стул все же сломал?

Кара потеребила прядь своих белокурых волос и опять ухмыльнулась.

— Он сказал, что стул дал ему повод.

— Понятно. — Казалось, Кэлен не находит удовольствия в шуточках Кары. — И долго я отсутствовала?

— Почти два дня. И я жду, что ты мне расскажешь, как тебе удалось проскользнуть мимо стражников у моста.

— Был снегопад. Они меня не заметили.

По лицу Кары было видно, что она этому не поверила. Она опять как-то странно посмотрела на Кэлен.

— И ты убила женщину-ведьму?

— Нет. — Кэлен не хотела говорить на эту тему. — Чем занимался Ричард в мое отсутствие?

— Ну, сначала он попросил сильфиду отвезти его к Храму Ветров, но она сказала, что не знает такого места. Тогда он отправился на гору Киммермосст…

— Он отправился туда? — Кэлен схватила Кару за руку. — И что он нашел?

— Ничего. Он сказал, что Храм Ветров был там когда-то, но теперь его нет.

Кэлен отпустила руку Кары.

— Он поехал на гору Киммермосст и уже вернулся?

— Ты же знаешь магистра Рала: если он вобьет себе что-то в голову, то превращается в ураган. Солдаты, которые ездили с ним, совсем измотаны. Они говорят, что скакали почти всю ночь. Магистр Рал ждал, что ты вернешься вчера вечером, и хотел тоже к этому времени быть во дворце. Когда ты не вернулась, он очень терзался, но тем не менее не пустился за тобой. Всякий раз, когда ему приходила в голову такая мысль, он перечитывал твое письмо и, вместо того чтобы отправиться за тобой, снова начинал расхаживать взад и вперед.

— Пожалуй, письмо было излишне суровым, — опустив глаза, проговорила Кэлен.

— Магистр Рал показал его мне. — Лицо Кары было непроницаемым. — Иногда необходимо пригрозить мужчине, чтобы он не думал, будто только он имеет право всем указывать, что надо делать.

— Я ему не угрожала. — Кэлен подумала, что сказала это слишком жалобным тоном.

Какое-то мгновение Кара смотрела ей прямо в глаза.

— Наверное, так. Стул, должно быть, действительно дал повод магистру Ралу.

— Я сделала то, что должна была сделать. Ричард должен был это понять. Пожалуй, мне лучше пойти и все ему объяснить.

Кара махнула рукой в сторону двери.

— Вы с ним разминулись. Он был здесь недавно.

— Он приходил узнать, не вернулась ли я? Он, наверное, очень встревожен.

— Бердина рассказала ему о книге, которую ты искала. Он ее нашел.

Кэлен в изумлении заморгала.

— Он нашел ее? Но мы же все перерыли. Ее там не было. Как же ему удалось ее отыскать?

— Он отправился в место, которое назвал анклавом Первого Волшебника, и там нашел эту книгу.

У Кэлен отвисла челюсть.

— Он вошел туда? Он вошел в анклав Первого Волшебника? Один, без меня? Ему нельзя было этого делать! Анклав — опасное место!

— В самом деле? — Кара скрестила на груди руки. — И конечно, тебе никогда не придет в голову такая глупость, как отправиться в одиночку в какое-нибудь опасное место. Ты должна сделать выговор магистру Ралу за столь опрометчивое поведение и привести в пример собственное благоразумие.

Внезапно Кэлен все поняла. Ричард выполнил ее просьбу и не пустился за ней вдогонку, но Кара решила рискнуть. Даже притом что она не любила магию, Кара пыталась догнать Кэлен, чтобы ее защищать.

— Кара, — кротким голосом сказала Кэлен, — прости, что я тебя обманула.

Кара равнодушно пожала плечами.

— Я всего лишь телохранитель. Ты мне ничем не обязана.

— Нет, обязана. И ты не «всего лишь телохранитель». Ты нас защищаешь, но ты — нечто большее. Я считаю тебя своей подругой. Ты — сестра по эйджилу. Я должна была предупредить тебя, но боялась, что ты станешь меня отговаривать, и Ричард рассердится на тебя за то, что ты меня не остановила. Мне этого совсем не хотелось.

Кара ничего не сказала. Кэлен снова нарушила неловкое молчание:

— Кара, прости. Я обманула тебя. Ты сестра по эйджилу; я должна была доверить тебе свою тайну. Пожалуйста, Кара, я была неправа. Прости меня, я тебя умоляю!

Улыбка наконец осветила лицо Кары.

— Мы сестры по эйджилу. Я прощаю тебя.

Кэлен тоже выдавила из себя слабую улыбку.

— Как ты думаешь, Ричард поймет?

Кара скорчила удивленную рожицу.

— Ну, его уговорить тебе будет куда проще. Не так уж трудно заставить мужчину перестать хмуриться.

— Мне жаль только, что я не принесла с собой хорошие новости и не смогу заставить его улыбнуться. — В дверях Кэлен остановилась. — А что делала Надина, пока меня не было?

— Ну, я в основном стерегла здесь сильфиду, но видела, как Надина раздавала служанкам травы, которые могут помочь избежать заражения. Еще она помогала Дрефану. Магистр Рал попросил ее пойти к травникам и удостовериться, что они не обманывают людей. Город наводнен шарлатанами. Одним словом, и она, и магистр Рал были слишком заняты, чтобы встречаться накоротке, если ты спрашиваешь меня об этом.

Кэлен постучала пальцем по косяку.

— Спасибо, Кара. — Она посмотрела в синие глаза морд-сит. — Здесь водятся крысы. Как ты с этим справляешься?

— Есть вещи куда хуже, чем крысы.

— Действительно, есть, — прошептала Кэлен.

Глава 48

Было уже поздно, и в темноте люди на улицах не узнавали ее. Да и кто бы решил, что Мать-Исповедница будет бегать по городу без обычного эскорта?

Как и говорила Кара, повсюду сновали мелкие торгаши. Одни призывали покупать у них снадобья, чтобы отразить чуму или вылечить близких, если те уже заболели. Другие прогуливались по улицам с лотками, на которых грудами были навалены магические амулеты против чумы. Кэлен помнила их лица: те же самые лоточники совсем недавно предлагали те же самые амулеты тем, кто желал найти мужа или жену или наставить на путь истинный неверного супруга. Старухи продавали деревянные дощечки, с гарантией защищающие от чумы, если их повесить над дверью.

Кэлен с радостью приказала бы армии очистить город от шарлатанов, но понимала, что такое вмешательство вызовет бурный протест со стороны покупателей. Она хорошо представляла себе, как после этого на всех углах начнут орать о властителях, которые хотят сгноить честных тружеников. Кэлен поражалась, почему люди всегда уверены в том, что стоящим у власти непременно выгодно, чтобы они умирали, но это заблуждение не в состоянии были рассеять ни очевидность, ни здравый смысл.

Кроме того, если бы Кэлен приказала прекратить продажу этих «лекарств», ими бы начали торговать из-под полы и за более высокую цену.

Первое Правило Волшебника: люди готовы поверить любой лжи, если хотят, чтобы это было правдой, или боятся, что это окажется правдой. Люди покупали эти «лекарства» потому, что хотели жить.

Кэлен представила, что бы делала она, если бы заболел Ричард. Наверное, в отчаянии тоже бросилась бы к знахарям и шарлатанам. А вдруг и правда поможет?

Но на самом деле помочь людям могли только она и Ричард.

Войдя во дворец, Кэлен сразу пустилась на поиски Ричарда. Возле открытых двойных дверей зала для официальных приемов она остановилась. Ее внимание привлек голос Дрефана.

Стол, за которым обычно сидели высокопоставленные гости, сейчас был уставлен зажженными свечами. По одну сторону стола стоял Дрефан, а по другую прямо на полу сидели слуги, человек пятьдесят или шестьдесят. Они слушали с большим вниманием, поскольку Дрефан говорил о том, как сохранить и укрепить здоровье.

Кэлен тоже послушала. Дрефан объяснял, что, засоряя тело нездоровыми мыслями и поступками, человек сам открывает дорогу болезни, говорил о том, что надо правильно жить, правильно питаться и стараться всегда быть в гармонии с природой, объяснял, что такое аура, как она взаимодействует с телом, что может ее повредить, а что, наоборот, укрепить.

Многое из того, что он говорил, показалось Кэлен вполне разумным, особенно когда он коснулся вопросов питания. Слушатели внимали с раскрытыми ртами. Кэлен поразилась, как ему удалось сделать столь сложные вещи доступными их пониманию. Люди благодарили его и говорили, что до этого они жили в слепоте и лишь теперь он подарил им зрение.

Эти люди слушали не брата магистра Рала, они слушали Дрефана Рала, верховного жреца Рауг’Мосс.

Потом Дрефан перешел к практике, и под руководством верховного жреца все как один послушно закрыли глаза и начали учиться правильно дышать. Пока они сидели, втягивая воздух через нос и выдыхая его через рот, — Дрефан объяснил, что через нос в человека вливается сила жизни, а через рот удаляются вредные вещества, — он повернул голову и, посмотрев на Кэлен, лучезарно и доброжелательно улыбнулся ей. Его синие глаза, глаза Даркена Рала, были исполнены доброты. Кэлен не удивилась, что его слушатели так верят ему. Она заставила себя улыбнуться в ответ.

Кэлен вспомнила, как Шота говорила о неприятных воспоминаниях, которые так трудно изгнать из памяти. Она жалела, что никак не может забыть руку Дрефана между ног Кары.

Дрефан старался помочь людям. Он делал все, что мог, чтобы остановить чуму. Он был искусный целитель — верховный жрец Рауг’Мосс. Кэлен попыталась заместить образ Дрефана, шарящего у Кары между ног, образом Дрефана, успокаивающего больных ребятишек.

Дрефан объяснил, зачем он тогда это сделал. Это было необходимо, чтобы спасти Каре жизнь. Морд-сит умирала, но Дрефан ее исцелил. Ричард доволен Дрефаном. Кэлен отвернулась и пошла дальше — искать Ричарда.

Тристан Башкар прохаживался по балкону и остановился, увидев Кэлен внизу. По привычке он упер руку в бок, откинув плащ, и на бедре у него блеснул кинжал, с которым он не расставался.

Кэлен часто встречала Тристана во дворце, и с каждым разом ей все меньше нравилось его присутствие. Она уже начинала жалеть, что не поселила его где-нибудь на окраине.

У дверей кабинета, где Ричард обычно переводил дневник Коло, Кэлен увидела Улика с Иганом. Они посмотрели на нее как-то странно, но она не придала этому значения, а лишь поздоровалась с ними и вошла в кабинет.

Ричард сидел за столом, подперев руками голову. Перед ним лежала открытая книга. Две свечи на столе и лампа освещали комнату, а в камине потрескивали березовые поленья. Плащ Ричарда валялся на стуле, но перевязи с мечом он не снял.

Ричард обернулся и, увидев Кэлен, вскочил на ноги. Без золотого плаща он был похож на большую черную тень, скользнувшую через комнату. Кэлен бросилась ему навстречу, обняла его и прижалась к его груди.

— Пожалуйста, Ричард, не кричи на меня. Пожалуйста, только обнимай меня. — Ее душили слезы. — Пожалуйста, ничего не говори, только обнимай меня.

Это было наслаждение — снова чувствовать, что он рядом. В его сильных объятиях Кэлен сразу забыла обо всех тревогах. Она слушала потрескивание огня и стук его сердца. В безопасности его объятий она почти верила, что все прекрасно и у них есть будущее.

Она вспомнила слова матери:

У Исповедниц не бывает любви, Кэлен. У них есть только долг.

Кэлен вцепилась в его черную куртку, стараясь не разрыдаться. Ричард обнимал ее и гладил по волосам. Она попросила, чтобы он обнимал ее и ничего не говорил, и он это делал. Но от этого ей стало еще больнее.

Он должен был задавать ей вопросы. Говорить, что рад видеть ее целой и невредимой, кричать, что беспокоился за нее, спрашивать, где она была и что узнала, рассказывать, что удалось узнать ему; но он молчал. Он делал то, о чем она попросила, ставя ее желания превыше всего.

Как она будет жить без его любви? Как будет дышать? Как заставит себя дотянуть до старости, пока смерть не положит конец ее страданиям?

— Ричард… Прости, что мое письмо было таким угрожающим. Я не хотела тебе угрожать, клянусь. Я хотела только, чтобы ты был в безопасности. Прости, что я причинила тебе боль.

Он обнял ее крепче и поцеловал в макушку. Кэлен жалела, что не может умереть в его объятиях прямо сейчас и избавиться от необходимости выполнять свой долг и делать то, что ей предначертано.

— Как твоя нога? — спросила она.

— Моя нога?

— Кара сказала, что ты повредил ее о стул.

— О, моя нога замечательно. Стул умер, но я не думаю, что он долго мучился.

Несмотря ни на что, Кэлен рассмеялась. Сквозь слезы.

— Ладно, по-моему, твои объятия привели меня в чувство. Теперь можешь на меня наорать.

Вместо этого он поцеловал ее. Это был восторг, какого Кэлен не испытывала даже в сильфиде.

— Так, — наконец сказал Ричард. — Что тебе сказали духи наших предков?

— Духи предков? Откуда ты знаешь, что я была в Племени Тины?

Ричард приподнял бровь:

— Кэлен, у тебя все лицо разрисовано глиной. Неужели ты думала, что я не замечу?

Кэлен провела пальцами по лбу и щекам.

— Я так торопилась, что совсем забыла об этом. Неудивительно, что все на меня так странно смотрели.

Пока она шла по дворцу, три разных служанки спросили, не хочет ли Мать-Исповедница принять ванну. Наверное, они решили, что она лишилась рассудка.

Лицо Ричарда стало серьезным.

— Так что же сказали тебе духи предков?

Кэлен набралась храбрости и показала на костяной нож у себя на плече.

— Дух деда Чандалена позвал меня с помощью этого ножа. Он сказал, что чума не ограничивается Эйдиндрилом. Она распространяется по всем Срединным Землям.

Ричард вздрогнул.

— Ты думаешь, это правда?

— У старейшины Брегиндерина я заметила пятна. Он, наверное, уже умер. Чандален сказал, что дети видели женщину возле деревни людей Тины. Она показала им что-то разноцветное и блестящее, точно как говорила Лили. Один мальчик уже умер. Сестра Амелия была там.

— Добрые духи! — прошептал Ричард.

— Положение ухудшается. Дух показал мне, что будет, если чуму не остановить. Смерть охватит всю землю. Выживут единицы. Еще дух сказал, что чума начата с помощью магии, украденной у Храма Ветров, но в самой чуме магии нет. Джегань использовал магию, не думая о ее мощи. Если чуму не остановить, она в конечном счете перекинется и на Древний мир.

— Слабое утешение. Дух не говорил, как Джегань украл эту магию?

Кэлен отвела взгляд и кивнула.

— Ты был прав насчет красной луны. Это было предупреждение, что Храм Ветров осквернен.

Кэлен рассказала ему о зале Предателя, о том, почему сестра Амелия смогла пройти через него, и о том, что Храм Ветров, как и подозревал Ричард, в какой-то степени разумен.

Ричард оперся рукой на каминную полку и уставился на огонь. Он закусил губу и внимательно слушал.

Кэлен рассказала ему, что для того, чтобы остановить чуму, они должны войти в Храм Ветров, который существует в обоих мирах одновременно, и о том, что принимать решения во всем, что касается этого, будут как добрые, так и злые духи.

— И дух предка не дал тебе никакого намека, как мы должны добраться до Храма Ветров?

— Нет, — сказала Кэлен. — По-моему, он и не знал. Он сказал, что храм в свое время откроет нам, что должно быть сделано. Шота говорила то же самое.

Ричард рассеянно кивнул и надолго задумался. Кэлен нервно ломала пальцы и молча ждала.

— А что Шота? — спросил наконец Ричард. — Что случилось с ней?

Кэлен заколебалась. Она понимала, что должна быть с Ричардом откровенна, но она была не в силах передать ему все, о чем говорила Шота.

— Ричард, мне кажется, Шота вовсе не пыталась доставить нам неприятности.

Он повернулся к ней.

— Она послала Надину, чтобы та стала моей женой, и ты считаешь, что этим она не доставила нам неприятностей?

Кэлен откашлялась.

— Шота не посылала Надину. — Ричард молчал, не сводя с нее хищного взгляда, и она продолжала: — Сообщение о том, что ветры охотятся на тебя, исходит не от нее. Храм Ветров послал его тебе через нее, так же как и через того мальчика, который умер. Шота не хотела причинять нам зла.

Ричард нахмурился.

— Что еще ведьма сказала тебе?

Кэлен сцепила руки за спиной.

— Ричард, я отправилась туда, чтобы положить конец посягательствам Шоты на нашу судьбу. Я была готова убить ее. Я была убеждена, что она желает нам зла. Я разговаривала с ней. Именно разговаривала. Шота не так… злонамеренна, как мне казалось. Она не хочет, чтобы мы имели ребенка, но вовсе не собирается нас разлучать. Она умеет видеть будущее и лишь сообщает о том, что видит, в надежде помочь нам. Она — только посланец. Она не управляет событиями. Она сказала то же самое, что и дух предка, — чума была наслана с помощью магии, а не началась сама по себе…

Ричард поднял руку, заставив ее замолчать.

— Она сказала Надине — иди и стань женой этого Ричарда! Она хочет нас разлучить! Она хочет вбить клин между нами, а ты поддаешься на ее фокусы!

Кэлен отошла от него подальше.

— Нет, Ричард. Ты, как и я, все неправильно представляешь. Духи послали тебе невесту. Шоте было дозволено повлиять лишь на то, кто это будет. Она выбрала Надину. Шота говорит, что она видела, как ты женишься на невесте, посланной духами, и хотела, чтобы это был кто-то, кого ты знаешь. Она всего лишь старалась, чтобы тебе не было так больно.

— И ты поверила? Ты сумасшедшая!

— Ричард, мне больно.

Он отпустил ее руку.

— Прости, — пробормотал он и отошел к камину. Кэлен услышала, как он скрипнул зубами.

— Ты говоришь, она сказала тебе то же самое, что и дух. Ты помнишь ее слова?

Кэлен отчаянно думала, как отделить то, что она знала, от того, что можно ему сказать. Она знала, как неблагоразумно скрывать что-то от Ричарда, но была не в силах сказать ему все.

— Шота сказала, что это было не последнее послание от ветров. Она сказала, что мы получим еще одно, связанное с луной.

— С луной? Что это значит?

— Я не знаю. И она, по-моему, тоже. Она сказала только, что мы ни в коем случае не должны им пренебрегать.

— Вот как? И она не сказала почему?

— Она сказала, что от этого зависит наше будущее — и будущее всех живущих. Она сказала, что это будет наша единственная возможность исполнить свой долг и спасти жизнь всех, кто зависит от нас.

Ричард повернулся к ней. Кэлен показалось, что над ней закружилась смерть. Его взгляд был таким же, как у Дрефана. Как у Даркена Рала.

— Она сказала тебе еще что-то, и ты пытаешься это скрыть! — прорычал он. — Что?

Это не Ричард с ней говорил. Это говорил Искатель. Теперь Кэлен поняла, почему Искателя так боялись: он сам был законом себе. Взгляд его серых глаз проникал ей прямо в душу.

— Ричард, — прошептала она, — пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Его взгляд вонзился в нее как стрела.

— Что Шота сказала тебе?

Кэлен сглотнула. Она задыхалась от страха. Горячие слезы потекли по ее щекам.

— Шота видела будущее. — Кэлен хотела промолчать и с удивлением услышала собственный голос. — Она видела, как ты женишься на другой. — Под его взглядом невозможно было молчать. — Она видела, как я выхожу замуж. Не за тебя.

Ричард застыл на мгновение. В нем бушевала ярость. Он сдернул через голову перевязь с мечом и бросил ее на стул.

— Ричард, что ты делаешь?

Не говоря ни слова, он пошел к двери. Кэлен загородила ему дорогу. Это было все равно что встать перед разъяренной горой.

— Ричард, что ты задумал?

Он поднял ее и отставил в сторону, как ребенка.

— Я собираюсь убить ее.

Кэлен обхватила его и потянула назад. Ричард, казалось, этого даже не заметил. Он оставил свой меч, потому что не мог путешествовать с ним в сильфиде.

— Ричард! Ричард, пожалуйста, остановись! Если ты любишь меня, остановись!

Он остановился и повернулся к ней. Его голос был похож на удар грома.

— Что?

— Ричард, ты думаешь, я безмозглая дура?

— Конечно, нет.

— Ты думаешь, что я хочу выйти за кого-то, кроме тебя?

— Нет.

— Ричард, тогда послушай меня. Шота сказала, что видела будущее. Она не творит будущее, она только видит его. И она рассказала мне о том, что видела, чтобы помочь нам.

— Хватит с меня ее «помощи». Она позволяет себе слишком много вольностей. Эта будет последняя.

— Ричард, мы должны подумать, что делать. Мы должны остановить эту чуму. Ты видел, как умирают дети. Ты хочешь, чтобы умерли все, потому что тебе лень сесть и пошевелить мозгами?

Он стиснул в кулаке какой-то амулет на цепочке, которого Кэлен раньше у него не видела.

Хотя он был без меча, смертельная магия плясала в его глазах.

— Мне наплевать на то, что говорит Шота. Я не женюсь на Надине. И не позволю тебе выйти замуж за кого-то еще.

— Я знаю, — прошептала Кэлен. — Ричард, я знаю, что ты чувствуешь. Я чувствую то же самое. Но надо думать. Если ты убьешь Шоту, это ничего не изменит. Ты всегда говорил, что на будущее можно воздействовать, потому что оно еще не осуществилось. Ты всегда говорил, что нельзя позволить Шоте заставить нас поверить ее словам и тем самым дать ей возможность направлять наши действия.

Его глаза сияли смертельным гневом.

— Ты веришь ей.

Кэлен сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить самообладание.

— Я верю, что она видела будущее. Ричард, разве ты не помнишь, как она говорила, что я коснусь тебя своей властью? И чем это кончилось? Она оказалась права — но моя магия не повредила тебе, и мы получили возможность любить друг друга. Все обернулось к лучшему — а вспомни, как я боялась.

— Как твоя свадьба с кем-то другим может обернуться к лучшему?

Кэлен вдруг поняла, что это на самом деле: ревность. Ричард никогда раньше ее не ревновал. Она впервые видела его охваченным ревностью.

— Я солгала бы, если бы сказала, что знаю ответ на этот вопрос. — Кэлен положила руки ему на плечи. — Ричард, я люблю тебя, и это правда. Я никогда не смогу полюбить кого-то еще. Ты ведь веришь мне, Ричард? Я верю тебе и знаю, что ты не любишь Надину. Разве ты не веришь мне? Разве ты мне не доверяешь?

Ричард немного остыл.

— Конечно, я верю тебе. — Гнев в его глазах сменился печалью. Он разжал кулак, и амулет повис на цепочке. — Но…

— Но ничего! Мы любим друг друга, и это самое главное. Что бы ни случилось, мы должны верить друг в друга. Если мы не будем верить, то мы пропали.

Наконец он заключил ее в объятия. Кэлен знала, как он страдает. Она страдала не меньше. И ей было еще хуже, потому что на самом деле Кэлен не верила, что есть способ обойти предсказание Шоты.

Она взяла в руку незнакомый амулет. В центре, окруженный узорами из золотых и серебряных линий, горел рубин в форме слезинки и размером с ноготь большого пальца.

— Ричард, что это? Где ты его взял?

Он взял у нее амулет и посмотрел на него.

— Это часть моего костюма, как и все остальное. Я нашел его в замке.

— В анклаве Первого Волшебника?

— Да. Он принадлежал человеку, который во времена Коло был Первым Волшебником. Его звали Барах.

— Кара сказала, что ты нашел отчет о суде. Как тебе там понравилось?

Ричард посмотрел в сторону.

— Там было… красиво. Я не хотел уходить.

— Ты что-нибудь узнал из отчета?

— Нет пока. Он написан на древнед’харианском. Бердина работает над дневником Коло; мне придется заняться отчетом. Я только час назад начал его переводить, но далеко не продвинулся. Я беспокоился о тебе и ни о чем другом не мог думать.

Кэлен коснулась странного амулета.

— Ты знаешь, что этот символ значит?

— Да. Рубин означает каплю крови. Это символ первой заповеди.

— Первой заповеди?

Голос стал далеким, словно он говорил не ей, а себе самому:

— Это означает только одно и в то же время все: убивать. Однажды призванный к борьбе, ты должен убивать. Все остальное вторично. Убивать. Это твой долг, твоя цель, твой голод. Нет законов важнее и нет обязательств выше. Убивать.

От этих слов Кэлен охватил холод, а он продолжал:

— Линии — изображение танца. Убивай из пустоты и не мешкай. Заруби врага как можно быстрее. Убивай с уверенностью. Руби решительно. Врубись в его силу. Просочись сквозь брешь в защите врага. Убей его. Не позволяй ему дышать. Сокруши его. Убей его без милосердия к глубинам его духа. Это равновесие между жизнью и смертью. Это — танец со смертью. Это — закон жизни боевого чародея. Он следует ему — или он умирает.

Глава 49

Свернувшись калачиком в кресле, Кларисса подшивала новое платье, которое купил ей Натан. Он хотел отдать его швее, но Кларисса настояла, что сама подошьет, — главным образом для того, чтобы чем-то заняться. Она не знала, что делать со всеми платьями, которые он продолжал покупать ей день за днем. Она велела ему остановиться, но он не послушал.

Вернулся Натан, который обсуждал с солдатом по имени Боллесдун передвижение экспедиционного корпуса Джеганя. Это были те, кто разрушил Ренвольд, теперь Кларисса это знала. Она старалась не слушать разговоры Натана с его друзьями, потому что не хотела вспоминать тот кошмар. Натан говорил, что стремится покончить с убийствами, чтобы больше не было такого, как в Ренвольде. Он назвал это «тратой жизни».

Кларисса спросила Натана, когда он подошел:

— Я не могу чем-то помочь?

Он долго смотрел на нее.

— Нет, пока нет. Мне нужно написать письмо. Я жду гостей. Ты оставайся здесь. Я не хочу, чтобы они тебя видели. Ты не наделена даром, поэтому они не узнают, что ты рядом.

Кларисса уловила в его голосе тревожные нотки.

— Вы думаете, от них можно ждать неприятностей? Они не попытаются напасть на тебя?

Натан улыбнулся.

— Это была бы последняя ошибка в их жизни. Я установил здесь столько ловушек, что самому Владетелю до меня не добраться. — Он ободряюще подмигнул ей. — Можешь смотреть в замочную скважину, если хочешь. Пожалуй, тебе пригодится, если ты запомнишь их лица. Эти люди опасны.

Чтобы отвлечься от беспокойства, Кларисса принялась вышивать виноградные лозы и листья по низу платья. Натан писал письмо. Закончив, он встал и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате.

Когда в дверь постучали, он повернулся к Клариссе, приложил палец к губам и пошел открывать, по пути захлопнув дверь в спальню. Кларисса отложила платье и, опустившись на колени, приникла к замочной скважине.

Ей все хорошо было видно, потому что Натан широко открыл дверь. Две привлекательные женщины, на вид — ровесницы Клариссы, стояли в коридоре. За их спинами переминались двое юношей. Лица у женщин были сердитые.

Кларисса с изумлением увидела, что у каждой через губу пропущено маленькое золотое кольцо, такое же, как у нее.

— Провалиться мне на этом месте, — с презрением сказала одна из женщин, — если это не пророк собственной персоной. Мы так и подумали, что это ты, Натан, как всегда, суешься не в свое дело.

Натан усмехнулся и отвесил театральный поклон.

— Сестра Йоделла. Сестра Вилламина. Как я рад нашей встрече. А я — магистр Рал. Даже для вас, сестра Йоделла.

— Магистр Рал, — с насмешкой сказала сестра Йоделла. — Так мы и поверили.

Натан махнул рукой юношам.

— Винсент, Пьер! Очень рад снова видеть вас, мальчики. Пришли за советом? Или, быть может, хотите урок?

— По-прежнему слегка не в себе, старик? — спросил один из них.

Улыбка Натана исчезла. Он щелкнул пальцами. Юноша с криком упал на пол.

— Я сказал тебе, Пьер, я — магистр Рал. — В голосе Натана послышалась смертельная угроза. — Не испытывай меня больше.

Сестра Вилламина нахмурилась и, когда Пьер поднялся, что-то ему прошептала.

Натан сделал приглашающий жест.

— Не хотите ли войти, дамы? И мальчики пусть тоже заходят.

Кларисса подумала, что они действительно совсем еще мальчики. На вид каждому было не больше двадцати. Все четверо осторожно вошли и встали в рядок. Натан закрыл дверь.

— Довольно опасно, На… магистр Рал, позволить нам войти, — сказала сестра Йоделла. — Вот уж не думала, что ты будешь так неосторожен после того, как уговорил какую-то глупую сестру сжалиться над тобой и снять с тебя Рада-Хань.

Натан хлопнул по колену и разразился смехом. Его гости даже не улыбнулись.

— Опасно? — переспросил он, отсмеявшись. — Почему же я должен вас опасаться? И, кстати, имейте в виду, что Рада-Хань я снял с себя сам. Я думаю, сейчас самое время сообщить вам, что, пока вы наивно считали меня чокнутым стариком, я изучал вещи, которых вам никогда не понять. В то время как все сестры…

— Переходи к сути, — прорычала сестра Йоделла.

Натан поднял указательный палец.

— Суть, мои дорогие, заключается в том, что я не желаю вреда ни вам, ни вашему вождю, но я могу ткать сети, которых вы не в состоянии даже понять, не говоря уж о том, чтобы порвать. Я уверен, что вы обнаружили простые щиты, которые я поместил там и сям, но есть еще больше тех, которых вы не ощущаете. Если вы…

Сестра Йоделла потеряла терпение и снова перебила его:

— Мы пришли сюда не за тем, чтобы слушать лепет дряхлого старика. Ты считаешь нас дурами? Мы обнаружили всю магию, о которой ты тут так эффектно распространялся, и я могу сказать тебе, что все твои щиты и сети я могу разрушить движением пальца, даже не отрываясь от тарелки супа!

Винсент отпихнул двух сестер в стороны.

— Я сыт по горло болтовней этого высушенного старого осла. Он всегда слишком много о себе воображал. Самое время ему узнать, с кем он имеет дело!

Натан не сделал никакого движения, чтобы защититься, когда Винсент воздел руки. Глаза Клариссы стали круглыми от страха, потому что пальцы юноши зазмеились, а лицо его перекосилось от злобы. Кларисса в ужасе прикрыла ладошкой рот, когда с рук Винсента сорвалась молния и устремилась к Натану.

Жалобный вой пронесся по комнате. Молния рассыпалась, потом Кларисса почувствовала глухой удар, от которого вздрогнул пол, и сверкнула ослепительная вспышка.

Когда наступила тишина, Винсент исчез.

На том месте, где он стоял, Кларисса увидела только кучку белого пепла. Натан подошел к окну и достал из-за шторы метелку. Он открыл дверь и вымел пепел в коридор.

— Благодарю за визит, Винсент. Жаль, что тебе пора уходить. Позволь мне показать тебе выход.

Улыбаясь, Натан закрыл дверь и вернулся к своим оставшимся гостям.

— Итак, как я уже говорил, вы сделаете последнюю ошибку в своей жизни, если будете меня недооценивать. Ваши куриные мозги все равно не в состоянии постичь того, на что я способен, даже если я вам это продемонстрирую. — Натан нахмурился так, что даже Клариссе стало не по себе. — А теперь проявите надлежащее уважение и поклонитесь магистру Ралу.

С большой неохотой все трое поклонились.

— Что тебе нужно? — выпрямившись, осведомилась сестра Йоделла. Ее голос утратил значительную часть своей резкости.

— Вы можете передать Джеганю, что я заинтересован в мире.

— В мире? — Сестра Йоделла отбросила назад свои темные волосы. — Что дает тебе право так говорить?

Натан вздернул голову.

— Я — магистр Рал. И скоро стану владыкой Д’Хары. Я буду править всем Новым миром. А я полагаю, что Джегань решил воевать с Новым миром.

Глаза сестры Йоделлы сузились.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что скоро станешь владыкой Д’Хары?

— Вы просто скажите Джеганю, что его смелый план собирается закончиться полным успехом; скоро он устранит нынешнего магистра Рала. Хотя Джегань сделал одну ошибку. Он забыл обо мне.

— Но… но… — забормотала сестра Йоделла, — ты же не магистр Рал.

Натан наклонился к ним с хитрой улыбкой:

— Если Джегань преуспеет, что я как пророк могу предвидеть, я стану магистром Ралом. Я — Рал и рожден с даром. Все д’харианцы станут связаны со мной узами. Как вы знаете, эти узы не позволяют сноходцу с помощью его таланта завоевать Новый мир. Джегань сделал ошибку. — Натан постучал Пьера по голове. — Он использовал пророков-недоучек, таких, как этот глупый головастик.

Пьер покраснел.

— Я не пророк-недоучка!

Натан окинул его презрительным взглядом:

— Действительно? Тогда почему ты не предупредил Джеганя, что, используя пророчество, чтобы устранить Ричарда Рала, он поставит сам себя в еще худшее положение, потому что я стану магистром Ралом, владыкой Д’Хары и, по сути, всего Нового мира? Ричард ничего не знает о магии — а я знаю о ней много. Очень много. — Натан навис над Пьером. — Спроси Винсента. Настоящий пророк постиг бы опасность, таящуюся за моими простыми щитами. А ты?

Сестра Вилламина подняла руку. Пьер отступил, и, как показалось Клариссе, как раз вовремя, потому что Натан, похоже, собирался сотворить еще одну кучку белого пепла.

— Что вы хотите, магистр Рал? — спросила сестра Вилламина.

— Джегань может или выслушать мои условия, или нажить себе новые неприятности. Гораздо более серьезные, чем Ричард Рал.

— Условия? — подозрительно протянула сестра Йоделла.

— Нынешний магистр Рал молод и смотрит на вещи слишком идеалистично; он никогда не сдался бы Джеганю. Я старше, и у меня больше опыта. Я понимаю, что война, в которой гибнут тысячи, — огромная глупость. Ради чего? Только ради права провозгласить себя вождем. Ричард — молод и глуп, он не знает, как использовать свое могущество. Я — не молод, но и не глуп, и, как вы убедились, знаю, как использовать свой дар. Я готов дать возможность Джеганю развлечься властью над Новым миром.

— А цена?

Натан небрежно щелкнул пальцами.

— Я просто хочу кое-каких мелочей для себя лично — в обмен на мою помощь. Я буду владыкой Д’Хары. Под его властью, конечно. Я буду его наместником в Д’Харе. Никто, кроме Джеганя, не будет стоять надо мной. Весьма дешево, я полагаю.

Юный Пьер, все еще белый как лист бумаги, старался стать невидимым за спинами у двух женщин. Зато две сестры, наоборот, расцвели на глазах. На их лицах появились заинтересованные улыбки.

— Как Джегань может узнать, что вам можно доверять?

— Доверять? Он думает, я столь же глуп, как юный магистр Рал? Я видел, во что превратился Ренвольд. Если я не буду править Д’Харой, как того хочет Джегань, и платить ему щедрую дань, он всегда может нас сокрушить. Но война — удовольствие дорогое. Лично я предпочитаю остаться богатым.

Сестра Йоделла вежливо улыбнулась.

— А до тех пор? Чем вы можете подтвердить свои намерения?

— Так вы требуете гарантий? — Натан потер подбородок и посмотрел в потолок. — К северу отсюда стоит д’харианская армия. Около сотни тысяч мечей. Вам никогда не найти их без моей помощи, пока они сами не обрушатся на экспедиционный корпус Джеганя. Когда нынешний магистр Рал будет устранен, командование перейдет в мои руки. Как только это случится, я сдам эту армию Джеганю. У д’харианцев большой опыт по части грабежа. Они легко вольются в армию Джеганя.

— Сдать армию, — задумчиво проговорила сестра Йоделла.

— Видите ли, мои любезные сестры, Джегань пытается использовать пророчество, чтобы выиграть эту войну. Он сделал большую ошибку: взял на службу ненастоящих пророков. Я могу в этом смысле предоставить ему свои услуги. Услуги истинного пророка. Пророк-недоучка поставил его в… затруднительное положение, разве вы не видите? За маленькую уступку я готов его выручить. Вы должны понимать, в конце концов, что после стольких лет, проведенных на попечении у вас, любезные сестры, я хотел бы провести немногие оставшиеся мне годы, наслаждаясь удовольствиями жизни. С моей помощью Новый мир окажет Джеганю не большее сопротивление, чем Ренвольд. Ну а если Джегань желает упорствовать в неблагоразумии, кто знает?.. Если на стороне Нового мира будет истинный пророк, он может и победить.

Сестра Йоделла вгляделась в глаза Натана.

— Да. Я понимаю.

Натан протянул ей письмо.

— Вот. Передайте его Джеганю. В нем я излагаю свое предложение. Как я уже сказал, я уверен, что он найдет, что я гораздо благоразумнее нынешнего магистра Рала; я знаю, что война не приносит прибыли. Один вождь или другой, это значит немного. Почему сотни тысяч людей должны умирать во имя того или иного вождя?

Обе сестры оглядели роскошную комнату и заговорщицки улыбнулись Натану.

— Ох и хитрый же ты старик, — сказала сестра Йоделла. — И все это время мы считали тебя старым дурнем. Хорошо, магистр Рал, мы передадим ваши слова императору Джеганю. Я думаю, они его заинтересуют. Будь нынешний магистр Рал столь же мудр, у него не было бы сейчас таких трудностей.

— Годы дают человеку время подумать.

У двери сестра Йоделла повернулась:

— Я не могу говорить за императора, магистр Рал, но думаю, что он будет доволен этими новостями. Мне кажется, мы смело можем сказать, что конец войны близок и скоро император станет человеком, которого все народы провозгласят своим вождем.

— Я хочу лишь, чтобы убийства прекратились. Это будет выгодно всем, сестра. Да, и передайте Джеганю, что мне жаль Винсента, но мальчик действительно не справлялся со своим делом.

Сестра Йоделла пожала плечами.

— Вы правы, магистр Рал. Не справлялся.

Глава 50

Ричард сидел, уткнувшись лбом в ладони, но поднял голову, услышав, что кто-то вошел. Это была Кэлен.

Его сердце встрепенулось, когда он увидел ее улыбку, ее яркие зеленые глаза и пышные волосы. Он в очередной раз поразился ее красоте и тому, что она любит его.

Чувство покоя и безопасности, сопутствующее этой любви, поистине было волшебным. Воображая раньше себя влюбленным, он и представить не мог того мира, который истинная любовь внесла в его душу. И если Шота осмелится нарушить этот покой…

Кэлен несла в руках тарелку острого супа.

— Я подумала, ты не откажешься немного поесть. Ты сидишь тут безвылазно уже пятый день. И поспать тебе бы не помешало.

Он без всякого интереса посмотрел на тарелку.

— Спасибо.

Кэлен наморщила лоб.

— Ричард, что случилось? Ты белый, как пепел.

Он откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Мне нездоровится.

Кэлен тоже стала белой как пепел.

— Нездоровится? Ричард, это не…

— Нет. Это все книга — я уже почти начинаю жалеть, что ее нашел.

Кэлен наклонилась и поставила перед ним тарелку.

— Вот. Съешь хотя бы чуть-чуть.

— Что это?

— Овсяный суп. Ешь. Что ты узнал?

Ричард подул на ложку.

— Я перевел немного, но… Эти люди, эти волшебники… Они казнили всех, кто скрыл Храм Ветров. Команда храма, так их называли. Почти сотня людей. Их всех… — Он провел пальцем по горлу.

Кэлен села на край стола.

— За что?

Ричард помешивал суп.

— Ну, с одной стороны, они оставили лазейку в Храм Ветров, как им было велено, но сделали это таким образом, что, когда остальные волшебники пожелали вернуть из храма некую магию, которую хотели использовать в войне, у них ничего не вышло.

— Коло писал, что взошла красная луна, что храм послал предупреждение. Ты хочешь сказать, что волшебники древности оказались неспособны откликнуться на предупреждение?

— У них не было возможности. Они вернулись в храм, — Ричард выразительно махнул ложкой, — и, по сути, из-за этого и взошла красная луна. Это была их вторая попытка войти в храм, потому что их первый посланец потерпел неудачу и вызвал красную луну.

Кэлен наклонилась к нему.

— Но этот их первый посланец вошел в храм?

— О да, он вошел. В этом-то все и дело.

Кэлен покачала головой:

— Я не понимаю.

Ричард отставил тарелку и, откинувшись на спинку стула, внимательно поглядел на Кэлен.

— Команда храма перенесла в Храм Ветров некую магию, а потом скрыла ее. Ты же знаешь о кое-каких ужасных тварях, которые были созданы в ту войну. Тварях, сделанных из людей. Как мрисвизы. Как сноходцы. Люди Нового мира боролись с людьми Старого мира, которые хотели искоренить магию, как Джегань сейчас. Волшебники, которые упрятали в храме могущественные магические предметы, отчасти сочувствовали этой идее. Они полагали, что использовать людей, чтобы делать из них страшное оружие, — такое же зло, как то, что несут их враги.

Кэлен была поражена.

— Ты хочешь сказать, что они переметнулись? И работали на тех, кто стремился искоренить магию?

— Нет. Они не были перебежчиками. Просто они сделали попытку взглянуть на вещи более широко и не ограничиваться только вопросом войны в отличие от других волшебников в замке. Они попытались найти что-то среднее и пришли к выводу, что война и прочие неприятности связаны с неправильным использованием магии. И, разумеется, решили принять меры.

Кэлен заложила за ухо прядь волос.

— Меры? Какие?

— Ты знаешь, почему в прежние времена волшебников было так много? Почему они владели обеими сторонами магии? Почему были настолько могущественны, что даже Зедд, Первый Волшебник, не может с ними сравниться? Почему потом люди с даром стали рождаться так редко? Я думаю, что эти волшебники использовали Храм Ветров, чтобы отнять у этого мира часть магии: они заперли ее в подземном мире, чтобы ее уже никогда нельзя было бы употребить во зло.

Кэлен прижала руку к груди.

— Добрые духи! Кто дал им право это решать? Они не Создатель, который создал все в этом мире, включая и магию.

Ричард улыбнулся:

— Тот, кто вел следствие, сказал почти то же самое. Он желал точно знать, что именно они сделали.

— И в отчете об этом сказано?

— Я перевел еще слишком мало и еще не понял, каким образом они этого добились, но, кажется, команда храма просто лишила волшебников Магии Ущерба. Именно с ее помощью людей превращали в оружие; с ее помощью надо было сначала отнять у жертвы те качества, которые волшебникам не нужны, а уж потом Магия Приращения наделяла ее тем, что требуется.

— А как же ты? Ты наделен обеими сторонами магии. Как это объяснить? И в моей магии Исповедницы тоже есть элемент Магии Ущерба. Даркен Рал использовал Магию Ущерба. И на сегодняшний день в мире встречаются существа, отчасти ею наделенные.

Ричард устало потер лицо.

— Я не знаю. Я даже не уверен в том, что сейчас тебе рассказал. Я только начал переводить — но даже когда переведу все, я сомневаюсь, что получу ответы на все вопросы. Это отчет о следствии и о суде, а не учебник истории. В то время это было в порядке вещей, все это знали, понимали, и объяснять никому не требовалось. Лично мне представляется, что усилия этой команды были направлены в основном на волшебников. Твоя магия не передается тебе от волшебника — возможно, поэтому на нее не воздействовали. Даркен Рал учился использовать Магию Ущерба; он не был рожден с ней. В этом, наверное, есть какая-то разница. Возможно, они ошиблись, надеясь, что изъятие Магии Ущерба у тех, кто рождается с даром, не скажется на равновесии. Во всяком случае, не скажется так, что волшебники будут рождаться все реже. Возможно, они, наоборот, это знали. Возможно, что именно этого и добивались. Возможно, именно поэтому их приговорили к смерти.

— А что было с красной луной?

— Ну, когда все это всплыло наружу, они послали волшебника, чтобы тот исправил все, что натворили эти ребята. Это был самый рьяный сторонник магии, почти фанатик, главный обвинитель, могущественный волшебник Лотейн. Ему было приказано уничтожить Храм Ветров.

Кэлен закусила губу.

— Что же случилось?

— Он вошел через зал Предателя, точно как ты мне сказала. Все было так, как ты говорила: Лотейн вошел, но для этого ему пришлось предать тех, кто его послал, и все, во что верил. Впрочем, я не совсем уверен, что это случилось в прямом смысле: слишком много слов, обозначающих какую-то магию, и я их не понимаю. Но, как я понимаю, в результате он только укрепил то, что пришел разрушить. Он предал весь Новый мир. Ну а поскольку то, что он сделал, внесло изменения в то, как Храм Ветров должен был хранить эту магию, взошла красная луна. Но храм послал не только предупреждение; он послал и призыв о помощи. Снова послали волшебника. Поскольку храм просил помощи, они думали, что ему не придется входить через зал Предателя. Все надеялись, что он легко проникнет в храм и наконец все исправит. Волшебник не вернулся. Послали другого, более могущественного и опытного. Он тоже пропал. Наконец, ввиду серьезности ситуации, сам Первый Волшебник пошел к Храму Ветров. — Ричард поднял свой амулет. — Барах.

— Барах, — изумленно выдохнула Кэлен. — Он вошел в храм?

— Это никому не известно. — Ричард провел пальцем по краю стола. — Барах вернулся, но был в полном ошеломлении. Он ни на что не реагировал и не отвечал на вопросы. Он вошел в анклав Первого Волшебника — свою крепость — и оставил там это. — Ричард подбросил амулет на ладони. — Выйдя, он снял с себя этот костюм, который сейчас на мне, подошел к обрыву и бросился вниз. — Кэлен невольно поежилась, а Ричард откашлялся и продолжал: — После того волшебники отказались от дальнейших попыток войти в Храм Ветров. Им так и не удалось исправить то, что сделала сначала команда, а потом — Лотейн.

Кэлен смотрела на Ричарда. Ричард смотрел в сторону.

— Откуда им было известно, что они сделали?

Ричард сжал амулет в кулаке.

— Лотейна допрашивала Исповедница. Магда Сирус. Лично первая Мать-Исповедница.

— Разве она жила в то время? Я об этом не знала.

Ричард устало потер лоб кончиками пальцев.

— Лотейн предал их. По доброй воле он ни за что ни о чем бы не рассказал. Волшебники, которые вершили суд, велели создать Исповедниц. Магда Сирус была первой. Они понимали, что из Лотейна им правду не вытянуть даже пытками — впрочем, они попытались, — поэтому взяли обычную женщину, Магду Сирус, создали магию Исповедниц и наделили ее этой магией. Она коснулась Лотейна своей властью, и он заговорил. Он рассказал, что сделала команда храма и что добавил к этому он сам. — Ричард помолчал, глядя вдаль. — Волшебника, который этим занимался, звали Меритом. Судьи были так довольны результатами его работы, что велели создать других Исповедниц и назначали волшебников, которым предстояло их охранять. Мерит стал защитником Магды Сирус — в обмен на судьбу, которую он уготовил ей и всем будущим Исповедницам.

Наступило молчание. Лицо Кэлен стало лицом Исповедницы: невыразительная маска, за которой нельзя прочесть никаких чувств. Ричард не должен знать, что она чувствует в эту минуту. Он пододвинул к себе тарелку и проглотил несколько ложек. Суп почти остыл.

— Ричард, — прошептала наконец Кэлен, — если этим волшебникам, со всем их могуществом, со всеми их знаниями… Если даже им не удалось войти в Храм Ветров после того, как он послал им предупреждение, то…

Ее голос затих. Ричард договорил за нее:

— То как тогда могу надеяться я?

Опять повисло неловкое молчание. Ричард ел суп.

— Ричард, — тихим голосом сказала Кэлен, — если мы не войдем в храм, случится то, что мне показал дух. Смерть охватит землю. Умрут миллионы людей.

Она думала, что Ричард вскочит на ноги и закричит, что и так это знает. Но он проглотил крик вместе с супом и сказал очень тихо:

— Я знаю.

И снова принялся есть суп. Только почувствовав, что вновь может владеть собой, он продолжал:

— Один из команды храма, волшебник по имени Рикер, перед смертью сказал, — Ричард взял листок с переводом и прочел: — «Я не могу больше мириться с тем, как мы используем наш дар. Мы не Создатель и не Хранитель. Даже отвратительная проститутка имеет право прожить свою жизнь».

— Что он имел в виду? — спросила Кэлен.

— Волшебники разрушали личность людей, чтобы превратить их в оружие или во что-то еще. Я думаю, для этой цели они использовали тех, кого в обществе недолюбливали. Зедд часто повторял, что волшебник должен использовать людей. Я сомневаюсь, что он знал ужасное происхождение этого принципа.

В глазах Кэлен он увидел тревогу.

— Ричард, значит, мы ничего не сможем сделать?

Ричард не знал, что сказать. Он положил руку ей на запястье.

— Волшебники из команды храма признались перед казнью, что они предусмотрели возможность откликнуться на предупреждение. Они сказали, что в случае великой необходимости в храм можно будет войти. И я войду в него, Кэлен. Клянусь.

Тревога в зеленых глазах Кэлен немного ослабла. Ричард знал, о чем она думает. Он думал о том же самом — о том, каким безумием была эта война, и о тех ужасах, которые люди творили с другими людьми.

— Кэлен, мы убиваем людей с помощью магии ради наших личных целей. Мы используем магию, чтобы бороться с чумой, которая убивает невинных детей. Мы боремся за то, чтобы освободить мир от страха и от убийств.

Слабая улыбка тронула ее губы.

В открытую дверь постучали.

Это был Дрефан.

— Можно войти? Я не помешаю?

— Нет, все в порядке, — сказал Ричард. — Входи.

— Я только хотел поставить тебя в известность, что телеги, которые ты просил заказать, уже получены.

Ричард потер лоб кончиками пальцев.

— Сколько?

— Чуть больше трех сотен. Как ты и думал, число умерших растет с каждым днем.

Ричард кивнул.

— Трупы надо хоронить немедленно, иначе чума будет разгораться со скоростью степного пожара. Скажите солдатам, что я даю им время лишь до заката.

— Я уже сказал. Нельзя оставлять трупы в домах. Будет лишь хуже.

— Хуже? — усмехнулся Ричард.

Дрефан не ответил.

— Прости, — сказал Ричард. — Брякнул не думая. Ты не нашел ничего, что могло бы принести какую-то пользу?

Дрефан спустил на запястья закатанные рукава своей белой рубашки.

— Ричард, от чумы нет лекарств. По крайней мере я ни одного не знаю. Единственная надежда — здоровый образ жизни. И если говорить о нем, то в это понятие не входит сидеть в душной комнате и почти не спать. Я уже предупреждал тебя насчет этого. Тебе надо пройтись, подышать воздухом.

Ричард устал от попыток перевести книгу, а то, что он узнал из перевода, его просто убило. Он щелкнул застежками книги и отодвинул стул.

— И так, и так ничего хорошего. Что ж, пошли на прогулку. — Ричард зевнул и потянулся. — А чем занималась ты, — спросил он Кэлен, — пока я сидел в душной комнате?

Кэлен украдкой бросила взгляд на Дрефана.

— Я… я помогала Дрефану и Надине.

— Помогала им? В чем?

Дрефан разгладил складки на груди.

— Кэлен помогла мне ухаживать за слугами. Некоторые из них… больны.

Ричард резко повернулся к нему:

— Чума уже во дворце?

— Боюсь, это так. Шестнадцать человек больны. У некоторых обычные недомогания, у остальных…

Ричард устало вздохнул.

— Понятно.

Райна стояла на страже у двери. Ричард сказал ей:

— Райна, мы идем на прогулку. Советую тебе составить нам компанию.

Райна улыбнулась и откинула назад свои черные волосы.

— Магистр Рал, — сказала она, — я не хотела отрывать вас от работы, но капитан городской стражи доставил вам рапорт.

— Я знаю. Я слышал. Три сотни человек умерли вчера вечером.

Райна переступила с ноги на ногу, и ее кожаная одежда скрипнула.

— Кроме того, вчера ночью была найдена еще одна женщина, зарезанная так же, как и те четыре.

Ричард зажмурился и провел ладонью по лицу. Подбородок у него был колючим: он забыл даже побриться.

— Добрые духи! Разве и так умирает мало людей, чтобы еще их убивал какой-то маньяк!

— Она тоже была проституткой, как и остальные? — спросил Дрефан.

— Капитан сказал, что, похоже, да.

Дрефан с отвращением покачал головой.

— Шлюхи разносят чуму. Лучше бы сейчас побеспокоиться об этом, чем о том, как поймать сумасшедшего.

Ричард увидел, что по коридору подходит Бердина.

— Если его не поймать, у нас будет лишь больше хлопот. — Он повернулся к Райне. — Когда мы вернемся, скажите капитану, пусть его люди разнесут весть об этом маньяке и попросят проституток для их же безопасности на время оставить свою профессию. Не сомневаюсь, что солдаты знают всех шлюх в городе. — Подошла Бердина, и Ричард спросил ее: — Разве сейчас не твоя очередь дежурить возле сильфиды?

Бердина пожала плечами:

— Я пришла сменить Кару, но она сказала, что хочет остаться еще на одну смену.

Ричард отбросил со лбы волосы.

— Почему?

Бердина снова пожала плечами.

— Она не сказала.

Кэлен взяла Ричарда за руку.

— Я думаю, это из-за крыс.

— Что?

— Мне кажется, она пытается кое-что доказать самой себе. — Кэлен поколебалась. — Кара не любит крыс.

— Я ее не виню, — пробормотала Райна.

— Грязные создания, — согласился Дрефан. — Я тоже ее не виню.

— Если кому-то вздумается дразнить ее этим, — предупредила Кэлен, — он ответит передо мной. Это не предмет для забавы.

Никто не хотел бросать вызов Кэлен и тоже ни видел в этом ничего забавного.

— Куда вы собрались? — спросила Бердина.

— На прогулку, — объяснил Ричард. — Ты просидела в душной комнате не меньше меня. Если хочешь, пошли с нами.

Из-за угла вышла Надина:

— Что происходит?

— Ничего, — сказал Ричард. — Как ты, Надина?

Она улыбнулась:

— Прекрасно, спасибо. Я окуривала комнаты, меня Дрефан попросил.

— Мы хотели пойти погулять, — сказала Кэлен. — Ты много работала, Надина. Почему бы тебе не пойти с нами?

Ричард, нахмурившись, поглядел на Кэлен. Она на него даже не оглянулась.

Надина вгляделась Кэлен в глаза.

— С удовольствием.

Они прошли через мраморные залы, украшенные дорогими гобеленами и устланные роскошными коврами, и у ворот столкнулись с Тристаном Башкаром. Ричард был не в том настроении, чтобы говорить с послом Джары, но деваться было некуда.

Тристан поклонился:

— Мать-Исповедница, магистр Рал, я рад, что встретился с вами.

— Что вам нужно, Тристан? — ровным тоном спросила Кэлен.

Взгляд Тристана задержался на вырезе ее платья.

— Я хочу знать…

Ричард его перебил:

— Вы приехали, чтобы подписать капитуляцию Джары?

Тристан откинул плащ и упер руку в бок.

— Отпущенное мне время еще не истекло. Меня тревожит эта чума, магистр Рал. Вы, как предполагается, всем здесь теперь заправляете. Я хочу знать, что вы собираетесь делать с эпидемией.

Ричард усилием воли взял себя в руки.

— Все, что в моих силах.

Тристан снова посмотрел на вырез платья Кэлен.

— Я уверен, вы понимаете, что мне нужны гарантии. — Его взгляд возвратился к Ричарду, и на лице появилась хитренькая улыбка. — В конце концов, неужели у меня хватит совести отдать свою страну под власть человека, который навлек на Срединные Земли такое несчастье? Небеса говорят мне правду. Не сомневаюсь, что вы поймете мое положение.

Ричард наклонился к нему.

— Ваше время быстро кончается, посол. Вам лучше подписать капитуляцию, или я возьму Джару другим способом. А теперь простите, но мы хотим подышать свежим воздухом. Рядом с вами воняет.

Тристан потемнел.

Взгляд его снова пополз к Кэлен, но Ричард выхватил кинжал у него из ножен и приставил лезвие к груди посла. Все замерли.

— И если я еще раз поймаю ваши похотливые глазки на Кэлен, я вырежу вам сердце.

Ричард повернулся и метнул кинжал. Он возился в дубовую панель, и по залу пронесся вибрирующий звук. Не дожидаясь ответа, Ричард взял Кэлен под руку и пошел прочь. Его золотой плащ развевался за ним. Кэлен покраснела. Обе морд-сит широко улыбнулись. Дрефан тоже усмехнулся. Надина осталась невозмутимой.

Глава 51

Где-то загавкала собака. Ричард со своими спутниками свернули в переулок, к дому Андерсонов. Двор по-прежнему был завален досками, стружкой и старыми стульями.

В доме не было слышно ни стука молотков, ни голосов. Ричард распахнул ворота и прошел через двор. Тишина. Ричард постучал, но никто не откликнулся. Он открыл двойные двери и позвал. Никакого ответа.

— Клайв! — позвал Ричард снова. — Дарби! Эрлинг! Есть кто-нибудь дома?

Старые стулья и инструменты так же висели на пыльных стенах, и паутина по-прежнему была вся в опилках. Но вместо аромата пирогов Ричард почувствовал тяжелое зловоние смерти.

На стуле, сделанном им самим, сидел Клайв Андерсон. Он был мертв. В объятиях он держал окоченевший труп жены.

Ричард застыл. За его спиной жалобно вскрикнула Кэлен.

Дрефан быстро осмотрел спальни и вернулся, печально качая головой.

Ричард стоял, глядя на мертвецов, и представлял себе, как Клайв, зная, что сам умирает, держал в объятиях мертвую Хетти — символ своих надежд, которые унесла смерть.

Дрефан взял Ричарда под руку и отвел в сторону.

— Ричард, тут уже ничего нельзя сделать. Разумнее всего послать за труповозкой.

Кэлен, плача, уткнулась Ричарду в плечо. Он видел убитые лица Бердины и Райны, видел, как они взялись за руки, чтобы вместе справиться с потрясением. Надина глядела куда-то вдаль, и Ричарду стало ее на мгновение жалко: они пятеро были вместе, а она — одна среди них. К счастью, Дрефан догадался подойти к ней и положить руку ей на плечо. В комнате звенела болезненная тишина.

Спускаясь по лестнице, Ричард прижимал к себе Кэлен. Только когда они достигли мастерской, он смог сделать вдох. Зловоние наверху не давало ему дышать.

В эту минуту в дверь вошел Эрлинг и остановился, увидев шестерых людей в мастерской.

— Прости, Эрлинг, — сказал Ричард. — Мы не хотели вторгаться в ваш дом. Мы хотели проверить. Мы хотели…

Эрлинг отрешенно кивнул.

— Мой мальчик умер. И Хетти. Я должен был… выйти. Я не мог вынести их в одиночку.

— Мы немедленно пошлем телегу. На соседней улице я видел патруль. Я пришлю солдат, они помогут.

Эрлинг снова кивнул.

— Это очень любезно с вашей стороны.

— А… остальные? Они…

Глаза Эрлинга были красными и опухшими.

— Моя жена, дочь, сын, его жена, Дарби, и маленькая Лили — все умерли. — По щеке его скатилась слеза. — Бет, она поправилась. Она выздоровела, моя Бет. Я не мог о ней позаботиться. Я только что отвез ее к сестре Хетти. У них дома пока все здоровы.

Ричард осторожно сжал его локоть.

— Мне очень жаль. Добрые духи, я сожалею.

Эрлинг смотрел в пространство.

— Спасибо. — Он откашлялся. — Я жил долго, но не думал, что переживу молодых. Духи были несправедливы.

— Я понимаю, — сказал Ричард. — Но сейчас они обрели покой. Мы все уйдем туда, рано или поздно. Вы опять будете вместе.

Выйдя в переулок, они остановились, чтобы все обсудить.

— Райна, — сказал Ричард, — пожалуйста, сходи туда, где мы видели патруль. Скажи, пусть немедленно идут сюда. Надо убрать трупы из дома.

— Конечно, — ответила она и умчалась. Черные волосы развевались за ней.

— Я не знаю, что делать, — прошептал Ричард. — Чем можно помочь человеку, который только что потерял всю свою семью? Всех, кого он любил? Я чувствовал себя дураком. Я не знал, что ему сказать.

Дрефан сжал плечо Ричарда.

— Ты сказал правильные вещи, Ричард.

— Он нашел утешение в твоих словах, — добавила Надина. — Это было все, что ты мог сделать.

— Все, что я мог сделать, — повторил Ричард, глядя в сторону.

Кэлен погладила его по спине. Бердина коснулась его плеча. Он взял их за руки, и так они стояли, разделив это горе.

Ричард нетерпеливо шагал из стороны в сторону. Райна не возвращалась. Солнце почти село. Во дворец они бы вернулись уже затемно. Но Ричард чувствовал себя обязанным дождаться солдат, которые вынесут из дома Эрлинга его мертвых сына и невестку. Это было самое меньшее, что он мог сделать для старика.

Кэлен и Бердина стояли рядышком, прислонившись к стене дома. Дрефан, сцепив руки за спиной, прохаживался вдоль переулка, погруженный в свои мысли. Надина перешла на другую сторону и стояла там в одиночестве.

Ричард думал о Храме Ветров, о магии, украденной по приказу Джеганя, и о том, как все это остановить. Когда он вспоминал взгляд Тристана Башкара, устремленный на Кэлен, у него вскипала кровь.

Внезапно Ричард остановился. Надина была у него за спиной. У него возникло странное ощущение.

Волосы на затылке зашевелились.

Поворачиваясь, он услышал тягучий свист.

Мир замедлился. Звуки плыли. Воздух стал вдруг таким же плотным, как грязь. Люди казались неподвижными статуями.

Время принадлежало ему.

Он протянул руку. В жуткой тишине он слышал пение перьев и шипение наконечника.

Время принадлежало ему.

Надина мигнула — казалось, движение ее век длится целую вечность.

Он сжал пальцы.

Со звонким хлопком мир вернулся к прежнему состоянию.

В кулаке Ричард держал арбалетную стрелу.

Наконечник был не более чем в трех дюймах от круглых глаз Надины.

Доля секунды — и стрела убила бы ее. Эта доля секунды была часом для Ричарда.

— Ричард, — Надина задыхалась, — как ты поймал эту стрелу? У меня просто мурашки по телу. Надеюсь, ты понимаешь, что я не жалуюсь, — поспешно добавила она.

Дрефан стоял рядом, и глаза его были такие же круглые, как у Надины.

— Как ты это сделал? — прошептал он.

— Я волшебник, помните? — сказал Ричард и повернулся в том направлении, откуда прилетела стрела. Ему показалось, что он заметил движение.

Кэлен обняла дрожащую Надину.

— Все хорошо?

Надина кивнула и с опозданием испуганно вскрикнула. Кэлен крепче обняла ее.

Глаза Ричарда ухватили движение за домами, как его кулак ухватил стрелу в воздухе. Он побежал. Бердина рванулась за ним.

Ричард на бегу повернулся к ней:

— Найди солдат! Пусть оцепят здесь все. Пусть поймают его!

Бердина свернула, а Ричард побежал дальше. Его переполнял гнев. Кто-то пытался убить Надину!

В эту минуту она была для него не женщиной, которую ведьма послала, чтобы разлучить его с Кэлен, а просто старая подруга, девушка, с которой он вырос. Магическая ярость затопила его.

Мелькали дома. Собаки лаяли ему вслед. Люди шарахались в обе стороны от него. Какая-то женщина с криком прижалась к стене.

Ричард перепрыгнул через низкий забор, в прыжке выхватив меч. Воздух наполнился чистым звоном стали.

Он перекатился и поднялся на ноги, держа меч обеими руками. И увидел перед собой козу. Арбалет валялся на земле между дощатым забором и стойлом.

Ричард огляделся. На веревках сушились простыни и рубашки. На балконе стояла женщина в синем платке.

Ричард убрал меч в ножны и сложил ладони рупором.

— Вы не видели здесь мужчину? — крикнул он женщине.

Женщина показала направо.

— Я видела, как кто-то побежал туда, — крикнула она в ответ.

Ричард помчался направо. Выбежав из переулка на улицу, он посмотрел в обе стороны и схватил за руку проходящую мимо девушку.

— Отсюда выбежал человек. В какую сторону он побежал?

В испуге она попыталась вырваться, другой рукой придерживая шляпку.

— Тут всюду люди. Кто именно?

Ричард отпустил ее. Слева по улице зеленщик поднимал опрокинутую тележку. Ричард подбежал к нему.

— Как он выглядел? Мужчина, который здесь пробежал, — как он выглядел?

Зеленщик поправил широкополую шляпу.

— Не знаю. Он набежал сзади и опрокинул мою тележку. Я видел только его спину, когда он побежал вон туда. — Он показал рукой.

Ричард снова пустился бегом. Старая часть города представляла собой сплошной лабиринт улиц, улочек и тупичков. Ричард мог ориентироваться только по отблеску солнца на западе. Впрочем, человек, которого он преследовал, вряд ли бежал в определенном направлении. Он, вероятно, просто бежал, чтобы удрать.

Ричард наткнулся на д’харианский патруль. Прежде чем солдаты успели ему отсалютовать, он спросил:

— Мужчина здесь пробегал?

— Мы никого не видели. А как он выглядит?

— Не знаю. Он выстрелил в нас из арбалета и убежал. Его нужно найти. Рассыпьтесь и начинайте искать.

Прежде чем они выполнили приказ, к Ричарду подбежала Райна. Она привела с собой еще пятьдесят солдат.

— Вы видели, куда он побежал? — спросила она, задыхаясь от бега.

— Нет. Я потерял его след. Давайте все разделитесь по два человека и найдите его.

— Магистр Рал, — сказал сержант, который командовал патрулем, — тот, кто хочет скрыться, не будет бежать. Этим он только привлечет к себе внимание. Если у него есть хоть капля ума, он свернет за ближайший угол и спокойно пойдет, как все. — Сержант обвел рукой улицу в доказательство своих слов. По улице шло множество людей, и каждый мог быть тем, кого Ричард преследовал. — Намекните хотя бы, как выглядит этот убийца.

Ричард расстроенно покачал головой.

— Я его толком и не увидел. — Он взъерошил рукой волосы и перевел дух. — Разойдемся. Половина возвращается в том направлении, откуда пришли. Спрашивайте всех прохожих, не видели ли они бегущего человека и как он выглядел. Может быть, сейчас убийца идет обычным шагом, но сначала он все же бежал.

Райна с эйджилом в руке встала за его плечом.

— Остальные пойдут со мной, — сказал Ричард. — Надо взять побольше людей. Я хочу продолжать поиски. Возможно, мы наткнемся на него, и в панике он опять побежит. Если это случится, вы должны взять его живым. Живым.

Лишь поздно ночью они вернулись во дворец Исповедниц. Там царила тревога. Дворец был оцеплен солдатами с копьями, мечами и луками на изготовку. Мышь не проскочила бы.

Пройдя через двери, Ричард увидел Тристана Башкара. Посол в ожидании расхаживал по залу, заложив руки за спину. Услышав шаги, он остановился и повернулся.

Ричард тоже остановился, и посол приблизился. Вид у него был сокрушенный. Морд-сит, Дрефан и Надина отступили на шаг, а Кэлен осталась стоять рядом с Ричардом. Тристан поклонился.

— Магистр Рал, вы можете уделить мне минутку?

Ричард заметил, что на сей раз он не откинул плащ, чтобы похвастаться своим кинжалом.

— Сейчас. — Ричард повернулся к своим спутникам. — Уже поздно. Нам предстоит еще много работы, и я хочу, чтобы вы отдохнули. Бердина, ты пойдешь в замок и будешь дежурить всю ночь вместе с Карой.

Бердина нахмурилась:

— Вдвоем?

Ричард метнул на нее сердитый взгляд:

— Ты что, не слышала? Да, вдвоем. После того, что случилось, бдительность надо удвоить.

— Тогда я буду охранять покои Матери-Исповедницы, — сказала Райна.

— Нет. — Ричард поднял указательный палец. — Ты будешь охранять покои Надины. Ведь именно ее хотели убить.

— Да, магистр Рал. — Райна запнулась. — В таком случае я поставлю солдат возле покоев Матери-Исповедницы.

— Если бы я хотел, чтобы солдаты несли караул возле покоев Кэлен, я бы сказал тебе об этом, разве не так? — Райна покраснела. — Я хочу, чтобы солдаты были снаружи, охраняли каждую дверь, каждое окно, патрулировали бы каждый клочок земли у дворца. Каждый! Опасность — там, а не здесь. Во дворце Кэлен ничто не грозит. И солдатам внутри нечего делать. У нас и так мало людей. Не вздумай никого ставить возле покоев Кэлен. Ты меня слышишь?

— Но, магистр Рал…

— Не спорь со мной. Я не в том настроении.

Кэлен коснулась его руки.

— Ричард, — прошептала она, — ты уверен…

— Кто-то пытался убить Надину и почти преуспел. Вы что, не понимаете, что это значит? Но я не позволю убийце повторить попытку. Я хочу, чтобы Надина была под защитой, и хватит споров. Дрефан, с этой минуты ты должен носить меч. Кто-то хочет лишить нас целителей.

Он замолчал. Все молча смотрели в пол.

— Хорошо. — Ричард опять повернулся к Тристану. — Что у вас?

Тристан развел руками.

— Магистр Рал, я только хотел сказать, что весьма сожалею. Я понимаю, что показался вам равнодушным, но на самом деле меня очень печалит, что люди болеют и умирают. Честно признаться, я очень переживаю, и нервы мои на пределе. Я не хотел ссориться с вами. Надеюсь, вы примете мои извинения.

Ричард вгляделся в его глаза.

— Да, конечно. Извинения приняты, и мне жаль, что я был сегодня несдержан. Мои нервы тоже на пределе. — Ричард положил руку Надине на плечо. — Кто-то пытался убить мою целительницу, женщину, которая посвятила жизнь тому, чтобы помогать людям. Но чума продолжает свирепствовать, и горожане начинают винить в этом целителей. Я не могу допустить, чтобы кто-то причинил вред людям, которые изо всех сил стараются помочь.

— Да, разумеется. Очень великодушно с вашей стороны принять мои извинения. Благодарю вас, магистр Рал.

— Только не забудьте, посол, что две недели истекают завтра.

Тристан поклонился.

— Я понимаю. Завтра вы узнаете мое решение, магистр Рал. Обещаю вам. Доброй ночи.

Ричард повернулся к остальным:

— Завтра у нас много работы. Уже поздно. Как постоянно напоминает мне Дрефан, мы все должны выспаться. Вы получили приказ. Вопросы?

Каждый отрицательно покачал головой.

Часа через два после того, как они вернулись во дворец и Ричард отправил всех спать, Кэлен показалось, что кто-то вошел в ее спальню. Шагов она не услышала, но в лунном свете мелькнула какая-то тень.

Она вгляделась в темноту. Кажется, вот опять. Впрочем, она была не уверена, что это не игра воображения. День выдался очень суматошный.

На третий раз все сомнения исчезли: кто-то был в спальне и шаг за шагом подбирался к ее кровати.

Кэлен не пошевелилась, когда в лунном свете блеснуло лезвие. Только затаила дыхание.

Сильная рука с ненавистью вонзила нож в одеяло. Потом еще раз. И еще.

Ричард пальцем толкнул дверь балкона. Она распахнулась. Бердина скользнула по комнате и зажгла лампу.

Тристан Башкар с кинжалом в руке стоял возле кровати Кэлен.

— Бросьте кинжал, посол, — тихо сказал Ричард.

Тристан крутанул кинжал и перехватил его за лезвие, готовясь метнуть.

Эйджил Бердины коснулся его шеи. В следующее мгновение Бердина нагнулась и подняла кинжал. Тристан выл от боли.

— Ты был прав, Ричард, — сказал Дрефан.

— Глазам не верю, — сказала Надина, зажигая еще одну лампу.

— Придется поверить. — С балкона в комнату шагнул генерал Керсон. — Я бы сказал, что Тристан Башкар лишился дипломатической неприкосновенности.

Ричард свистнул. Дверь открылась, и появилась Райна в окружении д’харианских солдат. Лязгнула сталь. Солдаты схватили Тристана. Ричард стоял, засунув большие пальцы рук за пояс.

— Ты был прав, Ричард, — сказала Кэлен. — Он напал на Надину, чтобы оттянуть охрану от меня. Его целью была я.

Сначала она думала, что Ричард свихнулся, но его уловка обманула всех, включая Тристана.

— Благодарю за то, что поверила в меня, — прошептал Ричард.

Когда он изложил ей свои подозрения, Кэлен решила, что им движет ревность, хотя вслух ничего не сказала.

У Ричарда не было причин ревновать, но предсказание Шоты, видимо, заронило в его разум зерно сомнения. Впрочем, всякий раз, глядя на Надину, Кэлен понимала его чувства. Ее саму раздирали изнутри горячие когти ревности.

Она знала, что Шота и дух сказали ей правду. Она знала, что ей придется расстаться с Ричардом. Она пробовала опровергнуть это доводами разума, но сердце ее знало лучше. Ричард женится на Надине. Кэлен выйдет замуж за другого мужчину.

Ричард отказывался этому верить. По крайней мере он сказал, что отказывается. Но Кэлен сомневалась, что он сказал правду.

Перед ее внутренним взором возник мертвый Клайв Андерсон, держащий в объятиях мертвую Хетти. Что такое по сравнению с этой трагедией несчастный брак? Разве это большая цена за возможность остановить смерть и страдания?

Надина встала рядом с Ричардом с другой стороны.

— Может, он и хотел оттянуть охрану от Кэлен, но я чуть не померла. Спасибо, Ричард. Я никогда такого не видела. Надо же, поймать стрелу прямо у меня перед носом!

Ричард похлопал ее по плечу.

— Надина, ты сказала «спасибо» уже достаточное количество раз. Ты сделала бы для меня то же самое.

В душу Кэлен вновь впились те самые горячие когти. Усилием воли она прогнала приступ ревности. Как сказала Шота, если она любит Ричарда, то должна быть рада, что его женой станет хотя бы знакомая ему женщина.

— А если бы он убил меня? Я имею в виду, если он хотел только оттянуть охрану от Кэлен, зачем ему было меня убивать?

— Он знает, что у меня есть дар, и рассчитывал на это. Если бы он все же убил тебя, то принялся бы за Дрефана, чтобы мы поверили, будто цель убийцы — целители, а не Кэлен.

— А почему же тогда он просто не застрелил ее?

Ричард посмотрел на Тристана.

— Он любит свой кинжал. Ему приятно убивать именно им.

От этих слов Кэлен похолодела. Она знала Тристана; Ричард был прав. Тристан получил бы от этого удовольствие.

Солдаты связали Тристану руки. Он пытался сопротивляться, но, разумеется, безуспешно.

— Что все это значит? — выкрикнул он.

— О, мы только хотели посмотреть, как человек убивает кинжалом ночную рубашку, наполненную тряпьем, — сказал Ричард.

Генерал Керсон обыскал пленника. Убедившись, что больше у посла оружия нет, он повернулся к Ричарду:

— Куда его, магистр Рал?

— Казнить.

Кэлен повернулась к нему, ошеломленная:

— Ричард, ты что?

— Ты видела. Он думал, что убивает тебя.

— Но он меня не убил. Он ударил кинжалом в пустую кровать. Духи отмечают различие между намерением и деянием.

— Он пытался убить и Надину.

— Я этого не делал! — воскликнул Тристан. — Это не я — я сегодня вообще не покидал дворец!

Ричард посмотрел на него холодным взглядом.

— У вас козья шерсть на коленях. Она налипла, когда вы стояли у забора и целились из арбалета.

Кэлен поглядела на штаны посла и увидела, что Ричард прав.

— Вы сумасшедшие! Я не знаю, о чем вы говорите!

— Ричард, — сказала Кэлен, — он не убил Надину. Он, возможно, пытался ее убить, но он не убил. Нельзя казнить человека за его намерения.

Ричард сжал в кулаке амулет, символ танца со смертью. Никакого милосердия.

— Магистр Рал? — спросил генерал Керсон.

— Ричард, — настаивала Кэлен, — ты не имеешь права.

Ричард впился взглядом в Тристана.

— Он убил тех женщин. Он зарезал их своим дорогим кинжалом. Вам нравится убивать людей, Тристан?

— О чем вы говорите? Я никогда никого не убивал — только на войне!

— Да, — сказал Ричард. — И вы не пытались убить Кэлен, вы не пытались убить Надину, и нет козьей шерсти на ваших штанах.

Тристан посмотрел на Кэлен. В глазах его был неподдельный ужас.

— Мать-Исповедница, я не убил вас, я не убил ее. Вы сами сказали, что духи отмечают различие между намерением и деянием. Я не убил никого. Вы не можете позволить ему меня казнить!

Кэлен вспомнила слухи о том, что Тристан в бою предпочитал пользоваться кинжалом и получал изуверское удовольствие, убивая людей.

Те женщины были зарезаны именно с таким удовольствием.

— Помните, что вы мне говорили, Тристан? Что если вы нарушите наши правила, то готовы понести любое наказание?

— А как же суд? Я не убил никого! Намерение — не то же самое, что деяние!

— И каково было ваше намерение, Тристан? — спросил Ричард. — Почему вы решили убить Кэлен?

— Не потому, что мне так хотелось. Не для собственного удовольствия, как вы считаете. Я должен был это сделать, чтобы спасти жизнь.

Ричард поднял бровь.

— Убить, чтобы спасти жизнь?

— Вы сами убивали людей. И делали это не потому, что вам нравится убивать, а для того, чтобы спасти жизнь невинных людей. Это все, в чем я виноват — в попытке спасти жизнь невинных людей. Имперский Орден прислал представителей к королевскому двору в Сандиларе. Они выдвинули ультиматум: или мы присоединимся к Ордену, или погибнем. Джавас Кедар, наш звездочет, сказал мне, что я должен наблюдать за небесами. Когда взошла красная луна и началась чума, я понял, что это значит. Я хотел убить Мать-Исповедницу, чтобы задобрить Орден, чтобы они не наслали чуму и на нас. Я только хотел спасти наших подданных.

Ричард повернулся к Кэлен:

— Как далеко Сандилар?

— Месяц туда и обратно.

Ричард посмотрел на генерала Керсона.

— Соберите отряд из наших и джарианских офицеров. Пусть отвезут голову Тристана королевской фамилии и скажут, что он был казнен за попытку убить Мать-Исповедницу. И предложат сдать Джару Д’Харе на условиях, которые уже предлагались. Это месяц туда и обратно. Сам король должен приехать сюда и подписать капитуляцию. Если в течение месяца он не приедет и наши люди не вернутся, я лично поведу армию на Сандилар и казню всех членов королевской фамилии. Джара все равно капитулирует — только условия будут другими.

Генерал Керсон ударил кулаком по нагруднику.

— Ваше приказание будет выполнено, магистр Рал.

— Ричард, — прошептала Кэлен, — а вдруг Тристан говорит правду и он не убивал тех женщин? Я могу коснуться его властью Исповедницы, и мы будем знать точно.

— Нет! Я не позволю тебе касаться его и слушать о том, что он делал с этими женщинами. Он чудовище; я не хочу, чтобы ты даже касалась его.

— Но если он говорит правду?

Ричард вновь сжал в кулаке амулет.

— Я приговариваю его к смерти не за то, что он убил пятерых шлюх. Он пытался убить тебя. На мой взгляд, намерение — то же самое, что и деяние. Он заплатит за свое намерение ту же цену, которую заплатил бы за его осуществление. — Ричард посмотрел на солдат. — Вчера вечером три сотни людей умерли от чумы. Он хотел, чтобы его страна присоединилась к тем, кто наслал ее на Эйдиндрил. Утром отряд повезет его голову в Джару. Вы получили приказ. Уведите его.

Глава 52

Увидев идущего навстречу Дрефана, Кэлен поставила на пол корзину с чистыми бинтами, которую несла. Дрефан продолжал носить меч, хотя Ричард попросил его об этом только для того, чтобы обмануть Тристана. Впрочем, возможно, он действительно мог ему пригодиться. Многие недолюбливали целителей, потому что они осуждали продажу микстур и лекарств на улицах.

Она откинула назад волосы.

— Как они?

Дрефан вздохнул.

— Один умер вчера вечером. Остальным стало хуже. Сегодня еще шесть человек заболели.

— Добрые духи, — прошептала Кэлен. — Что с нами будет?

Лицо Дрефана было непроницаемо.

— Мы продолжаем бороться.

Кэлен кивнула.

— Дрефан, если слуги все равно заболевают и многие уже умерли, что толку от этого дыма? Я уже задыхаюсь.

— Окуривание не предотвращает чумы, — согласился Дрефан.

Кэлен моргнула.

— Тогда почему мы продолжаем окуривать дворец?

Дрефан улыбнулся грустной улыбкой.

— Люди думают, что это помогает, и радуются, что мы не сидим сложа руки. У них есть надежда. Если мы перестанем это делать, то отнимем у них надежду.

— А разве есть надежда, Дрефан?

— Я не знаю, — прошептал он.

— Ты читал вчерашний рапорт?

Дрефан кивнул.

— Число умерших продолжает расти. Вчера эта цифра поднялась до более чем шести сотен.

Кэлен подавленно посмотрела вдаль.

— Ужасно, что мы ничего не можем сделать.

Шота сказала, что путь будет указан. Дух сказал, что путь будет указан. Мысль о том, что придется потерять Ричарда, была невыносимой — но еще страшнее было думать об умирающих людях.

— Ладно, — сказал Дрефан. — Я хотел сходить в город.

Кэлен сжала его плечо. Дрефан вздрогнул. К такой реакции она, Исповедница, давно привыкла. Кэлен убрала руку.

— Я знаю, что не в твоих силах остановить чуму, но все равно спасибо за помощь. Только твои слова поддерживают в людях надежду.

— Слова — лучшее средство целителя. Часто только ими мы и можем помочь страждущим. Люди думают, что быть целителем — значит излечивать. На самом деле это бывает редко. Я давным-давно понял, что быть целителем — значит жить рядом с болью и страданием.

— Как Ричард? Ты видел его сегодня?

— Он у себя в кабинете. Выглядит хорошо. Я заставил его поспать.

— Спасибо. Ему нужен был отдых.

Дрефан внимательно посмотрел на Кэлен.

— Он сделал то, что должен был сделать, отправив на казнь этого человека, который хотел твой смерти, но я знаю, что ему было нелегко принять такое решение. Он ненавидит убивать даже тех, кто заслуживает смерти.

— Я знаю, — сказала Кэлен. — В мирное время ты можешь проявить милосердие. Но когда идет война, должен действовать. Любое колебание смертельно.

— И ты говорила это Ричарду?

Кэлен улыбнулась:

— Конечно. Он знает, что сделал то, что должен был сделать. На его месте я сделала бы то же самое, и я сказала ему об этом.

— Я надеюсь когда-нибудь встретить женщину, которая будет обладать хотя бы половиной твоей силы духа. — Дрефан улыбнулся. — О твоей красоте я уж помалкиваю. Ну ладно, мне пора идти.

Кэлен смотрела ему вслед. Он по-прежнему носил очень тесные штаны. Поймав себя на этой мысли, она покраснела и торопливо подхватила корзину с бинтами.

Надина была в больничном покое, где стояли два ряда кроватей — всего двадцать штук. Но больных было больше, и многие лежали на одеялах, брошенных на пол. В других больничных покоях было то же самое.

— Спасибо, — сказала Надина, когда Кэлен принесла бинты. Надина раскладывала по кастрюлям травы, чтобы сделать отвары. Сиделки ухаживали за больными: кормили их, бинтовали язвы и нарывы, поили отварами.

На кровати металась в жару женщина. Надина намочила бинт в холодной воде и положила ей на лоб.

— Так легче, милая?

Женщина смогла лишь улыбнуться слабой улыбкой и молча кивнуть.

Кэлен намочила еще несколько бинтов и пошла ставить компрессы другим больным. Она утирала им пот и нашептывала слова утешения.

— Ты могла бы стать целительницей, — сказала Надина, подходя к ней. — У тебя добрые руки.

— Это все, на что я способна. Я не могу никого вылечить.

Надина наклонилась к ней вплотную.

— И ты считаешь, что я могу?

Кэлен обвела взглядом комнату.

— Я понимаю, о чем ты. Но ты по крайней мере посвятила жизнь исцелению. Моя жизнь посвящена долгу. И борьбе.

— Что ты имеешь в виду?

— В конце концов, я — воин. Мой долг — убивать одних, чтобы спасти других.

Надина вздохнула.

— Порой я жалею, что я не воин и не могу сражаться за то, чтобы наступил мир и в конечном итоге целителям не нужно было бы излечивать раны.

Кэлен вышла из больничных покоев, и Надина пошла с нею. Они присели на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене.

— Я чувствую себя беспомощной, — сказала Надина. — Дома я всегда могла снять головную боль, вылечить лихорадку или принять роды. Я ставила людей на ноги. А сейчас я могу только облегчить страдания умирающих. И думать при этом, что завтра сама могу оказаться на этой кровати. Я не знаю, как им помочь, и чувствую себя бесполезной. Я хотела бы вылечить этих людей вместо того, чтобы смотреть, как они умирают.

— Я понимаю, — тихо проговорила Кэлен. — Это было бы гораздо серьезнее, чем принять роды.

Надина промолчала. Было слышно, как за стеной стонут люди, которым суждено умереть.

— Надина, ты все еще думаешь, что рано или поздно выйдешь замуж за Ричарда?

Надина почесала свой веснушчатый нос, но не ответила.

— Я спросила не потому, что хотела тебя оскорбить или что-то еще… Я только имела в виду… ну, в общем, ты сказала, что сама завтра можешь оказаться на этой кровати. Я лишь подумала… что и я могу там оказаться. Я тоже могу заразиться чумой.

Надина посмотрела на нее.

— Ты не заразишься. Не говори так. Ты не заболеешь.

Кэлен провела пальцем по половице.

— Все может случиться. Я только подумала, что, если я… В общем, что будет с Ричардом? Он останется один.

— Что ты болтаешь?

Кэлен посмотрела в теплые карие глаза Надины.

— Если случится так, что ты займешь мое место… Ты будешь добра к нему?

Надина сглотнула.

— Конечно, буду.

— Я говорю серьезно, Надина. Многое может случиться. Я хочу быть уверена, что ты никогда не причинишь ему боль.

— Я никогда не причиняла Ричарду боли.

— А тогда, с Майклом?

Надина пожала плечами.

— Это другое. Я пыталась выиграть его. Я была готова на все, чтобы он был моим. Я тебе это уже объясняла.

— Да. — Кэлен сосредоточенно выковыривала камешек, застрявший между половицами. — Но если что-то случится и ты… станешь его женой, я хочу знать, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного. Ты должна пообещать, что никогда не причинишь ему боли. Никогда.

Она подняла голову, и их взгляды встретились. Потом Надина отвернулась.

— Если бы я когда-нибудь вышла замуж за Ричарда, я сделала бы его самым счастливым мужчиной в мире. Я заботилась бы о нем так, как ни одна женщина не заботится о мужчине. Я любила бы его сильнее всего на свете. Он был бы счастлив со мной.

Кэлен вновь почувствовала, как ее раздирают изнутри горячие коготки.

— Ты клянешься, что это правда?

— Да.

Кэлен отвернулась и вытерла глаза.

— Спасибо, Надина. Это все, что я хотела узнать.

— Почему ты спросила меня об этом?

Кэлен откашлялась.

— Потому что боюсь заболеть. Если это случится, мне будет легче, если я буду знать, что кто-то позаботится о Ричарде.

— Как я успела заметить, Ричард вполне может сам о себе позаботиться. Ты знаешь, что он готовит лучше меня?

Кэлен рассмеялась. Надина тоже.

— Я так и думала, — сказала Кэлен. — Пожалуй, когда дело касается Ричарда, женщине остается только надеяться обогнать его в скачке.

— Магистр Рал!

Ричард обернулся и увидел генерала Керсона. Он выпустил руку Кэлен. Кара встала на шаг позади Матери-Исповедницы.

— Что случилось, генерал?

Генерал остановился и помахал каким-то письмом. За спиной Керсона Ричард увидел усталого солдата; его доспехи были в пыли.

— Донесение от генерала Райбиха. — Генерал протянул Ричарду письмо. — Гриссом только что прискакал.

Ричард сломал печать и развернул письмо. Закончив читать, он отдал его Кэлен.

— Взгляни. — Пока Кэлен читала, Ричард обратился к гонцу: — Как дела у генерала Райбиха?

— Когда я уезжал, все было отлично, магистр Рал, — ответил Гриссом. — Сестры Света догнали нас — они сказали, что это вы им велели. Теперь они с нами, и мы ждем приказа.

В донесении было сказано почти то же самое. Когда Кэлен закончила читать, Ричард отдал его генералу Керсону. Генерал прочел донесение и посмотрел на Ричарда.

— Что вы думаете, магистр Рал?

— В этом есть смысл. Мне не кажется, что нужно отзывать армию с юга. Как пишет генерал Райбих, они заняли стратегически выгодную позицию. А ваше мнение? — Ричард передал письмо Каре.

Генерал поправил плащ.

— Я согласен с Райбихом. На его месте я сделал бы то же самое. Армия уже там, почему бы не пристроить ее к делу? Они будут следить за Орденом и, если враг двинется на север, цапнут его за задницу. — Он вздрогнул. — Простите, Мать-Исповедница.

Кэлен улыбнулась:

— Мой отец был воином, генерал, прежде чем стать королем. Во мне оживают воспоминания. — Она не стала уточнять, хорошие или плохие. — Я тоже согласна, что стратегически выгодно оставить армию Райбиха на юге.

Кара передала письмо назад Ричарду.

— Без Райбиха мы не будем знать, куда направится армия Ордена. Северо-восточная часть Д’Хары скудно населена, и когда Джегань двинул бы войска туда, мы бы об этом понятия не имели, а он бы не встретил сопротивления. Если бы он только не решил сразу атаковать Народный Дворец, — сказал Керсон.

— И это была бы его фатальная ошибка, — вставила Кара. — Генерал Тримак, командующий Внутренней гвардией, объяснил бы врагу, почему от любой армии, которая пыталась взять Народный Дворец, не осталось в живых больше одного солдата — и то, чтобы было кому рассказать о поражении. Кавалерия порубила бы их в куски на равнинах Азрита.

— Она права, — сказал генерал Керсон. — Если Джегань пойдет туда, стервятникам будет раздолье, Тримак позаботится об этом.

У Ричарда была и другая причина оставить армию генерала Райбиха на юге.

— Магистр Рал, — спросил гонец, — могу я задать вопрос?

— Конечно. Какой?

Гриссом положил руку на эфес своего короткого меча.

— Что происходит в городе? Я видел телеги, полные мертвецов, и слышал, как глашатаи призывают людей выносить своих умерших.

Ричард глубоко вздохнул.

— Это еще одна причина, чтобы генерал Райбих оставался на юге. На Срединные Земли обрушилась чума. Вчера умерли семьсот пятьдесят человек.

— Да сохранят нас добрые духи! — Гриссом вытер ладони о штаны. — Я так и подумал, что случилось что-то подобное.

— Ты отвезешь мой ответ генералу Райбиху. Но я не хочу, чтобы вместе с ответом ты привез им чуму. Ты должен передать сообщение устно. Не подходи ни к кому ближе, чем на двадцать шагов. Ты подъедешь к постам, передашь часовым, что я согласен с рассуждениями генерала. Пусть остается на юге и снабжает нас сведениями. После этого ты сразу вернешься сюда.

Гриссом отсалютовал.

— Слушаюсь, магистр Рал.

— Мне очень жаль, что я не могу позволить тебе остаться там, солдат, но мы стараемся не допустить распространения эпидемии среди наших войск.

Генерал Керсон провел ладонью по лицу.

— Ах, магистр Рал, я должен поговорить с вами об этом. Мне только что это стало известно.

Ричард нахмурился.

— Что именно?

— Ну… Одним словом, чума добралась до наших людей.

У Ричарда упало сердце.

— В каком отряде?

Генерал замялся.

— Во всех, магистр Рал. Похоже, это от шлюх. Они, наверное, думали, что это безопаснее, чем торговать собой в городе, и все ломанулись к солдатам.

Ричард сжал виски. Ему хотелось сказать, что он больше не может. Просто сесть на пол и сказать, что он больше не может.

— Я зря велел казнить Тристана Башкара. Я должен был позволить ему убить всех этих шлюх. В конечном итоге это спасло бы много жизней. Если бы я знал, что так будет, я убил бы их всех своими руками.

Кэлен сочувственно коснулась его плеча.

— Вы хотите казнить их, магистр Рал? — спросил генерал Керсон.

— Нет, — тихо сказал Ричард. — Дело сделано. Теперь это бессмысленно. Они не хотели нам зла. Они просто пытались спасти свою жизнь.

Ричард вспомнил слова Рикера: «Я не могу больше мириться с тем, как мы используем наш дар. Мы не Создатель и не Хранитель. Даже отвратительная проститутка имеет право прожить свою жизнь».

— Гриссом, поешь, отдохни и отправляйся в путь.

Гриссом отсалютовал снова.

— Слушаюсь, магистр Рал. Я выеду через час.

Ричард кивнул. Гонец ушел.

— Магистр Рал, — сказал генерал, — если это все, я вернусь к своим обязанностям.

— Да, генерал, только одно. Изолируйте всех больных. Перевезите их в отдельный лагерь. Посмотрим, может, удастся локализовать эту вспышку. И больше никаких шлюх в лагерях. Ни одной. Скука лучше, чем смерть. Предупредите всех проституток, что лучникам будет отдан приказ стрелять, если они приблизятся к лагерю. И не забудьте отдать этот приказ.

Генерал вздохнул.

— Я понимаю, магистр Рал. Все будет сделано.

Керсон ушел. Ричард обнял Кэлен за талию и вздохнул.

— Почему я не подумал об этом раньше? Я мог бы предотвратить эту вспышку!

Кэлен промолчала.

— Магистр Рал, — сказала Кара, — я пойду к сильфиде сменить Бердину.

— Я с тобой. Хочу узнать, что она еще вычитала в дневнике. Кроме того, мне нужно пройтись. Ты пойдешь? — спросил он Кэлен.

Она взяла его за руку.

— Конечно.

Бердина читала, сгорбившись над дневником. Сильфида увидела Ричарда первой.

— Вы желаете путешествовать, хозяин? Вы останетесь довольны.

— Нет, — сказал Ричард, когда затихло эхо ее жуткого голоса. — Спасибо, сильфида, но не сейчас.

Бердина оторвалась от чтения и зевнула.

— Рада тебя видеть, Кара. Я уже засыпаю.

— У тебя такой вид, будто ты уже спишь.

Ричард показал на открытый дневник.

— Есть что-нибудь новое?

Покосившись на сильфиду, Бердина взяла дневник и протянула Ричарду. Понизив голос, она сказала:

— Помните, вы говорили, как Рикер перед смертью сказал, что даже отвратительная… женщина имеет право прожить свою жизнь?

— Да, — кивнул Ричард. — И что?

— Ну, Коло тоже об этом вкратце упоминает. — Она показала ему строчку. — Прочтите.

Ричард прочел и перевел про себя: «Отвратительная проститутка Рикера наблюдает за мной, пока я сижу тут и думаю о том, какой ущерб причинила команда. Я слышал, что мы потеряли Лотейна. Рикер отомстил нам».

— Вы знаете, кто такой Лотейн? — спросила Бердина.

— Он был главным обвинителем на суде. Потом его послали в Храм Ветров исправить ущерб, нанесенный командой.

Ричард повернул голову. Сильфида наблюдала за ним. Как же он раньше не подумал об этом!

— Сильфида.

— Да, хозяин? Вы желаете путешествовать? Входите. Вы останетесь довольны.

Ричард подошел ближе.

— Нет, я не желаю путешествовать, но я хотел бы с тобой поговорить. Ты помнишь время, когда была большая война? Оно далеко от нас.

— Далеко? Я достаточно длинна, чтобы путешествовать. Скажите, куда вы хотите отправиться. Вы останетесь довольны.

— Нет, я не хочу путешествовать. Ты помнишь какие-нибудь имена?

— Имена?

— Имена. Например, имя Рикер?

Серебристое лицо осталось непроницаемым.

— Я никогда не предаю моих клиентов.

— Сильфида, ты когда-то была человеком, не так ли? Таким, как я?

Сильфида улыбнулась.

— Нет.

Ричард положил руку на плечо Кэлен.

— Тогда, как она?

Серебряная улыбка стала шире.

— Да. Я была шлюхой, как она.

Кэлен кашлянула.

— Я думаю, Ричард хотел спросить, была ли ты женщиной, сильфида.

— Да, я была женщиной.

— Как тебя звали? — спросил Ричард.

— Звали? — Сильфида нахмурилась, словно не понимая. — Я — сильфида.

— Кто сделал из тебя сильфиду?

— Некоторые из моих клиентов.

— Почему? Почему именно из тебя?

— Потому что я никогда не предаю моих клиентов.

— Сильфида, ты не можешь объяснить поподробнее?

— Некоторые из волшебников были моими клиентами. Самые могущественные. Я была особенной шлюхой. И очень дорогой. Волшебники боролись за власть, и многие пытались использовать меня, чтобы сместить тех, что были моими клиентами. Они хотели получить удовольствие, но не то, которое я предлагала. Я никогда не продаю моих клиентов.

— Ты хочешь сказать, что они бы остались довольны, если бы ты назвала им имена волшебников, которые пользовались твоими услугами, и рассказала кое-что об этих услугах?

— Да. Мои клиенты боялись, что кто-нибудь использует меня для этого удовольствия, и сделали меня сильфидой.

Ричард отвернулся. Даже сражаясь с врагом, они сражались между собой. Наконец, взяв себя в руки, он снова заговорил с сильфидой:

— Сильфида, эти люди давно мертвы. О них никто даже не помнит. Не осталось волшебников, которые борются за власть. Ты не могла бы рассказать мне побольше?

— Они сделали меня и предупредили, что я не смогу назвать их имена, пока они живы. Они сказали, что их магия мне не позволит. Если правда, что их души покинули этот мир, значит, магия уже не может мне запретить о них говорить.

— Человек по имени Лотейн был среди твоих клиентов, не так ли? И другой волшебник, Рикер, считал, что он лицемер.

— Лотейн. — Сильфида, казалось, задумалась. — Волшебник Рикер пришел ко мне и сказал, что этот человек, Лотейн, был главным обвинителем и что еще он был мерзавцем, который ходил ко мне. Он хотел с моей помощью низвергнуть его. Я отказалась назвать моих клиентов.

Она замолчала; Ричард заговорил в тишину:

— И слова Рикера оказались истинными. Лотейн ходил к тебе и превратил тебя в сильфиду, чтобы ты не смогла свидетельствовать против него.

— Да. Я сказала Лотейну, что я не предаю моих клиентов. Я сказала ему, что этого бояться не нужно. А он сказал, что это не имеет значения, что я всего только шлюха и мир не будет тосковать без меня. Он заломил мне руку и сделал мне больно. Он использовал меня для своего удовольствия без моего разрешения. А закончив, засмеялся, и в моей голове вспыхнул яркий свет. Рикер пришел ко мне после и сказал, что положит конец Лотейну и волшебникам, подобным ему. Он плакал на парапете и говорил, что сожалеет о том, что они со мной сделали. Он сказал мне, что больше не позволит магии разрушать разум людей.

— Тебе было плохо? — спросила Бердина. — Наверное, это ужасно — превратиться в сильфиду?

— Они отняли у меня печаль.

— И счастье тоже? — прошептала Кэлен.

— Они оставили мне только обязанности.

Даже в этом они сделали ошибку. Они оставили ей те качества, без которых она не могла бы работать. И к ним относилась готовность подчиниться любому, кто заплатит требуемую цену: магию. Они были пойманы в ловушку ее природой. Они использовали сильфиду, но были должны ее охранять, потому что она предлагала себя любому — даже врагу, — если у того была требуемая магия.

— Сильфида, — сказал Ричард, — я очень сожалею, что волшебники сделали это с тобой. Они не имели на это права. Я сожалею.

Сильфида улыбнулась:

— Волшебник Рикер сказал, что, если какой-нибудь хозяин скажет мне эти слова, я должна передать послание от него: «Левый страж — в. Правый страж — из. Огради свое сердце от камня».

— Что это значит?

— Он не объяснил мне.

Ричард был раздавлен. Неужели им предстоит умереть из-за того, что три тысячи лет назад волшебники чего-то не поделили? Возможно, Джегань прав; возможно, магии нет места в этом мире.

Ричард повернулся к морд-сит и Кэлен:

— Бердина, тебе нужно поспать. Райне нужно встать рано, чтобы сменить Кару. Поставьте стражу у покоев Кэлен и ложитесь спать. И я тоже лягу — сегодняшний день меня просто вымотал.

* * *

Ричард спал как убитый, но его разбудил толчок. Он сел и протер глаза, ничего не соображая.

— Что? Что такое? — Собственный голос показался ему грохотом щебня в железном тазу.

— Магистр Рал? — услышал он жалобный голос. — Вы живы?

Ричард уставился на фигуру с лампой в руке. Только сейчас он понял, кто это.

— Бердина? — Он никогда не видел ее в ночной рубашке. Ее волосы были распущены. Зрелище было ошеломляющее.

Ричард спустил ноги на пол и натянул штаны.

— Бердина, что случилось?

Она вытерла слезы.

— Магистр Рал, пожалуйста, встаньте. — Она всхлипнула. — Райна заболела.

Глава 53

Уоррен утянул женщину назад в темноту, и Верна как можно тише закрыла дверь. Рука Уоррена зажимала женщине рот, а волшебная сеть держала в тисках ее Хань. Верна не могла управлять даром женщины так, как Уоррен. Дар волшебника гораздо сильнее, чем дар колдуньи — даже дар Верны.

Верна зажгла на ладони огонь. Глаза женщины расширились, а потом наполнились слезами.

— Да, Жанет, это я, Верна. Если ты обещаешь не кричать, я попрошу Уоррена тебя освободить.

Жанет кивнула. Верна приготовила дакру — на случай, если она обманет, — и сделала знак Уоррену.

Едва освободившись, Жанет бросилась Верне на шею. По щекам ее текли слезы радости. Уоррен тоже зажег на ладони огонь и поднял руку повыше. Огонь осветил каменные стены, из которых сочилась вода, оставляя на полу пятна извести.

— О, Верна, — прошептала Жанет, — ты даже не представляешь, какое счастье видеть твое лицо!

Верна обняла ее, по-прежнему держа дакру в руке, потом отстранилась и, улыбнувшись, погладила Жанет по волосам.

Жанет поцеловала свой безымянный палец — древний жест, молящий Создателя о защите. Верна не сомневалась, что Жанет предана Свету, но все же была рада увидеть этому подтверждение.

Сестра Тьмы, давшая клятву верности хранителю подземного мира, никогда не поцелует свой безымянный палец, иначе ее хозяин разгневается.

Верна убрала дакру в рукав, а Жанет повернулась к Уоррену. Они обменялись улыбками.

И Верна, и Уоррен были поражены тем, как одета Жанет. Она была босой, и под мешковатым полупрозрачным балахоном на ней ничего не было.

Верна пощупала балахон.

— Зачем, во имя Создателя, ты это на себя нацепила?

Жанет опустила глаза.

— Джегань велит всем своим рабыням носить такую одежду. Со временем перестаешь ее замечать.

— Понятно. — Верна видела, что Уоррен старательно отводит взгляд от сестры Жанет, которая стояла перед ним, по сути, голой.

— Верна, что ты здесь делаешь? — спросила Жанет тихим голосом.

Верна усмехнулась и ущипнула ее за щеку.

— Я пришла, чтобы вытащить тебя отсюда, глупышка. Я пришла, чтобы спасти тебя. Мы подруги — и ты думала, что я тебя брошу?

Жанет растерянно моргнула.

— Аббатиса послала тебя за мной?

Верна подняла руку и показала ей кольцо у себя на пальце.

— Я аббатиса.

Жанет замерла в изумлении. Потом упала на колени и принялась целовать платье Верны.

Верна взяла ее за руку и заставила встать.

— Перестань. На это нет времени.

— Но… Но как? Что случилось?

— Верна, сети долго не продержатся, — шепотом напомнил Уоррен.

— Жанет, слушай меня. У нас мало времени. Нам опасно долго задерживаться.

— Вот именно, — сказала Жанет. — Аббатиса, вы должны…

— Верна. Мы подруги. И я по-прежнему Верна.

— Верна, как, во имя Создателя, тебе удалось проникнуть в цитадель Джеганя? Ты должна уходить. Немедленно. Если тебя обнаружат…

Верна нахмурилась и коснулась кольца, продетого через нижнюю губу Жанет.

— Что это?

Жанет побледнела.

— Это значит, что я рабыня Джеганя. — Она начала дрожать. — Верна, спасайся. Уходи. Ты должна уйти!

— Я с ней согласен, — прошептал Уоррен сквозь стиснутые зубы. — Давай сматываться!

Верна поправила плащ на плечах.

— Я знаю. Теперь, когда мы тебя нашли, можно и уходить.

— Милостивый Создатель, вы даже не представляете, как я хотела бы идти с вами, но вы не в силах вообразить, что Джегань тогда со мной сделает. О Создатель, вы просто не в силах вообразить!

Ее глаза опять наполнились слезами.

— Жанет, послушай меня, — сказала Верна. — Я твоя подруга. Ты знаешь, что я не стала бы тебе лгать. — Она подождала, пока Жанет кивнет. — Есть способ не пустить сноходца в твой разум.

Жанет вцепилась ей в платье.

— Верна, не мучай меня ложной надеждой! Ты и представить не можешь, как я хочу тебе верить, но я знаю…

— Это правда. Слушай меня, Жанет. Теперь я — аббатиса. Неужели ты думаешь, что Джегань не зацапал бы меня, если бы мог? Но он не может.

Жанет дрожала, слезы текли по ее щекам.

Уоррен положил руку ей на плечо.

— Верна говорит правду, сестра Жанет. Джегань не может проникнуть в наш разум. Пойдем с нами, и ты будешь в безопасности.

— Как? — прошептала Жанет.

Верна наклонилась к ней.

— Ты помнишь Ричарда?

— Конечно. Неприятности и чудеса в одном человеке.

Верна улыбнулась.

— У него есть дар, но не такой, как у всех. Он был рожден с обеими сторонами магии. Более того, он — Рал. Три тысячи лет назад предок Ричарда создал магию, которая не позволяла сноходцам того времени проникнуть в разум его подданных. Эта магия передается по наследству его потомкам, имеющим дар.

Жанет перестала рыдать.

— Как? Как это работает?

Верна улыбнулась.

— Настолько просто, что трудно поверить. Так часто бывает с могучей магией. Нужно лишь от всего сердца принести ему клятву верности, и его магия сразу будет защищать тебя от сноходца. Пока Ричард жив и находится в этом мире, Джегань никогда не войдет в твой разум.

— Я поклянусь в верности Ричарду и буду свободна?

Верна кивнула:

— Именно так.

— Что я должна делать?

Верна подняла руку, чтобы предупредить возражения Уоррена. Она опустилась на колени, и Жанет сделала то же самое.

— Ричард — боевой чародей и ведет нас в нашей борьбе против Джеганя. Мы верим в него, верим в его сердце. Говори слова вместе со мной и верь в Ричарда — и ты будешь свободна.

Жанет кивнула и молитвенно сложила руки. Слезы катились по ее щекам. Верна зашептала присягу, делая паузы, чтобы Жанет могла повторять после нее:

— Магистр Рал ведет нас, магистр Рал наставляет нас, магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем наше спасение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Когда Жанет прошептала эти слова, Верна поцеловала ее в щеку.

— Ты свободна. А теперь пора уходить.

Жанет схватила ее за рукав.

— А как же другие?

Верна заколебалась.

— Жанет, я очень хочу спасти остальных наших сестер, но не могу. Мы попытаемся вызволить их позже. Если мы попробуем сделать это сейчас, Джегань нас схватит. Я пришла за тобой, потому что ты моя подруга и я тебя люблю. Мы пятеро поклялись всегда защищать друг друга. Феба уже у нас. Осталась только ты. Об остальных сестрах я не забуду, но сейчас мы не в состоянии спасти всех.

Жанет поникла и уставилась в пол.

— Джегань убил Кристабель, я видела это своими глазами. Ее крики приходят ко мне по ночам. Ее крики и Джегань.

Верне показалось, будто ее ударили в живот. Кристабель была ее лучшей подругой. Она не хотела знать, как это было. Кристабель обратилась к Владетелю.

— Именно поэтому я должна вытащить тебя отсюда, Жанет. Я боюсь за тебя, сны о том, что Джегань сделал с тобой, тоже приходят ко мне по ночам.

Жанет подняла голову.

— А как же Амелия? Она тоже из нас пятерых. Мы не можем оставить ее.

Верна сурово поглядела на Жанет.

— Амелия сестра Тьмы.

— Была, — сказала Жанет. — Теперь уже нет.

— Что? — прошептала Верна.

Уоррен наклонился к ней:

— Для того, кто переметнулся к Владетелю, обратной дороги нет. Нельзя доверять тому, что она говорит, сестра Жанет. Давайте уходить отсюда. Она дала Владетелю клятву и служит ему.

Жанет покачала головой.

— Уже нет. Джегань послал ее куда-то, и, чтобы выполнить свою задачу, она была вынуждена предать Владетеля.

— Невозможно, — сказала Верна.

— Это правда, — настаивала Жанет. — Она вернулась к Свету. Она заново поклялась в верности Создателю. Я говорила с ней. Она все ночи напролет плачет и целует свой безымянный палец, молясь Создателю.

Верна наклонилась ближе и посмотрела в глаза Жанет.

— Жанет, послушай меня. Ты видела, как она это делает? Ты видела это собственными глазами? Ты абсолютно уверена, что она не целует другой палец?

— Я сидела с ней и пробовала успокоить. Я видела. — Жанет поцеловала собственный палец. — Она целует свой безымянный палец и молит Создателя убить ее за то, что она сделала.

— Что она сделала?

— Я не знаю. Если я спрашиваю, она становится как безумная и начинает рыдать. Джегань не позволяет ей убить себя. Он никому из нас не позволяет покончить с собой; мы вынуждены продолжать служить ему. Верна, нельзя оставлять Амелию здесь. Мы должны взять ее с собой. Я ее не брошу. Я единственное утешение, которое у нее есть в этом мире. Джегань заставляет ее…

Верна отвернулась. Если Амелия действительно отказалась от Владетеля, она не простит себе, если не возьмет ее. Они пятеро дружили уже сто пятьдесят лет и, еще когда были послушницами, поклялись всегда защищать друг друга.

— Верна, она снова одна из нас, она опять сестра Света. Мы же клялись. Пожалуйста, Верна, я лучше останусь здесь, чем уйду без нее.

Верна опять повернулась к ней.

— Верна, мы должны называть Джеганя «ваше превосходительство», — сказала Жанет дрожащим шепотом. — Если мы вызываем его недовольство, то должны служить неделю в палатках.

Уоррен настойчивым шепотом позвал Верну. Она махнула ему, чтобы он замолчал.

— В палатках? Что это значит?

Жанет снова начала плакать.

— Он на неделю дает нас солдатам. У нас золотые кольца, и они не могут нас убить, потому что мы принадлежим Джеганю, но в остальном делают с ними все, что хотят. Они передают нас из палатки в палатку. Даже старух туда посылают. Джегань называет это уроком дисциплины.

Жанет упала на колени, содрогаясь в рыданиях. Верна наклонилась над ней и обняла ее.

— Ты не знаешь, что солдаты Джеганя делают с нами, — кричала Жанет. — Ты не знаешь, Верна!

— Я понимаю, — прошептала Верна. — Тише. Все хорошо. Мы увезем тебя далеко отсюда.

Жанет покачала головой.

— Я не оставлю Амелию здесь. Я — это все, что у нее есть. Я сестра Света. Создатель никогда не простил бы мне, если бы я от нее отказалась. Она моя подруга. Она вернулась к Свету. Она вернулась к Создателю. Джегань послал ее к палаткам, опять. Если она вернется и не найдет меня здесь, то сойдет с ума. Никто больше не будет с ней добр. Сестры Тьмы с ней даже рядом не сядут, а сестры Света никогда ее не простят. Я ее единственная подруга. Я единственная, кто простил ей все. Она будет вся в крови, когда вернется. Джегань позволяет нам лечить только переломы с помощью дара, а все остальное нельзя. Он говорит, что это входит в урок, что наши души могут принадлежать Создателю, когда мы умираем, но в этой жизни Джегань владеет нашими телами. Если меня не будет, ее некому будет лечить, некому будет ее успокоить. — Жанет была почти в истерике. — Я не уйду без Амелии.

Голос Верны сломался.

— Как вы выносите это?

Жанет прижала к груди кулаки.

— Мы сестры Света; мы должны вынести все ради Создателя.

Верна обменялась с Уорреном тревожными взглядами.

— Ты знаешь, где ее можно найти?

Жанет покачала головой.

— Нас передают от палатки к палатке. Она может быть где угодно. Лагерь огромен. Кроме того, если бы мы вошли туда, то не прошло бы и минуты, как нас бы тоже затянули в палатки.

— Когда она вернется? — спросила Верна.

— Через пять дней, но еще дня два она не сможет ходить.

Верна подавила приступ бешеной ярости.

— Мне ничто не мешает использовать свой дар, чтобы ее вылечить.

Жанет посмотрела на нее.

— Правда. Тогда пять дней. Завтра полная луна. На четвертый день после полной луны.

— Ты можешь выйти отсюда, чтобы нас встретить? Боюсь, второй раз мы уже не найдем это место.

— Я не могу уйти далеко. Не представляю даже, как вы сюда сумели пройти.

Верна криво улыбнулась.

— Я не просто так стала аббатисой. И Уоррен помог. Мы вернемся на четвертую ночь после полной луны.

— Верна, есть еще одна вещь. Если Джегань не сумеет войти в мой сон, он сразу поймет — что-то не так.

Верна пожала плечами.

— Но ты уже принесла присягу. Ты не можешь от нее отказаться. Ты уже отдала свое сердце Ричарду.

— Значит, мне надо быть осторожной.

— Ты сумеешь придумать что-нибудь?

Жанет коснулась пальцами золотого кольца в губе.

— Что мне еще остается?

Верна протянула ей дакру.

— Возьми. По крайней мере ты сможешь себя защитить.

Жанет оттолкнула дакру, как будто она была отравлена.

— Если меня с ней поймают, я год не выберусь из палаток.

— Ну, теперь ты хотя бы можешь пользоваться своим даром. Джегань уже не войдет в твой разум.

— От этого здесь толку мало. Джегань управляет всеми, у кого есть дар, — и сестрами, и волшебниками. Использовать свой дар против них — все равно что состязаться со штормом, кто кого переплюнет.

— Я знаю. Именно поэтому мы не можем прямо сейчас освободить остальных. Против сестер Тьмы с их Магией Ущерба я бессильна. — Верна помолчала. — Жанет, ты действительно не хочешь уйти с нами?

— Если я брошу сестру в беде, какова цена моей клятве Создателю? Она сумела вернуться к Свету; возможно, она подскажет нам, как вырвать и остальных из лап Владетеля.

Верна никогда не задумывалась над этим. Интересная мысль. Уоррен делал нетерпеливые знаки. Жанет обняла Верну и поцеловала. Потом поцеловала Уоррена.

— Пожалуйста, Верна, уходи, пока еще не поздно. Пять дней я продержусь. Я знаю, как кланяться и бояться Джеганя. Он сейчас занят; возможно, он на некоторое время забудет обо мне.

— Хорошо. Где встретимся? Мы сошли на берег в гавани Графана, и я не знаю этой местности.

— Гавань Графана? Ты видела караульную будку около доков?

— Да, только там не было стражников.

Жанет наклонилась к ней вплотную.

— Как ты сказала, тебе никто не мешает использовать дар. Охрана сменяется на закате. Дождись новой смены, а потом заставь их молчать. До рассвета вы будете в безопасности. Ночью я приду туда вместе с Амелией.

— Хорошо. Караульная будка, четвертая ночь после полной луны.

Жанет еще раз обняла ее на прощание.

— Пять ночей, и мы свободны. Спешите. Уходите отсюда.

Уоррен схватил Верну за руку и потянул к двери.

Глава 54

Ричард прочел утренний рапорт. Впервые число умерших достигло тысячи. Тысяча трагедий за одну ночь.

В городе царил хаос. Он обезлюдел. Торговля остановилась, и стало не хватать продуктов. Даже дрова было трудно достать.

Только лекарств на улицах было в изобилии.

Ричард направился в кабинет. По дороге он с тоской посмотрел на гобелен, где был изображен оживленный рынок. Его тошнило от мысли, что надо опять переводить этот отчет. Он увяз в длинном отрывке, посвященном деловым отношениям волшебника Рикера с людьми, которые в отчете назывались андолиане. Это было скучно и непонятно.

В такую рань Ричард не мог сосредоточиться. Кроме того, его мучили мысли о Райне. За минувшую неделю ей стало только хуже, и ничего нельзя было поделать.

Шота говорила Кэлен, что Храм Ветров пошлет еще одно сообщение, укажет путь. Дух сказал ей то же самое. Но где же оно? Или укажут путь, когда все перемрут?

Ричард поглядел в окно. С запада шли тяжелые тучи. Сегодня полнолуние, но луны они не увидят.

Он пошел в покои Кэлен. Ему хотелось ее увидеть. Она разгонит его тоску. Улик встал рядом с Иганом, который ночью охранял покои Матери-Исповедницы.

Ричард поздоровался с Нэнси, которая только что вышла из двери.

— Кэлен уже встала?

Нэнси закрыла дверь и поглядела на Улика с Иганом. Они стояли слишком далеко, чтобы ее слышать, но она все равно понизила голос.

— Да, магистр Рал. Только она себя не очень хорошо чувствует.

Ричард схватил ее за руку. В последние дни ему казалось, что Кэлен выглядит неважно, но она упрямо отклоняла все его беспокойства. Он побледнел.

— Что случилось? Она… заболела? Она не…

— Нет-нет, — торопливо сказала Нэнси, с опозданием поняв, что напугала его. — Ничего такого.

— Тогда что же?

Нэнси еще больше понизила голос.

— Это только ее лунный цикл, вот и все. Через пару деньков все пройдет. Я не сказала бы вам об этом, заметьте, но из-за этой чумы не хочу, чтобы вы волновались. Только не говорите ей, что я вам сказала, а то она откусит мне голову.

Ричард вздохнул с облегчением и улыбнулся.

— Конечно, не скажу. Спасибо, Нэнси. Ты меня чуть с ума не свела. Я не вынес бы, если она…

Нэнси коснулась его руки.

— Я знаю. Поэтому я вам и сказала.

Нэнси пошла по коридору, а Ричард постучал в дверь. Кэлен открыла и удивилась, увидев его так рано.

— Я ошиблась, — сказала она.

— В чем?

— Ты еще красивее, чем я помнила.

Ричард улыбнулся. Она разогнала его тоску. Кэлен приподнялась на цыпочки и вытянула губы. Ричард поцеловал ее.

— Я хотел проведать Райну. Пойдешь со мной?

Кэлен кивнула.

Бердина встретила их в коридоре. Ее глаза были красными и опухшими. Она надела красную кожу. Ричард не стал спрашивать почему.

— Магистр Рал, пожалуйста… Райна зовет вас.

Ричард положил руку ей на плечо.

— Мы как раз шли к ней. Идем.

Ричард не спрашивал, как она себя чувствует. Было очевидно, что Бердина устала и очень встревожена.

— Бердина, некоторые все-таки выздоравливают. Нет никого крепче, чем Райна. Она — морд-сит. Она будет среди тех, кто поправится.

Бердина деревянно кивнула.

Райна лежала на кровати, одетая в красную кожу.

Остановившись в дверном проеме, Ричард наклонился к Бердине и прошептал:

— Почему она так одета?

Бердина сжала его руку.

— Она попросила, чтобы я надела на нее алое одеяние морд-сит, — Бердина подавила крик, — для последней битвы.

Ричард опустился на колени возле кровати. Райна с трудом повернула голову. По ее лицу бежал пот. Нижняя губа дрожала.

Она схватила Ричарда за руку.

— Магистр Рал… Пожалуйста, отнесите меня к Реджи.

— К Реджи?

— Бурундук… пожалуйста, отнесите меня, чтобы я могла его покормить. Это тот, у которого нет кончика хвоста.

У Ричарда разрывалось сердце, но он улыбнулся ей.

— Это честь для меня.

Он взял ее на руки. Ее тело было почти невесомым.

Слабой рукой Райна обняла его за шею и опустила голову ему на плечо. Ричард понес ее через залы дворца.

Бердина шла рядом, держа другую руку Райны. Кэлен шла с другой стороны. Улик и Иган — позади.

Солдаты, которые встречались им на пути, склоняли головы и прижимали к сердцу кулак.

Они салютовали Райне.

Во дворе Ричард сел на камень, держа Райну на коленях. Бердина опустилась рядом на корточки. Кэлен устроилась с другой стороны. Улик и Иган стояли чуть позади. Ричард заметил блеск слезинок, скатившихся по их каменным лицам.

— Там, — сказал Ричард Кэлен и показал подбородком. — Дай мне ту коробку.

Коробка с зерном стояла под каменной скамьей. Кэлен взяла ее, открыла и подала Ричарду.

Он зачерпнул горсть зерна и бросил на землю. Вторую горсть он высыпал в Райне в ладонь.

На лужайку выбежали два бурундука. Ричард кормил их достаточно долго, чтобы они запомнили: человек — это еда. Отталкивая друг друга, они принялись набивать зерном защечные мешки.

Райна смотрела на них, но глаза ее были полузакрыты.

Ее эйджил свисал на цепочке с запястья руки, которую держала Бердина.

Бурундуки, набив полные щеки, умчались в норы прятать добычу.

Райна раскрыла ладонь и положила руку на камень. Она часто дышала, и дыхание ее было хриплым.

Бердина нежно погладила лоб Райны.

Из-под кустов выскочил третий бурундук. Он на мгновение остановился — проверить, нет ли опасности, — потом бойко потрусил к людям. У него не было кончика хвоста.

— Реджи, — прошелестела Райна.

Реджи забрался ей на ладонь и уселся там, цепляясь за ее пальцы. Райна улыбнулась. Реджи еще раз осмотрелся и принялся собирать зерна с ее ладони. Райна тихо хихикнула.

Бердина поцеловала ее в лоб.

— Я люблю тебя, Райна, — прошептала она.

— Я люблю тебя, Бердина.

Ричард почувствовал, как обмякло ее тело. Райна умерла у него на руках, а Реджи сидел и собирал зерна с ее мертвой ладони.

Глава 55

Ричард сидел у себя в кабинете. За его спиной сидела Кэлен и, обняв его и положив голову ему на плечо, тихо плакала.

Ричард катал в пальцах эйджил Райны. Бердина сказала, что Райна просила отдать ее эйджил ему.

Бердина ушла в замок, чтобы сообщить Каре о смерти Райны. Еще она собиралась дежурить у сильфиды за нее, потому что Кара последние три дня не выходила оттуда.

Ричард сказал ей, что она может делать все, что ей хочется, и если ей нужно, чтобы он дежурил за нее в ее смену или сидел бы вместе с ней у сильфиды, то он готов. Бердина ответила, что ей хотелось бы некоторое время побыть одной.

— Почему храм не послал сообщение?

Кэлен погладила его по волосам.

— Не знаю.

— Что же делать? — спросил Ричард. Впрочем, он не ждал ответа на этот вопрос. — Я просто не знаю, как быть.

Кэлен перестала плакать и незаметно для Ричарда вытерла глаза.

— Может быть, мы найдем ответ в судебном отчете?

— Он может быть в любой строчке, хоть в самой последней. — Ричард медленно покачал головой. — А мы все умрем намного раньше, чем я переведу его до конца. — Он повесил эйджил Райны на одну цепочку с амулетом и наконец нарушил тягостное молчание: — Джегань, похоже, все-таки победит.

Кэлен припала к нему головой.

— Не говори так. Пожалуйста, не говори так.

Ричард заставил себя улыбнуться.

— Ты права. Мы его побьем.

В дверь постучали. На вопрос Ричарда «Кто там?» Улик просунул в комнату голову.

— Магистр Рал, генерал Керсон хотел бы знать, может ли он поговорить с вами.

Кэлен погладила Ричарда по плечу.

— Я пойду сообщу Дрефану и Надине о Райне.

Ричард вместе с ней вышел за дверь. Генерал Керсон ждал, держа в руках кипу рапортов.

— Я догоню тебя через пару минут, — сказал Ричард Кэлен.

Она пошла по коридору. Ее сопровождал Иган, и Кэлен чувствовала себя непривычно без морд-сит.

— Мать-Исповедница, — сказал Иган, — некие люди только что прибыли во дворец и требуют встречи с вами и магистром Ралом. Я сказал им, что вы оба заняты. Я не хотел тревожить магистра Рала.

— В зале просителей много желающих поделиться с нами своими бедами.

— Они не в зале просителей. Стража остановила их, поскольку они вошли в зал для аудиенций. Они не столь высокомерны, как некоторые из дипломатов, но весьма настойчивы.

Кэлен нахмурилась.

— Они сказали, кто они такие?

— Они сказали, что они андолиане.

Кэлен остановилась и схватила Игана за руку.

— Андолиане! И часовые впустили их? Впустили андолиан во дворец?

Иган тоже нахмурился.

— Я не знаю, как они вошли. Знаю только, что они здесь. Исправить эту ошибку, Мать-Исповедница?

Его рука была уже на эфесе меча.

— Нет… Пожалуй, нет. Просто… Добрые духи, как объяснить, что такое андолиане? — Она задумалась, подбирая слова. — Они не совсем люди.

— Что это значит?

— В Срединных Землях обитают разные существа, наделенные магией. Не только люди, хотя порой бывает трудно провести четкую границу между людьми и не людьми. К таким существам относятся и андолиане.

— Магия? — переспросил Иган с явным отвращением. — Они опасны?

Кэлен вздохнула и повернула в направлении зала для аудиенций.

— Не совсем. По крайней мере в обычном понимании. Если знаешь, как с ними обращаться, они не причинят вреда. Впрочем, о них очень мало известно. Андолиане живут обособленно. Люди их недолюбливают. Андолиане крадут вещи. Не с целью обогащения, а просто потому, что они любят вещи. Блестящие предметы в основном. Осколок стекла, кусочек золота, кнопки — это им все равно. Люди не любят их, потому что андолиане очень похожи на людей, поэтому всем кажется, что они должны и вести себя как люди; но они не люди. Обычно они приходят к людям из любопытства. Мы не пускаем их во дворец, потому что за ними постоянно надо следить. Проще их не пустить. Учитывая магию, которой они наделены, они могут причинить множество хлопот.

— Я могу сказать солдатам, чтобы они гнали их прочь.

— Нет. Это будет весьма неприятно. Имея с ними дело, надо соблюдать особые правила. К счастью, они мне известны. Я сама их выставлю.

— Как?

— Андолиане обожают передавать послания. Они любят это даже больше, чем блестящие предметы. Я предполагаю, что в них есть кое-что человеческое, и им нравится чувствовать себя участниками человеческой жизни. В некоторых странах андолиан даже берут на службу в качестве гонцов. Андолианин будет беречь послание лучше любого курьера. Они готовы делать это ради начищенной пуговицы. Даже вообще без вознаграждения. Они живут, чтобы передавать послания. Я пошлю их куда-нибудь с сообщением, и они будут рады отправиться в путь. Это самый легкий способ избавиться от андолиан.

— Избавиться от всех них? — спросил Иган, почесав затылок.

— От всех? Добрые духи, только не говори мне, что их больше двух!

— Семь. Шесть женщин, одинаковых как капли воды, и один мужчина.

Кэлен сбилась с шага.

— Просто не верится. Это, должно быть, легат Риши и его шесть жен, все сестры. Эти шесть сестер из одного… помета…

Андолиане полагали, что только шесть женщин из одного помета достойны быть женами легата. Голова Кэлен шла кругом. Она отчаянно пыталась придумать, куда послать этих андолиан и какое сообщение им всучить.

Может, послать их с предупреждением о чуме? Куда-нибудь в степи. В степях к андолианам лучше относятся…

Стражники, ощетинившиеся оружием, заполнили все коридоры, ведущие к залу аудиенций. Два солдата с пиками распахнули двойные двери из красного дерева, и Кэлен в сопровождении Игана вошла внутрь.

Этот зал был небольшим и лишенным окон. Вдоль стен стояли бюсты правителей и деятелей истории. Стены были задрапированы темной тканью, и, несмотря на многочисленные лампы, в зале было не очень светло. На полу из черного мрамора стояли три массивных стола.

Андолиане стояли перед одним из этих столов. Шесть сестер были одинаково стройными и высокими; отличить их друг от друга действительно было почти невозможно. Их волосы были окрашены ярким оранжевым соком ягод, растущих на родине андолиан. А родина их была неблизко; они проделали длинный путь, чтобы добраться до Эйдиндрила.

Андолиане смотрели, как подходит Кэлен. Их серьезные глаза были большими и круглыми, а оранжевые волосы были заплетены в сотни тонких косичек, отчего складывалось впечатление, что на голове у каждой лежит моток пряжи. В косички были вплетены маленькие блестящие штучки — кнопки, кусочки золотых и серебряных монет, осколки стекла и обсидиана и прочий сверкающий хлам. Все шесть сестер были в одинаковых простых, но изящных белых одеждах из переливчатого материала, напоминающего атлас.

Легат Риши был ниже ростом, чем его жены, и намного их старше. Лысина у него на макушке сияла, натертая, видимо, каким-то жиром.

Его одежда, такого же покроя, как у шести сестер, только золотистого цвета, была расшита блестящими штучками, пальцы унизаны кольцами. На расстоянии он выглядел ослепительно, но вблизи его можно было принять за сумасшедшего нищего, который долго рылся в мусорной куче и насобирал всякого мусора, который выбросили нормальные люди.

Глаза у него были красные и заплывшие. Он глуповато улыбался и слегка покачивался. Кэлен видела его нечасто, но таким не помнила.

Шесть сестер выстроились перед ним в линию и расправили плечи.

— Мы разделяем луну, — сказала одна из них.

— Мы разделяем луну, — повторила Кэлен традиционное приветствие андолианских женщин. После того как она обменялась им со всеми шестью, сестры разошлись и стали по три по обе стороны от мужа.

Легат поднял руку, словно король, приветствующий толпу, и ухмыльнулся. Кэлен нахмурилась, но подумала, что, может быть, для андолиан это в порядке вещей.

— Мы разделяем солнце, — сказал он невнятно.

— Мы разделяем солнце, — ответила Кэлен, но он пропустил это мимо ушей, поскольку его внимание было отвлечено чем-то у нее за спиной.

Кэлен повернулась и увидела Ричарда. Выражение его лица ясно говорило, что он обуреваем гневом.

— Что там насчет луны? — спросил Ричард, подойдя к Кэлен.

Она взяла его за руку.

— Ричард, — сказала она предостерегающе, — это легат Риши и его жены. Они андолиане. Я только что обменялась с ними их традиционным приветствием, и все.

Его лицо разгладилось.

— О, я понял. Просто когда они сказали что-то о луне, я подумал…

Внезапно кровь отлила от его лица.

— Андолиане, — прошептал он. — У волшебника Рикера были какие-то дела с андолианами… — Он замолк в замешательстве.

— Мы разделяем солнце, — сказал легат с дурацкой ухмылкой. — Женщины разделяют луну. Женщина и мужчина разделяют солнце, но не луну.

Ричард потер бровь. Казалось, он что-то мучительно вспоминает. Кэлен повернулась обратно к легату.

— Легат Риши, я хотела бы…

— Наш муж пил напиток, который делает его счастливым, — сказала одна из сестер так, как будто это была очаровательная новость. — Он даже выменял несколько своих призов на этот напиток. — Лицо ее приняло озадаченное выражение. — От этого мы двигались медленнее, иначе были бы здесь раньше.

— Спасибо за то, что сообщила мне об этом, — сказала Кэлен. Любая информация о себе считалась у андолиан подарком, и за нее полагалось благодарить. — Легат Риши, я хотела бы попросить вас отнести послание.

— Сожалею, — сказал легат. — Мы не можем взять у вас послание.

Кэлен была ошеломлена. Она никогда не слышала об андолианине, который отказался бы нести послание.

— Но почему?

Одна из сестер наклонилась к Кэлен:

— Потому что мы уже несем послание большой важности.

— Вы?

Она моргнула.

— Да. Величайшее и почетнейшее. Супруг несет послание от луны.

— Что? — прошептал Ричард, вздернув голову.

— Луна посылает сообщение от ветров, — сказал легат. Язык у него заплетался.

Кэлен показалось, что мир застыл.

— Мы были бы здесь скорее, но муж должен был много раз пить напиток счастья.

У Кэлен по коже пробежали мурашки ледяного ужаса.

— Быть здесь скорее, — повторил Ричард. — Люди умирали, а ты тем временем пил? — Его голос звучал подобно грому. — Райна умерла, потому что ты всю дорогу пил! — Мелькнул кулак, и Риши опрокинулся на стол. — Люди умирали, а ты напивался! — взревел Ричард, тоже запрыгнув на стол.

— Ричард, нет! — воскликнула Кэлен. — Он владеет магией!

Перед ней мелькнуло алое пятно. Кара подскочила к Ричарду и сбросила его на пол.

Легат Риши в гневе поднялся. Кровь стекала у него по подбородку, а вокруг пальцев клубилась тьма, прорезаемая ослепительными молниями. Он собирал свою магию, готовясь направить ее против Ричарда. Ричард схватился за меч.

Кара снова отпихнула его и с размаху ударила легата в лицо. Риши хотел толкнуть ее, но Кара с ловкостью кошки увернулась и ударила его еще раз. Риши опять повернулся к ней, забыв о Ричарде.

Его магия была уже собрана, и он ее выпустил.

Воздух дрогнул, и в то же мгновение легат с криком боли упал. Кара подскочила к нему прежде, чем он коснулся пола, и приставила эйджил к его горлу.

— Ты мой, — ухмыльнулась она. — Твоя магия теперь принадлежит мне.

— Кара! — закричала Кэлен. — Не убивай его!

Шесть сестер сбились в кучу, дрожа от ужаса. Кэлен жестом постаралась их успокоить и снова крикнула Каре: — Не трогай его! Он принес послание от Храма Ветров.

Голова Кары поникла, в глазах появилась тревога.

— Я знаю. Послание вложено в его магию.

Ричард убрал меч в ножны.

— Улик, Иган, — распорядился он. — Уберите солдат. Закройте двери. Никого не впускайте.

Улик и Иган поспешили выполнять приказание, а Ричард схватил легата за ворот, поднял его и бросил на стул. Легат сразу сделался на удивление кротким. Ричард навис над ним как скала.

— Давай сюда это послание. И не пытайся лгать. Тысячи людей умерли, пока ты там напивался.

— Послание от ветров — для двух людей.

Ричард оглянулся. Одновременно с Риши те же слова сказала Кара. Казалось, она удивлена этим не меньше, чем Ричард.

— Я… это пришло ко мне тогда же, когда пришло к нему. Я знала только, что он несет сообщение. И он знал лишь это. А теперь магия подсказывает ему слова.

— Для кого оно?

Кэлен уже это знала.

— Для волшебника Ричарда Рала и для Матери-Исповедницы Кэлен Амнелл, — снова хором сказали Риши и Кара.

— Что в нем говорится? — спросил Ричард.

Кэлен знала и это. Она вцепилась в рукав Ричарду, словно надеялась таким образом удержать его.

В зале не было никого, кроме Ричарда, Кэлен, Кары, легата и его шести жен, сбившихся в кучу. Лампы коптили, и по драпировкам прыгали жуткие тени.

Лицо легата стало отрешенным. Он встал со стула; с подбородка у него капала кровь. Его рука поднялась, указывая на Ричарда. На этот раз говорил только он.

— Ветры призывают тебя, волшебник Ричард Рал. Магия была украдена у ветров и использована в этом мире во зло. Ты должен жениться, чтобы войти в Храм Ветров. Твоей женой должна быть Надина Брайтон.

Потеряв дар речи, Ричард обеими руками взял руку Кэлен и прижал ее к сердцу.

Рука Кары поднялась, указывая на Кэлен. На этот раз говорила только она, и голос ее был холодным и беспощадным.

— Ветры призывают тебя, Мать-Исповедница Кэлен Амнелл. Магия была украдена у ветров и использована в этом мире во зло. Ты должна выйти замуж, чтобы войти в Храм Ветров. Твоим мужем должен быть тот, кто носит имя Дрефан Рал.

Ричард упал на колени. Кэлен опустилась рядом с ним на пол.

Она думала о том, что должна чувствовать хоть что-то. Но она ничего не чувствовала. Это казалось ей сном.

Ожидание было долгим, но теперь все происходило слишком стремительно, словно она падала со скалы в ледяную жадную черноту.

Все кончено. Все кончено. Ее жизни, ее мечтам, ее будущему, ее счастью — всему пришел конец.

Ричард поднял на Кару пепельно-серое лицо.

— Кара, пожалуйста, я прошу тебя, не надо. — Его голос сломался. — Добрые духи, пожалуйста, не надо с нами этого делать.

Взгляд синих глаз Кары был ледяным.

— Не я это делаю с вами. Я только передаю послание от ветров. Вы оба должны дать согласие, если желаете войти в Храм Ветров.

— Почему Кэлен должна выйти замуж?

— Ветры требуют, чтобы невеста была девственна.

Ричард бросил взгляд на Кэлен и снова повернулся к Каре.

— Она не девственница.

— Девственница, — сказала Кара.

— Нет!

Кэлен обняла его.

— Да, Ричард, — прошептала она. — В этом мире я девственница. То, что было раньше, имеет значение только в мире духов. Так сказала мне Шота. Мы были вместе в другом мире. Здесь это не в счет.

— Это сумасшествие, — хрипло прошептал он. — Это просто безумие.

— Таково требование ветров, — сказала Кара.

— Это единственная возможность, которая вам будет предложена, — сказал Риши. — Если вы откажетесь, ветры сочтут себя свободными от обязательств исправить ущерб.

— Пожалуйста, Кара, — прошептал Ричард. — Пожалуйста… Не делай этого. Должен быть другой путь.

— Это единственный путь. — Кара, затянутая в алую кожу, возвышалась над ним. — Если вы хотите исправить ущерб, вы должны согласиться. Если вы будете не в состоянии откликнуться на призыв, похищенная магия навсегда останется на свободе.

— Ветры желают знать ваш ответ, — сказал Риши. — Вы оба должны дать согласие. Добровольное. Это должен быть истинный брак во всех отношениях и на всю жизнь. У вас должны быть честные намерения, и вы должны быть верны тому, с кем будете связаны таинством брака.

— Каков ваш ответ? — спросила Кара ледяным голосом.

Сквозь слезы Кэлен посмотрела в глаза Ричарда и увидела, как умирает в них его душа.

— Это наш долг. Только мы можем спасти наших людей. Но если ты захочешь, Ричард, я скажу «нет».

— Сколько еще людей умрут тогда у меня на руках? Это слишком большая цена за счастье нашей любви.

Кэлен подавила крик.

— Там было что-нибудь… Ты знаешь, что мы могли сделать, чтобы остановить чуму?

Ричард покачал головой.

— Прости. Я подвел тебя. Я не нашел пути, чтобы обойти предсказание.

— Ты не подвел меня, Ричард. Я бы не вынесла мысли, что из-за нас умирают люди, как Райна сегодня. — Она обвила руками его шею. — Я люблю тебя так сильно, Ричард!

Ричард прижал к себе ее голову.

— Мы согласны. Мы должны это сделать.

Он встал и помог подняться Кэлен. Ей так много хотелось ему сказать. Но не было слов. Увидев глаза Ричарда, она поняла, что слова не нужны.

Они повернулись к легату и Каре.

— Я согласен. Я женюсь на Надине.

— Я согласна. Я выйду замуж за Дрефана.

Кэлен упала в объятия Ричарда, не в силах больше бороться с рыданиями. Ричард обнял ее так крепко, что едва не задушил.

Кара и легат оттащили их друг от друга.

— Каждый из вас обещан другому, — сказала Кара. — Вам нельзя теперь этого делать. Вы должны быть верны своим супругам.

Кэлен посмотрела мимо Риши в глаза Ричарда. И он, и она понимали, что они только что обнялись в последний раз.

И в эту минуту ее мир погиб.

Глава 56

Кэлен и Ричард сидели на расстоянии друг от друга; между ними стояли Риши и Кара. Кэлен услышала, как открылись двери. Это пришли Надина и Дрефан. Улик впустил их и снова закрыл створки.

Ричард отбросил волосы назад и встал. Кэлен осталась сидеть. Все утекало сквозь пальцы. Все было потеряно во имя долга.

Надина оглядела всех, кто был в зале: легата, его шестерых жен, Кару, Кэлен и, наконец, Ричарда, который, хромая, подошел к ней и уставился в пол.

— Вы оба знаете, — заговорил он, — что чума была начата магией, украденной из Храма Ветров. Я должен войти в храм и остановить чуму. Храм выдвинул условия, которые должны быть соблюдены. Храм требует, чтобы я женился, а Кэлен вышла замуж. Храм назвал тех, с кем мы должны сочетаться браком. Мне жаль, но вы оба… в это вовлечены. Я не знаю почему. Храм не удосужился объяснить, почему это должно быть именно так, сказал только, что это наша единственная возможность прекратить эпидемию. Я не могу никого заставить участвовать в этом; я могу лишь попросить. — Он прокашлялся, пытаясь придать твердости своему голосу, и поднял руку Надины. Он не мог смотреть ей в глаза. — Надина, ты выйдешь за меня замуж?

Взгляд Надины немедленно переместился на Кэлен. Лицо Кэлен в эту минуту было непроницаемой маской ее Исповедницы. Этому учила ее мать.

Надина обвела взглядом остальных и посмотрела на макушку склоненной головы Ричарда.

— Ты любишь меня, Ричард?

Он наконец посмотрел в ее глаза.

— Прости, Надина, но нет. Я не люблю тебя.

Она не была удивлена ответом. Кэлен не сомневалась, что именно его Надина ждала.

— Я выйду за тебя, Ричард. Я сделаю тебя счастливым. Вот увидишь. Со временем ты полюбишь меня.

— Нет, Надина, — прошептал Ричард, — этого не случится. Мы будем мужем и женой, если ты на это согласна, но мое сердце будет всегда принадлежать Кэлен. Мне жаль, что приходится говорить тебе это, но я не хочу тебя обманывать.

Надина задумалась.

— Ну, многие браки устраиваются именно так, а потом оказываются счастливыми. — Она улыбнулась ему. — Наш брак устроили духи. Это что-то да значит. Я выйду за тебя замуж, Ричард.

Ричард оглянулся на Кэлен. Теперь была ее очередь. Она видела в его мертвых серых глазах едва уловимое мерцание: гнев.

Кэлен знала, что его душа разрывается на части, как и ее.

Она оказалась перед Дрефаном прежде, чем поняла это. В первый раз голос ее не послушался. Она попробовала снова.

— Дрефан, ты… будешь… моим мужем?

Его синие глаза Даркена Рала смотрели на нее без выражения. Почему-то она вспомнила его руку между ног Кары, и ее едва не стошнило.

— Духи могли предложить мне гораздо более худший брак. Я полагаю, нет никакой надежды, что ты когда-то меня полюбишь?

У Кэлен дрожали губы. Она уставилась в пол. Понимая, что голос ее не послушается, она только молча покачала головой.

— Впрочем, это не важно. Мы еще можем прожить хорошую жизнь. Я согласен взять в жены тебя, Кэлен.

Она была рада, что так и не рассказала Ричарду о Каре. Ричард мог бы потерять контроль над собой после этих слов Дрефана и взяться за меч.

Кара и легат выступили вперед.

— Соглашение достигнуто, — объявили они в один голос. — Ветры довольны, что все дали согласие.

— Когда? — хрипло спросил Ричард. — Когда мы… когда нас?.. И когда я смогу войти в Храм Ветров? Люди умирают. Я должен помочь ветрам положить конец этому.

— Сегодня ночью, — сказали Кара и легат вместе. — Мы немедленно отправимся на гору Киммермосст. Когда мы вернемся оттуда, вы будете сочетаться браком.

Кэлен не стала спрашивать, как они собираются найти храм, которого там давно нет. Это уже не имело значения для нее. Единственное, что было важно, — это то, что церемония состоится ночью.

— Я сожалею о смерти Райны, — сказала Надина Ричарду. — Как Бердина?

— Плохо. Она в замке, — ответил Ричард и спросил Кару: — Мы можем завернуть туда по пути? Я должен сообщить ей о том, что случилось. Ей придется дежурить возле сильфиды, пока я не вернусь. Я должен ее предупредить.

— И я хотела бы дать ей что-нибудь успокаивающее, — добавила Надина.

— Это разрешено, — сказала Кара ужасным ледяным голосом.

Бердина была в ужасе, когда Ричард сказал ей. Она бросилась ему на шею и горько рыдала. Сильфида с любопытством наблюдала за ней.

Надина дала Бердине какие-то травы, пообещав, что они помогут ей преодолеть печаль. Ричард постарался сказать Бердине все, что, по его мнению, она должна была знать.

Кэлен едва ли не физически чувствовала, как время бежит сквозь нее, и с каждой минутой прошлое тает, а она все глубже погружается в черную бездну.

— Нам пора, — наконец сказала Кара. — Нас ждет тяжелый путь. Мы должны приехать до того, как взойдет полная луна.

— Как мне найти Храм Ветров? — спросил Ричард.

— Тебе не нужно искать Храм Ветров, — ответила Кара. — Храм Ветров сам найдет тебя, когда будут выполнены условия.

Надина подняла свою сумку.

— Можно я оставлю ее здесь? Зачем таскать с собой тяжести, если мы всю равно сюда вернемся.

— Оставляй, — сказал Ричард. Голос его звучал безжизненно.

Когда они выезжали из города, Кэлен слышала крики солдат, призывающих горожан выносить своих мертвецов. Скоро этот ужас закончится, смерть и чума отступят, думала она и находила утешение только в этом. Дети перестанут умирать, и их родители тоже.

Если бы только андолиане приехали раньше! Райна бы осталась жива. Бердина не говорила об этом, но Кэлен знала, что эта мысль терзает ее.

Ричард приказал всем своим телохранителям остаться во дворце. Увидев выражение его глаз, Улик с Иганом не стали спорить. Только Ричард и Надина, Кэлен и Дрефан, Кара, легат и его шесть жен скакали по дороге к горе Киммермосст.

Пока они ехали, Дрефан рассказывал всякие истории, пытаясь поднять общее настроение. Кэлен его не слушала. Она смотрела Ричарду в спину и жила только теми мгновениями, когда он иногда оборачивался и смотрел на нее.

Она ждала его взгляда и все же, встречаясь с ним глазами, чувствовала, будто раскаленный нож вонзается в ее сердце.

День был теплым, но к вечеру похолодало. Небо стало затягиваться тучами: похоже, надвигалась гроза. Риши съежился и поглядывал на них с опаской. Кэлен знала, что андолиан даже легкий ветерок может заставить забиться от страха в кусты, поэтому не удивлялась.

Она поплотнее закуталась в плащ и вспомнила свое синее платье, которое собиралась надеть на свадьбу с Ричардом.

Она вдруг поймала себя на том, что сердится на него. Он прельстил ее надеждами на любовь, на счастье в любви. Заставил забыть, что у нее в жизни может быть только долг. Заставил влюбиться в него.

Осознав, что злится на Ричарда, Кэлен снова тихо заплакала. Это происходит не только с ней, это происходит и с ним тоже в эту минуту. Они разделили эти страдания.

Она вспомнила, как впервые увидела Ричарда. Казалось, это было невероятно давно. Она бежала от убийц, посланных Даркеном Ралом, и Ричард ее спас. Она вспомнила, сколько раз они вместе боролись с опасностью, сколько раз охраняли сон друг друга, вспомнила, как она смотрела на него, когда он спал, и воображала себя обычной женщиной, которая может признаться ему в любви, а не Исповедницей, которая вынуждена скрывать свои чувства и думать только о долге.

Но Ричард нашел способ, и она познала любовь. А теперь все это превратилось в пепел.

Почему духи были к ним так жестоки? Ответ пришел, когда она вспомнила свой разговор с Шотой и с духом дедушки Чандалена. Решение должны были принять не только добрые, но и злые духи. И злые духи придумали это. Злые духи назначили цену, которая стократ хуже смерти.

Поздним утром они сделали привал. Надина и Дрефан за едой беспрерывно болтали. Риши важно сидел, а жены кормили его. Кара ела в тишине. Кэлен и Ричард к еде не притронулись. Они сидели на камнях неподвижные и угрюмые, словно скрюченные деревья мертвого леса.

Когда они вновь садились на лошадей, Кэлен опять заметила тлеющий гнев в глазах Ричарда. Духи выбрали Дрефана, чтобы больнее ранить его. И они не ошиблись.

— Как рука? — спросила Надина Дрефана.

Дрефан поднял руку и несколько раз согнул и разогнул пальцы.

— Почти как новенькая.

Все утро Кэлен не слышала, о чем они говорят, но сейчас почему-то обратила внимание на их разговор.

— А что не так с вашей рукой, мастер Дрефан? — спросила одна из жен Риши.

— О, одному негодяю не понравился способ, которым я пытался очистить мир от болезни.

Большие черные глаза мигнули.

— И что он вам сделал?

Дрефан надменно выпрямился в седле.

— Ударил меня ножом. Хотел убить меня, мерзавец.

— Почему же он не преуспел?

Дрефан небрежно махнул рукой.

— Как только я показал ему стальное лезвие, он бежал, спасая свою жизнь.

— Я зашила ему рану, — пояснила Надина изумленным сестрам. — И глубокая же она была — ужас!

Дрефан бросил на Надину взгляд, от которого она сжалась в седле.

— Я же говорил тебе, Надина, это пустяки. Мне не нужно сочувствие. Многие люди нуждаются в нем гораздо больше, чем я. — Увидев ее смятение, он смягчился. — Но ты отлично справилась. Не хуже, чем любой из моих целителей. Ты проделала прекрасную работу, и я это ценю.

Надина улыбнулась.

Дрефан набросил на голову капюшон плаща. Добрые духи, подумала Кэлен, этот человек должен быть моим мужем. Всю оставшуюся жизнь он должен быть моим мужем.

Пока она не умрет и вновь не соединится с Ричардом.

Но милосердная смерть никогда не торопится.

Кларисса вытерла потные ладони друг о друга. Она смотрела в замочную скважину и слушала Натана, который разговаривал с сестрами в другой комнате.

— Я уверен, что вы поймете, магистр Рал, — говорила сестра Йоделла. — Это для вашей же безопасности.

Натан хихикнул.

— Как мило со стороны императора позаботиться о ней.

— Если, как вы говорите, Ричард Рал будет устранен сегодня вечером, то вам не о чем беспокоиться. Вы получите ее потом.

Натан устремил на сестер пылающий взгляд.

— Я сказал вам, что план Джеганя сработал. Ричард Рал сегодня ночью перестанет быть магистром Ралом. После полуночи, надеюсь, вы отучитесь задавать мне дурацкие вопросы. — Натан на мгновение отвернулся от двух сестер, потом вновь повернулся к ним. — А на все остальное он согласился?

— Да, — кивнула сестра Вилламина. — Он считает вас самой подходящей кандидатурой на должность своего наместника в Д’Харе и консультанта по книгам пророчеств, которые он собрал за эти годы.

Натан хмыкнул.

— Где они находятся? Я не желаю путешествовать через весь Древний мир только ради того, чтобы взглянуть на ничего не стоящие издания. У меня есть дела в Д’Харе, в конце концов. Как новый магистр Рал я должен буду укрепить свою власть.

— Его превосходительство предвидел, что это будет для вас неудобно, поэтому он распорядился, чтобы волшебники отобрали самые ценные и послали их вам.

Кларисса знала, о чем говорит сестра. Еще до того, как они приехали, Натан сказал, что ему, вероятно, не позволят взглянуть на все пророчества: Джегань не хотел, чтобы кто-то узнал, где они хранятся.

Натан тем временем говорил:

— В свое время, в свое время. Когда мы начнем вместе работать и доверять слову друг друга, тогда я буду рад визитам ищеек Джеганя, но до тех пор… Я уверен, наш император понимает, что мне не хочется, чтобы его слуги, обладающие даром, точно знали, где я нахожусь. Поэтому мне придется сменить место жительства.

Сестра Йоделла вздохнула.

— Как я говорила, он будет рад вам ее прислать. Но и вы должны понимать, что у него появится причина для беспокойства, если волшебник с вашим могуществом, да еще чей разум ему неподвластен, слишком близко подойдет к его тайнам. Он стремится к соглашению, но в то же время хочет принять меры предосторожности.

— Как и я, — сказал Натан. — Именно поэтому я не могу позволить, чтобы книгу мне переслали. Наша сегодняшняя встреча — это риск, на который я больше идти не намерен. Между тем мне нужна эта книга. Не получив ее, я не смогу узнать, когда можно будет, ничего не опасаясь, отправиться в Д’Хару.

— Его превосходительство все понимает и не собирается отказывать вам в этой просьбе. Он скоро добьется своей цели, и книга будет ему более не нужна. Кроме того, мир, лишенный людей, которые служили бы ему, — не слишком ценная добыча. Книга работает только в руках сестры Амелии, ибо именно она вошла в Храм Ветров, чтобы ее взять. Вы можете получить или книгу, или сестру Амелию. Если вы желаете, мы отправим сестру Амелию к вам.

— И Джегань будет знать, где я нахожусь? Я не согласен, сестра. Я возьму книгу.

— Это его превосходительство тоже вполне устраивает. Мы можем послать вам ее или передать в условленном месте. Он возражает только против того, чтобы вы лично приезжали за книгой — из соображений безопасности, как я уже объяснила.

Натан потер подбородок.

— Допустим, я пошлю кого-нибудь вместе с вами? Своего, так сказать, представителя? Человека, верного мне, чтобы я не боялся, что Джегань примется рыться у него в голове? Человека без дара, чтобы он тоже чувствовал себя в безопасности.

— Без дара? — Сестра Йоделла задумалась на мгновение. — И мы сможем проверить его без этих ваших щитов, чтобы убедиться, что он действительно не имеет дара?

— Разумеется. Я хочу, чтобы наши отношения с Джеганем были выгодны нам обоим. Я не стал бы рисковать этим, пытаясь обмануть нашего императора. Я хочу укреплять доверие, а не разрушать его. — Натан кашлянул. — Но вы должны тем не менее уяснить себе, что этот человек для меня… ценен. Если с ней что-то случится, я буду вынужден рассматривать это в самом невыгодном для вас свете.

Обе сестры улыбнулись.

— С ней. Я так и думала, — сказала сестра Вилламина.

— Ну, Натан, — сестра Йоделла покачалась на пятках, — ты, я вижу, действительно наслаждался свободой.

— Именно так, — невозмутимо сказал Натан. — Если с ней что-нибудь случится, я аннулирую наше соглашение. Я посылаю ее в знак того, что доверяю Джеганю. Я беру на себя смелость первым продемонстрировать доверие, чтобы император убедился в искренности моих намерений.

— Мы понимаем, Натан. — Сестра Йоделла стала серьезной. — Ей не будет причинено вреда.

— Когда она уедет с книгой, я хочу, чтобы ее проводили до границ лагеря, но не дальше. Если вы пустите за ней шпионов, я об этом узнаю. И тоже буду рассматривать это как проявление враждебности по отношению ко мне.

Сестра Йоделла кивнула.

— Понятно и очень разумно. Она едет с нами, получает книгу и благополучно возвращается к вам. Одна. Все счастливы.

— Хорошо, — сказал Натан. — Сегодня ночью Джегань будет избавлен от Ричарда Рала. А получив книгу, я присоединю южную армию Д’Хары к экспедиционному корпусу Джеганя, тем самым выполнив свою часть сделки.

Сестра Йоделла поклонилась.

— Мы заключили договор, магистр Рал. Его превосходительство приветствует вас в своей империи в качестве второго человека после него самого.

Натан направился к двери, за которой стояла Кларисса. Кларисса вскочила, подбежала к окну и, отдернув тяжелую штору, притворилась, что с интересом глядит на улицу.

— Кларисса, — позвал Натан.

Она обернулась; он стоял в дверном проеме, а за его спиной маячили сестры.

— Да, Натан. Вам что-нибудь нужно?

— Да, Кларисса. Я хотел бы попросить вас совершить одну маленькую поездку — сугубо делового характера.

Шурша юбками, Кларисса вышла в гостиную, и Натан представил ее сестрам.

Сестры понимающе улыбнулись, поглядели на вырез ее платья и переглянулись. Кларисса безошибочно могла угадать, что они в эту минуту думают.

— Кларисса, ты должна уехать сейчас, с этими дамами. Там, куда они тебя привезут, тебе дадут книгу. Ты вернешься с книгой сюда. Ты помнишь, куда я собирался переехать?

— Да, Натан.

— Получив книгу, ты направишься туда. Никто, ни один человек, не должен знать, где я нахожусь. Ты понимаешь?

— Да, Натан.

— Я пойду велю, чтобы ей приготовили лошадь, — сказала сестра Вилламина.

— Лошадь? — Кларисса задохнулась. — Я никогда в жизни не ездила на лошади. Я не умею…

Натан отнесся к этому заявлению спокойно.

— У меня есть карета. Кларисса возьмет ее. Это никого не смущает?

Сестра Йоделла пожала плечами.

— Лошадь, карета — какая разница, если мы можем проверить ее на наличие дара.

— Проверяйте все, что хотите. Я пошлю за каретой, пока вы занимаетесь своими проверками, а потом Кларисса начнет укладывать вещи.

— Согласны.

— Хорошо. Итак, все улажено.

Натан встал перед Клариссой, заслонив ее собой от сестер.

— Это ненадолго, моя дорогая, и скоро мы снова будем вместе. — Он поправил медальон, висящий у нее на шее на золотой цепочке, так, чтобы тот смотрел на Клариссу, и на мгновение заглянул ей в глаза. — Я буду ждать тебя. Я сказал моим подругам, что, если что-то случится с тобой, я буду более чем несчастен.

Кларисса посмотрела в его изумительные глаза.

— Спасибо, Натан. Я привезу книгу, как вы просите.

Натан поцеловал ее в щеку.

— Спасибо тебе, моя дорогая. Очень мило с твоей стороны. Ну что ж, спокойного путешествия.

Глава 57

Над вершиной горы Киммермосст плыли темные, задумчивые облака. Андолиане бросали на них хмурые взгляды. Дрефан предложил Кэлен руку, чтобы помочь ей спешиться, но она притворилась, что не заметила.

В исчезающем свете дня призрачные руины казались Кэлен скелетом какого-то неведомого чудовища, которое вот-вот оживет и проглотит ее. Хотя сегодня должно было быть полнолуние, тучи грозили закрыть луну. Кэлен подумала, что, как только растает последний луч солнца, здесь станет темно, как в могиле.

Привязав лошадей в одном из разрушенных зданий, легат и Кара провели невест и женихов к круглой беседке в саду, от которой сохранились только основание, каменные скамьи и несколько колонн, которые когда-то поддерживали крышу.

Вдали, в исчезающем свете, Кэлен видела острую кромку утеса и черные горы за ним. Где-то там был Храм Ветров.

Кэлен посадили на изогнутую скамью рядом с Дрефаном, а Ричарда и Надину — через две скамьи сбоку. Кэлен смотрела на Ричарда, пока Дрефан не наклонился и не заслонил его от Кэлен. Тогда она перевела взгляд на Кару. Шесть сестер выстроились позади своего мужа.

— Мы собрались здесь, — хором сказали легат и Кара, — чтобы обвенчать Ричарда Рала с Надиной Брайтон и Кэлен Амнелл — с Дрефаном Ралом. Этот обряд совершается по воле духов, и клятвы, принесенные здесь, будут произнесены перед самими духами.

Кэлен смотрела на сорняки, растущие из трещин в камне. Громкие слова о верности и долге почти не касались ее сознания. Ей было невыразимо душно и жарко; ее белое платье Матери-Исповедницы липло к спине. По ложбинке между грудей стекал пот.

Внезапно она почувствовала, что Дрефан взял ее за руку.

— Что? Что такое?

— Пора, — сказал он. — Идем.

Они встали перед легатом и Карой. Жены легата застыли с двух сторон, как часовые. Кэлен смотрела мимо Дрефана и видела Ричарда, стоящего возле Надины. Надина улыбалась.

— Если кто-то не желает этого бракосочетания, он должен сказать об этом сейчас, ибо, однажды созданные, эти узы не могут быть уничтожены.

— Я хочу сказать, — произнес Ричард.

— Говорите.

— Ветры сказали, что мы должны дать согласие добровольно. Этого нет. Нас принуждают. Нам говорят, что люди будут умирать, если мы не согласимся. Я вступаю в брак не по собственной доброй воле; я делаю это только для того, чтобы спасти жизни людей.

— Вы желаете спасти жизнь тем, кто умрет, если магия, украденная у Храма Ветров, не вернется к нему? — уточнил легат.

— Именно так.

— Эта свадьба — часть вашей попытки спасти этих людей. Если церемония не состоится, они умрут. Вы желаете их спасти. Это расценивается как ваша добрая воля. Если вы не согласны, скажите об этом сейчас. Потом вы уже не сможете изменить своего решения.

Душная тишина повисла в воздухе.

Кэлен стремительно сорвалась в чернильную бездну. Все произошло слишком быстро. Настолько быстро, что она не успела даже вдохнуть.

— Я хочу поговорить с Ричардом, прежде чем произнесу клятву, — сказала Кэлен и добавила: — Одна.

Мгновение легат и Кара смотрели на нее.

— Тогда спешите, — сказали они вместе. — Время истекает. Луна растет.

Кэлен и Ричард отошли на такое расстояние, чтобы их не услышали.

Она хотела, чтобы Ричард спас их от этого. Он должен спасти их. Он должен сделать что-то прямо сейчас, иначе будет слишком поздно.

— Ричард, нет времени. Ты можешь придумать хоть что-то, чтобы это остановить? Любой способ спасти людей и не делать того, что от нас требуют ветры?

Ричард стоял к ней вплотную и все же был далеко.

— Прости. Я не знаю другого способа. Прости меня, — прошептал он. — Я потерпел неудачу.

Она покачала головой:

— Нет, ты не виноват. Даже думать не смей об этом! Духи лишили нас возможности победить. Они хотели, чтобы так было, и поймали нас в двойную ловушку. Но по крайней мере, если мы пройдем через это, Джегань проиграет. Это гораздо важнее. Сколько влюбленных, таких, как мы, смогут теперь спокойно жить и быть счастливыми!

Ричард улыбнулся той улыбкой, от которой у Кэлен всегда таяло сердце.

— Вот что еще я так сильно люблю в тебе: твою страсть. Пусть больше мы никогда не увидимся, но с тобой я познал истинное счастье. Истинную любовь. Многим ли выпала такая удача?

Кэлен сглотнула.

— Ричард, если мы сделаем то, что требуют духи, нам придется хранить верность нашим клятвам. Но разве мы не можем… быть вместе… хотя бы иногда?

Его губы дрожали, и слезы в глазах были достаточно ясным ответом на этот вопрос.

За мгновение до того, как они упали бы в объятия друг друга, между ними встала Кара.

— Время. Есть ли у вас какие-то желания?

— У меня их полно, — с внезапной злобой сказал Ричард. — Какое именно ты хочешь услышать?

— Ветры желают знать, выполните ли вы их условия.

— Мы выполним, — прорычал Ричард. — Но пусть духи знают, что я буду мстить.

— Ветры делают единственное, что могут сделать для того, чтобы остановить смерть. — В голосе Кары прозвучало неожиданное сострадание, но Кэлен была уверена, что это все еще говорят ветры, а не она сама. — Они делают это не потому, что враждебно настроены к вам.

— Один мудрый человек однажды сказал мне, что мертвецу все равно, от чего он умер, — сказал Ричард.

Он вызывающе взял Кэлен за руку и пошел с ней к беседке. Там он встал рядом с Надиной, а Кэлен — рядом с Дрефаном. Лицо ее представляло собой ничего не выражающую маску Исповедницы. Ей было жаль Ричарда, потому что его не учили с детства подавлять свои чувства и не замечать ни боли, ни душевных терзаний. А у нее было время подготовиться к этой последней пытке.

Она мысленно сосредоточилась на Ричарде, пытаясь передать ему часть своей силы, чтобы он не сломался, чтобы он выдержал: ведь ему еще предстоит войти в Храм Ветров.

— Да или нет? — сказал легат.

Кэлен посмотрела на него.

— Что?

Он поглядел на тучи и тяжело вздохнул.

— Вы клянетесь уважать этого человека, повиноваться ему как хозяину вашего дома, заботиться о нем и быть ему верной женой, пока вы оба живы?

Кэлен поглядела на Дрефана и пожалела, что не слышала, в чем должен был поклясться он.

— Я клянусь, если это требуется от меня, чтобы остановить чуму.

— Да или нет?

Кэлен сердито вздохнула.

— Я должна поклясться, чтобы остановить магию, украденную у ветров?

— Да.

В душе она уже поклялась, только Ричарду, а не Дрефану. Руки Кэлен сами собой сжались в кулаки.

— Тогда — да, я клянусь.

— Итак, перед лицом духов и властью духов вы объявляетесь мужем и женой.

Кэлен задохнулась от внезапной боли. Ей казалось, что ее изнутри разрывают на части. Она попыталась сделать вдох, но не смогла. Перед ее выпученными глазами вспыхнул яркий свет.

Дрефан обнял ее за талию.

— Что такое? Кэлен, что с тобой?

У нее подкосились ноги, но он не дал ей упасть.

— Это духи, — сказали одновременно легат и Кара. — Они ограничили ее власть. В этом браке она должна жить как обычная женщина.

— Вы не можете этого сделать! — вскричал Ричард. — Она будет беззащитна! Вы не можете отнять у нее ее власть!

— Ее власть не отнята, но ограничена таким образом, чтобы она не могла использовать ее против своего супруга, Дрефана Рала, — ответили они ему хором. — Теперь вы должны принести клятву, иначе возможность помочь ветрам будет утрачена навсегда.

Кэлен уставилась в землю, чувствуя пустоту в душе там, где только что была ее магия. Она не слышала, что ответил Ричард, но, видимо, он сказал то, что требовалось, потому что легат объявил его и Надину мужем и женой.

Они взяли не только ее любовь, но и власть Исповедницы в качестве платы. Пустота в душе грозила задушить ее. Кэлен ни о чем не могла думать, ее разум был словно укрыт плотной черной завесой.

Дрефан взял ее за руку.

— Тебе лучше сесть. Я целитель и даже в такой темноте вижу, что тебе нехорошо.

Кэлен покорно пошла за ним к скамье и села.

— У вас будет хорошая жена, — заметил легат и посмотрел на кипящее небо. — Ричард Рал, Дрефан Рал, идемте со мной.

— Куда? — спросил Ричард.

— Мы должны подготовить вас к завершению церемонии.

Кэлен подняла голову. Даже в темноте она видела, что Ричард готов взорваться. Его рука лежала на эфесе меча.

Дрефан сочувственно погладил Кэлен по спине.

— Все будет хорошо. Не волнуйся, я буду заботиться о тебе, как и обещал.

— Спасибо, Дрефан, — с трудом выдавила она.

Дрефан оставил ее и пошел к Ричарду. Они о чем-то заговорили. Судя по жестам, Дрефан пытался остудить гнев Ричарда.

Потом легат и Кара увели их к двум зданиям почти у самого края обрыва, а Надине и Кэлен велели ждать в беседке.

Кэлен забилась в угол скамьи. Надина присела рядом. Было уже настолько темно, что Кэлен едва могла различить ее лицо. Шесть сестер ушли к лошадям.

— Я сожалею, — сказала Надина. — О твоей магии, я имею в виду. Я не знала, что они сделают это с тобой. Теперь ты стала такая, как все.

— Да.

— Кэлен. — Надина помолчала. — Я не буду лгать тебе, говоря, будто жалею, что вышла замуж за Ричарда, но обещаю, что постараюсь сделать его счастливым.

— Надина, неужели ты не понимаешь? Ты можешь быть нежной как пудинг или жгучей словно крапива — ему все равно. Какую бы боль ты ему ни причинила, после того, что случилось сегодня, это будет все равно что пчелиное жало для мертвеца.

Надин неловко хихикнула.

— Ну, я знаю припарку от яда пчелы. Ричард сам увидит. Я буду…

— Ты уже обещала мне, что будешь к нему добра. Я это ценю, но в настоящее время мне что-то не хочется слушать подробности.

— Я понимаю. — Надина помолчала. — У меня и в мыслях не было, что все так получится.

— У меня тоже.

— Но дальше я буду делать так, как я хочу. — Ее тон внезапно стал холодным и мстительным. — Ты выставила меня перед Ричардом дурой, ты лишила меня радости свадьбы, но теперь ты у меня ничего не отнимешь.

— Мне очень жаль, Надина, если ты думаешь, будто я…

— Теперь, когда он мой, я намереваюсь показать ему, какое удовольствие женщина может доставить мужчине. Он сам увидит. Он сам убедится, что я не хуже тебя. Ты думаешь, у меня не получится? Еще как получится! — Она наклонилась к Кэлен. — Еще до рассвета я заставлю его стонать от восторга. И тогда мы увидим, кто из нас лучше и так ли уж сильно он без тебя тоскует. Когда ты будешь там с его братом, слушай внимательно, и ты услышишь, как я буду визжать от наслаждения. От наслаждения, которое подарит мне Ричард. Не тебе — мне!

Кэлен уронила лицо в ладони. Духам мало было вонзить в нее нож, они решили еще и повернуть его в ране.

Вернулись Кара и легат.

— Время, — сказали они хором.

Кэлен встала и осталась стоять на негнущихся ногах, ожидая, когда ей скажут, что делать дальше. Легат повернулся к Каре.

— Скоро начнется гроза. — Он посмотрел на черное небо. — Я должен увести моих жен подальше от этой горы. — Он взял Кару за руку. — Ветры говорят с тобой так же, как и со мной. Ты можешь о них позаботиться?

— Да. Дело почти сделано. Я его завершу, — сказала Кара.

Без долгих слов легат побежал в темноту.

Кара сильными пальцами ухватила Кэлен за руку.

— Иди со мной, — сказала она ледяным голосом ветров.

Кэлен уперлась.

— Кара, прошу тебя. Я не могу.

— Ты можешь и будешь, иначе чума убьет еще многих.

Кэлен отступила.

— Нет, ты не понимаешь. Я не могу. У меня лунный цикл. Он еще не закончился. Я не могу…

Глаза Кары вспыхнули грозным светом.

— Это не мешает тебе исполнить супружеский долг. Дело еще не завершено. Вы все должны сыграть свою роль — получить удовольствие. Сегодня ночью. Или ты хочешь, чтобы чума продолжала свирепствовать?

Кара привела Надину и Кэлен на край утеса. Кэлен с трудом понимала, что происходит. Кара отвела Надину в здание справа от дороги, потом вернулась за Кэлен и повела ее в здание слева.

Они вошли в дверной проем. Кэлен разглядела в темноте силуэт Дрефана и прямоугольники бывших окон. Дрефан стоял, положив руку на эфес своего меча. За окнами начинался обрыв, а за ним — пустота на том месте, где когда-то был Храм Ветров.

— Вот ваша жена, — провозгласила Кара, указывая на Кэлен. — Вот ваш муж. — Она показала на Дрефана. — Ваш брак должен быть полным. С этой минуты вам запрещается спрашивать. С этой минуты вам запрещается говорить. Для этого есть причины, но вам их не нужно знать. Повинуйтесь, если вы хотите остановить смерть. Вы должны возлечь как муж и жена. Если кто-то из вас произнесет хотя бы слово, испытание завершится, и доступ в Храм Ветров будет закрыт навсегда. Только после того, как вы выполните все требования, ветры придут. Только после того, как ветры придут — а ошибиться в этом будет нельзя, — вам позволяется говорить друг с другом. Не раньше.

Кара повернулась к Кэлен и помогла ей снять платье. Кэлен нетрудно было выполнить требование насчет молчания; ей все равно нечего было сказать.

Черный ночной воздух коснулся ее обнаженного тела. Она бросила взгляд на меч Дрефана. Когда все это закончится, она может заколоть им себя. А если не получится им завладеть — что ж, всегда остается утес.

Кара взяла Кэлен за руку и повела вперед. Она заставила ее встать на колени и наклониться. Кэлен нащупала доски, покрытые соломой.

— Твой муж ждет здесь. Иди к нему.

Кара вышла, и ее шаги затихли во тьме.

Кэлен осталась один на один с Дрефаном.

Глава 58

Кэлен взобралась на доски, и ее рука коснулась волосатой ноги Дрефана. Она откатилась в сторону и легла рядом с ним. На солому было постелено одеяло, и лежать было довольно удобно.

Кэлен перевернулась на спину и уставилась в черноту. Она видела только смутные силуэты оконных проемов, и больше ничего. Дыхание ее было неровным, сердце отчаянно билось.

Это еще не самое страшное, сказала она себе. Не самая ужасная вещь в мире. Во всяком случае, это не изнасилование.

Она почувствовала, что рука Дрефана легла ей на живот. Кэлен отпихнула ее и с трудом подавила крик.

«Я не должна была этого делать», — сказала она себе. Что такое рука по сравнению с чумой? Сколько людей, умирающих от чумы, с радостью поменялись бы с ней местами? Это не самое страшное в мире, ласковая рука.

Рука Дрефана нащупала ее пальцы и попыталась их успокаивающе пожать. Кэлен отбросила его руку так, словно ее коснулась змея. Она не клялась держать его за руку. Она не клялась принимать от него утешение. Она его жена и позволит ему делать с ней все, что она должна позволить ему с ней делать, но она не обязана держать его за руку.

Кэлен отчаянно пыталась убедить себя рассуждениями. Ричард должен войти в Храм Ветров. Храм Ветров потребовал за это цену. Дух дедушки Чандалена предупредил ее, что она не должна от этого уклоняться. Она помнила его слова слишком хорошо:

— Мне не назвали цену, но я предупреждаю тебя, что нет пути избежать расплаты. Должно быть так, как будет тебе открыто, или погибнут все. Я прошу, чтобы, когда ветры укажут путь, ты прошла по нему, иначе случится то, что я тебе показал.

Она должна позволить Дрефану касаться ее. Но, вспомнив его прикосновение, Кэлен опять разозлилась. Ей не нужна его нежность!

А что ей нужно? Чтобы он был грубым? Разумеется, он должен ее касаться, без этого ничего не получится. Ричард должен войти в Храм Ветров. Она должна позволить Дрефану сделать это.

Кэлен протянула руку и нащупала руку Дрефана. Она положила ее себе на живот. Рука осталась лежать.

Чего он ждет? Она чуть было не крикнула, чтобы он делал то, что должно быть сделано. Взял то, что принадлежит его брату по сердцу, а не по клятве.

Кэлен лежала, чувствуя на животе руку Дрефана, и слушала мертвую тишину ночи. Внезапно она осознала, что старается услышать звуки из дома, где были Надина и Ричард. Она закрыла глаза.

Рука Дрефана переместилась ей на грудь. Сжав кулаки, Кэлен заставила себя лежать спокойно. Она должна позволить ему все. Она попыталась подумать о другом, вспомнить то, что зубрила когда-то в детстве. Но не смогла.

Он был нежен, но это утешения не приносило. Под его пальцами Кэлен чувствовала себя оскверненной — и то, что он отныне стал ее мужем, не имело никакого значения. Он мог быть нежен, а мог быть груб — никакого значения.

Рука Дрефана скользнула ей между ног, и у Кэлен едва не остановилось дыхание. Она вспомнила, как он шарил между ног у Кары. Теперь он делает это с ней.

Она ненавидела его. Она вышла замуж за человека, которого ненавидела.

Кара чувствовала то же самое, что Кэлен чувствует сейчас. Кара не так наивна в этих вещах. Кара не стала бы вести себя так глупо. Кэлен позволила руке Дрефана делать то, что она делала.

От нее зависит жизнь людей. Она должна спасти людей от чумы, насланной Джеганем. Это ее долг.

Неожиданно Дрефан поднялся. Его темный силуэт навис над Кэлен. Его колено осторожно ткнулось ей в бедра — немая просьба раздвинуть ноги. Это скоро закончится, сказала она себе, и сделала то, чего он хотел.

Дрефан медленно опустился на нее. Он был большой, такой же большой, как Ричард. Кэлен испугалась, что он раздавит ее, но он приподнялся на локтях и не причинил ей боли. Он был осторожен, а она только мешала ему. Он должен это сделать, и она должна ему помогать.

Кэлен поморщилась от боли: она была не готова. Но было уже поздно; Дрефан проник в нее. Она закусила губу.

Она никогда еще не чувствовала себя столь беспомощной. Она вышла замуж за Дрефана, не за Ричарда, и Дрефан, а не Ричард, взял ее. Все было потеряно. Она хотела закричать в муке, но вместо этого ей пришлось напомнить себе, что надо дышать. Она крепко сжала веки и начала считать про себя удары сердца.

Это тянулось дольше, чем она надеялась, но короче, чем она боялась. Наконец Дрефан скатился с нее. Он выполнил свою задачу, но, казалось, был этому не слишком рад. Как ни странно, это принесло Кэлен какое-то облегчение. Он лег на спину, и она смогла свободно вздохнуть. Добрые духи, кончено!

Она сказала себе, что это было не так уж и плохо. Вернее, это было никак. Она почти ничего не чувствовала. Не так ужасно, как она боялась. Просто никак.

Но что-то она все же почувствовала. Почувствовала себя оскверненной.

Она помнила, как это было с Ричардом. Она помнила, как желала его. Помнила дикую страсть. Помнила, как кричала от яростного наслаждения.

Почему же сейчас это было не так?

Потому что она не любит Дрефана, вот почему. И не просто не любит, а ненавидит. И не только за его руки, шарящие по Каре. Во всем его облике была какая-то фальшь, а в синих глазах — вероломство. Раньше она чувствовала это, но не осознавала, а вот сейчас осознала.

И все же разница в ощущениях не оставалась для нее загадкой. После той ночи между мирами ей отчаянно хотелось ее повторить. Порой она готова была отдать все за то, чтобы быть с Ричардом. За то, чтобы вновь испытать это наслаждение. За то, чтобы утолить страсть. Дрефан был ласков и осторожен. Он сочувствовал ей и хотел, чтобы ей было хорошо. Она так мечтала о наслаждении — почему же она не испытала его хотя бы чуть-чуть?

Дыхание Дрефана выровнялось. Кэлен лежала в темноте рядом со своим мужем и терялась в догадках, почему не пришел Храм? Она выполнила свою часть договора.

Но может быть, Ричард ее не выполнил? Кэлен вспомнила, что говорила Надина, и горько усмехнулась. Нет, Надина не дала бы ему так просто заснуть, она проследила бы, чтобы Ричард сделал то, что должен был сделать. В чем Кэлен не сомневалась, так это в ее желании осуществить брак по всем правилам.

Надина была красивая женщина, а Ричард знал, что должен это сделать. Почему же Храм Ветров не приходит?

Темное небо за окнами, казалось, кипело, в воздухе стояла липкая духота, но гроза почему-то не начиналась. Кэлен вытянулась на соломе и закрыла глаза.

Ночь тянулась бесконечно. Где Храм Ветров? Дрефан не делал попыток снова коснуться ее, и она была ему благодарна за это. Он лежал на спине и ждал вместе с нею.

Кэлен начала засыпать, но ее разбудил отдаленный смех Надины.

Кэлен захотелось ударить Ричарда. Чем он занимался все это время? Он мог взять Надину уже трижды. А возможно, брал. Возможно, когда Храм Ветров не пришел, он решил попробовать снова. Надина была бы только рада. Кэлен чувствовала, как у нее горят щеки. Она знала, что Надина смеялась, чтобы унизить Кэлен. Она не могла кричать слов восторга, но и смех ее был достаточно красноречив.

Дрефан тихо лежал рядом. Кэлен вздохнула. Рано или поздно ветры придут. Они сделали все как надо.

Как надо?

Как это говорила Кара?

Вы все должны сыграть свою роль — получить удовольствие.

Дрефан получил удовольствие. Во всяком случае, был удовлетворен. Надина, без сомнения, тоже. Ричард — наверное.

А Кэлен — нет. Она удовольствия не получила.

Она отбросила эту мысль. Нет, наверное, дело не в этом. Ветры просто ждали Надину и Ричарда. Скоро они придут.

Ночь тянулась; Кэлен вспоминала слова Кары и снова и снова думала о том, как была с Ричардом в обители между мирами. Она испытала тогда наслаждение, которое обычная женщина может получать когда захочет — и совсем не обязательно по любви, — а просто чтобы утолить страсть.

Внезапно Кэлен подумала, что сейчас она тоже обычная женщина. Ветры отняли у нее ее магию, и она тоже свободна наслаждаться тем, чем наслаждаются все женщины в мире. Кэлен увидела себя со стороны — вот она лежит рядом с мужем, совсем не уродом, и терзается, как терзалась все это время, желая Ричарда.

Неужели она должна прожить всю оставшуюся жизнь, отказывая себе в простом удовольствии, которое она теперь вольна получать когда угодно?

Но она не любит Дрефана. Без любви страсть пуста.

Однако страсть есть страсть, и пусть это будет не пик наслаждения, но все-таки удовольствие. Духи отняли у нее все. Они отняли у нее магию; они отняли у нее Ричарда, который мог заменить ей весь мир. Неужели она позволит им лишить ее и обычных удовольствий, на которые имеет право любой?

Что у нее осталось еще?

Дрефан ее муж. Она обречена прожить с ним всю жизнь.

Вы все должны сыграть свою роль.

Неужели все-таки ветры не пришли именно из-за этого? Из-за того, что она еще не сыграла свою роль?

Дрефан перевернулся на живот и вздохнул. Кэлен вспомнила его тесные штаны и как она старательно отводила от них взгляд. Дрефан — красивый мужчина; он сложен, как Ричард. И он ее муж.

Дрефан вздрогнул, когда ее рука коснулась его спины. Кэлен погладила его по спине и позволила себе с таким же восторгом чувствовать его сильные мускулы, с каким всегда чувствовала мускулы Ричарда. Она глубоко вдохнула и дала волю своей страсти.

Это было единственное удовольствие, которое ей еще было дозволено. Больше духи ей ничего не оставили. И она имеет право его получить.

Кэлен заставила Дрефана перевернуться на спину, закинула на него ногу и положила его руку себе на грудь. Дрефан никак не откликнулся. Возможно, он был удивлен переменой в ее поведении. Возможно, он был смущен. Ее рука скользнула по его животу и ниже.

Кэлен нашла, что в таком состоянии от Дрефана толку мало. Если она хочет получить удовольствие, ей придется изменить ситуацию.

Она начала целовать ему грудь, потом медленно опустилась ниже. Дыхание его оставалось спокойным, и Кэлен начала злиться. Ее бесило, что она уже распалена, а он еще нет.

Что ж, если она хочет получить удовольствие, то никто за нее не станет его распалять. Кэлен пробежалась языком по упругому животу Дрефана и опустилась совсем вниз.

Взяв его в рот, она почувствовала вкус собственной крови. Она заставила себя не замечать этого и продолжала его уговаривать.

Она уже начала бояться, что ничего не выйдет, но наконец он вернулся — такой же крепкий, как прежде.

Кэлен уже задыхалась от сжигающей ее страсти. Решив получить удовольствие, она стала очень настойчивой. Дрефан ее муж. Это его обязанность, он должен утолять и ее желания, а не только свои.

Кэлен откинула голову. Она изнемогала. То, что это был Дрефан, больше не имело значения. Для нее это был Ричард. Представляя его себе, она поднялась и со стоном опустилась на Дрефана сверху.

На сей раз она была готова принять его. На сей раз она хотела его. Она помнила то, что делала с Ричардом, и сейчас делала то же самое. В своем воображении она вновь переживала те сладостные минуты. Она задыхалась, пот струился по ее обнаженному телу.

Дрефан тоже начал постанывать и задыхаться. Она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Дрефан отвернулся, и тогда она взяла его голову и прижала к своей груди. Его лицо было горячим, и от этого она распалилась еще сильнее.

Она хотела крикнуть ему, что он должен сделать, но вовремя вспомнила, что им запрещено говорить. Она молча взяла его руки и положила их туда, куда ей хотелось, где их прикосновение стократ увеличивало наслаждение. Это был Ричард, который снова ее обнимал, который снова ее хотел.

На пике экстаза она выгнулась и задрожала всем телом, а через мгновение пришла вторая волна наслаждения, а потом еще и еще. Они накатывались друг на друга, и казалось, это продолжается вечность, пока наконец с последним, самым невыносимым всплеском этот огненный шторм не утих и Кэлен, обессиленная, не повалилась на солому, покрытую одеялом.

Какое-то одно мгновение она была полностью свободна. Не было ни чумы, ни умирающих людей, ни ответственности, ни долга, ни брака с Дрефаном, ни Надины. На одно мгновение она освободилась от всего этого. На одно мгновение ее сердце и ее страсть снова принадлежали Ричарду.

Кэлен отодвинулась от Дрефана и смахнула с лица мокрые волосы. Ей показалось, что и на этот раз он был не слишком доволен. Впрочем, ей не было до этого дела. Она была довольна. Все остальное — не важно. Внезапно она почувствовала, что плачет. Плачет от радости.

Наконец она успокоилась и вытерла слезы. Теперь, когда страсть была удовлетворена, Кэлен почувствовала стыд.

Добрые духи, что же она только что сделала? Она наслаждалась, как обычная женщина. Ей нужно было утолить страсть. Но почему же тогда она внезапно почувствовала себя грязной?

В отдалении загрохотал гром. Сверкнула молния. Кэлен посмотрела на окна. Еще одна молния, ближе, разорвала облака и озарила вершину горы.

Через дорогу до Кэлен донесся долгий крик Надины. Кэлен заставила себя не слушать и не думать о ней. Надина вскрикнула еще раз. Кэлен заткнула уши.

Налетел порыв ветра, словно открылась огромная дверь. Грохот грома был подобен лавине. Вздрогнули стены. Вся гора затряслась.

Кэлен приподнялась на локтях, глядя в окно. Облака пронзила еще одна молния. Гром грохотал, перекатываясь по горам, и каждый удар раздавался все ближе.

Храм Ветров приближался — ошибиться в этом было нельзя. Мысли Кэлен вернулись к Ричарду, потому что храм приходил для него. Кэлен чувствовала себя опозоренной. Как она могла так легко потерять след своего сердца? Как могла так наслаждаться другим мужчиной? Кто она после этого?

Но Ричард никогда не узнает об этом. Если только Дрефан ему не расскажет. У Кэлен замерло сердце. Она вспомнила вероломство в глазах Дрефана. Нет-нет, он не расскажет!

А если расскажет?

Молния блеснула совсем рядом, и в ее свете Кэлен увидела очертания какого-то здания. Как и сказали ветры, ошибиться было нельзя. Теперь она могла говорить.

Кэлен бросилась к Дрефану. Она должна взять с него слово молчать, пока они не уедут отсюда. Если Ричард узнает…

Ветер обрушился на вершину горы. Снова прогремел гром.

Кэлен в темноте нащупала руку Дрефана.

— Дрефан, послушай. Ты должен мне пообещать, что никогда не расскажешь Ричарду о том, что случилось… О том, что мы с тобой делали. — Ее ногти впились ему в руку. — Я всю жизнь буду делать все, что ты скажешь, но ты должен обещать мне, что Ричард никогда не узнает…

Всполохи молний осветили комнату. Кэлен подняла голову.

Серые глаза смотрели на нее, и в них отражались сполохи огня.

— Я думаю, что Ричард уже знает.

Кэлен закричала.

Глава 59

Кэлен застыла. Она не могла заставить себя моргнуть. Она не могла отвести глаз от лица Ричарда.

Она не понимала, не могла понять, что это значит. Казалось, мир встал с ног на голову. Мысли у нее разбегались, и она не могла их собрать.

Она знала только одно: это Ричард, не Дрефан.

Но ни разу прежде его взгляд не приводил ее в такой ужас. В нем не было ничего. Ни гнева, ни долга, ни цели, ни смертельного спокойствия, ни ревности, ни даже пустого равнодушия.

В них не было души, в этих серых глазах. В них не было сердца.

Кэлен закрыла рот дрожащими руками и вжалась спиной в каменную стену.

Он всегда мог узнать, когда она входила в комнату, что это она. Он знал, что это она, с той минуты, когда Кара ввела ее сюда.

Он знал. Он пробовал ободрить ее, он сжал ей руку, думая, что она догадается. А она его оттолкнула. Он был нежен и осторожен. Он хотел утереть ей слезы. А она его оттолкнула. Она не позволила ему дать ей понять, что это он.

Кэлен с воплем упала на пол.

— Нет! Добрые духи, нет!

Ричард не бросился к ней, не начал утешать. Он не начал ругаться. Вместо этого он пошел туда, где лежала его одежда, и принялся одеваться.

Кэлен метнулась к своим вещам и тоже лихорадочно принялась одеваться, потому что ее нагота напоминала ей о том, что она только что сделала.

Натянув платье, она подбежала к двери, где стоял его меч, и замерла. Это был не Меч Истины, меч Ричарда. Это был меч Дрефана.

Кэлен схватила Ричарда за руку.

— Как… Это меч Дрефана, это не твой. Это меч Дрефана!

Ричард взял у нее меч и поставил к стене.

— У тебя отняли твою магию. Ты не можешь защищаться. Теперь Дрефан будет рядом с тобой, не я. Я отдал ему Меч Истины, чтобы он мог защитить тебя. — Их взгляды встретились. — Я думаю, он может находить истину точно так же, как любой другой.

Ричард сунул ногу в штаны. Кэлен опять схватила его за руку.

— Ричард, разве ты не понимаешь? Это был ты. Ты был со мной, не Дрефан. Духи отмечают различие между намерением и деянием. Это был не Дрефан, это был ты!

Он высвободился. Может, духи и отмечали различие, но Ричард этого не делал. Для него намерение было то же самое, что и деяние.

— Ричард, ты не понимаешь. Все было не так, как ты думаешь.

Он бросил на нее такой взгляд, что она замерла, утратив дар речи, и снова принялся одеваться.

За окнами сверкали молнии, озаряя огромное здание на краю утеса: Храм Ветров. Но когда молнии гасли, на его месте Кэлен видела лишь далекие горы.

— Ричард, — взмолилась она, рыдая, — пожалуйста, поговори со мной. Скажи хоть что-нибудь. Потребуй у меня объяснений. Скажи, что никаких объяснений слышать не хочешь. Обругай меня. Назови меня шлюхой. Скажи, что ненавидишь меня. Ударь меня. Делай хоть что-нибудь! Только перестань меня не замечать!

Он натянул сапоги и начал надевать черную куртку.

— Ричард, пожалуйста! Я люблю тебя!

Он посмотрел на нее. На мгновение ей показалось, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он наклонился и поднял пояс. Застегнув пояс, Ричард надел браслеты с непонятными символами. Потом прицепил к перевязи меч Дрефана.

— Ричард, пожалуйста, поговори со мной. Это была воля духов. Разве ты не помнишь, что дух сказал мне? Я должна была заплатить цену!

Он вновь посмотрел на нее и набросил на плечи свой золотой плащ.

Когда он повернулся к двери, Кэлен схватила его за куртку обеими руками и потянула назад.

— Ричард, я люблю тебя. Ты должен мне верить. Я все объясню тебе позже, а до тех пор ты должен мне верить. Я люблю тебя. Никого другого. Мое сердце принадлежит только тебе. Добрые духи, пожалуйста, верьте мне!

Ричард взял ее за подбородок, провел большим пальцем по ее губам, а потом в свете молний показал палец ей.

— …Ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей кровью.

Эти слова разорвали ей сердце.

Ричард направился к двери, а Кэлен заткнула себе рот подолом платья, чтобы не выпустить крик. Она поклялась, что никогда не предаст его, и все же сделала это. С плачем она выскочила за ним в дикую ночь. Она должна что-то сделать. Она не может позволить ему жить с этой болью, которую сама причинила. Она любила его больше жизни — и все же причинила ему эту страшную боль.

Снаружи завывал ветер. Ричард пошел по дороге, но у края утеса Кэлен догнала его и заставила остановиться.

Небо было подобно бушующему океану. Молнии пронзали тучи, и грохот грома сотрясал вершину горы. Храм Ветров был там — но только во время этих жестоких ударов. В промежутках Кэлен видела лишь пустоту.

— Ричард, что ты собираешься делать?

— Я собираюсь остановить чуму.

— Когда ты вернешься? Я буду ждать здесь. Когда ты вернешься?

Он посмотрел ей в глаза.

— Для меня здесь ничего не осталось.

Кэлен вцепилась в него:

— Ричард, ты должен вернуться! Должен! Я буду ждать здесь. Я люблю тебя. Добрые духи, ты нужен мне! Ричард, ты должен вернуться ко мне!

— У тебя есть муж. Ты дала ему клятву… и все остальное.

— Ричард, не оставляй меня одну! — кричала Кэлен на грани истерики. — Если ты не вернешься, я никогда тебе этого не прощу!

Ричард повернулся к обрыву.

— Ричард, у тебя есть жена! Ты должен вернуться!

Гром сотряс гору.

Он оглянулся через плечо.

— Надина умерла. Моя клятва умерла вместе с ней. У тебя остались и муж, и клятва. Мне больше нечего делать здесь.

Ударила молния, и над пропастью снова возник Храм Ветров.

Взметнулся золотой плащ: Ричард прыгнул в молнию.

— Ричард! Я буду здесь! Я буду здесь ждать тебя! Пожалуйста, вернись ко мне!

Вспышка погасла, и храм исчез. При свете другой молнии он опять появился — и вместе с ним Кэлен увидела алую полосу. Это была Кара. Едва молния на мгновение вернула Храм Ветров в мир жизни, она тоже прыгнула на небесную дорогу. Когда наступила темнота, не было ни Храма Ветров, ни Ричарда, ни Кары.

Опустошенная, Кэлен смотрела, как очертания храма то появляются, то исчезают в блеске молний. Она тоже может прыгнуть туда. Она должна прыгнуть. Кэлен не могла понять, почему она не прыгает. Почему она просто стоит на краю?

Потому что Ричард не хочет ее. Она его предала.

Как он мог сделать такое с ней? Он сказал, что всегда будет ее любить. Он сказал, что они всегда будут вместе. Он обещал ей. Он поклялся в вечной любви.

Как и она — и она предала его.

Сквозь грозу Кэлен услышала смех. Злорадное хихиканье. Она обернулась.

Рядом стоял Дрефан. Он был один.

— Где Надина? — спросила Кэлен.

Дрефан откашлялся.

— Когда сверкнула молния и она увидела, что это я, а не Ричард, она закричала. Она сошла с ума. Она прыгнула в пропасть.

Кэлен замерла. Ричард знал. Он сказал, что Надина умерла. Ричард — волшебник. Она видела магию в его глазах, когда он прыгнул в молнию.

— А где Ричард?

Кэлен повернулась и посмотрела на пустоту, на черную стену ночи.

— Ушел.

* * *

На дороге к Храму Ветров, в жуткой тишине, Ричард вынул из ножен меч. На мгновение он удивился незнакомому ощущению, но потом вспомнил, чей это меч.

Он больше не Искатель Истины. Он познал всю истину, которую мог выдержать.

В этом месте не было ни ночи, ни дня — только сумрачный свет, словно в пасмурный день, когда не знаешь точно, где солнце. Но Ричард понимал, что здесь нет никакого солнца. Это не мир жизни.

Это была часть подземного мира — таинственная отдельная ниша в мире мертвых, куда волшебники спрятали Храм Ветров. То же самое когда-то было проделано и в мире живых.

Темные стены огромного Храма Ветров высились перед ним, уходя башнями в туман. Ричард знал, где он идет. И не только это. Знание потоком хлынуло в его разум. Он был боевым чародеем, и Храм Ветров открыл шлюзы в его разуме. Он дал ему все, что Ричард хотел узнать, и даже больше.

Ему казалось, что лишь сейчас он действительно обрел разум.

Возмещение убытков.

— Магистр Рал!

Кара, задыхаясь, подбежала к нему и встала с левой стороны с эйджилом наготове. Но ее эйджил был бесполезен здесь. Все, что из мира жизни, здесь бесполезно.

Ричард повернулся к ветрам и снова пошел вперед. Это недалеко. Совсем рядом. Он знал дорогу.

— Кара, вернись. Ты не принадлежишь этому миру.

— Магистр Рал, что случилось? Я…

— Возвращайся.

Она нахмурилась и вышла чуть вперед, готовая очистить путь от любой опасности. Только она не имела никакого представления о здешних опасностях.

— Я — морд-сит. Я должна защищать магистра Рала.

— Я больше не магистр Рал, — прошептал Ричард.

Она окинула взглядом огромные черные каменные столбы у входа. За ними, как статуи из черного камня, застыли скрины, стражи границы между мирами. Застыли только для глаз Кары, не для его глаз. У лап их валялись кости.

— Магистр Рал, что это за место?

— Ты не можешь войти туда, Кара.

— Почему?

Ричард повернулся и посмотрел на дорогу, по которой пришел. На все, что оставлял позади. На пустоту.

— Потому что это — зал Предателя.

Ричард поглядел на скринов, у лап которых валялись кости волшебников.

Ричард хорошо помнил сообщение, которое сильфида передала ему от волшебника Рикера: «левый страж — в». Теперь он понял, что это значит.

Сжав кулак, он поднял левую руку к правому скрину. Одна из ловушек Рикера.

Браслет нагрелся. Кожа защищала руку от мощи, сосредоточенной в кольцах. Пальцы окутались зеленым маревом. Скрин, на которого была направлена магия, окутался таким же маревом и застыл, позволяя Ричарду войти.

Ричард посмотрел на левого стража и произнес его имя — гортанный звук, на который скрин сразу откликнулся. Черный камень зашевелился, и скрин подошел к хозяину, ожидая приказов.

Ричард снова назвал его имя и показал на Кару.

— Она не принадлежит этому месту. Верни ее в мир жизни. Не причиняй ей вреда. Потом возвращайся на пост.

Скрин подхватил Кару.

— Магистр Рал! Когда вы вернетесь домой?

Ричард пристально поглядел в ее синие глаза.

— Я дома.

Сверкнула вспышка, раздался негромкий хлопок, и скрин исчез вместе с Карой.

Ричард повернулся к храму. Четыре ветра и провидец смотрели на него со стены. Ричард пробежал глазами золотые руны по обе стороны входа: сообщения и предупреждения, написанные волшебниками прошлого.

Здесь не было ветра, но плащ Ричарда взметнулся у него за спиной, подхваченный потоками магии, когда он шагнул в зал Предателя.

Кэлен инстинктивно выставила перед собой руку, когда прямо перед ней ударила молния. Кара упала на землю прямо из воздуха, но сразу вскочила и, бросившись к Кэлен, схватила ее за плечи:

— Что ты наделала!

Кэлен не могла говорить. Она молча смотрела в землю.

— Мать-Исповедница, что ты наделала? Я все исправила, как надо. Что ты с ним сделала?

Кэлен подняла голову.

— Исправила?

— Я дала клятву. Мы сестры по эйджилу. Я поклялась тебе, что не допущу, чтобы Надина была с Ричардом, разве не так?

Кэлен разинула рот в изумлении.

— Кара, что ты сделала?

— То, что тебе было нужно! Я говорила то, что диктовали мне ветры, но когда я повела тебя и Надину к зданиям, то поменяла вас. Я отвела Надину к Дрефану, а тебя — к магистру Ралу. Я хотела, чтобы ты была с человеком, которого истинно любишь. Разве ты не доверяла мне? Разве ты не верила моей клятве?

Кэлен упала в объятия Кары.

— О, Кара, прости. Я должна была верить в тебя! Добрые духи, я должна была верить!

— Магистр Рал сказал, что он входит в зал Предателя. Я спросила, когда он вернется домой. А он ответил, что он дома. Он не вернется! Что ты наделала!

— Зал Предателя… — Кэлен была сокрушена. — Я исполнила пророчество. Я помогла Ричарду войти в Храм Ветров. Я помогла ему остановить чуму. И сделав это, я уничтожила его. Сделав это, я уничтожила себя.

— Ты сделала больше, — прошептала Кара.

— Что ты имеешь в виду?

Кара сжала в кулаке эйджил.

— Мой эйджил. Он потерял свою силу. Магия морд-сит работает, только когда есть узы с магистром Ралом. Он служит для того, чтобы защищать магистра Рала. Без магистра Рала нет уз. Я потеряла свою магию.

— Теперь я — магистр Рал, — сказал Дрефан, который стоял за спиной у Кэлен.

Кара засмеялась.

— Ты не магистр Рал. У тебя нет дара.

Дрефан спокойно выдержал ее взгляд.

— Я — единственный магистр Рал, который у вас теперь есть. Кто-то должен скрепить Д’Харианскую империю.

Кэлен выпрямилась.

— Я Мать-Исповедница. Я скреплю этот союз.

— Ты, моя дорогая, тоже утратила свою силу. Ты больше не Мать-Исповедница. — Он больно схватил Кэлен за руку. — Ты моя жена и будешь делать то, что я скажу. Ты поклялась повиноваться мне.

Кара бросилась к нему. Ударом в лицо Дрефан сбил ее с ног.

— И ты, Кара, теперь беззубая змея. Если ты хочешь жить, то советую тебе меня слушаться. Пока только мы с тобой знаем, что у тебя больше нет эйджила. Веди себя как прежде. Защищай меня как магистра Рала.

Кара встала и стерла кровь с разбитых губ.

— Ты не магистр Рал.

— Нет? — Он вынул Меч Истины, меч Ричарда, и снова опустил его в ножны. — Ладно, теперь я — Искатель.

— Ты и не Искатель, — прорычала Кэлен. — Ричард — Искатель.

— Ричард? Нет больше никакого Ричарда. Теперь я магистр Рал и Искатель. — Дрефан притянул Кэлен к себе. Его глаза Даркена Рала горели. — И ты — моя жена. По крайней мере станешь ею, как только мы полностью осуществим наш брак. Но сейчас неподходящее время и место. Нам пора возвращаться. Есть работа, которую надо сделать.

— Никогда. Если ты коснешься меня, я перережу тебе горло.

— Ты дала клятву перед лицом духов. Ты будешь ее держать. — Дрефан улыбнулся. — Ты шлюха. Ты будешь наслаждаться этим. Я хочу, чтобы ты получила удовольствие. Я действительно этого хочу.

— Как ты смеешь так меня называть? Я не шлюха!

Его улыбка стала шире.

— Правда? Тогда как же ты предала Ричарда? Почему он ушел и даже не оглянулся? Наверное, ты наслаждалась, когда думала, что он — это я. И Ричард понял, что ты обычная шлюха. Но когда это действительно буду я, ты тоже получишь удовольствие. Мне нравится, когда женщина его получает.

Глава 60

Верна осторожно толкнула Уоррена.

— Проснись. Кто-то идет.

Уоррен поднял голову.

— Я проснулся.

Верна поглядела на другие окна, чтобы удостовериться, что мертвые стражники стоят, как будто несут караул.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Лучше. Даже, пожалуй, совсем хорошо.

Совсем недавно он был без сознания. Головные боли, вызванные даром, накатывались опять и опять. Верна не знала, что делать. Она не знала, как долго это будет продолжаться, прежде чем дар Уоррена убьет его. Единственный выход она видела в том, чтобы придерживаться своего плана. А Уоррен сказал, что у него есть надежда выжить, только если он будет с нею.

Из окна она видела, как по дороге приближаются две темные фигуры. Вдалеке на холмах мерцали тысячи походных костров, и казалось, что земля отражает звездное небо.

Верна вздрогнула, подумав о мерзавцах, которые сейчас греются у этих костров. Чем скорее они уберутся отсюда, тем лучше. Хорошо хоть не пришлось снова подниматься в цитадель Джеганя. Она надеялась, что темные фигуры на дороге — это Жанет и Амелия.

Верна боялась даже думать о том, в каком состоянии будет Амелия. Исцеление требует времени, а уже скоро рассвет. Верна надеялась, что Жанет уже рассказала Амелии о присяге Ричарду, чтобы не пришлось тратить время еще и на это. Как только Амелия произнесет слова посвящения, сноходец будет над ней не властен. Тогда можно будет уходить.

Верна очень хотела спасти остальных сестер, но понимала, что эта попытка наверняка кончится неудачей. В свое время она это сделает — а сейчас важнее было освободить Жанет и Амелию, чтобы узнать побольше о Джегане, о его армии, о тех, кто ему служит, и обо всем остальном.

Шаг за шагом, напомнила она себе. Осторожность и знания — залог успеха.

В дверь постучали. Верна открыла дверь, а Уоррен, изображая стражника, выглянул наружу и велел пришедшим назвать себя.

— Две рабыни его превосходительства, сестра Жанет и сестра Амелия.

Верна открыла дверь шире и втянула обеих в будку.

— Хвала Создателю, — сказала она со вздохом облегчения. — Я уж думала, вы никогда не придете.

Обе сестры стояли, дрожа как испуганные кролики. Лицо Амелии было все в синяках и порезах.

Уоррен подошел к Верне. Она взяла его за руку. Она видела, что Амелии очень больно, но в ее глазах была не только боль.

Ужас.

— Что случилось? — спросила Верна.

— Ты нам лгала, — сдавленным шепотом сказала Жанет.

— О чем ты?

— Клятва. Узы, которые должны были защитить нас от его превосходительства. Я рассказала о них Амелии. Я запомнила слова, и она тоже поклялась Ричарду.

Верна нахмурилась.

— Что, во имя Создателя, вы говорите? Я сказала, что это убережет твой разум от Джеганя.

Жанет медленно покачала головой.

— Нет, Верна, не убережет. Ни мой, ни Амелии, ни Уоррена… Ни твой.

Верна положила ладонь ей на руку, пытаясь успокоить ее.

— Все будет в порядке, Жанет. Ты должна только верить, и все будет хорошо.

Жанет вновь медленно покачала головой.

— Прежде чем я поклялась Ричарду, Джегань был в моем разуме. Он знает то, что ты мне сказала. Он знает все.

Верна в ужасе прикрыла ладонью рот. Она не учла такую возможность.

— Но ты все-таки поклялась. Теперь узы тебя защищают.

Жанет опять покачала головой.

— Так было сначала — но четыре дня назад, в ночь полной луны, его превосходительство вернулся в мой разум. Я не знала об этом. Я сказала Амелии, и она поклялась, как и я. Нам казалось, что мы в безопасности. Мы думали, что, когда ты вернешься, мы убежим с тобой.

— Так и будет, — заверила ее Верна. — Мы все убежим прямо сейчас.

— Никто из нас не убежит, Верна. Джегань захватил тебя. Он захватил Уоррена. Он сказал нам, что проскользнул в промежутки между вашими мыслями в ночь после полнолуния. — Глаза Жанет наполнились слезами. — Прости, Верна. Тебе не надо было пытаться спасти меня. Это будет стоить свободы тебе и Уоррену.

Верна улыбнулась, хотя ею уже начал овладевать страх.

— Жанет, это невозможно. Узы защищают нас.

— Они защищали бы вас, — внезапно сказала Жанет грубым, зловещим голосом, — если бы Ричард Рал был жив. Но Ричард Рал отбыл из мира живых четыре ночи назад, в ночь полной луны.

Жанет весело засмеялась, хотя по щекам ее текли слезы.

Верна не могла сделать вдох.

— Ричард… мертв?

Внезапно Уоррен с мучительным криком прижал руки к вискам.

— Нет! Нет!

Он упал на пол. Верна склонилась над ним.

— Уоррен! Что с тобой?

— Его превосходительство… Его превосходительство хочет дать мне задание.

— Задание? Уоррен, что происходит?

— Его превосходительство получил нового пророка! — выкрикнул Уоррен. — Пожалуйста, уберите боль! Я буду служить! Я буду делать все, что мне скажут!

Верна присела рядом с ним.

— Уоррен!

Как будто раскаленный добела стальной прут пронзил ее череп. Верна с криком обхватила руками голову. За все свои сто пятьдесят шесть лет она ни разу не испытывала такой боли. В глазах у нее потемнело. Она упала, ударившись лицом о пол, и забилась в судорогах.

Она взмолилась Создателю, чтобы он позволил ей потерять сознание. Ее молитва осталась без ответа.

Из-за стены боли до нее донесся голос. Голос Жанет.

— Прости, Верна. Вам не надо было пытаться спасти нас. Теперь вы стали рабами его превосходительства.

Белокурая Кара шла за ним в кабинет, держась в трех шагах позади, как он приказал. Теперь она всегда носила красную кожу, потому что ему это нравилось. Это напоминало ему о кроваво-красном липком разврате, который скоро достигнет своего апогея.

Он поглядел на нее через плечо. Он знал, что она осталась только ради того, чтобы быть около Кэлен. Это его не волновало. Главное, что она осталась: магистру Ралу полагается эскорт из морд-сит.

А он теперь был магистр Рал, как и обещали ему эфирные голоса. Только он обладал мудростью, чтобы слышать их, и умом, чтобы им следовать. В награду за свою способность улавливать все детали он получил власть, которой всегда заслуживал. Его дар — это гений, и он гораздо лучше обычного волшебства.

Он стоял над остальными — и не без причин. Он был выше других — человек, наделенный сверхъестественным пониманием, сверхъестественной интуицией и моралью, которая недоступна этим отвратительным женщинам, ищущим вульгарных удовольствий.

Чувство собственного достоинства опьяняло его.

Когда он вошел, Кэлен подняла голову. Лицо ее выражало опустошенность, хотя она думала, что оно не выражает ничего. Но для него этот щит был прозрачен. Погрузившись в детали ее очаровательного личика, он мог различить бурный поток чувств, которые она пыталась скрывать.

Он видел, как она смотрит на него. Эти взгляды были ему знакомы. Он знал: она хочет его. Она по нему голодает. Ей нужно, чтобы он подарил ей наслаждение.

А то, что она пытается это отрицать, только больше ее возбуждает. Отвращение, которое она старается выказать, пряча свой голод под грубыми словами, говорит лишь о глубине ее страсти.

И когда она наконец признает ее, он в последний раз даст ей то, чего она хочет. Тогда он услышит ее крики.

Генерал Керсон, который тоже был в комнате, поклонился:

— Доброе утро, магистр Рал.

— Что такое? — недовольно спросил он. Он не любил, когда солдаты шли к Кэлен, минуя магистра Рала.

— Всего лишь утренние рапорты, Дрефан, — сказала Кэлен своим обычным ровным тоном.

— Почему не поставили в известность меня? Все рапорты должны поступать сначала к магистру Ралу.

Генерал Керсон украдкой взглянул на Кэлен и поклонился снова:

— Как пожелаете, магистр Рал. Я просто подумал…

— Думаю я. Вы воюете.

Генерал прокашлялся.

— Да, магистр Рал.

— Так что там, в этих утренних рапортах?

Генерал снова поглядел на Кэлен. Дрефан увидел, как она слегка кивнула. Как будто генералу нужно было разрешение жены магистра Рала, чтобы начать говорить. Дрефан, как всегда, сделал вид, что ничего не заметил. Он наслаждался ее играми. Это его забавляло.

— Ну, магистр Рал, чума почти кончилась.

— Будьте добры разъяснить ваше «почти». Меня как целителя не устраивает неопределенность.

— На прошлой неделе количество смертных случаев резко упало, и вчера было зарегистрировано всего лишь три. Почти все, кто заболел, когда магистр… — он поправился: —…когда Ричард ушел, поправились. Независимо от того, что сделал Ричард…

— Мой брат умер, вот что он сделал. Я целитель. Я положил конец эпидемии.

Кэлен утратила спокойствие. Лицо ее стало гневным. Он представил себе, как хорошо будет на нем отражаться боль или ужас. Скоро он это увидит.

— Ричард вошел в Храм Ветров. Он пожертвовал собой, чтобы спасти всех. Он покончил с чумой. Один. Ричард! Не ты, Дрефан, Ричард!

Дрефан небрежно прищелкнул пальцами.

— Ерунда. Что Ричард знал об исцелении? Я целитель. Я — магистр Рал, который спас своих подданных от эпидемии. — Дрефан повернулся к генералу. — И вам лучше проследить, чтобы каждый об этом знал.

Кэлен снова слегка кивнула генералу.

— Слушаюсь, магистр Рал, — сказал он. — Я лично прослежу, чтобы каждый знал — магистр Рал остановил чуму.

Дрефан притворился, что не заметил и этой уловки. У него есть более важные дела.

— Что еще вы хотели мне сообщить, генерал?

— Кажется, некоторые из наших отрядов… пропали.

— Пропали? Как отряды могут пропасть? Пусть их найдут. Мы должны сражаться с Имперским Орденом. Я не хочу, чтобы Д’Харианская империя капитулировала перед Имперским Орденом, потому что мои офицеры не в состоянии поддерживать дисциплину!

— Слушаюсь, магистр Рал. Я уже разослал разведчиков.

— Это узы, Дрефан, — сказала Кэлен. — Д’харианцы не чувствуют с тобой уз. Армия разбредается, потому что нет вождя. Солдаты не знают, что делать. Они лишились магистра Рала.

Он ударил ее. Звук пощечины громко прозвучал в комнате.

— Встань! — Он подождал, пока она поднимется на ноги. — Я не потерплю дерзостей от моей жены! Ты поняла?

Кэлен сдавила пальцами переносицу, пытаясь остановить кровь. Темно-красный ручеек побежал по ее губам и по подбородку. От этого зрелища Дрефан едва не задохнулся. Мать-Исповедница в крови от его удара. Он страстно желал увидеть кровь всюду на ней и услышать ее крики.

Но он мог подождать, пока она не попросит этого. Как Надина. Он наслаждался извращенной страстью Надины. Он смаковал ее удивление, ее ужас, ее агонию, прежде чем сбросил ее со склона еще живой, чтобы она думала о своем мерзком характере, пока летела. Это утолило его голод — пока.

Он мог подождать, пока желание вновь не проснется в Матери-Исповеднице, как это было в первую ночь. Ричард, должно быть, был в ужасе, обнаружив, как сильно на самом деле она хотела его брата, увидев, что женщина, которую он любил, столь же нечиста, как любая шлюха. Бедный, невинный, глупый Ричард. Он даже не оглянулся на нее, уходя.

Он обнял ее.

— Прости. Я не хотел делать тебе больно. Прости меня, пожалуйста. Просто это известие выбило меня из колеи. Нам нужна боеспособная армия…

Кэлен вывернулась из его объятий.

— Я понимаю.

Она лгала плохо. Уголком глаза он заметил морд-сит. Если она попытается его ударить, он зарежет ее. Если нет, он еще некоторое время позволит ей жить.

Кэлен предостерегающе подняла руку. Кара с большой неохотой отошла к стене.

— Генерал Керсон, — сказал Дрефан, — в армии должна быть дисциплина. Когда вы найдете эти сбежавшие отряды, их офицеров надо казнить.

— Что? Вы хотите, чтобы я казнил собственных людей за то, что они утратили узы…

— Я хочу, чтобы вы казнили их за измену. Это послужит примером. Другие дважды подумают, прежде чем присоединиться к врагу.

— К врагу, магистр Рал?

— Конечно. Если они пренебрегают своим долгом защищать Д’Харианскую империю, не говоря уже об их магистре Рале, значит, помогают врагу. Это делает их предателями! Жизнь моей жены подвергается опасности! И жизнь всех! — Он скользнул пальцами по выпуклым золотым буквам на рукояти Меча Истины — его меча. Он владеет им по праву. — Что еще?

Генерал и Кэлен украдкой переглянулись.

— Ничего, магистр Рал.

— Хорошо. Тогда все. Вы свободны. — Он повернулся к Кэлен и предложил ей руку. — Пошли, моя дорогая. Мы будем завтракать вместе.

Глава 61

Ричард отошел от Трона Волшебника в зале Ветров. Его шаги гулко звучали под сводами. Это было его законное место, Трон Волшебника: он был единственный боевой чародей в мире, единственный волшебник, владеющий и Магией Ущерба, и Магией Приращения.

Внутренняя часть Храма Ветров поражала воображение. Это было почти выше человеческого понимания. В этом мире не было звуков, кроме тех, которые порождал сам Ричард.

Арочный потолок, исчезающий в вышине, мог дать приют горным орлам, и они едва ли подумали бы, что живут внутри здания. Боковые стены Ричард еще мог видеть, но дальний конец зала был неразличим, он уходил за горизонт.

Почти все здесь было цвета тумана в полдень: пол, колонны, стены, потолок. Храм казался сотканным из паутинок света.

Ричард чувствовал себя блохой в горном ущелье. Сначала храм ошеломлял его и внушал благоговение. Теперь он не чувствовал ни изумления, ни священного трепета. Он просто был в каком-то оцепенении.

Время здесь не имело никакого значения, кроме того, которое вкладывал в это слово вошедший сюда. Ричард мог бы пробыть в храме столетие или пару недель, и только он сам бы заметил разницу, да и то если бы захотел. Жизнь кое-что значила — но лишь как понятие, противоположное вечности. Впрочем, и эту концепцию принес сюда Ричард. Храм и на самом деле обладал способностью к восприятию и дал ему приют в своих каменных объятиях.

Вдоль стен тянулись альковы, где были сложены магические предметы, скрытые здесь волшебниками древности и вместе с храмом унесенные из мира жизни.

Ричард знал все о каждом, знал, как их использовать. Он знал, насколько эти предметы опасны, и понимал, почему волшебники хотели избавить от них свой мир. Знание ветров было теперь и его знанием.

И с помощью этого знания он остановил чуму. У него не было книги, которая использовалась, чтобы ее начать, но она была ему и не нужна.

Это был простой вопрос переключения потоков власти, присущей ветрам, которые позволили магии книги функционировать в мире жизни.

Все было настолько просто, что Ричард стыдился, что не понял раньше, что нужно делать. Тысячи людей умерли из-за его невежества. Если бы он знал тогда то, что знал теперь, он мог просто бросить сеть, сотканную обеими сторонами его магии, и книга стала бы бесполезна для Джеганя. Столько людей умерли — а это было так просто.

И только стоило ему всего. Что за цена за жизнь людей? Что за цена для духов? Что за цена, в самом деле.

Надина умерла. Ричард глубоко горевал о ней.

Он бы с радостью уничтожил Джеганя и угрозу, исходящую из Древнего мира, но не мог сделать это отсюда. Там был мир жизни, а здесь — мир смерти. Но он хотя бы коснулся ядра магии храма; больше не существовало входа сюда через зал Предателя. Джеганю уже не повторить этот подвиг.

Ричард остановился. Он вынул меч, меч Дрефана, и позволил своей воле свободно течь. Его дар пришел так же легко, как вдох, — а раньше он лишь с огромным усилием мог нащупать в себе клочок своей магии. Сила текла через его руки, а разум управлял ею.

Через минуту он держал в руках точную копию Меча Истины, хотя, конечно, не наделенную душами тех, кто владел этим мечом до Ричарда. Поскольку до него им никто не владел.

Много волшебников умерли в попытках выковать Меч Истины, но, когда они добились успеха, знание об этом тоже было отправлено в Храм Ветров, и поэтому Ричард знал, как взяться за дело.

Ричард сжал рукоять и поднял лезвие. Магия меча охватила его, но он почти ничего не чувствовал. Даже гнева.

Впрочем, меч ему ни к чему. Гнев исчез, снова сменившись пустотой. Ричард подбросил меч высоко в воздух, одной мыслью превратил его в металлическую пыль, а другой уничтожил это облачко пыли.

Он стоял, снова опустошенный и одинокий, и вдруг почувствовал что-то присутствие.

Он обернулся. Это был очередной дух. Они навещали его время от времени и торопили вернуться в мир живых, прежде чем станет слишком поздно и он уже не сможет этого сделать.

Но, увидев этого духа, Ричард застыл как вкопанный.

Дух был похож на Кэлен.

Мягко мерцая, женский силуэт парил перед ним, и впервые за эти недели сердце Ричарда встрепенулось.

— Кэлен? Ты умерла? И действительно стала призраком?

— Нет, — ответил дух. — Я — мать Кэлен.

Ричард сразу же утратил к призраку интерес и пошел дальше по залу.

— Что вы хотите?

— Я принесла вам подарок, — сказала мать Кэлен. Она летела за ним.

Ричард повернулся.

— Какой?

Она протянула ему розу. Зеленый стебель и красные лепестки радовали глаз в этом бесцветном мире. Ричард почувствовал аромат цветка. Он почти забыл, как это приятно.

— Что мне с ним делать?

Мать Кэлен продолжала протягивать ему розу. Ричард не боялся духов, которые появлялись пред ним. Даже те, кто его ненавидел, не могли причинить ему вреда. Он знал, как себя защитить.

Ричард взял розу и заткнул ее за пояс.

— Спасибо.

Он повернулся и пошел дальше. Дух матери Кэлен следовал за ним. Ему не хотелось видеть ее лицо — оно слишком живо напоминало ему о Кэлен.

— Ричард, можно мне поговорить с вами?

Его шаги гулко звучали по всему залу.

— Если хотите.

— Я хочу поговорить с вами о моей дочери.

Ричард опять остановился.

— Почему?

— Потому что она — часть меня. Плоть от плоти, так же как вы — плоть от плоти своей матери. Кэлен — моя ниточка к миру живых, где я когда-то жила. Куда вы должны возвратиться.

Ричард вздохнул.

— Я дома. — Он уже устал это повторять. — И не имею никакого желания возвращаться в тот горький мир. Если вы хотели, чтобы я передал что-то вашей дочери, то, простите, я не могу. Оставьте меня.

Он хотел отослать ее, но она подняла руки, умоляя, чтобы он разрешил ей остаться.

— Я не хочу, чтобы вы что-то передавали. Кэлен знает, что я люблю ее. Я хочу говорить с вами.

— Зачем?

— Из-за того, что я сделала с Кэлен.

— Сделали с ней? Что вы с ней сделали?

— Я привила ей чувство долга. «У Исповедниц нет любви, Кэлен. У них есть только долг». Именно это я ей всегда повторяла. К моему стыду, я никогда не объясняла, что понимаю под этим. Я боюсь, я не оставила ей места для жизни. Я знала, что Кэлен больше, чем любая другая Исповедница, хочет жить и наслаждаться жизнью. Часто это несовместимо с долгом. Именно поэтому она так рьяно защищает людей. Она хочет, чтобы у них было счастье, которого она лишена. Ей оставлена только возможность ловить маленькие радости, если получится.

— А цель?

— Разве вы не наслаждаетесь жизнью, Ричард?

Ричард снова пошел по залу.

— Я знаю, что значит долг. Я был рожден для того, чтобы выполнять долг. Теперь я с этим покончил. Я покончил со всем.

— Вы тоже неверно истолковываете то, что я говорила о долге. На самом деле для человека, кто истинно рожден для этого, долг — форма любви, через которую все является возможным. Долг — это не всегда сужение жизни, но часто и расширение ее до иных пределов. Долг — это не рутинная уборка, его надлежит выполнять с любовью. Вы не вернетесь к ней, Ричард? Она нуждается в вас.

— У Кэлен теперь есть муж. Для меня в ее жизни нет места.

— Для вас есть место в ее сердце.

— Кэлен сказала, что никогда меня не простит.

— Ричард, разве вы никогда не говорили в отчаянии того, чего совсем не имели в виду? Вам никогда не хотелось взять обратно свои слова?

— Я не могу вернуться к ней. Она замужем за другим. Она дала клятву, и у нее… Я не вернусь.

— Даже если она замужем за другим, даже если вы не можете быть с нею, даже если это разбивает вам сердце — разве вы не любите ее хотя бы настолько, чтобы внести покой в ее душу? Или в этой любви есть только вы, а ее совсем нет?

Ричард впился в нее взглядом.

— Она нашла счастье в моем отсутствии. Ей ничего от меня не нужно.

— Роза порадовала вас, Ричард?

Ричард отвернулся.

— Да, она очень красивая, спасибо.

— Тогда вы подумаете о том, чтобы вернуться?

Ричард подошел к духу матери Кэлен.

— Благодарю за цветок. Я дам тысячу за один, чтобы не говорили, будто за нее я обязан вам возвращением!

Он простер руки, и воздух наполнился розами. Лепестки кружились словно алый снегопад.

— Мне жаль, что я не смогла заставить вас понять, Ричард. Я вижу, что лишь причинила вам боль. Я покидаю вас.

Она исчезла; пол был забрызган красными лепестками и больше всего напоминал водоем, наполненный кровью.

Ричард опустился на пол, чувствуя себя слишком уставшим, чтобы стоять. Скоро он станет одним из них, станет духом, и больше не должен будет терпеть эту неопределенность, не должен будет болтаться между мирами. Он ел, когда ему хотелось есть, и спал, когда хотел спать, но жить здесь все равно было нельзя. Это не был мир жизни.

Скоро он станет одним из них и покончит с той пустотой, которая была его жизнью.

Когда-то Кэлен заполнила эту пустоту. Когда-то она была для него всем. Он доверял ей. Он думал, что его сердцу ничего не грозит рядом с ней. Он вообразил себе больше, чем было на самом деле. Как он мог быть таким глупцом?

Ричард поднял голову и мысленно перебрал предметы, хранящиеся здесь. Источник созерцания. Он там, через зал. Ричард знал, как им пользоваться.

Он поднялся и пошел туда, где между двумя колоннами был источник созерцания: два прямоугольных бассейна, расположенные каскадом. В сером камне парапета были вырезаны причудливые символы. Нижний бассейн был полон серебряной жидкостью, похожей на ртуть сильфиды, но, как знал Ричард, обладающей совсем иными свойствами.

Ричард снял с полки серебряный кувшин и принялся переливать жидкость из нижнего бассейна в верхний, пока не наполнил его доверху.

Ричард наклонился над нижним бассейном, положил руки на символы власти и прочел древнее заклинание. После этого он мысленно сосредоточился на человеке, которого хотел увидеть, и легким усилием магии выпустил жидкость из верхнего бассейна.

Она полилась вниз тонким серебристым листом шириной во весь бассейн, и в этом водопаде Ричард увидел ту, о ком подумал: Кэлен.

У него перехватило дыхание, и в муке он едва не выкрикнул ее имя.

Она была в своем белом платье Исповедницы. При виде знакомых черт ее лица сердце у Ричарда сжалось в тоске. Она была в своих покоях во дворце Исповедниц. С замирающим сердцем Ричард смотрел, как она стоит возле двери, и сердце его готово было выпрыгнуть из груди.

Дрефан встал у нее за спиной и, обняв за плечи, прошептал ей на ушко:

— Кэлен, моя жена, моя любовь, пойдем-ка в кровать? У меня был тяжелый день. Я так хочу найти отдохновение в твоих страстных объятиях!

Ричард выпрямился и сжал кулаки. Источник взорвался. В воздухе засвистели осколки. Камни кричали, взметнувшись вверх в пламени и дыму, пока не рухнули и не превратились в пыль. Серебристая жидкость потекла по полу. И в каждой капельке, в каждой лужице Ричард видел лицо Кэлен.

Он повернулся и пошел прочь. Ревущее пламя пробежало по полу, и серебристая жидкость со стонами начала испаряться, но в каждой частице серебряного тумана он чувствовал присутствие Кэлен. Ричард разжал кулаки и побежал.

В центре зала он обессиленно опустился на каменный пол.

До него донесся тихий злобный смешок. Ричард знал, кто это. Это его отец вернулся, чтобы снова мучить его.

— В чем дело, мой сын? — насмешливо прошипел Даркен Рал. — Разве тебе не понравился муж, которого я выбрал для твоей истинной любви? Мой собственный сын, моя собственная плоть и кровь, Дрефан, женился на Матери-Исповеднице. Я думаю, я не ошибся в выборе. Он хороший мальчик. Она была рада. Но ты уже знаешь об этом, не так ли? Ты должен быть рад, что она рада. И еще как рада.

Смех Даркена Рала разнесся по залу.

Ричард даже не дал себе труда выслать этого призрака. Какая разница?

— Так что ты скажешь, моя жена? Будет ли у нас с тобой ночь дикой страсти? Как у моего брата, когда ты думала, что он — это я?

Кэлен со всей силы ударила локтем Дрефана в грудь. Он не ожидал этого, и она застала его врасплох. Дрефан захрипел от боли, судорожно пытаясь сделать вдох.

— Я сказала тебе, Дрефан, — если ты коснешься меня, я перережу тебе горло.

Она скользнула в спальню, хлопнула дверью и задвинула засов.

Дрожа всем телом, Кэлен стояла в темноте. Когда Дрефан подошел к ней, ее на мгновение охватило чувство, будто Ричард тоже там, с нею. Она едва не окликнула его по имени, едва не сказала, что любит его.

Она вздохнула. Давно пора перестать думать о нем. Ричард никогда не вернется.

Кэлен вернулась в гостиную и резко обернулась, готовая к обороне, когда услышала за спиной какое-то движение.

— Простите, — прошептала Бердина. — Я не хотела вас испугать.

Кэлен перевела дух и разжала кулаки.

— Бердина. — Она обняла морд-сит. — О, Бердина, я так рада видеть тебя! Как дела?

Глаза Бердины были печальными.

— Прошло уже несколько недель, но кажется, будто Райна умерла только вчера. Я злюсь на нее, потому что она меня бросила, а потом плачу, потому что тоскую по ней. Если бы она только продержалась еще пару дней, то была бы жива. Всего два дня.

— Я знаю, я знаю, — прошептала Кэлен. Она отстранилась от Бердины. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты пошла в замок, чтобы сменить Кару.

— Я и пошла — но вернулась, потому что мне нужно с вами поговорить.

— Бердина, нельзя оставлять сильфиду одну. Кто угодно может проникнуть через нее в Эйдиндрил, как уже было. Именно из-за этого…

— Я понимаю, — перебила ее Бердина, — но это тоже важно. Кроме того, какая теперь разница? Мы с Карой утратили нашу магию. Мы все равно не сможем остановить волшебника, если он проникнет к нам через сильфиду. Мать-Исповедница, мне никак не удается поговорить с вами днем, потому что Дрефан все время околачивается поблизости…

— Не забывай называть его магистром Ралом, Бердина, иначе он…

— Он не магистр Рал, Мать-Исповедница.

— Я знаю. Но другого магистра Рала у нас все равно нет.

Бердина посмотрела Кэлен в глаза.

— Мы тут поговорили с Карой. И решили, что должны его убить. Но нужно, чтобы вы нам помогли.

— Мы не можем этого сделать. — Кэлен схватила Бердину за плечо. — Не можем.

— Уверена, что можем. Мы спрячемся на балконе, а вы разденете его, чтобы у него не было под рукой тех жутких ножей. Вы отвлечете его, а мы…

— Бердина, мы не можем.

— Хорошо-хорошо, если вам не нравится этот план, давайте придумаем другой. Но его надо убить.

— Нет, его нельзя убивать.

Бердина нахмурилась.

— Вы хотите остаться женой этой свиньи? Рано или поздно он начнет настаивать на своих правах, и вам придется…

— Бердина, послушай. Даже если он это сделает, мне придется стерпеть. Ради жизни других людей. Нельзя убивать Дрефана. Он — единственный магистр Рал, который у нас есть. Если его не будет, армия разбежится.

— Но он не магистр Рал, — упрямо сказала Бердина.

— Солдаты чешут в затылках, слыша его приказы, но все-таки служат. Если армия развалится, Имперский Орден прокатится по Срединным Землям как лавина огня в степи. Дрефан во многом прав насчет этого.

— Но вы — Мать-Исповедница. Генерал Керсон вам предан. Даже без уз он готов вам служить, как и большинство офицеров. Армия не разваливается благодаря вам, а не Дрефану. Вы могли бы спокойно обойтись без него.

— Возможно. А возможно, и нет. Я не люблю Дрефана, но он не сделал ничего, что заслуживало бы смерти. Вместе у нас больше возможностей отстоять Срединные Земли.

Бердина наклонилась к ней вплотную.

— Это долго не продлится, вы и сами это знаете.

Кэлен провела рукой по лицу.

— Бердина, Дрефан — мой муж. Я дала ему клятву верности.

— Клятву, вот как? Тогда почему вы не пускаете его к себе в постель?

Кэлен открыла рот, но не смогла найти слов.

— Это из-за магистра Рала, правда ведь? Вы все еще думаете, что он вернется, да? И хотите, чтобы он вернулся.

Кэлен коснулась губ кончиками пальцев и отвернулась.

— Если бы Ричард хотел вернуться, он бы уже это сделал.

— Быть может, он еще не уничтожил до конца ту магию, что наслала чуму. Он уничтожит ее и вернется.

Кэлен обхватила себя руками. Она знала, что это не так.

— Мать-Исповедница, вы хотите, чтобы он вернулся, правда?

— Я вышла замуж за Дрефана. У меня есть муж.

— Я спросила вас не об этом. Вы хотите, чтобы он вернулся? Вы должны хотеть, чтобы он вернулся.

Кэлен покачала головой.

— Он сказал, что будет всегда любить меня. Он сказал, что его сердце будет всегда принадлежать мне. Он обещал… — Кэлен на мгновение не справилась с голосом. — Он ушел. Я ранила его — но если бы он действительно любил бы меня, то так бы со мной не поступил. Он бы дал мне возможность…

— Но все же вы хотите, чтобы он вернулся.

— Нет, я не хочу опять испытать эту боль. Мне не надо было вообще влюбляться в него. — Кэлен снова покачала головой. — Я не хочу, чтобы он вернулся.

— Я вам не верю. Вы просто злитесь на него, как я злюсь на Райну, потому что она умерла. Но если бы она вернулась, я бы ей это простила.

— Нет. Я не смогу вновь доверить Ричарду свое сердце. Он ушел от меня после того, как поклялся любить меня всегда, несмотря ни на что. Он не выдержал испытания. Я никогда не думала, что он может со мной так поступить. Я думала, что сердце мое в безопасности рядом с ним, но это было не так.

Бердина обняла ее и повернула к себе.

— Мать-Исповедница, на самом деле вы так не думаете. Если вы действительно любите его, то и вы должны ему доверять.

По щекам Кэлен катились слезы.

— Я не могу, Бердина. Слишком много было разрушено. Да это уже и не важно. Прошло уже несколько недель. Чума кончилась. Ричард никогда не вернется. Он ненавидит меня за то, что я сделала. На его месте я чувствовала бы себя точно так же и тоже бы его не простила. Я не могу ему доверять, но знаю, что и он мне никогда доверять не сможет.

Бердина нежно положила ее голову себе на плечо.

— Не закрывай своего сердца, Кэлен. Прошу тебя, не закрывай. Ты — сестра эйджила. Как твоя сестра я умоляю тебя не делать этого.

— Все это не имеет значения, — прошептала Кэлен. — Я не могу быть с ним, независимо от того, что я думаю, чего желаю или на что надеюсь. Я должна забыть Ричарда. Духи заставили меня стать женой Дрефана. Я поклялась и должна уважать клятву, которую я дала. И Ричард тоже должен уважать мою клятву.

Глава 62

Разбуди его! — приказал голос у нее в голове.

Верна вскрикнула. Словно тысячи ос набросились на нее и начали жалить. Она отчаянно хлопала себя по рукам, по ногам, по плечам и кричала от боли и страха.

Разбуди его! — снова раздался голос у нее в голове.

Голос его превосходительства.

Верна намочила тряпку в ковше и бросилась к Уоррену, который лежал без сознания на длинном столе. Дрожащими руками она прикладывала тряпку к его лбу и щекам и кричала:

— Уоррен! Уоррен, пожалуйста, очнись! Уоррен!

Он застонал в бреду. Она прижала мокрую тряпку к его губам. Она тормошила его, целовала, пыталась придать ему сил с помощью своего Хань.

— Уоррен, очнись, я прошу тебя! Пожалуйста, ради меня, очнись, иначе его превосходительство будет очень сердиться. Уоррен!

По лицу ее текли слезы. Она их не замечала. Надо разбудить Уоррена, иначе его превосходительство заставит их обоих страдать. Она никогда раньше не думала, что сопротивление может быть настолько бесполезным. Не думала, что она сломается так быстро и предаст все, во что верила.

Она не могла даже убить себя. Она пробовала. О, как она пробовала! Он не позволил ей этого: она нужна была ему живой. Ему были нужны ее способности. И способности Уоррена.

Теперь она знала, что это правда: Ричард умер. Узы разрушились, и они остались беззащитны перед сноходцем. Он приходил в ее разум и заставлял выполнять все его приказы. Если бы он захотел, она не смогла бы поднять даже руку. А хуже всего было то, что он владел и ее Хань.

Уоррен опять застонал и наконец пошевелился. Только Верна была способна заставить его очнуться, когда Уоррен погружался в свой дар, и только поэтому Джегань не послал ее в палатки.

— Прости, — пробормотал Уоррен. — Я… я не мог…

— Я знаю, — перебила Верна, — я знаю. Но теперь просыпайся, Уоррен. Его превосходительство хочет, чтобы мы продолжали работать. Мы должны продолжать работать.

— Я… не могу. Я не могу, Верна. Моя голова…

— Пожалуйста, Уоррен. — Верна опять зарыдала. Она дрожала всем телом. — Уоррен, ты знаешь, что он с нами сделает. Прошу тебя, Уоррен. Ты должен вернуться к книгам. Я их принесу. Скажи, какие тебе нужны, и я принесу.

Он кивнул и сел за стол. Верна пододвинула к нему лампу и подкрутила фитиль. Потом она положила перед ним фолиант, который он читал накануне, открыла на нужной странице.

— Вот, Уоррен. Здесь. Ты на этом остановился. Его превосходительство хочет знать, что это означает.

Уоррен прижал к вискам кулаки.

— Я не знаю! Пожалуйста, ваше превосходительство! Я не могу. Я не могу сам вызвать видения, они приходят, когда пожелают. Я еще не пророк. Я только начинаю учиться.

В следующее мгновение он взвыл и начал корчиться на стуле.

— Я попытаюсь! Я попытаюсь! Пожалуйста, позвольте мне попытаться!

Уоррен перестал корчиться и провел языком по пересохшим губам. Потом он склонился над книгой.

— «Покровительствующий прошлому»… — забормотал он себе под нос. — О Создатель, я не знаю, что это значит. Молю тебя, ниспошли мне видение!

Карета остановилась. В темноте возвышалась мрачная крепость, и при виде ее у нее сжалось сердце.

Солдат открыл ей дверцу.

— Кларисса, — прошептал он. — Мы приехали.

Он протянул руку и помог ей выйти в чернильную ночь.

— Спасибо, Уолш.

Другой солдат, тоже друг Натана по имени Боллесдун, сидел на месте кучера.

— Поторопись, — сказал Клариссе Уолш. — Натан сказал, чтобы ты не задерживалась там больше, чем на несколько минут. Если что-то случится, мы попробуем тебя отбить, но их тут слишком много.

Кларисса набросила на голову капюшон.

— Не волнуйся. Натан сказал мне, что делать.

Кларисса сжала руку в кулак. Она обещала Натану. Он спас ее жизнь. Она сделает то, что нужно, ради него. Ради того, чтобы не умирали люди. Как она ни боится, она сделает все ради Натана. Во всем мире нет человека лучше. Нет мужчины храбрее, добрее и сострадательнее.

В сопровождении Уолша она прошла под решеткой ворот. Кларисса еще ниже натянула капюшон, чтобы стражник не увидел ее лица, и предоставила Уолшу вести разговор.

— Посланник магистра Рала, полномочного представителя его превосходительства, — сказал Уолш грубым голосом.

Бородатый стражник кивнул.

— Нам говорили. — Он показал большим пальцем на тяжелые двери. — Входите. Вас должны встретить.

Уолш поправил пояс.

— Хорошо. Я должен отвезти ее назад сегодня же. Ты представляешь? Магистр не разрешил даже до утра задержаться, так она ему нужна.

Стражник хрюкнул в том смысле, что хорошо понимает, как раздражают нормальных людей такие приказы.

— Да, — добавил Уолш, будто только что вспомнил, — магистр Рал велел еще узнать, может ли его посланница засвидетельствовать уважение магистра Рала к его превосходительству.

Стражник пожал плечами.

— Нет. Джегань уехал утром. Взял с собой почти всех людей. Оставил только горстку, чтобы следить за порядком.

Уолш подтолкнул Клариссу вперед и дружески хлопнул стражника по плечу:

— Спасибо.

— Ладно, давайте идите. Там ждет вас одна из баб. Она расхаживает возле второго ряда факелов.

Уолш и Боллесдун были солдатами Имперского Ордена и ни у кого не вызывали подозрений. Кларисса боялась, что по дороге их остановят посты и начнутся всякие выяснения, но этого не случилось. Они доехали без помех.

Внутри было темно и сыро. Потолки были низкими, и пахло плесенью. Кое-где стояли простые деревянные скамьи. Это была большая казарма, а не дом.

Как и сказал стражник, женщина ждала их возле второго ряда факелов.

— Ну? — подозрительно спросила она. — Кто вы такие?

В свете факела Кларисса увидела, что ее лицо представляет собой один большой синяк. Даже Уолш непроизвольно отшатнулся, когда взглянул на нее.

— Меня должна встретить сестра Амелия. Меня послал полномочный представитель его превосходительства.

На разбитом лице женщины отразилось облегчение.

— Хорошо. Я сестра Амелия. Книга у меня — и я надеюсь, что больше ее никогда не увижу.

— Полномочный представитель его превосходительства велел мне еще засвидетельствовать его уважение к одной знакомой. Сестра Верна. Она здесь?

— Ну, не знаю, имею ли я право…

— Если мне не позволят ее увидеть, его превосходительство будет опечален, когда его полномочный представитель сообщит, что какая-то рабыня так грубо отказала ему в просьбе. Я тоже рабыня его превосходительства и должна предупредить, что не собираюсь брать вину на себя.

Эти слова, которым научил Клариссу Натан, произвели магическое действие.

— Разумеется, — сказала сестра Амелия, глядя на золотое кольцо у Клариссы в губе. — Следуйте за мной. В любом случае она там, где хранится книга.

Уолш, положив руку на эфес меча, шел рядом с Клариссой. Они спустились по лестнице, прошли по длинному коридору и повернули направо. На всякий случай Кларисса старалась запомнить дорогу.

Перед нужной дверью сестра Амелия остановилась, посмотрела на Клариссу, потом повернула ручку, и они вошли внутрь. В комнате были двое — взлохмаченный мужчина сидел за простым дощатым столом и читал какую-то книгу, а женщина заглядывала ему через плечо.

Женщина повернула голову и посмотрела на вошедших. Она была немного старше Клариссы, привлекательная, с вьющимися каштановыми волосами. Клариссе показалось, что она привыкла к власти и оскорблена тем, что эту власть у нее отняли. Она, несомненно, страдала — но были это физические или нравственные мучения, Кларисса не знала.

Сестра Амелия показала на нее:

— Вот Верна.

Верна выпрямилась. Кольцо у нее в губе тоже было золотым. Мужчина даже не поднял головы. Казалось, он целиком поглощен книгой.

— Рада вас видеть, — сказала Кларисса и, откинув капюшон, повернулась к сестре Амелии: — Книга?

Сестра Амелия поклонилась.

— Разумеется. Она здесь.

Книг в комнате было не так уж много. Как и предположил Натан, Джегань не хотел рисковать, собирая всю добычу в одном месте. Сестра Амелия сняла с полки один из фолиантов и положила его на стол. Казалось, ей противно даже касаться ее.

— Вот.

Переплет был именно таким, как описывал его Натан, — чернее самой черноты. Кларисса щелкнула застежками.

— Что вы делаете? — испуганно воскликнула сестра Амелия.

Кларисса посмотрела на нее.

— Мне было сказано, как удостовериться, что это та самая книга. Пожалуйста, не мешайте.

Сестра Амелия отступила на шаг и скрестила на груди руки.

— Разумеется. Только я слишком хорошо знаю, что это та самая книга. Его превосходительство в этом уже убедился.

Кларисса открыла книгу на первой странице. Сестра Амелия нервно облизывала губы. Верна наблюдала за Клариссой краешком глаза.

Кларисса достала из кармана плаща небольшой кожаный мешочек с порошком, который Натан дал ей. Она рассыпала порошок по открытой странице, и на бумаге начали появляться слова.

К отправке к ветрам. Волшебник Рикер.

Это была книга, за которой она приехала. Натан не знал имени волшебника, но он сказал, что там будет сказано «к отправке к ветрам», а дальше какое-то имя. Она закрыла застежки.

— Сестра Амелия, вы не оставили бы на минутку нас с Верной одних?

Сестра поклонилась и быстро вышла из комнаты.

Верна нахмурилась.

— Что это значит?

— Могу я взглянуть на ваше кольцо?

— Мое кольцо?

Верна вздохнула и подняла руку, показывая Клариссе кольцо на безымянном пальце. Оно было точно таким, как его описывал Натан.

— Зачем вам понадобилось… — Верна впервые обратила внимание на телохранителя Клариссы. Ее глаза стали круглыми. Она толкнула Уоррена и одновременно воскликнула: — Уолш?

Уоррен поднял голову. Уолш улыбнулся.

— Как дела, аббатиса? Уоррен?

— Неважно.

Кларисса подошла ближе. Уоррен выглядел весьма озадаченным.

— Магистр Рал послал меня, чтобы я привезла ему эту книгу. — Кларисса многозначительно посмотрела на Верну и Уоррена. — Я — доверенное лицо магистра Рала.

— Ричард мертв, — сказала Верна невыразительным голосом.

— Я знаю. Но меня послал сюда магистр Рал. Натан Рал, владыка Д’Хары. Он хотел, чтобы я засвидетельствовала вам его уважение.

У Верны отвисла челюсть. Уоррен, опрокинув стул, вскочил на ноги.

— Вы понимаете? — спросила Кларисса. — Если да, то вам лучше с этим поторопиться.

— Но Натан… Мы не можем…

— Хорошо, — сказала Кларисса. — Я должна возвращаться к магистру Ралу. Он меня ждет. У меня есть карета, и я должна уехать немедленно.

Верна посмотрела на Уолша. Он кивнул.

Верна упала на колени, схватила Уоррена за лиловый балахон и поставила на колени рядом с собой.

— Давай, Уоррен! — Она молитвенно сложила ладони и опустила голову. — Магистр Рал ведет нас, магистр Рал наставляет нас, магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем наше спасение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Уоррен повторял за ней слова посвящения.

Замолчав, Верна на мгновение замерла, а потом вскочила с ликующим криком.

— Хвала Создателю! Мои молитвы услышаны! Я свободна! Он ушел! Я чувствую, что он ушел из моего разума!

Кларисса вздохнула с облегчением. Натан предупредил ее, что, если Верна с Уорреном не сделают этого, они погибнут.

Верна и Уоррен обнимались и плакали от радости. Кларисса взяла их за руки и развела друг от друга.

— Мы можем покинуть это место, но магистр Рал хотел, чтобы я сначала сделала еще кое-что. Я должна найти несколько книг.

— Книг? — переспросил Уоррен. — Какие тебе нужны?

— «Близнец Горы», «Седьмая Задача Селлерона», «Книга Обратных Преобразований и Двойной Спирали», а также «Двенадцать Оброненных Слов».

Уоррен повернулся к книге, которую читал.

— «Двенадцать Слов» — вот она. По-моему, я видел здесь и остальные.

Кларисса пошла к полкам.

— Помогите мне. Натан просил выяснить, здесь они или нет. Он должен знать.

Они просмотрели все корешки и нашли все, кроме «Книги Обратных Преобразований».

Кларисса стряхнула пыль с пальцев.

— Ну вот. Натан сказал, что они могут и не все оказаться здесь. Не хватает только одной, и значит, нам повезло.

— Зачем Натану эти книги? — спросил Уоррен.

— Он не хочет, чтобы они были у Джеганя. Он говорит, что они очень опасны в его руках.

— Они все опасны, — заметила Верна.

— Позвольте мне об этом беспокоиться, — сказала Кларисса и, взяв со стола «Двенадцать Слов», поставила ее на полку. — Натану только нужно было узнать, какие есть здесь. Теперь мы можем уезжать.

Верна схватила ее за руку.

— У меня здесь две подруги. Мы должны взять их с собой. Вы сказали, что у вас есть карета. Мы можем уехать все.

— Кто? — спросил Уолш.

— Жанет и Амелия.

Уолш понимающе кивнул. Кларисса покосилась на дверь.

— Но Натан сказал…

— Если они присягнут… магистру Ралу, то смогут убежать. — Верна коснулась кольца в губе Клариссы. — Вы не знаете, что они делают с женщинами. Вы видели лицо Амелии?

— Я знаю, что они делают, — прошептала Кларисса, вспомнив Ренвольд. — Они поклянутся?

— Конечно. А ты бы не поклялась, чтобы сбежать отсюда?

Кларисса сглотнула.

— Я сделала бы все, что угодно.

— Тогда поспешите, — сказал Уолш. — Места в карете хватит, а вот времени у нас мало.

Верна кивнула и выскочила за дверь.

Кларисса сняла с шеи золотой медальон и открыла его. Уоррен, нахмурившись, смотрел, как она снимает с нижней полки книгу и кладет его в образовавшуюся щель. Она аккуратно подтолкнула медальон к самой стене и поставила книгу назад.

— Что вы делаете? — спросил Уоррен.

— То, что Натан хотел, чтобы я сделала.

Верна ворвалась в комнату, держа за руки двух сияющих женщин. Одну из них Кларисса узнала — сестра Амелия.

— Они дали клятву, — задыхаясь, проговорила Верна. — Они верны магистру Ралу. Давайте убираться отсюда.

— Самое время, — сказал Уолш и улыбнулся Верне. Кларисса подумала, что они, похоже, давно знают друг друга.

Они побежали назад через крепость. В сырых коридорах воняло гнилью. Свернув за угол, Кларисса увидела женщину в прозрачной одежде. Она несла поднос с двумя мисками.

Заметив их, особенно Уолша, женщина торопливо отступила к стене.

Кларисса остановилась.

— Мэнди? — не веря своим глазам, прошептала Кларисса. — Мэнди Перлин, это ты?

Мэнди подняла голову.

— Да, госпожа?

— Мэнди, это я, Кларисса. Из Ренвольда.

Мэнди уставилась на дорогое платье Клариссы, на ее драгоценности, на ее завитые волосы. Глаза у нее стали круглыми.

— Кларисса, это правда ты?

— Да.

— Я тебя не узнала… Ты стала совсем другая. Ты выглядишь так… — Казалось, она поняла что-то. — Тебя тоже схватили тогда, в Ренвольде? Я вижу кольцо.

— Нет, меня не схватили.

Глаза Мэнди наполнились слезами.

— О добрые духи! Я так рада, что тебя не схватили тогда. Это было так…

Кларисса обняла ее. Она всегда ненавидела Мэнди за ее насмешки и злой язык, но сейчас сочувствовала ей.

— Мэнди, мы должны идти. Ты хочешь пойти с нами?

Верна схватила Клариссу за руку.

— Ты что?

Кларисса впилась взглядом в Верну.

— Я приехала сюда, чтобы спасти вас. Я разрешила вам взять с собой ваших подруг. Я тоже хочу увезти отсюда свою подругу.

Верна вздохнула и отпустила ее.

— Конечно.

— Подруга? — не веря своим ушам, переспросила Мэнди.

— Да, — сказала Кларисса. — Я могу вызволить тебя отсюда.

— Ты спасешь меня? В конце концов, иногда я… — Рыдая, Мэнди бросилась на шею Клариссе. — О да! О, Кларисса, пожалуйста! О, Кларисса, пожалуйста, возьми меня с собой!

Кларисса отстранила ее.

— Тогда слушай внимательно. Другой возможности у тебя не будет. Мой хозяин владеет магией, которая может защитить твой разум от сноходца. Но ты должна принести ему присягу. Ты должна поклясться ему в верности.

Мэнди упала на колени и схватила Клариссу за подол.

— Да, я клянусь.

— Тогда повторяй за мной, и пусть слова идут от самого сердца.

Мэнди, рыдая, проговорила за Клариссой слова посвящения, и Верна помогла ей подняться.

Кларисса всегда боялась Мэнди, боялась ее насмешек. Сколько раз она перебегала улицу, втянув голову в плечи, а вслед ей несся издевательский голос Мэнди.

— Быстрее, — сказал Уолш. — Натан велел нам не задерживаться.

У ворот Уолш раздраженно сказал стражнику, что полномочный представитель любит женщин и просил привезти еще парочку. Стражник ничуть не удивился, а только окинул сальным взглядом женщин в прозрачной одежде и многозначительно хлопнул Уолша по спине.

Места в карете хватило всем. У Клариссы был только один запасной плащ — для Верны, — но под сиденьем нашлись одеяла, и все женщины смогли прикрыть наготу. Уолш забрался на козлы к Боллесдуну, и карета тронулась.

Мэнди плакала на плече у Клариссы и осыпала ее благодарностями. Кларисса утешала ее, но в глубине души ей было приятно, что они с Мэнди как бы поменялись ролями. А все благодаря Натану. Он сделал Клариссу другой, переменил всю ее жизнь.

Когда они проезжали по лагерю, карету трижды останавливали для досмотра, но все обошлось благополучно, и, когда огни костров остались позади, Кларисса вздохнула с облегчением.

Боллесдун повернул карету на север и поехал вдоль берега. Внезапно небо позади осветилось багровой вспышкой, и до них донесся низкий грохот взрыва. Уолш, вися почти вверх тормашками, сунул голову в окошко кареты:

— Отличная работа, Кларисса!

Кларисса усмехнулась. Боллесдун на козлах тоже кричал что-то восторженное. Верна зажгла на ладони волшебный огонь и наклонилась к Клариссе.

— Работа? Что вы там сделали?

Кларисса ласково поглаживала черную книгу у себя на коленях.

— Натан послал меня за этой книгой, но не хотел оставлять Джеганю другие. Он сказал, что эти пророчества очень опасны, тем более что Верна и особенно Уоррен могут помочь Джеганю понять их значение. Натан велел мне уничтожить оставшиеся книги.

— Я поняла, — сказала Верна. — Нам повезло, что мы согласились поклясться в верности… магистру Ралу.

Кларисса кивнула.

— Если бы вы отказались, я все равно открыла бы медальон. Натан сказал, что, если бы вы помогли Джеганю понять эти пророчества, мог бы погибнуть весь мир.

Верна и Уоррен переглянулись.

— Я уже перестал надеяться, — медленно сказал Уоррен, — но, кажется, мне все-таки повезло. Теперь я встречу истинного пророка и буду учиться владеть своим даром.

Верна поникла.

— Из огня да в полымя. Не могу поверить, что я поклялась в верности этому чокнутому старику.

Кларисса наклонилась вперед.

— Натан не старик.

Верна засмеялась резким смехом.

— Ты ничего не понимаешь, дитя.

— И он не чокнутый. Натан самый добрый, самый замечательный, самый благородный мужчина из всех, кого я встречала!

Верна покосилась на вырез платья Клариссы и снова посмотрела ей в глаза. Но Кларисса уже привыкла к таким взглядам.

— Да, — пробормотала Верна. — Пожалуй, ты права, моя дорогая.

— Вы не должны жалеть, что поклялись ему в верности, — горячо сказала Кларисса. — Натан добрый и мудрый. Он могущественный волшебник. Я видела, как он превратил другого волшебника в кучку пепла.

Брови Верны поползли вверх.

— Другого волшебника?

Кларисса кивнула.

— Его звали Винсентом. Винсент, еще один волшебник и две сестры, Йоделла и Вилламина, пришли к Натану. Винсент пытался убить Натана, и Натан превратил его в кучку золы.

Верна смотрела на нее круглыми глазами.

— После этого, — сказала Кларисса, — они стали с Натаном очень вежливы, и Джегань согласился отдать ему книгу. — Она постучала по черному переплету. — Джегань предложил ему на выбор или книгу, или сестру Амелию. Теперь у Натана будет и то, и другое. У Натана грандиозные планы. Однажды он станет властелином мира.

Верна снова переглянулась с Уорреном и повернулась к Амелии.

— Что это за книга, Амелия?

— Я украла ее у Храма Ветров, — сказала Амелия хриплым голосом. — И только я могу ее использовать. Я начала чуму. Тысячи людей уже умерли из-за того, что я сделала. Кроме того, таким образом Джегань устранил Ричарда Рала. Хвала Создателю, что у нас еще остался Натан Рал, который может нас защитить.

— Милостивый Создатель, — прошептала Верна. — Во что мы вляпались, поклявшись Натану?

Глава 63

Ричард поднялся с Трона Волшебника. Он узнал духа, который скользнул к нему.

Эта была женщина, которую он когда-то боялся и ненавидел. Только после того, как он понял ее и простил ее за то, что она ему сделала, ему удалось убить ее и освободиться.

Это была женщина, чей призрак перенес Кэлен и Ричарда в обитель между мирами.

— Ричард, — сказал дух. Казалось, он улыбается.

— Денна.

— Я вижу, что ты носишь эйджил. Но это не мой.

Ричард медленно качал головой.

— Он принадлежал другой морд-сит, которая умерла из-за меня.

— Райна. Я знала ее в мире жизни и знаю здесь. Так как она пришла в мир духов после того, как ветры были осквернены, ей не позволено явиться сюда. Но знай, что ее душа обрела покой. А ты подарил ей покой в мире жизни, поэтому она попросила меня явиться сюда.

Ричард коснулся эйджила Райны.

— Твой эйджил я отдал Кэлен. Как я однажды тебе говорил, только она оказалась способна причинить мне больше боли, чем ты.

— Только ты сам, Ричард, можешь причинить себе больше боли, чем я.

— Пусть будет по-твоему. Я не хочу спорить. Рад видеть тебя, Денна.

— Ты можешь переменить это мнение после того, как я закончу с тобой говорить.

Ричард улыбнулся.

— Ты не можешь причинить мне вреда здесь, Денна.

— Ты думаешь, нет? Может быть, я не могу причинить вред твоему телу, но ранить тебя я вполне способна.

— И каким же образом?

Денна подняла руку.

— Я могу заставить тебя вспомнить — вспомнить и вновь оживить прошлое. Наше общее прошлое.

Ричард развел руками.

— А потом?

Денна воздела сияющие руки.

— Это решать тебе, Ричард.

В голове у Ричарда сверкнула вспышка яркого света, и Храм Ветров исчез. Он снова оказался в месте, которое хорошо помнил: замок в Тамаранге.

Он был там опять.

Он почувствовал ужас. Денна поймала его. Она мучила его целыми днями. Он был на грани безумия.

Каждый шаг причинял боль. Он шел за Денной через большой обеденный зал, и его запястья были распухшими от наручников, которыми она сковывала ему руки еще до рассвета.

Денна управляла его жизнью, его судьбой. Она водила его на цепочке, прикрепленной к ошейнику, и он мог делать только то, что она позволяла. Он не ел с тех пор, как она поймала его. Он хотел есть. Съесть хоть что-нибудь.

Вокруг смеялись и разговаривали приглашенные на обед к королеве. Денна тоже была в числе приглашенных. А Ричард был пленником Денны.

Сев за стол, она показала ему на пол. Ричард сел у ее ног. Он был рад, что может отдохнуть хоть немного. Он не висел в кандалах; ему не надо было всю ночь стоять; его не мучили.

Гости ели. Ароматы еды терзали его. Он умирал от голода, но должен был сидеть на полу и смотреть, как едят другие.

Ричард вспомнил, как они с Кэлен ели кролика. Он облизнулся, почти ощущая во рту вкус сочного, горячего, нежного мяса, покрытого коричневой хрустящей корочкой. Он так наслаждался, когда ел вместе с Кэлен. Это были лучшие в его жизни общество и еда.

Наконец слуга принес миску каши и поставил ее перед Ричардом. Он схватил миску дрожащими руками. Раньше он с отвращением отказался бы от такой еды, но теперь другой еды у него не было.

Денна велела ему поставить миску на пол и есть из нее, как собака. Гости смеялись. Ричарду было все равно. Он жадно глотал кашу. Наконец-то ему позволили есть.

В голове у него вспыхнул свет, и он снова увидел бледные стены Храма Ветров.

Опомнившись, он обнаружил, что стоит на четвереньках, задыхаясь от ужаса. Над ним навис пылающий белый призрак Денны.

Денна была права. Она по-прежнему могла его ранить. Но эту боль она дарила ему, потому что любила его.

Ричард встал на ноги. Как он мог полагать, что прежде был слеп и Храм Ветров дал ему зрение? У него было зрение, просто он не умел видеть. А знание без сердца пусто.

Волшебник Рикер предупреждал его, но он забыл о предупреждении.

Левый страж — в. Правый страж — из. Огради свое сердце от камня.

Он не сумел оградить свое сердце от камня, и это едва не стоило ему всего.

— Спасибо, Денна, за дар боли.

— Он чему-то научил тебя, Ричард?

— Тому, что я должен вернуться домой, в свой мир.

— Спасибо, Ричард, я ждала этого от тебя.

Ричард улыбнулся.

— Не была бы ты призраком, я бы тебя расцеловал.

Денна улыбнулась грустной улыбкой.

— Мысль — это тоже подарок, Ричард.

Ричард помолчал.

— Денна, прошу тебя, скажи Райне, что все мы любим ее.

— Райна это знает. Чувства сердца пересекают границу.

Ричард кивнул.

— Тогда ты знаешь, что мы любим и тебя тоже.

— Именно поэтому я явилась к тебе.

Ричард поправил плащ.

— Ты не проводишь меня к воротам? С тобой мне было бы спокойнее в этом пустом месте. Хотя бы лети впереди, на худой конец.

Он шел по залу Ветров, и Денна скользила рядом. Они молчали: слова были слишком мелки, чтобы коснуться того, что было у него на сердце.

Возле больших дверей ждал призрак Даркена Рала.

— Далеко ли собрался, сын мой?

Ричард впился взглядом в призрак своего отца.

— Назад в мой мир.

— Там для тебя ничего не осталось. Кэлен, твоя истинная любовь, стала женой другого. Она поклялась перед духами, что будет ему верна.

— Тебе все равно никогда не понять, почему я возвращаюсь.

— Кэлен — жена моего сына, Дрефана. Ты уже не получишь ее.

— Я возвращаюсь не за этим.

— Тогда зачем же? Мир жизни пуст для тебя теперь.

Ричард прошел мимо. Он не обязан объяснять что-то тому, кто причинил ему так много горя. Денна скользила рядом.

В дверях Даркен Рал вновь преградил ему путь.

— Ты не можешь уйти.

— Ты не можешь меня остановить.

— О нет, сын мой, я могу.

— Ты должен позволить ему пройти, — сказала Денна.

— Только если он согласится с условиями.

Ричард повернулся к Денне.

— О чем это он?

— Духи устанавливают цену за путь в наш мир. Поскольку речь шла о тебе, Даркен Рал был призван, чтобы определить ее. Теперь он, если пожелает, имеет право назначить цену и за путь, которым ты покинешь ветры.

— Я его просто вышлю отсюда, — сказал Ричард. — Я знаю, как это сделать. Я выкину призрак этого мерзавца из Храма Ветров и спокойно уйду.

— Все не так просто, — сказала Денна. — Ты пришел сюда, в мир духов, через подземный мир и должен возвратиться тем же путем. Духи имеют право взять с тебя пошлину. Однако цена должна быть справедливой и такой, которую ты в состоянии заплатить.

Ричард взъерошил пальцами волосы.

— И я должен платить?

— Если он не нарушит кодекса — да.

Улыбаясь своей мерзкой улыбкой, Даркен Рал скользнул ближе.

— У меня есть всего лишь два маленьких, незначительных условия. Выполни их и можешь возвращаться к своему брату, Дрефану, и его жене.

Ричард свирепо взглянул на него.

— Говори свою цену — и помни, что если она покажется мне слишком высокой и я останусь, то посвящу вечность тебе и заставлю страдать так, как не страдала ни одна из твоих жертв. Ты знаешь, что я могу это сделать: ветры научили меня.

— Что ж, решай, что для тебя важнее. Что до меня, то я думаю, ты заплатишь. — Призрак подплыл еще ближе, и Ричард отступил на шаг. — О, цена и впрямь будет высокой, Ричард, но я знаю твое глупое сердце. Ты заплатишь.

Даркен Рал действительно знал сердце Ричарда. В конце концов, именно Даркен Рал едва не уничтожил его.

— Называй цену или уходи.

— Ты пришел сюда невеждой. И вернешься таким, каким пришел, — без знания, которое приобрел здесь. В своем мире ты будешь таким же, как раньше.

Об этом Ричард мог догадаться.

— Согласен.

— Очень хорошо, сын мой. Я вижу, ты настроен серьезно. Ты и на второе требование согласишься с такой готовностью? — Его улыбка, казалось, словно нож срезает плоть с костей Ричарда. — Интересно.

Когда Даркен Рал назвал второе условие, у Ричарда подогнулись колени.

— Он имеет право? — Голос Ричарда был еле слышным. — Он может этого требовать?

Денна отвела взгляд.

— Да.

Ричард отвернулся и провел рукой по глазам.

— Что для меня важнее… — пробормотал он. — Я соглашаюсь на цену.

— Я так и знал. — Злорадный смех Даркена Рала разнесся по Храму Ветров. — Я знал, что даже это ты сделаешь ради нее.

Ричард повернулся к призраку и простер к нему руку.

— Назвав эту цену, ты показал мне пустоту своей души. И сделал ошибку, ибо теперь я могу использовать эту пустоту против тебя.

Даркен Рал перестал смеяться.

— Ты согласился на цену, которую я установил в пределах своей власти. Все, что ты можешь сделать, это вышвырнуть меня из ветров. Но цена останется ценой; мир духов предпишет тебе заплатить ее, ибо она названа и принята.

— Пусть духи делают то, что должны, — сказал Ричард. — Но ты испытаешь мою месть за все, что ты сделал, включая цену, которую потребовал, когда мог удовольствоваться лишь первым условием.

Ричард освободил магию. Древнюю Магию Ущерба, незамутненную ни одной частицей Магии Приращения. Это была сила освобожденной пустоты.

Свет навсегда перестал существовать для духа Даркена Рала.

С душераздирающим воплем он канул в тень Владетеля подземного мира, куда не долетал ни один лучик Света Создателя.

Это и было истинным вечным мучением, уготованным Владетелем его жертвам.

Когда призрак Даркена Рала исчез, Ричард повернулся к широким дверям.

— Прости, Ричард, — донесся до него нежный голос Денны. — Никто, кроме него, не потребовал бы от тебя этого.

— Я знаю, — прошептал Ричард и вызвал молнию, которая должна была вернуть его в мир живых. — Я знаю.

Глава 64

Дрефан взял Кэлен под руку. В белых складках его рубашки висели два красных эйджила.

— Разве не пришло время перестать притворяться, моя женушка? Не пора ли признать, что ты хочешь меня, и отдаться своим желаниям?

Кэлен с ненавистью посмотрела в его синие глаза Даркена Рала.

— Ты действительно не в своем уме или просто строишь из себя сумасшедшего? Я согласилась стать твоей женой, чтобы покончить с чумой, а не потому, что об этом мечтала. Когда ты уже с этим смиришься? Я не люблю тебя и никогда не полюблю.

— Любовь? Разве я когда-нибудь говорил о любви? Только о страсти.

— Ты просто мечтатель, если воображаешь, что я когда-либо…

— Ты уже. И хочешь этого снова.

Ее убило, что Дрефан так легко догадался, что случилось с Ричардом. И он постоянно напоминал ей об этом. Он насмехался над ней. Это было ее вечное наказание за то, что она сделала, пятно, которого она не могла смыть.

В горах прогремел гром: там начиналась гроза. Вспышки молний напомнили Кэлен о Ричарде.

— Никогда.

— Ты моя жена. Ты дала клятву.

— Да, Дрефан, я дала клятву, и я — твоя жена. Но духи удовлетворены тем, как я ее выполняю. Они не требуют большего, иначе чума бы не прекратилась. — Она высвободила руку. — Если ты меня хочешь, тебе придется меня изнасиловать. По доброй воле я к тебе в постель не полезу.

Его улыбка бесила ее.

— Я могу подождать, пока ты наконец не признаешь свою страсть. Я хочу, чтобы ты тоже наслаждалась. Я мечтаю о том дне, когда ты попросишь меня об этом.

Он пошел к двери, но она окликнула его:

— Зачем тебе понадобились эйджилы Бердины и Кары?

Он поглядел на красные стержни.

— Ну, я подумал, что магистр Рал должен носить их как символ власти. В конце концов, Ричард носил эйджил. И ты носишь.

— Эйджил мы носим не как символы власти, а как символы нашего уважения к тем, кому они принадлежали.

Он пожал плечами.

— Солдаты трепещут, видя, что я их ношу. Это полезно. Спокойной ночи, моя дорогая. — Он улыбнулся. — Позови меня, если тебе что-то понадобится.

Бормоча проклятия, Кэлен вошла в свои покои. Она устала и хотела лишь одного: упасть в кровать и заснуть. Но она знала, что уснуть ей не удастся.

Бердина ждала ее.

— Он лег спать? — спросила она, имея в виду Дрефана.

— Да, — ответила Кэлен. — И я собираюсь сделать то же самое.

— Нет. Вы должны пойти со мной.

Кэлен нахмурилась. Вид у Бердины был очень серьезный.

— Куда?

— В замок.

— Что-то случилось? Кто-то пытался проникнуть через сильфиду?

Бердина махнула рукой и подошла ближе.

— Нет-нет, это не сильфида.

— Тогда что же?

— Просто я хочу, чтобы вы пошли туда со мной, и все. Мне одной скучно.

Кэлен погладила ее по плечу.

— Бердина, я понимаю, как тебе одиноко, но уже поздно, у меня болит голова, и я устала. Весь день я была в штабе. Дрефан хочет, чтобы мы все вернулись в Д’Хару. Он решил сдать Срединные Земли Ордену и сосредоточиться на защите Д’Хары. Я должна выспаться, чтобы завтра у меня были силы отговорить офицеров от этого безумного плана. Сегодня у меня ничего не вышло. Только Керсон на моей стороне.

— Поспите потом. А сейчас пойдете со мной в замок.

Кэлен пристально поглядела в глаза морд-сит. Сейчас они были именно глазами морд-сит. Это говорила не просто Бердина, а госпожа Бердина, холодная и требующая повиновения.

— Только когда ты объяснишь мне зачем, — спокойно сказала Кэлен.

Бердина взяла ее за руку.

— Вы пойдете со мной в замок. Немедленно.

Кэлен никогда не видела у Бердины такого взгляда. На мгновение ей стало страшно.

— Хорошо, если это для тебя настолько важно, пошли. Я только хочу знать, в чем дело.

Вместо ответа Бердина подтащила Кэлен к двери и выглянула наружу.

— Чисто, — прошептала она. — Пошли.

— Бердина, ты меня пугаешь. Что происходит?

Не отвечая, Бердина выпихнула ее в коридор. Они шли по лестницам для слуг и боковым коридорам, а когда замечали солдат, Бердина оставляла Кэлен за углом и сама говорила с ними.

За воротами ждали лошади. Два сильных армейских жеребца.

Бердина бросила Кэлен плащ.

— Вот, наденьте, чтобы люди не видели вашего белого платья. Если вас узнают на улицах, Дрефан может пронюхать.

— Почему ты не хочешь, чтобы Дрефан знал, куда мы едем?

Бердина помогла ей забраться в широкое седло и села на второго коня.

— Вперед.

Кэлен смирилась. Бердина, очевидно, не собиралась рассказывать ей о причинах такой спешки. До замка Волшебника они добрались без приключений, никого по дороге не встретив.

В последнем коридоре, ведущем к сильфиде, Кэлен увидела Кару. Морд-сит стояла у двери в какую-то комнату с таким видом, словно ее охраняла. Бердина остановилась и, перед тем как открыть дверь, сказала:

— Только посмей разочаровать меня, Мать-Исповедница, и ты узнаешь, почему все боятся морд-сит. Кара и я будем с сильфидой.

Не оглядываясь, Кара пошла к сильфиде, а Бердина открыла дверь и втолкнула Кэлен в комнату. Кэлен чуть не упала, но удержалась, сделала шаг вперед…

И увидела Ричарда.

На мгновение у нее остановилось сердце.

Свечи, горящие в больших канделябрах, отражались искорками в его серых глазах. Он был такой же, как всегда, — только без меча на боку.

Наконец Кэлен решилась заговорить:

— Чума кончилась.

— Я знаю.

Комната вдруг показалась ей такой тесной. Камень — таким темным. Воздух — таким тяжелым. Кэлен пришлось сделать усилие, чтобы наполнить легкие.

Лоб Ричарда был покрыт бисеринками пота, несмотря на то что в глубинах замка было прохладно. Капля скатилась по его щеке, оставляя влажный след.

— Тогда зачем же ты здесь? В этом нет никакого смысла. У меня есть муж. Нам нечего сказать друг другу после… Наедине…

Тон ее был холодным, и она увидела, как он отводит глаза.

Она надеялась, что это заставит его сказать то, что ей нужно услышать.

Добрые духи, пусть он скажет, что прощает меня.

Ричард сказал вместо этого:

— Я попросил Кару и Бердину привести тебя, чтобы мы могли поговорить. Я вернулся, чтобы поговорить с тобой. Ты не откажешь мне в этой малости?

Кэлен не знала, куда деть руки.

— Конечно, нет, Ричард.

Он кивнул в знак благодарности. У него был больной и измученный вид. В глазах было страдание.

Больше всего на свете она хотела, чтобы он сказал, что прощает ее. Только это могло излечить ее разбитое сердце. Это были единственные слова, которые что-то значили бы для нее в эту минуту. Она хотела, чтобы он произнес их, но он только стоял и смотрел на холодные стены.

Она решила, что, если он сам не собирается это сказать, ей ничего не остается, как заставить его это сделать.

— Ты вернулся, чтобы простить меня, Ричард?

Его голос был тихим, но твердым.

— Нет, я вернулся не для того, чтобы тебя простить. Я не могу простить тебя, Кэлен.

Она отвернулась. Она наконец нашла, что делать со своими руками: она прижала их к животу.

— Я понимаю.

— Кэлен, — сказал Ричард у нее за спиной. — Я не могу простить тебя, потому что это было бы неправильно. Или ты хочешь, чтобы я простил тебе твою красоту? Или стакан воды, который ты выпила, когда тебя мучила жажда? Или то, что ты ешь, когда тебе хочется есть? Или ощущение теплого солнечного луча у тебя на щеке?

Кэлен вытерла глаза и повернулась к нему.

— О чем ты говоришь?

Цветок розы по-прежнему был у него за поясом. Ричард достал его и протянул ей.

— Твоя мать дала мне ее.

— Моя мать?

Ричард кивнул.

— Она спросила, нашел ли я радость в этом цветке, и когда я ответил да, она сказала — тогда ты должен вернуться. Мне потребовалось долгое время, чтобы понять смысл этих слов.

— И что же она хотела ими сказать?

— Что человек наделен способностью наслаждаться такими вещами. Разве, чтобы ты нашла удовольствие в аромате розы, тебе непременно должен дать ее я? Мне не за что прощать тебя, Кэлен.

— Ричард, это разные вещи.

Он опустился на одно колено.

— Кэлен, я плоть от плоти моей матери, как ты — плоть от плоти своей. Это единственная связь плоти, которая есть у человека в этой жизни. — Он приложил руку к груди. — После этого мы соединяемся только здесь. Мы можем быть связаны только в наших сердцах. Ты не отдавала ему свое сердце. Оно было только моим. Ветры, духи заставили тебя заплатить цену. Ты хотела жить с тем немногим, что у тебя осталось. Ты хотела быть человеком. Ты боролась за жизнь. Ты просто получила радость, на которую имела право. Ты не моя рабыня. И мне нечего тебе прощать. Ты никогда не предавала меня в своем сердце.

Кэлен чувствовала, что вся дрожит.

— Ты ранил меня, Ричард. Я думала, что мое сердце в безопасности рядом с тобой, а ты ушел от меня. Ты обещал, что будешь любить меня вечно, но даже не дал мне попробовать объяснить.

— Я знаю, — прошептал он.

Его второе колено коснулось пола. Он склонил голову.

— Именно поэтому я вернулся. Я вернулся, чтобы попросить твоего прощения. Я был неправ. Я причинил тебе боль. Это я предал наши сердца, не ты. Это самый ужасный грех, который я мог совершить, и я один в нем виновен. Мне нет оправдания. Я не могу исправить то, что я сделал. Я ранил твое сердце и у твоих ног молю о прощении. Я не заслуживаю его и не могу его просить; я могу только молить.

Он встал на колени у ее ног. Она возвышалась над ним.

— Ты простишь меня, Ричард?

— В моем сердце есть только любовь, пусть даже мы не можем быть вместе. Хотя я свободен от клятвы, но ты — нет, и я должен уважать это. Но я никогда не буду любить никого, кроме тебя. Если твое сердце желает этого, я прощаю тебя. Пожалуйста, Кэлен, все, что мне нужно в этой жизни, это твое прощение, если ты даруешь его мне.

Если несколько мгновений назад она сомневалась в своих истинных чувствах к Ричарду, то теперь от сомнений не осталось следа.

Кэлен опустилась перед ним, взяла за плечи и заставила поднять голову.

— Я прощаю тебя, Ричард. Всем сердцем я люблю тебя и прощаю.

Он улыбнулся грустной улыбкой.

— Спасибо.

Ее сердце ожило, и пустоту в ее душе заполнила радость.

— На церемонии я сказала вслух то, что они требовали, но в моем сердце я поклялась тебе.

Ричард вытер слезу с ее щеки.

— Я сделал то же самое.

Она сжала его руки.

— Ричард, что же мы будем делать теперь?

— Нам нечего делать. Ты связана клятвой с Дрефаном.

Она коснулась пальцами его лица.

— А что насчет тебя? Насчет нас с тобой?

Его улыбка пропала. Он покачал головой.

— Это не имеет значения. Я получил то, в чем нуждался, то, ради чего вернулся. Ты вернула мне мое сердце.

— Но все равно с этим надо что-то решать. И не только с этим, но есть еще одно дело, не терпящее отлагательства. Дрефан хочет увести армию в Д’Хару и сражаться с Орденом там.

В глазах Ричарда сверкнул гнев.

— Нет! Не позволяй ему сделать это, Кэлен. Джегань проглотит Новый мир по кусочкам, и Д’Хара будет последним. Обещай мне, что ты не допустишь этого.

— Я не должна обещать. Ты — магистр Рал. Ты можешь положить этому конец прямо сейчас. Я Мать-Исповедница. Мы сделаем это вместе.

— Ты должна это сделать, Кэлен. Я не могу тебе помогать.

— Но почему? Ты вернулся. Все образуется. Мы подумаем и найдем способ. Ты Искатель, у тебя это хорошо получается.

— Я умираю.

Ледяная игла пронзила ее.

— Как? Что… что это значит? Ричард, ты не можешь умереть, только не теперь. Не после… Нет, Ричард, нет! Ты вернулся. Все будет хорошо…

Она видела боль в его глазах и поняла, что он опустился на колени еще и потому, что не мог стоять.

— Мне пришлось заплатить духам пошлину, чтобы вернуться.

Он закашлялся и вздрогнул от боли. Кэлен сжала его в объятиях.

— Что это значит? Какая пошлина?

— Там, в Храме Ветров, я узнал обо всем. Я понял свой дар. Я мог им владеть. С его помощью я прекратил чуму. Я оборвал поток магии от ветров, который позволял книге воздействовать на наш мир.

— Ты хочешь сказать, что больше не знаешь, как это делать? Ты хочешь сказать, что чума вернется?

Он поднял руку.

— Нет, чума не вернется. Но знания у меня были отняты.

— Но… То есть ты сейчас такой, каким был раньше?

— Нет. От меня потребовали больше. Чтобы вернуться, я должен был вобрать в себя магию украденной книги, чтобы она никогда уже не влияла на наш мир.

— Что? — Кэлен задохнулась. — Это значит…

— У меня чума.

Она положила руку ему на лоб. Он пылал.

— Ричард, почему ты не сказал мне раньше?

Он улыбнулся, превозмогая боль.

— Мне нужно было только твое прощение, но я хотел, чтобы оно было истинным, а не даровано просто из жалости.

— Ричард, ты не можешь умереть! Не теперь. Добрые духи, ты не можешь умереть!

— Добрые духи не имели никакого отношения к этому. Даркен Рал выбрал Дрефана, чтобы он стал твоим мужем, и Даркен Рал потребовал от меня заплатить эту цену за возвращение.

— Возвращение! Только не говори, что ты вернулся, чтобы умереть. О, Ричард, почему ты сделал такую глупость?

— Если бы я остался в Храме Ветров, то в конечном счете все равно бы умер, только без твоего прощения. Я не мог жить спокойно, зная, что ранил твое сердце.

— И ты думаешь, что сейчас не ранишь мне сердце! Ричард, что-то ведь можно сделать. Что? Скажи, прошу тебя, ты должен знать!

Ричард упал на бок, держась за живот.

— Прости, Кэлен. Ничего сделать нельзя. Я вобрал в себя магию книги, которая была украдена. Когда я умру, она умрет со мной.

Кэлен обхватила его руками. Слезы текли по ее лицу.

— Ричард, пожалуйста, не умирай!

— Прости, Кэлен. Я ничего не могу сделать. Я с радостью заплатил цену. Мое сердце теперь в мире. — Он коснулся эйджила, висящего у нее на шее. — Как только я понял, я уже не колебался. Денна помогла мне понять.

Он перекатился на спину. Кэлен, рыдая, укрыла его своим телом.

— Ричард, должно быть средство. Ты знал, что делать, прежде чем у тебя отняли знание. Попробуй вспомнить. Пожалуйста, Ричард, попробуй вспомнить.

Его веки опустились.

— Мне нужно… отдохнуть. Прости. Мои силы уходят. Я должен отдохнуть немного.

Это было невыносимо — вернуть его, чтобы опять потерять навсегда. Обливаясь слезами, Кэлен взяла его безвольную руку, чтобы прижать к щеке.

Его пальцы раскрылись, и сквозь слезы она увидела буквы у него на ладони.

Найти книгу, уничтожить ее, чтобы жить.

Кэлен схватила другую его руку.

Щепотку белого колдовского песка на третью страницу. Одну песчинку черного сверху.

Там были еще три непонятных слова, но в таком состоянии она не могла думать о том, что они означают.

Он знал, что забудет все, и, прежде чем уйти, написал себе памятку. И забыл даже, что ее написал.

Книга. Ей нужна книга.

Она выбежала из комнаты, крича:

— Кара, Бердина! Помогите мне! Кара! Бердина!

Обе морд-сит выскочили из комнаты сильфиды и в коридоре столкнулись с Кэлен. Она начала им объяснять, но они, казалось, не понимали. Наконец Бердина не выдержала и прижала ее к стене:

— Помедленнее.

— Я не могу разобрать ни слова, — добавила Кара. — Отдышись. Прекрати орать и отдышись.

— Ричард… — Кэлен хотела показать на комнату, но они держали ее за руки. — У Ричарда чума… Мне нужна книга.

Бердина отшатнулась.

— У магистра Рала… Чума?

Кэлен быстро закивала.

— Я должна найти книгу. Книгу, которая была украдена у Храма Ветров. Я должна это сделать, иначе он умрет. — Она вырвалась из их рук. — Пожалуйста, помогите мне.

— Что нам нужно делать? — спросила Кара.

— Я иду в Древний мир. Защищайте его.

— В Древний мир! — задохнулась Бердина. — Вы знаете, где эта книга? Он сказал вам, где ее найти? Хотя бы намек?

Кэлен затрясла головой. Нет времени. Ей нужно спешить.

— Я не знаю, где книга! Но это его единственная надежда. Он вобрал в себя магию чумы, чтобы вернуться. Чтобы попросить у меня прощения. Если не уничтожить книгу, он умрет. Он умрет! Я должна ее найти!

— Но, Мать-Исповедница, — сказала Бердина, — Древний мир велик. Если у Ричарда чума… как вы можете надеяться найти книгу?..

Вовремя. Именно это она подразумевала. Как она могла надеяться найти книгу вовремя? Прежде чем Ричард умрет.

Кэлен сгребла ее за ворот.

— Я должна попытаться! Защищайте Ричарда. Не говорите Дрефану, что Ричард вернулся. Я не знаю, что Дрефан будет делать. Не говорите ему!

Кара покачала головой.

— Об этом не беспокойся. Мы ничего не скажем Дрефану. Мы будем охранять Ричарда. Мы спрячем его здесь, в замке. Но торопись. Если ты не найдешь книгу, пожалуйста, вернись прежде…

Кэлен помчалась к сильфиде. Сильфида улыбнулась, увидев ее.

— Вы желаете…

— Путешествовать! Я должна путешествовать! Сейчас!

— Куда вы хотите отправиться?

— Древний мир!

— Куда именно в Древнем мире? Я знаю множество мест в Древнем мире. Мы можем отправиться в любое, какое вы пожелаете. Я отвезу вас. Вы останетесь довольны.

Сильфида начала перечислять названия, но Кэлен ее перебила. В Древнем мире ей было знакомо только одно место.

— Туда, куда Ричард, твой хозяин, ездил за мной! В тот раз, когда я впервые с тобой путешествовала!

— Я знаю место, о котором вы говорите.

Кэлен подобрала платье и вскарабкалась на парапет.

— Туда! И поспеши! Жизнь твоего хозяина под угрозой!

— Что сказать Дрефану, когда он спросит, где вы? — спросила Бердина.

— Не знаю. Придумайте что-нибудь!

— Мы будем заботиться о Ричарде, пока ты не вернешься, — сказала Кара. — Да помогут тебе добрые духи.

— Скажите Ричарду, что я люблю его. Если… Скажите ему, что я люблю его! — крикнула Кэлен. Серебряная рука сильфиды протянулась к ней.

Ее голос еще отзывался эхом от каменных стен, когда Кэлен погрузилась в ртутную пену. Она вдохнула сильфиду, моля добрых духов, чтобы они помогли ей отыскать книгу. Раньше это было серебристое наслаждение.

Сейчас — только темный ужас.

Глава 65

Энн наклонилась к нему.

— Это ты виноват.

Они сидели на полу в центре комнаты. Зедд повернул голову к Аннелине.

— А ты разбила ее любимое зеркало.

— Это вышло случайно, — возразила Энн. — А ты разрушил их алтарь.

— Я просто хотел его почистить. Откуда мне было знать, что он загорится? Нечего было заваливать его сухими цветами. А ты пролила ягодное вино на ее лучшее платье.

Энн вздернула нос.

— Кувшин был слишком полный. А наливал его ты. Кроме того, ты сломал рукоятку его любимого ножа. Дерево, из корня которого она была сделана, встречается редко. Неудивительно, что он так расстроился.

Зедд погрустнел.

— Что я знаю о точке ножей? Я волшебник, а не кузнец.

— И это вполне объясняет случай с конем старейшины.

— Я тут ни при чем. Не я оставил ворота открытыми. По крайней мере мне так кажется. Так или иначе, старейшина купит другого, он себе это может позволить. А вот как тебе удалось выкрасить волосы его третьей жены в зеленый цвет, мне до сих пор непонятно.

Энн сложила руки на груди.

— Ну, это тоже была случайность. Я думала, эти травы сделают ее волосы ароматными. Я хотела ее порадовать. А вот его кроличья шапка — это уже не случайность; это была обыкновенная лень. Вместо того чтобы следить за ней, ты оставил ее сохнуть у огня и ушел. Этот головной убор был произведением искусства, весь расшит бисером. Нелегко будет сделать ему замену.

Зедд пожал плечами.

— Вообще-то мы не говорили им, что хорошо умеем трудиться по хозяйству.

— Совершенно верно. Мы этого не говорили. Они сами виноваты. Мы не могли сказать, потому что они нас не спрашивали.

— Конечно, не могли.

Энн кашлянула.

— Как по-твоему, что они собираются с нами делать?

Они сидели спиной друг к другу, связанные толстой веревкой. На запястьях у них по-прежнему были браслеты, подавляющие их волшебную силу.

Зедд посмотрел туда, где шло горячее обсуждение. Старейшина с непокрытой головой, его первая жена и шаман жаловались друг другу на пленников. Зедд понимал не все слова, но суть улавливал.

— Они решили, что рабы приносят им больше убытка, чем пользы, и теперь думают, как от нас избавиться, — прошептал он Аннелине.

— Ну что? — спросила она, когда споры наконец завершились. — Что они надумали? Они нас освободят?

Доаки посмотрели на пленников. Зедд знаком велел Энн вести себя потише.

— Мне кажется, нам все-таки надо было проявить побольше усердия, — прошептал он через плечо. — По-моему, дело дрянь.

— Почему? Что они собираются сделать? — насмешливо сказала Энн. — Вернуть нас нантонгам и потребовать назад свои одеяла?

Зедд покачал головой. Доаки поднялись. Ожерелья шамана забренчали. Старейшина ударил об пол посохом.

— Хотелось бы мне, чтобы они это сделали. Они хотят покрыть расходы и еще получить прибыль. Нам с тобой предстоит путешествие. Они только что решили, что выгоднее всего продать нас людоедам.

У Энн закружилась голова.

— Людоедам?

— Именно это они и сказали. Людоедам.

— Зедд, ты сумел снять с себя Рада-Хань. Неужели ты не в состоянии убрать эти веревочки с наших запястий? По-моему, сейчас самое время.

— Боюсь, что, когда нас бросят в котел, они по-прежнему будут на нас. — Зедд посмотрел на старейшину и шамана и сказал: — Ну что ж, все было весело, Энн. Но, кажется, веселье закончилось.

Уоррен пошатнулся, и Верна едва успела его подхватить. Подбежала Жанет и закинула себе на плечо его другую руку.

— Ты уверен? — шепотом спросила Верна Уолша. — Здесь? Натан хотел, чтобы мы встретились с ним в Хагенском лесу?

— Да, — кивнул Уолш, а Кларисса добавила:

— Он сказал мне именно это название.

Верна раздраженно вздохнула. Вполне в духе Натана заставить их войти в Хагенский лес. Ричард, правда, очистил его от мрисвизов, но все равно это место было ей не по душе.

Черные ветви тянулись к ним, словно скрюченные руки мертвецов, корни хватали их за ноги. В сыром воздухе пахло гнилью. Верна никогда не заходила так глубоко в Хагенский лес — и у нее были для этого серьезные основания.

— Как ты, Уоррен? — прошептала она.

— Прекрасно, — пробормотал он сдавленным голосом.

— Уже скоро, Уоррен. Еще немного потерпи, и все закончится. Натан поможет тебе.

— Натан… — повторил он, задыхаясь. — Нужно его предупредить…

Они наткнулись на какие-то древние развалины, поросшие мхом. Обломки стены валялись в траве, словно белые кости; Верна увидела ряд разрушенных колон, напоминающих ребра скелета чудовища.

Сквозь подлесок пробился свет, и скоро Уолш и Боллесдун вывели их к костру. Огонь горел в очаге, на скорую руку сложенном на каменных плитах бывшего пола. За костром Верна увидала какую-то круглую стену, напоминающую широкий колодец. Она не знала, что это за место и чем были раньше эти развалины, но это неудивительно: в Хагенский лес обычные люди старались не забредать.

Натан, одетый как богатый дворянин, поднялся им навстречу. Вид у него был грозный, особенно без Рада-Хань вокруг шеи.

Он усмехнулся; Уолш и Боллесдун громко захохотали и радостно принялись хлопать друг друга по спине.

Кларисса бросилась к Натану и крепко обняла его. Потом она гордо протянула ему книгу. Натан взял ее и улыбнулся Клариссе улыбкой, предназначенной только ей. Кларисса сияла. Верна закатила глаза.

— Верна! — воскликнул Натан, увидев ее. — Рад, что ты отважилась это сделать.

— Очень приятно видеть вас, магистр Рал.

— Не хмурься, Верна, у тебя будут морщины. — Он обвел взглядом остальных. — Итак, Жанет, ты тоже к нам присоединилась. — Он слегка приподнял бровь. — И Амелия. — Он повернулся к женщине, стоящей чуть в стороне. — А это кто у нас здесь?

Кларисса поманила Мэнди, и та, сжимая у горла плащ, робко вышла вперед.

— Натан, это моя подруга Мэнди. Из Ренвольда.

Мэнди преклонила колено.

— Магистр Рал, моя жизнь принадлежит вам.

— Ренвольд… — Бровь Натана снова чуть дернулась, когда он бросил быстрый взгляд на Клариссу. — Итак, ты рада, что убежала от Джеганя, Мэнди?

— Я в долгу у вас и Клариссы, — сказала Мэнди, поднявшись. — Она самая храбрая женщина, которую я когда-либо видела.

Кларисса хихикнула и прижалась к Натану.

— Ерунда. Я так благодарна добрым духам за то, что они послали тебя мне навстречу, а то бы я никогда даже не узнала, что ты там.

Натан снова посмотрел на Верну:

— А это кто? Юный Уоррен, я полагаю?

Верна изо всех сил постаралась сохранить на лице дружелюбное выражение.

— Натан…

— Магистр Рал. — Он на мгновение нахмурился. — Впрочем, мы старые друзья, Верна. Для тебя я по-прежнему Натан, как и для всех старых друзей.

Верна покусала губы.

— Натан, — снова начала она, — ты прав; это Уоррен. Ты можешь ему помочь? Он только начинает постигать свой дар. Я сняла с него Рада-Хань раньше времени, и ничего больше не защищает его от дара. У него жуткие головные боли. Натан, он очень плох. Я пойду за тобой куда угодно, если ты поможешь ему.

— Помогу ему?

— Пожалуйста, Натан. Я умоляю тебя.

— Довольно, Верна. Я и так с радостью помогу мальчику. — Он повел рукой. — Подведите его к огню.

Уоррен что-то промямлил, пытаясь проявить вежливость, но он был почти без сознания. Верна и Жанет подвели его к костру и встали рядом, поддерживая его, чтобы он не упал.

Натан поддернул штаны и сел на каменный пол, скрестив ноги. Рядом с собой он положил книгу. Он внимательно вглядывался в лицо Уоррена и хмурил брови. Потом взмахом руки он велел Верне и Жанет удалиться и с помощью волшебной сети сам стал удерживать Уоррена в вертикальном положении.

— Уоррен, — строгим голосом приказал Натан. Уоррен открыл глаза. — Протяни руки вперед.

Уоррен вытянул руки. Натан сделал то же самое, и их пальцы соприкоснулись. Пророки смотрели друг другу в глаза.

— Пусть твой Хань течет сквозь мои пальцы, — проговорил Натан. — Открой седьмые ворота. Все остальные закрой. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да.

— Хороший мальчик. Тогда действуй. Если ты будешь мне помогать, мне будет проще.

Их окутало теплое золотистое сияние. Ночной воздух задрожал от магии этого света, но ни жара, ни пламени не было. Верна не могла понять, что делает Натан. Все это было ей незнакомо.

Натан всю жизнь был загадкой для сестер Света. Он казался Верне стариком, даже когда сама она была юной девушкой. Даже самые терпеливые сестры всегда считали его по крайней мере неуравновешенным.

Были во Дворце Пророков и такие, кто вообще не верил, что дар Натана не ограничивается одними пророчествами. Другие, наоборот, подозревали, хотя и не были в этом уверены, что он способен на большее, чем позволяет себе показать. А кое-кто так боялся его, что не решался подходить к его покоям, несмотря на то что на шее у Натана тогда был еще Рада-Хань. Верна же всегда считала Натана ходячим несчастьем.

Сейчас она смотрела, как этот вредный старый развратник пытается спасти жизнь человеку, которого она любит. Свет то угасал, то разгорался ярче, словно что-то забывал, уходя, и опять возвращался с полдороги.

Уолш и Боллесдун слонялись около круглой каменной стены позади костра, но остальные как завороженные смотрели на Натана и Уоррена. Верна понимала смысл его действий не больше, чем могла понять его Мэнди.

Верна слегка встревожилась, когда волшебники, соприкасаясь пальцами, поднялись в воздух на несколько дюймов, и успокоилась, только когда они снова опустились на землю.

Внезапно Натан хлопнул в ладоши.

— Все! — объявил он. — Это должно подействовать.

Верна не понимала, как этого могло быть достаточно, чтобы примирить Уоррена с его даром.

Уоррен, однако же, широко улыбался.

— Натан, это было изумительно. Голова сразу прошла. Я как будто заново родился. Такой ясности в мыслях у меня никогда не было.

Натан взял черную книгу.

— Мне тоже это понравилось, малыш. Этой стае сестер потребовалось триста лет, чтобы сделать для меня то, что сейчас сделал для тебя я. Правда, в то время они были куда тупее. — Он покосился на Верну. — Прости, аббатиса. Я не хотел никого обидеть.

— Тебе это и не удалось. — Верна подскочила к Уоррену. — Спасибо, Натан. Я так за него беспокоилась! Ты не представляешь себе, какое это для меня облегчение.

Лицо Уоррена утратило радостное выражение.

— Натан, теперь, когда ты мне помог, я еще яснее вижу, что мы неосторожно дали Джеганю понять смысл пророчества о…

Натан вскрикнул. Кларисса вскрикнула. Верна застыла. Она почувствовала, как что-то острое кольнуло ее в спину.

Амелия вонзила дакру Натану в бедро. Мэнди приставила нож к горлу Клариссы. Жанет уперла острие дакры в спину Верне. Уоррен замер, когда Жанет погрозила пальцем ему и двум солдатам.

— Не шевелись, Натан, — предупредила Амелия, — иначе я освобожу свой Хань и ты сразу умрешь.

— Уоррен прав, — сказала Жанет. — Он дал его превосходительству весьма ценную информацию.

— Амелия, Жанет! — воскликнула Верна. — Что вы делаете?

Амелия со злобной улыбкой повернулась к Верне:

— Выполняем волю его превосходительства, разумеется.

— Но вы дали клятву.

— Мы поклялись на словах, а не в наших сердцах.

— Но вы можете от него освободиться! Вам не обязательно служить Джеганю!

— Может быть, в первый раз ты сказала нам правду, но, когда Ричард умер, его превосходительство нас наказал. Больше мы пробовать не хотим.

— Уберите оружие, — сказала Верна. — Мы же подруги. Я пришла, чтобы спасти вас. Не делайте этого, прошу вас! Принесите клятву, и вы освободитесь!

— Боюсь, дорогуша, она не может поклясться. — Это уже не был голос Амелии. Это был голос, который раньше звучал в голове у Верны: голос Джеганя. Услышав его, она задрожала. — А теперь мой доверенный представитель заберет книгу. Мы с сестрой Амелией распорядимся ею лучше.

Натан протянул книгу, и Амелия схватила ее свободной рукой.

— Ну что, — сказал Натан, — собираетесь вы меня убивать или нет?

— О да, я собираюсь тебя убить, — сказала Амелия голосом Джеганя. — Ты нарушил наше соглашение, магистр Рал. Кроме того, я не люблю подчиненных, которые не пускают меня в свой разум. Но прежде, чем ты умрешь, я, пожалуй, разрешу тебе посмотреть, как выполняют приказы настоящие рабы. Я думаю, тебе будет приятно увидеть, как я перережу горло твоей дорогуше.

Дыши.

Кэлен выдохнула сильфиду и торопливо вдохнула обычный воздух. Вокруг была ночь. Не желая тратить время и ждать, пока слух и зрение вернутся в исходное состояние, она спрыгнула с каменного парапета.

Поскольку Кэлен еще сохраняла болезненную остроту чувств, она увидела всю сцену сразу, словно в голове у нее зажегся волшебный фонарь.

В первое же мгновение Кэлен узнала Натана. Он был вылитый Рал и полностью соответствовал описанию, которое дал ей Ричард, — высокий, старый, с длинными белыми волосами до плеч. Какая-то женщина вонзила ему в ногу дакру. Кэлен услышала ее имя — Амелия. Та, что принесла чуму. Кэлен увидела Верну и другую женщину, стоящую у нее за спиной. В стороне замер юноша. Еще Кэлен увидела, как какая-то девушка держит за волосы красивую молодую женщину, очевидно, Клариссу. Другой рукой девушка приставила к горлу Клариссы нож.

Кэлен как раз успела услышать последнюю часть разговора и узнала голос, которым говорила та женщина с дакрой. Словечко «дорогуша» было ей тоже отлично знакомо. Она слышала этот голос из уст Марлина — волшебника, который был прислан, чтобы убить Ричарда. Это был голос Джеганя.

Перед ее мысленным взором возник амулет Ричарда. Это означает только одно и в то же время, все: убивать. Однажды призванный к борьбе, ты должен убивать. Все остальное вторично. Убивать.

Отец учил Кэлен почти тому же самому. Убей, или убьют тебя. Никогда не отступай. Никогда не жди. Нападай.

Ричард был на грани смерти. У нее не было времени на раздумья. Она была призвана. Убивай.

Одним текучим движением она ринулась вперед, на ходу выхватила из ножен одного из солдат короткий меч, нырнула вперед, перекатилась через голову и прежде, чем кто-то успел понять, что происходит, хлестнула мечом.

Она должна остановить Амелию прежде, чем та вольет магию в дакру, иначе Натан умрет. Клинок сверкнул подобно молнии и обрубил сестре Амелии руку по локоть.

Дальнейшее она воспринимала как болезненно-замедленный танец и видела одновременно всех его участников. Сестра Амелия с криком повалилась навзничь, но меч Кэлен догнал ее в падении и пронзил насквозь. Верна повернулась, держа в руке свою дакру, к изумленной женщине у нее за спиной. Юноша бросился на третью предательницу. Натан протянул руки к Клариссе. Его крик пронзил ночь.

Кларисса рванулась ему навстречу. Девушка, которая держала ее за волосы, зловеще оскалилась, и нож скользнул по горлу Клариссы.

Кэлен увидела, как брызнула кровь, и в то же время в ночи сверкнули две молнии. Одну метнул Натан, другую — юный волшебник.

Дакра Верны нашла свою цель. Девушка с ножом исчезла в огненной вспышке, и тело Клариссы упало на землю.

Все было кончено прежде, чем кто-то успел осознать, что произошло.

Натан сделал шаг вперед, но Кэлен опередила его и опустилась на колени рядом с Клариссой. Увидев рану, она едва удержалась от крика.

Кэлен вскочила на ноги и преградила Натану дорогу.

— Слишком поздно, Натан. Она теперь с духами. Не смотри. Пожалуйста, не смотри. Я видела в ее глазах любовь к тебе, Натан. Пожалуйста, не надо видеть ее сейчас. Запомни ее такой, какой она была.

Натан кивнул.

— У нее было доброе сердце. Она спасла много людей.

Он поднял руки и направил ладони к телу Клариссы. Волшебный свет затопил погибшую. Он был настолько ярок, что тела не было видно в его сиянии.

— Из этого света в Свет. В добрый путь к миру духов, — прошептал Натан. Когда огонь погас, осталась только горстка пепла.

Натан устало опустился на землю.

— А остальных пусть приберут стервятники.

Верна спрятала дакру обратно в рукав. Один из солдат вытащил свой меч из тела Амелии и вложил его в ножны.

Юный волшебник был совершенно раздавлен.

— Натан, прости. Я объяснил Джеганю значение пророчества. Я не хотел, но он заставил меня. Прости.

Печальные голубые глаза Натана обратились к нему.

— Я все понимаю, Уоррен. Сноходец проник в твой разум, и у тебя не было выбора. Теперь ты свободен.

Натан вытащил дакру из раны и повернулся к Верне.

— Ты привела предателей ко мне, Верна. Ты привела ко мне убийц. Но я понимаю, что ты сделала это не нарочно. Иногда пророчество сводит на нет наши усилия обойти его и застает нас врасплох. Иногда нам кажется, что мы умнее, чем есть на самом деле, и можем остановить руку судьбы, если очень захотим.

Верна поправила на плечах плащ.

— Я думала, что спасаю их от Джеганя. Мне и в голову не приходило, что они принесут тебе присягу, не поклявшись в своем сердце.

— Я понимаю, — прошептал Натан.

— Мне трудно понять, что у тебя на уме, Натан. Точнее, магистр Рал. — Верна поглядела туда, где только что было тело Клариссы, а теперь лежала только кучка пепла. — Но я вижу, что ты не изменяешь своим привычкам. Снова очередную твою шлюшку убили.

Удар кулака Натана сбил Верну на землю. Челюсть ее затрещала. Брызнула кровь. Уоррен вскрикнул, увидев, как Верна опрокинулась на спину. Он склонился над ней. Она не шевелилась.

— Натан! Во имя Создателя, зачем ты это сделал? Ты сломал ей челюсть. Зачем ты пытался ее убить?

Натан сжал руку в кулак.

— Если бы я пытался ее убить, она была бы мертва. Если ты хочешь, чтобы она жила, предлагаю тебе заняться ее лечением. Я слышал, что ты искусный целитель, и после того, что я сегодня для тебя сделал, тебе не составит труда справиться с этой задачей. И пока будешь ее лечить, вложи ей в голову немножко мозгов.

Уоррен склонился над Верной и приложил ладони к ее лицу. Кэлен ничего не сказала. Она видела любовь в глазах Натана, когда он смотрел на Клариссу. А только что она видела в них ярость.

Натан наклонился и подобрал с земли книгу в чернильно-черном переплете. Потом выпрямился и обратил на Кэлен характерный раловский взгляд. Потом протянул ей книгу.

— А ты, конечно, не кто иная, как Кэлен. Я ждал тебя. Сама знаешь — пророчество. Я рад, что не опоздал. У тебя мало времени. Отдай книгу магистру Ралу. Я надеюсь, он знает, как ее уничтожить.

— Он знал, когда был в Храме Ветров. Но он сказал, что должен был пожертвовать знанием, чтобы уйти оттуда. Правда, он записал это на ладонях. Щепотку белого колдовского песка на третью страницу. Одну песчинку черного сверху. Там были еще три каких-то слова, но я не знаю, что они означают.

Натан положил руку ей на плечо.

— Слова — это три колокольчика: реехани, сентраши, вази. У меня нет времени объяснять подробно, но запомни, что их нужно произнести после того, как бросишь белый песок, и перед тем как бросить черный. Это самое важное.

— Реехани, сентраши, вази, — повторила Кэлен, чтобы запомнить, и еще несколько раз произнесла их мысленно.

— У Ричарда есть оба песка?

Кэлен кивнула:

— Да. Он мне говорил. У него есть и тот, и другой.

Натан покачал головой, углубившись в свои мысли.

— И тот, и другой, — пробормотал он, потом сжал ее плечо. — Из пророчества я знаю, что ему суждено пережить. Будь рядом с ним. Любовь слишком драгоценный дар, чтобы ее потерять.

Кэлен улыбнулась.

— Я знаю. Может, добрые духи наградят им твое сердце, Натан. Никаких слов не хватит, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты сделал для нас с Ричардом. — Ее голос сломался. — Я не знала, что буду делать. Я только знала, что должна отправиться сюда.

Натан обнял ее — и ей показалось, что его это объятие утешает не меньше, чем ее.

— Ты поступила правильно. Наверное, добрые духи вели тебя. Теперь спеши к нему, иначе мы потеряем нашего магистра Рала.

Кэлен кивнула.

— Убийства закончились.

— Убийства еще только начинаются.

Натан повернулся и воздел сжатые в кулаки руки. Устрашающая молния пронзила ночной небосвод и унеслась к северо-западу, на мгновение затмив своим блеском свет звезд.

Кэлен увидела, как Уоррен помог Верне сесть и стер кровь с ее излеченного подбородка.

— Что ты сделал? — спросила Кэлен Натана.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, и на губах его заиграла коварная улыбка.

— Я преподнес Джеганю неприятный сюрприз. Я только что подал генералу Райбиху сигнал к атаке.

— К атаке? Кого они будут атаковать?

— Экспедиционный корпус Джеганя. Тот, который разрушил Ренвольд. Они ждут неприятностей в Новом мире, но не подозревают, что им уготовано. Это будет короткая битва. Пророчество говорит, что д’харианцы будут сражаться так яростно, как они еще никогда не сражались, и еще до того, как закончится ночь, разделаются с врагом традиционным д’харианским образом: без милосердия.

Верна поднялась на ноги. Кэлен никогда не видела, чтобы у нее был такой кроткий вид.

— Натан, я прошу твоего прощения.

— Не желаю слушать.

Кэлен положила руку ему на плечо и прошептала:

— Натан, пожалуйста, ради себя самого, выслушай ее.

Натан посмотрел Кэлен в глаза и наконец повернулся к Верне.

— Я слушаю.

— Натан, я знаю тебя давно. Всю свою жизнь. Я помню, какой ты был прежде… Я не поняла. Я думала, ты все это устроил, чтобы получить власть. Пожалуйста, прости меня. Я набросилась на тебя потому, что на самом деле чувствую себя виноватой за то, что мои подруги предали меня — предали нас. Я иногда… излишне скоропалительна. Теперь я вижу, что ошибалась насчет тебя и Клариссы. Она любила тебя, а я думала… Умоляю, прости меня, Натан.

Натан хмыкнул.

— Зная тебя, Верна, могу сказать, что произнести эти слова тебе было очень и очень трудно. Так и быть, прощаю.

— Спасибо, Натан, — выдохнула она.

Натан наклонился к Кэлен и поцеловал ее в щеку.

— Да пребудут с тобой добрые духи, Мать-Исповедница. Скажи Ричарду, что я возвращаю ему титул. Может, мы с ним еще свидимся.

Он подхватил Кэлен и поставил ее на парапет сильфиды.

— Спасибо, Натан. Я понимаю, почему Ричард любит тебя. И Кларисса тоже. Я думаю, она знала настоящего Натана.

Натан улыбнулся, но тут же вновь стал серьезным.

— Если хочешь спасти Ричарда, ты должна предложить его брату то, чего он так жаждет.

— Вы желаете путешествовать? — спросила сильфида.

Кэлен мутило.

— Да, назад в Эйдиндрил.

— А Ричард правда жив? — спросила Верна.

— Да, — с вновь ожившим страхом сказала Кэлен. — Он болен, но поправится, как только я верну ему эту книгу и он ее уничтожит.

— Уолш, Боллесдун, — уходя, позвал Натан, — карета ждет. Пора убираться отсюда.

— Но, Натан, — сказал Уоррен, — я хочу узнать все о пророчествах. Я хочу у тебя учиться.

— Пророками рождаются, а не становятся.

— Куда ты? — крикнула Верна ему вдогонку. — Ты не можешь уйти. Ты же пророк. Мы должны знать, где тебя искать в случае необходимости.

Не оглядываясь, Натан указал на северо-восток.

— Твои сестры там, аббатиса. Идите к ним, и оставь попытки увязаться за мной. Все равно ты не преуспеешь. Твоим сестрам больше не страшен сноходец; я сделал так, чтобы их клятва перешла на меня, пока Ричард был в мире мертвых. Если он выживет, вы можете снова поклясться ему, и ваши узы опять будут с ним. Всего хорошего, Верна. До свидания, Уоррен.

Кэлен прижала руку к груди. Если выживет? Если?

— Спеши, — сказала он сильфиде. — Торопись!

Серебряная рука сняла ее с парапета и погрузила в ртутную пену.

Глава 66

Ее сопротивление вызывало у него улыбку. Ему нравилось, что она сопротивляется. Ему нравилось доказывать ей, что бесполезно бороться с человеком, который настолько превосходит ее в силе и мудрости. Его завораживал вид крови, текущей из ее разбитого носа и губ. Глубокая рана на подбородке тоже сочилась кровью.

— Ты добьешься только того, что натрешь себе запястья до крови, — усмехнулся он. — Ты не сможешь разорвать веревки, но продолжай, если тебе так нравится.

Она плюнула ему в лицо. Он снова ударил ее. Потом провел большим пальцем по порезу у нее на подбородке, зачарованный струйкой крови, стекающей по ее шее.

Он видел ее ауру. Он чувствовал ее прежде. Он знал, чего нужно коснуться, чтобы заставить ее корчиться от боли. Потребовалось совсем немного времени, чтобы одержать над ней верх.

Она заскрипела зубами, силясь порвать веревки. У нее было много сил, но все же недостаточно. Без магии и оружия она была просто женщина. Ни одна женщина не способна ему противостоять. Что бы ни делала.

Когда его пальцы начали расстегивать пуговицы у нее на боку, она неистово задергалась, и это ему понравилось. Ему было приятно, что она сопротивляется. Ему было приятно видеть ее кровь. Он снова ударил ее кулаком в лицо.

Он удивлялся, почему она не кричит и не просит пощады. Ничего, она еще закричит. О, как она будет кричать!

Его удар на мгновение оглушил ее. Глаза у нее закатились, но она изо всех сил старалась не потерять сознания. Он распахнул на ней одежду, обнажив грудь и верхнюю часть торса.

Потом он просунул пальцы под тугой пояс ее красных кожаных трусов и резко дернул вниз. Он спустил их ровно настолько, сколько нужно было для его целей.

Ее живот был полностью обнажен. Все ее тело было покрыто шрамами. Они завораживали его. Он попытался представить, как могли появиться такие шрамы. Такие неровные и глубокие — наверное, раны сильно кровоточили.

— Меня уже раньше насиловали, — презрительно усмехнулась она. — Даже не могу вспомнить сколько раз. По опыту могу сказать, что у тебя это плохо выходит. Ты даже не смог снять с меня трусов, тупица. Продолжай, если, конечно, сумеешь. Я жду.

— О, Кара, я не собираюсь тебя насиловать. Это было бы дурно. Я никогда не насиловал женщин. Я беру только тех, которые сами этого хотят.

Она смеялась над ним. Смеялась.

— Да ты просто извращенный ублюдок.

Он подавил в себе желание разбить ей лицо. Он хотел, чтобы она была в сознании.

Однако же он трясся от злости.

— Ублюдок? — Он сжал кулаки. — Из-за таких, как ты, шлюх!

Он ударил ее в грудь. От боли она крепко зажмурилась и стиснула зубы. Она попыталась свернуться в клубок, но это ей не удалось, и она снова вытянулась на веревках.

Он успокоил дыхание и восстановил самообладание. Ей не удастся сбить его с толку своим грязным языком.

— Я даю тебе последнюю возможность. Где Ричард? Весь дворец болтает о том, что Ричард вернулся, и об узах. Где вы, шлюхи, его прячете?

Эфирные голоса тоже сказали ему, что Ричард вернулся. Голоса сказали ему, что, если он хочет занять свое законное место, он должен устранить Ричарда.

— И где моя любящая жена? Куда она смылась?

Голоса сказали ему, что она была в сильфиде, но сильфида никогда не скажет ему, куда она умотала.

Кара снова плюнула в него.

— Я — морд-сит. Ты слишком глуп, чтобы даже вообразить, что делали со мной раньше. Тебе ничего не вырвать у меня такими жалкими пытками.

— О, Кара, ты еще не знаешь всех моих талантов.

— Делай со мной, что хочешь, Дрефан, но магистр Рал — настоящий магистр Рал — искромсает тебя на куски.

— Только как он это сделает? — Дрефан сунул ей под нос рукоятку меча, чтобы она увидела золотые буквы слова ИСТИНА. — Это я теперь буду всех кромсать на куски. Маленькие-маленькие кусочки. Где Ричард?

Когда она плюнула в него третий раз, он уже не выдержал и принялся осыпать ударами ее лицо и распухшие губы. Снова полилась кровь.

Он взял один из предметов, которые принес с собой: чугунный горшок, перевернул его вверх дном и поставил ей на живот.

— Я не помещусь в этом горшке, ты, тупица. Если хочешь меня сварить, поруби на части. Тебе что, все нужно объяснять?

Ему нравилось, что она сопротивлялась ему и даже вывела из себя. Она хотела, чтобы он ее убил. Он это сделает, но сначала она заговорит.

— Сварить тебя? О нет, Кара. Ты ничего не поняла. Ты решила, будто я какой-то маньяк-убийца. Абсолютно неверно. Я не убийца. Я — длань правосудия. Я — длань милосердия. Я несу вечную добродетель тем, у кого ее нет. Это горшок не для тебя. Это горшок для крыс.

Он смотрел на нее. Он видел, как ее синие глаза сверкнули. Именно этого он ожидал.

— Крысы. Я надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы думать, будто я боюсь крыс только потому, что я женщина? Я не похожа на женщин, которых ты когда-либо видел. Я этих крыс держала вместо котят.

— Правда? Ты плохо умеешь лгать. Моя дорогая, любящая, страстная жена объяснила мне, что ты очень боишься крыс.

Она не ответила. Она боялась обнаружить свой страх. Но он видел его в ее глазах.

— У меня их целый мешок. Чудесные жирные крысы.

— Давай насилуй меня, а то я уже заскучала.

— Я же сказал тебе, что я не насилую женщин. Они хотят этого. Они просят об этом. Они умоляют. — Он помолчал. — Нет, Кара, для тебя припас я другое развлечение. Я хочу, чтобы ты сказала, где мне найти моего любящего брата.

Она отвернула лицо.

— Никогда. Продолжай свою пытку, а то я засну и пропущу самое интересное.

— Видишь? Я же говорю, женщины сами меня об этом просят.

Он прижал горшок к ее животу и обмотал цепью, чтобы он прочно держался.

После этого немного ослабил цепь и начал засовывать под горшок крыс. Когда он засунул первую, Кара не проявила никакого волнения.

Вторую крысу он взял за шкирку и помотал ею перед носом у Кары, чтобы та видела, как крыса дергается и пищит.

— Видишь, Кара? Я тебя не обманул. Крысы. Большие крысы.

На лбу у нее выступила испарина.

— Я таких уже видела. Они так приятно щекочут живот. Меня это усыпляет.

Он засунул под горшок еще двух крыс. Больше места не было, и Дрефан снова затянул цепь.

— Усыпляет, — передразнил он. — Я думаю, скоро они тебя разбудят, Кара. Ты проснешься и будешь готова говорить, будешь сгорать от нетерпения предать Ричарда. У шлюх нет никакого понятия о чести. Ты предашь его.

— Скоро придет Бердина. Она с тебя заживо кожу сдерет.

Он поднял бровь.

— Ты сменила Бердину. Я видел. После того как она ушла, я тебя сцапал. Она еще долго не вернется, а когда придет сюда, ее ждет то же самое.

Он щипцами взял с жаровни большой кусок раскаленного угля и положил его на горшок.

— Видишь, Кара, горшок нагревается, и крысам это не нравится. — Он смотрел ей в глаза. — Они будут пытаться выйти наружу. Как ты думаешь, как они это сделают?

Ее дыхание участилось. По лицу покатился пот. Где теперь были ее храбрые слова? Она молчала.

Он достал нож с костяной рукояткой, приподнял горшок, чтобы посмотреть, как там крысы. Потом положил еще несколько кусков угля.

— Где Ричард?

Кара продолжала молчать. Ее лицо было белым как мел и блестело от пота.

— Где, вы, шлюхи, прячете Ричарда?

— Ты — сумасшедший, Дрефан. Мне это не нравится, но если я должна умереть так, я умру. Но я никогда не предам магистра Рала.

— Я магистр Рал! Когда я избавлюсь от моего брата, никто уже не посмеет это оспаривать! Я сын Даркена Рала и законный владыка Д’Хары.

Она сглотнула. Ее ноги дрожали, дыхание было прерывистым.

Дрефан хихикнул.

— Я спрошу тебя снова, когда крысы начнут тебя грызть, чтобы выбраться из своей раскаленной темницы. Когда их острые когти вонзятся тебе в живот. Когда они пророют туннель в твоих внутренностях.

Кара задергалась всем телом. Ее глаза расширились, и она не смогла сдержать стона. Из-под горшка потекла струйка крови.

— Похоже, им уже хочется наружу. Ты уже готова говорить?

Она плюнула в него и вдруг задохнулась от боли. Слезы показались в уголках ее глаз и потекли по вискам.

Потом она пронзительно закричала.

Это было наслаждение. Но он знал, что это только начало. Даже если она скажет, он ее не отпустит. Он жаждал услышать крики. Настоящие, неподдельные крики.

Его ожидания были вознаграждены.

Внезапно другая деталь привлекла его внимание. Она снова вознаградила его. Улыбаясь, Дрефан повернулся к сильфиде.

Дыши.

Кэлен выдохнула сильфиду и поняла, что что-то не так, еще до того, как вдохнула обычный воздух.

Комната звенела от криков. Кэлен показалось, что от этих воплей у нее из ушей хлынет кровь.

Сильные руки подхватили ее. Она боролась, но все же у нее отняли книгу и скрутили запястья веревками. Удар в грудь швырнул ее на пол. Она разбила колени, упав на камень, и едва не вывихнула себе руки.

Кэлен попыталась коснуться своей магии Исповедницы — но лишь для того, чтобы вспомнить, что духи отняли у нее магию, чтобы она могла стать женой Дрефана. Она была беззащитна. И именно Дрефан напал на нее.

Кара лежала на полу, растянутая веревками, и к животу ее был цепью примотан чугунный горшок. Запах горячего угля и горелого мяса ударил в ноздри Кэлен.

Кара кричала. Такого пронзительного крика Кэлен никогда не слышала. Он впивался в нее тысячью ледяных игл.

Из-под кромки горшка бежала кровь. Кара затряслась и задергалась. Потом закричала снова.

Дрефан за волосы поднял Кэлен голову.

— Где Ричард?

— Ричард? Ричард умер.

От удара по почкам Кэлен охнула. Она с трудом сделала вдох. Дрефан повернулся к Каре:

— Будешь говорить? Где вы прячете Ричарда?

Единственным ответом Кары был душераздирающий вопль.

— Зачем ты ему сказала? — зарыдала она. — Зачем ты сказала ему про крыс? Добрые духи, зачем ты сказала ему об этом?

От ужаса у Кэлен остановилось дыхание.

Кровь, ярко-красная на белой коже, бежала по бокам Кары. От горячих углей поднимался дым. Потом Кэлен увидела окровавленный коготь, высунувшийся из-под горшка на животе Кары. Внезапно Кэлен поняла. Ее едва не вырвало.

Кэлен подползла к Каре и попыталась зубами ослабить цепь. Дрефан схватил ее за волосы.

— Твоя очередь еще придет, женушка.

Он отшвырнул ее. Кэлен ударилась о стену и сползла на что-то твердое и острое. Слезы боли жгли ей глаза. Это была сумка Надины, набитая бутылками и рогами с травами. Кэлен скатилась с нее и с трудом восстановила дыхание.

Дрефан посмотрел на нее глазами Даркена Рала.

— Если ты скажешь, где Ричард, я отпущу Кару.

— Нет! — закричала Кара. — Не говори ему!

— Я бы не смогла, если бы даже хотела, — крикнула ей Кэлен. — Я же не знаю, где вы его спрятали.

Дрефан поднял перед собой книгу, которую принесла Кэлен.

— Что это?

Взгляд Кэлен замер на зловещем черном переплете. Ей нужна эта книга, или Ричард умрет.

— Впрочем, не важно. Тебе она больше все равно не понадобится.

— Нет! — вскричала Кэлен, когда увидела, что Дрефан собирается делать с книгой. — Пожалуйста!

Он оглянулся на нее, держа книгу над колодцем сильфиды.

— Скажи, где Ричард. — Дрефан улыбнулся. — Нет?

Он разжал пальцы. Сердце Кэлен упало вместе с книгой. Сильфиды, которая так любила наблюдать за людьми, сейчас не было видно. Наверное, ее напугали страшные крики.

— Дрефан, отпусти Кару. Пожалуйста. У тебя есть я. Делай со мной что хочешь, только отпусти ее.

Дрефан улыбнулся. Это была точная копия улыбки Даркена Рала.

— О, не волнуйся, я и так собираюсь делать с тобой все, что я захочу. Когда придет время.

Он повернулся обратно к Каре:

— Как там крысы, Кара? Ты будешь говорить?

Кара сквозь стиснутые зубы прошипела проклятие. Дрефан вынул из мешка крысу и поднес к ее лицу. Крыса вырывалась и когтями царапала щеки, подбородок и губы Кары.

— Пожалуйста, — взмолилась Кара. — Пожалуйста, убери их!

— Где Ричард?

— Добрые духи, помогите мне. Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста, помогите мне, — забормотала она.

— Где Ричард?

Кара содрогнулась всем телом.

— Мама! — закричала она. — Помоги мне! Мама! Уберите их! Мама-а-а-а-а!

Она вновь стала маленькой девочкой и просила маму прийти и спасти ее.

Кэлен задыхалась от слез. Это она виновата. Это она рассказала Дрефану, что Кара боится крыс.

— Кара, прости меня! Я не знала!

Кэлен напрягла руки, пытаясь освободиться от веревок, но они были затянуты крепко и только сильнее впивались в запястья.

Кэлен прижала руки к сумке Надины в надежде наткнуться на что-нибудь такое, чем можно было бы перерезать веревки. Но сумка была полотняной, а ручка — из мягкого дерева.

Сумка. Кэлен выгнулась, нащупывая пальцами кнопку. Она нашла ее. Кэлен старалась расстегнуть сумку, но пальцы у нее затекли и плохо слушались. Наконец ей удалось ногтем большого пальца подцепить кнопку, и сумка открылась.

Кэлен выгребла содержимое сумки так, чтобы ей было хотя бы немножко видно все эти бутылочки и флакончики. От каждого пронзительного крика Кары она вздрагивала и едва удерживалась, чтобы не закричать самой. Повернув голову, она увидела, как Дрефан водит крысой перед лицом Кары. Потом он сломал крысе хребет и положил ее Каре на шею. Кэлен стиснула зубы и начала ощупывать пальцами запечатанные рога с травами.

Кара — сестра по эйджилу. Кэлен должна ей помочь. Больше Каре не на кого надеяться. Она стала ощупывать пальцами рога, чтобы найти нужный, и наконец добралась до того, на котором были выцарапаны два круга, пересеченные горизонтальной линией.

Это было то, что она искала, — канинский перец. Надина предупреждала ее, что этот перец способен парализовать человека на время. Кэлен стиснула зубы и принялась непослушными пальцами расшатывать плотно притертую пробку. Ей необходимо было ее ослабить, чтобы в нужный момент быстро открыть.

Кара продолжала надрывно кричать:

— Пожалуйста, мама, убери крыс! Прошу тебя, мама, пожалуйста! Помоги мне, пожалуйста, помоги!

Эти крики, полные безнадежного ужаса, разрывали Кэлен сердце. Она должна действовать. Как — придумает на ходу.

— Дрефан!

Он повернул голову.

— Ты хочешь сказать мне, где Ричард?

Кэлен вспомнила слова Натана: «Если хочешь спасти Ричарда, ты должна предложить его брату то, чего он так жаждет».

— Ричард? На что мне Ричард? Ты знаешь, что я хочу только тебя.

Он улыбнулся понимающей и довольной улыбкой.

— Скоро, моя дорогая. Скоро. Подожди.

Он повернулся обратно к Каре.

— Нет, Дрефан! Я не могу ждать. Ты нужен мне прямо сейчас. Я хочу тебя сейчас. Я не могу больше терпеть. Я не могу больше притворяться. Ты нужен мне.

— Я сказал…

— Точно так же как твоей матери. — Услышав это, он замер. — Ты нужен мне, как твоей шлюхе-матери был нужен твой отец.

Он помрачнел. Как разъяренный бык, он повернулся к ней:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты знаешь что. Мне нужно, чтобы ты меня взял так же, как твой отец взял твою мать. Только ты можешь доставить мне наслаждение. Возьми меня. Возьми меня прямо сейчас. Пожалуйста.

Он выпрямился во весь рост. Его мускулы заиграли под кожей. Он устремил на нее огненный взгляд Рала.

— Я так и знал, — выдохнул он. — Я знал. Я знал, что когда-нибудь ты выдашь свою порочную натуру.

Он заколебался и снова бросил взгляд на Кару.

— Да. Ты прав. Ты всегда прав, Дрефан. Ты умнее, чем я. Ты во всем оказался прав. Я не могу тебя больше дурачить. Дай мне, чего я хочу. Дай мне то, что мне нужно. Пожалуйста, Дрефан, я прошу тебя. Я хочу тебя.

Его взгляд испугал ее. В нем сквозило безумие. Если бы она могла, она бы провалилась сквозь камень.

Дрефан провел языком по губам и достал из-за пояса нож. Потом шагнул к ней.

Она не думала, что ее слова так сильно на него подействуют. В испуге Кэлен пошевелила пробку. Облик Дрефана изменился. Теперь к ней приближалось яростное чудовище. Его глаза сузились от звериной злобы и дикой ненависти. От ненависти к ней.

Внезапный ужас сдавил ей горло. Добрые духи, что же она наделала? Кэлен поползла от него, но тут же уперлась спиной в стену.

Как бросить перец ему в лицо?

Добрые духи, что же я делаю?

Кэлен отчаянно дергала пробку. Дрефан припал на колено рядом с ней.

— Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я доставил тебе наслаждение.

— Да! Я хочу тебя. Сейчас. Дай мне то наслаждение, которое только ты способен мне дать.

Он занес нож.

Кэлен всем телом дернулась вверх, крутанулась, стараясь вытряхнуть перец ему в лицо, и откатилась в сторону.

Дрефан отпрянул и упал на спину, корчась и хватая ртом воздух.

Кэлен поползла к Каре, но Дрефан поймал ее за ногу и потянул к себе. Он задыхался и свободной рукой шарил вокруг, стараясь нащупать Кэлен. Он был слеп.

Кэлен видела желтый порошок у него на щеке и на шее. Но она не попала ему в глаза, как надеялась, и не знала, надолго ли это его остановит.

Добрые духи, только бы этого хватило.

Рог валялся рядом с ним, и она не могла до него добраться.

Изо всех сил она пнула Дрефана в лицо. Он взревел и отпустил ее.

Кэлен быстро поджала ноги и поползла к Каре.

— Держись, Кара. Прошу тебя, держись. Я здесь. Я уберу их. Клянусь, я их уберу.

— Пожалуйста, мама! — кричала Кара. — Мне больно… Мне больно!

Кэлен подтянула под себя ноги, повернулась и нащупала пальцами цепь. Вывернув шею, чтобы хотя бы видеть, что делать, она принялась крутить и дергать железный узел. Пальцы горели, руки почти не слушались, но она не сдавалась. Наконец узел поддался, и цепь ослабла. Кэлен бросила быстрый взгляд на Дрефана. Он все еще задыхался, но выпрямил ноги и развел руки в стороны. Что он делает?

Кэлен опять принялась дергать цепь, пропуская звено за звеном через ноющие от боли пальцы.

Дыхание Дрефана было прерывистым, но лежал он спокойно. Что он делает?

Кэлен дернула еще раз, и цепь весело загрохотала по горшку. Кэлен подсунула пальцы под край горшка и сбросила его с Кары.

Проклятые крысы, корчась и извиваясь, посыпались на пол. Кэлен чуть не зарыдала от радости.

— Я убрала их, Кара. Я прогнала их прочь от тебя!

Голова Кары моталась из стороны в сторону, глаза закатились. Она бормотала что-то бессвязное. Кэлен посмотрела через плечо на ее живот и сразу же отвернулась.

Она поползла к рукам Кары и попыталась развязать веревки, но это уже было выше ее сил. Значит, придется разрезать.

Нож Дрефана, который он выронил, по-прежнему валялся на полу. Она должна поспешить. Она должна подобрать этот нож и перерезать веревки Кары. А потом и свои. Прежде чем оправится Дрефан.

Отталкиваясь пятками, Кэлен подползла к ножу, повернулась к нему спиной и начала нашаривать его пальцами.

Дрефан поднялся и схватил ее. Он поднял Кэлен с такой легкостью, будто она ничего не весила, и покрутил ножом возле ее лица.

— Мерзкая штука этот канинский перец. Очень удачно, что я знаю, как использовать мои ауры, чтобы нейтрализовать его действие. Теперь, моя шлюха, или жена, пришло время тебе заплатить за порочность твоей натуры.

Глава 67

Ричард брел к комнате сильфиды. Он понятия не имел, долго ли был без сознания и сколько времени прошло с тех пор, как он вернулся, но крики заставили его очнуться.

Кому-то нужна помощь. И, услышав последний крик, он узнал голос Кэлен.

Голова разламывалась от боли. Все тело болело. Он не думал, что сможет встать, но встал. Он не думал, что сможет пойти, но пошел. Это был его долг.

Он был босой, без рубашки. На нем были только штаны. Он знал, что на нижних ярусах замка всегда прохладно, но обливался потом и задыхался от жара.

Ему пришлось призвать всю силу воли, чтобы заставить себя двигаться.

Он выпрямился, толкнул рукой дверь в комнату сильфиды и вошел.

Дрефан повернул голову. Одной рукой он держал за талию Кэлен. В другой сжимал нож. В стороне, привязанная веревками к полу, лежала Кара. В животе у нее зияла отверстая рана. Она была еще жива, но дрожала в предсмертной агонии.

Ричард не мог постичь смысл этого.

— Что, во имя всего святого, здесь происходит, Дрефан?

— Ричард, — насмешливо проговорил Дрефан. — Вот и парень, которого я искал.

— Ладно, теперь я здесь. Отпусти Кэлен.

— О, разумеется, мой дражайший брат. Скоро. Мне нужен только ты.

— Зачем?

Дрефан вздернул брови.

— Зачем же, как не за тем, чтобы я мог стать магистром Ралом. Это мое законное место. Голоса сказали мне. Мой отец мне сказал. Я должен быть магистром Ралом. Для этого я был рожден.

Для замутненного чумой разума Ричарда все это казалось дурным сном.

— Брось нож, Дрефан. Все кончено. Отпусти Кэлен.

Дрефан засмеялся. Он хохотал, запрокинув голову. Когда он отсмеялся, его глаза сузились.

— Она хочет меня. Она умоляет. Ты знаешь, что это правда, мой дражайший брат. Ты видел, что она собой представляет. Она — шлюха. Точно так же, как все другие. Точно так же, как Надина. Точно так же, как моя мать. И точно так же, как все остальные, она должна умереть.

Ричард поглядел на Кэлен. Что происходит? Добрые духи, как заставить Дрефана ее отпустить?

— Ты неправ, Дрефан. Твоя мать любила тебя; она спрятала тебя от Даркена Рала. Она любила тебя. Пожалуйста, отпусти Кэлен. Я прошу.

— Она моя! Моя жена! Я буду делать с ней все, что я захочу!

Дрефан вонзил нож в спину Кэлен чуть ниже талии. Ричард вздрогнул, услышав, как хрустнула кость. Кэлен охнула, и глаза ее широко раскрылись. Дрефан отпустил ее, и она сползла на пол к его ногам.

Ричард еще раз сделал попытку понять смысл всего этого. Он не мог решить, видит он это во сне или наяву. У него было слишком много снов, слишком много кошмаров. То, что он видел сейчас, было похоже на них, но все-таки отличалось. Он даже не знал, жив ли он еще. Комната плыла и качалась перед его глазами.

Дрефан обнажил Меч Истины. Звон стали, который Ричард знал так хорошо, отразился от стен, и этот звук, казалось, заставил его очнуться от кошмара. Ричард увидел гнев меча, магический гнев в глазах Дрефана.

— Не думай обо мне, Ричард. — Кэлен задыхалась, глядя на него. — У тебя нет оружия. Уходи. Беги. Я люблю тебя. Пожалуйста, ради меня. Беги.

Но гнев в глазах Дрефана был ничем по сравнению с яростью, бушующей в сердце Ричарда.

— Убери меч, Дрефан. Немедленно. Иначе я убью тебя.

Дрефан крутанул запястьем, и меч описал сверкающий полукруг.

— Как? Голыми руками?

Ричард вспомнил то, что Зедд сказал ему, когда назвал его Искателем: меч лишь инструмент; оружие — Искатель. Истинный Искатель не нуждался в мече.

Ричард шагнул вперед.

— И ненавистью в моем сердце.

— Я буду рад наконец-то убить тебя, Ричард. Даже несмотря на то что ты безоружен.

— Я сам — оружие.

Ричард бросился на него. Кэлен кричала, умоляя его бежать отсюда. Он едва слышал ее. Ричард был призван.

Дрефан поднял меч и задержал дыхание, готовясь нанести удар.

Это было открытие. Ричард понял, что рука будет быстрее меча.

Это был танец со смертью.

Дрефан взревел, и меч пошел вниз.

Ричард упал на левое колено и выбросил вперед руку с вытянутыми пальцами.

Прежде чем меч коснулся его, он вонзил пальцы Дрефану в живот, раздирая внутренности, ухватил его позвоночник и, качнувшись назад, одним движением сломал его.

Дрефан опрокинулся на спину, и кровь залила каменный парапет сильфиды.

Ричард нагнулся к Кэлен и провел левой рукой по ее лицу. Он не хотел касаться ее рукой, которая была в крови Дрефана. Кэлен задыхалась от боли. Краем глаза Ричард видел, как шевелится рука Дрефана.

— Я не чувствую ног. Ричард, я не чувствую своих ног. Добрые духи, что он сделал со мной? — Голос ее был полон ужаса. — Я не могу заставить их двигаться.

Ричард уже был захвачен необходимостью. Он забыл знания, полученные в Храме Ветров, но ведь он и до этого использовал свой дар. Он исцелял. Он был волшебником.

Ричард заставил себя забыть о головокружении, о боли в животе; он не мог позволить, чтобы это остановило его.

Натан говорил, что его магия приходит сама собой, если необходимость достаточно велика или гнев достаточно силен. Никогда он не чувствовал необходимости острее и гнева сильнее, чем в эту минуту.

— Ричард. О, Ричард, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал, если нас… Если мы…

— Тише, — сказал он мягко, но требовательно. Ее лицо, перекошенное от боли, было в крови, и он разделил с ней ее боль и ее страх. — Я излечу тебя. Лежи спокойно, и все будет хорошо.

— О, Ричард, у меня была книга. Я потеряла ее. О, Ричард, прости! У меня была книга. Она была у меня, но ее больше нет.

Он понял, что это значит: он обречен. Больше ничего сделать нельзя. Он пропал.

— Ричард, пожалуйста, вылечи Кару.

— Я не думаю, что у меня хватит сил вылечить вас обеих. — Во время исцеления волшебник переживал такую же боль, как тот, кого он лечил. Схватка с Дрефаном отняла у Ричарда почти все силы. — Я должен излечить тебя.

Кэлен покачала головой.

— Пожалуйста, Ричард, если ты любишь меня, сделай, что я прошу. Исцели Кару. Это я виновата в том, что он сделал с ней это. Это я виновата в том, — слеза скатилась у нее по щеке, — что потеряла книгу. Я не могу спасти тебя. Вылечи Кару. — Она подавила крик. — Мы скоро будем вместе — и уже навсегда.

Он понял. Они оба должны умереть. Они будут вместе в мире духов. Она не хотела жить без него.

Ричард коснулся губами ее лба.

— Держись. Не сдавайся. Пожалуйста, Кэлен, я люблю тебя. Не сдавайся.

Он повернулся к Каре и возложил руки на ее растерзанный живот.

— Кара, я здесь. Держись. Ради меня, держись, и я помогу тебе.

Казалось, она не слышала его слов, потому что продолжала бормотать что-то бессвязное и мотать головой.

Ричард закрыл глаза и открыл сердце и душу. Он хотел лишь одного — чтобы Кара снова стала целой и невредимой. Она отдала за них все, что имела. Он не знал, хватит ли ему сил, но он отдаст за нее всего себя.

Он спустился в водоворот ее боли. Он чувствовал все, что она чувствовала, и страдал вместе с нею. Он заскрежетал зубами, задержал дыхание и стал втягивать ее боль в себя, стал вытягивать ее наружу, не тратя сил на то, чтобы защитить себя.

Он затрясся от муки, и его разум взвыл. Он впитывал в себя боль и искал еще. Он просил отдать ему всю боль до капли. Он требовал этого.

Мир был жидким, извивающимся, он причинял боль. В мутном потоке этой боли Ричард пропадал с головой. Ее огненный жар использовал саму жизнь Ричарда.

Время потеряло всякое значение. Существовала одна только боль.

Когда он почувствовал, что всю ее втянул в себя, он выпустил на волю свое могущество, свое сострадание: заживление силы; заживление сердца.

Он не умел этим управлять, он просто дал этому потоку излиться в Кару. Казалось, он вливает в нее самого себя. Она была иссушенной, бесплодной землей, а он — живительным дождем.

Когда наконец он открыл глаза и поднял голову, его руки лежали на гладкой коже живота Кары. Она снова была целой и невредимой, хотя, казалось, пока еще этого не сознавала.

Ричард обернулся. Кэлен лежала на боку, тяжело и неровно дыша. Лицо ее было землистого цвета, и по нему стекали струйки пота и крови. Она не открывала глаз.

— Ричард, — прошептала Кэлен, когда он склонился над ней, — развяжи мне руки. Я хочу обнимать тебя, когда…

Когда будет умирать. Именно это она собиралась сказать.

Ричард схватил нож, лежавший тут же рядом, и перерезал веревки. Ричард уже почти не испытывал гнева. Он едва видел все, что его окружало. Едва слышал Кэлен. Едва видел ее.

Наконец ее запястья освободились, и она обхватила Ричарда за шею и притянула к себе. Ричард едва не упал на нее.

— Ричард, Ричард, Ричард, — прошептала Кэлен. — Я люблю тебя.

Ричард обнял ее и увидел, что под ней разлилась уже целая лужа крови.

В нем снова вспыхнула ярость. В нем снова вспыхнула необходимость.

Он поднял Кэлен на руки и стал просить духов, чтобы они спасли ее.

— Умоляю, дайте мне силу вылечить мою любимую, — прошептал он, задыхаясь от слез. — Я сделал все, что от меня потребовали. Я пожертвовал всем. Умоляю, не забирайте у меня еще и любимую. Я умираю. Дайте мне время. Помогите мне.

Это было все, чего он хотел, все, что ему было нужно, пока он держал ее в объятиях. Он хотел, чтобы она жила, чтобы была цела и невредима.

Держа ее на руках, он снова превратился в поток силы. Он стал втягивать внутрь ее боль, не думая о себе. Он приветствовал боль, когда она захлестнула его подобно волне.

И в тот же миг он стал изливать на Кэлен свою любовь, свою теплоту, свое сострадание.

Кэлен охнула.

Ричард увидел, что руки у него засветились, как будто в его тело перешел другой дух. Возможно, он сам стал уже духом, но это его не заботило. Ему было важно только одно: исцелить ее, и он не думал о том, чего это ему будет стоить. Он заплатил бы любую цену.

Кэлен задыхалась от этого ощущения, от ощущения прибывающей жизненной силы. В ногах у нее начало покалывать. После того как Дрефан нанес ей свой страшный удар, она впервые что-то в них почувствовала.

Ричард, казалось, окружил ее сиянием, держа в теплых, любящих объятиях.

Экстаз сильфиды по сравнению с этим блаженством казался пыткой. Такого, как сейчас, она не испытывала никогда в жизни. Она чувствовала, как его теплое, животворное волшебство заполняет каждую клеточку ее тела.

Ей казалось, что она заново рождается на свет. В ней забурлила жизнь. Слезы счастья потекли из глаз Кэлен, когда магия Ричарда совершенно ее затопила.

Когда наконец он отпустил ее, она могла двигаться и не чувствовала боли. Ноги ее слушались. Она почувствовала, что у нее снова все на месте. Она здорова.

Ричард отер кровь с ее губ и пристально взглянул ей в глаза.

Встав рядом с Ричардом на колени, Кэлен поцеловала его, и в рот ей попали его соленые слезы.

Она отстранилась, держа его за руки, и заглянула ему в глаза. Он показался ей каким-то совсем новым. Они вместе только что пережили такое, что не выразить словами, не постичь умом.

Кэлен встала и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. Ричард тоже вытянул руку вперед.

Но в следующее мгновение он упал ничком.

— Ричард! — Кэлен бросилась к нему и перевернула его на спину. Он едва дышал. — Ричард. Пожалуйста, Ричард, не оставляй меня. Умоляю, не оставляй меня!

Она вцепилась ему в плечи. Его всего лихорадило. Он не открывал глаз. Каждый вдох давался ему с трудом.

— О, Ричард, прости меня. Я потеряла книгу. Пожалуйста, Ричард, я люблю тебя. Не умирай, не оставляй меня одну.

— Обернись, — послышался чей-то голос, эхом прокатившийся по комнате.

Кэлен повернула голову. Голос казался нереальным. Она не могла ничего понять. И вдруг ее осенило.

Кэлен поискала глазами и увидела ртутное лицо сильфиды, которая протягивала ей черную книгу.

— Хозяину это нужно, — сказала сильфида. — Возьми.

Кэлен схватила книгу.

— Спасибо! Спасибо, сильфида!

Кэлен склонилась над Ричардом, чтобы взять колдовской песок, но на нем не было его большого пояса с карманами.

Она бросилась к Каре, все еще привязанной к стенам. Голова Кары моталась из стороны в сторону, словно морд-сит не знала, что Ричард ее уже исцелил. Она все еще билась в застенках своего ужаса.

Зедд говорил Кэлен, что дар не в силах справиться с болезнями разума.

— Кара! Кара, где вы прятали Ричарда? Где его вещи?

Кара не отвечала. Кэлен схватила с пола нож и перерезала веревки. Кара лежала не двигаясь.

Кэлен взяла лицо Кары в руки, заставляя морд-сит посмотреть ей в глаза.

— Кара, уже все хорошо. Крысы ушли. Их больше нет. Ты в безопасности. Ричард вылечил тебя. Ты снова цела и невредима.

— Крысы, — пробормотала Кара. — Уберите их от меня. Пожалуйста. Пожалуйста…

Кэлен обняла ее.

— Кара, они ушли. Я твоя сестра эйджила. Ты мне нужна. Пожалуйста, Кара, вернись ко мне. Заклинаю.

Кара только бормотала.

— Кара, — Кэлен уже ревела в голос, — Ричард умрет, если ты мне не поможешь. В замке — тысячи комнат. Я должна выяснить, где вы его прятали. Прошу тебя, Кара, Ричард помог тебе. Теперь ему самому нужна помощь — или он умрет. У нас нет времени. Ты нужна Ричарду.

Взгляд Кары стал проясняться.

— Ричард?

Кэлен вытерла слезы.

— Да, Ричард. Поторопись, Кара. Мне нужен пояс Ричарда. Если я его не найду, Ричард умрет.

Кара протерла запястья, ставшие вдруг совершенно гладкими, словно в них никогда не впивалась веревка. Она провела рукой по животу. Даже старые шрамы исчезли без следа.

— Я здорова, — прошептала она. — Магистр Рал меня исцелил.

— Да! Кара, прошу тебя, Ричард умирает. У меня есть книга, но мне еще нужно то, что спрятано у него на поясе.

Кара резко села и натянула свой алый кожаный наряд. Она застегнулась на две пуговицы и вскочила на ноги.

— Пояс. Да. Оставайся с магистром Ралом. Я сейчас его принесу.

— Поторопись!

Кара выбежала из комнаты. Кэлен прижала к груди черную книгу и склонилась над Ричардом.

Он едва дышал. Она знала, что каждый новый вздох может оказаться последним. Свои последние силы он отдал Каре и Кэлен.

— Добрые духи, помогите ему. Дайте ему только немного времени. Умоляю вас. Он столько выстрадал. Умоляю вас, дайте ему немного времени, чтобы я успела уничтожить эту мерзкую книгу.

Кэлен склонилась над ним и поцеловала его губы.

— Держись, Ричард. Держись ради меня, прошу тебя. У нас есть книга. Я знаю, как ее уничтожить. Умоляю тебя, только держись.

Кэлен встала на колени возле двери и положила книгу, раскрыв ее на третьей странице, так что, как только Кара вернется, можно будет начать.

Она вглядывалась в изображение пустыни. На фантоме, создаваемом книгой, были пески и барханы. Кэлен смотрела на это бесплодное место и видела на песке руны и линии, образующие геометрический узор.

Ее взгляд был прикован к этим линиям, которые крутились и вертелись у нее перед глазами. Там, в рунах, был свет. Он вспыхнул сильнее, и каждая искорка сияла ей, звала ее.

— Мать-Исповедница! — закричала Кара, тряся Кэлен за плечи. — Ты меня слышишь? Я принесла пояс магистра Рала.

Кэлен заморгала и тряхнула головой, отгоняя наваждение. Потом схватила пояс и расстегнула костяную застежку кармашка, в котором Ричард хранил колдовской песок. Внутри лежал кожаный мешочек с белым песком.

Кэлен бросила на страницу горсть белого песка.

Свет закипел и закрутился. Кэлен отвернулась от книги и достала из кармашка на поясе второй кожаный мешочек. Она осторожно открыла его двумя пальцами и увидела внутри черный колдовской песок.

Внезапно она остановилась. Нужно сделать что-то еще.

Слова. Натан велел сказать слова, эти три колокольчика, прежде чем сыпать черный песок. Три слова. Но что же это за слова?

Она не могла их вспомнить. Ей казалось, что она вот-вот их поймает, но они ускользали. Кэлен была в смятении. Она отчаянно напрягала память, но слова не приходили.

Ричард записал их на ладони. Кэлен обернулась к нему, чтобы прочесть их — и застыла.

Дрефан еще цеплялся за жизнь. Ему удалось подняться, и, прислонившись к колодцу сильфиды, он занес меч. Ричард лежал совсем рядом, и Дрефан собирался его убить.

— Нет! — вскричала Кэлен.

Но меч уже опускался. Призрачный безумный смех разнесся по комнате.

Кэлен выбросила руку к Дрефану, призвав синюю молнию, чтобы защитить Ричарда. Молния не появилась. Ее магия была окружена стеной.

Кара тоже бросилась к Дрефану, но она была слишком далеко. Ей не успеть. Меч уже почти опустился.

Серебряная рука взвилась из колодца и схватила Дрефана за плечи. Кэлен затаила дыхание.

Другая рука закрыла ему лицо.

— Дыши, — проворковала сильфида голосом, обещающим утоление страсти, голосом, обещающим наслаждение. — Я хочу, чтобы ты доставил мне удовольствие. Дыши.

Грудь Дрефана поднялась, и он вдохнул сильфиду.

Он стоял неподвижно, но, когда сильфида отпустила его, завалился набок. Он выдохнул, выпуская сильфиду из своих легких, но она вытекла из его рта и носа не серебряной, а красной.

Внезапно Кэлен почувствовала, что ее магия вернулась к ней.

Дрефан был мертв. Пока они оба живы. Так звучали слова.

Она была свободна от клятвы. Ветры вернули ей магию.

Ричард прерывисто задышал. Это вернуло Кэлен к действительности. Она скользнула к нему и раскрыла ладонь, на которой Ричард записал эти три слова.

Но их не было. Кровь Дрефана смыла все, что Ричард написал себе в напоминание.

Кэлен закричала в бессильной ярости и снова бросилась к открытой книге. Она не могла вспомнить слова. Отчаяние охватило ее; она не могла вызвать в памяти эти три слова.

Что же делать?

Может быть, просто бросить черную песчинку на белый песок?

Нет. Она хорошо понимала, что нельзя пренебрегать указаниями такого волшебника, как Натан.

Она обхватила голову руками, словно пыталась выжать эти три слова из своего мозга. Кара опустилась рядом с ней на колени и схватила ее за плечи.

— Мать-Исповедница, в чем дело? Ты должна спешить. Магистр Рал едва дышит. Спеши!

Слезы ручьями текли по лицу Кэлен.

— Я не могу вспомнить слова. О, Кара, я не могу их вспомнить. Натан мне сказал, а я не могу вспомнить.

Кэлен поползла назад к Ричарду и начала гладить его по лицу.

— Ричард, пожалуйста, очнись. Я должна узнать эти три слова. Пожалуйста, Ричард, назови их!

Ричард не откликнулся. Каждый вдох давался ему с трудом. Было видно, что он умирает.

Кэлен снова бросилась к книге и схватила мешочек с черным песком. Придется обойтись без колокольчиков. Надо бросить черную песчинку, и, может быть, что-нибудь получится.

Обязательно получится. Не может не получиться.

Но ей никак не удавалось заставить себя протянуть руку. Она знала, что на самом деле без этих слов ничего не получится. Она выросла среди волшебников и понимала, что указание Натана надо выполнить в точности. Без слов ничего не выйдет.

Она упала ничком и замолотила кулаками по каменному полу.

— Я не могу вспомнить слова! Я не могу!

Кара обняла Кэлен за талию и заставила сесть.

— Успокойся. Отдышись. Хорошо. Теперь представь себе этого человека, Натана. Представь, как он говорит тебе эти слова, и постарайся снова услышать их.

Кэлен представила себе Натана. Она так старалась, что ей хотелось кричать.

— Я не могу вспомнить, — зарыдала она. — Ричард умрет, потому что я не могу вспомнить три глупых слова. Я не могу вспомнить эти три колокольчика.

— Три колокольчика? — переспросила Кара. — Ты имеешь в виду реехани, сентраши, вази? Эти три колокольчика?

Кэлен уставилась на нее в изумлении.

— Это они. Три колокольчика. Реехани, сентраши, вази. Реехани! Сентраши! Вази! Я вспомнила! Спасибо, Кара, я вспомнила! — Кэлен взяла из мешочка черную песчинку и на всякий случай еще раз произнесла: — Реехани, сентраши, вази!

И бросила песчинку на страницу.

Они с Карой затаили дыхание.

Послышался нарастающий гул. Воздух затрепетал и вспыхнул всеми цветами радуги. Переливы цвета становились все ярче по мере того как нарастал гул, и наконец Кэлен пришлось отвернуть лицо от книги.

Лучи света пронеслись по каменным стенам. Кара заслонила лицо рукой. И Кэлен последовала ее примеру: свет был таким ярким, что на него невозможно было смотреть.

А потом начала сгущаться темнота, такая же черная, как ночной камень или обложка книги. И этот мрак поглотил свет и вернул его обратно в книгу.

В этой непроглядной тьме послышались такие ужасные стоны, что Кэлен возблагодарила духов, что не видит тех, кто их исторгает. Вопли душ заполнили комнату и заклубились во мраке — неистовые, ужасные, отчаянные.

Послышался отдаленный смех, так хорошо знакомый Кэлен, и потонул в вопле, который унесся в вечность.

Когда снова загорелись свечи, на том месте, где лежала книга, осталась лишь кучка пепла.

Кэлен и Кара бросились к Ричарду. Он открыл глаза. Он по-прежнему выглядел очень плохо, но по крайней мере пришел в сознание. Дыхание его стало глубже и ровнее.

— Что это было? — спросил он. — Я могу дышать. У меня не раскалывается от боли голова.

— Мать-Исповедница вас спасла, — объявила Кара, — ибо, как я уже вам говорила, женщины сильнее мужчин.

— Кара, — прошептала Кэлен, — откуда ты знаешь эти три колокольчика?

Кара пожала плечами.

— Легат Риши знал их от ветров. Когда ты сказала «три колокольчика», они просто всплыли у меня в голове, так же как я принимала другие послания от ветров.

Кэлен прижалась лбом к плечу Кары, молча выражая ей свою безмерную благодарность. Кара так же молча погладила ее по спине в знак сочувствия.

Ричард моргнул и потряс головой, словно отгоняя наваждение. Когда он сел, Кэлен наклонилась, чтобы обнять его, но Кара ее удержала.

— Пожалуйста, Мать-Исповедница, можно я первая? Я боюсь, что, если ты начнешь, я уже не дождусь своей очереди.

Кэлен улыбнулась.

— Ты права. Давай.

Кара обвила руками шею Ричарда и начала шептать ему на ухо что-то проникновенное, а Кэлен встала и подошла к сильфиде.

— Даже не знаю, как благодарить тебя, сильфида. Ты спасла Ричарда. Ты наш друг, и я в долгу у тебя до конца жизни.

Серебристое лицо осветилось довольной улыбкой. Она посмотрела вниз на тело Дрефана.

— У него не было магии, но его талант помог ему остановить кровь. Он мог успеть убить хозяина. Если тот, кто лишен магии, вдохнет меня, он умрет. Я была довольна путешествовать с ним, путешествовать в мир мертвых.

Ричард поднялся на непослушных ногах и обнял Кэлен за талию.

— Сильфида, прими и мою благодарность. Не знаю, что я могу для тебя сделать, но, если это будет в моих силах, тебе стоит лишь попросить.

Сильфида опять улыбнулась.

— Благодарю вас, хозяин. Я была бы рада путешествовать с вами. Вы останетесь довольны.

Даже несмотря на то что он нетвердо стоял на ногах, глаза Ричарда загорелись.

— Да, мы хотели бы путешествовать. Сначала мне нужно отдохнуть и восстановить силы, а потом мы отправимся в путешествие, я тебе обещаю.

Кэлен взяла Кару за руку.

— Ты в порядке? Я имею в виду — у тебя действительно все хорошо… Все?

Кара кивнула; во взгляде ее мелькнула тень пережитого ужаса.

— Призраки прошлого еще не оставили меня, но со мной все хорошо. Спасибо, сестра, что помогла мне. Не часто морд-сит зависит от чьей-то помощи, но с таким магистром Ралом, как Ричард, и с такой Матерью-Исповедницей, как ты, похоже, возможно все.

Кара посмотрела на Ричарда.

— Когда вы лечили Мать-Исповедницу, то светились, как будто в вас вошел чей-то дух.

— Я чувствовал, что добрые духи мне помогают.

— Я узнала дух. Это была Райна.

Ричард кивнул.

— Мне тоже так показалось. Когда я был в мире духов, Денна сказала мне, что Райна обрела покой и знает, что мы ее любим.

— Надо бы сказать об этом Бердине, — заметила Кара.

Ричард свободной рукой обнял ее, и они все трое пошли к дверям.

— Я тоже так думаю.

Глава 68

Несколькими днями позже, когда Ричард уже почти полностью поправился, дядя Тристана Башкара, король Джорин Башкар, правитель Джары, прибыл в Эйдиндрил во главе отряда уланов. На острие каждого из ста копий была голова.

Кэлен смотрела из окна, как отряд разворачивается двойной шеренгой перед дворцом Исповедниц. Джорин Башкар дождался, пока строй подравняется, и, сверкая доспехами, величественно направился со своим звездочетом Джавасом Кедаром к главным дверям.

Кэлен махнула Каре.

— Сходи за Ричардом. Пусть встретит меня в зале Совета.

Кара вышла за дверь, а Кэлен направилась в зал Совета.

Кэлен Амнелл, Мать-Исповедница, сидела в своем кресле под фресками Магды Сирус, первой Матери-Исповедницы, и ее волшебника, Мерита, и ждала своего волшебника.

Ее сердце забилось, когда он вошел. Золотой плащ развевался у него за плечами, амулет с рубином сверкал на груди, а серебряные кольца на браслетах и ножны Меча Истины были начищены до нестерпимого блеска.

— Доброе утро, моя королева! — произнес он, и его голос эхом прокатился по огромному залу. — Как вы чувствуете себя в этот последний день вашей свободы?

Кэлен редко смеялась в зале Совета. Это всегда казалось ей неуместным. Но теперь она разразилась веселым смехом, и даже стражники заулыбались.

— Отлично, магистр Рал, — сказала она, и Ричард поднялся на возвышение.

Кара с Бердиной и Улик с Иганом заняли свои места по обе стороны от него.

— Что происходит? — спросил он уже серьезно. — Я слышал, что какой-то король явился к нам с сотней голов на пиках.

— Король Джары. Помнишь? Ты послал ему голову Тристана, требуя капитуляции?

— Ах, этот король. — Ричард уселся в кресло позади нее. — И чьи у них головы?

— Скоро это станет известно.

Стражники распахнули тяжелые двойные двери, и в зал вошли два человека.

Остановившись перед возвышением, король Джорин отвел в сторону полу своего лилового плаща, отороченного белой лисой, и встал на одно колено. Позади него его звездочет опустился на оба колена и коснулся лбом пола.

— Встаньте, дети мои, — сказала Кэлен, как полагалось.

— Мать-Исповедница, — сказал король Джорин. — Рад снова видеть вас.

— И я вас, король Джорин. — Кэлен подняла руку и указала на Ричарда. — Это магистр Рал, владыка Д’Харианской империи и мой супруг.

Король поднял бровь.

— До меня доходила молва об этом. Примите мои поздравления.

Ричард наклонился вперед.

— Я отправил вам послание. Каков ваш ответ?

Кэлен подумала, что ей придется немало потрудиться, чтобы научить Ричарда дипломатическому этикету.

Король рассмеялся.

— Я с радостью присоединю свою страну к империи, возглавляемой человеком, который не заболтает меня до смерти, — он большим пальцем указал на звездочета, — как некоторые.

— Значит ли это, что вы готовы подписать капитуляцию? — спросил Ричард.

— Именно так, магистр Рал, Мать-Исповедница. В Сандилар прибыли представители Имперского Ордена и предложили нам присоединиться к ним. Мы ждали знамения, как потребовал наш звездочет. Тристан решил взять дело в свои руки и попробовать заключить сделку с Орденом. Когда началась чума, мы подумали, что это свидетельствует о силе Ордена, и, должен признаться, испугались. Но когда вы изгнали чуму, для меня это был совершенно ясный знак. Джавас, разумеется, рано или поздно найдет в небе подтверждение моему решению. Если же нет, мы найдем другого звездочета.

Джавас Кедар покраснел и поклонился.

— Как я уже говорил вам, ваше величество, это для меня не составит труда.

Король сурово посмотрел на него через плечо.

— Вот и хорошо!

— А головы? — спросил Ричард.

— Представители Имперского Ордена. Я привез вам их головы, чтобы вы не сомневались в моей искренности. Я подумал, что это подходящий ответ тем, кто насылает чуму и убивает без разбору.

Ричард склонил голову.

— Благодарю вас, король Джорин.

— Кто приказал обезглавить моего племянника Тристана?

— Я, — сказал Ричард. — Я сам видел, как он пробрался в покои Матери-Исповедницы и несколько раз пронзил кинжалом куклу, которую мы подложили вместо Кэлен. Он думал, что убивает Мать-Исповедницу.

Король пожал плечами.

— Правосудие есть правосудие, какой бы титул у преступника ни был. У меня нет претензий. Своему народу Тристан тоже служил плохо. Мы с нетерпением ждем дня, когда мы избавимся от угрозы со стороны Ордена.

— Мы тоже, — сказал Ричард. — Надеюсь, с вашей помощью мы приблизим этот день.

Король удалился подписывать документы. Ричард и Кэлен поднялись, чтобы уйти, но их остановил стражник.

— Что еще? — спросила Кэлен.

— Три человека хотят видеть магистра Рала.

— Три человека? Кто они такие?

— Они не назвали своих имен, Мать-Исповедница, но сказали, что они — Рауг’Мосс.

Ричард снова сел в кресло.

— Пусть войдут.

Кэлен ободряюще пожала ему руку под столом. Три человека в плащах с широкими капюшонами, надвинутыми на лица, скользнули к возвышению.

— Я магистр Рал, — сказал Ричард.

— Да, — произнес тот, что стоял впереди, — мы чувствуем узы. — Он поднял руку. — Это брат Керлофф и брат Хоук. — Он откинул капюшон, и Ричард увидел морщинистое лицо и редкие седые волосы. — Я — Марсден Табур.

Ричард испытующе оглядел этих людей.

— Добро пожаловать в Эйдиндрил. Что я могу для вас сделать?

— Мы ищем Дрефана Рала, — сказал Табур.

Ричард провел большим пальцем по краю стола.

— Мне очень жаль, но ваш верховный жрец умер.

Два младших служителя переглянулись.

Лицо Табура потемнело.

— Верховный жрец? Я верховный жрец Рауг’Мосс и был им задолго до того, как родился Дрефан.

Ричард нахмурился.

— Дрефан сказал нам, что он верховный жрец.

Табур в замешательстве потер висок.

— Магистр Рал, боюсь, что ваш брат… ввел вас в заблуждение. Он обманул вас, руководствуясь соображениями, которые я боюсь себе даже представить. Его мать оставила его нам еще ребенком. Мы его вырастили, понимая, что отец убьет его, если найдет. Когда мы поняли, что Дрефан опасен, мы решили и дальше держать его в своей общине, чтобы он никому не причинил вреда. Но он был талантливый целитель, и мы всегда надеялись, что когда-нибудь в его душе воцарится мир. Некоторое время назад он пропал. Несколько наших целителей были найдены мертвыми. Их убили самым неприятным образом: замучили до смерти. С тех пор мы ищем Дрефана. Мы шли по его следам и видели женщин, которые были убиты так же. Хотя его отец не причинил вреда его телу, похоже, дух Дрефана не избежал его влияния. Я молюсь, чтобы он никому не причинил вреда здесь.

Какое-то время Ричард молчал. Потом он заговорил:

— У нас свирепствовала чума. Ужасная чума. Тысячи людей умерли. Не жалея себя, Дрефан как истинный целитель общины Рауг’Мосс помогал страждущим. Он отдал нам свои знания и спас много жизней. Мой брат помог нам остановить чуму, но при этом погиб.

Табур сунул руки в рукава и изучающе посмотрел Ричарду в глаза.

— Вы хотите запомнить его таким?

— Он был моим братом. Его приход сюда отчасти помог мне понять силу прощения.

Кэлен снова сжала под столом руку Ричарда.

— Благодарю, что уделили мне время, магистр Рал. — Марсден Табур поклонился. — В сиянии славы твоей — наша сила.

— Спасибо, — прошептал он.

Три целителя пошли прочь, но вдруг Табур повернулся к Ричарду.

— Я знал вашего отца. Вы не похожи на него в отличие от Дрефана. Не многие оплакали бы смерть вашего отца или вашего брата. В ваших глазах, магистр Рал, я вижу целителя, истинного целителя, а не только воина. Волшебник, как и целитель, — дитя равновесия, и если оно нарушается, он погибает. Мы верно служили Д’Харе в прошлом. Если мы вам понадобимся, позовите нас.

Двери за ними закрылись, Улик вздохнул.

— Магистр Рал, есть еще много желающих вас увидеть.

— Если вы, конечно, хорошо себя чувствуете, — вставила Кара.

— Всегда найдется кто-то, кто хочет меня увидеть. — Ричард встал и предложил руку Кэлен. — Генерал Керсон примет их. Разве у нас нет более важного дела?

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — спросила Кэлен.

— Как никогда прежде. Ты еще не передумала?

Кэлен улыбнулась и встала.

— Нет. Если магистр Рал полностью выздоровел, чего же мы ждем? Мои вещи готовы.

— Давно пора, — пробормотала Бердина.

Пока они ждали Ричарда, Кэлен ободряюще похлопала Кару по плечу.

— Она не станет нас обманывать, Кара. Если сильфида говорит, значит, ты можешь путешествовать.

Сильфида проверила всех телохранителей Ричарда, и только Кара прошла испытание. Ричард предположил, что это потому, что Кара завладела магией андолианина, а в ней присутствовала и Магия Ущерба. Но Каре не нравилась все, что связано с магией, поэтому сильфида вызывала у нее определенное недоверие. Кэлен придвинулась к ней поближе и прошептала на ухо Каре:

— В этой комнате тебе еще и не такое довелось пережить. Я сестра эйджила; я буду держать тебя за руку всю дорогу.

Кара посмотрела на Кэлен, потом на сильфиду.

— Ты должна это сделать, Кара, — сказала Бердина. — Ты будешь единственная морд-сит на свадьбе нашего магистра Рала и Матери-Исповедницы.

Кара перевела взгляд на нее.

— Магистр Рал вылечил тебя в свое время. — Бердина кивнула. — С тех пор ты не чувствуешь… некие особые узы с ним?

Бердина улыбнулась.

— Да. Именно поэтому я хочу, чтобы ты пошла. За меня не волнуйся. Я знаю, что Райна тоже хотела бы, чтобы ты отправилась туда. — Она хлопнула Улика по пузу. — Кроме того, кто-то должен остаться здесь и присмотреть за этими разгильдяями.

Улик и Иган дружно закатили глаза.

Кара взяла Кэлен под локоть и прошептала:

— После того как магистр Рал вылечил тебя, ты не чувствуешь… того же самого?

Кэлен улыбнулась.

— Я это чувствовала еще до того, как он меня вылечил. Это называется любовью, Кара. Когда ты заботишься о ком-то не потому, что вас связывают какие-то обязательства, а потому, что вы отдали друг другу частичку своей души. Когда он лечил тебя, ты почувствовала его любовь к тебе.

— Но я и раньше знала об этом.

Кэлен пожала плечами.

— Возможно, ты почувствовала это более остро.

Кара взяла в руку эйджил и покрутила его в пальцах.

— Наверное, он брат эйджила.

Кэлен улыбнулась.

— После всего, что мы пережили вместе, я думаю, мы все стали одной семьей.

В комнату вошел Ричард.

— Ну, я готов. Поехали?

Ричард не мог взять с собой Меч Истины; его магия была несовместима с магией сильфиды. Он оставил меч в анклаве Первого Волшебника, откуда никто не мог его взять. Разумеется, кроме Зедда. Но Зедда уже нет в живых. По крайней мере Кэлен так думала; Ричард же не хотел даже сомневаться в том, что Зедд жив.

Ричард потер руки.

— Итак, Кара, ты едешь или нет? Я бы очень хотел, чтобы ты была там. Для нас это много значит.

Кара улыбнулась:

— Придется поехать. Вы же не в состоянии сами себя защитить. Без морд-сит вы будете беспомощны.

Ричард повернулся к серебристому лицу:

— Сильфида, я помню, что я погрузил тебя в сон, но ты осталась бодрствовать. Почему?

— Я не была погружена в сон, пробудить от которого смогли бы только вы. Вы погрузили меня в состояние покоя, из которого меня могут вызвать другие.

— Но мы не можем позволять всяким другим тебя использовать. Разве ты не можешь отказываться? Разве ты не можешь просто не явиться на зов? Мы не можем допустить, чтобы ты привозила к нам волшебников Джеганя и прочих врагов.

Сильфида задумчиво посмотрела на Ричарда.

— Тот, кто меня создал, создал меня такой, какая я есть. Я должна путешествовать со всеми, кто меня об этом просит, если у них есть необходимая магия. — Она придвинулась ближе к краю колодца. — Но если я сплю, только у вас есть власть вызвать меня, хозяин, и тогда другие не смогут мной пользоваться.

— Но я уже пытался погрузить тебя в сон, и из этого ничего не вышло.

Сильфида снова улыбнулась.

— Тогда на вас не было серебра.

— Серебра?

Сильфида протянула руку и коснулась его браслетов.

— Серебро.

— Ты хочешь сказать, что раньше, когда я скрещивал запястья, чтобы погрузить тебя в сон, у меня ничего не вышло, потому что у меня не было браслетов? А теперь это должно сработать?

— Да, хозяин.

Ричард на мгновение задумался.

— А тебе не будет больно, если погрузить тебя в сон?

— Нет. Для меня это наслаждение, потому что, когда я сплю, я воссоединяюсь с остальной частью моей души.

Глаза Ричарда удивленно расширились.

— Когда ты спишь, ты попадаешь в мир духов?

— Да, хозяин. Я никому не должна была говорить, как погрузить меня в сон, но, поскольку вы мой единственный хозяин и хотите знать, значит, вы не рассердитесь, что я вам рассказала.

Ричард вздохнул с облегчением.

— Спасибо, сильфида. Я рад слышать, что тебе приятно пребывать во сне. — Он обнял Бердину. — Присмотри тут за всем, пока мы не вернемся.

— Я что, остаюсь за старшую? — спросила Бердина.

Ричард подозрительно нахмурился.

— Вы все втроем за старшего.

— Ты слышала, госпожа Бердина? — осведомился Улик. — Потом не говори, что тебе не давали таких указаний.

Бердина скорчила ему рожу.

— Слышала. Мы все втроем будем приглядывать за делами.

Кэлен поправила костяной нож на плече и узел за спиной.

Потом взяла Кару за руку, и они поднялись на парапет.

— Сильфида, — сказал Ричард, широко улыбаясь. — Мы желаем путешествовать.

Глава 69

Дыши.

Кэлен выдохнула сильфиду, вдохнула обычный воздух и хлопнула Кару по спине:

— Дыши, Кара. Давай выпускай сильфиду и дыши.

Кара наклонилась вперед, выпустила сильфиду из легких и с неохотой втянула первый глоток воздуха. Кэлен по опыту знала, как это тяжело. Всю дорогу Кара крепко держала Ричарда и Кэлен за руки.

Она посмотрела на них и глуповато улыбнулась:

— Это было чудесно.

Ричард помог ей и Кэлен спуститься. Кэлен поправила нож и узел за спиной.

— Вы там, куда желали попасть, — сказала сильфида. — Сокровище Джокопо.

Пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий свод, Ричард обвел взглядом пещеру.

— Что-то я не вижу никаких сокровищ.

— Они в соседней пещере, — объяснила Кэлен. — Кто-то нас ждет. Здесь оставлен горящий факел.

— Ты правда готова ко сну? — спросил Ричард сильфиду.

— Да, хозяин. Я жду, когда воссоединюсь с моей душой.

Мысль о том, что волшебники сделали с женщиной, которой раньше была сильфида, заставила Кэлен поежиться.

— А тебе не будет неприятно снова проснуться?

— Нет, хозяин. Я всегда готова доставлять удовольствие.

Ричард кивнул.

— Спасибо за помощь. Мы у тебя в долгу. Приятного… сна.

Он скрестил запястья, закрыл глаза и призвал магию.

Сияющее серебристое лицо, в котором отражался огонь факела, стало таять. Серебро браслетов сверкало так ярко, что Кэлен видела их обратную сторону сквозь запястья Ричарда. Соприкасаясь, они образовывали замкнутую двойную петлю: символ бесконечности.

Сильфида оплавилась, словно свечка, растворилась в ртутной жидкости и наконец исчезла в глубине колодца.

Ричард взял факел, и они пошли по низкому коридору, который привел их в просторную пещеру.

Кэлен обвела ее рукой.

— Сокровище Джокопо.

Ричард поднял факел повыше, и пламя тысячью искр отразилось в золотых самородках и слитках.

— Неудивительно, почему это место так называется, — заметил Ричард. Потом он показал на полки. — Похоже, тут что-то лежало.

Кэлен посмотрела туда.

— Когда я была здесь раньше, эти полки были забиты свитками. — Она принюхалась. — Не хватает еще кое-чего. Раньше здесь омерзительно воняло. А сейчас никакой вони.

На полу валялась кучка золы. Кэлен потрогала ее носком башмака.

— Не понимаю, что здесь произошло.

Они прошли по следующему коридору и вышли наружу. Начинался рассвет, и края облаков горели золотом более ослепительным, чем сокровище Джокопо.

Перед ними простирались зеленые луга и пахло свежестью.

— Похоже на равнины Азрита весной, — сказала Кара, — пока их не опалил жар летнего солнца.

Кэлен взяла Ричарда за руку и повела по тропе, ведущей в деревню людей Тины. Это было прекрасное утро для прогулки. Это был замечательный день для свадьбы.

Еще издали они услышали рокот барабанов. Песни и смех оглашали окрестности.

— Похоже, у людей Тины пиршество, — заметил Ричард. — Интересно, по какому поводу?

По голосу чувствовалось, что ему не по себе, и Кэлен понимала почему: обычно пиршества устраивались перед сборищем.

Чандален встретил их недалеко от деревни. На нем была шкура койота, а волосы густо вымазаны грязью. За поясом у него был его лучший нож, а в руках — лучшее копье.

Чандален шагнул вперед и хлопнул Кэлен по щеке.

— Силы Исповеднице Кэлен.

Ричард едва успел остановить Кару.

— Спокойнее, — прошептал он. — Мы же говорили тебе — это у них такой обычай приветствовать гостей.

Кэлен ответила ему такой же пощечиной.

— Силы Чандалену и людям Тины. Как хорошо вернуться домой. — Она показала на шкуру койота. — Ты теперь старейшина?

Он кивнул.

— Старейшина Брегиндерин умер от лихорадки. Выбрали меня.

Кэлен улыбнулась:

— Мудрый выбор.

Чандален подошел к Ричарду и долго его разглядывал. Когда-то они были врагами. Наконец Чандален хлопнул Ричарда по щеке — сильнее, чем Кэлен.

— Силы Ричарду-с-Характером. Хорошо, что ты вернулся. Рад, что ты женишься на Матери-Исповеднице, иначе она выбрала бы в мужья Чандалена.

Ричард хлопнул его в ответ.

— Силы Чандалену. Спасибо, что защищал Кэлен во время вашего путешествия. — Он показал на Кару: — Это наша подруга и защитница, Кара.

Чандален тоже был защитником своих людей, и это слово много для него значило. Он задрал подбородок и заглянул ей в глаза. Потом ударил ее еще сильнее, чем Кэлен и Ричарда.

— Силы защитнице Каре.

К счастью, Кара была без своих перчаток, обшитых железом. Она так сильно его ударила, что, будь на ней перчатки, она сломала бы ему челюсть. Чандален покрутил головой и ухмыльнулся.

— Силы Чандалену, — сказала Кара и повернулась к Ричарду. — Мне нравится этот обычай.

Она протянула руку и потрогала шрамы на груди у Чандалена.

— Очень хорошо. Вот этот просто загляденье. Боль, наверное, была умопомрачительная.

Чандален нахмурился и на своем языке спросил у Кэлен:

— Что значит последнее слово?

— Оно означает, что тебе, наверное, было очень больно, — ответила Кэлен. Она учила Чандалена своему языку, но он знал еще не все слова.

Чандален с гордостью усмехнулся:

— Да, мне было очень больно. Я плакал и звал свою мать.

Кара посмотрела на Кэлен.

— Он мне по душе.

Чандален оглядел ее с ног до головы.

— У тебя красивая грудь.

Эйджил прыгнул Каре в ладонь.

Кэлен предостерегающе положила руку ей на плечо.

— У людей Тины другой взгляд на вещи, — прошептала она. — Когда он так говорит, то имеет в виду, что ты здоровая, сильная женщина, способная выносить и вырастить здоровых детей. Для них это большой комплимент. — Она наклонилась ближе и понизила голос, чтобы не услышал Чандален. — Только не вздумай сказать ему, что хотела бы видеть его без грязи на голове. У них это означает предложение зачать от него детей.

Кара приняла все это к сведению. Потом она повернулась к Чандалену и, расстегнув пару пуговиц, показала ему страшный шрам на боку.

— Это было тоже очень больно, совсем как тебе. — Чандален хмыкнул с видом знатока. — Спереди у меня было много шрамов, но магистр Рал их убрал. Это позор; некоторые из них были просто загляденье.

Ричард и Кэлен шли позади Чандалена и Кары, которые увлеченно показывали друг другу свое оружие и говорили о ранах. На Кару произвели впечатление его познания.

— Чандален, — спросила Кэлен, — что у вас происходит? По какому поводу пир?

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Это свадебный пир. По поводу вашей свадьбы.

Кэлен и Ричард переглянулись.

— Но откуда же вы знали, что мы приедем играть свадьбу?

Чандален пожал плечами.

— Птичий Человек сказал.

* * *

Когда они вошли в деревню, их окружила толпа людей, жаждущих обменяться с ними приветствием. Савидлин хлопнул Ричарда по спине, а его жена, Везелэн, по очереди обняла и расцеловала их с Кэлен. Их сын, Сиддин, цеплялся за ногу Кэлен и что-то лопотал на своем языке. Ричард и Кара не понимали ни слова; в Племени Тины только Чандален говорил на их языке.

— Мы приехали, чтобы сыграть свадьбу, — сказала Кэлен, обращаясь к Везелэн. — Я привезла то красивое платье, которое ты для меня сшила. Надеюсь, ты помнишь, что я просила тебя стоять со мной рядом?

Везелэн просияла.

— Я помню.

Кэлен увидела человека с длинными серебряными волосами, одетого в штаны из оленьей кожи и такую же куртку. Она наклонилась к Каре:

— Это их вождь.

Птичий Человек приветствовал их легкими ударами, как почетных гостей, а потом отечески обнял Кэлен.

— Лихорадка прошла. Дух нашего предка, должно быть, помог тебе. — Кэлен кивнула. — Я рад, что ты дома. С удовольствием обвенчаю вас с Ричардом. Все уже готово.

— Что он сказал? — спросил Ричард.

— Все готово к нашей свадьбе.

Ричард нахмурился.

— Мне не по себе, когда люди знают то, что мы им не говорили.

— Ричард-с-Характером недоволен? Ему не нравятся наши приготовления?

— Нет, не в этом дело, — сказала Кэлен. — Все замечательно. Просто мы не можем понять, как вы догадались, что мы приедем именно сегодня. Еще позавчера мы сами об этом не знали.

Птичий Человек показал в сторону помоста, укрытого навесом.

— Тот человек нам сказал.

— В самом деле? — переспросил Ричард, когда Кэлен перевела, и нахмурился еще больше. — Что ж, я думаю, надо взглянуть на человека, который, кажется, знает о нас больше, чем мы сами.

Поворачиваясь, Кэлен заметила, что Птичий Человек почесывает щеку, чтобы скрыть улыбку.

Они протолкались сквозь толпу танцоров и музыкантов, детей и взрослых. Женщины разносили корзины с едой и блюда с лепешками из тавы. Труднее всего приходилось Каре, которая очень нервничала при виде такого количества людей, говорящих на незнакомом языке. Она не брала в руку эйджил, но было видно, что сделает это, если кто-нибудь хотя бы случайно наступит ей на ногу.

Выйдя к помосту для старейшин и почетных гостей, Ричард и Кэлен застыли.

— Зедд, — прошептал Ричард.

Это был действительно он, облаченный в роскошный черно-фиолетовый балахон. Его седые волосы были, как обычно, всклокочены. Перед ним толпились девушки с блюдами и корзинами, и Зедд придирчиво выбирал себе кушанья. Рядом с ним, скрестив ноги, сидела низенькая женщина в темном платье и плаще.

— Зедд! — Ричард вскочил на возвышение.

Зедд улыбнулся и помахал ему.

— А, вот ты где, мой мальчик.

— Ты жив! Я знал, что ты жив!

— Ну конечно. С чего бы…

Не успел он договорить, как Ричард с такой силой сгреб его в охапку, что едва не задушил. Зедд забарабанил кулаками по плечам Ричарда.

— Ричард! — пищал он. — Проклятие, Ричард! Ты же меня раздавишь! Отпусти немедленно!

Ричард отпустил его, но лишь для того, чтобы Зедда тут же схватила Кэлен.

— Ричард говорил, что ты жив, а я не верила!

Женщина рядом с Зеддом встала.

— Рада видеть тебя, Ричард.

— Энн? Вы тоже живы!

Она улыбнулась.

— Ну, уж никак не благодаря твоему дурному деду. — Она проницательно посмотрела на Кэлен. — А это, я не сомневаюсь, сама Мать-Исповедница.

Ричард обнял Энн. Зедд, глядя на них, жевал кусок рисового пирога.

Ричард вытолкнул вперед Кару, но она заговорила раньше, чем он:

— Я — телохранитель магистра Рала.

Ричард посмотрел ей в глаза.

— Это Кара, и она больше, чем телохранитель. Она наш друг. Кара, это мой дедушка, Зедд, и Аннелина Алдуррен, аббатиса сестер Света.

— Бывшая аббатиса, — сказала Энн. — Рада познакомиться с другом Ричарда.

Ричард снова повернулся к Зедду:

— Никак не думал, что встречу вас здесь. Вот уж сюрприз так сюрприз. Но откуда ты узнал, что мы сегодня приедем сюда?

— Прочитал, — ответил Зедд с набитым ртом. — Там было про это написано.

— Написано? Где?

— В сокровище Джокопо.

Кэлен подалась вперед.

— Там что, написано на золоте?

Зедд помахал куском пирога.

— Да нет, не золото — сокровище Джокопо. Пророчества. Все те свитки. Мы сожгли их, чтобы они не достались Джеганю, но сначала я кое-какие прочел. Я прочел о том, что вы поженитесь, а Энн вычислила день. Я поражаюсь ее знаниям в этой области.

— Ну, это было не самое сложное пророчество, — сказала Энн. — Там вообще не было сложных пророчеств — поэтому нельзя было допустить, чтобы они попали Джеганю в лапы. Он едва не завладел ими.

— Так вы пришли сюда, чтобы уничтожить пророчества? — спросил Ричард.

— Да. — Зедд с отвращением потряс кистями рук. — Да, но это было ужасно.

— Да, просто ужасно, — подтвердила Энн.

Зедд помахал костлявым пальцем перед лицом Ричарда.

— Пока ты там резвился в Эйдиндриле, мы попали в настоящую переделку.

— Переделку? Какую еще переделку?

— Ужасную переделку, — сказала Энн.

— Да, — подтвердил Зедд. — Нас взяли в плен и содержали в ужасных условиях. Это было чудовищно. Просто чудовищно. Мы едва не простились с жизнью.

— Кто взял вас в плен?

— Нантонги.

Кэлен кашлянула.

— Нантонги? А зачем вы им понадобились?

Зедд поправил балахон.

— Они собирались принести нас в жертву. И им это почти удалось. Мы подвергались смертельной опасности.

Кэлен скептически фыркнула.

— Нантонги осмелились исполнять запрещенные обряды?

— Это из-за красной луны, — предположил Зедд. — Они боялись самого худшего и старались лишь защититься.

Кэлен вздернула голову.

— Как бы там ни было, я нанесу им визит.

— Вы оба могли погибнуть, — сказал Ричард.

— Чепуха. Волшебник и колдунья поумнее этой бродячей шайки дикарей. Разве не так, Энн?

Энн моргнула.

— Ну…

— Энн хочет сказать, что все было немного сложнее. — Зедд отвернулся от нее. — Но это было просто ужасно, можете мне поверить. А потом нас продали в рабство.

Брови Ричарда поползли вверх.

— В рабство!

— Честное слово. К доакам. Мы должны были на них работать. Но доаки по некоторым причинам, касающихся в основном Энн, были нами недовольны и решили продать нас людоедам.

У Ричарда отвисла челюсть.

— Людоедам?

Зедд усмехнулся.

— К счастью, людоедами оказались люди Тины. Они предложили нас Чандалену. Он меня, конечно, узнал, так что подыграл мне и выкупил нас у доаков.

— А почему вы не могли сбежать от доаков? — спросила Кэлен. — Ты же волшебник. А Энн — колдунья.

Зедд показал свои голые запястья.

— Они надели нам магические браслеты. Мы были беспомощны. — Он поглядел вокруг. — Совершенно беспомощны. Это было ужасно. Мы были беспомощными рабами и стенали под ударами бича.

— Звучит и впрямь на редкость ужасно, — сказал Ричард. — Но как же вам удалось их снять?

Зедд развел руками.

— А нам и не удалось.

Ричард схватился за голову.

— Но их же нет.

Зедд поскреб подбородок.

— Сейчас нет. Это были магические браслеты. Мне — нам — хватило ума не пытаться использовать магию. Нам было бы только хуже. Оставалось только ждать, пока они не потеряют силу. После того как мы ушли далеко от племени доаков и сожгли свитки, они расплелись и упали.

— Так вот на что вы рассчитывали?

— Ну конечно!

Энн кивнула.

— Верь Создателю и следуй его промыслу.

Зедд погрозил Ричарду пальцем.

— Магия — опасная штука, Ричард. Настанет день, когда ты поймешь, что самое сложное для волшебника знать, когда не использовать магию. Это был один из таких случаев. Мы были должны найти сокровище Джокопо. Поразмыслив, я понял, что, учитывая все неприятности, без волшебства мы вернее добьемся успеха. — Он сложил руки на груди. — И я оказался прав.

Чандален выступил вперед.

— Много солдат пришли оттуда. — Он указал на юго-восток. — Они хотели взять те вещи, которые сжег Зедд. И пока Зедд и Энн жгли их, мои люди отгоняли врага. На западе было большое сражение. Армия Ордена была разбита. Я отправился туда, и человек по имени Райбих сказал, что кто-то, кого зовут Натан, приказал ему начать эту битву.

Ричард покачал головой.

— Все это очень сложно.

Зедд щелкнул пальцами.

— Ах, ну, в общем, когда-нибудь ты поймешь, Ричард. Волшебником быть нелегко. В один прекрасный день ты все же решишь заняться чем-то еще, вместо того чтобы сидеть со своим даром, пока я рискую жизнью, и тогда ты поймешь. Между прочим, чем ты занимался, пока в мире происходили такие важные события?

— Чем занимался? — Кэлен улыбнулась, положив руку ему на плечо, а Ричард задумался, с чего начать. — Ну, одним словом, теперь я — магистр Рал, и дело с концом.

Зедд хмыкнул и сел. Энн тоже опустилась на прежнее место.

— Магистр Рал, вот как. — Он взял с деревянного подноса жареный перец. — Бумажная работа — это ужасно.

Ричард почесал затылок.

— Зедд, ты можешь объяснить мне кое-что? Почему книги в анклаве Первого Волшебника сложены шаткими столбиками?

— Это своего рода контроль. Я помню, как они сложены, так что, если кто-то коснется их, я буду об этом знать. — Ореховые глаза Зедда широко распахнулись. — Что? Проклятие, Ричард, что ты там делал? Это опасное место! И как вообще ты туда вошел? — Зедд показал на грудь Ричарда. — Амулет! Это оттуда. Как ты туда вошел? Проклятие, Ричард! Где Меч Истины? Я доверил его тебе! Неужели у тебя хватило ума кому-то его отдать?

— Ну… С мечом нельзя путешествовать в сильфиде, поэтому мне пришлось оставить его в анклаве Первого Волшебника. Там его никто не возьмет.

— Сильфида? Какая еще сильфида? Ричард, ты — Искатель. Меч должен быть при тебе, это твое оружие. Ты не можешь оставлять его валяться где попало.

— Когда ты мне его дал, ты сказал, что меч всего лишь инструмент и что истинное оружие — как раз Искатель.

— Я говорил, но не думал, что ты слушаешь. — Зедд посмотрел. — Надеюсь, ты не полез в книги? Ты еще слишком мало знаешь, чтобы их читать.

— Я взял только одну. Tagenricht ostfuer Mosst Verlaschendreck nich Greschlechten.

— Это на древнед’харианском. — Зедд пренебрежительно махнул рукой. — Никто больше не знает этого языка. Ну, во всяком случае, книга, которую нельзя прочесть, до беды не доведет. — Зедд покачал пальцем. — Но я еще не услышал, как ты туда вошел!

— Это было нетрудно. — С лица Ричарда исчезло радостное выражение. — Намного легче, чем войти в Храм Ветров.

Зедд и Энн вскочили на ноги.

— Храм Ветров! — воскликнули они в один голос.

— «Храм Ветров. Следствие и материалы суда» — так называется эта книга. Мне пришлось выучить древнед’харианский. — Ричард обнял Кэлен за плечи. — Джегань послал туда сестру Амелию. Она вошла в храм через Зал Предателя. Она предала Владетеля, чтобы войти. Сестра Амелия украла из храма некую магию и, вернувшись, с ее помощью обрушила на нас чуму. Умерли тысячи людей. Она начала чуму среди детей — по приказу Джеганя. Мы ничего не могли сделать, только беспомощно смотрели, как умирают люди. У меня не было выбора. Я был должен пойти туда и остановить эпидемию, иначе чума как огненный вал прокатилась бы по всему миру.

Подошла женщина — одна из тех, кому поручено было готовить особое мясо. В руках у нее был деревянный поднос с аккуратно разложенными темными полосками мяса. Сначала она предложила поднос Чандалену как старейшине. Чандален положил в рот кусочек и посмотрел на Ричарда.

Ричард знал, что это за мясо. Он взял большой кусок.

Раньше Кэлен всегда отказывалась от этого блюда. На этот раз она тоже взяла полоску.

Зедд тоже взял кусочек, а потом поднос оказался перед Энн. Кэлен открыла рот, очевидно, собираясь ее предупредить, но Зедд свирепым взглядом заставил ее замолчать.

Они некоторое время молча жевали, потом Ричард спросил:

— Кто это?

— Командир тех людей из Ордена, что пришли сюда забрать сокровище Джокопо, которое Зедд сжег.

Глаза Энн округлились.

— Ты хочешь сказать?..

— Мы ведем борьбу за существование, — сказал Ричард. — Если мы проиграем, всех нас ждет смерть, а человек, который заразил чумой детей, будет править теми, кто останется в живых. Все, кто владеет магией, будут истреблены. Те, что выживут, будут его рабами. Люди Тины делают это для того, чтобы узнать замыслы своих врагов и спасти свои семьи. — Ричард посмотрел ей прямо в глаза. — Ешь, чтобы ты тоже могла получше узнать нашего врага.

Это уже были слова не Ричарда, а магистра Рала.

Энн мгновение смотрела ему в глаза, потом начала жевать. Они все съели кусочек плоти своего врага, чтобы лучше его узнать.

— Сестра Амелия, — наконец прошептала Энн. — Если она была в Храме Ветров… она в безопасности.

— Она мертва, — сказала Кэлен, тут же вспомнив все, что тогда случилось. Когда Энн посмотрела на нее, ожидая объяснения, Кэлен добавила: — Да, это точно. Я вонзила ей в сердце меч. Она воткнула свою дакру Натану в ногу. Она собиралась его убить.

— Натан! — воскликнула Энн. — Мы должны как можно скорее отправиться на поиски его. Где это было? Где он?

Зедд нахмурился.

— Мы должны?

— Это было в Танимуре, в Древнем мире, сразу после того, как Ричард возвратился из Храма Ветров. Натан помог мне спасти Ричарду жизнь, назвав мне эти три колокольчика.

Зедд и Энн вытаращили на нее глаза. Казалось, они перестали дышать. Наконец они поглядели друг на друга.

— Эти три колокольчика, — осторожно проговорила Энн. — Ты имеешь в виду, что он сказал только: «эти три колокольчика». Он ведь не говорил, как они называются? Он их не произносил?

Кэлен кивнула.

— Реехани…

Зедд и Энн разом завопили:

— Нет!

— Разве Натан не сказал тебе, что ни один человек без дара не должен произносить вслух эти названия? — Лицо Энн покраснело. — Этот сумасшедший старик сказал тебе колокольчики!

Кэлен нахмурилась в ответ.

— Натан — не сумасшедший старик. Он помог мне спасти Ричарда. Без этих трех колокольчиков Ричард умер бы. Я в большом долгу перед Натаном. Мы все перед ним в долгу.

— Я ему задолжала ошейник, — пробормотала Энн. — Пока он не натворил чего-нибудь непоправимого, Зедд, мы должны найти его. И как можно скорее. — Она понизила голос. — И мы должны что-то делать… с этим.

Зедд устремил взгляд на Кэлен.

— Ты произнесла их мысленно, когда уничтожала книгу. Ты произнесла эти три колокольчика мысленно. А вслух ты их не произносила. Скажи мне, что ты не произносила их вслух.

— Я должна была сказать вслух. Кара помнила слова и сказала их мне. Тогда я дважды громко их повторила.

Зедд вздрогнул.

— Даже не один раз?

— Зедд, — пробормотала Энн, — что будем делать?

— Но в чем дело? — спросил Ричард. — В чем проблема?

— Да нет, ничего особенного. Только не говорите их больше вслух. Никто.

— Зедд, — чуть слышно прошептала Энн, — если она освободила…

Зедд жестом велел ей замолчать.

— Но все-таки что я не так сделала? — спросила Кэлен. — Ричард вобрал в себя магию книги, которую сестра Амелия принесла от ветров. У него была чума. Он был при смерти. Ему оставалось жить не больше минуты. Вы бы хотели, чтобы я дала ему умереть?

— Конечно, нет, дорогая моя. Ты поступила правильно. — Зедд поднял бровь и шепнул Энн: — Мы обсудим это позже.

Энн сложила руки на груди.

— Конечно. Ты поступила единственно возможным образом. Мы все благодарны тебе, Кэлен. Ты молодец.

Зедд на секунду посерьезнел:

— Проклятие, Ричард, Храм Ветров находится в подземном мире. Как ты туда вошел?

Ричард оглядел пирующих.

— Мы должны рассказать вам обоим свою историю. По крайней мере некоторую часть истории. Но сегодня — день, когда мы с Кэлен сочетаемся браком. — Ричард улыбнулся. Кэлен показалось, что улыбка у него вымученная. — Мне нелегко будет рассказать вам о том, что с нами приключилось. Я бы хотел перенести это на другой день. Я не могу сейчас…

Зедд провел большим пальцем по подбородку.

— Конечно, Ричард, я понимаю. И ты совершенно прав. В другой день. Но Храм Ветров… — Он поднял палец, не в силах удержаться от нового вопроса. — Ричард, что тебе пришлось оставить в Храме Ветров, чтобы вернуться?

Ричард обменялся с дедом долгим взглядом.

— Знание.

— А что ты забрал с собой?

— Понимание.

Зедд покровительственно обнял за плечи Ричарда и Кэлен.

— Хорошо, Ричард. Это хорошо для вас обоих. Вы заслужили этот день. Давайте пока отложим в сторону все дела и просто отпразднуем вашу свадьбу.

Глава 70

Весь день они наслаждались обществом друзей, смеялись и веселились. Кэлен изо всех сил старалась не обращать внимания на то, что ее синее свадебное платье с глубоким вырезом сильно открывает грудь. Но это было непросто, поскольку к ней то и дело подходили люди из племени, которые говорили ей, что у нее красивая грудь. Ричард хотел знать, что они ей говорят. Она решила, что лучше соврать, и сказала ему, что они хвалят ее наряд.

Когда солнце начало клониться к закату, настало время обряда.

Кэлен вцепилась в руку Ричарда, словно это было последнее, что удерживало ее на земле. Ричард не мог отвести взгляда от своей невесты в синем платье. Каждый раз, когда он смотрел на нее, на лице его вспыхивала беспомощная улыбка.

Кэлен была счастлива от того, что ему так нравится платье, которое ей сшила Везелэн. Она так долго мечтала его надеть, мечтала об этом дне. Она так долго боялась, что он никогда не настанет. Столько раз уже приходилось откладывать свадьбу. И вот этот день наступил.

Ричард в своем черном с золотом одеянии был просто великолепен. Каждый раз, когда Кэлен смотрела на него, на лице ее расцветала улыбка. Она выходит замуж за Ричарда. Наконец-то. У нее дрожали колени от волнения и радости.

Кара положила руку Кэлен на плечо. Везелэн, стоявшая рядом с невестой, сияла от гордости. Рядом с Ричардом стоял Савидлин и тоже сиял. Зедд и Энн стояли сзади. Зедд что-то жевал.

Кэлен вознесла мысленную молитву добрым духам, чтобы опять не случилось ничего непредвиденного и чтобы ничто не помешало свадьбе. Она боялась, что у нее опять это счастье отнимут.

Птичий Человек встал перед ними и хлопнул в ладоши. За спиной у него столпились все жители деревни. Когда все затихли, Птичий Человек начал говорить, и страх Кэлен растаял, сменившись радостным нетерпением. Рядом с Птичьим Человеком стоял Чандален и переводил его слова для Ричарда и остальных, кто не понимал языка людей Тины.

— Эти двое не были рождены в Племени Тины, но доказали, что они одни из нас, своей силой и своим сердцем. Они связаны с нами, а мы — с ними. Они наши друзья и наши защитники. То, что они захотели обвенчаться, как принято у людей Тины, доказывает, что в сердцах своих они — с нами. Как люди нашего племени, эти двое решили обвенчаться не только перед нами, ныне живущими, но и перед духами наших предков, которые в этот день улыбнутся, благословляя их союз. Пусть духи предков войдут в наши сердца, чтобы разделить с нами нашу радость.

Ричард крепче сжал пальцы Кэлен, и она поняла, что она думает о том же, о чем и он: то, о чем они так долго мечтали, наконец происходит въяве, и явь эта прекраснее любой мечты.

— Оба вы — люди Тины и связаны не только словами, произнесенными перед своим народом, но и в ваших сердцах. Это простые слова, но в простых вещах таится великая сила. — Птичий Человек встретился глазами с Ричардом. — Ричард, возьмешь ли эту женщину в жены и будешь ли любить ее и чтить во веки веков?

— Да, — сказал Ричард громким и ясным голосом.

Птичий Человек посмотрел в глаза Кэлен, и она почувствовала, что в эту минуту он говорит не только от имени своего племени, но и от имени духов. Она почти слышала их голоса, эхом вплетающиеся в его голос.

— Кэлен, возьмешь ли ты этого мужчину в мужья и будешь ли любить и чтить его во веки веков?

— Да, — сказала она так же звонко, как Ричард.

— Тогда перед своим народом и перед духами объявляю вас мужем и женой на все времена.

Все хранили молчание, пока Ричард не обнял ее и не поцеловал, а потом разразились радостными криками.

Но Кэлен едва их слышала.

Ей казалось, что это сон. Сон, который снился ей так часто, что наконец стал явью.

Она в объятиях Ричарда. Она его жена, а он ее муж на все времена.

Потом их стали обнимать. Зедд и Энн. Птичий Человек и старейшины. Везелэн и жены других старейшин.

Кара, со слезами на глазах обнимая Кэлен, сказала:

— Спасибо вам обоим, что взяли на свадьбу эйджилы. Холли, Райна и Денна могут вас видеть. Спасибо за то, что вы почтили жертву морд-сит.

Кэлен отерла слезу с ее щеки.

— Спасибо за то, что отважилась преодолеть магию сильфиды и быть рядом с нами, сестра моя.

Вокруг свадебного возвышения возобновилось пиршество. Кэлен старалась поговорить со всеми и поблагодарить каждого, так же как и Ричард. Когда Ричард расспрашивал охотников Чандалена о сражении, его золотой плащ внезапно взметнулся.

Взметнулся, хотя не было ветра.

Ричард выпрямился. Взглядом хищной птицы он оглядел толпу и непроизвольно потянулся за мечом, которого не было.

Люди затихли. Зедд и Энн встали рядом с Ричардом и Кэлен. Кара сжала эйджил в руке и выступила вперед, но Ричард снова оттеснил ее за свою спину.

По толпе пробежал взволнованный шепот. Женщины взяли детей на руки, а мужчины окружили их плотным кольцом.

Две странные фигуры, одна высокая и одна низенькая, появились на площади, и Кэлен узнала Шоту и ее спутника, Самюэля.

Женщина-ведьма, одетая, как всегда, пышно, поднялась на возвышение, не сводя своих нестареющих глаз с Кэлен.

Потом Шота взяла ее за руку и поцеловала в щеку.

— Я пришла поздравить тебя, Мать-Исповедница, с победой и со свадьбой.

Отбросив осторожность, Кэлен порывисто обняла ведьму.

— Спасибо, Шота.

Шота улыбнулась и, глядя в глаза Ричарду, провела блестящим ногтем по его подбородку.

— Тяжелая битва, Ричард. Тяжелая битва. Зато какова награда!

Кэлен повернулась к притихшей толпе. Она знала, что люди Тины так сильно боятся женщины-ведьмы, что даже не осмеливаются произносить вслух ее имя. Кэлен их понимала; она сама чувствовала почти то же самое.

— Шота пришла поздравить нас со свадьбой. Она помогала нам в нашей борьбе. Она наш друг, и я надеюсь, что вы примете ее на этом праздновании, ибо она заслужила это, и мне хотелось бы, чтобы она была с нами.

Кэлен обернулась к Шоте:

— Я им сказала…

Шота с улыбкой подняла руку.

— Я знаю, что ты им сказала, Мать-Исповедница.

Птичий Человек вышел вперед.

— Добро пожаловать в наш дом, Шота.

— Спасибо, Птичий Человек. Клянусь, что в этот день мы никому не причиним вреда, — сказала Шота и поглядела на Зедда. — Перемирие на день.

Зедд улыбнулся хитрой улыбкой.

— Перемирие.

Самюэль протянул длинную руку и схватил свисток, висящий на шее у Птичьего Человека.

— Мой! Дай мне!

Шота отвесила ему подзатыльник.

— Самюэль, веди себя прилично.

Птичий Человек улыбнулся. Он снял свисток и протянул Самюэлю.

— Подарок для друга людей Тины.

Самюэль осторожно взял свисток. Его острые зубы обнажились в ухмылке.

— Спасибо, Птичий Человек, — сказала Шота.

Самюэль свистнул. Казалось, он способен слышать звук и очень этим доволен. Люди начали хихикать и снова оживились. Кэлен порадовалась, что в ответ на беззвучный свист не налетели стервятники. К счастью, Самюэль не знал, как вызвать определенных птиц. Самюэль еще раз осклабился и повесил подарок на шею. Потом он снова взял Шоту за руку.

Ведьма пристально посмотрела на Кэлен и Ричарда. Казалось, в эту минуту эти трое внезапно остались одни и никого вокруг нет.

— Не думайте, что, если я пришла вас поздравить, я забыла о своем обещании.

Кэлен сглотнула.

— Шота…

Глаза Шоты были одновременно прекрасными и пугающими. Движением руки она заставила Кэлен замолчать.

— Вы заслужили счастливую свадьбу. Я радуюсь за вас обоих. Я буду уважать вашу клятву и постараюсь защитить вас, если смогу, из уважения к тому, что вы для меня сделали, но помните о моем предупреждении. Я не дам жить мальчику, рожденному от вашего союза. Не сомневайтесь в моих словах.

Взгляд Ричарда стал жестким.

— Шота, не пытайся мне угрожать…

Она снова подняла руку, и он замолчал.

— Я не угрожаю. Я обещаю, что сделаю это. Не потому, что желаю вам зла, а потому что беспокоюсь обо всех, кто живет в этом мире. Нам предстоит долгая борьба. Я не могу допустить, чтобы наша победа была омрачена тем злом, которое вы можете принести в мир. Хватит с нас Джеганя.

Кэлен не могла произнести ни слова. Казалось, Ричард тоже утратил дар речи. Кэлен верила Шоте; она делает это не потому, что желает им зла.

Шота взяла Кэлен за руку и вложила что-то ей в ладонь.

— Это мой подарок вам обоим. Я дарю его вам, потому что люблю вас и всех живущих в этом мире. — Она улыбнулась странной улыбкой. — Непривычно слышать такое от женщины-ведьмы?

— Нет, Шота, — сказала Кэлен. — Я не знаю, верить или нет тому, что ты говоришь о нашем сыне, зато знаю, что ты говоришь это не из ненависти.

— Прекрасно. Носи мой подарок всегда, и все будет хорошо. Запомни — носи его не снимая, и вы будете счастливы. Но если ты забудешь о моей просьбе, я вспомню о своем обещании. — Она перевела взгляд на Ричарда. — Лучше тебе сражаться с самим Хранителем, чем со мной.

Кэлен раскрыла ладонь и увидела золотую цепочку с маленьким темным камнем.

— Почему? Что это такое?

Шота пальцем приподняла Кэлен подбородок и пристально посмотрела ей в глаза.

— Пока ты носишь этот камень, у тебя не будет детей.

Голос Ричарда, как ни странно, был почти нежным.

— Но если мы…

Шота перебила его:

— Вы любите друг друга. Так наслаждайтесь же этой любовью и друг другом. Вы упорно боролись за то, чтобы быть вместе. Празднуйте ваш союз и вашу любовь. Теперь ваши мечты сбылись, и вы принадлежите друг другу. Не разбрасывайтесь тем, что вам так нелегко досталось.

Ричард и Кэлен закивали. Как ни странно, Кэлен не испытывала никакого гнева. Она чувствовала одно лишь облегчение от того, что Шота не собирается вредить их браку. Ей казалось, будто сейчас подписывается мирный договор между двумя враждующими странами и чувства здесь ни при чем. Простое дипломатическое соглашение.

Шота повернулась, чтобы уйти.

— Шота, — позвал Ричард. Она снова обернулась. — Разве ты не останешься? Ты проделала долгий путь.

— Да, — подхватила Кэлен. — Мы правда будем рады, если ты останешься.

Шота улыбнулась, увидев, что Кэлен застегивает на шее цепочку.

— Спасибо за предложение, но мне предстоит не менее долгая дорога обратно, и я хочу пораньше отправиться в путь.

Кэлен сбежала по ступенькам схватила горку лепешек из тавы. Она завернула их в чистую тряпочку, которую взяла со стола, и протянула Шоте.

— Возьми в дорогу в знак нашей благодарности за поздравления и подарок.

Шота поцеловала Кэлен в щеку и взяла узелок. Самюэль, казалось, был весьма рад. Ричард подошел к Кэлен и встал рядом. Шота улыбнулась ему и тоже поцеловала в щеку. Потом она посмотрела на него странным, задумчивым взглядом.

— Спасибо вам обоим.

А затем она исчезла. Просто исчезла.

Зедд и Энн по-прежнему стояли на возвышении вместе с Карой и остальными. Зедд подошел к Ричарду и Кэлен.

— Что это с Шотой? Объявила перемирие и тут же исчезла, не сказав ни слова?

Кэлен непонимающе нахмурилась.

— Она говорила с нами.

Зедд огляделся.

— Когда? У нее же не было времени.

— Я тоже хотела с ней поговорить, — вставила Энн.

Кэлен посмотрела на Ричарда. Ричард посмотрел на Зедда.

— Она наговорила нам много приятного. Возможно, ей не хотелось, чтобы вы слышали, как она рассыпается в любезностях.

Зедд фыркнул.

— Несомненно.

Кэлен коснулась темного камня. Потом обняла Ричарда и прижалась к нему.

— Что ты об этом думаешь? — прошептала она.

Ричард посмотрел туда, где совсем недавно стояла Шота.

— На сегодняшний день она права: мы вместе, это то, о чем мы мечтали, и мы должны радоваться тому, что наши мечты наконец сбылись. Я так устал от всего, что произошло, а ведь еще остался Джеган. Но пока я не хочу думать ни о чем другом, кроме того, что мне хорошо с тобой и я тебя люблю.

Кэлен положила голову ему на грудь.

— Наверное, ты прав. Давай пока не будем ничего усложнять.

— Да, для волнений у нас еще будет время. — Он улыбнулся ей. — Правильно?

Кэлен забыла о Шоте и улыбнулась в ответ, думая только о настоящем.

— Правильно.

Пиршество продолжалось. Кэлен знала, что оно, вероятно, продлится всю ночь, и, улучив минутку, шепнула Ричарду, что ей бы не хотелось сидеть до окончания праздника. Ричард поцеловал ее в щеку и сказал Птичьему Человеку, что с позволения присутствующих они удалятся. Они собирались пойти в дом духов. Дом духов имел особое значение для них обоих.

Птичий Человек улыбнулся.

— У вас был длинный день. Доброго сна.

Ричард и Кэлен еще раз поблагодарили всех и наконец остались одни в доме духов, где было тихо и жарко горел огонь в очаге.

Они посмотрели друг другу в глаза; в эту минуту слова были излишни.

Бердина приосанилась, когда двойные двери с шумом открылись. Словно огненный ураган, они ворвались во дворец Исповедниц — дюжина морд-сит, затянутых в красную кожу.

Стражники расступились, пытаясь при этом не выглядеть слишком испуганными, и заняли новый пост на безопасном расстоянии. Эти двенадцать женщин даже не удостоили их вниманием.

Морд-сит остановились. И в зале опять воцарилась тишина.

— Бердина, рада тебя видеть.

Бердина позволила себе слегка улыбнуться.

— Добро пожаловать, Рикка. Но что вы здесь делаете? Магистр Рал велел вам ждать его возвращения в Народном Дворце.

Рикка осмотрелась; потом ее взгляд снова остановился на Бердине.

— Мы прослышали, что магистр Рал здесь, и решили, что должны быть поближе к нему, чтобы его защищать. Мы оставили во Дворце всех остальных морд-сит на случай, если он неожиданно приедет туда. Мы вернемся домой только вместе с ним.

Бердина пожала плечами.

— Похоже, он решил, что его дом здесь.

— Это как он пожелает. Но мы теперь будем с ним. Где он — мы хотим доложить о своем прибытии?

— Он уехал на собственную свадьбу. Куда-то на юг.

Рикка нахмурилась.

— А ты почему не с ним?

— Он приказал мне остаться здесь и присмотреть за делами. С ним Кара.

— Кара. Хорошо. Кара не позволит, чтобы с ним что-то случилось. — Рикка на мгновение задумалась и снова нахмурилась. — Магистр Рал женится?

Бердина кивнула.

— Да. Он влюблен.

Остальные морд-сит переглянулись, а Рикка уперла руки в бока.

— Влюблен. Магистр Рал влюбился. Что-то я не могу себе этого представить, — проворчала она. — Он что-то затеял. Ну ничего, разберемся. А где другие?

— Холли была убита. В сражении, когда защищала магистра Рала.

— Благородная смерть. А Райна?

Только усилием воли Бердине удалось ответить спокойно:

— Райна умерла недавно. Убита врагом.

Рикка посмотрела ей в глаза.

— Мне жаль, Бердина.

Бердина кивнула.

— Магистр Рал оплакивал ее — как и Холли.

В наступившей тишине морд-сит уставилась на Бердину. Она была поражена услышанным.

— Похоже, с этим человеком у нас будет много хлопот, — пробормотала Рикка.

Бердина улыбнулась:

— Я думаю, он скажет о тебе то же самое.

Раздался настойчивый стук в дверь, и Кэлен зарычала. Похоже, стараться не замечать его бесполезно. Она поцеловала Ричарда и, встав, задрапировалась в покрывало.

— Не двигайтесь, магистр Рал. Я их выставлю.

Она босиком прошла по темной комнате без окон и открыла дверь. В проем хлынул яркий свет.

— Зедд, в чем дело?

Он опять что-то жевал, а в руках у него был поднос с лепешками.

— Я подумал, что вы, наверное, проголодались.

— Да, спасибо. Ты очень догадлив.

Он оглядел Кэлен, а потом показал недоеденной лепешкой на ее волосы.

— Вот эти прядки тебе лучше убирать назад, дорогая.

— Спасибо за ценный совет.

Кэлен начала закрывать дверь, но он сунул в щель ногу.

— Старейшины беспокоятся. Они хотели бы знать, когда им вернут дом духов.

— Скажи, что, когда он мне больше не будет нужен, я им сообщу.

За спиной Зедда возникла Кара и скорчила зверскую физиономию.

— Я прослежу, чтобы он больше не докучал тебе, Мать-Исповедница.

— Спасибо, Кара.

Кэлен закрыла дверь прямо перед носом ухмыляющегося Зедда.

Она вернулась к Ричарду, поставила поднос с лепешками и снова укрыла Ричарда покрывалом.

— Мой новоиспеченный дедуля, — объяснила она.

— Я слышал. И про лепешки, и про твои космы.

— Так на чем мы остановились?

Ричард поцеловал ее, и она вспомнила: он обучал ее некоему новому волшебству.

Content

Терри Гудкайнд
Четвертое Правило Волшебника, или Храм Ветров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70