Коллектив авторов

Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне

ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящий труд является первым историко-теоретическим исследованием, обобщающим гигантскую работу Тыла Советских Вооруженных Сил по всестороннему обеспечению армии и флота в годы минувшей войны, при разгроме фашистской Германии и милитаристской Японии.

Коммунистическая партия Советского Союза, руководствуясь указанием В. И. Ленина, что «всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться…»[1] на всех этапах строительства социализма и коммунизма уделяла и уделяет неослабное внимание повышению оборонной мощи государства. «Все эти годы, — говорил на XXV съезде КПСС в Отчетном докладе Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Л. И. Брежнев, — партия уделяла должное внимание укреплению обороноспособности нашей страны и совершенствованию Вооруженных Сил. Мы можем доложить съезду, что в этой области нами сделано немало. Улучшилось оснащение Вооруженных Сил современным оружием и боевой техникой, повысилось качество боевой подготовки и идейная закалка личного состава. В общем, товарищи, советский народ может быть уверен, что плоды его созидательного труда находятся под надежной защитой»[2].

Еще на заре Советской власти В. И. Ленин не только сформулировал и теоретически обосновал принципы военного строительства первого в мире пролетарского государства, но и воплотил их в жизнь. Под его руководством в огне гражданской войны и иностранной военной интервенции были созданы Советские Вооруженные Силы нового типа, которые в тяжелейших условиях с честью отстояли завоевания Великой Октябрьской социалистической революции.

В последующие годы Советской Армии и Военно-Морскому Флоту не раз приходилось вступать в ожесточенные схватки с империалистическими агрессорами. В суровой борьбе с врагами советский народ и его Вооруженные Силы, тесно сплоченные вокруг родной Коммунистической партии, мужали, крепли и побеждали.

Самым крупным вооруженным выступлением ударных сил мирового империализма против социализма, одним из тягчайших испытаний для нашей Родины явилась война, навязанная Советскому Союзу германским фашизмом. В этой войне решалась судьба первого в мире социалистического государства, будущее мировой цивилизации.

Советский народ и его доблестные Вооруженные Силы под руководством ленинской партии нанесли сокрушительное поражение гитлеровской Германии и ее сателлитам, отстояли свободу и независимость социалистического Отечества, осуществили великую освободительную миссию, с честью выполнили свой интернациональный долг. Л. И. Брежнев подчеркивал, что «общественная система социализма, ее экономические и организационные возможности, идейное и политическое единство советского общества, советский патриотизм и пролетарский интернационализм, дружба народов СССР, их сплоченность вокруг Коммунистической партии, беспримерный героизм и мужество Советской Армии — вот главные факторы, определявшие победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Великим вождем, организатором и полководцем советского народа в этой войне была наша славная Коммунистическая партия. Весь свой организаторский гений, всю силу могучего содружества народов СССР, всю накопленную годами народную энергию, упорство, выносливость и могучую волю наша партия направила к единой цели — на разгром фашизма»[3] Наша страна стала главной силой, преградившей путь германскому фашизму к мировому господству, вынесла на своих плечах основную тяжесть войны и сыграла решающую роль в разгроме гитлеровской Германии, а затем и милитаристской Японии. Победа над фашизмом явилась всемирно-историческим событием и оказала глубочайшее воздействие на весь ход мирового развития. Она способствовала возникновению социалистической системы, усилению коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения, ускорению революционного процесса, со всей очевидностью показала, что социализм — самый надежный оплот дела мира, демократии и социального прогресса.

Более 30 лет прошло после окончания Великой Отечественной войны. Советский народ под руководством Коммунистической партии залечил военные раны и добился выдающихся успехов во всех областях жизни. За это время многое изменилось. Иным стал облик Советской Родины, произошли подлинные революционные преобразования в ее Вооруженных Силах и в целом в военном деле. Однако опыт войны по-прежнему имеет огромное значение. Прежде всего он интересен с познавательной точки зрения, особенно для послевоенного поколения советских людей.

О Великой Отечественной войне написано немало книг. Всему миру известны ее ход и исход. Но до сих пор в капиталистических государствах о нашей исторической победе нередко говорят как о загадке, не могут понять корни этой победы, в результате делаются иногда ошибочные предположения и выводы. Идеологи же империализма распространяют состряпанную ими ложь и клевету, стремясь принизить исторические заслуги Советского Союза и его Вооруженных Сил перед человечеством, фальсификаторы истории пытаются доказывать, что СССР, наши Вооруженные Силы и их Тыл не были готовы к отпору фашистской агрессии и что победа советского народа над гитлеровской Германией и империалистической Японией была чистой случайностью.

Между тем подлинная история и сама жизнь учат, что победа Советского Союза в Великой Отечественной войне вполне закономерна. Она обусловлена всем историческим развитием социалистического государства, объективными возможностями, заложенными в самой природе социализма, коренными преимуществами нашего общественного и государственного строя перед капиталистическим.

Решающий вклад в дело победы над врагом в Великой Отечественной войне внесли советский народ, воины Советской Армии и Военно-Морского Флота. Эта победа ковалась также на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах, на транспорте, в научных и других учреждениях, в партийных и советских органах всем нашим народом.

Большую роль в обеспечении победы сыграл и Тыл Советских Вооруженных Сил. За время войны воины тыла приняли от народного хозяйства и доставили в действующую армию непосредственно на огневые позиции, до боевых машин, кораблей и личного состава, миллионы единиц различного вооружения и боевой техники, более 10 млн. т боеприпасов, около 16,4 млн. т горючего и огромное количество других материальных средств. Только автомобильным транспортом перевезено 145 млн. т снабженческих грузов. Воинские железнодорожные перевозки превысили 19 млн. вагонов, что эквивалентно почти 300 млн. т грузов. Дорожной службой Советской Армии построено и восстановлено около 100 тыс. км автомобильных дорог. Силами железнодорожных войск и спецформирований НКПС восстановлено и перешито около 120 тыс. км железнодорожных путей. Для нужд авиации было оборудовано свыше 6 тыс. аэродромов, обеспечено 4 млн. самолето-вылетов. Ремонтные органы Советской Армии и Военно-Морского Флота отремонтировали сотни тысяч единиц разнообразной техники и военного имущества. Работники медицинской службы вернули в строй более 72 процентов раненых и 90,6 процента больных. Личный состав частей и кораблей в самой

В годы войны тыл выполнял и другие важные задачи: осуществлял всемерную помощь в восстановлении разрушенных врагом предприятий, городов и населенных пунктов, в проведении сельскохозяйственных работ и обеспечении продовольствием и медицинской помощью гражданского населения. Руководствуясь ленинским принципом пролетарского интернационализма, воины Тыла Вооруженных Сил обеспечивали всем необходимым польскую, болгарскую, югославскую и другие народные армии, югославских, чехословацких и болгарских партизан, а также освобожденное Советской Армией от фашистского ига население многих стран Европы материальными средствами, которые выделяли для этой цели Коммунистическая партия и Советское правительство.

Деятельность Тыла Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне еще не нашла должного отражения в нашей литературе. Обычно вопросы тылового обеспечения излагаются авторами попутно, в связи с раскрытием подготовки и хода военных действий или функционирования военной экономики страны. Поэтому, естественно, они не могли быть рассмотрены всесторонне и с достаточной глубиной.

В предлагаемом труде на богатом фактическом материале показано состояние Тыла накануне войны, обобщен опыт работы всех его звеньев, показаны объем задач, условия и методы их выполнения, а также перестройка и развитие Тыла в годы войны. Ценность труда в том, что поднимаемые в нем вопросы раскрываются как применительно к основным операциям, проведенным Советской Армией и Военно-Морским Флотом в различные периоды войны, так и в общем виде, в тесной связи с деятельностью советской экономики.

В первых двух главах рассматривается довоенный период, те мероприятия Коммунистической партии, Советского правительства и военного командования, которые позволили выковать могучие Вооруженные Силы и вполне боеготовый их Тыл.

В книге убедительно показано, что важнейшее значение в этом отношении имели социалистическая индустриализация страны, коллективизация сельского хозяйства, культурная революция и создание в невиданно короткие сроки мощной экономической базы социализма. Развивая экономический потенциал для строительства социалистического общества, партия и правительство в условиях сложной международной обстановки вынуждены были использовать его в необходимом объеме и для укрепления обороноспособности государства. Особенно крупные и важные в этом отношении мероприятия осуществлялись в последний предвоенный период, в соответствии с решениями XVIII съезда партии и XVIII партийной конференции.

На основе социалистической индустриализации Советский Союз создал мощную оборонную промышленность, способную обеспечивать армию и флот в мирное и военное время всеми, в том числе и новейшими по тому времени, видами вооружения и боевой техники. Были накоплены соответствующие государственные резервы черных и цветных металлов, топлива, горючего, продовольствия и осуществлены другие мероприятия, направленные на повышение мобилизационной готовности нашей экономики.

Одновременно проводились большие работы по укреплению материально-технической базы Тыла Вооруженных Сил. Он оснащался автомобильным транспортом и другой разнообразной техникой. Во всех его звеньях были созданы необходимые запасы вооружения и боевой техники, боеприпасов, горючего, продовольствия, ремонтных материалов, инженерного, медицинского, вещевого, обозно-хозяйственного, ветеринарного имущества и иных материальных средств. Одновременно совершенствовались состав и организационная структура тыла, система обучения и воспитания его личного состава, принципы организации тылового обеспечения войск и сил флота в бою и операциях.

Авторы показывают, что, несмотря на незавершенность ряда мероприятий, вызванную недостатком времени, Советские Вооруженные Силы были готовы к защите завоеваний Великого Октября. Тыл Вооруженных Сил накануне Великой Отечественной войны обладал высокой боевой готовностью и в главном отвечал сложившимся к тому времени требованиям советской военной науки.

Центральное место в труде занимает анализ деятельности и развития Тыла Вооруженных Сил в ходе войны. Значительная часть исследования посвящена переводу тыла с мирного положения на военное, перестройке системы управления им, укреплению кадрами, наращиванию сил и средств тылового обеспечения, совершенствованию технического оснащения, состава и организационной структуры всех звеньев тыла, а также принципов его построения, охраны, обороны и работы по обеспечению войск при подготовке и в ходе военных кампаний, важнейших стратегических и фронтовых операций по всем периодам войны.

Большое внимание в книге уделено решению проблем, связанных с материальным обеспечением Советской Армии в ходе войны. Показана работа тыла по обеспечению войск вооружением и боеприпасами, горючим, продовольствием, фуражом и вещевым имуществом по отдельным операциям и в целом за войну. Авторы показывают, что основным источником удовлетворения огромных материальных потребностей действующей армии была советская экономика. Даже в очень трудные для нашей Родины первые полтора года войны, несмотря на резкое сокращение производства вследствие перестройки экономики на военный лад и больших временных территориальных потерь, народное хозяйство блестяще справилось с обеспечением фронтов и флотов всем необходимым

В буржуазной литературе утверждается, что определяющую роль в достижении победы Советского Союза в войне якобы сыграли поставки по ленд-лизу. Отдавая должное союзникам за эту помощь, все же следует иметь в виду, что она составляла лишь 4 процента к отечественному военному производству. Советская экономика сыграла решающую роль в обеспечении Советских Вооруженных Сил техникой, вооружением, боеприпасами, горючим, продовольствием и другими материальными средствами. В книге дан анализ и других источников удовлетворения потребностей войск в материальных средствах, объективно оценена роль каждого из них по периодам войны, раскрывается организация материального обеспечения войск при подготовке и в ходе операций.

Вполне оправданно авторы много внимания уделяют транспорту, так как от него в значительной степени зависел успех не только деятельности всех звеньев тыла, но и в целом военных действий. В книге показаны объем и организация воинских перевозок в основных операциях, а также раскрыта организация технического, медицинского, ветеринарного, финансового обеспечения войск, военной торговли и трофейной службы на фронтах.

Специальные главы посвящены организации тылового обеспечения войск в военной кампании на Дальнем Востоке и тылу Военно-Морского Флота. Главный упор в них сделан на раскрытие особенностей подготовки тыла и организации тылового обеспечения войск (сил), вытекающих из специфических задач, решаемых фронтами (флотами) в операциях, условий театров военных действий и требований к тылу.

Основой основ укрепления Советских Вооруженных Сил и их Тыла, главным условием всех их побед в Великой Отечественной войне явились руководство Коммунистической партии и полная поддержка советского народа. Вооруженная марксистско-ленинской теорией, партия разработала стратегию борьбы с агрессором, сплотила народ и армию, направила их могучие усилия на разгром врага. Анализируя партийно-политическую работу в Тыле Вооруженных Сил, авторы показывают, что непосредственными проводниками ленинских идей, политики партии в тыловых частях, учреждениях и органах управления, как и в войсках (силах флота), были командиры и начальники, политические органы, партийные организации. Коммунисты и комсомольцы сплачивали

Итоги деятельности Тыла Советских Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны, выводы из них ярко подтверждают известные положения марксизма-ленинизма о зависимости хода и исхода вооруженной борьбы от экономических и социально-политических условий. В книге подчеркивается все возрастающая роль в войне экономического фактора, тыла в широком смысле слова и Тыла Вооруженных Сил; большое значение имеют выводы о необходимости заблаговременной подготовки экономики страны и Тыла Вооруженных Сил, о важности быстрого перевода их с мирного положения на военное, гибкого маневрирования людскими и материальными ресурсами, наличия централизованной системы тылового обеспечения войск и сил флота и другие. Авторы формулируют также основные принципы организации тылового обеспечения войск и сил флота в прошлой войне. Часть изложенных выводов и принципиальных положений не утратили своего значения и в современных условиях.

В заключительной главе труда показано, что глубокие революционные преобразования в коренных вопросах военного дела привели к дальнейшему возрастанию роли Тыла и многократному увеличению объема его задач по всем видам обеспечения войск и сил флота. Вместе с тем в современной войне, если ее развяжут империалисты, намного усложнятся условия выполнения задач. Все это предъявило новые, несравнимо более высокие требования к Тылу Вооруженных Сил. В результате мер, принятых Коммунистической партией и Советским правительством, в нашем Тыле, как и в целом в Вооруженных Силах, происходят тоже, можно сказать, революционные преобразования, которые коснулись всех сторон его строительства и деятельности — материально-технической базы, состава и организационной структуры, обучения и воспитания личного состава, подготовки кадров, руководства Тылом, теории и практики тылового обеспечения войск (сил) и т.д.

В книге раскрываются эти преобразования и делается вывод о том, что по своему техническому оснащению, организационной структуре и возможностям, а также по идейно-политической зрелости, морально-боевым качествам и подготовке личного состава Тыл Советских Вооруженных Сил сейчас находится на уровне современных требований. Он способен всесторонне обеспечивать войска, авиацию и силы флота при ведении ими активных боевых действий любого масштаба в высоких темпах, на большую глубину, в самых сложных условиях обстановки.

Советский Союз, осуществляя Программу мира, начертанную XXIV съездом КПСС и получившую дальнейшее развитие на XXV съезде партии, вместе с другими государствами социалистического содружества и при поддержке всех миролюбивых сил[4]. Они говорят о том, что и в будущем любые военные авантюры обречены на провал. Но для этого требуются неустанная бдительность и постоянное повышение обороноспособности нашего государства, а Советская Армия и Военно-Морской Флот должны всегда находиться в высокой степени готовности, чтобы выступить на защиту Родины, для отражения любой агрессии, откуда и от кого бы она ни исходила.

Огромную роль в обеспечении высокой боевой готовности армии, авиации и флота играет Тыл Вооруженных Сил. Поэтому необходимо прилагать максимум усилий к тому, чтобы он всегда был на уровне боевой готовности обеспечиваемых войск. В книге раскрыто содержание основных мероприятий, направленных на решение этой важнейшей задачи.

Бурный научно-технический прогресс и продолжающиеся революционные преобразования в коренных вопросах военного дела требуют постоянного совершенствования всех областей строительства и деятельности Тыла Вооруженных Сил. Для получения наибольшей эффективности в теоретической работе и практической деятельности необходимо внимательно изучать и максимально использовать богатейший опыт, приобретенный в суровые годы Великой Отечественной войны. Предлагаемая книга окажет помощь генералам, адмиралам и офицерам Советских Вооруженных Сил в решении этой задачи.

Вместе с тем труд поможет читателям еще глубже уяснить назначение и задачи великого труженика — Тыла Советских Вооруженных Сил, его роль в достижении победы над врагом в войне и в поддержании высокой боевой готовности войск и сил флота в мирное время, проникнуться глубоким уважением к нелегкой, но почетной службе воинов Тыла самых различных специальностей.

Данный труд послужит определенным вкладом в продолжающуюся идеологическую борьбу с буржуазными фальсификаторами истории.

Генерал армии С. Куркоткин

ГЛАВА I

СОЗДАНИЕ МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ БАЗЫ ДЛЯ СОВЕТСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

Всемирно-историческая победа советского народа и его Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне закономерна. Она была подготовлена всем предшествующим ходом социалистического строительства. Создавая новое общество, новую экономику, осуществляя культурную революцию, наш народ под руководством Коммунистической партии одновременно серьезно готовился к защите Родины.

Последовательно и неуклонно выполняя указание В. И. Ленина о том, что к защите Отечества надо готовиться начиная с экономического подъема страны, партия в исторически короткий срок, всего за два десятилетия, превратила нашу страну в могучую индустриальную державу, добилась ее полной экономической независимости от капиталистических стран, неизмеримо повысила обороноспособность Советского Союза.

И сколько бы не пытались фальсификаторы истории «доказать», что СССР и его Вооруженные Силы не были готовы к отражению фашистской агрессии, действительность свидетельствует о беспочвенности их утверждений. Именно те грандиозные достижения, которых добился Советский Союз в предвоенные годы в политическом и экономическом развитии и в укреплении своего военного могущества, во многом предопределили нашу победу в Великой Отечественной войне.

После успешного восстановления народного хозяйства страны, разрушенного империалистической и гражданской войнами, Коммунистическая партия, проводя в жизнь ленинский план построения социализма в СССР, взяла курс на быстрое развитие тяжелой индустрии, крупной машинной промышленности, способной вооружить фабрики и заводы, сельское хозяйство новейшей техникой, превратить страну из аграрной в индустриальную, обеспечить построение социалистического общества. Уже в годы первой пятилетки многие из этих задач были успешно выполнены и перевыполнены. Усилиями партии, героическим трудом рабочего класса

Страна превратилась в гигантскую строительную площадку. Возводился Днепрогэс, сооружались Ново-Краматорский завод, Уралмашзавод, Березниковский и Соликамский химические комбинаты, Магнитогорский металлургический комбинат. Строились и реконструировались авиационные, станкостроительные, моторные и другие заводы. Заканчивалось строительство тракторного завода имени Ф. Э. Дзержинского в Сталинграде и крупных заводов сельскохозяйственных машин в Ростове и Запорожье. Расширялась вторая угольная база Советского Союза — Кузбасс. Много промышленных предприятий было возведено на востоке — в Западной и Восточной Сибири, в Казахстане и Средней Азии, на Дальнем Востоке. Все это, несомненно, имело огромное значение для укрепления могущества нашей страны.

Гигантский размах индустриального строительства и героизм рабочего класса в годы первой пятилетки оказали сильное воздействие и на трудовое крестьянство. Подготовленное рядом политических и экономических мероприятий партии и Советского государства, крестьянство повернуло на социалистический путь развития — приступило к организации колхозов. Решительный поворот основных масс крестьянства к социализму, выразившийся в массовом колхозном движении, означал новый исторический этап в деле строительства социализма в нашей стране.

Еще более крупными достижениями ознаменовалась вторая пятилетка. В стране в основном завершилась техническая реконструкция народного хозяйства: создание и освоение новых предприятий и новой техники в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве; подготовка многочисленных кадров технической интеллигенции для города и деревни. В сельском хозяйстве победил колхозный строй. В результате крестьянство перестало быть классом мелких производителей. Его труд стал коллективным, основанным на общественной собственности. Общность двух форм социалистической собственности (общенародной и колхозно-кооперативной) еще более сблизила рабочий класс и колхозное крестьянство, упрочила их союз.

В результате успешного выполнения народнохозяйственных планов двух предвоенных пятилеток в СССР в основном был построен социализм, что явилось величайшим триумфом организаторской и вдохновляющей деятельности Коммунистической партии,

В 1938 г. XVIII съезд партии принял новую программу развития народного хозяйства СССР — третий пятилетний план.

Задания третьей пятилетки предусматривали бурный рост всех отраслей социалистической экономики, и прежде всего тяжелой и оборонной промышленности. Общий объем промышленной продукции по сравнению с последним годом второй пятилетки должен был возрасти почти вдвое. Особое значение придавалось созданию крупных государственных резервов продовольствия, топлива, вооружения и т.д. Это требовало значительного увеличения бюджетных ассигнований на оборону. В 1940 г. они возросли до 56,8 млрд. рублей против 17,5 млрд. в 1937 г. Если в 1928–1929 гг. эти ассигнования составляли лишь 10 процентов бюджета, то в 1940 г. — уже 32,6 процента[5].

Несмотря на то что третий пятилетний план не был полностью выполнен из-за начавшейся войны, он сыграл решающую роль в повышении военного могущества нашей страны. В результате высоких темпов развития тяжелой индустрии и легкой промышленности, неуклонного повышения производительности труда в предвоенные годы в Советском Союзе был достигнут высокий уровень промышленного производства. Так, в 1940 г. в нашей стране добывалось 165,9 млн. т угля против 128 млн. т в 1937 г.[6] Более трети добычи угля приходилось на новые угольные базы, созданные на востоке страны. К началу войны СССР по добыче угля вышел на четвертое место в мире и на третье в Европе.

Добыча нефти в 1940 г. по сравнению с 1932 г. возросла на 45 процентов и составила 31,1 млн. т[7], в том числе 22,2 млн. т в Бакинском районе. Удельный вес добычи нефти во вновь созданных восточных нефтяных районах — в Поволжье, на Урале, Дальнем Востоке, в Средней Азии и Казахстане — возрос в 7 раз по сравнению с 1932 г. Кроме того, в 1940 г. было добыто 4,4 млн. т условного топлива природного газа (вместе с попутным), 13,6 млн. т условного топлива торфа, 0,6 млн. т условного топлива горючих сланцев и 34,1 млн. т условного топлива дров. Всего в стране в этом году было добыто 237,7 млн. т условного топлива[8].

Мощность всех электростанций в стране увеличилась в 1940 г. до 11,2 млн. квт, выработка электроэнергии достигла 48,3 млрд. квт·ч[9].

Большое внимание уделялось росту выплавки чугуна и производству высококачественных сталей и проката. В 1940 г. выплавка чугуна увеличилась до 14,9 млн. т, производство стали — до 18,3 млн. т и проката — до 13,1 млн. т[10].

Увеличилась и сырьевая база черной металлургии. В 1940 г. в стране было добыто 29,9 млн. т железной руды и 2 557 тыс. т марганцевой руды, в том числе 216 тыс. на востоке, что составляло 8,4 процента общесоюзной добычи[11].

В предвоенные годы произошли коренные сдвиги в размещении предприятий цветной металлургии за счет использования разведанных сырьевых ресурсов на Урале, в Восточной и Западной Сибири, на Дальнем Востоке, в Казахстане, Средней Азии и строительства здесь медеплавильных, алюминиевых, свинцово-цинковых и других комбинатов и заводов, имевших исключительно важное народнохозяйственное и оборонное значение.

Рост добычи нефти в СССР показан в табл. 1.

Таблица 1

Год

Добыча, млн. т

1921

3,78

1928

11,6

1931

22,4

1940

31,1

Важное значение для укрепления обороны страны в предвоенные годы имел высокий темп роста продукции машиностроения. В 1940 г. было выпущено 58,4 тыс. металлорежущих и 4,7 тыс. кузнечно-прессовых станков, 145 тыс. автомобилей, 31,6 тыс. тракторов и много других машин, а также приборов, средств автоматизации, металлорежущего и химического оборудования, турбин, генераторов к турбинам и т.д. Особенно увеличился выпуск высококачественных станков-автоматов и полуавтоматов, шлифовальных и специальных. По объему продукции машиностроения Советский Союз накануне войны занял первое место в Европе[12]. Отечественное станкостроение в состоянии было создавать необходимую промышленную базу для массового производства любых машин, в том числе и выпуска всех видов боевой и транспортной техники, вооружения, всевозможной аппаратуры и приборов, боеприпасов, горючего и других материальных средств для оснащения и снабжения Советских Вооруженных Сил.

Бурно развивалась химическая промышленность, непосредственно связанная с производством взрывчатых веществ, порохов и т.д. В 1940 г. в стране было произведено 1,6 млн. т серной кислоты[13].

Быстрый и непрерывный рост тяжелой индустрии позволил усилить развитие отраслей оборонной промышленности в целях переоснащения Советских Вооруженных Сил новейшей боевой и транспортной техникой, бесперебойно снабжать армию и флот боеприпасами, горючим и другими материальными средствами.

За годы первых советских пятилеток в стране была создана мощная промышленность. Благодаря неустанной заботе Коммунистической партии об укреплении оборонного могущества социалистического государства в СССР еще в первом и втором пятилетиях был достигнут высокий уровень развития самолетостроения, танкостроения, судостроения, налажен выпуск новейших артиллерийских систем, противотанковых ружей, пулеметов, винтовок, автоматов, всевозможных приборов и аппаратов, различных боеприпасов.

Развитие социалистической экономики, укрепление военной мощи СССР происходило в необычайно трудных условиях капиталистического окружения, в обстановке усиления агрессивных устремлений империалистических держав, и в первую очередь фашистской Германии и милитаристской Японии. Советский Союз прилагал огромные усилия, чтобы создать систему коллективной защиты миролюбивых государств. К сожалению, эти усилия не нашли поддержки у правящих кругов крупнейших стран Европы. В 1931–1932 гг. возник первый очаг новой мировой войны в Азии. Второй очаг возник в 1933–1935 гг. в Европе.

Правительства Англии, США и Франции вместо решительного отпора агрессорам встали на путь «невмешательства и нейтралитета». Они не противодействовали японской агрессии в Китае и не воспрепятствовали насильственному включению Австрии в состав империи фашистской Германии. Этот опасный путь попустительства и пособничества агрессорам получил свое логическое завершение в мюнхенском сговоре правящих кругов Англии, США

15 марта 1939 г. гитлеровские войска заняли Прагу. 1 сентября Германия напала на Польшу, развязав вторую мировую войну.

До сих пор некоторые военные историки и мемуаристы на Западе пытаются утверждать, что Коммунистическая партия и Советское правительство, а также наше высшее военное командование якобы не видели угрозы Советскому Союзу со стороны гитлеровской Германии. Голословность подобных утверждений станет очевидной, если вспомнить, что Советское правительство, чтобы не допустить войны или хотя бы отодвинуть ее, пошло на заключение с Германией договора о ненападении, предложенного германским правительством. Это решение было принято после того, как полностью выяснилось нежелание Англии, Франции и Польши заключить соглашение с СССР о совместной борьбе против гитлеровской агрессии и были исчерпаны все другие возможности обеспечения безопасности Советского Союза.

Коммунистическая партия и Советское правительство в крайне опасной международной обстановке, настойчиво проводя миролюбивую политику, продолжали неуклонно укреплять оборонную мощь страны. Достаточно сказать, что ежегодный прирост производства оборонной продукции за три года третьей пятилетки составил 39 процентов, в то время как остальной промышленности — 13 процентов. В 1939 г. были приняты решения о строительстве большого числа новых и реконструкции старых заводов по производству военной техники и вооружения, о переводе части предприятий других отраслей на выпуск оборонной продукции.

Позже (1939–1940 гг.), ввиду угрозы фашистской агрессии, программа наращивания производственных мощностей оборонной промышленности СССР была существенно увеличена. К началу Великой Отечественной войны по ряду показателей она даже превосходила производственные мощности Германии. Например, к концу 1940 г. число предприятий авиационной промышленности по сравнению с 1937 г. увеличилось на 75 процентов. Ее производственные мощности к лету 1941 г. почти в 1,5 раза превысили мощности авиационных заводов Германии. Производственные мощности советской танковой промышленности к лету 1941 г. также в 1,5 раза превышали мощности танкостроения Германии[14].

В 1938–1940 гг. в строй вошло около 3000 новых промышленных и военно-промышленных предприятий, производивших для Советской Армии и Военно-Морского Флота все необходимое для технического оснащения и снабжения войск и сил флота в мирное[15].

Готовя страну к обороне, Коммунистическая партия и Советское правительство исключительно важное значение придавали созданию государственных резервов и мобилизационных запасов, а равно стратегических видов сырья, топлива, металлов и других материалов.

В августе 1940 г. ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР приняли постановление «О плане накопления госрезервов и мобзапасов на 1940 год». В июне следующего года аналогичное постановление было принято на 1941 год.

Партия и правительство настойчиво и последовательно проводили в жизнь намеченные в этих постановлениях меры. В результате за два года (с января 1939-го по январь 1941 г.) государственные резервы и мобилизационные запасы выросли по чугуну в 5 раз, по прокату — в 2 раза, по меди — более чем в 2 раза, по цинку — в 2,2 раза и т.д. Было произведено накопление продовольствия и фуража. За последние полтора года до нападения фашистской Германии на СССР общая стоимость наших государственных материальных резервов выросла почти вдвое и составила 7,6 млрд. рублей[16].

На 22 июня 1941 г. запасы Советской Армии по отношению к среднегодовому расходу в войне составляли: по артиллерийским боеприпасам различных номенклатур — более 100 процентов, по автобензину — около 40, по дизельному топливу — до 50, по винтовочным патронам — около 280, по вещевому имуществу — до 150 процентов[17] и т.д.

В интересах лучшей организации производства вооружения, боевой техники, боеприпасов и т.п. в 1939 г. были созданы четыре наркомата: авиапромышленности, судостроения, боеприпасов и вооружения. Учитывая возросшее значение Военно-Воздушных Сил, ЦК ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров приняли обширную программу развития авиационной промышленности. На развитие советской военной авиации в 1940 г. из бюджета Наркомата обороны выделялось около 40 процентов всех ассигнований. Началось производство более совершенных машин, разработанных талантливыми советскими авиаконструкторами А. И. Микояном и М. И. Гуревичем — МиГ-3, А. С. Яковлевым — Як-1, С. А. Лавочкиным, В. П. Горбуновым и М. И. Гудковым — ЛаГГ-3, В. М. Петляковым — Пе-2, С. В. Ильюшиным — Ил-2. Если в 1940 г. на переоснащение Военно-Воздушных Сил поступило[18].

Большинство новых самолетов не только не уступали, но по ряду показателей превосходили однотипные самолеты фашистской Германии. Так, например, самолет Як-1 имел максимальную скорость на высоте 5000 м 577 км в час и набирал эту высоту за 5,7 минуты. В то же время основной тип немецкого истребителя Ме-109Е на этой же высоте имел скорость 546 км в час и набирал ее за 6,3 минуты. Бронированный самолет-штурмовик Ил-2 был вооружен двумя пушками калибра 20 мм, двумя пулеметами и мог брать восемь реактивных снарядов или до 600 кг бомб. Такого самолета не имела ни одна капиталистическая страна в течение всей войны. Скорость пикирующего бомбардировщика Пе-2 почти на 100 км превышала скорость однотипного немецкого самолета Ю-88.

По заданию партии и правительства советские конструкторы, инженеры и техники продолжали работать над созданием беспилотных, управляемых по радио, самолетов.

Наряду с созданием новых типов самолетов и авиадвигателей большое внимание уделялось совершенствованию и разработке новых образцов вооружения и специального оборудования. Были созданы пневматические и электрические спуски у оружия, автоматы регулирования температуры в системе авиадвигателей, новые типы боеприпасов, авиационные пушки калибра 20, 23 и 37 мм; внедрялось реактивное оружие (уже в боях на Халхин-Голе на истребителях применялись реактивные снаряды); создавались новые радио- и радионавигационные средства.

Быстро рос танковый парк Советской Армии. За период с 1930 по 1939 г. он увеличился в 43 раза[19]. С 1939 г. начался новый этап в развитии отечественной танковой промышленности. Он характеризовался большим взлетом научно-технической мысли в этой области военного производства, переоснащением танковых заводов более совершенным оборудованием, строительством новых танковых предприятий.

Талантливые советские конструкторы Ж. Я. Котин, А. А. Морозов, М. И. Кошкин и Н. А. Кучеренко разработали замечательные боевые машины — средний танк Т-34 и тяжелый танк КВ. Оба танка существенно превосходили по своим конструктивным и тактико-техническим данным танки фашистской Германии и других капиталистических стран. Дизельные двигатели, установленные на советских танках, не имели себе равных в мире, а широкая гусеница обеспечивала машинам хорошую проходимость в самых разнообразных условиях местности. Важным преимуществом новых танков являлось и то, что их конструкция отвечала[20].

Коренная перестройка танковой промышленности имела большое значение для дальнейшего развертывания выпуска боевых машин в ходе войны. Она позволила уже в первые ее годы резко увеличить выпуск новых танков (Т-34, KB) и добиться превосходства в производстве над танковой промышленностью Германии.

Большое развитие в нашей стране получила артиллерийская промышленность. Из всех важнейших отраслей военного производства накануне войны она была наиболее развитой. Замечательные советские конструкторы В. Г. Грабин, Ф. Ф. Петров, И. И. Иванов, Л. В. Люльев, А. А. Локтев, Б. И. Шавырин и другие в течение 1931–1940 гг. создали ряд новых образцов артиллерийских систем, по своим конструктивным и тактико-техническим данным превосходивших лучшие зарубежные образцы. Это 76-мм дивизионная пушка, 122-мм гаубица, 152-мм пушка, гаубица и гаубица-пушка, 203-мм и 305-мм гаубицы, 305-мм мортира, 45-мм противотанковая пушка, зенитные 37-, 76- и 85-мм пушки. Под руководством конструктора Б. И. Шавырина были созданы новые образцы минометов: 82-мм образца 1937 г., 120-мм полковой миномет образца 1938 г. и 107-мм горно-вьючный миномет образца 1939 г. В предвоенные годы было разработано и новое грозное оружие — реактивные установки.

За пять лет (1934–1938 гг.) количество орудий в войсках Советской Армии возросло на 225 процентов[21]. Из года в год росло производство минометов. Только в 1940 г. по сравнению с 1939 г. оно увеличилось в 10 раз. На 1 января 1939 г. у нас имелось 45 790 орудий против 17 тыс. в 1934 г., то есть в 2,7 раза больше[22]. С мая 1940 г. до начала войны производство орудий росло еще более высокими темпами. За этот срок оно увеличилось более чем в 1,5 раза.

Уровень производства стрелкового вооружения в предвоенные годы вполне обеспечивал потребности Советской Армии. Число пулеметов в войсках к началу войны по сравнению с 1939 г. увеличилось: ручных — на 44 процента, станковых — на 29. По числу пулеметов наша армия превосходила немецкую, однако насыщенность армии автоматическим оружием была у нас ниже[23]. Появились

В 1940–1941 гг. были созданы противотанковые ружья — весьма эффективное оружие в борьбе с легкими и средними танками. На вооружение армии поступила новая противотанковая граната, дающая хорошие результаты в борьбе со средними и легкими танками.

Таким образом, производство боевой техники и вооружения в предвоенные годы в СССР в основном находилось на достаточно высоком уровне и отвечало требованиям того времени, что позволяло оснащать армию новыми средствами вооруженной борьбы.

Перевооружение Советской Армии в предвоенные годы, естественно, требовало и переоснащения специальных родов войск, тыловых частей и учреждений. Поэтому наряду с увеличением выпуска боевой техники и вооружения в предвоенные годы расширялось производство соответствующих технических средств для обеспечения инженерных, дорожных, железнодорожных и автомобильных войск, войск связи, служб снабжения и обеспечения. В предвоенные годы была создана промышленность по производству строительных и дорожных машин. Выпускались хорошо показавшие себя наплавные парки Н2П и НЛП, паромы, понтоны, совершенные зарядно-осветительные станции АЭС-1 и ЭС-1, силовые электростанции и специальные зарядные станции, а также тяжелые и средние грейдеры, компрессорные станции, катки, механические лопаты, скреперы, лесозаготовительные средства (моторные пилы, лесопильные рамы и станки), подрывные машины ПМ-1, часовые замыкатели, миноискатели и т.д. Кроме того, инженерные войска для добычи воды в полевых условиях пополнялись автофильтрами, водоподъемниками, мелкотрубчатыми колодцами, мешками-бочками, резервуарами на 100 л, насосами, буровыми станциями УА-75 и АВБ-1000, маскировочными средствами и автопоходными мастерскими.

В 1940 г. в стране было выпущено 274 экскаватора, 2104 скрепера, 118 бульдозеров, 693 грейдера, 57 башенных кранов и 139 кранов на автомобильном ходу[24].

Войска связи оснащались вагонными фронтовыми радиостанциями, аэродромными радиостанциями (PAT), армейскими (2А), корпусными (3А), дивизионными (4А и 11-СК), полковыми

В предвоенный период высокого уровня производства достигла автомобильная промышленность, созданная в годы первой пятилетки. По уровню производства грузовых автомобилей Советский Союз в предвоенные годы занимал первое место в Европе и второе в мире. Самого высокого уровня производство автомобилей достигло в 1938 г., когда в нашей стране было выпущено 211,1 тыс. автомобилей всех типов (из них 180 тыс. грузовых) против 199,9 тыс., в том числе 180,3 тыс. грузовых, в 1937 г.[25]

В составе наших Вооруженных Сил перед войной было около 273 тыс. автомобилей и 42 тыс. тракторов. На случай военных действий предусматривалось использовать наличный автомобильный парк народного хозяйства, насчитывавший на 1 июня 1941 г. 820 тыс. автомобилей, в том числе 700 тыс. грузовых[26].

В связи с увеличением поставок вооружения начиная со второй половины 1939 г. Коммунистическая партия и Советское правительство приняли необходимые меры к расширению промышленности, производящей боеприпасы, особенно артиллерийские снаряды и мины. Предусматривалось строительство новых предприятий, реконструкция старых заводов, использование для выпуска боеприпасов ряда гражданских предприятий в военное время. Наркомат боеприпасов должен был значительно увеличить производственные мощности своих снаряжательных заводов и приступить к строительству нескольких заводов по выпуску корпусов снарядов, по производству гильз, по изготовлению порохов. Ввод их в эксплуатацию намечался в 1940 г.

В результате принятых мер в течение 1939–1940 гг. число военных предприятий, занятых изготовлением элементов артиллерийских снарядов, значительно увеличилось.

Придавая особое значение производству боеприпасов, ЦК ВКП(б) и СНК СССР утвердили на вторую половину 1941-го и на 1942 год специальный план увеличения выпуска боеприпасов. Была утверждена также программа значительного расширения производственных мощностей артиллерийской промышленности Наркомата боеприпасов в Центральном районе, на Урале, в Западной Сибири и в других районах страны.

Строительство новых заводов, техническая реконструкция старых предприятий, расширение производственной базы Наркомата боеприпасов в целом и широкое привлечение гражданских предприятий для производства боеприпасов позволили быстро увеличить выпуск их в предвоенные годы.

С ростом технической оснащенности Советской Армии быстро увеличивались и потребности ее в горючем и смазочных материалах. При этом удельный вес горючего в общем объеме материального обеспечения войск неуклонно возрастал. Если в 1934 г. годовая потребность Советской Армии в горючем и смазочных маслах составляла 712 тыс. т, к началу войны она уже возросла до 2 678 тыс. т[27]. Потребность армии в автомобильном и авиационном бензине за восемь предвоенных лет (1934–1941 гг.) увеличилась соответственно со 125 тыс. до 991 тыс. т и со 140 тыс. до 1 148 тыс. т[28]. Возросла номенклатура горючего и смазочных материалов. Накануне войны она составляла до 60 наименований.

Бесперебойное снабжение Советской Армии и Флота горючим и смазочными материалами целиком и полностью зависело от уровня развития нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности.

В конце первой и во второй пятилетке развернулось широкое строительство нефтеперерабатывающих заводов непосредственно в районах потребления горючего. В течение этого времени были построены и введены в эксплуатацию нефтеперерабатывающие заводы в Москве, Ленинграде, Саратове, на Урале, в Азербайджане, Сибири, на Дальнем Востоке общей мощностью 16 млн. т переработки сырой нефти в год. Кроме того, в третьем пятилетии народнохозяйственным планом предусматривалось ввести в действие новые нефтеперерабатывающие заводы общей мощностью на 15 млн. т переработки сырой нефти в год.

В 1940 г. нефтеперерабатывающая промышленность Советского Союза произвела: 3 476 тыс. т автомобильного бензина, 1 274,3 тыс. т лигроина, 628,8 тыс. т дизельного топлива, 1 459[29]. Накануне войны, в первой половине 1941 г., среднемесячное производство нефтепродуктов было на более высоком уровне, чем в первом полугодии 1940-го.

Благодаря настойчивой работе партийных, советских и профсоюзных организаций, развернутому социалистическому соревнованию третий пятилетний план выполнялся успешно. За период 1938–1940 гг. промышленная продукция возросла на 45 процентов.

Большое значение для увеличения объема промышленного производства, укрепления трудовой дисциплины имел Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений».

Одним из крупных источников дополнительных трудовых ресурсов в годы войны явилось население, ранее не занятое в общественном производстве, главным образом женщины и подростки. К началу 1940 г. женщины составляли 41 процент всех рабочих и служащих. Увеличение удельного веса женского труда в производстве и рост их трудовой активности имели серьезное оборонное значение.

В предвоенный период остро встал вопрос о подготовке кадров квалифицированных рабочих. Существовавшая система набора рабочей силы путем договоров хозяйственных организаций с колхозами не удовлетворяла потребностей промышленности.

На основе Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1940 г. «О государственных трудовых резервах» была создана новая система подготовки квалифицированных рабочих в ремесленных и железнодорожных училищах, в школах фабрично-заводского обучения.

Трудовые резервы дали стране миллионы квалифицированных рабочих.

В феврале 1941 г. состоялась XVIII партийная конференция. В центре ее внимания находились вопросы дальнейшего укрепления промышленного производства. На конференции был рассмотрен план развития народного хозяйства страны на 1941 год. В ее решениях предусматривалось более быстрое развитие решающих для обороны отраслей народного хозяйства, ликвидация еще сохранившихся в промышленности диспропорций, создание необходимых государственных резервов и мобилизационных запасов.

В предвоенные годы бурно развивалось социалистическое сельское хозяйство нашей страны. Расширялась продовольственная,[30]. Коллективизация сельского хозяйства СССР на 1 июня 1940 г. охватила 96,9 процента крестьянских дворов. Единоличные крестьянские хозяйства имелись только в Прибалтийских союзных республиках, в областях Западной Белоруссии и Западной Украины, воссоединенных с Советским Союзом в 1939 г. Росла механизация сельскохозяйственного производства и электрификация колхозов и совхозов. К началу 1941 г. в сельском хозяйстве работало 684 тыс. тракторов (в пересчете на 15-сильные), 182 тыс. зерновых комбайнов, 228 тыс. грузовых автомобилей (включая автоцистерны) и много другой сельскохозяйственной техники[31].

Это позволило расширить посевные площади под зерновые, технические и другие сельскохозяйственные культуры в 1940 г. до 150,6 млн. га. Решающее значение для дальнейшего подъема всех отраслей сельского хозяйства, роста благосостояния народа и создания надежной продовольственной базы имело производство зерна, которому партия и правительство уделяли первостепенное и неослабное внимание. Принятые меры по повышению урожайности, увеличению валовых сборов зерновых культур дали положительные результаты. В 1940 г. средняя урожайность всех зерновых возросла до 8,6 центнеров с одного гектара, а валовые сборы их достигли 95,6 млн. т, в том числе 31,8 млн. т пшеницы, 21,1 млн. т ржи, 5,2 млн. т кукурузы, 12 млн. т ячменя, 16,8 млн. т овса, 4,39 млн. т проса, 1,31 млн. т гречихи, 0,30 млн. т риса и 2,18 млн. т зернобобовых[32]. Увеличились и валовые сборы технических культур. В этом же году было произведено 2,24 млн. т хлопка-сырца, 18 млн. т сахарной свеклы, 2,64 млн. т подсолнечника, 349 тыс. т льноволокна, 76,1 млн. т картофеля и 13,7 млн. т овощей[33].

Успехи в сельскохозяйственном производстве, достигнутые самоотверженным трудом колхозников, работников МТС и совхозов, имели неоценимое значение для повышения оборонной мощи Советского государства. В 1941 г. в южных зерновых районах (на Украине, Кубани, в Ростовской области, Ставропольском и Краснодарском краях) был выращен богатый урожай зерновых. На базе значительных сборов зерновых и технических культур в 1940 г. в нашей стране были созданы необходимые государственные[34]. Были созданы также резервы и запасы шерсти, хлопка, льноволокна, кожевенного сырья, хлопчатобумажных и шерстяных тканей, обуви и других материалов. Продовольственно-фуражные и сырьевые ресурсы в условиях войны, равно как боевая и транспортная техника и вооружение, боеприпасы и горючее, являются средством ведения вооруженной борьбы, без которых ее вести нельзя. «Хлеб, мясо, овощи для армии, — справедливо говорил М. И. Калинин, — столь же необходимы, как и боеприпасы»[35].

Товарная продукция сельского хозяйства и государственные закупки основных продуктов земледелия в 1940 г. показаны в табл. 2[36].

Таблица 2

Продукция

Товарная продукция, млн. т

Государственные закупки, млн. т

Зерно

38,3

36,4

Хлопок-сырец

2,24

2,24

Сахарная свекла

17,4

17,4

Подсолнечник

1,87

1,5

Картофель

12,9

8,5

Овощи

6,1

3,0

Наряду с полеводством развивалась другая важнейшая отрасль сельского хозяйства — животноводство. На 1 января 1941 г. в стране имелось 54,8 млн. голов крупного рогатого скота (в том числе 28 млн. коров), 27,6 млн. свиней, 80 млн. овец и 11,7 млн. коз, всего 57 млн. голов продуктивного скота в пересчете на крупный[37]. Поголовье общественного продуктивного скота в колхозах за 1939–1940 гг. увеличилось с 15,6 млн. до 20,1 млн.

Рост поголовья скота и его продуктивности позволил увеличить производство мяса, молока, сыра и других продуктов животноводства, а также сырья для промышленности. В 1940 г. в стране[38]. Все это позволило не только улучшить питание населения и личного состава армии и флота, но и создать необходимые мобилизационные и государственные запасы. Товарная продукция и государственные закупки основных продуктов животноводства в 1940 г. показаны в табл. 3[39].

Таблица 3

Продукция

Товарная продукция

Государственные закупки

Скот и птица (в весе мелкого скота), млн. т

Сведений нет

2,2

То же, в пересчете на убойный вес — мясо, млн. т

2,6

1,3

Молоко и молочные продукты (в пересчете на молоко), млн. т.

10,8

6,5

Яйца, млрд. шт.

4,7

2,7

Шерсть, тыс. т

120

120

Приведенные в табл. 2 и 3 данные свидетельствуют, что перед войной в стране была создана необходимая продовольственно-фуражная база, позволявшая планомерно и бесперебойно обеспечивать население и Вооруженные Силы продовольствием и фуражом, а промышленность — сырьем.

В годы предвоенных пятилеток в Советском Союзе была создана крупная пищевая промышленность. За две первые пятилетки вошли в строй 21 мясокомбинат, 152 маслодельных и молочных завода, 256 хлебозаводов, 91 консервный завод, 14 сахарных заводов и много других предприятий[40], в том числе такие крупные заводы и фабрики, как Ленинградский и Свердловский молочные комбинаты, Московский мясокомбинат, Воронежская, Курская и Горьковская кондитерские фабрики и другие. Новые сахарные заводы были построены в Казахской и Киргизской ССР, в Алтайском, Приморском и Красноярском краях, а консервные заводы — в Западной и Восточной Сибири, на Дальнем Востоке, в Средней Азии и Казахстане. К началу 1940 г. в стране работало 423 мясокомбината, 192 птицекомбината, 9577 заводов по переработке молока, 211 сахарных заводов, 416 хлебозаводов, 111 кондитерских фабрик, 49 макаронных фабрик, 34 табачные фабрики, 34 чайные[41] и большое количество мукомольных и крупорушных, маслобойных предприятий, консервных и других заводов и фабрик пищевой промышленности. Заново было организовано производство новых видов пищевых продуктов — маргарина, пищевых концентратов, свежемороженых фруктов и овощей, витаминов и витаминизированной пищевой продукции.

Основную роль в производстве продукции, идущей для снабжения армии и флота, населения страны, играли крупные предприятия пищевой промышленности, оснащенные высокопроизводительным оборудованием, внедрившие в технологию производства последние достижения науки и техники. К 1940 г. энергетическая мощность, обеспечивающая производственный процесс в пищевой промышленности, составила 1 267 тыс. квт, в том числе 456 тыс. квт приходилось на механические двигатели, 784 тыс. квт — на моторы и 27 тыс. квт — на электроаппараты[42]. Это позволило механизировать процессы производства пищевых продуктов, ввести более совершенную технологию, снизить затраты труда на выпуск этих продуктов.

Производство важнейших видов продукции пищевой промышленности в 1940 г. показано в табл. 4[43].

Таблица 4

Продукция

1940 г.

Сахар-песок, тыс. т

2165

Мясо (включая субпродукты первой категории), тыс. т

1501

Улов рыбы, добыча морского зверя, китов и морпродуктов, тыс. т

1404

Масло животное, тыс. т

226

Масло растительное, тыс. т *

798

Маргарин и комбижиры, тыс. т

121

Цельномолочная продукция в пересчете на молоко, млн. т

1,3

Консервы, млн. условных банок

1113

В том числе:

мясные и мясо-растительные

108

рыбные

120

овощные

109

молочные

70,4

Кондитерские изделия, тыс. т

790

Макаронные изделия, тыс. т

324

Соль (добыча), млн. т

4,4

Мыло (в пересчете на 40-процентное содержание жирных кислот) и синтетические моющие средства, тыс. т

700

* Данные относятся к промышленному производству и не включают производства в хозяйствах населения, а по мясу и цельномолочной продукции — и производства колхозов.

Особенно высокими темпами развивалась консервная промышленность, которая увеличила выпуск продукции в 1940 г. по сравнению с 1913 г. почти в 10 раз, макаронная — в 11 раз, кондитерская — в 6,3 раза, сахарная, производство животного и растительного масла.

Появление в предвоенные годы многих отраслей пищевой промышленности в новых районах и промышленных центрах страны, особенно на востоке, более равномерное размещение их по территории страны позволили более полно использовать природно-климатические условия для увеличения производства продуктов питания и в значительной степени ликвидировать дальние и нерациональные железнодорожные перевозки, что имело большое народнохозяйственное и оборонное значение.

В годы предвоенных пятилеток высокими темпами развивалась и легкая промышленность, снабжавшая Советскую Армию и Военно-Морской Флот вещевым имуществом. По объему производства некоторых изделий легкой промышленности в предвоенные годы Советский Союз вышел на первое место в Европе и второе место в мире. Валовая продукция всей легкой промышленности в СССР в 1940 г. возросла в 4,9 раза по сравнению с 1913 г.

Создание мощной тяжелой индустрии позволило коренным образом реконструировать старые текстильные фабрики и создать новые хлопчатобумажные комбинаты и предприятия по производству[44]. Таким образом, за предвоенные годы было создано отечественное производство оборудования для легкой промышленности, в основном был разрешен вопрос и с ее сырьевой базой. В результате непрерывного увеличения производства хлопка, по валовому сбору которого СССР в 1940 г. занял первое место в мире, и льна хлопчатобумажная и льняная промышленность перед войной стала обеспечиваться почти полностью отечественным сырьем. Имелись заметные успехи и в производстве натуральной шерсти. В Советском Союзе в 1940 г. было получено 120 тыс. т товарной шерсти. Но вследствие незначительного роста поголовья овец шерстяная промышленность не обеспечивалась в полной

В этот период легкая промышленность не только коренным образом реконструировалась и переоснащалась в техническом отношении, но и превращалась в концентрированное и крупное производство. Происходило постоянное совершенствование техники и технологии производства, внедрялась механизация и поточные методы работы, улучшались условия труда, расширялась и качественно улучшалась сырьевая база. В частности, в хлопчатобумажной промышленности в 1940 г. удельный вес автоматических станков возрос до 16,7 процента против 10,7 в 1932 г.[45]

Производство отдельных видов продукции легкой промышленности перед войной показано в табл. 5[46].

Таблица 5

Продукция

1940 г.

Ткани всех видов, млн. пог. м

4522

В том числе:

хлопчатобумажные

3954

шерстяные

120

льняные

285

шелковые

77

Чулочно-носочные изделия, млн. пар

485

Бельевой трикотаж, млн. шт.

124

Верхний трикотаж, млн. шт.

59

Изделия с применением химических волокон (шелковые ткани), млн. пог. м

39,4

Обувь кожаная, млн. пар

211

В связи с увеличением численности армии и флота Политбюро ЦК ВКП(б), Совет Народных Комиссаров СССР приняли ряд

Таким образом, перед началом войны Советский Союз располагал большими производственными мощностями легкой промышленности во всех экономических районах, позволяющими неуклонно расширять производство обмундирования, обуви и снаряжения в ходе вооруженной борьбы. В создании этих мощностей еще раз проявилась повседневная забота Коммунистической партии, Советского правительства и всего нашего народа об укреплении обороноспособности СССР в предвоенные годы.

Военно-экономическая подготовка страны к войне, создание материально-технической базы для всестороннего обеспечения Советских Вооруженных Сил были немыслимы без развитого, бесперебойно работающего в мирное и в военное время транспорта. Коммунистическая партия и Советское правительство в предвоенные годы неустанно заботились о всестороннем развитии всех видов транспорта — железнодорожного, водного (морского, речного, озерного), автомобильного, воздушного, трубопроводного, о превращении его в важнейший фактор обороноспособности СССР.

Состояние и возможности каждого вида транспорта, степень его готовности накануне войны к выполнению огромнейшего объема воинских перевозок с началом и в ходе войны были различны. Самую высокую готовность имел железнодорожный транспорт. В годы предвоенных пятилеток в стране были выполнены большие мероприятия по его дальнейшему развитию и реконструкции. В результате строительства железных дорог протяженность их к 1941 г. увеличилась до 106,1 тыс. км (почти вдвое по сравнению с 1913 г.), а грузооборот возрос в 6 раз[47]. Протяженность электрифицированных линий железных дорог к началу 1941 г. увеличилась до 1,9 тыс. км (2 процента общей эксплуатационной длины). Техническая реконструкция железных дорог позволила резко увеличить их пропускную способность. В результате ввода в эксплуатацию новых линий значительно улучшилось начертание железнодорожной сети и связь центральных районов страны с приграничными районами. Густота железных дорог в 1940 г. составила 4,8 км на 1000 кв. км территории против 3,2 км в 1913 г., то есть увеличилась в 1,5 раза.

В предвоенные годы большое внимание уделялось дальнейшему развитию средств тяги и подвижного состава. Были построены новые и коренным образом реконструированы старые паровозостроительные[48]. Численность паровозного парка в этом году по сравнению с 1913 г. возросла на 40 процентов, а вагонного — на 50, общая сила тяги паровозного парка и общая грузоподъемность парка вагонов увеличилась в 2,5 раза. На железнодорожных магистралях страны появились мощные локомотивы (паровозы ФД и ИС). Увеличился и качественно улучшился вагонный парк, который пополнился главным образом за счет большегрузных вагонов. Введение автосцепки, автотормозов, автоблокировки, переход ряда железнодорожных линий на электрическую и тепловую тягу резко улучшили работу железных дорог перед войной.

Техническая реконструкция железнодорожных магистралей, обеспечение их новыми мощными паровозами и большегрузными вагонами позволили в 1940 г. увеличить средний вес брутто грузового поезда (все виды тяги, включая передаточные и вывозные поезда широкой колеи) до 1301 т, на электровозной тяге — 1367 т и тепловозной тяге — 1343 т. Средняя техническая скорость движения грузовых поездов возросла до 33,1 км в час, среднесуточная скорость (все виды тяги) — до 20,3 км в час, среднесуточный пробег грузовых вагонов увеличился до 139,9 км, локомотивов в грузовом движении — до 367 км[49]. Заметно уменьшилось время оборота вагонов. В начале 1941 г. ежесуточная погрузка уже превысила 100 тыс. вагонов против 27 тыс. в 1913 г., то есть возросла почти в четыре раза.

Все это обеспечило значительное увеличение грузооборота железных дорог по сравнению с 1913 г., что свидетельствует о высокой экономической эффективности работы железнодорожного транспорта нашей страны в предвоенные годы. В 1940 г. железнодорожным транспортом страны перевезено: 1343,5 млн. человек, 592,6 млн. т грузов, в том числе 152,5 млн. т каменного угля и кокса, 29,5 млн. т нефти и нефтепродуктов, 27,1 млн. т черных металлов (включая лом), 35,2 млн. т руды, 42,8 млн. т продукции лесной промышленности и 44,6 млн. т хлебных грузов[50]. Такой колоссальный объем перевозок был достигнут в результате резкого повышения технического уровня железных дорог, быстрого роста веса поездов, подъема производительности труда на погрузочно-разгрузочных работах, лучшего и более эффективного

В ходе реконструкции железнодорожного транспорта и железнодорожного строительства одновременно решались задачи мобилизационной подготовки железных дорог. В крайне ограниченные сроки был построен и введен в эксплуатацию ряд весьма важных в хозяйственном и оборонном отношении железнодорожных линий и участков: на западном направлении — Тула — Рославль, Брянск — Вязьма, Ворожба — Унеча, Чернигов — Овруч, Орша — Лиепель, Бологое — Себеж, Новосокольники — Жлобин, Кингисепп — Псков — Полоцк и другие; на юго-западном направлении — Фастов — Новоград-Волынский, Фастов — Пятихатка, Погребище — Константинов; на южном — Алят — Джульфа, Османлы — Астра, Термез — Сталинабад (Душанбе) и другие; на Дальнем Востоке — Манзовка — Турий Рог, Биробиджан — Ленинск, Барановский — Краскино, Завитая — Поярково, Борзя — Баин-Тумэн. Одновременно с этим была увеличена пропускная способность ряда важных в народнохозяйственном и тыловом отношении железных дорог фронтального направления, подводящих к государственным границам: Бологое — Полоцк, Смоленск — Витебск, Москва — Минск — Негорелое, Брянск — Гомель — Калинковичи, Курск — Киев — Жмеринка, Бахмач — Гомель — Минск и другие. Кроме того, на всем протяжении Восточно-Сибирской магистрали от ст. Карымская до Владивостока были уложены вторые пути. Большое народнохозяйственное и оборонное значение имели и такие железные дороги, как Челябинск — Троицк, Орск — Оренбург, Челябинск — Каменск, Свердловск — Курган, Казань — Свердловск и другие, построенные в предвоенные годы и связывающие промышленный Урал с центром страны.

В результате строительства и реконструкции почти всей железнодорожной сети страны пропускная способность железных дорог по важнейшим направлениям накануне войны возросла в 2–3 раза по сравнению с 1913 г. Пропускная способность железных дорог фронтального направления, из центральных районов страны к западной государственной границе 1939 г. значительно увеличилась в 1940 г.

Наличие фронтальных железнодорожных направлений в западных приграничных военных округах и их пропускная способность в общем создавали благоприятные условия для сосредоточения в мобилизационный период группировок войск, сил и средств тыла, бесперебойного подвоза материальных средств до рубежа государственной границы 1939 г. Труднее обстояло дело на территориях западных областей Украины и Белоруссии, Прибалтийских республик и Бессарабии, воссоединенных с Советским Союзом. Сеть железных дорог здесь оказалась слабой, пропускная способность низкой. Учитывая это, Генеральный штаб по поручению Политбюро ЦК ВКП(б) и Советского правительства вместе с Наркоматом путей сообщения в крайне сжатые

Начавшаяся война помешала выполнить как этот, так и другие планы по дальнейшему развитию железнодорожного транспорта страны. Несмотря на это, по своему техническому состоянию и оснащению, пропускной и провозной способности важнейших железнодорожных направлений и достигнутому уровню эксплуатационной работы железнодорожный транспорт Советского Союза с началом мобилизации и в ходе военных действий был в состоянии обеспечивать выполнение огромных по своему масштабу воинских и народнохозяйственных перевозок.

Важную роль в мобилизационной подготовке железных дорог сыграла разработка воинских графиков движения поездов. В начале 1941 г. Генеральным штабом и Наркоматом путей сообщения был разработан воинский литерный график, который создавал благоприятные условия для выполнения массовых воинских перевозок с началом войны на ряде наиболее важных железнодорожных направлений. В нем были отражены изменения в протяженности, техническом состоянии и пропускной способности железных дорог нашей страны, происшедшие после разработки предыдущего воинского графика в 1938 г. Новым графиком была установлена унифицированная норма веса воинских поездов — 900 т при длине 120 условных осей для железных дорог запада страны и ряда других железнодорожных направлений. Установление нового веса воинского поезда позволило увеличить на этих направлениях размеры движения и скорости следования воинских оперативных и снабженческих поездов с началом мобилизации. В целях обеспечения ввода воинского графика в действие с началом, мобилизации предусматривалось открытие законсервированных в мирное время разъездов, пунктов водоснабжения, тяговых, экипировочных и других устройств. Планировалось также перемещение на приграничные дороги и подходящие к ним направления, где увеличивалось движение воинских поездов, недостающего локомотивного парка и эксплуатационных кадров.

Генеральный штаб заблаговременно (21 февраля 1941 г.) направил Наркомату путей сообщения план воинских перевозок на период мобилизации. На его основании Наркомат путей сообщения установил среднесуточную погрузку на железнодорожной сети в первые дни мобилизационного периода, количество вагонов, в том числе 35 процентов вагонов воинских перевозок. Устанавливая эту норму, Народный комиссариат путей сообщения значительно сократил общесетевую среднесуточную погрузку, что создавало благоприятные условия для выполнения воинских перевозок с началом мобилизации. Для их осуществления выделялось[51], что обеспечивало движение поездов по воинскому графику.

Правда, на 18 железных дорогах из 54, имевшихся в западных приграничных военных округах и выполнявших наиболее интенсивные воинские перевозки с началом войны, недоставало 228 паровозов «ФД» (имелось всего 136 локомотивов, а требовалось 364). Это вызывало необходимость с объявлением мобилизации осуществить перегруппировку локомотивного парка на железных дорогах европейской части СССР. Недостающие паровозы с бригадами должны были поступать на Западную железную дорогу с третьего дня мобилизации одновременно с нарастанием объема воинских перевозок[52].

Для обеспечения воинских перевозок в мобилизационный период планировалось использовать десятки тысяч порожних вагонов из запаса Наркомата путей сообщения. Предусматривалось также осуществить маневр вагонным парком между дорогами, резко сократить погрузку народнохозяйственных грузов на ряде железных дорог для высвобождения подвижного состава под воинские перевозки.

Важное значение в системе мобилизационной подготовки железнодорожного транспорта имело создание на железных дорогах, особенно западных приграничных военных округов, запасов материальных средств для обеспечения устойчивой работы железных дорог в начальный период войны и своевременное отмобилизование различных подвижных учреждений Наркоматов обороны и путей сообщения. С этой целью были созданы специальные и неприкосновенные запасы строительных материалов и запасных частей для обеспечения ремонта подвижного состава в первые месяцы войны, мобилизационный запас топлива, запасы материалов и оборудования для восстановления фронтовых железнодорожных участков.

Для обслуживания перевозимых войск на железных дорогах страны были подготовлены к развертыванию военно-продовольственные пункты, в том числе подвижные, агитационные и изоляционно-пропускные пункты[53]. На многих железнодорожных узлах на путях приема воинских поездов были установлены кипятильники, ларьки, водоразборные колонки и другие устройства. Для обеспечения погрузки и выгрузки войск, боевой и транспортной техники, вооружения, боеприпасов и других материальных[54].

Большая работа проводилась и по подготовке сети автомобильных дорог. Быстрый рост в стране парка автомобилей и тракторов, неуклонное повышение моторизации Советской Армии настоятельно требовали их коренной реконструкции, и в первую очередь в западных приграничных военных округах. В течение тринадцати лет (с 1928 по 1940 г.) в стране было построено свыше 80 тыс. км дорог с твердым покрытием. В 1940 г. их протяженность составила 143,4 тыс. км — почти в 4 раза больше, чем в 1913 г.[55] Средняя плотность дорог с твердым покрытием к этому времени достигла 0,64 км на 100 кв. км территории, что в четыре с лишним раза превышало плотность дорог дореволюционной России.

В СССР ежегодно строилось и вводилось в эксплуатацию от 8 до 10 тыс. км дорог с твердым покрытием, в том числе 800— 1000 км усовершенствованных. Однако большинство вновь построенных автомобильных дорог имело узкую проезжую часть и ограниченную прочность дорожного покрытия. Это приводило к ограничению движения автомобильного транспорта, особенно в весенне-осеннюю распутицу. Во втором пятилетии началась реконструкция и строительство ряда сквозных автомобильных дорог большой протяженности. Перед войной было начато строительство автомагистралей Москва — Минск и Москва — Киев с прочным и широким покрытием проезжей части, допускавшим бесперебойное четырехполосное движение автомобилей в любое время года. К началу войны на автостраде Москва — Минск было выполнено примерно 70 процентов намеченных работ. На всем протяжении этой дороги к 22 июня 1941 г. возведено земляное полотно, построены капитальные мосты, на участке Москва — Борисов уложено асфальтовое покрытие, а на автомагистрали Москва — Киев строители успели заложить только участок от Москвы до Наро-Фоминска.

Был реконструирован ряд шоссейных дорог, главным образом тех, которые подходили к крупным городам (расширена их проезжая часть до 6–7 м, усилено твердое покрытие): от Москвы до Ярославля, Калинина, Горького, Орла, Можайска, Волоколамска, а также подходы к Ленинграду, Киеву и другим крупным городам. Были частично реконструированы или капитально отремонтированы на всем протяжении автомобильные дороги Ленинград — Киев, Подольск — Слуцк, Орел — Витебск, Орел — Москва и другие.

По решению ЦК ВКП(б) и Советского правительства в 1940–1941 гг. развернулись значительные дорожные работы по строительству новых шоссейных дорог в западных приграничных районах

Из построенных и введенных в эксплуатацию в предвоенные годы трактов и автомобильных дорог следует отметить также Амуро-Якутский, Чуйский, Усинский, Памирский (Ош-Хорогский), Большой Узбекский тракты, автомобильную дорогу Хабаровск — Владивосток. По автомобильным дорогам СССР в 1940 г. было перевезено 858,6 млн. т грузов, в том числе 15,5 млн. т автомобильным транспортом общего пользования[56].

Дорожное строительство потребовало быстрого развития отечественного дорожного машиностроения, создания дорожно-строительных, мостостроительных и дорожно-эксплуатационных частей и органов управления ими. В короткий срок машиностроительные заводы страны освоили серийное производство ряда дорожных машин. К началу войны были разработаны и проходили испытания новые, более совершенные дорожные машины — грейдер-элеватор для постройки цементобетонного покрытия, автогудронатор, автокраны, пневматические сваебойные молоты, автогрейдеры, снегоуборщики различных типов и другое оборудование. Увеличивающийся выпуск уже имевшихся дорожных машин и механизмов в предвоенные годы позволил оснастить дорожное хозяйство страны тракторами, грейдерами, скреперами, катками и другой дорожной техникой и механизмами, в значительной степени механизировать на основных стройках наиболее тяжелые и трудоемкие работы.

Одновременно с развитием дорожного строительства расширялась и улучшалась подготовка специалистов дорожной службы. Накануне войны инженеров-дорожников готовили два факультета Московского и Ленинградского институтов инженеров путей сообщения, пять автомобильно-дорожных институтов и многие дорожные техникумы. Ежегодно выпускалось свыше тысячи инженеров и более двух тысяч техников-дорожников, в том числе 30–40 процентов специалистов по дорожным машинам.

Развивались и совершенствовались формы и способы организации управления дорожным хозяйством страны и армии. В целях преимущественного развития автомобильных дорог общегосударственного и оборонного значения эти дороги были выделены в особую группу и переданы в ведение образованного в 1936 г. Главного управления шоссейных дорог (Гушосдор) Народного комиссариата внутренних дел СССР. В него входили управления

По состоянию на 1 января 1941 г. силами и средствами дорожных организаций содержалось и обслуживалось 57,8 тыс. км дорог. Все остальные дороги поддерживались в проезжем состоянии силами местного населения, колхозов, совхозов, машинно-тракторных станций и предприятий.

Партия и правительство уделяли также большое внимание развитию морского и речного транспорта, который, по существу, пришлось создавать заново, так как в годы первой мировой и гражданской войн ему был нанесен колоссальный ущерб. С этой задачей наша социалистическая промышленность справилась успешно. К началу войны Советский Союз располагал значительным торговым и речным флотом, суда которого предполагалось использовать для обеспечения боевых сил флотов. По состоянию на 1 января 1941 г. торговый флот имел в своем составе 530 судов общей грузоподъемностью 1,47 млн. т, в том числе 451 сухогрузное судно грузоподъемностью 1,14 млн. т и 79 наливных судов грузоподъемностью 0,33 млн. т. Распределение этих судов по морским бассейнам показано в табл. 6.

Таблица 6

Бассейн

Сухогрузный флот

Наливной флот

количество судов

грузоподъемность

количество судов

грузоподъемность

шт.

%

т

%

шт.

%

т

%

Балтийский

138

30,7

337 699

29,7

—

—

—

—

Северный

88

19,5

233 509

20,5

—

—

—

—

Азово-Черноморский

95

21,0

201 723

17,8

16

20,2

115 790

34,8

Тихоокеанский

88

19,5

329 790

29,0

5

6,3

30 570

9,2

Каспийский

42

9,3

34 252

3,0

58

73,5

187 370

56,0

Итого

451

100

1 136 473

100

79

100

337 730

100

Самый многочисленный транспортный флот был на Балтике. Но в военное время он не имел выхода из Балтийского моря в связи с закрытым характером этого бассейна.

Транспортный флот открытых Северного и Дальневосточного бассейнов считался основным транспортным средством для обеспечения боевых действий сил флота и войск приморских армий. Кроме того, как в мирное, так и в военное время его можно было использовать для внутренних и внешних перевозок народнохозяйственных грузов, особенно для завоза в навигационный период снабженческих грузов в арктические районы, а также из европейской части СССР на Дальний Восток по Северному морскому пути и обратно.

Транспортный флот Каспия в мирное и военное время являлся главным связующим звеном между республиками Закавказья и Средней Азии. Располагая значительным танкерным флотом, он выполнял одну из важных народнохозяйственных и оборонных задач по перевозке нефти и нефтепродуктов из Баку в Астрахань для перегрузки горючего на волжские наливные суда, а также в порты Махачкала, Красноводск и Гурьев для передачи на железную дорогу.

Одновременно со строительством морского транспортного флота большие работы проводились по реконструкции, расширению и новому строительству морских портов во всех пяти бассейнах. Многие морские порты были оборудованы механизированными причалами и другими портовыми сооружениями, а на побережье Северного Ледовитого океана созданы новые порты — Беломорск, Диксон, Тикси, Провидения и другие.

Мобилизационная подготовка морского транспорта в предвоенные годы осуществлялась Наркоматом морского флота по согласованию с Наркоматом Военно-Морского Флота, Наркоматом обороны и Наркоматом внутренних дел СССР главным образом по линии подготовки средств водного транспорта к выполнению массовых воинских перевозок с началом мобилизации и в ходе войны, выделения и специального переоборудования морских транспортных судов под боевые корабли и вспомогательные суда ВМФ, а также передачи для нужд Военно-Морского Флота ряда гаваней, причалов в портах и других портовых сооружений и объектов. В этих целях предусматривалось, что Наркомат морского флота передаст в состав Военно-Морского Флота с началом мобилизации определенное количество транспортных судов.

В том же направлении осуществлялась мобилизационная подготовка речного флота. В 1940 г. общая протяженность речных и других внутренних водных путей в стране увеличилась до 107,3 тыс. км против 59,4 тыс. км в 1913 г., то есть почти вдвое[57]. В предвоенные пятилетки были построены Беломорско-Балтийский

Важную роль в выполнении оперативных и снабженческих перевозок в случае войны приобретала Волга и реки ее бассейна Кама и Ока. Волга с глубоководными притоками и искусственными сооружениями, соединяющими ее с мощными притоками и озерами севера и северо-запада, являлась основной тыловой водной магистралью и могла широко использоваться для воинских перевозок в военное время. Одновременно с этим она была рокадой, обеспечивавшей подачу снабженческих грузов на любые фронтовые железнодорожные направления, идущие к западным границам.

Наличие речного транспортного флота по основным внутренним водным бассейнам к началу войны показано в табл. 7.

Таблица 7

Районы страны

Количество судов

самоходный флот

несамоходный флот

ед.

%

ед.

%

На реках и озерах северо-запада

918

26,2

2165

37

На реках юга и запада

600

17,1

563

9,6

На реках и озерах Сибири и Дальнего Востока

625

17,8

914

15,6

На реках Волжско-Камского бассейна

1351

38,9

2224

37,8

Итого

3494

100

5866

100

Как видно из таблицы, Волжско-Камский бассейн располагал самым большим количеством сухогрузных и наливных судов. Это позволяло осуществлять здесь широкий маневр грузопотоками и значительно разгружать железные дороги от напряженных народнохозяйственных и воинских перевозок. Особенно много перевозилось по Волжско-Камскому бассейну нефти и нефтепродуктов из Баку в центральные и северные районы страны. Для приема нефтепродуктов в основных портах Волги — Астрахани, Сталинграде, Камышине, Саратове, Куйбышеве, Ярославле, Рыбинске и Других, где производилась перегрузка горючего и смазочных материалов с водного на железнодорожный транспорт, в предвоенные годы были сооружены сотни резервуаров большой емкости.

В 1940 г. грузооборот речного транспорта возрос до 36,1 млрд. тонно-километров против 28,5 млрд. тонно-километров в 1913 г., то есть в 1,3 раза. В этом же году было перевезено 73,1 млн. т грузов — почти в 2,3 раза больше, чем в 1913 г.[58]

В мероприятиях по мобилизационной подготовке речного транспорта особое внимание обращалось на подготовку в военном отношении речных систем запада и северо-запада нашей страны. В частности, для дублирования мостовых переходов через крупные реки в западных приграничных военных округах предусматривалось навести с началом мобилизации наплавные мосты. С этой целью Наркомат речного флота должен был выделить для Наркомата обороны буксиры и баржи, а также оборудовать санитарно-транспортные суда. Предусматривалось также, что Наркомат речного флота выделит в распоряжение частей Наркомата внутренних дел катера для охраны и обороны железнодорожных мостов через крупные водные преграды. Военно-Морскому Флоту планировалось передать из состава речного флота приграничных бассейнов часть лучших транспортных судов, переоборудованных для перевозок материальных средств войскам и силам флота. Одновременно предусматривалось держать в резерве необходимое количество таких же судов.

В интересах повышения мобилизационной готовности водного транспорта в конце 1937 г. на морских бассейнах, где имелись военные флоты и флотилии, были созданы линейные органы водных воинских перевозок (управления начальников военно-транспортной службы). Кроме того, в 1940 г. были образованы: управления начальников водных воинских перевозок на Волжско-Камском (в Куйбышеве) и Днепровском бассейнах, переданные Управлению военных сообщений Советской Армии Наркоматом Военно-Морского Флота; управления начальников водных воинских перевозок на Московско-Волжском, Северном и Северо-Западном бассейнах. В Прибалтийском, Ленинградском, Западном и Одесском военных округах в этом же году были сформированы отделения водных воинских перевозок при отделах военных сообщений штабов округов. Руководство подготовкой внутренних водных путей (кроме Амурского и Северо-Западного бассейнов) было возложено на Управление военных сообщений Советской Армии. Управления начальников водных воинских перевозок Амурского и Северо-Западного бассейнов находились в подчинении начальника военных сообщений Военно-Морского Флота.

В годы предвоенных пятилеток советский народ, руководимый Коммунистической партией, создал лучший в мире воздушный транспорт. Уже в первом пятилетии самолеты транспортной авиации покрыли 17 млн. км, перевезли десятки тысяч пассажиров и около полутора тысяч тонн грузов. В стране вошло в строй до 30[59].

В годы второй пятилетки во много раз увеличились пассажирские перевозки, начала функционировать на всем протяжении (более чем 8 тыс. км) Транссибирская воздушная магистраль. В общей сложности на трассах союзного и местного значения в 1937 г. услугами воздушного транспорта воспользовалось свыше 200 тыс. человек, втрое больше, чем во Франции и Англии, вместе взятых. Еще более бурными темпами шло развитие грузовых перевозок по воздуху. В 1937 г. на самолетах Гражданского воздушного флота было перевезено свыше 36 тыс. т разных грузов. Гражданская авиация по объему пассажирских и грузовых перевозок за это время вышла на первое место в мире. Коммерческая загрузка самолетов в 1937 г. на наших воздушных линиях достигла почти 90 процентов, тогда как в США самолеты загружались на 60–65 процентов.

В 1939 г. на XVIII съезде партии в отчетном докладе о работе Центрального Комитета партии приводилась таблица, характеризующая рост грузооборота за 1933–1938 гг. по всем видам транспорта. Данные, касающиеся роли Гражданского воздушного флота, были таковы (табл. 8)[60].

Таблица 8

1933

1934

1935

1936

1937

1938

1938 г. в % к 1933 г.

Гражданский воздушный флот (в млн. тонно-километров)

3,1

6,4

9,8

21,9

24,9

31,7

1022,6

Как видно из этой таблицы, за несколько лет грузооборот на воздушных трассах страны возрос более чем в 10 раз. Воздушный транспорт стал играть весьма существенную роль в социалистической

Успехи гражданской авиации стали возможны благодаря насыщению ее парка в первом и втором пятилетии новыми образцами самолетов. К числу их следует отнести шестиместную пассажирскую машину «Сталь-3», отличавшуюся от других пассажирских самолетов выгодным соотношением веса конструкции и полезной нагрузки; четырехмоторный пассажиро-грузовой самолет Г-2, поднимавший три тонны груза; пассажирский гидросамолет МП-1; почтово-пассажирский самолет П-5 и другие. Социалистическая авиационная промышленность во второй пятилетке дала Гражданскому воздушному флоту новые, не уступающие лучшим зарубежным образцам самолеты — ПС-89, ПС-35 и ПС-40.

Количество самолетов, выпускаемых авиационной промышленностью, из года в год неуклонно росло. Если в 1930–1931 гг. производилось в среднем в год 860 самолетов, в 1932–1934 гг. — 2595, то в 1935–1937 гг. — 3578. За вторую пятилетку (с 1933 по 1938 г.) продукция авиапромышленности увеличилась в 5,5 раза[61].

Новым этапом в создании авиационной техники должна была стать третья пятилетка. Самолетный парк гражданской авиации намечалось значительно обновить и пополнить машинами более совершенных конструкций отечественного производства, а достигнутый объем перевозок увеличить в 1942 г. в 2,5 раза.

Гражданская авиация в предвоенные годы рассматривалась как основа для создания в военное время военно-транспортной авиации. Поэтому партия и Советское правительство принимали решительные меры к увеличению выпуска современных транспортных самолетов большой грузоподъемности. Для их создания и производства организовывались новые конструкторские бюро, строились заводы. Были выполнены большие работы по расширению сети аэродромов гражданской авиации, оборудованию ночных трасс, развертыванию строительства средств связи и сигнализации, механизации обслуживания материальной части и т.д. К началу 1941 г. в стране имелось 212 аэродромов гражданской авиации, в том числе 34 аэродрома, располагающие механизмами для уборки и укатки снега, обеспечивавшие прием транспортных самолетов на колесах в зимнее время[62]. Многие аэродромы накануне войны были оснащены современным по тому времени навигационным оборудованием.

В предвоенные годы проводилась большая работа по подготовке необходимых летно-технических и командных кадров транспортной авиации Гражданского воздушного флота. Подготовка инженерно-технических кадров осуществлялась в Ленинградском и Киевском институтах и Харьковском техническом училище

Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 5 ноября 1940 г. на Главное управление Гражданского воздушного флота (ГВФ) была возложена задача не только резко увеличить объем перевозок, но и в течение 1941 г. подготовить тысячи пилотов для укомплектования ими в последующем школ Военно-Воздушных Сил. С этой целью Главное управление ГВФ в феврале — апреле 1941 г. развернуло десятки учебных эскадрилий, в которых обучались тысячи курсантов. Они получили дополнительно 1048 учебных самолетов[63]. Таким образом, к началу войны наша страна располагала хорошей материально-технической базой для развертывания военно-транспортной авиации.

Одним из молодых видов транспорта в СССР был трубопроводный. За двенадцать с половиной лет строители протянули свыше 4,1 тыс. км стационарных магистральных трубопроводов, ввели в эксплуатацию вторую линию нефтепровода Баку — Батуми, нефтепроводы Гурьев — Орск, Армавир — Трудовая, Грозный — Туапсе и другие. По решению ЦК ВКП(б) и СНК СССР в 1941 г. и в последующие годы предусматривалось построить и ввести в эксплуатацию трубопровод Трудовая — Днепропетровск — Киев — Борисов с ответвлением Киев — Тернополь, что существенно облегчило бы подачу горючего войскам Западного и Киевского военных округов в мирное и в военное время. Однако война прервала эту работу.

В предвоенные годы огромными усилиями Коммунистической партии, Советского правительства и всего нашего народа в Советском Союзе была создана мощная материально-техническая база, позволившая оснастить все рода войск и виды Вооруженных Сил современной по тому времени боевой и транспортной техникой, вооружением, обеспечить их всеми другими видами материальных средств, а также создать необходимые мобилизационные запасы этих средств на случай войны.

Общественная социалистическая собственность, лежащая в основе социалистической экономики, плановый характер ее развития обеспечивали неуклонный рост производительности труда, высокие темпы развития военного производства и наиболее эффективное использование производственного аппарата, что позволило с началом войны в самые короткие сроки перестроить все

Материально-технической базой военно-экономического потенциала Советского Союза накануне войны явилось в основном новое промышленное оборудование, установленное на предприятиях всех отраслей тяжелой, легкой и военной промышленности в период индустриализации страны и коренной технической реконструкции всего народного хозяйства СССР. Это открывало широкий простор для технического прогресса в ходе войны, создавало условия, для производства качественно новых образцов боевой техники, вооружения и других материальных средств, быстрой замены их более совершенными образцами, по своим конструктивным и тактико-техническим данным не уступавшим средствам вооруженной борьбы противника, а зачастую и превосходившим их. Это также способствовало неуклонному росту производительности труда на всех предприятиях промышленности, и особенно военных, работающих с большим напряжением для удовлетворения нужд фронта. Наконец, советский военно-экономический потенциал опирался на величайший патриотизм всего советского народа, безгранично преданного Коммунистической партии и нашей социалистической Родине, на высокое морально-политическое единство советского народа, готового идти на любые жертвы во имя защиты социализма в нашей стране, во имя победы над врагом.

Величайшим преимуществом советского военно-экономического потенциала накануне и в годы войны явилось также и то, что его созданием и развитием руководила Коммунистическая партия — ум, честь и совесть нашей эпохи, испытанный организатор и вдохновитель всех наших побед, которая не только предвидела необходимость укрепления обороноспособности СССР, но и своей титанической организаторской деятельностью в предвоенные годы добилась поистине грандиозных успехов в этой области. Однако история отвела нашему народу крайне ограниченный срок для выполнения тех неотложных мобилизационных мер, которые были приняты Коммунистической партией и Советским правительством по дальнейшему укреплению обороноспособности СССР, подготовке страны, ее Вооруженных Сил к отражению империалистической агрессии. В результате внезапного, вероломного нападения фашистской Германии на СССР, недостатка средств не все мероприятия удалось выполнить до конца и в намеченные сроки. Но все, что было сделано Коммунистической партией, Советским правительством, героическим народом нашей страны в предвоенные годы в области укрепления оборонной мощи СССР, создания материально-технической базы для армии и флота, имело решающее значение в достижении победы Советского Союза в Великой Отечественной войне.

ГЛАВА II

СОСТОЯНИЕ ТЫЛА СОВЕТСКОЙ АРМИИ К НАЧАЛУ ВОЙНЫ

Высокий уровень технического оснащения Советской Армии, достигнутый благодаря успехам социалистической экономики в годы первых пятилеток, увеличение ее численности и угроза надвигавшейся войны настоятельно требовали разработки новых форм и способов работы тыла по всестороннему обеспечению войск.

Коммунистическая партия и Советское правительство считали подготовку Тыла Советской Армии к войне одной из важных государственных задач. В основу этой работы было положено известное ленинское положение о том, что «для ведения войны по-настоящему необходим крепкий организованный тыл. Самая лучшая армия, самые преданные делу революции люди будут немедленно истреблены противником, если они не будут в достаточной степени вооружены, снабжены продовольствием, обучены»[64].

При разработке структуры Тыла Советской Армии, принципов его организации и работы использовался опыт прошлых войн, особенно первой мировой и гражданской, учитывались социально-экономические, политические и другие условия периода, предшествовавшего Великой Отечественной войне. Большую роль в решении чрезвычайно сложных проблем предвоенного строительства Тыла Советской Армии сыграли теоретические работы выдающихся советских полководцев М. В. Фрунзе, М. Н. Тухачевского, А. И. Егорова и других видных военачальников.

В целях проверки разработанных теоретических положений в ряде военных округов в предвоенные годы были проведены специальные тыловые учения с реальным развертыванием войскового, армейского и фронтового тыла. Выводы этих учений были

В дальнейшем при разработке вопросов теории тылового обеспечения учитывался опыт работы тыла во время боевых действий в районе реки Халхин-Гол, в Испании, Финляндии и Западной Европе. На этой основе был разработан и в 1941 г. издан новый проект Устава тыла РККА (часть 1 — «Войсковой и армейский тыл»). В этот же период вышли в свет и другие важные наставления и инструкции по работе тыла, в частности Наставление по военным дорогам, Наставление по работе грунтового участка военной дороги и другие.

Накануне Великой Отечественной войны непосредственное руководство тылом центра, военных округов (фронтов), армий, соединений и частей осуществляли общевойсковые штабы. Такой порядок основывался на предположении, что в маневренной войне только общевойсковые штабы будут постоянно осведомлены об оперативной и тыловой обстановке и наиболее правильно смогут организовать работу тыла при подготовке и в ходе операций. На начальников штабов возлагалась персональная ответственность за организацию и работу тыла по всестороннему обеспечению войск при ведении боевых действий. В составе Генерального штаба Советской Армии имелось Управление устройства[65] тыла и снабжения, в штабах военных округов (фронтов), армий и корпусов — отделы тыла, в штабах дивизий — отделения тыла, в полку — помощник начальника штаба по тылу.

Вопросами планирования, организации и осуществления железнодорожных и водных перевозок, восстановления и заграждения железнодорожных коммуникаций ведало Управление военных сообщений Советской Армии, подчиненное начальнику Генерального штаба. В штабах военных округов (фронтов) и армий имелись отделы военных сообщений, подчиненные непосредственно начальнику штаба. Руководство военно-автомобильными (шоссейными и грунтовыми) дорогами, организация и осуществление подвоза материальных средств войскам автомобильным и гужевым транспортом были сосредоточены в отделах тыла, в составе которых накануне войны были созданы отделения автомобильно-дорожной службы. За снабжение войск материальными средствами, техническое, медицинское и ветеринарное обеспечение отвечали соответствующие начальники родов войск и служб, подчиненные непосредственно командующему (командиру). Заместитель (помощник) начальника штаба по тылу должен был

Таким образом, общевойсковые штабы, отвечая за устройство тыла, планирование материального обеспечения и организацию подвоза материальных средств оперативным объединениям, соединениям и частям, не несли непосредственной ответственности за снабжение войск, так как службы тыла им не подчинялись.

Снабжение войск материальными средствами в мирное время осуществлялось по схеме: центр — округ — дивизия — часть. Наличие в схеме снабжения дивизионного звена позволяло в случае войны быстро перейти на схему снабжения центр — фронт — армия — дивизия — часть.

В центре, в военных округах (фронтах и армиях) имелись следующие службы снабжения и обеспечения: артиллерийского, инженерного, интендантского (продовольственно-фуражного, вещевого и обозно-хозяйственного), автобронетанкового снабжения; снабжения имуществом противохимической защиты, средствами связи, горюче-смазочными материалами; санитарная, ветеринарная и финансовая службы.

В соответствии с предвоенными взглядами на характер будущей войны считалось, что с момента объявления войны до начала военных действий пройдет некоторое время и главные силы вступят в сражение ориентировочно через несколько суток. Исходя из данной предпосылки, планировалось и мобилизационное развертывание тыла. В первую очередь должны были отмобилизоваться тыловые части и учреждения армий прикрытия в большинстве приграничных военных округов, а также основных сил авиации и войск ПВО. Затем одновременно с отмобилизованием основных частей и соединений должны были отмобилизоваться армейские тыловые части и учреждения большинства военных округов. Фронтовые тыловые части и учреждения, военно-учебные заведения и запасные части планировалось отмобилизовать после развертывания фронтов, а запасные части и стационарные учреждения в глубине территории страны — в последнюю очередь. Поэтому в мирное время содержалось лишь минимальное количество органов стратегического, оперативного и войскового тыла, необходимое для обеспечения повседневной деятельности войск и развертывания тыла в установленные мобилизационными планами сроки.

Фронтовой и армейский тыл предполагалось развернуть на базе окружных стационарных тыловых частей и учреждений. Общее количество тыловых частей и учреждений фронта зависело от его задачи и численного состава и могло, по довоенным взглядам, достигать 400–500 единиц.

Для размещения тыловых частей и учреждений и использования местной материально-технической базы фронту определялся[66]. В пределах фронтового тылового района должно было проходить два-три железнодорожных направления, на которых назначались две-три распорядительные станции (PC).

Предполагалось, что фронтовой тыл будет стационарным, поэтому на его складах намечалось содержать крупные запасы материальных средств: 3—10 боекомплектов боеприпасов, до 10 заправок горючего, 30 сутодач продовольствия и фуража[67]. Фронтовые склады должны были развертываться вблизи железнодорожных станций с таким расчетом, чтобы при подвозе материальных средств из внутренних военных округов к ним и из них в армии исключались перекрещивания маршрутов. Все тыловые части, учреждения и запасы материальных средств требовалось размещать рассредоточенно, чтобы уменьшить потери от ударов авиации противника.

Армейский тыл, как и фронтовой, был также многочисленным. Общее количество армейских тыловых частей и учреждений достигало 90—100 единиц, а личного состава в них — до 10–15 тыс. человек. Все эти части и учреждения предполагалось развернуть на территории армейского тылового района глубиной от 75 до 175 км. На армейских складах содержалось 1–2 боекомплекта боеприпасов, 3 заправки горючего и 5–8 сутодач продовольствия и фуража[68].

Каждой армии выделялся самостоятельный железнодорожный (водный) участок, на котором назначались: распорядительная станция (пристань), основная армейская станция (пристань) (ОАС), станции (пристани) снабжения по числу стрелковых и механизированных корпусов (СС), станция для снабжения авиасоединений, а на восстанавливаемом участке — головная станция (ГС)[69].

Железнодорожные участки армий, как правило, дублировались и усиливались армейскими автомобильными дорогами. Армейская автомобильная дорога связывала все станции снабжения на железнодорожном участке армии. Она обслуживалась дорожно-эксплуатационным полком армии, командир которого являлся и начальником дороги. При отрыве войск от станций снабжения на расстояние, превышающее нормальную глубину войскового тылового района (свыше 75 км), за каждым корпусом развертывался грунтовый участок дороги.

Стрелковые корпуса не имели снабженческих функций и своих штатных тыловых учреждений и частей, за исключением ветеринарного лазарета.

Тыловые части соединений и частей размещались в войсковых тыловых районах глубиной до 75 км. В целях обеспечения

Принятая организация тыла предопределила и систему восполнения израсходованных запасов материальных средств путем подвоза. В стратегическом и оперативном звеньях тыла подвоз осуществлялся в основном железнодорожным (водным) транспортом по принципу «от себя» (сверху вниз). Все транспорты со снабженческими грузами следовали в адрес распорядительных станций фронта. Отсюда грузы поступали на фронтовые склады или переадресовывались на распорядительные станции (станции снабжения) армий.

Подвоз материальных средств в войсковом тылу осуществлялся по принципу «на себя», то есть полк своим транспортом подвозил запасы материальных средств из дивизии (дивизионного обменного пункта), а дивизия — со станций снабжения (армейских складов). Если в ходе наступления войска отрывались от этих станций на 75—100 км, дивизионный транспорт подвоза материальных средств в меру необходимости усиливался армейским автомобильным транспортом, передаваемым в распоряжение начальника грунтового участка. При удалении войск от станции снабжения более чем на 100 км на грунтовом участке у тыловой границы войскового тылового района предполагалось развернуть передовой армейский склад с отдельными перегрузочными площадками по видам снабженческих грузов. Для подвоза материальных средств от станции снабжения до передового армейского склада в распоряжение начальника грунтового участка дополнительно выделялся автомобильный транспорт.

В Военно-Воздушных Силах к началу войны были созданы необходимые органы управления тылом, а также специализированные тыловые части и учреждения. Они входили в состав авиационных соединений и осуществляли строительство, оборудование и ремонт аэродромов, обслуживание и ремонт авиационной материальной части, снабжение авиационно-техническим имуществом, авиационным вооружением и боеприпасами. Снабжение авиационных соединений и частей общевойсковыми видами материальных средств, медицинское, дорожное и некоторые другие виды тылового обеспечения осуществлялись силами и средствами тыла военных округов и фронтов.

По довоенным, взглядам считалось, что тыл ВВС в военное время должен увязывать свою работу по обеспечению авиации с работой тыла общевойсковых объединений (фронтов и армий), в полосах действий которых он развертывался. На железнодорожных направлениях фронтов и участках армий для авиационных соединений предполагалось выделять специальные железнодорожные станции.

В феврале 1941 г. по решению партии и правительства была начата реорганизация тыла ВВС. Опыт показал, что наличие в составе авиасоединений тыловых частей и учреждений резко снижает их маневренность. Поэтому тыловые части и учреждения выводились из непосредственного подчинения командиров авиасоединений и организовывались по территориальному признаку. В военных округах создавались районы авиационного базирования (РАБ), в состав которых входили авиационные базы по числу авиационных дивизий. Для обслуживания авиационных полков в базах создавались батальоны аэродромного обслуживания, из расчета один батальон на полк.

Войска ПВО страны до войны, но существу, не имели своего тыла. Их авиацию обслуживал тыл ВВС, а по общевойсковым видам снабжения и обеспечения их потребности удовлетворялись через тыл военных округов, на территории которых они дислоцировались.

Таким образом, уже в то время тыл оперативных объединений Сухопутных войск рассматривался как основа тылового обеспечения всех видов Вооруженных Сил на театрах военных действий.

В соответствии с принятым порядком развертывания тыла и организации тылового обеспечения войск с началом военных действий в предвоенные годы большое внимание уделялось подготовке театров военных действий в военно-тыловом отношении. Она проводилась с таким расчетом, чтобы в начале войны каждый фронт получил готовую базу для тылового обеспечения войск — железнодорожные, водные, автомобильные и воздушные пути, склады с запасами материальных средств, продовольственные предприятия, ремонтные мастерские, медицинские и ветеринарные учреждения. Наряду с мероприятиями по созданию и развитию единой взаимоувязанной сети транспортных коммуникаций широким фронтом велись работы по строительству и реконструкции аэродромов, баз, складов, созданию и размещению запасов материальных средств.

Генеральным штабом совместно с главными и центральными управлениями Наркомата обороны СССР в 1940 г. и в первые месяцы 1941 г. были исчислены потребности войск в боевой и транспортной технике, вооружении, боеприпасах, горючем, продовольствии и фураже, вещевом имуществе на ведение войны. Эти данные легли в основу подготовки материально-технической базы для всестороннего тылового обеспечения войск действующей армии и новых воинских формирований в мирное время и с началом войны, а также определения размеров мобилизационных и неприкосновенных запасов.

Определяя размеры мобилизационных и неприкосновенных запасов, Генеральный штаб исходил из необходимости обеспечения Вооруженных Сил материальными средствами в период перевода народного хозяйства на рельсы военного производства.

Количество ремонтных предприятий для фронтов на каждом ТВД определялось наличием в них боевой, транспортной и специальной техники, а также предполагаемым числом ее капитальных ремонтов при подготовке и в ходе операций и в течение года.

При развертывании госпиталей на театрах военных действий из общей коечной сети 30 процентов располагалось в армейских тыловых районах, 45 — во фронтовых и 25 процентов — в глубине территории страны. Для будущих госпиталей готовилось необходимое имущество, оборудование и медикаменты, заблаговременно приспосабливались предусмотренные для этой цели здания (школы, дома отдыха и т.д.).

Осенью 1939 г. Генеральный штаб и отделы тыла военных округов произвели учет экономических возможностей театров военных действий по состоянию на 31 декабря. Были учтены промышленные и ремонтные предприятия всех наркоматов, объем сельскохозяйственного производства, емкости складских помещений, средства хлебопечения, мясоразделочные и мукомольные предприятия, лечебные учреждения. В результате была определена реальная экономическая база на каждом театре, выявлены недостатки, намечены меры по их устранению.

Что касается дислокации тыловых частей и учреждений и запасов материальных средств, то она в основном соответствовала планам мобилизационного развертывания группировок войск. Так как обеспечение этих группировок возлагалось на военные округа, главным образом приграничные, то с целью снижения объема снабженческих перевозок большинство мобилизационных запасов содержалось на окружных складах. Из числа имевшихся на 1 июня 1941 г. складов значительная часть находилась в западных военных округах.

В общем комплексе мероприятий по укреплению и развитию Тыла Вооруженных Сил в предвоенный период важное место занимала подготовка специальных войск (железнодорожных, автомобильных, дорожных) и служб тыла.

Железнодорожные войска содержались по штатам мирного времени и входили в Народный комиссариат обороны (НКО) и Народный комиссариат путей сообщения (НКПС). Они состояли из отдельных железнодорожных бригад, полков и батальонов, отдельных эксплуатационных полков и других частей. Железнодорожные войска обоих наркоматов насчитывали 13 бригад[70].

Однако для восстановления девятнадцати западных железнодорожных направлений, по расчетам Управления военных сообщений Советской Армии, требовалось по меньшей мере 257 тыс. человек — на 87 тыс. больше установленной численности железнодорожных войск в военное время. Для покрытия этой потребности предусматривалось организовать в системе трудовых резервов подготовку специализированных отрядов призывников общей численностью 100 тыс. человек[71].

К началу войны десять железнодорожных бригад находилось на строительстве железных дорог в западных приграничных военных округах (3 — в Западном военном округе, 4 — в Киевском, 3 — в Одесском) и 3 — на Дальнем Востоке.

При восстановлении железнодорожных коммуникаций в ходе финляндско-советского конфликта 1939/40 г. выявились некоторые недочеты в комплектовании, техническом оснащении и обучении железнодорожных войск. Недостаточная техническая оснащенность частей железнодорожных войск и суровые условия зимы 1939/40 г. не позволили добиться высоких темпов восстановления железных дорог на Карельском перешейке. В сутки восстанавливалось 1,5–4,5 км вместо 10–12 км, предусмотренных оперативными расчетами. Обобщив боевой опыт железнодорожных войск, Генеральный штаб и органы тыла центра приступили к созданию частей железнодорожных войск, специализировавшихся на выполнении определенных строительных и восстановительных работ (путевые, мостовые, связи). Предусматривалось также улучшить их обеспечение средствами механизации наиболее тяжелых и трудоемких работ. Началась переработка устаревших положений и наставлений по восстановлению и заграждению железных дорог в военное время. Были пересмотрены штаты и табели железнодорожных частей, подчиненных НКО. С февраля 1941 г. началась коренная реорганизация железнодорожных войск.

Исключительно быстро развивались автомобильные войска. Только за четыре предвоенных года количество автомобилей в Советской Армии увеличилось в 7 раз и на 20 июня 1941 г. составляло 273 тыс., в том числе 257,8 тыс. грузовых[72]. Это обеспечивало штатную потребность военного времени на 41,2 процента[73]. Такая укомплектованность армии автомобильным транспортом в мирное время с учетом сравнительно ограниченного количества автомобилей в стране была достаточно высокой.

Состав автомобильного парка Советской Армии по типам и маркам машин приведен в табл. 9[74].

Таблица 9

Тип автомобиля

Количество, тыс. шт.

Тип автомобиля

Количество, тыс. шт.

Грузовые

257,8

Легковые

14,8

В том числе:

В том числе:

ГАЗ-АА

151,1

М-1

10,5

ЗИС-5

104,2

ЗИС-101

0,6

ЯГ-6

1,6

прочие

3,7

прочие

0,9

Техническое состояние автомобильного парка к началу войны было вполне удовлетворительным.

Распределение автомобильного парка по военным округам показано в табл. 10[75].

Таблица 10

Военные округа

Количество автомобилей, тыс. шт.

% автопарка Советской Армии

Западные приграничные округа (Ленинградский, Западный, Киевский, Одесский)

149,3

54,6

Внутренние округа (Московский, Орловский, Харьковский, Северо-Кавказский, Закавказский, Приволжский, Архангельский, Среднеазиатский, Уральский, Сибирский)

59,7

21,9

Забайкальский и Дальневосточный

63,6

23,5

Основное количество автомобилей, поступавших в армию, шло на укомплектование соединений и частей. Во всех дивизиях были созданы автомобильные батальоны или роты подвоза.

Автомобильные части создавались также в оперативном и центральном звеньях тыла. При определении их состава Генеральный штаб исходил главным образом из потребности автотранспорта для перевозок войск, так как подвоз материальных средств, по существовавшим в то время взглядам, вплоть до армейских станций (пристаней) снабжения, возлагался в основном на железнодорожный (водный) транспорт. По состоянию на 22 июня 1941 г. в непосредственном подчинении оперативных объединений и центра насчитывалось 19 автомобильных полков, 37 отдельных[76].

В мобилизационный период развертывание автомобильных частей возлагалось главным образом на автомобильные депо и автомобильные части. За счет призыва личного состава из запаса и техники из народного хозяйства некоторые автополки должны были развернуться в бригады, а 65 депо — в автотранспортные батальоны.

Следует отметить, что перед войной еще не было единой автотранспортной службы, которая могла бы быстро развернуться с началом войны и обеспечить падежное руководство работой автомобильного транспорта. Вопросы формирования автомобильных частей, использования автотранспорта, его ремонта и снабжения техническим имуществом были рассредоточены между автодорожным отделом Управления устройства тыла и снабжения Генерального штаба и Автобронетанковым управлением Советской Армии.

Подготовка дорожных войск в предвоенные годы осуществлялась двумя Наркоматами: обороны и внутренних дел. В системе НКО на военное время предусматривалось формирование дорожно-эксплуатационных полков, предназначенных для производства ремонтных работ шоссейных и грунтовых дорог, организации и осуществления регулирования движения, этапной службы и связи на них, а также для управления воинскими автомобильными перевозками на фронтовых и армейских автомобильных дорогах.

Формирование дорожно-строительных и мостостроительных частей возлагалось на Главное управление шоссейных дорог НКВД. Для технического руководства этими частями и их материального обеспечения на военное время создавались полевые органы Главного управления шоссейных дорог — головные дорожные отделы и головные базы при штабах армий и управления уполномоченных Гушосдора при штабах фронтов.

Опыт организации и использования дорожных частей в период боевых действий на р. Халхин-Гол и на Карельском перешейке показал, что для строительства, восстановления и обслуживания дорог во фронтовом и армейском тылу потребуется большое количество дорожных частей. К концу финляндско-советского конфликта автомобильные дороги каждой армии в среднем обслуживало 8,5–9 тыс. человек. Этот опыт также настоятельно требовал организации военно-автомобильных дорог не только в качестве

В марте 1941 г. дорожные части Советской Армии были почти полностью расформированы. Для обеспечения развертывания дорожно-эксплуатационных частей в мобилизационный период в НКО было оставлено 8 учебных дорожно-эксплуатационных полков и 35 кадрированных управлений дорожно-эксплуатационных полков. На их базе предусматривалось развернуть в течение пяти — восьми дней дорожно-эксплуатационные полки по линии НКО, отдельные дорожно-эксплуатационные батальоны и отдельные мостостроительные батальоны по линии Гушосдора НКВД[77] Данное количество дорожных частей обеспечивало каждую из развертываемых армий примерно двумя батальонами.

В целях обеспечения формируемых частей военно-дорожным имуществом на территории Ленинградского, Западного, Киевского и Дальневосточного военных округов Гушосдором НКВД создавались мобилизационные базы. Для технического оснащения дорожных частей требовалось свыше 4,5 тыс. автомобилей, около 2,2 тыс. тракторов и 150 подвижных компрессоров, а также значительное количество других дорожных машин и механизмов — бульдозеров, лесорам, подвижных электростанций и т.п. Необходимый парк этих машин приписывался к частям из гражданских дорожных организаций. На период формирования дорожных частей содержание дорог с началом военных действий в приграничных военных округах возлагалось на местные дорожно-эксплуатационные организации.

Помимо формирования дорожно-строительных частей перед Гушосдором НКВД в мобилизационный период стояла задача постройки наплавных мостов через Неман (двух), Западную Двину (двух), Днепр (четырех) и т.д. Для этого в приграничных военных округах создавались запасы необходимых материалов и оборудования[78].

Специальных частей военно-транспортной авиации в предвоенные годы создано еще не было. Задача обеспечения Советской Армии воздушным транспортом в военное время возлагалась на Главное управление Гражданского воздушного флота (ГВФ) под оперативным руководством Наркомата обороны. Планировалось

В ходе финляндско-советского конфликта была создана особая Северная группа Гражданского воздушного флота для доставки материальных средств войскам, действовавшим в отрыве от баз снабжения, и эвакуации раненых. Это был первый опыт использования транспортной авиации ГВФ в военных целях. Особая группа доставила войскам 2664 т различных грузов и эвакуировала 21 тыс. раненых[79]. Летом 1940 г. вновь была создана особая транспортная группа Гражданского воздушного флота для обеспечения частей Советской Армии, освобождавших Бессарабию.

Опыт работы особых авиационных групп был положен в основу подготовки гражданской авиации к воинским перевозкам и имел большое значение при планировании работы военно-транспортной авиации в годы войны.

В 1941 г. Главное управление Гражданского воздушного флота развернуло большую работу по подготовке формирования с объявлением мобилизации фронтовых авиационных групп и отрядов из состава территориальных управлений ГВФ[80]. Часть авиационных групп предназначалась для использования в составе фронтовых объединений на Западном направлении и три отряда — в составе Балтийского, Черноморского и Северного флотов. На их укомплектование выделялось более 50 процентов имевшихся транспортных самолетов, летно-подъемного, технического и обслуживающего персонала. Для обеспечения этих формирований специальным имуществом были установлены нормы мобилизационных запасов материальных средств и резервных фондов материалов для ремонта самолетов. К началу войны было накоплено мобилизационных запасов в пределах 57 процентов установленных норм[81].

Остальная часть транспортной авиации Гражданского воздушного флота предназначалась для перевозок срочных и наиболее важных воинских и народнохозяйственных грузов в глубине страны. Управление этими перевозками сохранялось за территориальными управлениями Гражданского воздушного флота.

В последние предвоенные годы начались работы по созданию трубопроводных войск. Практика использования складских трубопроводов[82] Однако начавшаяся война задержала его осуществление.

Несмотря на значительный уровень моторизации Советской Армии, большой удельный вес в подвозе материальных средств войскам к началу войны по-прежнему занимал гужевой транспорт, особенно в войсковом тылу. В подразделениях и частях стрелковых войск, артиллерии и коннице не только сохранялся, но и усиливался конный обоз. Полная его замена автомобильным транспортом планировалась на 1941 год только в моторизованных и авиационных частях. В составе стрелковой дивизии на военное время по штатам 1941 года насчитывалось 3039 лошадей. Грузоподъемность обоза достигала 352 т. Широко использовался гужевой транспорт и для укомплектования армейских тыловых частей и учреждений, формируемых в мобилизационный период.

Следует сказать, что на военное время войскам требовалось почти в 2,5 раза больше конского состава, чем его имелось в наличии. Для обеспечения этой потребности в каждом колхозе, совхозе и других государственных и кооперативных организациях заблаговременно готовились в фонд обороны 5 процентов лошадей, 10 процентов повозок с упряжью от общего наличия в совхозах и других государственных предприятиях и одна повозка с упряжью от каждых 50 колхозных дворов.

Служба артиллерийского снабжения, ведавшая вопросами обеспечения войск вооружением и боеприпасами, в предвоенные годы находилась в подчинении Главного артиллерийского управления (ГАУ) Советской Армии. На нее возлагалось планирование, накопление необходимых запасов вооружения и боеприпасов, их распределение и доставка войскам, организация эксплуатации, обслуживания и ремонта вооружения.

Размеры мобилизационных запасов боеприпасов Генеральный штаб и ГАУ исчисляли из потребности в них на первые месяцы войны. Для Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского, Закавказского и Среднеазиатского округов запасы планировались на меньший срок, для Забайкальского и Дальневосточного — на больший[83]. Остальные запасы находились в резерве центра.

К началу 1941 г. Главное артиллерийское управление Советской Армии имело в своем распоряжении центральные снарядно-сборочные

Таким образом, общие запасы боеприпасов к артиллерии и минометам были значительны. Часть их была сосредоточена на центральных складах во внутренних округах, часть — на окружных складах западного направления и меньшая часть — на Дальнем Востоке. Наличие больших запасов боеприпасов в непосредственном распоряжении Главного артиллерийского управления создавало благоприятные условия для широкого маневра ими в случае войны.

Склады боеприпасов на Северо-Западном, Западном и Юго-Западном стратегических направлениях размещались на территории, удаленной от государственной границы на 50—700 км. Около одной четверти запасов боеприпасов находилось на удалении 50—200 км от государственной границы. Это объяснялось необходимостью обеспечить предполагаемые боевые действия войск с началом войны.

Помимо мобилизационных запасов служба располагала неприкосновенными запасами, содержащимися в войсках. По директиве Генерального штаба, изданной в августе 1940 г., к 1 октября 1940 г. их размеры в войсках западных приграничных военных округов необходимо было довести в стрелковых дивизиях до 1,25 боекомплекта, в кавалерийских, танковых и моторизованных дивизиях (бригадах) — до 3 боекомплектов танковых боеприпасов и до 1,5 боекомплекта по остальным боеприпасам, в артиллерийских полках стрелковых корпусов и резерва Верховного Главнокомандования — до 1,5 боекомплекта.

Служба снабжения горючим была одной из самых молодых служб Тыла Советской Армии. До 1936 г. обеспечение войск горючим осуществлялось через инженерную службу.

Резкое увеличение потребления горючего и смазочных материалов армией и флотом вызывали необходимость создания соответствующих запасов на случай войны. Существовавшая система снабжения войск больше не отвечала предъявляемым требованиям, поэтому в феврале 1936 г. было принято решение о создании в системе НКО Управления снабжения горючим Советской Армии и отделов снабжения горючим в военных округах. Приказом Народного комиссара обороны в феврале 1936 г. шестой отдел Генерального штаба был преобразован в Управление снабжения горючим Советской Армии (УСГ). Соответствующие преобразования были проведены и в военных округах.

Развернулась большая работа по подбору и подготовке кадров, созданию широкой сети военных складов горючего, разработке и

Основные трудности в создании запасов горючего были связаны с недостатком емкостей, особенно в Прибалтийском, Западном и Киевском военных округах. Строительство складов горючего на территории Западной Белоруссии, Западной Украины и Прибалтийских республик началось только с лета 1940 г. и требовало значительных денежных затрат. Но несмотря на большие трудности, связанные с нехваткой денежных средств, строительных материалов и оборудования, в предвоенные годы была проделана большая работа по строительству складов горючего. К началу войны служба снабжения горючим располагала достаточной емкостью складов. При этом большая часть всех складов находилась в приграничных военных округах[84].

До 1940 г. запасы горючего в Советской Армии создавались распоряжением Народного комиссара обороны за счет резервов, которые выделялись Экономическим Советом при Совнаркоме СССР на текущее снабжение. В июле 1940 г. ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР по предложению Народного комиссара обороны приняли постановление «О плане накопления государственных резервов и мобилизационных запасов на 1940 год». Этим постановлением предусматривалось к маю 1941 г. накопить значительные мобилизационные запасы горючего, в том числе авиационных бензинов, автотракторного горючего, авиационного масла, автола, солидола и дизельного масла[85], что обеспечивало потребность войск приграничных и внутренних военных округов.

К 1 июня 1941 г. в системе Народного комиссариата обороны было накоплено 96,8 процента установленных мобилизационных запасов горючего. Почти половина их размещалась на базах Главнефтесбыта в глубине территории страны[86].

Такое размещение мобилизационных запасов не в полной мере отвечало требованиям военного времени. Поэтому Советское правительство по предложению Генерального штаба в июне 1941 г. утвердило план перемещения более 100 тыс. т горючего из внутренних районов страны на базы Главнефтесбыта в западные приграничные военные округа, а также замены 33 тыс. т горючего мобилизационного запаса, хранящегося на нефтебазах Главнефтесбыта в глубинных районах, запасами государственного[87].

Кроме мобилизационных запасов создавались неприкосновенные запасы горючего в войсках. Нормы их содержания определялись приказом НКО СССР в январе 1941 г.: 2 заправки для механизированных, танковых и стрелковых дивизий, 4–6 заправок для частей ВВС (в зависимости от рода авиации) и 1 заправка для автотранспортных частей.

Помимо мобилизационных и неприкосновенных запасов горючего создавались и государственные резервы горючего в системе Управления государственных резервов. К 1 июня 1941 г. на нефтебазах областных и республиканских контор Главнефтесбыта хранилось горючее государственных резервов, в том числе авиационный бензин, автотракторное горючее и смазочные материалы. На нефтебазах Гражданского воздушного флота, Наркомата совхозов и Наркомата земледелия содержались еще десятки тысяч тонн различных видов горючего[88]. В западных районах СССР также хранилось много горючего государственных резервов.

Таким образом, в предвоенные годы, особенно в 1940 г. и в первой половине 1941-го, были накоплены большие запасы горючего в системе НКО. Они были вполне достаточны для обеспечения Советской Армии на длительный период войны. Размещение основных запасов мобилизационного резерва в глубине страны дало возможность сохранить горючее для обеспечения войск действующей армии в последующих оборонительных и наступательных операциях.

Благодаря заботам Коммунистической партии и Советского правительства до войны удалось за короткий срок значительно повысить техническую оснащенность службы снабжения горючим Советской Армии. Количество имущества в войсках и на складах за пять предвоенных лет возросло в несколько раз, и все же к началу войны не хватало автоцистерн, топливозаправщиков, маслозаправщиков, бензоперекачивающих станций. Обеспеченность техническими средствами службы снабжения горючим Советской Армии по состоянию на 22 июня 1941 г. показана в табл. 11[89].

Таблица 11

Технические средства

Общая потребность, шт.

Всего имелось, шт.

В том числе имелось

Общая обеспеченность, %

в военных округах, шт.

на центральных складах и заводах промышленности, шт.

Автоцистерны и бензозаправщики

24 171

4 285

4 285

—

17,5

Водомаслозаправщики

2 999

762

761

1

25,4

Резервуары РГ-50

19 485

4 686

4 664

22

24,0

Контейнеры КП-20

37 290

28 898

28 406

492

77,4

Бочки оцинкованные и железные (тыс. шт.)

233,0

327,8

324,1

3,5

141,0

Бензоперекачивающие станции

1 247

465

463

2

37,4

Бензомотопомпы

945

605

581

24

64,0

Насосы ручные

26 328

8 472

8 073

409

32,0

Комплекторы складские

140

142

142

—

102,0

В предвоенные годы партия и правительство уделяли серьезное внимание совершенствованию продовольственного снабжения армии и флота, улучшению питания личного состава. Особенно большое значение в развитии и укреплении службы продовольственного снабжения имела проведенная в августе 1935 г. реорганизация войскового хозяйства и военно-хозяйственного снабжения.

Были приняты меры по установлению более твердого порядка в организации снабжения армии продовольствием. Выделение годовых фондов Наркомату обороны (военным округам) стало осуществляться строго на основании штатной численности личного состава войск, норм продовольственного снабжения и установленных переходящих запасов продовольствия с зачетом имеющегося в наличии. Был установлен четкий порядок учета и отчетности в расходовании продуктов питания и остатков в войсках и на продовольственных складах. Серьезные мероприятия проводились по упорядочению складского хозяйства. Намечалось широкое строительство складских емкостей и холодильников. В полках принимались меры к созданию необходимых запасов продовольствия и фуража.

В соответствии с мобилизационными планами уже к концу 1937 г. были созданы запасы, позволявшие обеспечить потребности[90].

К 22 июня 1941 г. общие запасы продовольствия и фуража были созданы почти полностью в размерах, предусмотренных мобилизационным планом и обеспечивающих четырехмесячную потребность армии. Переходящие запасы продовольствия в мобилизационную обеспеченность военных округов не засчитывались. Они составляли дополнительный резерв Советской Армии. Относительно высокие переходящие запасы продовольствия и фуража позволяли войскам с началом военных действий производить маневрирование продфуражными ресурсами без получения их мобилизационных фондов в течение 20–30 суток.

Значительная часть всех мобилизационных запасов размещалась на комплектных (с полным набором ассортимента продуктов) базах Главного управления государственных резервов. С объявлением мобилизации эти базы передавались в ведение НКО и становились военно-продовольственными складами Управления продовольственного снабжения Советской Армии. Кроме того, мобилизационные запасы хранились во многих гарнизонах и пунктах хранения. Так, в западных приграничных военных округах они размещались в сотнях пунктов (без учета пунктов содержания мобилизационного фонда живого скота)[91].

По состоянию на 22 июня 1941 г. в Советской Армии имелось построенных или более чем наполовину введенных в эксплуатацию несколько центральных и десятки окружных продовольственных складов[92].

Для размещения создаваемых мобилизационных запасов продовольствия и фуража и в связи с расширением границ западных военных округов с осени 1940 г. началось строительство ряда новых баз Управления государственных материальных резервов большой емкости. К началу войны их строительство было выполнено на 40–50 процентов.

В связи с нехваткой складской емкости промышленностью по заказам Управления продовольственного снабжения Советской Армии было начато изготовление разборных металлических хранилищ легкого типа емкостью на 30 вагонов каждое. В течение 1939–1940 гг. и первой половины 1941-го военные округа получили[93].

Перед войной значительно возросла и техническая база продовольственной службы. Войска стали оснащаться подвижными средствами полевого хлебопечения на автомобильном ходу, новыми трехкотельными кухнями-автоприцепами, полевыми мельничными установками, авторефрижераторами и другими средствами. В 1940 г. был принят на снабжение полевой автохлебозавод (ПАХ) как основное дивизионное средство полевого хлебопечения в военное время.

С 1939 по 1940 г. армии было поставлено автоприцепных кухонь в полтора раза больше, чем за восемь предыдущих лет. Из всех автохлебозаводов, поступивших в войска к началу 1941 г., большинство было изготовлено в этот период. Но, несмотря на резкое увеличение производства и поставок новой техники службе продовольственного снабжения, мобилизационная потребность удовлетворялась не полностью. Обеспеченность войск полевыми автохлебозаводами, кухнями-автоприцепами и термосами на мобилизационное развертывание была недостаточной. Всего новых кухонь и автохлебозаводов недоставало на укомплектование десятков дивизий[94]. Однако с учетом использования старых образцов техники мобилизационная потребность армии обеспечивалась полностью.

В подготовке продовольственной службы к обеспечению войск в военное время учитывался опыт, полученный в ходе боевых действий по защите советских государственных границ. В целях увеличения ресурсов продуктов, необходимых для питания войск в полевых условиях, Экономический Совет при СНК СССР обратил особое внимание на расширение производства сухарей, пищевых концентратов, блочного мяса, витаминов и брикетированного комбикорма. Были выделены дополнительные ассигнования на строительство сухарных цехов, пищеконцентратных и комбикормовых заводов. В результате принятых срочных мер производство сухарей для Советской Армии за один год (с февраля 1940 г. по февраль 1941 г.) возросло с 9 тыс. до 32 тыс. т в месяц. На 1 января 1941 г. промышленность увеличила ежемесячный выпуск пищевых концентратов до 5600 т. Однако этого было недостаточно для снабжения армии в военное время. Поэтому Советское правительство в январе 1941 г. приняло план увеличения производства пищевых концентратов, согласно которому к концу 1942 г. ежемесячный выпуск пищевых концентратов должен был возрасти до 14,6 тыс. т. Кроме того, специальным правительственным постановлением предлагалось организовать к 1 апреля

Расширялось производство комбикормов для конского состава. Планом предусматривалось довести мощности комбикормовых заводов к началу 1942 г. до 42 тыс. т в месяц (вместо 25 тыс. т).

Накануне войны, 1 июня 1941 г., были введены новые нормы продовольственного снабжения личного состава Советской Армии[95]. Устанавливалось девять различных видов пайков для военнослужащих, в том числе сухой и вегетарианский. Общая калорийность пайка составляла 3622 калории. Такой калорийности продовольственного солдатского пайка к этому времени не имела ни одна армия мира.

Серьезное значение для решения продовольственной проблемы в нашей стране и бесперебойного обеспечения армии продовольствием и фуражом в военное время имели мероприятия Коммунистической партии и Советского правительства по созданию государственных резервов продовольствия и сельскохозяйственного сырья.

На важность значения резервов продовольствия указывал В. И. Ленин. «Красная Армия, — писал он, — не может быть крепкой без больших государственных запасов хлеба, ибо без этого нельзя ни передвигать армию свободно, ни готовить ее как следует. Без этого нельзя содержать рабочих, работающих на армию»[96]. Руководствуясь этим ленинским указанием, Коммунистическая партия и Советское правительство создали в предвоенные годы в стране значительные резервы продовольствия. Так, к январю 1941 г. резервы зерна и зернопродуктов достигли 6 162 тыс. т. В распоряжении Управления государственных резервов перед войной имелись десятки хлебофуражных, бакалейных и комплектных баз, на которых хранились сотни тыс. т различных продуктов[97]. Накопление государственных резервов и мобилизационных запасов дало возможность создать соответствующие фонды продовольствия и фуража для обеспечения армии в военное время.

Таким образом, принятые в предвоенные годы партией и правительством меры по укреплению продовольственной службы, хотя многие из них и не были завершены до начала войны, сыграли решающую роль в обеспечении успешной работы службы в военное время.

Самостоятельная служба обозно-вещевого снабжения, как и продовольственная, была создана в 1935 г., когда в августе было

Особое внимание партия и правительство обратили на качество имущества, изготовляемого промышленностью. Они обязали наркоматы легкой и местной промышленности, промкооперацию приступить к испытанию в войсках опытных партий обмундирования и обуви с применением заменителей натурального сырья.

Во исполнение решений партии и правительства Народный комиссар обороны потребовал от командования военных округов, армий, соединений и частей, чтобы вопросы снабжения войск пользовались не меньшим вниманием командиров и политработников всех степеней, чем вопросы тактики, стрелкового дела, политработы и прочих отделов боевой подготовки.

Служба разработала новую форму одежды для личного состава армии, отвечающую требованиям современной войны. До 1941 г. в Советской Армии было многообразие в форме одежды. Имелась особая форма обмундирования для казачьих частей, военно-воздушных сил и бронетанковых войск. Обмундирование начальствующего состава родов войск и служб отличалось цветом кантов. Все это затрудняло производство и снабжение войск вещевым имуществом.

Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР в январе 1941 г. был установлен для всех родов войск и служб единый (защитный) цвет обмундирования на мирное и военное время. Особая форма для казачьих частей, а также открытый френч для начальствующего состава военно-воздушных сил и бронетанковых войск со снабжения снимались, окантовка предметов хлопчатобумажного обмундирования и пилоток отменялась.

К началу войны в неприкосновенном запасе были созданы установленные запасы вещевого имущества, которые вместе с имуществом текущего снабжения войск обеспечивали мобилизационное развертывание Советской Армии. Большая часть запасов вещевого имущества находилась в приграничных военных округах, из них до 90 процентов — на складах соединений и частей.

Существенно улучшилось и техническое оснащение службы. В 1935–1939 гг. были разработаны и запущены в серийное производство механизированные дивизионные походные автомастерские для среднего ремонта обуви (ПОРАМ), обоза (ПОРЕМ) (армейские) и шорно-седельных изделий (ШОРСАМ). К сожалению, к началу войны удалось обеспечить ими лишь от 30 до 60 процентов мобилизационной потребности.

Кроме войсковых ремонтных средств в распоряжении центра и военных округов имелось 34 стационарных вещевых и 16 обозных

В ходе финляндско-советского конфликта была выявлена нереальность некоторых норм снабжения, весьма остро встал вопрос об обеспечении специальным обмундированием лыжников, возникла необходимость разработки и создания запасов женского обмундирования и т.д.

Недостатки быстро устранялись. Еще в ходе боевых действий было сконструировано и изготовлено 70 тыс. комплектов специального обмундирования для лыжников; разработаны и в январе 1941 г. введены новые нормы снабжения личного состава Советской Армии на военное время, начаты работы по конструированию женского обмундирования.

В связи с насыщением войск техникой и вооружением в предвоенные годы все большее значение приобретало техническое обеспечение. В основу его организации легла единая для всех родов войск и служб планово-предупредительная система обслуживания и ремонта. Обслуживание и мелкий (текущий) ремонт осуществлялся экипажами (расчетами) и войсковыми ремонтными средствами, средний — в ремонтных учреждениях оперативного звена, капитальный — в ремонтных учреждениях военных округов (фронтов), центра и на предприятиях промышленности.

В Советской Армии техническое обеспечение организовывалось начальниками соответствующих родов войск и служб. Вопросы, связанные с эксплуатацией и восстановлением автобронетанковой техники, снабжением войск и ремонтных учреждений запасными частями и другим техническим имуществом, решались Главным автобронетанковым управлением (ГАБТУ).

В соответствии с принятым порядком организации технического обеспечения была создана необходимая ремонтная база. Для технического обслуживания и ремонта автобронетанковой техники в войсковом звене тыла имелись взводы и роты технического обеспечения, а в оперативном звене — ремонтно-восстановительные батальоны. Средний ремонт автобронетанковой техники осуществлялся в стационарных автобронетанковых ремонтных мастерских, капитальный — на ремонтных базах и заводах. К капитальному ремонту автобронетанковой техники привлекались также заводы промышленности. В военное время в механизированных дивизиях и корпусах предусматривалось иметь ремонтно-восстановительные батальоны, в армиях — отдельные ремонтно-восстановительные батальоны универсального назначения и подвижные

К началу войны помимо войсковых ремонтных средств в Советской Армии имелось 38 ремонтных баз, 72 гарнизонные авто-бронетанковые мастерские, 20 железнодорожных мастерских и 9 армейских ремонтно-восстановительных батальонов[98]. В целях дальнейшего расширения ремонтной базы в первой половине 1941 г. было развернуто строительство еще четырех ремонтных заводов и семи ремонтных баз, которые предполагалось ввести в строй в конце 1942 г.[99] Наряду со строительством ремонтных предприятий принимались меры по расширению ремонтных баз и обновлению их оборудования.

Для обеспечения ремонта боевых и транспортных машин в военное время в воинских частях, соединениях, ремонтных учреждениях и военных округах создавались неприкосновенные запасы деталей и агрегатов в специальных комплектах. 15 мая 1941 г. Народным комиссаром обороны был утвержден план закладки в НЗ запасных частей в комплектах на сумму 207 млн. рублей[100]. Помимо этого для обеспечения капитального ремонта авто-бронетанковой техники на заводах промышленности по линии Управления государственных резервов были созданы мобилизационные запасы деталей, агрегатов, полуфабрикатов, материалов и инструментов на сумму 93,7 млн. рублей[101]. Запасы автобронетанкового имущества в Советской Армии содержались на центральных и окружных складах. Для увеличения запасов автобронетанкового имущества и разгрузки действующих складов в 1941 г. строились один центральный и четыре окружных склада, велись подготовительные работы к развертыванию строительства еще шести складов.

Примерно по такой же схеме строилось техническое обеспечение и по линии артвооружения. Накануне войны был разработан порядок ремонта артиллерийского и стрелкового вооружения в войсках действующей армии. Им предусматривалось производить текущий ремонт вооружения в полку и дивизии, средний — в армии и во фронте, капитальный — частично во фронте, а в основной массе — за пределами фронтовых тыловых районов в арсеналах и на заводах Главного артиллерийского управления Советской Армии (ГАУ) и на предприятиях промышленности. В этих целях предусматривалось укомплектовать дивизии дивизионными артиллерийскими ремонтными мастерскими (ДАРМ), а армии — подвижными артиллерийскими мастерскими (ПАМ) на железнодорожной базе.

В Военно-Воздушных Силах ремонт самолетов и моторов в полевых условиях планировалось осуществлять силами подвижных авиационных ремонтных мастерских (ПАРМ-1) и на стационарных предприятиях.

Таким образом, в Советской Армии в предвоенные годы сложилась стройная система технического обеспечения, были созданы силы и средства для технического обслуживания, ремонта и эвакуации боевой техники и вооружения в полевых условиях, а также стационарные мастерские и ремонтные заводы. Вместе с тем в организации технического обслуживания и ремонта боевой техники и вооружения имелись определенные трудности, связанные с нехваткой подвижных ремонтно-эвакуационных средств.

Состояние военно-медицинской службы Советской Армии в довоенный период находилось в прямой зависимости от успехов развития здравоохранения в СССР. Повседневная забота партии и правительства о народном здравоохранении, высокий уровень отечественной медицинской науки создали благоприятные условия для подготовки медицинской службы к войне. К 1941 г. она располагала развитой сетью лечебных учреждений, высококвалифицированными кадрами, большими запасами медицинского имущества.

По состоянию на 9 июня 1941 г. в Советской Армии насчитывалось 149 постоянных госпиталей общей емкостью 35 540 коек[102]. На базе этих госпиталей и лечебных учреждений Наркомздрава по мобилизационному плану в прифронтовой полосе и в глубине территории страны в течение первых 30 суток планировалось развернуть эвакуационные госпитали на 450 000 коек. В первую очередь развертывались госпитали в центральных районах страны, а затем далее к востоку до Приволжского военного округа. Тем самым сокращалось плечо эвакуации, повышалась эффективность использования военно-санитарных поездов.

Для оценки готовности медицинской службы к войне существенное значение имеет размещение постоянных госпиталей — основной базы для формирования медицинских учреждений с объявлением мобилизации.

В соответствии со взглядами на возможный характер будущей войны, в целях приближения госпитальной базы к войскам и создания наиболее благоприятных условий для лечения раненых и ухода за ними большинство гарнизонных госпиталей приграничных военных округов размещалось в непосредственной близости от границы, а окружных — в крупных промышленных и административно-политических центрах. В крупных городах предусматривалось размещать и подавляющую часть госпиталей, формируемых по мобплану. В Москве планировалось развернуть около 25 тыс. коек из 40 тыс. коек по всему Московскому военному[103]

Накануне войны укомплектованность медицинской службы по штатам мирного времени составляла: врачами — на 65 процентов, зубными врачами — также на 65, фельдшерами — на 63,7, фармацевтами — на 58,9 процента. Кроме того, в запасе находилось более 100 тыс. врачей (мужчин — 36,8 процента, женщин — 63,2), что в основном удовлетворяло мобилизационные потребности[104].

Наряду с повседневной заботой об укреплении здоровья личного состава войск, снижении заболеваемости и трудопотерь медицинская служба успешно решала многие важные проблемы военно-медицинской науки. Именно в предвоенные годы работами выдающихся советских ученых Н. Н. Бурденко, Н. Н. Петрова, М. Н. Ахутина, С. С. Гирголава, Ю. Ю. Джанелидзе, В. В. Гориневской и других были созданы основные принципы лечения огнестрельных ран, решены в организационном плане вопросы хирургической тактики в условиях военного времени. Важным вкладом в военно-медицинскую пауку явилась разработка В. Н. Шамовым, И. Р. Петровым и Н. Н. Еланским проблемы переливания крови, работы А. В. Вишневского и А. А. Вишневского в области хирургического обезболивания ран, выделение в самостоятельную специальность и развитие нейрохирургии (Н. Н. Бурденко, В. Н. Шамов) и другие. На этой основе в сравнительно короткий срок были разработаны принципиально новые положения военно-полевой хирургии и терапии и созданы благоприятные предпосылки для лечения раненых. Медицинская служба занималась также вопросами дальнейшего развития важнейших принципов организации медицинского обеспечения войск в ходе боевых действий, нашедших свое выражение в системе этапного лечения раненых (больных) с эвакуацией их по назначению. Эта система отражала наиболее передовые, прогрессивные взгляды на организацию лечебно-эвакуационного обеспечения войск и сыграла исключительно важную роль в ходе Великой Отечественной войны.

Официальными документами, изданными перед войной, предусматривалось, что все лечебно-эвакуационные мероприятия должны проводиться по этапам медицинского обеспечения. В батальонном и полковом звеньях — быстрый сбор раненых с поля боя, оказание им доврачебной помощи, срочная эвакуация в полковой медицинский пункт и оказание на нем первой врачебной помощи; с полкового медицинского пункта раненые и больные

Медицинская служба армий организовывала и осуществляла эвакуацию раненых и больных из дивизионных медицинских пунктов в армейские лечебные учреждения, составлявшие госпитальную базу армии, оказание им квалифицированной и специализированной помощи, а также лечение раненых и больных, не подлежащих дальнейшей эвакуации во фронтовые лечебные учреждения. В области санитарно-гигиенического и противоэпидемического обеспечения войск в армейском звене медицинской службы предусматривалось проводить санитарно-эпидемиологическую разведку и эпидемиологическое наблюдение, осуществлять весь комплекс противоэпидемических мероприятий в очагах инфекционных заболеваний.

На медицинскую службу фронта возлагалась эвакуация раненых и больных из госпитальных баз армий в лечебные учреждения (госпитальные базы) фронта, лечение раненых и больных во фронтовых госпиталях и организация дальнейшей эвакуации раненых, нуждающихся в продолжительном лечении.

Для приема и лечения раненых и больных, поступающих из госпитальных баз фронтов, во внутренних районах страны на главных эвакуационных направлениях должны были развертываться распределительные и местные эвакуационные пункты (РЭП и МЭП). Основными лечебными учреждениями этих пунктов являлись эвакуационные госпитали, которые в соответствии с мобилизационным планом формировались местными органами Наркомздрава и укомплектовывались полностью гражданским персоналом (за исключением начальника госпиталя и его заместителя по политчасти, являющихся военнослужащими). Организация и осуществление лечебной работы в этих госпиталях, обеспечение раненых питанием, медико-санитарным имуществом и т.д. возлагались на местные органы Наркомздрава.

Опыт, полученный в ходе боевых действий у оз. Хасан, на р. Халхин-Гол и в период финляндско-советского конфликта подтвердил верность принятых теоретических установок, новых принципов организации и способов работы по медицинскому обеспечению войск, показал высокую подготовленность медицинской службы, ее частей и учреждений к решению сложных и трудных задач медицинского обеспечения Советской Армии. Вместе с тем выявились некоторые недостатки в организационно-штатной структуре медицинской службы, в подготовке медицинского состава, в обеспечении медицинских частей и учреждений санитарным автомобильным транспортом, техническими средствами и другим медицинским имуществом.

Полученный опыт был подвергнут глубокому и всестороннему изучению, анализу и обобщению. Он явился основой предпринятой накануне войны реорганизации медицинской службы, в ходе которой намечалось устранить несоответствие некоторых сторон штатной организации условиям и требованиям военного времени, внести определенные коррективы в систему лечебно-эвакуационного обеспечения раненых. Значительным изменениям подвергся штат медико-санитарного батальона. В его составе было увеличено число врачей-хирургов, среднего и младшего медицинского персонала, создана госпитальная рота и т.д. Определенные изменения предполагалось осуществить в армейском и фронтовом звеньях медицинской службы.

Важную роль в предвоенный период играла ветеринарная служба. Она осуществляла ветеринарное обслуживание всех животных в войсковых хозяйствах и повседневный надзор за качеством мяса, идущего на довольствие войск, а также принимала активное участие в военно-научной работе и решении таких общегосударственных задач, как оздоровление животноводства и территории страны, разработка ветеринарного законодательства и т.д.

Непосредственное руководство ветеринарной службой осуществляло Ветеринарное управление Советской Армии. В округах имелись ветеринарные отделы, в корпусах, дивизиях и полках — ветеринарные врачи. Служба имела в своем составе Ветеринарный научно-исследовательский институт, центральную и окружные ветеринарные лаборатории, центральный и окружные (по одному на округ) ветеринарные склады, гарнизонные ветеринарные лазареты, амбулатории и другие учреждения. Укомплектованность службы ветеринарными врачами и фельдшерами достигла 98 процентов. По состоянию на 22 июня 1941 г. в народном хозяйстве страны имелось 13 700 ветеринарных врачей и 16 700 фельдшеров, что полностью покрывало мобилизационные потребности Вооруженных Сил.

В комплексе мероприятий по подготовке ветеринарной службы на нее возлагалось накопление и хранение неприкосновенных запасов имущества, формирование полевых (фронтовых и армейских) органов управления и ветеринарных учреждений, обеспечение мобилизации лошадей, создание резерва личного состава, принятие мер по оздоровлению территории и ряд других задач.

К началу войны неприкосновенные запасы ветеринарного имущества были накоплены полностью в установленных размерах. Они размещались на складах воинских частей, ветеринарных учреждений, военных округов и центра. Для удобства истребования и отпуска все ветеринарное имущество на военное время было скомплектовано в 23 нормы-комплекта.

На базе имевшихся ветеринарных учреждений мобилизационным планом намечалось формирование десятков фронтовых ветеринарных лазаретов, фронтовых ветеринарных лабораторий, фронтовых ветеринарных складов, полевых и эвакуационных ветеринарных

Наличие достаточного количества штатных частей и учреждений, запасов материальных средств и квалифицированных кадров, большой опыт работы в мирное время позволили ветеринарной службе успешно справиться со своими задачами с началом войны.

Готовя страну к обороне, Коммунистическая партия и Советское правительство огромное внимание уделяли подготовке военных кадров, в том числе и кадров Тыла. В короткий срок была создана широкая сеть высших и средних военно-учебных заведений, готовивших кадры для всех служб.

Основными военно-учебными заведениями по подготовке кадров для служб продовольственного и обозно-вещевого снабжения являлись Военно-хозяйственная (с 1940 г. — интендантская) академия и Военно-хозяйственное (интендантское) училище. Только за период с 1936 по 1941 г. в них было подготовлено 665 специалистов с высшим и 2544 человека со средним интендантским образованием. В целях ускорения подготовки кадров в связи с нарастающей военной угрозой в апреле 1940 г. были сформированы Омское и Симферопольское интендантские училища, которые свой первый выпуск сделали уже в ходе войны.

Подготовка офицерских кадров для железнодорожных войск, ВОСО, автомобильной и дорожной служб осуществлялась в Военно-транспортной академии, Академии механизации и моторизации Советской Армии, а также в сформированных в 1939–1940 гг. автотехническом и трех автомобильно-мотоциклетных училищах.

Служба снабжения горючим в первые годы после своего создания комплектовалась за счет командного состава других родов войск и выпускников гражданских нефтяных институтов. Однако такой метод комплектования службы не отвечал все возрастающим требованиям. Поэтому в 1939 г. при Академии механизации и моторизации Советской Армии был образован факультет снабжения горючим, а при 1-м Саратовском танковом училище сформирован батальон курсантов по подготовке специалистов службы со средним образованием.

Подготовка кадровых военных врачей велась в двух военно-медицинских и одной военно-морской академиях, а также на трех военных факультетах при гражданских медицинских институтах.

Оценивая в целом состояние Тыла Советской Армии накануне войны, можно с полным основанием утверждать, что его подготовка находилась на достаточно высоком уровне. Он имел в своем составе необходимые органы управления, тыловые части и учреждения, располагал достаточными запасами материальных средств, был укомплектован высококвалифицированными кадрами. Организационная структура, техническое оснащение и принципы работы Тыла Советской Армии были по тому времени одними из самых передовых в мире, полностью соответствовали существовавшим взглядам на характер будущей войны и отвечали требованиям советского военного искусства.

В подготовке Тыла имелись и слабые стороны. Тыловые части и учреждения были еще не вполне оснащены автомобильным транспортом и другой техникой, многие технические средства, включенные в их штаты и табели, лишь вошли в серийное производство или осваивались промышленностью и, естественно, не могли в требуемом количестве поступить в войска. Не хватало и некоторых специалистов, особенно для службы снабжения горючим и врачей-хирургов.

Определенные недочеты имелись также в подготовке театров военных действий в тыловом отношении и в размещении запасов материальных средств.

Не удалось до конца провести в жизнь ряд организационных и мобилизационных мероприятий. Слишком мало времени отвела история для подготовки к этой большой и ожесточенной войне, навязанной Советскому Союзу германским фашизмом. Но в целом Тыл Советской Армии был готов к выполнению своих задач и, несмотря на отдельные трудности, успешно справился с ними в ходе Великой Отечественной войны.

ГЛАВА III

РАЗВИТИЕ ТЫЛА И ОРГАНИЗАЦИЯ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОВЕТСКОЙ АРМИИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Тыл Советской Армии в первом периоде войны

22 июня 1941 г. фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Многомиллионная немецко-фашистская армия внезапно вторглась на территорию СССР и повела наступление на важнейших стратегических направлениях. Началась Великая Отечественная война — самая тяжелая и жестокая из всех войн, когда-либо пережитых нашей Родиной.

Начиная войну, гитлеровцы использовали временные преимущества: «милитаризацию экономики и всей жизни Германии; длительную подготовку к захватнической войне и опыт военных действий на Западе; превосходство в вооружении и численности войск, заблаговременно сосредоточенных в пограничных зонах. В их распоряжении оказались экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы. Гитлеровская Германия захватила в странах Европы весь арсенал вооружения, громадные запасы металла, стратегического сырья, металлургические и военные заводы. Советскому Союзу пришлось вступить в единоборство с колоссальной военной машиной»[105].

На огромном пространстве от Баренцева до Черного моря развернулись невиданные по своему размаху ожесточенные кровопролитные сражения. Под натиском превосходящих сил врага Советская Армия была вынуждена с тяжелыми боями отступать. «На направлении своих главных ударов враг имел тройное и даже пятикратное превосходство в силах. Войска приграничных округов вынуждены были вступать в борьбу разрозненно, без необходимого воздушного прикрытия и артиллерийской поддержки»[106].

Это был наиболее трудный для нашей страны, для Советских Вооруженных Сил и их тыла период. С первого же дня войны органы

Вероломное нападение немецко-фашистских захватчиков не позволило полностью осуществить развертывание тыла до начала боевых действий. Его пришлось проводить уже в ходе начавшейся войны, в условиях отхода наших войск и систематического воздействия авиации противника.

Особенно большие трудности создались после того, как в результате неудачного для нас исхода приграничных сражений противник занял районы, намеченные для развертывания тыла. Приходилось назначать новые районы в более глубоком тылу, что удлиняло сроки развертывания. Поэтому фронты, армии и даже некоторые соединения вынуждены были отражать натиск врага без достаточного количества автотранспортных, медицинских и других тыловых частей и учреждений. Они прибывали в состав войск по мере формирования, часто с опозданием.

Огромный размах и высокий динамизм военных действий, возникшие трудности в организации тылового обеспечения войск потребовали принятия срочных и решительных мер по улучшению управления тылом. Серьезным препятствием на этом пути была разобщенность в работе его служб, не имевших единого органа управления. Центральные управления снабжения и обеспечения Наркомата обороны СССР и соответствующие органы во фронтах и армиях действовали без должной координации своих усилий по обеспечению войск. Вопросами оперативного устройства Тыла Советской Армии ведали Генеральный штаб, штабы фронтов и армий. Они же осуществляли общее планирование поставок материальных средств и определяли объем материальных издержек на предстоящие операции. Между тем материальные средства находились в руках различных служб, не подчиненных общевойсковым штабам.

Таким образом, обозначился разрыв между функциями планирования, подвоза и снабжения. Это не осталось без внимания ЦК партии, Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования. Опыт организации и осуществления руководства тылом в годы гражданской войны подсказывал, что решение проблемы надо искать в централизации управления тылом. В проекте директивы ЦК партии о военном единстве В. И. Ленин указывал: «…необходимым условием успеха… войны является единое командование всеми отрядами Красной Армии и строжайшая централизация в распоряжении всеми силами и ресурсами[107]

В период гражданской войны все важнейшие вопросы мобилизации людских и материальных ресурсов страны для достижения победы над врагом решал высший военно-политический орган — Совет Рабочей и Крестьянской Обороны, а выполнение его решений осуществлялось через Революционный Военный Совет Республики, Полевой штаб, Центральное управление снабжения и обеспечения Красной Армии. Во фронтах, армиях и дивизиях соответственно были введены должности начальников снабжения, тем самым была сделана попытка централизовать руководство тылом в одних руках.

Учитывая этот опыт и конкретную обстановку, Верховный Главнокомандующий поручил заместителю Народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенанту А. В. Хрулеву подготовить предложения по организации управления Тылом Советской Армии на военное время. К этой работе были привлечены представители Генерального штаба генерал-майор П. А. Ермолин, генерал-майор интендантской службы П. В. Уткин, полковник К. Ф. Ремизов, а также один из ближайших в то время помощников А. В. Хрулева — полковник Г. Н. Данков.

30 июля 1941 г. Народный комиссар обороны СССР И. В. Сталин утвердил Положение об управлении Тылом Советской Армии на военное время и схему организации органов управления Тылом Советской Армии. В августе 1941 г. был подписан приказ Народного комиссара обороны СССР об организации Главного управления тыла Советской Армии, управлений тыла фронта и армий и Положения об этих управлениях. Этим приказом учреждалась должность начальника Тыла Советской Армии и начальников тыла фронтов и армий. Начальником Тыла Советской Армии (он же начальник Главного управления тыла Советской Армии) был назначен крупный партийный работник и видный военный деятель заместитель Народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенант интендантской службы А. В. Хрулев. Бывший военный комиссар кавалерийской дивизии 1-й Конной армии, затем заместитель начальника политического управления Московского военного округа, начальник Центрального военно-финансового управления Наркомата по военным и морским делам, начальник Строительно-квартирного управления РККА, главный интендант Советской Армии А. В. Хрулев отлично знал нужды и потребности войск.

При начальнике Тыла было создано Главное управление тыла Советской Армии в составе: штаб начальника Тыла, Управление военных сообщений Советской Армии[108], Автодорожное управление Советской Армии, Инспекция начальника Тыла. Начальнику тыла Советской Армии были подчинены: Главное интендантское управление, Управление снабжения горючим, Санитарное и Ветеринарное управления. Заместителями начальника Тыла Советской Армии были назначены генерал-майоры М. В. Захаров и П. А. Ермолин, начальником штаба Тыла — генерал-майор интендантской службы П. В. Уткин, его заместителями — генерал-майор М. П. Миловский и генерал-майор интендантской службы П. И. Драчев. В сентябре 1941 г. начальником штаба Тыла был назначен М. П. Миловский, который занимал этот пост почти в течение всей войны. Военным комиссаром Главного управления тыла был назначен дивизионный комиссар В. А. Баюков.

19 августа 1941 г. была введена должность начальника тыла ВВС Советской Армии, а в мае 1942 г. — начальника тыла Военно-Морского Флота[109].

Положением об управлении тылом предусматривалось, что начальник Тыла Советской Армии ведает его организацией, перевозками войск и пополнений, подвозом всех видов материальных средств фронтам, эвакуацией раненых и больных, военного имущества. Ему вменялось в обязанность иметь сведения о наличии запасов военного имущества во фронтах (армиях) и на базах, об обеспеченности действующей армии всеми видами материальных средств. Начальник Тыла Советской Армии пользовался правами заместителя Народного комиссара обороны СССР.

Во фронтах и армиях были созданы управления тыла во главе с начальниками тыла фронтов, армий, являющимися заместителями командующих фронтами, армиями и подчиненными одновременно начальнику Тыла Советской Армии. Должности заместителей начальников штабов по тылу во фронтах и армиях были упразднены. Структура органов управления тылом во фронтах и армиях, права и обязанности должностных лиц были аналогичны установленным для центральных органов управления, но вместо штабов тыла создавались оргплановые отделы.

На должности начальников тыла фронтов — заместителей командующих войсками были назначены крупные военные работники, имевшие большой опыт управления войсками. Все кандидаты на должности начальников тыла фронтов 30 июля собрались в Кремле в кабинете Верховного Главнокомандующего. Среди них находились начальник академии Генерального штаба генерал-лейтенант В. К. Мордвинов, начальник Военной академии[110].

Обеспечение армии всем необходимым Верховный Главнокомандующий рассматривал как исключительно важную оперативную работу, неразрывно связанную с организацией ведения боевых действий войск. Перед каждым кандидатом, назначаемым на должность начальника тыла фронта, И. В. Сталин поставил конкретные задачи с учетом специфических условий, в которых действовали войска фронтов. 1 августа 1941 г. он подписал приказ о назначении начальниками тыла фронтов: Северного — генерала B. К. Мордвинова, Северо-Западного — генерала М. Г. Снегова, Западного — генерала В. Н. Курдюмова, Резервного — генерала М. С. Хозина, Юго-Западного — генерала И. Г. Советникова, Брянского — генерала М. А. Рейтера, Южного — генерала И. К. Смирнова.

Вновь создаваемые органы управления тылом немедленно приступали к работе. Для их эффективной деятельности необходимо было прежде всего создать работоспособный аппарат и организовать четкую работу центральных управлений, укрепить их опытными кадрами. Особое внимание обращалось на то, чтобы новая организационная структура самостоятельных органов централизованного управления тылом была тесно связана с народным хозяйством страны и отвечала требованиям маневренного характера войны. Только при наличии такой связи и постоянном знании оперативно-стратегической и тыловой обстановки центральные органы Тыла Советской Армии могли своевременно обеспечить войска действующей армии всем необходимым. Их задачами являлись: получение от народного хозяйства материальных средств, правильное распределение их и своевременная доставка фронтам, флотам и военным округам, бережное хранение и экономное расходование имевшихся ресурсов, организация и осуществление

Эффективной работе центрального аппарата Тыла Советской Армии в этот период способствовало четкое распределение обязанностей между заместителями начальника Тыла. Первый заместитель начальника Тыла Советской Армии генерал В. И. Виноградов, заменивший убывшего на фронт генерала М. В. Захарова, ведал общими вопросами, устройством стратегического тыла и тыла фронтов, центральными базами и вопросами подвоза. Заместитель начальника Тыла генерал П. А. Ермолин руководил вопросами материального обеспечения фронтов, отдельных армий и военных округов, и прежде всего работой управлений продовольственного и вещевого снабжения, участвовал в подготовке постановлений ГКО и Советского правительства. Генерал В. Е. Белокосков руководил работой автодорожной и квартирной служб.

Особое место в общей системе руководства тылом занял штаб начальника Тыла Советской Армии. Организационная структура штаба начальника Тыла Советской Армии как органа управления строилась с учетом возложенных на него задач. Первоначально в его состав входили отделы: планирования материального обеспечения действующей армии; планирования железнодорожных и автомобильных перевозок; организации учреждений тыла, эвакуации; кадров и общий. Опыт войны показал, что функции штаба начальника Тыла значительно шире, нежели это предусматривалось при его создании. Чтобы обеспечить начальнику Тыла Советской Армии надежное и четкое руководство, штаб следил за оперативно-стратегической и тыловой обстановкой на фронтах; вел учет обеспеченности фронтов и новых оперативных формирований всеми видами материальных средств и организовывал снабжение действующей армии всем необходимым; планировал подвоз материальных средств фронтам железнодорожным, водным и воздушным транспортом и контролировал его выполнение; планировал и осуществлял снабженческие перевозки автомобильным транспортом, а также занимался организационными вопросами и эвакуацией материальных средств и различного военного имущества из угрожаемых районов. Он координировал деятельность всех центральных довольствующих и обеспечивающих управлений, а также помогал заместителям начальника Тыла Советской Армии выполнять свои функциональные обязанности. В связи с этим в ходе войны совершенствовалась организационная структура штаба, изменялся его состав. Вскоре он имел отделы: оперативно-тыловой, организационный, учета материального обеспечения действующей армии и формирований; планирования железнодорожных перевозок боеприпасов, вооружения и техники; планирования автомобильных и авиационных перевозок; планирования интендантского снабжения, снабжения горючим и смазочными материалами и другие. Для работы в штабе начальника Тыла

Придавая исключительно важное значение своевременному и полному материальному обеспечению Советской Армии, ведущей тяжелую борьбу с врагом, Центральный Комитет Коммунистической партии привлек для непосредственного решения коренных вопросов снабжения армии видных государственных деятелей — наркома пищевой промышленности СССР В. П. Зотова, наркома заготовок СССР К. П. Субботина, наркома мясо-молочной промышленности СССР П. В. Смирнова, его заместителя М. Р. Линецкого, наркома торговли СССР А. В. Любимова, наркома нефтяной промышленности СССР И. К. Седина, наркомов текстильной и легкой промышленности СССР И. И. Акимова и С. Г. Лукина и других. На постоянную работу в центральные органы управления тылом были выдвинуты крупные специалисты различных отраслей народного хозяйства страны. Известный всей стране рабочий-обувщик, а затем заместитель наркома легкой промышленности СССР Н. С. Сметанин был назначен помощником начальника Управления вещевого снабжения Советской Армии; заместитель наркома торговли СССР А. И. Смирнов возглавил Главвоенторг; заместитель начальника Главнефтесбыта при Совете Народных Комиссаров СССР известный инженер-нефтяник М. И. Кормилицын был назначен начальником Управления снабжения горючим Советской Армии; бывший нарком заготовок СССР П. С. Степанов стал помощником начальника Управления продовольственного снабжения Советской Армии, а директор одной из крупнейших швейных фабрик Москвы А. К. Осина стала помощником главного интенданта Советской Армии по женскому обмундированию. Начальником Центрального управления военных сообщений Советской Армии (ЦУПВОСО) был назначен военинженер 1 ранга И. В. Ковалев. Автомобильно-дорожное управление возглавил генерал-майор технических войск 3. И. Кондратьев, руководивший в предвоенные годы строительством дорог в ряде районов страны. Эти назначения подняли авторитет нового руководства Тылом Советской Армии. Прибывшие из народного хозяйства специалисты хорошо знали предприятия отраслей промышленности страны, специфику их работы, местонахождение и размеры материальных запасов и сырья, обеспеченность топливом и электроэнергией, станочным оборудованием и квалифицированными кадрами, сильные и слабые стороны экономических районов в целом. Они пользовались большим авторитетом в союзных, республиканских и областных партийных и общественных организациях, знали многих директоров предприятий. Все это имело важное значение в деле укрепления тесных связей центральных органов управления тылом с народным хозяйством страны и сказалось на улучшении поставок для Советской Армии.

Общее планирование потребностей в материальных средствах, оперативных и снабженческих перевозках осуществлялось Генеральным штабом в соответствии с военно-политическими целями и стратегическими задачами военной кампании или стратегической операции. Конкретное же распределение запланированных ресурсов и доставку их фронтам, флотам и военным округам организовывал штаб начальника Тыла Советской Армии совместно с главными и центральными довольствующими и обеспечивающими управлениями Наркомата обороны под непосредственным руководством начальника Тыла Советской Армии.

Основным оперативно-тыловым документом органов стратегического тыла являлись директивы по тылу, которые отдавались фронтам, как правило, за подписью начальника Генерального штаба и начальника Тыла Советской Армии. Директивами обычно определялись для фронтов границы тыловых районов, фронтовые распорядительные станции (ФРС), выделяемые фронтам железнодорожные направления и пропускная способность на железнодорожных участках соседних фронтов, направления и сроки развертывания военно-автомобильных дорог (ВАД) центра, порядок размещения фронтовых тыловых частей на территории тыловых районов соседних фронтов, порядок материального обеспечения принимаемых или передаваемых фронтами войск, сроки готовности тыла фронтов. Такого содержания директивы по тылу отдавались на протяжении всей войны. Они, как оперативно-тыловой документ, себя полностью оправдали.

В летне-осенней оборонительной кампании 1941 г. очень быстро менялась обстановка на фронте. То в одном, то в другом месте фашистские войска глубоко вклинивались в нашу оборону, нарушая систему обеспечения войск, подвоза и эвакуации.

В этот критический период установилось тесное сотрудничество народных комиссариатов страны с центральными органами управления Тылом Советской Армии. Наркомы вместе с А. В. Хрулевым решали важнейшие проблемы общегосударственного и оборонного значения, вопросы улучшения тылового обеспечения войск фронтов и новых формирований Ставки Верховного Главнокомандования.

Одной из важнейших задач, вставших перед центральными органами управления тылом, являлось облегчение фронтового и армейского тыла, обеспечение большей его подвижности. Большое количество стационарных складов, баз и ремонтных мастерских во фронтах и армиях сковывало мобильность и маневренность тыла, до крайности затрудняло управление им. Так, в августе 1941 г. Юго-Западный фронт имел более 100 различных, в основном стационарных, складов. Каждая армия этого фронта имела до 25 складов, а также железнодорожные, бронетанковые,

В результате проведения мероприятий по облегчению оперативного тыла центральным управлениям пришлось взять на себя дополнительные заботы по содержанию ресурсов материальных средств, предназначенных для обеспечения действующей армии. В связи с этим решением Ставки Верховного Главнокомандования на всех важнейших стратегических направлениях были созданы базы центра НКО и центральные распорядительные станции (ЦРС), находившиеся в непосредственном подчинении начальника Тыла Советской Армии и предназначенные для накопления запасов, организации подвоза материальных средств фронтам и армиям, ремонта военного имущества и содействия фронтам в эвакуации раненых и больных, поврежденной боевой техники, трофейного и ненужного имущества. В состав баз входили: управление, склады по основным видам материальных средств, транспортные и ремонтные части, а также подразделения охраны и обслуживания. О значении баз можно судить хотя бы по тому, что начальники их являлись одновременно помощниками начальника Тыла Советской Армии. Начальники главных и центральных управлений НКО обязаны были своевременно сообщать начальникам баз планы снабжения фронтов по своим видам материальных средств.

Проверка состояния тылового обеспечения войск Волховского, Калининского и Западного фронтов, организованная начальником Тыла Советской Армии, показала, что в войсках недостаточно благополучно обстоит дело со сбережением материальных средств. Были вскрыты случаи потерь, разбазаривания и даже хищения снабженческих грузов, направляемых на фронт. Не все водители[111]. Эти меры сыграли очень важную роль в сохранении военного имущества и способствовали улучшению снабжения войск фронтов.

В этот же период пришлось коренным образом изменить порядок планирования обеспечения Советской Армии материальными средствами. В целях повышения ответственности за расходование материальных средств и их экономию в октябре 1941 г. приказом НКО были введены лимиты расхода боеприпасов, а затем и горючего. Превышать их никто не имел права без разрешения Ставки Верховного Главнокомандования. Наряду с этим были установлены новые нормы содержания материальных средств во всех звеньях тыла. Предусматривалось хранение боеприпасов: на фронтовых складах — до одного боекомплекта (вместо 8—10), на армейских — 0,75 боекомплекта (вместо 1–1,5), в войсках — 1,5, общие запасы боеприпасов во фронте — 3,25; запасы горючего на фронтовых складах — 2 заправки, продовольствия — 15 сутодач; для армейских складов соответственно — 1 заправка, 5 сутодач[112].

Вопросы обеспечения войск действующей армии материальными средствами, особенно боеприпасами, горючим, продовольствием, вещевым имуществом, постоянно находились под контролем начальника Тыла Советской Армии и его штаба. Для решения[113]. Опираясь на помощь органов тыла Советской Армии, текстильная промышленность успешно справилась с поставленной перед ней ГКО задачей.

Наряду с решением задач по всестороннему материальному обеспечению войск действующей армии на органы тыла всех его звеньев была возложена важная задача по доставке фронтовикам подарков населения. Советские люди, движимые безграничной любовью к своей Родине, ее Вооруженным Силам и жгучей ненавистью к врагу, с первых дней войны старались оказать всемерную помощь героическим защитникам социалистического Отечества. Развернулось всенародное патриотическое движение по созданию фонда обороны нашей Родины. Работая с огромным напряжением сил, с удвоенной, утроенной энергией, коллективы заводов и фабрик отчисляли часть заработанных денег на создание военных госпиталей, приобретение боевой техники. Рабочие, колхозники, представители советской трудовой интеллигенции сдавали в фонд обороны страны свои личные сбережения, драгоценности, изделия из золота, серебра, платины.

Только в течение первых 18 месяцев войны — к концу 1942 г. — от трудящихся Советского Союза в фонд обороны поступило 10,5 млрд. руб. наличными деньгами[114].

Почти одновременно с созданием фонда обороны в стране возникло массовое движение за сбор личных средств на строительство танковых колонн, эскадрилий боевых самолетов, бронепоездов, подводных лодок, боевых катеров, артиллерийских батарей и другого вооружения. В конце ноября 1941 г. по инициативе коллектива оренбургского завода имени С. М. Кирова и колхозников Шарлыкского района трудящиеся Чкаловской (Оренбургской) области приступили к сбору средств на строительство танковой колонны имени В. П. Чкалова. В начале декабря 1941 г. начался сбор средств на строительство танковой колонны имени М. В. Фрунзе в Ивановской, Омской и Челябинской областях, в Башкирской, Бурятской и Якутской автономных республиках. Трудящиеся Чкаловской области, передав фронтовикам построенную на свои средства танковую колонну, в октябре 1942 г. начали вносить деньги на строительство второй танковой колонны имени В. П. Чкалова[115].

Большой размах получил сбор средств на строительство боевых самолетов. Лишь в Пензенской области в сентябре 1942 г. для этой цели было собрано 14 млн. руб. Построенные на эти деньги восемь авиационных эскадрилий уже накануне 25-й годовщины Великого Октября были переданы воинам Сталинградского фронта. Труженики Тамбовской области собрали на строительство танковой колонны «Тамбовский колхозник» к декабрю 1942 г. 40 млн. руб. Через три дня газеты опубликовали сообщение о том, что труженики колхозных полей Саратовской области собрали на строительство эскадрилий боевых самолетов 33,5 млн. руб. Тамбовские и саратовские колхозники были первыми, кому в декабре 1942 г. от имени Советской Армии прислал благодарственные телеграммы Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин[116].

Таким образом, уже в первый период войны были построены на добровольные взносы трудящихся десятки танковых колонн и авиаэскадрилий.

Со всех концов страны на фронт направлялись посылки с теплыми вещами и продуктами для воинов переднего края, а также для раненых, находящихся в госпиталях. Эти подарки сдавались на базы, организованные в виде специальных отделов хранения при центральных, фронтовых и окружных продовольственных складах. На них подарки сортировались, комплектовались, а затем отправлялись адресатам. Ответственность за своевременную доставку и использование подарков строго по назначению постановлением

Массовое поступление на фронт теплых вещей и обуви помогло успешно решить проблему обеспечения ими войск в суровую первую зиму Великой Отечественной войны.

Только за три осенних месяца 1941 г. было собрано более 15 млн. штук различных теплых вещей (1175 тыс. пар валенок, более 500 тыс. полушубков, более 2 млн. овчин, свыше 4 500 тыс. пар шерстяных варежек, перчаток, чулок, меховых рукавиц и др.). Кроме того, было получено около 3 млн. кг шерсти, из которой затем изготовили сотни тысяч пар валенок, миллионы пар варежек[117]. За счет полученных от населения в 1941 г. теплых вещей и белья можно было одеть и обуть более 2 млн. воинов[118].

Такой огромной материальной поддержки народа не знала ни одна армия мира. «Наша Красная Армия прекрасно одета и обута и неплохо питается, — говорил М. И. Калинин 11 января 1942 г. на партийном активе г. Калинина. — Это засвидетельствованный всем миром факт, что наша страна сумела одеть свою армию лучше, чем гитлеровцы. А это на весах войны имеет очень большое значение»[119].

Устойчивость обеспечения войск действующей армии материальными средствами целиком и полностью зависела от возможностей подвоза их всеми видами транспорта. Для центральных и нижестоящих органов управления тылом обеспечение войск материальными средствами и подвоз их является единым процессом и главным в их работе. Поэтому с самого начала войны организации работы всех видов транспорта уделялось первостепенное и постоянное внимание со стороны Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО, Ставки Верховного Главнокомандования, центральных органов тыла, военных советов фронтов и армий, органов оперативного и[120].

Большие трудности возникли летом и осенью 1941 г. в работе железнодорожного транспорта. Узловые станции были переполнены поездами со снабженческими грузами в адрес фронтов и с эвакуационными грузами. Они представляли собой выгодные цели для бомбардировочной авиации противника. Из-за сложившейся обстановки порожняк подолгу задерживался на фронтовых дорогах, что резко снижало оборачиваемость подвижного состава. В целях наведения должного порядка на основные узловые станции прифронтовых железных дорог в начале сентября 1941 г. были назначены уполномоченные начальника Тыла Советской Армии. Облеченные большими полномочиями, они совместно с НКПС и органами военных сообщений приняли решительные меры к ускорению продвижения и разгрузки воинских эшелонов, сводили к минимуму переадресовки их, оказывали всемерную помощь в формировании поездов прямого следования для каждого фронта.

Для обеспечения бесперебойной работы прифронтовых железных дорог и сохранения воинских грузов, перевозимых речными пароходствами, предусматривалось усиление ПВО снабженческих, санитарных и восстановительных поездов, а также вооружение речных судов.

Штабом начальника Тыла Советской Армии осуществлялся систематический и жесткий контроль за воинскими снабженческими перевозками. При необходимости оказывалась действенная помощь

Для оперативных, снабженческих и эвакуационных воинских перевозок широко использовался водный транспорт, в том числе и подводные лодки. Важную роль в эвакуации раненых и в перевозках войск играла также транспортная авиация. За июль — сентябрь 1941 г. с ее помощью было эвакуировано из действующей армии в глубокий тыл 52,7 тыс. раненых[121].

Осенью 1941 г. сложилась тяжелая обстановка со снабжением войск на Калининском, Ленинградском, Волховском и Западном фронтах. Из-за слабого развития сети грунтовых дорог, распутицы и неимоверных трудностей в использовании автотранспорта снабженческие грузы доставлялись войскам крайне медленно. Для того чтобы найти выход из создавшегося положения, начальник Тыла Советской Армии предложил организовать конные обозы. По решению ГКО к 24 декабря 1941 г. было создано 76 гужтранспортных батальонов (по 250 пароконных повозок или саней), которые были распределены между фронтами. 19 гужтранспортных батальонов находилось в резерве Ставки Верховного Главнокомандования[122]. Эта мера положительно сказалась на снабжении войск названных фронтов. Вскоре стали появляться формирования оленьих упряжек на севере.

Одной из наиболее сложных задач, решаемых органами тыла различных звеньев, являлась организация медицинского обеспечения войск фронтов. Коммунистическая партия и Советское правительство, Ставка Верховного Главнокомандования, военные советы фронтов, центральные, фронтовые и армейские органы тыла буквально с первого дня войны проявляли особую заботу о раненых и больных советских воинах, об их своевременной эвакуации с поля боя, оказании им квалифицированной и специализированной медицинской помощи. Наряду с военными медиками многое делали в этом отношении также работники продовольственной

Наряду с мерами по усилению и коренной перестройке Тыла Советской Армии в целом Коммунистическая партия и Советское правительство уделяли серьезное внимание улучшению работы самих тыловых частей и учреждений, широко привлекая для этого партийные органы. Народный комиссар обороны СССР и Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота в своей директиве от 20 июля 1941 г. потребовали от военных советов, политорганов, военных комиссаров, «взять под неослабный контроль работу тыла снизу доверху (штабы, связь, склады, органы снабжения, обозы и т.д.), проникать во все «закоулки», добиться образцовой работы тыла по полному и своевременному обеспечению фронта всем необходимым»[123]. С целью решительного улучшения партийно-политической работы среди личного состава тыла действующей армии решением ЦК ВКП(б) в августе 1941 г. были созданы политические отделы тыловых частей и учреждений во фронтах и армиях, а также политотдел железнодорожных войск Советской Армии. Центральная печать и радио, а также фронтовые и армейские газеты стали широко освещать работу тыла Советских Вооруженных Сил, разъяснять его решающую роль во всестороннем обеспечении боевых действий войск. В передовой статье «Бесперебойно питать фронт боеприпасами, горючим, продовольствием» газета «Красная звезда» указывала: «Работники тыла всегда должны чувствовать себя на передовой линии. Тот, кто самоотверженно работает в тыловых органах, всего себя, без остатка, отдает порученному делу, тот подлинный герой Отечественной войны»[124].

Придавая большое значение поддержанию тесных взаимоотношений военного командования с местными партийными и советскими органами прифронтовой полосы, Центральный Комитет Коммунистической партии в ноябре 1941 г. принял постановление «О назначении одного из членов военного совета фронта и армии ответственным за снабжение частей». На эту должность назначались, как правило, видные партийные и хозяйственные руководители тех областей и республик, на территории которых действовали войска. Хорошо зная экономику своих районов, они содействовали мобилизации и эффективному использованию местных ресурсов для обеспечения войск фронтов. Кроме того, члены военных советов фронтов и армий мобилизовали коллективы заводов, фабрик, колхозов и совхозов на сохранение народного достояния, быстрейший демонтаж и эвакуацию из угрожаемых районов оборудования промышленных предприятий, народнохозяйственного и военного имущества.

Организуя тыловое обеспечение Советской Армии, начальник Тыла и его штаб координировали в определенной мере и деятельность центральных довольствующих и обеспечивающих управлений, не подчиненных непосредственно начальнику Тыла Советской Армии, но занимающихся снабжением войск по роду своей деятельности. К числу таких служб относилось прежде всего Главное артиллерийское управление (ГАУ) Советской Армии. Успех работы ГАУ по снабжению войск фронтов и новых воинских формирований вооружением, боеприпасами был немыслим без активной помощи со стороны начальника Тыла Советской Армии. То же самое можно сказать о работе органов артиллерийского снабжения фронтов и армий. В трудных условиях первых месяцев войны, когда промышленность не в состоянии была удовлетворить возросшие потребности войск фронтов в боеприпасах и возместить потери их фронтами и флотами, центральный аппарат Тыла Советской Армии в соответствии с решением ГКО и Ставки Верховного Главнокомандования принял самые срочные меры по доставке боеприпасов со складов Дальнего Востока, Забайкалья и Средней Азии Юго-Западному фронту, который в ходе сентябрьских боев за Киев и на Левобережной Украине понес большие потери, а также Западному, Калининскому и Брянскому фронтам, участвовавшим в битве под Москвой.

Штаб начальника Тыла Советской Армии, управления тыла фронтов и армий проделали огромную работу по организации и осуществлению возврата из войск стреляных гильз и спецукупорки, что имело важное значение для резкого увеличения производства боеприпасов. Дело в том, что из-за сокращения производства цветных металлов в стране и невозможности покрыть возросшую потребность в деревянной спецукупорке возникла угроза срыва плана снабжения фронтов боеприпасами. Этот вопрос встал уже в июле — августе 1941 г. Государственный Комитет Обороны обязал фронты и армии собирать на полях сражений гильзы и спецукупорку и возвращать их промышленности. Было определено, что без возврата установленного количества гильз и укупорки промышленности отпуск боеприпасов фронтам и отдельным армиям не производить. Вместе с тем устанавливались премии за перевыполнение плана возврата гильз и спецукупорки. Потребовалась большая организаторская работа всех звеньев тыла, умелое использование транспортных средств для перевозок. Ее осуществляли специально сформированные отделы и отделения штабов тыла. Это дало ощутимые результаты. Если в 1941 г. было возвращено на заводы промышленности всего 10 процентов укупорки, то в 1942 г. — более 50 процентов[125].

С коренной реорганизацией органов управления тылом Советской Армии в деятельности центрального аппарата сложилась[126].

Немалую заботу органов тыла оперативных объединений представляло решение такой важной задачи, как обеспечение эвакуации местного населения и материальных ценностей, имущества колхозов, совхозов, скота и лошадей из 20—50-километровой прифронтовой зоны, считая от линии фронта[127].

В начале войны значительную реорганизацию претерпели органы тыла Военно-Воздушных Сил Советской Армии. Как уже отмечалось, 19 августа 1941 г. приказом Народного комиссара обороны была введена должность начальника тыла Военно-Воздушных Сил Советской Армии — заместителя командующего ВВС Советской Армии по тылу. Ему были подчинены: управление устройства тыла, управление аэродромного строительства и управление интендантского снабжения. Начальником тыла ВВС Советской Армии был назначен генерал-майор авиации Н. А. Соколов-Соколенок, бывший начальник Военно-воздушной академии имени Жуковского. Одновременно с этим были созданы управления тыла ВВС фронтов, армий и военных округов, возглавляемые соответственно начальниками тыла авиации фронта, армии, округа.

С созданием самостоятельных органов управления тылом ВВС командующие и штабы получили возможность основное внимание уделить оперативному и боевому использованию авиации. Все вопросы тылового обеспечения авиации сосредоточились в руках начальника тыла. В первые месяцы войны части и учреждения аэродромного и материально-технического обеспечения были полностью выведены из состава авиационных соединений, что значительно повысило маневренность авиации. Авиационные базы, как лишнее звено между районами авиационного базирования и батальонами аэродромного обслуживания, были упразднены, что улучшило надежность и повысило оперативность обеспечения боевых действий авиации.

Проведенные Коммунистической партией меры по коренной перестройке и централизации управления тылом положительно сказались на его работе уже в ходе оборонительных боев летом и осенью 1941 г. на всем огромном советско-германском фронте. В ходе этих боев Советская Армия нанесла врагу тяжелые потери в живой силе и технике. Однако к началу октября 1941 г. обстановка оставалась тяжелой и напряженной. Имея превосходство в силах и средствах, противник стремился развить успех

Главный удар противник намеревался нанести на западном направлении и овладеть Москвой. Для этого готовилась крупная наступательная операция силами группы армий «Центр». Замысел ее заключался в уничтожении основных сил советских войск и обходе Москвы с севера и юга.

Работа тыла в битве под Москвой была особо напряженной. Наша страна находилась в то время в тяжелом положении. Выпуск военной продукции в октябре и ноябре был самым низким. Это вызвало чрезвычайные трудности в обеспечении действующих фронтов и новых формирований вооружением, боевой техникой, боеприпасами, обмундированием, снаряжением. Обеспеченность войск к началу оборонительного сражения была крайне низкой. Например, на фронтовых и армейских складах Западного фронта имелось всего по 0,2–0,3 боекомплекта основных видов боеприпасов. Исключительно трудными были условия подвоза. Очень быстро наступила суровая снежная зима. Автомобильного транспорта недоставало, железные дороги работали с огромным напряжением. Только на станции, примыкающие к столице, за период битвы под Москвой было выгружено 315 тыс. вагонов. При этом необходимо учесть, что обхода вокруг Москвы в то время не существовало, а из пяти подходивших с востока железнодорожных направлений два были заняты народнохозяйственными перевозками.

В таких условиях решающее значение приобрело экономное расходование материальных средств во фронтах, накопление запасов и резервов, особенно в распоряжении центра. Именно в этот период были введены твердые лимиты расхода боеприпасов (а позже — и горючего). Большую роль сыграло увеличение скорости движения транспортов на железных дорогах, которую благодаря введению регулировочных графиков удалось довести до 600–800 км в сутки. Принятые меры позволили в ходе оборонительного сражения не только обеспечить восполнение текущего расхода, но и создать значительные запасы на армейских, фронтовых складах и базах центра. Так, к началу контрнаступления войска Западного фронта имели 2–3 боекомплекта боеприпасов, 5–6 заправок горючего, 10–12 сутодач продовольствия и фуража.

Энергичные меры по всестороннему тыловому обеспечению войск принимали центральные органы тыла Советской Армии. Они непосредственно занимались снабжением армий со своих складов, минуя фронтовое звено, что ускоряло поступление грузов в войска. Наличие густой сети коммуникаций и близость центральных складов позволяли ограничить глубину фронтовых тыловых

Сдерживая натиск немецко-фашистских войск, рвавшихся в глубь нашей Родины, советские воины проявляли образцы героизма и мужества. Вместе с ними самоотверженно действовали воины тыла. Они с самого начала боевых действий обеспечивали бойцов переднего края боеприпасами и пищей, оказывали медицинскую помощь и эвакуировали раненых, а при необходимости сами становились в строй и с оружием в руках уничтожали врага. Обороной Брестской крепости руководил участник гражданской войны, член партии с 1918 г., помощник командира 44-го стрелкового полка по снабжению капитан И. Н. Зубачев. Повар рядовой Ф. В. Рябов в условиях напряженного боя снабжал продовольствием ее отважных защитников. 29 июня во время отражения атаки противника он бросился с гранатами в руках на гитлеровцев, а затем закрыл грудью своего командира.

Военфельдшер Р. И. Абакумова под огнем противника выносила на себе тяжелораненых бойцов в укрытия, оказывала им помощь. Она спасла жизнь многим красноармейцам и командирам.

С первых дней войны в составе 22-й армии почти у самой границы начал работать 4714-й полевой подвижной госпиталь. Вместе с войсками он отходил, не один раз был в окружении. В июле 1941 г. госпиталь развернулся в лесу, в 15 км от г. Невель. Палаток не хватало. Операционную и перевязочную разместили в шалашах и землянках. За шесть дней боев поступило около 2000 раненых непосредственно из полковых и батальонных медицинских пунктов. Госпиталь переместился в Великие Луки только после того, как противник захватил Невель. Приняв за два дня свыше 1000 раненых, он перешел на ст. Кунья, где в течение месяца оказал квалифицированную хирургическую помощь более 6000 раненых. 22 августа сюда прорвалось более ста немецких танков и бронемашин. Госпиталь оказался отрезанным от своих войск. Отдельными группами личный состав вместе с ранеными вышел из окружения. После доукомплектования госпиталь продолжал выполнять свои функции.

За образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом доблесть и мужество 4714-й госпиталь был награжден орденом Красной Звезды с вручением Грамоты Президиума Верховного Совета СССР и Красного знамени.

Героический подвиг в первые дни войны под Витебском совершил комсомолец младший лейтенант медицинской службы С. А. Богомолов.

Одна из батарей минометного дивизиона, комсоргом которого был военфельдшер С. А. Богомолов, выдвинулась в район нашего плацдарма на правом берегу р. Черница и поддерживала огнем

Родина высоко оценила стойкость и бесстрашие минометчиков. Все они были награждены орденами, а младший лейтенант медицинской службы С. А. Богомолов удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Начальник военных сообщений 3-й армии бригадный комиссар И. П. Баринов в период отхода войск армии возглавил организованную им подрывную железнодорожную летучку и лично руководил проведением заградительных работ на железнодорожном участке хутор Михайловский — Навля. В бою с прорвавшимися танками противника бригадный комиссар погиб смертью героя.

Железнодорожным войскам зачастую приходилось проводить заграждения под вражеским огнем и вступать в бои с частями противника. Характерными в этом отношении являются боевые действия 28-й отдельной железнодорожной бригады, которая упорной и активной обороной, сочетавшейся с контратаками, прочно прикрыла фланг 12-й армии, нанеся врагу большие потери в живой силе и технике.

За проявленную отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками, за стойкость, мужество, высокую дисциплинированность и организованность, за героизм личного состава 28-я отдельная железнодорожная бригада была преобразована в 1-ю отдельную гвардейскую железнодорожную бригаду.

Личный состав железнодорожных войск Советской Армии выполнил огромный объем работ по заграждению и разрушению железных дорог. В августе — октябре 1941 г. заграждение железных дорог было проведено по всем основным коммуникациям и рокадам на северо-западном, западном и юго-западном направлениях. Это привело к тому, что в разгар сражения под Москвой немецкая группа армий «Центр» получала в среднем в сутки только 23 эшелона вместо требующихся 70[128].

Бессмертный подвиг совершил сержант 76-го путевого батальона 1-й железнодорожной бригады В. П. Мирошниченко. Возглавляя команду подрывников, он получил приказ на подрыв моста через Снопоть, когда на противоположном берегу реки появились фашистские мотоциклисты. Вражеский обстрел повредил провод к подрывной машинке. Тогда Мирошниченко подполз вплотную

Самоотверженная работа советских железнодорожников вместе с работниками органов военных сообщений во время битвы под Москвой способствовала тому, что за короткий срок в район столицы было перевезено 39 дивизий, 42 бригады и другие части[129]. Существенную помощь действующей армии в подвозе материальных средств оказали гужтранспортные батальоны (санные конные обозы), доставлявшие грузы по бездорожью.

Активно работали органы тыла Западного фронта во главе с генерал-майором В. П. Виноградовым. К октябрю 1941 г. во фронте и армиях было завершено в основном доукомплектование и формирование тыловых частей и учреждений. Размещались органы тыла фронта, и в первую очередь склады с запасами материальных средств, как правило, вдоль железных и автомобильных дорог. Каждой армии на железных дорогах фронта назначались выгрузочные станции. В районе этих станций обычно располагались и армейские базы.

С переходом советских войск в контрнаступление значительно изменились характер, объем задач тыла и условия их выполнения. Только одному Западному фронту ежесуточно требовалось 10 тыс. т материальных средств. Особенно большая потребность была в боеприпасах и горючем. Обеспечение же ими войск было затруднено из-за нехватки транспортных средств, сложных дорожных условий и низких темпов восстановления железных дорог.

Учитывая тяжелое положение с подвозом, Ставка Верховного Главнокомандования выделяла фронтам транспорт из своего резерва. Иногда материальные средства, особенно боеприпасы, минуя склады центра и фронтов, направлялись непосредственно в армии и даже дивизии. В некоторых случаях боеприпасы доставлялись из Москвы самолетами, например в район Тулы, для зенитных частей 50-й армии и приданных ей гвардейских минометных дивизионов[130].

Однако, несмотря на принятые меры по мобилизации внутренних ресурсов и помощь Ставки транспортом, трудности с подвозом не были полностью преодолены, и войска испытывали недостаток в материальных средствах в ходе всего контрнаступления. Это явилось одной из причин незавершенности наступательных операций советских войск зимой 1941/42 года.

Сложную и ответственную работу выполнял Тыл Советской Армии при обороне Ленинграда. Противнику удалось блокировать город с трехмиллионным населением, имевший крайне ограниченные запасы продовольствия и топлива. Задачи обороны слились[131].

Но возможности транспортной авиации были ограничены. Потребовалось срочно организовать перевозки через Ладожское озеро. Однако этот единственный путь связи со страной не был оборудован пристанями, подъездными путями. Не хватало барж, буксиров. По решениям Военного совета Ленфронта в короткий срок силами войск и рабочих был построен порт Осиновец на западном берегу озера. Но почти все озерные баржи и буксиры оказались запертыми в Неве. Работники речного флота и военные моряки проявили много изобретательности по изысканию перевозочных средств. В затонах Новой Ладоги разыскали списанные суда и отремонтировали 27 барж под сухие грузы. Продовольствие, боеприпасы, горючее в порт Новая Ладога доставляли по железной дороге органы Тыла Советской Армии, которые осуществляли также погрузочно-разгрузочные работы. 12 сентября первые две баржи с зерном поступили в Осиновец. В целях увеличения объема перевозок в районе Волховстроя заместитель начальника Тыла Советской Армии генерал-майор П. А. Ермолин вместе с заместителем наркома речного флота А. А. Лукьяновым и группой офицеров центрального аппарата тыла наладил изготовление больших озерных барж. Ни осенние штормы, ни интенсивные удары вражеской авиации не могли подорвать решимости воинов тыла. С 10 сентября по 15 ноября 1941 г. малочисленные суда Ладоги доставили в Ленинград около 45 тыс. т грузов (главным образом продовольствия) и эвакуировали 33,5 тыс. человек.

С началом ледостава на Ладожском озере начала действовать ледовая трасса — Дорога жизни. Ответственным за организацию перевозки грузов был начальник тыла Ленинградского фронта генерал Ф. Н. Лагунов, непосредственное руководство военно-автомобильной дорогой возглавили заместитель начальника тыла фронта А. М. Шилов и военный комиссар генерал И. В. Шикин.[132], вывезено около 3700 вагонов промышленного оборудования, цветных металлов.

Организацию эвакуации ленинградцев осуществлял заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР А. Н. Косыгин. В первую очередь вывозили детей, женщин, больных, престарелых. Для быстрого решения этой задачи из многих городов страны — Москвы, Ярославля, Горького и др. — в Ленинград были направлены колонны автобусов с двумя сменами шоферов.

Военный совет Ленинградского фронта повседневно интересовался работой ледовой трассы, оказывал всевозможную помощь. Были выделены автомобильные и дорожные части, зенитные дивизионы, истребительная авиация и наземные войска. Деятельность ледовой трассы проходила в тяжелейших условиях — под бомбежками авиации противника и артиллерийскими обстрелами. Метели и морозы ограничивали движение, штормовые ветры перемещали ледяные поля, часто образовывались разводья и торосы. Но Дорога жизни действовала. Ленинград не сдавался.

Подлинными героями ладожской трассы стали водители коммунисты А. П. Бойкин, Ф. Б. Емельянов, А. П. Кондрин, И. С. Патека, В. И. Сердюк, М. С. Твердохлебов, В. Д. Тишков и многие другие.

Опыт работы тыла в битве под Москвой и в других сражениях первого периода войны имел важное значение. Он подтвердил, что принятая в августе 1941 г. новая структура органов управления тылом, основанная на принципе строгой централизации, в основном соответствует условиям ведения войны, организационной структуре Вооруженных Сил и сложившейся в стране экономической обстановке.

Объединение под руководством начальника тыла организации тыла, снабжения действующей армии материальными средствами, подвоза и эвакуации дало возможность оперативно решать главные задачи тыла, упорядочить обеспечение войск боеприпасами, горючим, продовольствием, различным имуществом и наиболее рационально использовать все виды транспорта.

Начальник Тыла Советской Армии генерал А. В. Хрулев в своем докладе Народному комиссару обороны в апреле 1942 г. указывал: «Десятимесячная практика показала, что сформированные управления тыла фронтов и армий оказались жизнеспособными и целиком оправдали свое назначение. Начальники тыла фронтов и армий на деле являются полномочными заместителями[133].

Страна напрягла все свои силы, чтобы удовлетворить фронт всем необходимым. Народнохозяйственным планом на третий квартал 1941 г., утвержденным ЦК ВКП(б) и СНК СССР 30 июня 1941 г., предусматривалось увеличение производства военной продукции по сравнению с довоенным планом на 26 процентов[134]. Большинство промышленных предприятий переключалось на выпуск военной продукции. Намечалось строительство новых военных заводов, электростанций, предприятий топливной, металлургической, химической промышленности в районах Поволжья, Урала, Западной Сибири.

В целях быстрой мобилизации всех сил страны для удовлетворения нужд фронта по решению Политбюро ЦК партии 30 июня 1941 г. был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством Генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина. В руках этого чрезвычайного органа сосредоточивалась вся полнота власти в стране, государственное, военное и хозяйственное руководство. Он объединял деятельность всех государственных и военных учреждений, партийных, профсоюзных и комсомольских организаций. Постановления ГКО имели силу законов военного времени. Члены Государственного Комитета Обороны и Центрального Комитета партии А. А. Андреев, Н. А. Вознесенский, М. И. Калинин, А. Н. Косыгин, В. А. Малышев, А. И. Микоян, Н. М. Шверник и другие лично занимались вопросами обеспечения Вооруженных Сил, возглавляли участки этой ответственной работы. Н. А. Вознесенский руководил развитием производства вооружения и боеприпасов. А. Н. Косыгин организовывал производство обмундирования и обуви для армии и флота. А. И. Микоян ведал вопросами обеспечения Вооруженных Сил горючим, продовольствием и вещевым имуществом. А. А. Андреев отвечал за работу железнодорожного транспорта и возглавлял Комитет по обслуживанию раненых и больных. Опытные партийные и хозяйственные работники возглавляли основные промышленные наркоматы: А. И. Шахурин — авиационной промышленности; В. А. Малышев — среднего машиностроения, а затем танковой промышленности; Д. Ф. Устинов — вооружения; П. И. Паршин — минометной промышленности; Б. Л. Ванников — боеприпасов; И. Ф. Тевосян — черной металлургии; А. И. Ефремов — станкостроительной промышленности; В. В. Вахрушев — угольной.

Центральный Комитет партии осуществлял общее руководство эвакуацией. Он сосредоточил на решении этой чрезвычайно важной

24 июня по решению Политбюро ЦК партии был создан Совет эвакуации во главе с Н. М. Шверником, его заместителями были А. Н. Косыгин и М. Г. Первухин. С конца июня по декабрь 1941 г. из Белоруссии, с Украины, из Молдавии, Прибалтийских республик, западных областей РСФСР было эвакуировано на Урал, в Сибирь, Поволжье и Казахстан 10 млн. человек, 1523 промышленных предприятия, в том числе 1360 крупных, в основном военных заводов[135], около 11 тыс. тракторов, большое количество скота, имущества колхозов, совхозов и МТС.

К решению задач по эвакуации были привлечены органы стратегического и оперативного тыла Советской Армии. На западе они содействовали быстрейшему демонтажу оборудования и погрузке его в вагоны. На востоке — энергично помогали местным властям в разгрузке поездов, а также в налаживании производства, выделяя для этого рабочую силу и транспорт.

Развертывание военного производства было сопряжено с неимоверными трудностями. Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев отмечал, что «по сути дела, целая индустриальная страна была перемещена на тысячи километров. Там, на необжитых местах, часто под открытым небом, машины и станки буквально с железнодорожных платформ пускались в дело»[136]. Трудности заключались еще и в том, что средняя численность рабочих и служащих в народном хозяйстве уменьшилась с 31,8 млн. человек в первом полугодии 1941 г. до 22,8 во втором полугодии и до 18,4 млн. человек в 1942 г.[137] Недостаток рабочих восполнялся введением нового трудового режима. Был увеличен рабочий день, отменены очередные и дополнительные отпуска, введены обязательные сверхурочные работы. Все рабочие и служащие военной промышленности объявлялись мобилизованными. Советский народ был преисполнен трудового энтузиазма. Взамен ушедших на фронт мужчин к станкам становились женщины, юноши и люди старшего поколения. Колхозники, рабочие совхозов и МТС работали не жалея сил, чтобы убрать урожай и выполнить план поставок сельскохозяйственной продукции 1941 года. Тысячи колхозников, не дожидаясь уборки и обмолота хлебов нового урожая, сдавали государству зерно из своих прошлогодних запасов.

Важные коррективы были внесены в работу всех отраслей народного хозяйства. ГКО в июле 1941 г. была определена основная линия хозяйственной политики в условиях вынужденной эвакуации промышленности из угрожаемых районов на восток. Составление военно-хозяйственного плана обеспечения обороны страны

Особое внимание уделялось быстрейшему вводу в строй заводов, производивших самолеты, авиамоторы, танки, артиллерийские системы всех калибров, стрелковое вооружение, боеприпасы. В этих же районах планировалось развитие легкой и пищевой промышленности, создание государственных резервов топлива, горючего, металла, продовольствия и промышленных товаров за счет текущего производства и за счет эвакуации ресурсов из западных областей Советского Союза.

Перестраивался на военный лад транспорт. То, что казалось раньше невозможным, становилось обычным в суровое время войны. Железнодорожники перешли на сверхскоростные графики, стали формировать сдвоенные и строенные поезда, пропуская их безостановочно к районам выгрузки. Самоотверженно трудились работники морского и речного транспорта. В целях улучшения планирования и регулирования перевозок железнодорожным, морским и речным транспортом, координации их усилий на решение главных задач в феврале 1942 г. при ГКО был образован Транспортный комитет.

Особое внимание партия и правительство уделяли железнодорожному транспорту, который в 1942 г. пережил наибольшее снижение уровня своей эксплуатационной работы, вызванное прежде всего потерей около половины самой развитой части железнодорожной сети, громадным уроном, нанесенным врагом советским магистралям, резким сужением их материально-технической базы, нехваткой топлива, электроэнергии и т.д. В 1942 г. парк паровозов уменьшился на железнодорожной сети на 14 процентов, парк товарных вагонов — на 21. Количество вагоноремонтных заводов сократилось по сравнению с 1940 г. с 32 до 16, вагонных депо — со 182 до 98, пунктов технического осмотра — с 19 398 до 870 и т.д. Грузооборот железных дорог с 1940 по 1942 г. уменьшился с 592,6 млн. т до 277,2 млн. т, то есть более чем в 2,1 раза[138].

В сложившейся обстановке потребовалось в первую очередь принять срочные меры по укреплению руководства транспортом. Постановлением ГКО от 25 марта 1942 г.[139] народным комиссаром путей сообщения по совместительству был назначен заместитель

«Я отдаю себе отчет в том, как сложна и ответственна выполняемая вами работа начальника тыла Красной Армии. Но снабжение фронтов — это прежде всего подвоз. Поэтому соединение в одном лице двух должностей — наркома путей сообщения и начальника тыла позволит наиболее надежно решить вопрос о подаче в действующую армию всего, что необходимо для разгрома врага. На посту наркома путей сообщения вы станете ближе ко всему народному хозяйству, которое тесно соприкасается с железнодорожным транспортом и во многом от него зависит…»[140]

Совершенствовалась также структура центрального аппарата тыла. Был усилен Штаб начальника Тыла Советской Армии, в первую очередь звенья, организующие подвоз, созданы Главное управление продовольственного снабжения и трофейная служба. В целях улучшения руководства восстановлением автомобильных дорог дорожные части НКВД были переданы автодорожной службе Советской Армии, а органы управления Гушосдора НКВД расформированы. Вместо грунтовых участков развертывались военно-автомобильные дороги.

Дальнейшее развитие получила структура органов управления тылом. В мае 1942 г. во фронтах вводилась должность заместителя начальника тыла и вместо оргплановых отделов во фронтах и армиях создавались штабы тыла. Службы снабжения — артиллерийского, автобронетанкового, инженерного, связи, химического и другие — по вопросам общей организации тыла, планирования снабжения, подвоза и эвакуации были подчинены начальнику тыла — заместителю командующего войсками фронта (армией) по тылу. При этом ответственность за снабжение войск всеми видами материальных средств была оставлена за соответствующими начальниками родов войск и служб фронта (армии). В корпусах и дивизиях вводилась должность заместителя командира корпуса, дивизии по тылу[141]. Это позволило целенаправленно и своевременно решать основные вопросы тылового обеспечения войск в операциях и резко повысить оперативность управления тылом.

В первый период войны в действующей армии были созданы полевые подвижные госпитали (ППГ), способные работать в полевых условиях, а также сортировочно-эвакуационные госпитали (СЭГ) и госпитали для легкораненых, что дало возможность улучшить всю организацию лечебно-эвакуационного дела и ускорить возвращение в строй выздоровевших военнослужащих. Больше внимания стало уделяться партийно-политической работе и культурно-массовому[142].

Огромная работа в первый период войны была проделана по подготовке офицерских кадров тыла. Этим занимались военные академии и училища, учебный процесс которых был перестроен с учетом потребностей военного времени. Для подготовки в короткие сроки младших офицеров была создана широкая сеть курсов и школ. Интендантская академия Советской Армии в целях приведения учебной деятельности в соответствие с задачами подготовки кадров для организации тыла и военного снабжения Советской Армии была реорганизована в Военную академию тыла и снабжения. Она имела факультет тыла, готовивший командиров — организаторов тыла войсковых соединений, армий и фронтов, а также трехмесячные курсы усовершенствования старшего начальствующего состава. Подготовка медицинских специалистов осуществлялась в трех военно-медицинских академиях, трех училищах, школах подготовки младших фельдшеров. Специалисты военных сообщений готовились в Военно-транспортной академии и училище ВОСО; офицерский состав продовольственной и вещевой служб — в интендантском училище и на интендантских курсах; врачи и фельдшера ветеринарной службы — в Военно-ветеринарной академии Советской Армии и Военно-ветеринарном училище.

Наряду с этим продолжалось укрепление органов тыла опытными, подготовленными кадрами. На работу в центральный аппарат и на должности начальников тыла фронтов и армий пришли крупные военно-хозяйственные работники — генералы Д. И. Андреев, Н. П. Анисимов, В. П. Виноградов, Ф. Н. Лагунов и другие.

Генералы и офицеры тыла в тяжелый первый период войны приобрели большой опыт тылового обеспечения как оборонительных, так и крупных наступательных операций.

Не добившись осуществления своих коварных замыслов на московском направлении, гитлеровское командование сосредоточило свои усилия на южном крыле советско-германского фронта. Летом 1942 г. противник захватил важные промышленные и индустриальные районы нашей страны — Донбасс и Северный Кавказ. Его выход на железнодорожные и водные коммуникации, связывающие центральные и южные районы страны, значительно осложнил работу промышленности и снабжение армии. Особое место в летне-осенней кампании 1942 г. заняло сталинградское направление, на котором развернулись ожесточенные бои.

Работа тыла на этом направлении осуществлялась в чрезвычайно сложной обстановке. При отходе наших войск к переправе через Дон Южный фронт потерял значительную часть своих тыловых частей и учреждений, а также автотранспорта. Все железные и автомобильные дороги с запада в сторону Сталинграда и Кавказа оказались прерванными, а Волга минировалась авиацией

По решению ГКО начала строиться железнодорожная рокада от Саратова до Сталинграда, железная дорога от Астрахани до Кизляра и мост через Волгу у Астрахани, что в перспективе имело важное значение для снабжения фронтов. Огромную работу по перевозке войск через Волгу, доставке материальных средств и эвакуации раненых выполняли речники Нижне-Волжского пароходства и личный состав Волжской военной флотилии. На кораблях, паромных буксирах, баркасах, речных трамваях только за оборонительный период было перевезено 124 тыс. человек, 20,4 тыс. лошадей, около 300 орудий, 121 танк, 1740 автомашин и свыше 250 тыс. т различных материальных средств[143].

В первый, самый тяжелый для нашей Родины и ее Вооруженных Сил период Великой Отечественной войны еще глубже раскрылась руководящая роль партии, ее связь с массами. Под руководством

В ходе первого периода войны, длившегося около 17 месяцев, был сорван гитлеровский план «молниеносной войны», нанесен огромный урон немецко-фашистской армии, ликвидированы ее преимущества, вытекавшие из внезапного нападения, созданы предпосылки для коренного перелома не только в Великой Отечественной войне, но и во всей второй мировой войне. В ходе войны изменились Вооруженные Силы. Их состав и структура были приведены в соответствие с условиями ведения войны и задачами, которые им приходилось решать в борьбе против немецко-фашистских захватчиков.

Тыл Советской Армии в первом периоде войны был перестроен и централизован. Рельефно обозначилось его высшее звено — стратегический тыл, который аккумулировал силы и средства центрального подчинения и ресурсы, выделяемые Ставкой ВГК для непосредственного обеспечения армии и флота. Это позволило более эффективно обеспечивать действующую армию боеприпасами, горючим, продовольствием, быстро эвакуировать раненых. Общее руководство стратегическим тылом осуществлял Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного Главнокомандования, а непосредственное — заместитель Народного комиссара обороны — начальник Тыла Советской Армии. Вновь созданные органы управления стратегическим тылом были тесно связаны с Госпланом, наркоматами, партийными, советскими и хозяйственными организациями. Они обеспечили правильное использование материальных ресурсов, которые страна давала фронту, их своевременную доставку в действующую армию. Генеральный штаб оказывал решающее влияние на организацию тылового обеспечения фронтов и флотов в процессе оперативно-стратегического планирования, определяя основные задачи тыла и потребность в материальных ресурсах.

Полученный опыт по всестороннему тыловому обеспечению войск как при ведении войсками оборонительных операций, так и в контрнаступлении и в общем наступлении был использован для дальнейшего улучшения структуры органов тыла и совершенствования методов их работы.

Для Тыла Советской Армии это был период становления, развития и совершенствования способов всестороннего тылового обеспечения войск в различной оперативно-стратегической обстановке, в трудных условиях перевода народного хозяйства на военные рельсы. Проделав огромную работу в ходе оборонительных сражений, в контрнаступлении и в общем наступлении, тыл Советской Армии накопил необходимый опыт и был готов к обеспечению войск в более широких наступательных операциях.

Тыл Советской Армии во втором периоде войны

К ноябрю 1942 г. обстановка на советско-германском фронте продолжала оставаться напряженной. Противник оккупировал значительную часть территории нашей страны, на которой до войны проживало 41,9 процента всего населения Советского государства, выпускалась треть валовой продукции промышленности СССР, до 71 процента чугуна, около 60 процентов стали, находилось 47 процентов всех посевных площадей[144]. Фашистские войска стояли в 150–200 км от нашей столицы. Ожесточенные боевые действия велись в Сталинграде и предгорьях Кавказа. Однако наступательные возможности врага уже иссякали.

Коммунистическая партия своей титанической организаторской деятельностью мобилизовала советский народ на героическое сопротивление на фронте и самоотверженный труд в тылу, подготовила условия для коренного перелома в войне. В ходе летне-осенней кампании 1942 г., особенно в оборонительном сражении на Волге, Советская Армия стойкой обороной и мощными контратаками истощила ударные группировки врага. Самое тяжелое время для нашей Родины осталось позади. Страна превратилась в единый боевой лагерь, в неиссякаемый источник материальных и духовных сил Советской Армии. Перестройка народного хозяйства Советского Союза на нужды войны была завершена к середине 1942 г. В 1942 г. было произведено чугуна 4,8 млн. т, стали — 8,1 млн. т, проката — 5,4 млн. т. Резко возросла роль восточных районов, которые стали основной военно-промышленной базой страны. Урал и Западная Сибирь в 1942 г. дали 97,4 процента чугуна, 81,8 процента стали, 84 процента проката, а Казахстан — свыше 85 процентов свинца и более 50 процентов медной руды, произведенных в Советском Союзе. Возросла добыча угля в Кузбассе, Караганде и на Южном Урале. Однако из-за потери Донбасса в 1942 г. было добыто угля 75,5 млн. т, или 46 процентов уровня 1940 г. Не хватало нефти и электроэнергии. Наряду с увеличением их производства в восточных районах принимались меры по строжайшей экономии[145]. Производство военной продукции в 1942 г. по сравнению с 1940 г. увеличилось на Урале более чем в 5 раз, в Поволжье — в 9 раз, в Западной Сибири — в 27 раз[146].

Рабочие, служащие, колхозники, проявляя массовый трудовой героизм, повышали производительность труда, делали все возможное для помощи фронту. На предприятиях развернулось движение за выполнение ежедневно двух норм: одной за себя, а другой за товарища ушедшего на фронт. В стране ширилось патриотическое движение за создание фонда обороны. Советские люди на[147]. Только с декабря 1942 г. по апрель 1943 г. трудящиеся сдали свыше 7 млн. руб. для вооружения Советской Армии[148].

Промышленность давала все больше и больше первоклассного вооружения для Советских Вооруженных Сил. Преимущества социалистической экономики позволили сконцентрировать основные усилия на производстве боевой техники и сократить до предела расход металла и топлива на все остальные нужды. Если объем валовой продукции в 1942 г. в целом по стране составил 77 процентов к 1940 г., а численность рабочих и служащих — 59 процентов, то производство боевой техники, вооружения и боеприпасов увеличилось до 186 процентов. В 1942 г. было произведено 25 436 самолетов, 24 668 танков, 29 561 артиллерийское орудие, 3237 установок реактивных минометов — значительно больше, чем в фашистской Германии. При этом новая боевая техника по своим качествам не только не уступала немецкой, но по ряду показателей и превосходила ее. Это были истребители Як-7, Лa-5, штурмовики Ил-2 и бомбардировщики Пе-2, новые артиллерийские орудия. Лучший в мире танк Т-34 составил половину всех выпущенных танков[149]. Советское военное командование смогло перевооружить действующую армию новой боевой техникой и создать крупные стратегические резервы — соединения и объединения стрелковых и бронетанковых войск, артиллерии и авиации.

Благодаря усилиям партии и советского народа к ноябрю 1942 г. наряду с ростом численности действующей армии повысилась ее ударная и огневая мощь. К этому времени она уже начала превосходить в силах и средствах войска противника[150]. В создавшейся обстановке Центральный Комитет партии и советское Верховное Главнокомандование решили вырвать стратегическую инициативу из рук противника, нанести ему тяжелое поражение и добиться коренного перелома в ходе войны. Для этого было подготовлено контрнаступление под Сталинградом. Время для перехода в контрнаступление было выбрано с учетом того, что главные силы противника уже перешли к обороне, но не успели еще закрепиться и накопить резервы. Ставке ВГК удалось скрыть от

«Победа под Сталинградом, — говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев в своей речи на открытии памятника-ансамбля в Волгограде, — была не просто победой, она была историческим подвигом. А подлинная мера всякого подвига может быть справедливо оценена только тогда, когда мы до конца представим себе — среди каких трудностей, в какой обстановке он был совершен»[151].

Эти трудности испытывали в то тревожное время вся страна, Вооруженные Силы и их Тыл. Свои задачи органам тыла в Сталинградской операции приходилось выполнять в чрезвычайно сложной обстановке. В ходе оборонительного сражения тыловые части и учреждения понесли значительные потери, запасы материальных средств в войсках в результате непрерывных боев были израсходованы, а на складах армий и фронтов — истощены. Склады центрального подчинения находились на большом удалении от района боевых действий. В прифронтовой зоне не было достаточно густой сети железных и шоссейных дорог, что осложняло сосредоточение резервов и подачу материальных средств войскам. Начертание железных дорог в районе Сталинграда (в основном рокадные, с малой пропускной способностью), было крайне неблагоприятным. Однопутные железнодорожные участки не обеспечивали прием, пропуск и выгрузку войск и грузов. Так, например, железная дорога Саратов — Урбах — Баскунчак — Астрахань имела пропускную способность всего 6–8 пар поездов в сутки. Отрицательно сказывалось отсутствие постоянных железнодорожных и автомобильных мостов через Волгу. Противник постоянно наносил бомбовые удары по дорогам, периодически минировал Волгу, и без траления фарватера движение судов совершенно исключалось. Железные дороги в районе Сталинграда, особенно узловые станции, систематически подвергались налетам авиации противника. Только с 1 июня по 31 декабря 1942 г. было совершено около 20 тыс. самолето-налетов и сброшено более 50 тыс. бомб. Все это затрудняло готовность войск к контрнаступлению.

Центральный аппарат Тыла Советской Армии уделял особое внимание подготовке тыла фронтов сталинградского направления. Заместитель Народного комиссара обороны — начальник Тыла Советской Армии генерал А. В. Хрулев уже в сентябре 1942 г. принял участие в разработке плана наступательной операции «Уран»[152]. Начальникам центральных управлений НКО своевременно были поставлены конкретные задачи по накоплению ресурсов материальных средств, перемещению баз снабжения, улучшению работы коммуникаций, ремонту техники, развертыванию медицинских учреждений, подготовке тыловых частей и учреждений. Центр развернул базы снабжения (для Сталинградского и Южного фронтов — в Саратове, для Брянского фронта — в Вольске) и принял самые энергичные меры по оказанию помощи фронтам в заблаговременном накоплении необходимых запасов материальных средств, приближении их к войскам. По решению Государственного Комитета Обороны с низовьев Волги было перемещено в районы городов Саратов и Батраки 41 тыс. т горючего[153].

Запасы материальных средств подавались во фронты всеми видами транспорта. Однако в связи с сильным воздействием противника по коммуникациям и ограниченными сроками до начала наступления полностью подать фронтам запланированные снабженческие грузы не удалось, накопление запасов материальных средств во фронтах шло медленнее, чем прибывали войска. Группа генералов и офицеров центральных органов управления тылом во главе с первым заместителем начальника Тыла Советской Армии генералом В. И. Виноградовым проверкой на месте установила, что боеприпасы и горючее доставлялись с запозданием, не полностью сосредоточился тыл авиации. В связи с этим начало контрнаступления под Сталинградом Ставкой Верховного Главнокомандования было перенесено на несколько дней и назначено на 19–20 ноября 1942 г.

В целях правильного размещения фронтового тыла, лучшего использования коммуникаций и местных средств фронтам были определены тыловые районы: Юго-Западному (заместитель командующего войсками фронта по тылу — начальник тыла фронта генерал-майор Н. А. Кузнецов) — глубиной 220–250 км, Донскому (заместитель командующего войсками фронта по тылу — начальник тыла фронта генерал-майор И. Г. Советников) — 210–250 км и Сталинградскому (заместитель командующего войсками фронта по тылу — начальник тыла фронта генерал-майор Н. П. Анисимов) — до 400 км. Распорядительные станции были назначены на железных дорогах: Юго-Западному фронту — в Балашове, Донскому — в Камышине, Сталинградскому — в Урбахе и Верхнем Баскунчаке.

Основные мероприятия по подготовке тыла к непосредственному

Нелегко было осуществлять тыловое обеспечение войск в степных районах. Негде было укрыться и обогреться. Не было топлива. Удавалось обогревать по ночам лишь медицинские пункты, чтобы днем не привлекать внимания противника. Раненых с поля боя на пункты эвакуации доставляли на собачьих упряжках санями-волокушами.

Остро встал вопрос размещения тыловых частей, запасов материальных средств. Вопреки довоенным взглядам, когда считалось, что размещать тыловые части и учреждения следует главным образом на железной дороге, во фронтах часть сил и средств тыла выдвигалась ближе к войскам на направлении действий главных группировок. Например, главная группировка Юго-Западного фронта развертывалась на плацдарме юго-западнее Серафимовича, а группа фронтовых складов — в армейском тылу в районе Ново-Анненский, Страхово. Сталинградский фронт главный удар готовился нанести из района Сарпинских озер, в связи с чем на правом берегу Волги в районах Красноармейска, Райгорода, Светлого Яра, Каменного Яра, Солодники были развернуты группы полевых госпиталей и передовые фронтовые склады.

Для обеспечения подвоза материальных средств автомобильным транспортом дорожные части Юго-Западного и Донского фронтов оборудовали по три, а Сталинградского — две военно-автомобильные дороги и три ответвления от них к переправам на Волге. В условиях осенней распутицы грунтовые дороги на многих участках становились непроезжими. Занятость дорог и переправ через Волгу войсками, сосредоточиваемыми для контрнаступления, предельно усложнила подвоз материальных средств. Дорожниками, автомобилистами и ездовыми принимались все возможные меры для лучшего использования автомобильного и гужевого транспорта. В целях уменьшения потерь и ускорения погрузочно-разгрузочных

В результате напряженной работы личного состава тыла к началу контрнаступления в войсках и на складах были созданы минимально необходимые запасы материальных средств. В целом они были меньше установленных норм, но при правильном их эшелонировании и целесообразном использовании надежно обеспечивали войска ударных группировок.

Обеспеченность фронтов основными видами боеприпасов к началу контрнаступления под Сталинградом была различной и колебалась: по винтовочным патронам — 1,8–3,2 боекомплекта; 120-мм минам — 1,2–2,7; 76-мм пушечным выстрелам дивизионной артиллерии — 1,8–4,0; 122-мм гаубичным выстрелам — 0,9–3,3 и т.д. При этом на складах фронтов оставалось лишь 0,2–0,5 боекомплекта боеприпасов, остальные находились в войсках и на огневых позициях. Горючим и продовольствием фронты были обеспечены примерно одинаково. Высокооктановых бензинов имелось по 7,8 заправки, бензинов Б-70 и КБ-70 — 10,6, автобензина — 3,3, дизельного топлива — 8,8, керосина тракторного и лигроина — 11,3 заправки и продовольствия по 10–15 сутодач.

С приближением холодов во фронты стало поступать теплое обмундирование. Личный состав частей, в первую очередь на переднем крае, получил валенки, полушубки, шапки-ушанки, теплое белье. Материальные ресурсы для обеспечения войск часто изыскивались и на месте. Например, для Сталинградского фронта с помощью местных партийных и общественных организаций из Сталинградской, Астраханской и Саратовской областей к 1 ноября 1942 г. было доставлено 8 тыс. пар валенок, 16,5 тыс. телогреек, более 30 тыс. пар нательного белья и другое имущество, а также значительное количество продовольствия и фуража.

Подготовка тыла к операции проводилась скрытно. Задачи до исполнителей доводились устно, подвоз материальных средств, передвижение личного состава осуществлялись в темное время суток. В результате потери в тыловых частях в этот период были незначительны, противнику не удалось установить подготовку наших войск к контрнаступлению.

19—20 ноября 1942 г. войска Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов перешли в контрнаступление, в ходе которого была окружена и затем уничтожена 330-тысячная группировка войск противника. Действия наших войск отличались высокой маневренностью, быстрым продвижением вперед. Во фронты поступали свежие резервы. Причем в этот период некоторые

Запасы материальных средств, заблаговременно созданные вблизи переднего края и на правом берегу Волги, в целом обеспечили потребность войск в первые дни наступления. В последующем снабжение фронтов осуществлялось с центральных баз и складов через фронтовые и армейские склады. Для подвоза использовались все виды транспорта, усилия которых координировались штабами тыла. Работникам тыла активно помогали командиры всех степеней, выделяя в необходимых случаях людей и транспорт. Большое внимание вопросам снабжения войск уделяли члены военных советов армий, заместители командиров соединений и частей по политчасти.

В ходе контрнаступления было израсходовано значительное количество материальных средств. Расход боеприпасов с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. на трех фронтах (Донской, Сталинградский, Юго-Западный) составлял в среднем 60 вагонов в сутки (около 1200 т). Юго-Западный фронт ежесуточно расходовал 0,35 заправки автобензина, Донской и Сталинградский фронты — по 0,24 заправки.

Немецко-фашистские войска при отходе разрушали коммуникации, уничтожали промышленные предприятия и транспортные средства. На железных дорогах противник подрывал рельсы, уничтожал искусственные сооружения, служебно-технические здания, связь, водоснабжение. Требовалось принимать срочные меры и уделять особое внимание восстановлению железных дорог. Железнодорожники трудились поистине героически. Например, на Сталинградском фронте они за 12 дней восстановили линию Сарепта — Котельниково протяжением 144 км, благодаря чему улучшилось снабжение войск. Восстановителям большую помощь оказывало местное население.

В этот период работы тыла Советской Армии и железнодорожного транспорта органически переплелась в единую систему. Нарком путей сообщения, начальник Тыла Советской Армии генерал А. В. Хрулев постоянно общался с руководителями промышленных

Разгром врага на Волге, положивший начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны и всей второй мировой войны, убедительно подтвердил ленинское положение о том, что крепкий организованный тыл является одним из решающих факторов, определяющих ход и исход операций, военных кампаний и войны в целом. Труженики советского тыла дали фронту все необходимое для победы: прекрасную боевую технику, вооружение, боеприпасы, горючее, продовольствие и другие материальные средства. Работники же стратегического, оперативного и войскового тыла сделали все, чтобы бесперебойно питать ими войска.

Почти одновременно с грандиозным сражением между Волгой и Доном развернулась битва за Кавказ, которая началась летом 1942 г. и длилась до осени 1943 г. Она была сложной и трудной как для войск, так и для тыла фронтов. Тыловым органам приходилось преодолевать значительные трудности, связанные с удаленностью театра военных действий от центральных районов страны. Боевая техника для Закавказского фронта по планам центра доставлялась по железной дороге к портам Гурьев и Красноводск, далее по Каспийскому морю до Баку, затем снова по железной дороге или своим ходом до пунктов назначения. Этот путь был слишком длинным (до Красноводска приходилось везти грузы через Ашхабад) и долгим (в один конец 20–30 суток). Поэтому завершение строительства и ввод в эксплуатацию в августе 1942 г. железнодорожного участка Астрахань — Кизляр протяженностью 348 км улучшило доставку военных грузов на Кавказ.

В Закавказских республиках был развернут ряд центральных складов. Во фронтовом тылу образованы две группы тыловых частей и учреждений, которые размещались на направлениях действий Черноморской и Северной групп войск. Для устойчивого обеспечения Черноморской группы войск был построен и введен в строй 1 января 1943 г. железнодорожный участок Бзыбь — Сухуми протяженностью 65 км, который соединил северо-западное направление Закавказья с центральным.

Органы оперативного тыла обеспечивали войска в полосе около 1000 км по отдельным, разобщенным на десятки и сотни километров направлениям, что вызывало большие трудности в организации подвоза. Горный характер местности, почти полное отсутствие оборудованных дорог, дождливая и снежная зима сильно осложнили работу транспорта. В связи с этим особое внимание было уделено увеличению пропускной способности Военно-Грузинской

В оборонительных боях на туапсинском направлении, начавшихся 25 сентября, единственными сухопутными коммуникациями Черноморской группы являлись Сухумское шоссе и шоссе Сочи — Туапсе — Геленджик — Новороссийск. По ним подвозились грузы из Тбилиси и Кутаиси и из портов — баз Черноморского флота. К этому времени некоторые части и соединения Черноморской группы далеко не полностью были обеспечены вооружением, боеприпасами, а также продовольствием, фуражом и другими видами материальных средств. Военными советами фронта и армий были приняты экстренные меры по резкому улучшению снабжения войск Черноморской и Северной групп. В ходе оборонительных боев подвоз материальных средств войскам осуществлялся главным образом морским, автомобильным и вьючным транспортом, очень часто под обстрелом артиллерии и воздействием авиации противника. Боевые корабли и суда Черноморского флота с сентября по ноябрь 1942 г. доставили войскам туапсинского направления около 58 тыс. т грузов, в основном боеприпасов и продовольствия, эвакуировав обратными рейсами более 2,5 тыс. раненых. В тех местах, где подвоз был невозможен и вьючным транспортом, приходила на помощь военно-транспортная авиация.

Тыловое обеспечение Северной группы, более мощной по своему составу, также осуществлялось в очень трудных условиях при крайне ограниченном количестве путей сообщения.

В ноябре 1942 г. после пятимесячных оборонительных действий на Северном Кавказе Советская Армия остановила наступление врага, в ходе оборонительных сражений измотала его и нанесла ему большие потери в живой силе и боевой технике. В самый ответственный момент битвы на Волге гитлеровцы не смогли перебросить под Сталинград крупные силы с Северного Кавказа. Таким образом, боевые действия на Кавказе весьма благоприятно повлияли на Сталинградскую битву и на создание предпосылок для контрнаступления Советской Армии, так же как и победа под Сталинградом оказала решающее влияние на ухудшение военно-стратегического положения вражеских войск на Кавказе. В результате разгрома врага под Сталинградом создалась благоприятная обстановка для перехода советских войск в наступление по освобождению Северного Кавказа. В подготовительный период были проведены перегруппировки войск, значительно усилена Черноморская группа, завершено построение тыла фронта и армий, отвечавшее оперативному построению войск Северной и

К 1 января 1943 г. фронт имел 9,5 заправки высокооктанового и 2,4 заправки автомобильного бензина, 4 заправки дизельного топлива и свыше 3,3 заправки лигроина и керосина. Временные перебои в снабжении отдельных частей боеприпасами были обусловлены не недостатком их на складах, а трудностями подвоза, особенно в период распутицы.

С переходом советских войск в наступление ввиду неблагоприятных погодных условий пути подвоза и эвакуации стали решающим фактором в обеспечении успеха войск, особенно Черноморской группы, действовавшей в условиях горно-лесистой местности. Здесь боеприпасы с дивизионных пунктов на передовую нередко приходилось доставлять вручную, привлекая стрелковые подразделения.

Закавказье и Северный Кавказ располагали достаточными запасами горючего, продовольствия и фуража, поэтому сколько-нибудь серьезных трудностей в снабжении войск не возникало.

Большая работа была проделана в этот период по восстановлению и ремонту боевой и транспортной техники, вооружения, по эвакуации и лечению раненых, а также по ветеринарному обеспечению. Медицинское обеспечение войск фронта осуществлялось силами и средствами оперативного и войскового тыла с широким использованием местных медицинских учреждений. Все здравницы Кавказа были отведены под госпитали для лечения раненых.

Работу органов тыла фронтов в период битвы за Кавказ в различное время возглавляли генералы Н. П. Анисимов, А. И. Шебунин и Н. А. Найденов. Вопросами организации и осуществления тылового обеспечения и обслуживания войск Закавказского (Северо-Кавказского) фронта постоянно занимались также командующие и члены военных советов, политорганы фронта и армий, Центральные Комитеты Коммунистических партий Грузии, Азербайджана и Армении, Ставропольский, Краснодарский и Ростовский обкомы ВКП(б).

Усилиями Коммунистической партии, советского народа нашим войскам были созданы все условия для достижения победы. И они одержали ее. Кавказ был очищен от немецко-фашистских захватчиков.

К лету 1943 г. Советская Армия окончательно захватила инициативу и уже не выпускала ее до конца войны. Решающие победы советских войск на фронте воодушевляли воинов на героическую борьбу с немецко-фашистскими захватчиками, а тружеников тыла — на еще более самоотверженную работу. Усилиями Коммунистической партии, рабочего класса Советская Армия стала получать боевой техники и вооружения значительно больше, чем армия фашистской Германии. За два года (1942–1943)[154], состоящих из танковых и механизированных корпусов. Увеличилось число крупных артиллерийских соединений — артиллерийских корпусов прорыва, а также артиллерийских, зенитно-артиллерийских дивизий и бригад, улучшилась организация Военно-Воздушных Сил, Войск ПВО страны, Военно-Морского Флота, войск связи, инженерных войск.

Проводились также крупные организационные мероприятия по улучшению структуры тыла в центральном и оперативном звеньях. Осуществлялись поиски лучшей организационной структуры центрального аппарата. На этом пути были удачные и не совсем удачные решения. Приказом Народного комиссара обороны от 31 января 1943 г. было объявлено решение Ставки Верховного Главнокомандования об изъятии органов военных сообщений Советской Армии из подчинения Главного управления тыла и передаче их в подчинение общевойсковых штабов. При этом на органы военных сообщений в центре, во фронтах, округах и армиях возлагалось руководство и контроль за подготовкой, организацией и выполнением всех видов воинских перевозок, разработка и предъявление транспортным наркоматам требований Наркомата обороны по восстановлению, строительству, заграждению железных дорог и водных коммуникаций. Однако такая перестройка оказалась нежизненной, и ее пришлось отменить через 36 дней. Дело в том, что массовые перевозки войск и подвоз материальных средств фронтам по железным дорогам представляют собой целый комплекс мероприятий, проводимых Генеральным штабом, командующими оперативными объединениями, их штабами, начальниками и штабами тыла, службами, органами военных сообщений, а также гражданскими транспортными ведомствами. Опыт показал, что организация выполнения воинских перевозок требует совместных усилий многих служб под руководством начальников тыла. Кроме того, по новой структуре нарушалась оправдавшая себя в ходе войны система ответственности за подвоз. В связи с этим 7 марта 1943 г. приказом Народного комиссара обороны было отменено решение Ставки ВГК от 31 января 1943 г. Органы военных сообщений Советской Армии

На Генеральный штаб возлагалось планирование и установление норм поездов по всем видам воинских перевозок, контроль за их выполнением.

Начальнику Тыла Советской Армии вменялось в обязанность в соответствии с планами Генерального штаба через ЦУПВОСО разрабатывать и доводить до органов НКПС заявки на все виды воинских перевозок, организовывать своевременное их выполнение. В случае задержки воинских перевозок начальник Тыла Советской Армии должен был вносить на рассмотрение Транспортного комитета при ГКО свои предложения по упорядочению воинских перевозок.

Указанный порядок подчиненности органов военных сообщений выдержал испытание войной и полностью себя оправдал. За всю войну не было случая срыва воинских перевозок железнодорожным и водным транспортом. Что же касается перевозок автомобильным транспортом с центральных баз и складов фронтам, то они планировались и контролировались только штабом начальника Тыла.

По сравнению с первым периодом войны улучшился стиль работы центрального аппарата Тыла Советской Армии. Особенно это стало заметно в деятельности основного органа управления — штаба начальника Тыла. Обобщая и анализируя многочисленную информацию, стекавшуюся с фронтов, от начальников служб центрального звена, из народного хозяйства, штаб разрабатывал предложения по улучшению тылового обеспечения действующей армии. Опираясь на указания Генерального штаба, данные о состоянии Тыла Советской Армии и обеспеченности фронтов, штаб начальника Тыла основными задачами на весенне-летний период 1943 г. считал своевременное материальное обеспечение резервных объединений, создание необходимых запасов во фронтах действующей армии для обеспечения предстоящих наступательных операций и подготовку тыла к возможным наступательным действиям противника.

В своем докладе генералу А. В. Хрулеву от 19 апреля 1943 г. начальник штаба генерал М. П. Мидовский предлагал: «Для того, чтобы подготовиться к весенне-летним операциям, необходимо:

1. К 15.5 доставить резервным соединениям все принадлежащие им тыловые части и учреждения и создать неприкосновенные запасы не менее 2 боекомплектов боеприпасов, 5 заправок горючего и 15 суточных дач продовольствия.

2. До 15.5 создать на Брянском, Центральном, Воронежском, Юго-Западном и Южном фронтах неприкосновенные запасы боеприпасов, горючего — 5 заправок, продовольствия — 20 сутодач.

3. Немедленно удовлетворить все потребности Северо-Кавказского фронта по своевременному подвозу для него средств снабжения…»[155]

Предложения начальника штаба легли в основу организации тылового обеспечения фронтов на весну и лето 1943 г. Контроль за состоянием снабжения и обеспечения войск материальными средствами был важнейшей обязанностью командования тыла, его органов управления. Во фронтах, армиях, соединениях вопросами снабжения войск боеприпасами, горючим, продовольствием и имуществом занимались командиры, политработники, военные хозяйственники. И все же, как показала проверка на Калининском фронте в мае 1943 г., имелись серьезные срывы в организации питания войск, несмотря на то что фронт и все его армии были вполне обеспечены продовольствием. Эти факты послужили поводом для издания постановления Государственного Комитета Обороны от 24 мая 1943 г. и приказа Народного комиссара обороны от 31 мая, получивших широкий резонанс в армии. В постановлении и приказе отмечались факты неравномерного распределения продовольствия между отдельными дивизиями и полками, подчеркивалось, что со стороны Военного совета Калининского фронта не было должного внимания к вопросам питания личного состава. Органы продовольственной службы и командиры соединений, частей и подразделений не всегда контролировали работу солдатских кухонь. В результате допускалась необоснованная замена продуктов, что приводило к однообразию пищи. В постановлении ГКО, в частности, отмечалось, что некоторые командиры, по-видимому, «забыли лучшие традиции русской армии, когда такие крупнейшие полководцы, как Суворов и Кутузов, у которых учились полководцы всей Европы и у которых должны учиться командиры Красной Армии, сами проявляли отеческую заботу о быте и питании солдат и строго того же требовали от своих подчиненных»[156].

Виновные были привлечены к строгой ответственности. Для усиления руководства делом военного снабжения решение важнейших вопросов, связанных с материальным обеспечением войск, возлагалось персонально на первых членов военных советов фронтов. В постановлении ГКО от 31 мая 1943 г. указывалось: «Дело военного снабжения чрезвычайно сложное и трудное, и должно оно находиться в руках самых опытных руководителей и составлять одну из ответственных задач военных советов фронтов и армий»[157].

Как показал опыт, в наступательных операциях Советской Армии весной 1943 г. отмечались случаи значительного отставания от войск тыловых частей и учреждений, особенно баз и складов.

Изменение системы подвоза имело исключительно важное значение. Старший начальник, ставя задачи подчиненным, принимал меры к их материальному обеспечению. Это привело и к более эффективной работе штабов тыла, как органов управления, координирующих использование всех видов транспорта. В штабах тыла сосредоточивались данные о потребностях войск в материальных средствах, о состоянии и возможностях транспорта и быстро принимались меры по подаче грузов в войска.

На основе глубокого анализа деятельности центральных органов Наркомата обороны по обеспечению проведенных операций и с учетом предстоящих задач была пересмотрена вся система управления Тылом Советской Армии и приняты меры по ее дальнейшему совершенствованию.

В связи с тем что к середине 1943 г. интенсивность движения боевых машин и транспорта на прифронтовых военно-автомобильных дорогах резко возросла, увеличился объем задач автодорожной службы, усложнилось управление ею, автодорожная служба Советской Армии была разделена на две самостоятельные: дорожную и автомобильную. В ведение их были переданы соответствующие части и учреждения.

Постановлением Государственного Комитета Обороны от 9 июня 1943 г. упразднялось Главное управление тыла, вместо должности начальника Тыла Советской Армии — начальника Главного управления тыла учреждалась должность начальника Тыла Советской Армии — заместителя Наркома обороны по тылу[158] с непосредственным подчинением его Народному комиссару обороны. Начальник штаба Тыла становился первым заместителем начальника Тыла. Начальнику Тыла Советской Армии были подчинены: ЦУПВОСО; главные управления Советской Армии — автомобильное, дорожное, интендантское, продовольственного снабжения, военно-санитарное; управления Советской Армии — снабжения горючим, ветеринарное, финансовое, по персональному учету потерь младшего начальствующего и рядового состава действующей армии и пенсионному обеспечению их семей, административно-хозяйственное, редакция журнала «Тыл и снабжение

На начальника Тыла Советской Армии возлагалась разработка вопросов организации тыла действующей армии; подготовка планов и соображений по формированию, расформированию и распределению между фронтами тыловых частей и учреждений и осуществление этих мероприятий через Генеральный штаб; выполнение оперативных перевозок и подвоза фронтам всего необходимого; всестороннее обслуживание Советской Армии.

Основным органом руководства Тылом Советской Армии оставался штаб Тыла, который включал теперь отделы: оперативно-организационный; снабжения фронтов и отдельных армий; снабжения резервных армий, военных округов, запасных частей и воинских эшелонов, находящихся в пути; железнодорожных и водных перевозок; автомобильных и авиационных перевозок; приказной и штатный.

Новая структура центрального аппарата Тыла Советской Армии, его функции и правовое положение должностных лиц более полно соответствовали принципам строительства Вооруженных Сил, позволили более целенаправленно и организованно решать задачи тылового обеспечения войск. Одновременно принимались меры по улучшению оснащения органов управления тылом техническими средствами связи, в первую очередь в оперативном звене. Штабам тыла фронтов выделялись по отдельной роте связи и отдельной кабельно-шестовой роте. В армиях связь тыла организовывалась за счет средств армейских полков связи путем выделения в распоряжение начальника тыла армии одной роты связи. Кроме того, было сформировано семь авиационных звеньев связи, по три самолета По-2 в каждом. Эти звенья были распределены между начальниками тыла фронтов.

В этот же период органы Тыла выполнили важное задание партии и правительства по улучшению формы одежды личного состава Советской Армии. Разработка новой формы одежды и погон началась в конце 1942 г. Она велась под непосредственным руководством начальника Тыла генерала А. В. Хрулева. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин неоднократно рассматривал проекты формы одежды и давал указания по их улучшению.

В преддверии крупных наступательных операций выявилась необходимость приближения к войскам запасов материальных средств центра. По решению Ставки ВГК весной 1943 г. центральные базы и склады впервые за войну перемещались западнее Москвы и рубежа Волги. На предполагаемые направления наступления заблаговременно подтягивались тыловые части и учреждения, сосредоточивались запасы материальных средств, что позволило высвободить транспорт в напряженные дни перевозок для маневра войсками.

Несмотря на серьезное поражение немецко-фашистских войск в зимней кампании, гитлеровское военное командование стремилось любой ценой вернуть утраченную инициативу, восстановить престиж своей армии и изменить ход войны в свою пользу. Для этой цели оно решило провести большое летнее наступление на наиболее подходящем в стратегическом отношении участке — Курском выступе.

Однако советское Верховное Главнокомандование своевременно разгадало замыслы противника и приняло необходимые меры для их срыва. Ставка разработала план разгрома немецко-фашистских войск на Курской дуге. По этому плану наши войска должны были преднамеренной обороной измотать и истощить ударную силу немецко-фашистских войск и затем, используя крупные стратегические резервы, перейти в решительное наступление и разгромить главную группировку врага.

Битва под Курском продолжалась 50 дней: оборонительный период с 5 по 12 июля и контрнаступление с 12 июля по 23 августа 1943 г. Перейдя в наступление из районов южнее Орла и Белгорода, немецко-фашистские войска не смогли прорвать устойчивую и глубоко эшелонированную оборону войск Центрального и Воронежского фронтов. В многочисленных, но бесплодных атаках гитлеровцы истощили свои силы и под ударами наших войск отступили. Контрнаступление советских войск включало две операции: Орловскую (12 июля — 18 августа), которая проводилась войсками левого крыла Западного фронта, Брянского и Центрального фронтов, и Белгородско-Харьковскую (3—23 августа), проведенную силами Воронежского и Степного фронтов. В результате контрнаступления советские войска разгромили главную группировку врага, освободили Орел, Белгород, Курск, Харьков и устремились к Днепру. После такого поражения немецко-фашистская армия уже не могла оправиться.

В победу на Курской дуге достойный вклад внесли и органы всех звеньев тыла.

В район Курской дуги в течение марта — августа 1943 г. по планам центра и фронтов было подано огромное количество войск, боевой техники, вооружения, боеприпасов, горючего и других материальных средств. Только железнодорожным транспортом было подвезено 467 255 вагонов (табл. 12).

Таблица 12

Фронт

По плану центра

По планам фронтов

Итого

оперативн.

снабж.

оперативн.

снабж.

Центральный

39 825

33 668

7 105

19 375

99 973

Воронежский

34 898

31 948

10 586

19 130

96 562

Степной

27 566

18 359

10 506

22 488

78 919

Юго-Западный

27 952

25 905

11 045

14 661

79 563

Брянский

26 187

21 106

4610

13 225

65 128

Западный

15 361

10 368

8 736

12 645

47 110

Всего

171 789

141 354

52 588

101 524

467 255

К началу оборонительного сражения тыловые части и учреждения размещались в тыловых районах, глубина которых была относительно небольшой и составляла: армейских вместе с войсковыми — 50—150 км; Центрального фронта — 160–180 км, Воронежского — до 230 км. При этом Центральный фронт выдвинул в районы Курска, Фатежа, Золотухино, а Воронежский фронт — в районы Солнцево, Ржава, то есть непосредственно к войскам, склады с запасами материальных средств, медицинские, ремонтно-эвакуационные и другие части и учреждения. Наличие фронтовых средств тыла вблизи группировок войск увеличивало

Сложность обстановки при подготовке операции усугублялась сравнительно слабым развитием сети коммуникаций, особенно железных дорог. Подвоз снабженческих грузов Центральному (начальник тыла генерал-лейтенант Н. А. Антипенко) и Воронежскому (начальник тыла генерал-лейтенант В. Н. Власов) фронтам осуществлялся в основном по одному железнодорожному участку — Касторная — Щигры — Курск. На этом участке для Воронежского фронта выделялось только две-три пары поездов в сутки, что было явно недостаточно.

Учитывая это, Государственный Комитет Обороны 8 июня 1943 г. принял постановление «О строительстве железной дороги Старый Оскол — Ржава». Воронежский фронт получал самостоятельную магистраль протяженностью 95 км, с помощью которой можно было значительно улучшить снабжение войск. Новая трасса позволяла, кроме того, освободить от доставки воинских

Задание Государственного Комитета Обороны было выполнено за 32 дня — почти вдвое быстрее, чем намечалось.

Благодаря вводу в строй указанной дороги возросли оперативные и снабженческие перевозки для обоих фронтов (Центрального и Воронежского). Железнодорожники получили возможность увеличить пропускную способность железных дорог, применив одностороннее кольцевое движение. Поток воинских эшелонов стал следовать по маршруту Касторная — Мармыжи— Курск, а порожние вагоны — по маршруту Курск — Ржава — Старый Оскол — Валуйки — Лиски.

За успешное выполнение задания ГКО более трехсот отличившихся воинов железнодорожных войск и гражданских строителей были награждены орденами и медалями[159].

Значительное внимание во фронтах уделялось подготовке грунтовых дорог и обеспечению работы автотранспорта. Части подвоза были укомплектованы автотранспортом в среднем на 69 процентов, их коэффициент технической готовности доведен до 0,8.

Накануне битвы было улучшено питание войск, советские воины получили новое летнее обмундирование. Всему личному составу фронтов были сделаны прививки против различных инфекционных заболеваний. Тыловые части, учреждения и подразделения, выполняя задачи по тыловому обеспечению войск, продолжали одновременно напряженно учиться, совершенствовать свои специальные знания; регулярно проводились политические занятия. Наряду с подготовкой операции органы тыла фронтов оказывали помощь местным советским властям, партийным организациям и населению в восстановлении разрушенных предприятий, больниц, школ, хлебозаводов, мельниц.

С началом оборонительной операции тыл фронтов сосредоточил главные усилия на организации снабжения войск, отражающих удары противника, а также соединений, совершающих перегруппировки. Например, на Центральном фронте основные усилия тыла были направлены на обеспечение 13-й армии, которая находилась на острие удара противника. Ежесуточно этой армии

Объем задач по всем видам тылового обеспечения войск еще более возрос с переходом в контрнаступление. Фронты были усилены большим количеством техники и вооружения, особенно танками и артиллерией. На направлении главных ударов 5-й гвардейской и 53-й армий Степного фронта плотность артиллерии доходила до 230 стволов на 1 км[160]. Чтобы обеспечить только один залп всех орудий, установленных на многокилометровом фронте этих армий, требовались десятки, а при условии тридцатиминутной артиллерийской подготовки — сотни вагонов боеприпасов.

В ходе контрнаступления наши танковые армии быстро продвигались вперед, действовали в отрыве от основных сил общевойсковых армий. Так, за пять дней соединения 1-й танковой армии продвинулись в глубину обороны противника более чем на 100 км. Их успех во многом определяла оперативная, четкая работа тыла.

В связи с высоким темпом продвижения советских войск резко возрос объем работ железнодорожных, дорожных и автомобильных частей. Положение с железными дорогами было очень тяжелым. При отступлении противник разрушал полотно, уничтожал мосты. В этих условиях снабжение войск, в первую очередь боеприпасами и горючим, осуществлялось главным образом с помощью автомобильного транспорта. В результате возросла роль дорожного обеспечения. Дорожные войска восстанавливали по две фронтовые военно-автомобильные дороги и по одной армейской до районов размещения складов соединений, а в ряде случаев — до огневых позиций артиллерии. При этом часть дорожных средств фронтов работала в армейских тыловых районах, а часть армейских — в войсковых тыловых районах. Такой метод работы дорожных войск широко применялся и в последующих наступательных операциях. В битве под Курском медицинское обеспечение осуществлялось в сравнительно благоприятной обстановке. Эвакуация раненых производилась главным образом автосанитарным и железнодорожным транспортом. Для эвакуации раненых в больших масштабах использовалась также авиация. Так, например, в Центральном фронте авиацией была эвакуирована 21 тыс. раненых. В целом в Курской битве, несмотря на большие трудности, тыл успешно решил поставленные задачи.

После разгрома противника в Курской битве советские войска продолжали развивать наступательные операции летом и осенью 1943 г. на широком фронте от Великих Лук до Черного моря. Советская Армия вступила в Белоруссию, освободила Левобережную Украину, вышла к Днепру и захватила на его правом берегу ряд плацдармов.

Вследствие низких темпов восстановления железных дорог и отставания фронтовых складов увеличилась протяженность военно-автомобильных дорог, возникли большие трудности в организации подвоза. Перед форсированием Днепра 3-м Украинским фронтом протяженность фронтовых военно-автомобильных дорог здесь составляла 1456 км. В период битвы за Днепр только за август — сентябрь 1-м Украинским фронтом было построено 263 новых моста общей протяженностью 2880 м, восстановлено и усилено 757 мостов протяженностью 5170 м и спрофилировано 650 км новых дорог.

7 октября 1943 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление «О подготовке к восстановлению мостов через реку Днепр». К этой работе железнодорожные и дорожные войска готовились заблаговременно. Они разрабатывали проекты восстановления мостов, подготавливали технику, вели заготовку лесоматериалов, обучали личный состав, что способствовало восстановлению мостов в короткие сроки. Особенно тщательно готовились к восстановлению моста через Днепр у Киева железнодорожные войска и спецформирования, которые обеспечивали действия 1-го Украинского фронта, нацеленного на киевское направление. Для постройки моста было заготовлено свыше 5000 куб. м лесоматериалов, более 50 т металлических поковок, приведена в исправное состояние имевшаяся техника.

Строительство началось 7 ноября 1943 г. Ведя работы круглосуточно, в две смены по двенадцать часов, строители выдвинули лозунг: «Героям Днепра, ведущим успешные бои на Правобережье, дадим досрочно железнодорожный мост!» И они с честью сдержали свое слово. 19 ноября основные работы были закончены. В 14 часов 20 ноября 1943 г. первый воинский эшелон проследовал через мост со станции Дарница в Киев. Это означало, что средний темп сооружения моста составил 81,5 м в сутки.[161] Восстановление моста через Днепр в районе Киева стало выдающимся достижением советских железнодорожных войск и спецформирований НКПС, героическим подвигом воинов-восстановителей. Отмечая этот подвиг, командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин издал приказ, в котором говорилось: «20 ноября 1943 г. в течение 13 суток построен низководный железнодорожный мост через Днепр у Киева длиной 1059 м. Мой приказ и приказ НКПС выполнен досрочно на 7 суток»[162].

Досрочно же были восстановлены железнодорожными войсками и спецформированиями НКПС мосты через Днепр у Кременчуга и Днепропетровска. Наряду с этим по решению ГКО в районе Днепропетровска была сооружена железнодорожная понтонная[163].

Маршал Советского Союза И. С. Конев впоследствии писал о работе тыла в этот период:

«Гитлеровцы принимали все меры, чтобы задержать наше наступление. Сопротивление врага начало возрастать. Мы испытывали большие трудности в пополнении войск, в снабжении армии снаряжением и боеприпасами. Принимая все меры для развития наступления, мы использовали для переброски горючего самолеты По-2; кроме того, Ставка выделила нам 10 транспортных самолетов «Дуглас». Большую роль тогда сыграл гужевой транспорт. Использовались все средства, делалось все, чтобы войска фронта шли вперед, освобождая Правобережную Украину.

Помню, как в конце октября на мой командный пункт в селе Залесье, что 12 км севернее Пятихатки, неожиданно прибыли член ГКО А. И. Микоян, начальник Тыла Красной Армии генерал армии А. В. Хрулев и начальник продовольственного управления генерал-лейтенант Д. В. Павлов. Они добирались до КП от станции Пятихатки пешком по грязи, поскольку на машине проехать было невозможно.

А. И. Микоян интересовался нашими возможностями по отправке в тыл зерна и запасов фронтов, которые мы создали за счет трофеев, а также за счет убранного войсками урожая. Урожай в 1943 г. в Харьковской, Полтавской, Днепропетровской и части Кировоградской областях был на редкость богатым. Отступающие гитлеровцы не успели его полностью уничтожить, а население не в силах было убрать. Поэтому по решению Военного совета фронта к уборке урожая были привлечены войска и транспорт тыловых частей и учреждений. Нужно было видеть, с каким горячим энтузиазмом работали на полях наши воины. Большая часть хлеба была отправлена в Москву и Ленинград.

Наш советский солдат может гордиться тем, что он был не только освободителем, но оставался заботливым хозяином страны, для которого не безразлична судьба голодающего населения Ленинграда. Уборкой урожая и отправкой зерна с фронта занимались начальник тыла фронта генерал-лейтенант В. И. Вострухов и член Военного совета фронта генерал-майор И. С. Грушецкий. Большое участие в этом важном деле оказал начальник Упродснаба генерал-лейтенант Д. В. Павлов»[164].

В ходе наступления стали вырабатываться новые методы подвоза материальных средств и перемещения баз. Запасы материальных

Во втором периоде Великой Отечественной войны Советская Армия, используя возросшие военно-экономические возможности страны и свой боевой опыт, провела ряд стратегических наступательных операций в полосе до 2000 км и продвинулась на запад от 300 км в центральной части советско-германского фронта до 600 км на юге; средний темп наступления войск в отдельных операциях достигал 18–20 км в сутки. Активные боевые действия Советской Армии и увеличение размаха операций привели к росту потребности в силах и средствах тыла, возросли материальные запросы войск. Общий расход боеприпасов в 1943 г. по сравнению с 1942 г. увеличился с 1,5 млн. т до 3 млн. т, а горючего — с 2,66 млн. т до 3,26 млн. т.

В связи с успешным продвижением наших войск, подготовкой предстоящих стратегических операций центром накапливались ресурсы материальных средств, создавались резервы, увеличилось количество складов центрального и оперативного звеньев. Например, количество артиллерийских баз и складов (центральных и окружных) к ноябрю 1943 г. увеличилось на 70 процентов[165]. Общее количество продовольственных складов (центральных, окружных и фронтовых) возросло к концу 1943 г. на 25 процентов, в 1,5–2 раза увеличилась численность железнодорожных и автомобильных войск. Количество тыловых частей и учреждений во фронтах и армиях не было постоянным. Оно зависело от боевого состава, численности фронтов и армий и выполняемых ими задач. В среднем во фронтах имелось 200–250 тыловых органов, а с учетом армейских — 1000 и более единиц. Несмотря на значительное количество тыловых частей и учреждений, они с трудом выполняли свои задачи, объем которых постоянно возрастал. Наибольший удельный вес в составе тыла занимали медицинские учреждения — до 45–50 процентов. В этом проявлялась прежде всего забота нашей партии о раненом воине. В динамике операций при размещении тыловых частей и учреждений наблюдалось стремление максимально приближать их к войскам с таким расчетом, чтобы создавались наиболее благоприятные условия для подвоза материальных средств. В Курской битве удаление большинства фронтовых складов от войск составляло 100–250 км, а полевых армейских баз — 30–80 км. Перемещались ближе к фронтам базы центра НКО. В октябре 1943 г. из Сталинграда база НКО была перемещена в Харьков для «организации направления снабженческих грузов в адреса 1, 2 и 3-го Украинских[166].

Во втором периоде войны тыл Советской Армии, опираясь на растущую военную экономику страны, успешно решил поставленные перед ним задачи. Он обеспечил наши войска всем необходимым для успешного проведения крупных стратегических операций. Опыт работы тыла показал, что успех в операциях находился в прямой зависимости от тылового их обеспечения, и прежде всего боеприпасами, горючим, продовольствием. В связи с переходом Советской Армии к широким наступательным действиям были укреплены органы тыла, созданы новые автомобильные, дорожные, железнодорожные соединения и части, базы и склады центра перемещены ближе к линии фронта.

От состояния коммуникаций и наличия транспорта, как показали события, зависело своевременное обеспечение войск. Поэтому первостепенное внимание стало уделяться подготовке коммуникаций, а также комплексному использованию всех видов транспорта.

Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин в своем докладе 6 ноября 1943 г. говорил: «Большую роль в деле помощи фронту сыграл наш транспорт, прежде всего железнодорожный транспорт, а также речной, морской и автомобильный транспорт. Транспорт является, как известно, важнейшим средством связи между тылом и фронтом. Можно производить большое количество вооружения и огнеприпасов, но, если они не доставляются вовремя фронту при помощи транспорта, они могут остаться бесполезным грузом для дела фронта. Нужно сказать, что в деле своевременного подвоза на фронт вооружения, огнеприпасов, продовольствия, обмундирования и т.д. роль транспорта является решающей»[167]

Претерпела существенные изменения организация медицинского обеспечения. В связи с проведением Советскими Вооруженными Силами успешных наступательных операций отпала необходимость эвакуировать всех раненых и больных в глубоких тыл. Были созданы необходимые условия для их лечения непосредственно во фронтах, что давало возможность раненым после выздоровления возвращаться в свои части. Это способствовало лучшему использованию опытных кадров, повышало боеспособность частей и подразделений. Работа медицинской службы в 1943 г. строилась более гибко. Она увязывалась не только с общей обстановкой, но и с организацией тыла. Фронтовые госпитальные средства стали выдвигаться в армейские тыловые районы и, как правило, развертывались на стыке двух соседних армий.

Многое сделали работники тыла Советской Армии для улучшения питания и быта воинов.

В 1943 г. были приняты меры по обобщению передового опыта организации и работы тыла, с тем чтобы поднять уровень подготовки всех его работников. Были изданы проект Положения об организации и работе фронтового тыла, ряд инструкций и директив по организации работы служб снабжения. Установившаяся и оправдавшая себя организационная структура тыла, издание руководящих документов, усиление органов управления средствами связи — все это способствовало улучшению управления тылом. Более тесной стала связь органов управления тылом с общевойсковыми штабами, подчиненными и смежными службами, с тыловыми частями и учреждениями.

Значительно улучшились стиль и методы работы органов управления тылом. Командующие войсками фронтов, командующие армиями при принятии решений на операцию стали больше учитывать возможности и готовность тыла. Они определяли тылу задачи, давали начальникам тыла необходимые данные для планирования, а начальники общевойсковых штабов информировали об изменениях в оперативной обстановке. На каждую операцию разрабатывался план тылового обеспечения, в котором, как правило, предусматривались: разграничительные линии тыловых районов; подготовка системы коммуникаций; организация размещения и перемещения тыловых частей и учреждений; порядок накопления запасов материальных средств и использования всех видов транспорта; сроки восстановления путей сообщения; порядок ремонта и эвакуации вооружения и техники; эвакуация раненых и больных; эвакуация военнопленных; организация охраны и обороны тыла, управления и связи.

Выполнив большую работу по обеспечению операций во втором периоде войны, Тыл Советской Армии готовился к обеспечению новых наступательных операций против немецко-фашистских захватчиков.

Тыл Советской Армии в третьем периоде войны

Наша страна вступила в 1944 год, одержав ряд грандиозных побед над фашистской Германией. Начинался качественно новый, завершающий период войны — период полного изгнания врага с советской земли, освобождения угнетенных европейских народов, разгрома фашистского блока, полного краха Германии и ее безоговорочной капитуляции. Советские люди, руководимые Коммунистической партией, уверенной поступью шли к окончательной победе.

К началу 1944 г. от немецко-фашистских захватчиков было уже освобождено более половины оккупированной территории страны.

Победы на фронте обеспечивались непрерывно нараставшими трудовыми успехами советских людей. Промышленность оснащала наши Вооруженные Силы первоклассной боевой техникой, вооружением,

Выпуск продукции тяжелой промышленности в 1943 г. возрос на 19 процентов, а валовой промышленной продукции — на 17 процентов. Производство танков и самоходно-артиллерийских установок увеличилось с 24 тыс. в 1943 г. до 29 тыс. в 1944 г., самолетов — с 34 900 до 40 300[168]. Если в основных наступательных операциях 1942–1943 гг. на одну стрелковую дивизию приходилось в среднем 180–200 орудий и минометов, 14–17 танков, 13–20 самолетов, то в 1944 г. — уже 200–245 орудий и минометов, 14–35 танков, 22–46 самолетов; к концу 1943 г. была решена и проблема боеприпасов[169]. В короткий срок советские люди под руководством Коммунистической партии создали невиданный по своей мощи боевой арсенал страны. Стрелковое вооружение к 1944 г. выпускалось в таком количестве, что наши Вооруженные Силы полностью обеспечили свою потребность и имели в резерве сотни тысяч карабинов, автоматов, пулеметов. Возросло в 1944 г. и производство боеприпасов. Наши Вооруженные Силы к этому времени по своему составу и боевому оснащению превзошли немецко-фашистскую армию.

В третьем периоде войны Советскими Вооруженными Силами было проведено три кампании: зимняя (январь — май), летне-осенняя (июнь — декабрь) 1944 г. и завершающая кампания в Европе (январь — май) 1945 г. Зимняя кампания отличалась огромным размахом, в ней участвовали восемь фронтов из двенадцати и все шесть танковых армий. Главные усилия в этой кампании Советская Армия сосредоточила на южном крыле советско-германского фронта, где в январе — апреле 1944 г. войсками 1, 2, 3 и 4-го Украинских фронтов была проведена стратегическая операция по разгрому немецко-фашистских войск на Правобережной Украине и в Крыму.

В операциях на Правобережной Украине условия работы тыла были в целом неблагоприятные. Операции начались сразу же после завершения летне-осенней кампании 1943 г., то есть без стратегической паузы. После почти пятимесячного беспрерывного наступления тыл фронтов растянулся на сотни километров, запасы материальных средств, особенно боеприпасов и горючего, снизились. Не удалось полностью завезти медицинское имущество, обмундирование, обувь. Автомобильный транспорт отечественного производства, работавший всю войну, износился, многие автомашины требовали среднего и капитального ремонта, а машины иностранных марок, полученные по ленд-лизу и импорту от наших

При подготовке к операции тыловые части и учреждения фронтов размещались, как правило, вдоль железных дорог, по которым осуществлялся подвоз материальных средств. Причем тыловые части и учреждения, особенно склады, органы управления тылом старались максимально приблизить к линии фронта, чтобы уменьшить плечо подвоза к войскам.

Начавшееся наступление советских войск в условиях весенней распутицы оказалось полной неожиданностью для противника. Ломая сопротивление врага, они быстро продвигались вперед. В этих условиях органы тыла должны были не отставать от своих частей, обеспечивать их всем необходимым.

Отступая, противник стремился разрушать железные дороги. Так, например, на железнодорожном участке Коростень — Олевск вражеским путеразрушителем было уничтожено 50 тыс. шпал. Поэтому использовать железные дороги удавалось не везде. Затруднен был в большинстве случаев и подвоз автотранспортом, так как частые дожди, начавшиеся в конце января 1944 г., и оттаивание почвы резко ухудшили состояние дорог, а дорожные войска не успевали приводить их в проезжее состояние. Боеприпасы, горючее, продовольствие и другие материальные средства доставлялись автомашинами, тракторами, боевыми машинами, вездеходами, гужевым транспортом, на лошадях и волах вьючным способом, волокушами, переносились войсками и местным населением. Местные жители единодушно откликнулись на призыв командования помочь доставлять боеприпасы в район боевых действий. Группами до ста человек и более они подносили артиллерийские снаряды, мины и патроны от одного населенного пункта к другому, а иногда и к огневым позициям. Только для войск 53-й армии 2-го Украинского фронта воинами запасного полка и местным населением было перенесено на руках 220 т боеприпасов[170]. Так было во всех армиях и на всех Украинских фронтах.

Для подачи боеприпасов решением военных советов фронтов нередко привлекались транспортные и боевые самолеты. Боеприпасы сбрасывались на парашютах в районах самых напряженных боев.

Сложно было и со снабжением горючим, особенно танковых войск, действовавших в оперативной глубине обороны противника,

В гигантской битве за Правобережную Украину особое место занимает Корсунь-Шевченковская операция, в которой силами 1-го и 2-го Украинских фронтов было окружено и уничтожено 10 дивизий противника. Работа тыла в этой операции имеет свои характерные особенности. Прежде всего железнодорожный подвоз был приближен непосредственно к войскам. Основные фронтовые склады 2-го Украинского фронта были развернуты в районе отделения распорядительной станции Знаменка, а отделения складов — в районе ст. Фундуклеевка, в 10–15 км от линии фронта, рядом с дивизионными складами. Фронтовая военно-автомобильная рокадная дорога Райгород — Кировоград проходила также в войсковом тылу. Для подвоза материальных средств значительное количество фронтового транспорта было придано армиям. Часть боевых машин и арттягачей также работали на подвозе. Госпитали первой линии были развернуты на рубеже дивизионных медико-санитарных батальонов. Для материального обеспечения использовались трофеи, в первую очередь горючее и продовольствие.

Успешному решению задач тылового обеспечения войск в ходе операции по освобождению Правобережной Украины способствовала активная работа центральных органов тыла, которые организовали и обеспечили подачу по железной дороге всего необходимого. В течение января — апреля 1944 г. фронтам было подвезено (в вагонах)[171] материальных средств (табл. 13):

Таблица 13

Материальные средства

1-й Украинский

2-й Украинский

3-й Украинский

4-й Украинский

Итого

Боеприпасы

7 300

5 029

4 285

4 367

20 981

Горючее

12 613

6 203

6 148

6 987

31 951

Продовольствие и фураж

6 076

3 719

2 794

3 267

15 856

Вещевое имущество

2 109

1 206

578

318

4 211

Прочие грузы

2 654

1 482

1 269

1 085

6 490

Всего

30 752

17 639

15 074

16 024

79 489

Эти грузы от фронтовых распорядительных станций после переработки транспортов направлялись дальше — до выгрузочных станций армий или даже до соединений, на головные участки железных дорог. Поэтому внутрифронтовые снабженческие перевозки составили во 2-м Украинском фронте (начальник тыла генерал В. И. Вострухов) — 19 475 вагонов, в 3-м Украинском (начальник тыла генерал А. И. Шебунин) — 10 483 вагона и в 4-м Украинском (начальник тыла генерал И. М. Логинов) — 12 158 вагонов.

Наряду с обеспечением боевых действий войск весной 1944 г. органы тыла и войска фронтов, участвовавших в освобождении Правобережной Украины, выполнили большой объем работ по оказанию помощи колхозам и МТС в проведении посевной кампании. Заместитель начальника политического управления 1-го Украинского фронта докладывал:

«За время весенне-посевной кампании 1944 года силами частей нашего фронта затрачено на оказание помощи колхозам, совхозам и единоличным хозяйствам — 281 500 человеко-дней и 262 500 коне-дней.

Вспахано и засеяно 55 378 га, отпущено зерновых семян 4839 т.

Область

Вспахано и засеяно, га

Отпущено семян зерновых, т

Ровенская

14 401

189

Каменец-Подольская

4 286

2 743

Тернонольская

19 291

229

Винницкая

5 000

1 503

Станиславская

7 204

154

Волынская

3 906

—

Черновицкая

290

—

Киевская

550

6

Житомирская

450

—

Полтавская

—

15

Итого

55 378

4 839

Помимо этого отпущено для колхозов и семей красноармейцев около 5000 т семенного картофеля, обменено зерновых семян 2420 т, вывезено удобрений 21 000 т, перевезено посевного материала 2825 т.

Оказана помощь в обработке индивидуальных участков свыше 8000 семей, в том числе 7500 семей красноармейцев.

Передано колхозам 9000 лошадей, 1763 жеребенка, 264 племенных жеребца, 49 племенных быков, 48 тракторов. Отпущено керосина 300 т, лигроина 120 т, масла 67 т.

Отремонтировано сельхозинвентаря: сеялок — 250, плугов — 425, борон — 115, телег — 316, тракторов — 80.

Отпущено местным организациям ветеринарных медикаментов (трофейных) на сумму 24 000 рублей.

Для проведения агитационно-массовой работы среди населения на время посевной кампании политорганами, партийными и комсомольскими организациями частей было выделено 3445 агитаторов, которыми проведено свыше 10 000 лекций, докладов, бесед.

Силами фронтового, армейских ДКА и дивизионных клубов дано для местного населения свыше 1000 концертов, киносеансов и вечеров художественной самодеятельности»[172].

Значительная помощь в проведении весеннего сева была оказана также другим областям Украины тылом 2, 3 и 4-го Украинских фронтов.

В 1944 г. уделялось большое внимание изучению, обобщению и доведению до войск опыта работы тыла. С этой целью в штабах тыла были введены специальные должности и штатные подразделения по изучению опыта войны: в штабе тыла армии — старший помощник начальника организационного отдела; в штабе тыла фронта — отделение. В штабе Тыла Советской Армии был создан отдел по изучению опыта Великой Отечественной войны во главе с полковником А. Н. Лаговским[173]. Этот отдел с помощью штабов тыла фронтов и армий, офицеров служб разрабатывал сборники материалов «Тыл Красной Армии в Отечественной войне», в которых обобщался опыт работы тыла в различных операциях.

В марте 1944 г. советские войска вышли на границу с Румынией, а в апреле освободили Крым. В результате победы на Правобережной Украине и в Крыму коренным образом изменилась стратегическая обстановка на юге страны. На протяжении 400 км была восстановлена государственная граница СССР, Советская Армия вступила в северо-восточные районы Румынии. Открылись реальные перспективы освобождения Болгарии, Польши, Венгрии, Чехословакии и Югославии от немецко-фашистских захватчиков.

Советские войска, их тыл продолжали усиленно готовиться к решающим сражениям. В основу летне-осенней кампании 1944 г.

Потребности фронта теперь страна удовлетворяла полностью. Выпуск военной продукции продолжал расти. В первом полугодии 1944 г. было произведено 16 тыс. самолетов, около 14 тыс. средних и тяжелых танков и самоходно-артиллерийских установок, 26 тыс. орудий калибра 76 мм и выше (без зенитных), свыше 90 млн. снарядов, авиабомб, мин[174].

Летне-осенняя кампания 1944 г. началась с наступления Ленинградского и Карельского фронтов, в результате которого были освобождены Карельский перешеек и Южная Карелия. Но главные усилия советских войск переместились в этой кампании на центральное направление советско-германского фронта, где войска 1-го Прибалтийского, 3, 2 и 1-го Белорусских фронтов в период 23 июня — 29 августа 1944 г. провели Белорусскую стратегическую наступательную операцию. Подготовка к ней потребовала проведения крупных стратегических перегруппировок. В состав фронтов помимо текущего пополнения людьми и техникой влились три свежие общевойсковые и две танковые армии, семь отдельных танковых, механизированных, кавалерийских и одиннадцать авиационных корпусов[175]. К операции в Белоруссии привлекалась вновь созданная 1-я польская армия. Белорусская стратегическая операция отличалась огромным размахом и большим напряжением боевых действий. При общей ширине фронта 1100 км полоса наступления составила 690 км, глубина операции 550–600 км, продолжительность 68 суток, средний темп наступления 9 км в сутки. Одновременно с проведением Белорусской операции войска 1-го Украинского фронта осуществляли Львовско-Сандомирскую операцию (13 июля — 29 августа), а в период 20 августа — 4 сентября 1944 г. войска 2-го и 3-го Украинских фронтов во взаимодействии с Черноморским флотом и Дунайской речной флотилией провели Ясско-Кишиневскую операцию, характеризующуюся большим размахом, динамичностью и высокими темпами наступления.

К концу сентября группировка противника, действовавшая на балканском направлении, была разгромлена. В сентябре — октябре

Таким образом, в ходе летне-осенней кампании 1944 г. Советские Вооруженные Силы разгромили основные стратегические группировки противника, действовавшие на советско-германском фронте, завершили изгнание немецко-фашистских захватчиков с советской земли, освободили от фашистского рабства народы Румынии, Болгарии, значительную часть Польши, Венгрии и приступили к освобождению Чехословакии, Югославии и северной части Норвегии. Выведены были из войны все союзники фашистской Германии в Европе. Советская Армия вступила на землю европейских государств как армия-освободительница.

Условия работы тыла в летне-осенней кампании 1944 г. продолжали оставаться напряженными. Последовательное проведение глубоких операций требовало своевременного создания необходимых запасов материальных средств на различных участках фронта и осуществления сложного маневра силами и средствами тыла как из глубины, так и по фронту. Перенесение основных усилий с юга в центральную часть советско-германского фронта потребовало больших межфронтовых и внутрифронтовых перегруппировок, а также перегруппировок стратегических резервов Ставки Верховного Главнокомандования.

Своеобразие подготовки тыла к Белорусской операции заключалось в том, что на освобожденной территории Белоруссии нельзя было рассчитывать на местные ресурсы, особенно на продовольствие. Народное хозяйство республики было разрушено противником. Белоруссия требовала срочной помощи. Ее промышленность, сельское хозяйство пришли в полных упадок, деревни и села были сожжены, города — разрушены. Поэтому военные советы фронтов обязали органы тыла помогать восстановлению и нормализации хозяйственной жизни Белоруссии. Военный совет 1-го Белорусского фронта еще 25 февраля 1944 г. принял постановление «О мерах помощи со стороны фронта в восстановлении народного хозяйства Белорусской республики». Выполняя это постановление, тыл фронта выделил местным органам власти автомашины, тракторы, горючее, лошадей, упряжь, строительные материалы и своими силами отремонтировал некоторое количество сельскохозяйственного инвентаря, открыл больницы, ветлазареты. Все армии и отдельные части направили без ущерба для боевых действий возможное количество людей для проведения сельскохозяйственных работ.

Помогая восстанавливать народное хозяйство на освобожденной территории, органы тыла фронтов основные усилия сосредоточили на подготовке к обеспечению войск в наступлении. К началу Белорусской операции в составе четырех фронтов было более 1 430 тыс. человек боевого состава, 5200 танков и САУ, свыше 31 тыс. орудий и минометов, около 5 тыс. боевых самолетов[176]. Для перевозки одного боекомплекта снарядов и мин сухопутных войск четырех фронтов требовалось 13 500 вагонов. Генеральный штаб и центральные органы тыла не без основания беспокоились о своевременном подвозе всего необходимого к началу операции. По предварительным расчетам Генштаба, для обеспечения операции «Багратион» войскам надлежало направить до 400 тыс. т боеприпасов, 300 тыс. т горюче-смазочных материалов, до 500 тыс. т продовольствия и фуража[177].

По расчетам центрального аппарата тыла, на проведение Белорусской операции фронтам требовалось 4–5 боекомплектов боеприпасов, 20 заправок авиабензина, 15 заправок дизельного топлива и 10 заправок автобензина[178]. Была определена также потребность в других видах материальных средств.

Количество материальных средств, доставленных фронтам железнодорожным транспортом в мае — июне 1944 г., показано в табл. 14[179].

Таблица 14

Фронт

Материальные средства (вагонов)

боеприпасы

горючее

продовольствие и фураж

вещевое имущество

прочие грузы

итого

1-й Прибалтийский

1 682

2 930

2 765

193

622

8 192

3-й Белорусский

3 028

4 634

2 514

158

690

11 024

2-й Белорусский

2 024

2 827

1 817

99

489

7 256

1-й Белорусский

5 777

6 908

3 389

285

1 280

17 639

Всего

12 511

17 299

10 485

735

3 081

44 111

Несмотря на столь большой объем подвоза, во фронтах все еще не было создано установленных запасов боеприпасов и особенно горючего. В конце июня начальник Тыла Советской Армии из резерва направил 4 автобатальона, загруженных горючим на 3-й Белорусский фронт.

В связи с тем что железные дороги не могли справиться с перевозками в намеченные сроки, Ставка Верховного Главнокомандования начало Белорусской операции перенесла с 19 на 23 июня 1944 г. Это позволило увеличить запасы материальных средств во фронтах. В табл. 15 представлена обеспеченность фронтов основными видами боеприпасов (в боекомплектах) к началу операции.

Таблица 15[180]

Боеприпасы

1-й Прибалтийский

3-й Белорусский

2-й Белорусский

1-й Белорусский

76-мм снаряды ПА

3,4

3,0

2,8

4,1

76-мм снаряды ДА

3,0

2,8

2,2

2,5

122-мм снаряды пушечные

5,0

3,0

2,6

3,8

122-мм снаряды гаубичные

5,3

3,2

2,4

2,5

152-мм снаряды гаубичные

6,1

8,3

4,3

7,7

152-мм снаряды для пушек-гаубиц

5,1

3,4

2,2

3,8

82-мм мины

4,1

2,6

3,1

2,8

120-мм мины

5,4

6,9

2,6

3,3

В войсках было сосредоточено 60–80 процентов общего наличия во фронтах снарядов и мин крупного калибра. Причем около двух боекомплектов боеприпасов было выложено на землю у огневых позиций.

Обеспеченность фронтов горючим (в заправках) показана в табл. 16[181].

Таблица 16

Горючее

1-й Прибалтийский

3-й Белорусский

2-й Белорусский

1-й Белорусский

Автобензин

4,1

3,4

2,5

4,1

Дизтопливо

7,6

6,3

6,4

7,1

Авиабензин

9,2

6,2

10,4

4,0

Накопление запасов горючего во фронтах шло главным образом за счет подвоза из глубины страны. Вместе с тем осуществлялась строжайшая его экономия на местах.

Так, на 1-м Белорусском фронте (начальник тыла фронта генерал-лейтенант Н. А. Антипенко) лимит расхода горючего в мае и июне был уменьшен на 30 процентов по сравнению с апрельским лимитом, в работе войскового тыла максимально использовался гужевой транспорт, применялось буксирование машин, устанавливалась материальная ответственность за бесцельный пробег машин.

К началу операции фронты имели продовольствия 15–20 сутодач по основным видам продуктов, в том числе в войсках, 7—10 и на армейских складах — 5–7 сутодач. Вещевым имуществом войска были обеспечены полностью.

Готовилась к операции и военно-медицинская служба. Армейские госпитали, медсанбаты дивизий передавали находившихся у них раненых на излечение в тыловые госпитали. Срок лечения для армейского звена был определен в 15–20 суток, для фронтового — 25–45. Армейские госпитали приближались к войскам и располагались в 15–25 км от линии фронта, около 30 процентов госпиталей находилось в резерве. Госпитальные базы фронтов (ГВФ) размещались эшелонированно: передовые — в 30–40 км, основные — в 80—100 км и тыловые — в 150–200 км от переднего края.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, координировавший действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов, так оценивает деятельность органов тыла фронтов: «Титаническую работу вел тыл фронта, обеспечивая быструю и скрытую перевозку и подачу войскам боевой техники, боеприпасов, горючего и продовольствия. Несмотря на большие трудности и сложнейшие условия местности, все было сделано в срок. Войска обоих фронтов были своевременно обеспечены всем необходимым для ведения боевых действий»[182].

Организация тыла фронтов в Белорусской операции имела свои особенности, вытекающие из поставленных фронтам задач. Общая глубина тыловых районов фронтов в исходном положении была установлена директивами Генерального штаба до 250 км, а 1-му Белорусскому фронту — 300–600 км. Распорядительные станции фронтов находились в 80—100 км от линии фронта.

Фронтовой тыл в исходном положении для наступления был развернут в два, три и даже четыре эшелона (1-й Прибалтийский фронт). Первые эшелоны располагались от переднего края в 30–50 км — то есть были выдвинуты непосредственно в армейские тыловые районы. Во всех фронтах был создан резерв госпитальных средств. Армейские склады с запасами были максимально приближены к войскам — до 20 км от линии фронта, чем создавались благоприятные условия для подвоза в ходе наступления. Особое внимание уделялось подготовке тыла к обеспечению танковых армий, танковых корпусов, конно-механизированных групп войск, которые должны были вводиться в прорыв и действовать в глубине обороны противника. В этих целях выдвигались вперед и располагались на грунте головные отделения фронтовых баз с запасами боеприпасов, горючего, продовольствия и зернофуража. Выделялся автомобильный транспорт, который загружался боеприпасами, горючим и продовольствием и следовал с подвижными группами в прорыв.

Предполагалось, что при среднем темпе наступления войск 15 км в сутки и среднесуточном пробеге автотранспорта подвоза 200 км автомобильный транспорт сможет обеспечить подачу материальных средств на глубину до 250 км, после чего нужно будет с помощью железных дорог перебазировать фронтовые и армейские склады. В противном случае войска могли оказаться без материальных средств, и операция пошла бы на затухание. Поэтому при ее подготовке почти во всех фронтах были приняты специальные оперативные меры для воспрещения разрушения противником железных дорог при его отходе.

Особое внимание уделялось заблаговременному восстановлению мостов. Перечень высоководных мостов, подлежащих строительству и восстановлению в границах от линии Новосокольники, Витебск, Орша, Могилев, Гомель до бывшей государственной границы 1939 г. был утвержден начальником Тыла Советской Армии.

Все эти меры позволяли надеяться, что подвоз грузов в ходе операции будет производиться бесперебойно.

23 июня 1944 г. войска перешли в наступление.

Центральный аппарат тыла принимал все меры, чтобы увеличить доставку материальных ресурсов Белорусским фронтам в ходе операции. В июле — августе фронтам было подвезено 48 280 вагонов различных грузов (табл. 17).

Таблица 17[183]

Фронт

Материальные средства (вагонов)

боеприпасы

горючее

продовольствие и фураж

вещевое имущество

прочие грузы

итого

1-й Прибалтийский

2 645

6 251

2 956

65

477

12 394

3-й Белорусский

2 484

5 845

3 059

114

604

12 106

2-й Белорусский

1 802

4 139

1 799

234

288

8 262

1-й Белорусский

2 934

8 747

2 859

151

827

15 518

Всего

9 865

24 982

10 673

564

2196

48 280

Разгром противника зависел прежде всего от наличия боеприпасов и горючего, экономного и умелого их расходования. Фактический расход боеприпасов в первый день наступления составил примерно 50 процентов плана.

Прорвав оборону противника, наши войска стали быстро продвигаться в оперативную глубину. С развитием наступления важно было не допустить отставания органов тыла. Вслед за войсками перемещались тыловые части и подразделения: полковые — скачками по 8—10 км, а дивизионные, как правило, ежесуточно через каждые 20–25 км. Армейский тыл выдвигал за войсками и развертывал на грунте головные отделения полевых армейских баз с запасами материальных средств, часть медицинских, ремонтных и других учреждений. По мере восстановления железных дорог на головные участки выдвигались отделения фронтовых баз, армиям назначались новые станции снабжения ближе к войскам. Однако ввиду того что на ряде железнодорожных направлений из-за больших разрушений темпы восстановления были низкими, особенно мостов, войска, уходя вперед, отрывались от своих баз снабжения. Руководством тыла фронтов принимались энергичные меры по ускорению восстановления железных дорог. К этой работе привлекались местные железнодорожники. С их помощью были восстановлены железнодорожные узлы Орша, Минск, Вильнюс и другие. Но задержка с восстановлением мостов через Днепр у Жлобина и через Березину у Бобруйска привела к тому, что отрыв передовых войск от своих баз составил 400–500 км. Основной объем подвоза от фронтовых баз был переложен на автомобильный транспорт. Поскольку автотранспорта недоставало, тяжелое положение сложилось со снабжением войск горючим, удельный вес которого в общем объеме подвоза материальных средств занимал около 40 процентов. Это отрицательно сказалось на боевой активности некоторых частей 28-й армии, 2-й танковой армии, 6-й воздушной армии.

Значительные трудности были в обеспечении войск боеприпасами. Дело в том, что на артиллерийскую подготовку и сопровождение атаки при прорыве обороны противника потребовалось в два раза меньше боеприпасов, чем планировалось по опыту предшествующих боев. В результате в исходном положении были оставлены боеприпасы в штабелях вдоль переднего края в районах бывших огневых позиций. Только в 1-м Белорусском фронте таких пунктов было более ста. Но использовать эти боеприпасы войсками возможности не было из-за бездорожья. Пришлось подавать боеприпасы по железным дорогам из глубины страны за счет ресурсов центра.

В ходе Белорусской операции, характерной динамизмом боевых действий, дальнейшее развитие получила организация управления тылом. Во фронтах были созданы оперативные группы из офицеров штабов тыла и служб. Одна группа, обычно во главе с заместителем начальника тыла фронта, находилась при первом эшелоне полевого управления фронта. Используя для сбора тыловой информации средства связи штаба фронта, она немедленно реагировала на изменения обстановки и проводила в жизнь указания командования фронта по вопросам тылового обеспечения.

Быстрому разгрому немецко-фашистской группы армий «Центр» и продвижению советских войск на глубину 600 км во многом способствовали заблаговременно принятые меры по созданию необходимой материальной базы. При подготовке и в ходе операции было израсходовано более 1,5 млн. т материальных средств, из которых подано фронтам по планам центра 1140 тыс. т (боеприпасов — 400 тыс. т, горючего — 420 тыс. т, продовольствия— 250 тыс. т, прочих грузов — 70 тыс. т)[184]. Остальные материальные средства, в первую очередь строительные материалы, заготавливались на месте, во фронтах.

В августе — сентябре 1944 г. войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов во взаимодействии с Черноморским флотом и Дунайской речной флотилией проведена Ясско-Кишиневская операция, в ходе которой были окружены и уничтожены 22 дивизии противника. В сентябре — октябре Советская Армия одержала крупную победу в Прибалтике. В октябре войска Карельского фронта совместно с Северным флотом выбили врага из пределов нашей страны и вступили на территорию Норвегии, оказали помощь ее народу в освобождении от немецко-фашистского ига.

С перенесением боевых действий за рубежи Советского Союза перед органами тыла Советской Армии возникли новые задачи: использовать железные и автомобильные дороги европейских стран, их водные пути; по-новому проводить заготовки сельскохозяйственных продуктов; содействовать восстановлению разрушенного хозяйства на территории государств, освобожденных от фашизма; оказывать помощь местному населению, репатриированным гражданам различных стран и военнопленным.

Все указанные задачи решались строго в соответствии с постановлениями Государственного Комитета Обороны, военных советов фронтов совместно с гражданскими ведомствами СССР, привлекаемыми для выполнения тех или иных мероприятий.

С момента перехода советских войск через границу им потребовалось ежедневно подвозить тысячи, а затем десятки тысяч тонн различных видов материальных средств. Для перегрузки боевой и транспортной техники, вооружения, боеприпасов, горючего, продовольствия с союзной колеи на западноевропейскую решением[185]. В задачу перевалочных баз входила также и перегрузка раненых и больных, эвакуируемых с фронтов в тыловые госпитали страны. Для этого в районе баз были развернуты госпитальные коллекторы.

Для оказания помощи народам освобожденных стран в восстановлении промышленности, налаживании работы транспорта, ремонтных учреждений решениями ГКО при начальнике Тыла Советской Армии были созданы специальные управления — органы руководства. Так, для восстановления и организации работы нефтяных районов Румынии было создано управление (вначале оперативная группа), в работе которого участвовали специалисты Управления снабжения горючим Советской Армии и Главнефтесбыта. Восстановление Домбровского, Верхне-Силезского и Нижне-Силезского угольных бассейнов организовало управление угольными бассейнами в Силезии (начальник генерал-лейтенант М. П. Мидовский).

В соответствии с постановлением ГКО в октябре 1944 г. было сформировано Управление по заготовкам при начальнике Тыла Советской Армии. В его функции входило: получение нарядов на заготовки сельскохозяйственных и других продуктов от местных органов власти и распределение этих нарядов между фронтами; осуществление руководства и контроля за деятельностью заготовительных органов фронтов. На некоторых фронтах были сформированы сельскохозяйственные управления. В их задачу входило содействие местным органам в проведении посевных и уборочных работ, заготовка и закупка продуктов для обеспечения действующей армии. Если на территории СССР расчеты за заготовленные продукты и услуги были безналичными, по акцепту, то на территории Румынии, Болгарии, Польши, Венгрии и других стран платежи осуществлялись наличными деньгами в местной валюте.

В третий период войны значительно возрос объем работ по эвакуации и обслуживанию военнопленных, в связи с чем увеличилось количество приемных, сборных пунктов, приемно-пересылочных лагерей и госпиталей для военнопленных. При начальниках тыла фронтов были созданы отделы по делам военнопленных. Устанавливался порядок перемещения и развертывания сборных пунктов и приемно-пересылочных лагерей. Фронтовой приемно-пересылочный лагерь военнопленных располагался в 100–120 км от передовых частей, сборные пункты военнопленных — в 50–70, армейские приемные пункты — в 25–30 км. При проведении наступательных операций каждой дивизии надлежало

Важные задачи выполняли органы тыла центра и фронтов в деле восстановления народного хозяйства на освобожденной территории Советского Союза. Коммунистическая партия и Советское правительство принимали энергичные меры по залечиванию тяжелых ран, нанесенных фашистскими варварами народному хозяйству. Вместе с наступающими войсками двигались оперативные группы, которые немедленно приступали к восстановлению партийных и советских органов, к возрождению хозяйственной и культурной жизни.

Восстановление экономики на освобожденной советской земле стало общенародным делом. Комсомол взял шефство над восстановлением Донбасса. Металлурги Урала и Сибири помогали восстанавливать металлургию юга. Колхозы и совхозы получали технику и скот из Сибири, Казахстана, Средней Азии, Закавказья.

Военные советы фронтов принимали конкретные меры по организации помощи народному хозяйству в своих тыловых районах. Исполнителями этих решений, как правило, являлись органы тыла Советской Армии. Особенно важное значение это имело в Западной Украине, Западной Белоруссии, Бессарабии и Прибалтике, население которых лишь перед войной влилось в семью советских народов. Советская власть немедленно после освобождения этих территорий возвратила крестьянам землю, переданную фашистами помещикам, помогла крестьянам инвентарем, скотом, семенами. Так, силами личного состава тыла 1-го Украинского фронта (начальник тыла генерал Н. П. Анисимов) на оказание помощи сельскому хозяйству Украины было затрачено 281,5 тыс. человеко-дней, вспахано и засеяно 55 378 га, отпущено из запасов фронта 4899 т зерновых семян, 5 тыс. т семенного картофеля. Оказана помощь в обработке индивидуальных участков 8 тыс. семей. Колхозам республики было передано более 10 тыс. лошадей, много тракторов, а также произведен ремонт сельхозинвентаря[186].

В соответствии с постановлением Военного совета 4-го Украинского фронта от 12 ноября 1944 г. была оказана помощь хлебом населению Закарпатской Украины. Органами тыла фронта было выделено 4000 т ржи, 40 т соли, а семьям, члены которых добровольно вступили в Советскую Армию — по 100 кг зерна[187]. В военных госпиталях местному населению оказывалась бесплатная медицинская помощь. В горных районах к военным комендатурам населенных пунктов специально прикомандировывались военные врачи.

Ответственные задачи пришлось решать тылу по обеспечению иностранных формирований, которые действовали совместно с Советской[188]. Немало сделано по материальному обеспечению чехословацких и других частей.

С началом 1945 г. немецко-фашистское командование предполагало вести оборону против войск Советской Армии на своем главном — берлинском направлении на заранее подготовленных рубежах. Оно рассчитывало в оборонительных боях измотать, обескровить и остановить наступающие части Советской Армии. В таких условиях успех нашего наступления во многом зависел от мощи ударов и темпов продвижения войск, что в свою очередь требовало беспрерывного подвоза и своевременного обеспечения их всем необходимым.

Подготовка 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов к Висло-Одерской операции началась заблаговременно, еще с выходом наших войск на Вислу и захватом на ее левом берегу магнушевского, пулавского и сандомирского плацдармов. Непосредственная подготовка тыла началась в декабре 1944 г. На плацдармы постепенно сосредоточивались войска, боевая техника, материальные средства, для чего через Вислу силами инженерных и дорожно-мостовых частей только в полосе 1-го Белорусского фронта (начальник тыла генерал Н. А. Антипенко) было построено 13 мостов. Концентрация сил и средств на плацдармах была исключительно высокой. Например, в 1-м Белорусском фронте было сосредоточено 3289 вагонов боеприпасов из 7980, имевшихся во фронте.

Советские войска готовились перейти в наступление во второй половине января 1945 г. Однако в самый ответственный период подготовки Висло-Одерской операции, когда материальные средства сосредоточивались в исходных районах, срок подготовки операции был сокращен на восемь суток и начало наступления назначено на 12 января 1945 г. Такое решение было вызвано тяжелым положением наших союзников после прорыва их фронта немцами в Арденнах. Несмотря на это, тыл справился с обеспечением войск.

К началу операции тыловые части и учреждения были максимально приближены к войскам. Первые эшелоны тыла фронтов разместились в 20–30 км от линии фронта, вторые эшелоны — в 50–80 км, а третьи — в 150–200 км. Причем до 80 процентов всех фронтовых тыловых частей и учреждений находилось в первом и втором эшелонах. Остальная часть фронтового тыла выполняла свои задачи во фронтовых тыловых районах, глубина которых

Армейские тыловые части и учреждения размещались в 25–40 км от переднего края, а часть из них в непосредственной близости от войскового тыла. Особенно близко к переднему краю развертывалась часть госпиталей на плацдармах. Войсковой тыл был развернут, по существу, в боевых порядках войск в 5–7 км от линии фронта.

Приближение оперативного и войскового тыла к переднему краю при подготовке Висло-Одерской операции не было случайным. Оно вызывалось, во-первых, необходимостью создания благоприятных условий для войск при прорыве ими тактической зоны обороны противника и выхода их на оперативный простор, когда, как правило, был наибольший расход боеприпасов и наибольшее количество санитарных потерь. Во-вторых, устойчивое положение наших войск и их превосходство над противником гарантировало органы тыла от всяких неожиданностей и позволяло приближать их непосредственно к линии фронта.

Боевые войска, тыловые части (подразделения) и учреждения на плацдармах соблюдали высокую маскировочную дисциплину. Боеприпасы, выложенные на огневые позиции артиллерии, были укрыты в котлованы и обвалованы. Медицинские учреждения, склады укрывались под землей, располагались за обратными скатами высот. Все же от огня артиллерии противника и ударов его авиации органы тыла несли потери в личном составе и материальных средствах.

Характерно, что в исходном положении функции снабжения войск, ремонта техники были переданы фронтовым учреждениям, а армейские тыловые части высвободились для следования за войсками и выполнения своих задач в ходе операции. С началом наступления материальные средства предполагалось подавать в войска первого эшелона с фронтовых складов, минуя армейское звено.

К началу операции 1-й Украинский и 1-й Белорусский фронты накопили значительные запасы материальных средств (табл. 18).

Таблица 18[189]

Запасы

1-й Белорусский фронт

1-й Украинский фронт

Боеприпасы (боекомплектов)

82-мм мины

4,2

4,0

120-мм мины

5,0

4,0

76-мм снаряды (ПА)

3,1

3,5

76-мм снаряды (ДА)

3,3

До 4,0

122-мм снаряды (Г)

3,4

До 3,5

122-мм снаряды (П)

5,5

До 4,0

152-мм снаряды (Г)

9,8

До 4,0

152-мм снаряды (ПГ)

5,4

До 3,5

203-мм снаряды

6,7

До 4,0

Горючее (заправок)

Автобензин

4,3

5,1

Дизельное топливо

3,4

4,6

Авиабензин

14,1

9,4

Продовольствия фронты имели в среднем по 30 сутодач. При обеспечении устойчивого подвоза войскам в ходе операции эти запасы были достаточны для достижения целей операции. В связи с тем что фронты не располагали достаточным количеством емкостей для хранения горючего, часть фронтовых запасов содержалась в стационарных складах НКО и нефтебазах на значительном удалении от линии фронта, поскольку на территории Польши не было крупных складов и баз для хранения горючего.

Наступление советских войск началось успешно. После прорыва обороны противника наши войска развернули стремительное его преследование. Вместо запланированного темпа наступления 15–16 км в сутки войска за первые четыре дня продвинулись на 100 км, а в последующие дни темп наступления возрос до 33 км в сутки. Танковые армии иногда продвигались на 70–80 км в день. Особенно стремительно действовали армейские передовые отряды, которым требовалось много горючего и боеприпасов. Поэтому уже при формировании передовых отрядов принимались меры, чтобы сделать их автономными в тыловом отношении. Боевые части обычно брали с собой повышенные запасы горючего и боеприпасов, им придавались автотранспортные части с запасами, медицинские и ремонтные учреждения. От устойчивости тылового обеспечения зависел успех выполнения боевых задач. Когда, например, передовой отряд 5-й ударной армии 1-го Украинского фронта в Висло-Одерской операции за пять суток непрерывного движения с боями покрыл 370 км и израсходовал горючее и боеприпасы, а транспортные средства тыла не успевали с доставкой всего необходимого, командование вынуждено было сделать двухдневную остановку[190]. Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов ежесуточно расходовали в среднем 245 вагонов боеприпасов, более 4000 т горючего, около 4400 т продовольствия. Основная задача тыла заключалась именно в том, чтобы своевременно восполнять израсходованные войсками материальные средства независимо от темпа их продвижения. Поэтому основное внимание уделялось восстановлению коммуникаций и организации подвоза. В полосе 1-го Белорусского фронта, например, железные дороги и мосты через Вислу восстанавливались одновременно. На выполнение этой важнейшей задачи была

Чем дальше уходили передовые части, тем больше отставало восстановление железных дорог, тем больше было плечо подвоза автотранспортом. Это обусловило его чрезвычайно напряженную работу. Так, например, для обеспечения войск 69-й армии в ходе операции работало 260 автомашин, которые перевезли 3100 т боеприпасов и 75 т горючего. Причем плечо подвоза увеличилось со 140 км в январе до 500 км в начале февраля, когда войска вышли на Одер[191]. К концу операции во фронтовом звене расстояние подвоза достигло на 1-м Белорусском фронте 300–400 км, а на 1-м Украинском фронте — 570 км. С выходом наших войск к мезерицкому укрепленному рубежу и так называемому Померанскому валу в армиях начали ощущаться перебои с подачей горючего и наиболее ходовых боеприпасов. В этих условиях изобретательно работали органы тыла армий, которые для подачи грузов войскам использовали неразрушенные участки железных дорог, а также привлекали автотранспорт из боевых частей. В организации и осуществлении подвоза напряженно работали все органы тыла, но основная нагрузка легла на автомобильный транспорт. Подвиги водителей зачастую перекликались с подвигами бойцов на передовых позициях. Водители 866-го автотранспортного батальона Василенко и Бурноев сделали рейс по подвозу боеприпасов на расстояние 315 км за девять часов, за что были награждены орденом Славы III степени. Колонну автомашин старшины Т. Шибиченко из 573-го автотранспортного батальона при перевозке боеприпасов атаковала немецкая кавалерия. Шоферы заняли круговую оборону и вместе с подоспевшим подразделением отбросили врага. Колонна своевременно доставила груз войскам[192].

Когда войска 1-го Белорусского фронта вышли на Одер и захватили плацдармы на его левом берегу, а фронтовой тыл растянулся на расстояние до 500 км, возникла реальная угроза контрудара противника со стороны Восточной Померании по правому крылу фронта. Командующий быстро перегруппировал четыре общевойсковые и две танковые армии на угрожаемое направление, но тыл не обладал такой подвижностью, как войска. К началу напряженных боев с группировкой противника обеспеченность советских войск материальными средствами была низкой, поскольку они были израсходованы в предшествующих боях. Лишь благодаря наличию в резерве Ставки и начальника тыла фронта автомобильных, медицинских, дорожных и других тыловых частей

Все это положительно сказалось на успешном завершении Висло-Одерской и Восточно-Померанской операций, которые вошли в историю Великой Отечественной войны как пример маневра запасами материальных средств, тыловыми частями и учреждениями, транспортными средствами в соответствии с конкретной оперативно-тыловой обстановкой.

При действиях наших войск на зарубежной территории по-новому встали вопросы организации охраны и обороны тыловых объектов. Наши коммуникации проходили по территориям, где кроме настоящих друзей и лояльных к нам жителей имелась и вражеская агентура, действовали диверсионные банды противника или остатки разбитых вражеских войск. В связи с этим по постановлению Государственного Комитета Обороны от 18 декабря 1944 г. «Об охране тыла и коммуникаций действующей Красной Армии на территории Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Румынии»[193] было сформировано шесть дивизий охраны тыла, одна из которых приступила к выполнению своих задач в ходе Висло-Одерской операции.

Были приняты срочные меры по повышению боевой выучки личного состава тыловых подразделений и повышению их боеготовности. Тыловые части и учреждения располагались более компактно, организовывалась круговая оборона, осуществлялась строгая маскировка. В крупных населенных пунктах были созданы комендатуры и специальные отряды для борьбы с диверсантами. Все эти меры повысили живучесть тыла и его работоспособность.

В заключительных операциях Великой Отечественной войны — Берлинской и Пражской — Тыл Советской Армии использовал весь накопленный им опыт. Условия работы тыла по обеспечению войск по-прежнему оставались сложными. Значительное продвижение Советской Армии на запад от государственных границ удлинило ее коммуникации. Это серьезно затрудняло подвоз из глубины страны. Одновременно органы тыла фронтов и армий во исполнение постановлений ГКО и решений военных советов переключили часть сил на помощь освобожденным народам в восстановлении и налаживании их экономики. К тому же военно-политическая обстановка в Европе настоятельно требовала вести подготовку планируемых операций в крайне сокращенные сроки. Так, на подготовку

Густая сеть шоссейных и железных дорог позволяла провести необходимые перегруппировки войск и тыла, а запасы материальных средств максимально приблизить к войскам. К началу операции глубина тыловых районов составляла: в армиях — 100–300 км, во 2-м Белорусском фронте — до 300 км, в 1-м Белорусском — 550 км и в 1-м Украинском — до 500 км.

Оперативная обстановка и оперативное построение войск позволяли сократить размеры фронтовых тыловых районов до 200–250 км. Однако этого не позволяла сделать тыловая обстановка. В районах Дзялдово, Насельск, Варшава, Демблин и Сандомир (Сандомеж) на стыках железных дорог союзной и западноевропейской колеи находились перевалочные базы фронтов. В связи с этим перенести вперед тыловые границы не представлялось возможным.

При подготовке наступления органы тыла фронтов сумели создать необходимые запасы. Подвоз боеприпасов и горючего производился по железным дорогам до фронтовых складов, а от них— автотранспортом до соединений, минуя армейские склады, что позволило в ограниченные сроки восполнить расход и накопить запасы на операцию. К началу Берлинской операции фронты в среднем имели: боеприпасов основных видов — 2,2–4,5 боекомплекта; высокооктановых бензинов — 9,5 заправки, автомобильного бензина — 4,1, дизельного топлива — 5 заправок; продовольствия — на двухмесячную потребность.

В операции участвовали четыре танковые армии, которые предполагалось использовать для ввода в прорыв и стремительного развития наступления. Для успешного выполнения этой задачи, особенно при действиях в глубине обороны противника, их тыл строился в два эшелона. Первый эшелон, полностью моторизованный, включал в себя запасы горючего, боеприпасов, хирургические госпитали, автохлебозавод и необходимые ремонтные средства. Он следовал за боевыми частями, обеспечивал их при Действиях в тылу противника. Во второй эшелон тыла входили остальные

Берлинская операция началась в ночь на 16 апреля 1945 г. Бои носили ожесточенный характер. Расход боеприпасов (особенно в танковых армиях и войсках первого эшелона 1-го Белорусского фронта) был исключительно высоким — 0,5–0,8 боекомплекта в сутки. Необходимо было своевременно и четко доставлять боеприпасы нужных калибров на огневые позиции артиллерии. Подвоз их осуществлялся в основном автотранспортом. Так, например, на подвозе боеприпасов для войск 1-го Белорусского фронта работало 3 тыс. автомашин фронтового, армейского и войскового подчинения. Поступавшие по железной дороге боеприпасы, как правило, перегружались из железнодорожных вагонов на фронтовые и армейские автомашины, которые подвозили их до дивизионных складов, а зачастую прямо на огневые позиции. При форсировании канала Тельтов 10-му артиллерийскому корпусу прорыва боеприпасы были поданы на 1089 фронтовых автомобилях. Так же была организована и доставка горючего войскам. Автомобильный транспорт сыграл большую роль и в обеспечении перегруппировок войск. Только на 1-м Украинском фронте им было перевезено 13 дивизий и 2 полка.

И все же автотранспорт не мог обеспечить все потребности войск фронтов. Автотранспортные части не могли осуществить подвоз тяжелой боевой техники, необходимой для прорыва обороны противника и при штурме Берлина. Поэтому военные советы фронтов требовали от органов тыла быстрого восстановления железных дорог.

На 1-м Белорусском фронте железнодорожные войска, воодушевленные победами советских воинов, сумели восстановить мост через Одер к 25 апреля, то есть на 152 часа раньше установленного срока. Первый поезд доставил боеприпасы в Берлин, когда там еще шли уличные бои, а затем составы пошли непрерывным потоком. В среднем за день боя в Берлине расходовалось 228 вагонов различных боеприпасов[194].

Вследствие небольшой глубины Берлинской операции фронтовые тыловые части и учреждения в ходе ее не перемещались вообще, а армейские — лишь частично при отрыве войск от полевых армейских баз не более чем на 100 км. Армейские госпитали нередко

В целом Тыл Советской Армии успешно справился со всесторонним обеспечением боевых действий войск в период проведения наступательной операции. Он внес существенный вклад в дело победы над фашистской Германией.

* * *

Особого внимания заслуживает работа органов Тыла Советской Армии по выполнению решений Коммунистической партии и Советского правительства об оказании на заключительном этапе войны в Европе помощи, и особенно продовольствием, населению многих стран Европы, освобожденных от немецко-фашистской оккупации. Сразу же после освобождения столицы Польши Варшавы ее жителям в качестве безвозмездного братского дара от советского народа было передано 60 тыс. т хлеба, большое количество жиров, сахара, овощей, сухих фруктов[195]. Значительная помощь продовольствием была оказана и другим городам Польши. Советское командование передало властям Вроцлава 5,5 тыс. т муки[196]. Помимо этого осенью 1944 г. советским командованием было передано польскому народу 11 500 т муки, 1540 т мыла, 4950 т соли, 60 т чая, 15 млн. коробок спичек и т.д.[197], а также большое количество сахара, жиров, круп и других продуктов питания. Продовольственная помощь Советского Союза освобожденной Польше дала возможность ее народу избежать голода и приступить к восстановлению разрушенной немецко-фашистскими оккупантами экономики своей страны.

По согласованию с временным правительством Польской республики органы тыла Советской Армии оказали помощь в восстановлении и налаживании работы угольной, металлургической, шерстяной, трикотажной, швейной, кожевенной, обувной и других отраслей промышленности. Советский Союз не только оказал техническую помощь, но и предоставил народной Польше сырье, полуфабрикаты и некоторые изделия, а также оказал помощь в деле организации руководства промышленностью.

На вооружение и оснащение Войска Польского на 1 мая 1945 г. было отпущено 700 тыс. винтовок, карабинов и автоматов, более 1800 автомашин, свыше 3,5 тыс. орудий, 1 тыс. танков, 1200 самолетов и много других видов вооружения и техники[198].

В апреле 1945 г. советское командование передало городскому самоуправлению Вены 7000 т хлебного зерна, 500 т кукурузы, 1000 т фасоли, 1000 т гороха, 200 т сахара, 300 т мяса, 200 т масла[199]. Австрийский народ принял этот дар Советского государства с огромным удовлетворением. В резолюции собрания рабочих и служащих одной из венских фабрик, адресованной Советскому правительству, говорилось: «Рабочие и служащие фабрики с неописуемой радостью восприняли весть о великодушном акте Советского правительства… Красная Армия не только дала нам свободу, она дает нам и насущный хлеб. Планы гитлеровского фашизма заморить голодом австрийский народ рушатся. Мы благодарим Красную Армию и Советское правительство и клянемся сделать все для того, чтобы до конца искоренить нацизм в Австрии»[200].

Большая помощь Советским Союзом была оказана народам Югославии. Еще до вступления наших войск на территорию Югославии только за период февраль — октябрь 1944 г. советскими самолетами было сброшено в партизанские районы 1000 т продовольствия, обмундирования, вооружения, медикаментов. После выхода наших войск на югославскую территорию в соответствии с решением Советского правительства для помощи остро нуждающемуся населению Белграда и других городов к началу декабря 1944 г. было привезено и передано Югославии 53 тыс. т зерна, в том числе 17 тыс. т в Белград[201]. Первые 800 т зерна были доставлены в Белград 19 октября — в этот день войска 4-го механизированного корпуса вступили в город. Народное управление города еще не было организовано. Поэтому тылу фронта пришлось организовать размол зерна на муку, а для этого предварительно отремонтировать мельницы, городскую электростанцию, организовать добычу угля и его доставку на электростанцию. Затем встал вопрос о выпечке хлеба. В городе не было запасов соли, не работал водопровод. Для выпечки использовались 1200 частных хлебопекарен, на которые вода доставлялась в цистернах воинами Советской Армии.

На 25 декабря 1944 г. Югославии было передано 53 587 т зерна и муки — на 3587 т больше, чем было определено постановлением ГКО. К этому же сроку были доставлены и переданы Народно-освободительной армии Югославии 350 самолетов, более 4 тыс.[202].

9 ноября 1944 г. югославская газета «Политика» писала:

«Братский советский народ пришел на помощь нашему народу. Советское правительство послало нашему народу 50 тыс. т зерна. Народный Комитет Освобождения Югославии решил дать Белграду 14 тыс. т зерна, благодаря чему он будет обеспечен хлебом на четыре месяца — по 400 г на человека ежедневно».

После освобождения советскими войсками Чехословакии Советское правительство передало Чехословацкой республике 9000 т зерна для снабжения населения Праги, 4400 т хлеба и 375 т сахара для населения Брно, 3600 т хлеба, 325 т сахара и 125 т соли для населения города Моравска-Острава[203]. В результате оказанной помощи нормы выдачи продовольствия населению этих городов были повышены на 30–40 процентов[204].

Советский народ оказывал всемерную братскую помощь и народам Венгрии, Румынии, Болгарии, а также Германии, продовольственные запасы которых были разграблены гитлеровцами. В период боев в Будапеште наше военное командование выделило 15 т хлеба, 10 т крупы, 400 кг мяса и других продуктов для снабжения приюта детей, оставшихся без родителей[205]. Много детей было спасено от голодной смерти советскими солдатами, которые кормили их из полевых армейских кухонь. После освобождения столицы Венгрии советским командованием было передано населению 800 грузовиков с продовольствием, а также горючее для автомашин[206]. В конце октября 1944 г. командование советских войск отпустило для населения венгерского города Сегед 100 вагонов пшеницы, 10 т сахара, 34 вагона угля, 2000 кг табака[207]. Весной 1945 г., когда венгерский народ, ограбленный оккупантами, оказался под угрозой голода, Советское правительство передало для городов Венгрии 15 тыс. т хлеба, 3 тыс. т мяса, 2 тыс. т сахара[208]. Болгарский народ после своего освобождения получил из Советской страны 130 тыс. т зерна[209].

Актом величайшего гуманизма явилось решение Советского правительства об оказании немедленной продовольственной и иной помощи голодающему населению Германии.

На последнем этапе войны организованное снабжение продуктами питания немецких городов было парализовано. Население фактически было лишено возможности жить и работать. Как справедливо указывала швейцарская газета «Люцернер тагблатт» от 12 апреля 1945 г., «руководители фашистской партии своим безумным решением продолжать до конца уже проигранную войну поставили немецкий народ под угрозу голодной смерти»[210].

Советским командованием сначала были установлены для жителей Берлина временные нормы снабжения, а 11 мая 1945 г. согласно постановлению ГКО было принято решение обеспечить Берлин на пять месяцев, то есть до сбора нового урожая, продуктами питания и ввести с 15 мая повышенные нормы. Было запланировано отпустить: зерна для выработки крупы и муки — 105 тыс. т, мясопродуктов — 18 тыс. т, жиров — 4,5 тыс. т, сахара — 6 тыс. т, а также большое количество картофеля, соли, кофе и других продуктов. Только тылом 1-го Белорусского фронта населению Берлина было передано 50 тыс. т картофеля. Нормы снабжения населения немецких городов на ряд продуктов, в том числе на хлеб, были установлены значительно выше, чем при гитлеровском режиме. Советское командование проявляло особую заботу о питании детей. Постановлением Военного совета 1-го Белорусского фронта от 31 мая 1945 г. было предусмотрено: «1. Организовать снабжение молоком детей до 8-летнего возраста за счет: а) использования молочных ресурсов пригородов Берлина в количестве ежедневно 70 тыс. л молока; б) передачи из трофейного скота 5 тыс. голов дойных молочных коров для размещения на молочных пунктах в районах Берлина…»[211].

Жители Берлина были поражены таким гуманным отношением армии-победительницы и выразили ей искреннюю благодарность.

Электромонтер Трюмберг заявил на собрании рабочих: «Кошмарные недели остались позади. Нацисты пугали нас, что русские отправят всех немцев в вечное рабство, в холодную Сибирь. Теперь мы видим, что это была наглая ложь. Мероприятия советского командования показывают, что русские не собираются оскорблять и уничтожать нас. У меня опять появилась перспектива в жизни»[212].

Продовольственная помощь Советским Союзом была оказана также населению других немецких городов. По состоянию на июнь 1945 г. для снабжения Дрездена Советским правительством было отпущено: муки 3000 т, крупы 300 т, мяса 450 т, жиров 225 т, сахара 300 т, кофе 50 т, картофеля 7500 т[213].

Продовольственная помощь Советского Союза населению немецких городов сыграла важную роль в создании первого социалистического германского государства — ГДР.

Таким образом, несмотря на то что советский народ сам испытывал в то время большие трудности в снабжении продовольствием, он немедленно пришел на помощь народам ряда стран, в том числе бывших вражеских государств, делился с ними по-братски всем тем, что имел в своем распоряжении.

Особенно большое значение имела помощь советских войск освобожденным европейским государствам в проведении сева весной 1945 г. Выполнение этой задачи было сопряжено с большими трудностями. В это время в тыловом районе войск 1-го Белорусского фронта, восточнее реки Одер (Одра), местное население практически отсутствовало. Поэтому Военный совет 1-го Белорусского фронта, несмотря на большую занятость подготовкой Берлинской наступательной операции, нашел время рассмотреть и эти весьма важные вопросы. Специальным постановлением от 1 апреля 1945 г. было предусмотрено организовать и провести сев зерновых и технических культур, картофеля и овощей на площади 250 тыс. га пахоты.

Всю работу по организации и проведению сева было приказано взять на себя войскам фронта и военным комендатурам. В постановлении Военного совета указывалось, что из 250 тыс. га земли войска должны освоить 130 тыс. га. Остальная площадь должна быть освоена силами и средствами местного населения и репатриированных граждан. Были установлены плановые задания каждой армии и отдельным корпусам по проведению весеннего сева в крайне сжатые сроки на территории расположения их войск. Руководство севом возлагалось на интенданта фронта, а непосредственное выполнение этого задания — на начальника отдела заготовок продовольствия. Войска проводили сев обычно в прифронтовой полосе. В более отдаленных районах сев организовали и провели советские военные комендатуры. Для посевной кампании весной 1945 г. фронтом было выделено свыше 18 тыс. солдат и офицеров, 165 тракторов, 16 тыс. лошадей, 1310 волов, отпущено 10 тыс. т семенного зерна и 350 т горючего. Это позволило в короткий срок завершить сев зерновых и посадку картофеля и овощей. Войска перевыполнили контрольные цифры весеннего сева, установленные Военным советом фронта. К 5 мая 1945 г. было засеяно 261 072 га, в том числе войсками — 163 612 га, то есть на 33 тыс. га больше, чем было предусмотрено планом. Эти успехи были достигнуты благодаря целеустремленной партийно-политической работе, авангардной роли партийных и комсомольских организаций во всех органах и учреждениях продовольственной службы.

Ратные и трудовые подвиги воинов Тыла Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны были высоко оценены нашей партией и правительством: 52 из них присвоено звание Героя

Великая Отечественная война со всей убедительностью подтвердила важность соблюдения ленинского положения о том, что «для ведения войны по-настоящему необходим крепкий организованный тыл». Война показала также необходимость наличия в Вооруженных Силах централизованной системы управления тылом. Созданная в начале войны, она продолжала совершенствоваться в ходе военных действий в направлении большей концентрации усилий тыловых органов для решения все возрастающего объема сложных задач.

Заблаговременное создание материальной базы — накопление боеприпасов, горючего, продовольствия и их правильное эшелонирование — создавало благоприятные условия для материального обеспечения войск в ходе операций. Это положение нашло свое развитие при подготовке всех успешно проведенных операций.

Опыт Великой Отечественной войны подтвердил, что успех работы Тыла Советской Армии в военное время во многом зависит от соответствия теории тылового обеспечения официальным положениям по ведению боя, операций и войны в целом. В ходе войны был приобретен весьма ценный опыт по взаимодействию органов Тыла Советской Армии с партийными и народнохозяйственными органами в области планирования материального, технического и медицинского обеспечения Вооруженных Сил, особенно по восстановлению коммуникаций, заготовкам из местных ресурсов, использованию в интересах действующей армии промышленных, ремонтных, медицинских и других местных предприятий и учреждений.

Великая Отечественная война также показала, что при определенных условиях силы и средства тыла действующей армии могут привлекаться и для оказания всесторонней помощи народному хозяйству. В годы минувшей войны, особенно в завершающем ее периоде, наш тыл выполнил значительный объем различных работ в интересах народного хозяйства. Силами и средствами тыла производилась заготовка угля и торфа, вывоз хлопка и зерна, строительство фабрик и заводов, изготавливалось вооружение, обмундирование, обувь и т.д., проведена огромная работа по восстановлению сельского хозяйства освобожденных от оккупации районов. Только автотранспортом Вооруженных Сил перевезено для народного хозяйства более 21 млн. т различных грузов[214]. Силами войск было построено много жилых домов в освобожденных от врага населенных пунктах.

Министр Вооруженных Сил СССР в своем приказе № 38 от 25 августа 1946 г. указывал: «В Великой Отечественной войне личный состав органов тыла — интенданты, медицинские работники, автомобилисты, дорожники, работники военных сообщений, службы снабжения горючим и ветеринары — успешно справились с поставленными перед ними задачами по обеспечению фронта.

Личный состав органов тыла достойно выполнил свой долг перед Родиной».

ГЛАВА IV

МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Одним из решающих факторов боеготовности и боеспособности войск является их своевременное и полное материальное обеспечение. Вот почему с первого же дня Великой Отечественной войны материальное обеспечение действующей армии было поставлено Коммунистической партией и Советским правительством во главу угла всей работы Тыла Вооруженных Сил, стало его важнейшей задачей.

К основным видам материальных средств в годы войны относились: вооружение и боеприпасы, боевая и транспортная техника, горючее и смазочные материалы, продовольствие и фураж, вещевое, медицинское и другие виды военного имущества (бронетанковое, автотракторное, инженерное, связи, технические средства служб снабжения и обеспечения). При действии в безводных районах и на местности, где источники воды были заражены или приведены противником в негодность, организовывалось и осуществлялось обеспечение войск водой.

В ходе войны непрерывно возрастали материальные потребности войск, существенно изменялись условия их обеспечения. Службы снабжения Советской Армии сумели найти и внедрить в практику своей деятельности новые методы и способы обеспечения войск всем необходимым. В целях бесперебойности снабжения органами Тыла осуществлялся широкий маневр материальными средствами, создавались подвижные резервы боеприпасов, горючего и продовольствия на автотранспорте, находящемся в распоряжении Ставки Верховного Главнокомандования, командующих фронтами и армиями. Все транспортные средства использовались начальниками тыла фронтов, армий и соединений централизованно, осуществлялось тесное взаимодействие служб снабжения со штабами тыла и службой военных сообщений.

Все возрастающие военно-экономические возможности нашей страны, плановое ведение народного хозяйства позволяли успешно решать все задачи снабжения войск, рационально и эффективно использовать материальные ресурсы, предоставленные советским тылом фронту. Только огромными усилиями советского

Снабжение вооружением и боеприпасами

В первые недели войны фронты понесли значительные потери вооружения и боеприпасов, накопленных в войсках приграничных военных округов в предвоенные годы. Большая часть артиллерийских заводов и предприятий по производству боеприпасов была эвакуирована из угрожаемых районов на восток. Поставки вооружения и боеприпасов военными заводами юга страны прекратились. Все это значительно осложнило производство вооружения и боеприпасов и обеспечение ими действующей армии и новых воинских формирований. Отрицательно сказывались на снабжении войск вооружением и боеприпасами также недостатки в работе Главного артиллерийского управления. ГАУ не всегда точно знало состояние обеспеченности войск фронтов, так как строгой отчетности по этой службе до войны не было установлено. Табель срочных донесений по боеприпасам был введен в конце 1941 г., а по вооружению — в апреле 1942 г.

Вскоре были внесены изменения в организацию Главного артиллерийского управления. В июле 1941 г. было сформировано Управление снабжения наземным артиллерийским вооружением, а 20 сентября этого же года восстановлена должность начальника артиллерии Советской Армии с подчинением ему ГАУ. Начальник ГАУ стал первым заместителем начальника артиллерии Советской Армии. Принятая структура ГАУ не изменялась в течение всей войны и полностью себя оправдала. С введением должности начальника Тыла Советской Армии установилось тесное взаимодействие между ГАУ, штабом начальника Тыла Советской Армии и Центральным управлением военных сообщений.

Героический труд рабочего класса, ученых, инженеров и техников на военных предприятиях центральных и восточных районов страны, твердое и умелое руководство Коммунистической партии и ее Центрального Комитета, местных партийных организаций перестройкой всего народного хозяйства на военный лад позволили советской военной промышленности выпустить за второе полугодие 1941 года 30,2 тыс. орудий, в том числе 9,9 тыс. 76-мм и более крупных калибров, 42,3 тыс. минометов (из них[215]. Но так как эти поставки вооружения и боеприпасов лишь частично покрыли потери 1941 года, то положение с обеспечением войск действующей армии вооружением и боеприпасами продолжало оставаться напряженным. Потребовалось огромное напряжение военной промышленности, работы центральных органов тыла, службы артиллерийского снабжения ГАУ для того, чтобы удовлетворить потребности фронтов в вооружении, и особенно в боеприпасах.

В период оборонительного сражения под Москвой за счет текущего производства, которое непрерывно росло в восточных областях страны, в первую очередь обеспечивались вооружением объединения резерва Ставки Верховного Главнокомандования — 1-я ударная, 20-я и 10-я армии, сформированные в глубине страны и переданные к началу контрнаступления под Москвой в состав Западного фронта. За счет текущего производства вооружения удовлетворялись также потребности войск и других фронтов, участвовавших в оборонительном сражении и контрнаступлении под Москвой.

Большую работу по изготовлению различных видов вооружения в этот тяжелый для нашей страны период выполнили московские заводы. В результате количество вооружения в Западном фронте к декабрю 1941 г. по отдельным его видам возросло от 50–80 до 370–640 процентов. Значительный рост вооружения был и в войсках других фронтов.

В ходе контрнаступления под Москвой был организован массовый ремонт вышедшего из строя оружия и боевой техники в войсковых ремонтных мастерских, на предприятиях Москвы и Московской области. И все же положение с обеспечением войск в этот период было настолько тяжелым, что Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин лично распределял противотанковые ружья, автоматы, противотанковые 76-мм полковые и дивизионные орудия между фронтами.

По мере вступления в строй военных заводов, особенно на Урале, в Западной и Восточной Сибири, в Казахстане, уже во втором квартале 1942 г. начало заметно улучшаться снабжение войск вооружением и боеприпасами. В 1942 г. военная промышленность поставила фронту десятки тысяч орудий калибра 76 мм и крупнее, свыше 100 тыс. минометов (82—120 мм), многие миллионы снарядов и мин.

В 1942 г. основной и наиболее сложной задачей было обеспечение войск фронтов, действовавших в районе Сталинграда, в большой излучине Дона и на Кавказе.

Расход боеприпасов в оборонительном сражении под Сталинградом был очень велик. Так, например, с 12 июля по 18 ноября 1942 г. войсками Донского, Сталинградского и Юго-Западного фронтов израсходовано: 7 610 тыс. снарядов и мин, в том числе около 5 млн. снарядов и мин войсками Сталинградского фронта[216].

Ввиду огромной загруженности железных дорог оперативными перевозками транспорты с боеприпасами продвигались медленно и разгружались на станциях фронтового железнодорожного участка (Эльтон, Джаныбек, Кайсацкая, Красный Кут). Чтобы быстрее доставить боеприпасы в войска, управлению артиллерийского снабжения Сталинградского фронта были выделены два автомобильных батальона, которые в крайне ограниченные сроки сумели перевезти свыше 500 вагонов боеприпасов.

Обеспечение вооружением и боеприпасами войск Сталинградского фронта осложнялось непрерывной бомбежкой противником переправ через Волгу. Вследствие налетов вражеской авиации и обстрела артиллерийские склады фронта и армий вынуждены были часто менять дислокацию. Разгрузка эшелонов производилась только ночью. В целях рассредоточения снабженческих железнодорожных поездов боеприпасы отправлялись на армейские склады и в их отделения, расположенные у железной дороги, летучками, по 5—10 вагонов в каждой, а затем — в войска небольшими автомобильными колоннами (по 10–12 машин), которые следовали обычно разными маршрутами. Такой способ подвоза обеспечивал сохранность боеприпасов, но вместе с тем удлинял сроки доставки их в войска.

Подвоз вооружения и боеприпасов войскам других фронтов, действовавшим в районе Волги и Дона, в этот период был менее сложным и трудоемким. За период оборонительного сражения под Сталинградом всем трем фронтам было подано 5388 вагонов боеприпасов, 123 тыс. винтовок и автоматов, 53 тыс. пулеметов и 8 тыс. орудий[217].

Наряду с текущим обеспечением войск органы тыла центра, фронтов и армий в ходе оборонительного сражения под Сталинградом осуществляли накопление вооружения и боеприпасов. В результате проделанной работы к началу контрнаступления войска были в основном обеспечены боеприпасами (табл. 19).

Таблица 19

Обеспеченность войск трех фронтов боеприпасами (в боекомплектах) по состоянию на 19 ноября 1942 г.[218]

Боеприпасы

Фронт

Сталинградский

Донской

Юго-Западный

Винтовочные патроны

3,0

1,8

3,2

Патроны для пистолетов

2,4

2,5

1,3

Патроны для противотанковых ружей

1,2

1,5

1,6

Ручные и противотанковые гранаты

1,0

1,5

2,9

50-мм мины

1,3

1,4

2,4

82-мм мины

1,5

0,7

2,4

120-мм мины

1,2

1,3

2,7

Выстрелы:

45-мм пушечные

2,9

2,9

4,9

76-мм пушечные полковой артиллерии

2,1

1,4

3,3

76-мм пушечные дивизионной артиллерии

1,8

2,8

4,0

122-мм гаубичные

1,7

0,9

3,3

122-мм пушечные

0,4

2,2

—

152-мм гаубичные

1,2

7,2

5,7

152-мм гаубично-пушечные

1,1

3,5

3,6

203-мм гаубичные

—

—

—

37-мм зенитные

2,4

3,2

5,1

76-мм зенитные

—

5,1

4,5

85-мм зенитные

—

3,0

4,2

Большую работу по обеспечению войск боеприпасами в этот период проделали начальники служб артиллерийского снабжения фронтов: Сталинградского — полковник А. И. Марков, Донского — полковник Н. М. Бочаров, Юго-Западного — полковник С. Г. Алгасов, а также специальная группа офицеров ГАУ во главе с заместителем начальника ГАУ генерал-лейтенантом артиллерии К. Р. Мышковым, погибшим 10 августа 1942 г. во время налета авиации противника на Сталинград.

Одновременно с боями, развернувшимися на берегах Волги и в степях Дона, на огромном пространстве от Черного моря до Каспийского началась битва за Кавказ. Снабжение войск Закавказского фронта (Северной и Черноморской групп) вооружением и боеприпасами было еще более трудной проблемой, чем под Сталинградом. Подача вооружения и боеприпасов осуществлялась кружным путем, то есть с Урала и из Сибири через Ташкент, Красноводск, Баку. Отдельные транспорты шли через Астрахань, Баку или Махачкалу. Большой путь следования транспортов с боеприпасами (5170–5370 км) и необходимость неоднократной перевалки грузов с железнодорожного транспорта на водный и обратно или с железнодорожного на автомобильный и горно-вьючный намного увеличивали время доставки их на фронтовые и армейские склады. Например, транспорт № 83/0418, отправленный 1 сентября 1942 г. с Урала в адрес Закавказского фронта, прибыл к месту назначения только 1 декабря. Транспорт № 83/0334 проделал путь из Восточной Сибири в Закавказье, равный[219].

Очень сложной была доставка боеприпасов с фронтовых и армейских складов в войска, оборонявшие горные проходы и перевалы Кавказского хребта. Основным средством подвоза здесь были армейские и войсковые вьючные роты. В 20-ю гвардейскую стрелковую дивизию, оборонявшую белореченское направление, снаряды от Сухуми до Сочи подавались по морю, далее до дивизионного склада — автомобильным транспортом, а до полковых пунктов боевого питания — вьючным транспортом. Для 394-й стрелковой дивизии боеприпасы подвозились самолетами У-2 с аэродрома Сухуми. Подобным образом доставлялись боеприпасы почти для всех дивизий 46-й армии.

Большую помощь фронту оказали трудящиеся Закавказья. До 30 механических заводов и мастерских Грузии, Азербайджана и Армении были привлечены к изготовлению корпусов ручных гранат, мин и снарядов средних калибров. С 1 октября 1942 г. по 1 марта 1943 г. ими было изготовлено 1,3 млн. корпусов ручных гранат, 1 млн. мин и 226 тыс. корпусов снарядов. Местная промышленность Закавказья изготовила в 1942 г. 4294 50-мм минометов, 688 82-мм минометов, 46 492 автомата[220].

Героически трудился рабочий класс блокированного Ленинграда. Доставка вооружения и боеприпасов в осажденный город была крайне затруднена, поэтому производство их на месте часто имело решающее значение. Только с сентября и до конца 1941 г. промышленность города дала фронту 12 085 автоматов и сигнальных пистолетов, 7682 миномета, 2298 артиллерийских орудий и 41 реактивную установку. Кроме того, ленинградцы изготовили 3,2 млн. снарядов и мин, свыше 5 млн. ручных гранат.

Ленинград поставлял вооружение и другим фронтам. В тяжелые дни ноября 1941 г., когда враг рвался к Москве, по решению Военного совета Ленинградского фронта в Москву было отправлено 926 минометов и 431 76-мм полковая пушка. Орудия в разобранном виде грузились на самолеты и отправлялись на станцию Череповец, где был оборудован артиллерийский цех для их сборки. Затем вооружение в собранном виде грузили на платформы и по железной дороге доставляли в Москву. В тот же период воздушным транспортом Ленинград отправил в Москву 39 700 76-мм бронебойных снарядов.

Несмотря на трудности первого периода войны, наша промышленность из месяца в месяц неуклонно увеличивала выпуск продукции. В 1942 г. ГАУ получило от военных заводов 125,6 тыс. минометов (82—120 мм), 33,1 тыс. орудий калибра 76 мм и крупнее[221], 2 069 тыс. реактивных снарядов[222]. Это позволило полностью восполнить боевые потери вооружения и расход боеприпасов.

Обеспечение войск действующей армии вооружением и боеприпасами оставалось сложным и во втором периоде войны, который ознаменовался началом мощного контрнаступления советских войск под Сталинградом. К началу контрнаступления Юго-Западный, Донской и Сталинградский фронты имели 30,4 тыс. орудий и минометов, в том числе 16 755 единиц калибра 76 мм и выше[223], около 6 млн. снарядов и мин, 380 млн. патронов для стрелкового оружия и 1,2 млн. ручных гранат. Подача боеприпасов с центральных баз и складов ГАУ за все время контрнаступления и ликвидации окруженной группировки противника производилась непрерывно. Сталинградскому фронту с 19 ноября 1942 г. но 1 января 1943 г. было подано 1095 вагонов боеприпасов, Донскому (с 16 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г.) — 1460 вагонов, Юго-Западному (с 19 ноября 1942 г. по 1 января 1942 г.) — 1090 вагонов и Воронежскому фронту (с 15 декабря 1942 г. по 1 января 1943 г.) — 278 вагонов. Всего четырем фронтам за период ноябрь 1942 г. — январь 1943 г. было подано 3923 вагона боеприпасов.

Общий расход боеприпасов в битве за Сталинград, начиная с 12 июля 1942 г., достиг 9539 вагонов[224] и не имел себе равных в истории предшествующих войн. Он составил треть расхода боеприпасов всей русской армии за четыре года первой мировой войны и в два раза превысил расход боеприпасов обеих воюющих сторон под Верденом.

Огромное количество вооружения и боеприпасов необходимо было подавать во второй период войны Закавказскому и Северо-Кавказскому фронтам, освобождавшим от немецко-фашистских войск Северный Кавказ.

Благодаря действенным мерам Коммунистической партии, Советского правительства, Государственного Комитета Обороны, местных партийных и советских органов, героическому труду рабочего класса в 1942 г. значительно возрос выпуск вооружения и боеприпасов. Это дало возможность увеличить их поставки войскам. Рост количества вооружения в войсках фронтов в начале 1943 г. по сравнению с 1942 г. показан в табл. 20[225].

Таблица 20

Вооружение

Наличие на 1 января 1942 г., тыс.

Наличие на 1 января 1943 г., тыс.

Винтовки

2113,6

3151,4

Автоматы

54,3

556,2

Пулеметы (ручные и станковые)

54,3

123,0

Минометы (без 50-мм)

10,5

57,0

Орудия всех калибров

13,2

42,7

Боевые действия, развернувшиеся в 1943 г., поставили перед службой артиллерийского снабжения Советской Армии новые, еще более сложные задачи по своевременному накоплению и текущему снабжению войск фронтов вооружением и боеприпасами.

Особенно возрос объем поставок вооружения и боеприпасов во время подготовки битвы под Курском. В период март — июль 1943 г. фронтам было отправлено с центральных баз и складов ГАУ свыше полумиллиона винтовок и автоматов, 31,6 тыс. ручных и станковых пулеметов, 520 крупнокалиберных пулеметов, 21,8 тыс. противотанковых ружей, 12 326 орудий и минометов, или всего 3100 вагонов вооружения[226].

При подготовке к Курской битве органы артиллерийского снабжения центра, фронтов и армий уже имели определенный опыт планирования обеспечения войск действующей армии вооружением и боеприпасами. Оно осуществлялось следующим образом. Ежемесячно Генеральный штаб давал директиву, в которой указывалось, какому фронту, в какую очередь, сколько боеприпасов (в боекомплектах) и к какому сроку надо отправить. На основании этих указаний, табелей срочных донесений фронтов и их заявок ГАУ планировало отправку войскам действующей армии боеприпасов, исходя из наличия их на базах и складах НКО, возможностей производства в течение месяца, обеспеченности и потребностей фронтов. Когда ГАУ не располагало необходимыми ресурсами, оно по согласованию с Генеральным штабом вносило коррективы в установленный объем отпуска боеприпасов. План рассматривался и подписывался командующим артиллерией Советской Армии генерал-полковником, затем главным маршалом артиллерии Н. Н. Вороновым, его заместителем — начальником ГАУ генералом Н. Д. Яковлевым и представлялся Верховному Главнокомандующему на утверждение.

На основании этого плана организационно-плановое управление ГАУ (начальник генерал П. П. Волкотрубенко) сообщало данные об отпуске и отправке боеприпасов фронтам и давало разнарядку Управлению снабжения боеприпасами. Последнее совместно с ЦУПВОСО планировало отправку транспортов по срокам в диапазоне пяти дней и сообщало фронтам номера транспортов, места и сроки их отправки. Как правило, отправка транспортов с боеприпасами в адрес фронтов начиналась 5-го и

К началу битвы под Курском (на 1 июля 1943 г.) Центральный и Воронежский фронты имели 21 686 орудий и минометов (без 50-мм минометов), 518 установок реактивной артиллерии, 3489 танков и САУ[227].

Большое количество вооружения в войсках фронтов, действовавших на Курской дуге, и напряженность боевых действий в планируемых наступательных операциях потребовали увеличения подачи им боеприпасов. В течение апреля — июня 1943 г. Центральному, Воронежскому и Брянскому фронтам было подано свыше 4,2 млн. снарядов и мин, около 300 млн. боеприпасов стрелкового оружия и почти 2 млн. ручных гранат (свыше 4 тыс. вагонов). К началу оборонительного сражения фронты были обеспечены: 76-мм выстрелами — 2,7–4,3 боекомплекта; 122-мм гаубичными выстрелами — 2,4–3,4; 120-мм минами — 2,4–4; боеприпасами крупных калибров — 3–5 боекомплектов[228]. Кроме того, в ходе Курской битвы названным фронтам было подано с центральных баз и складов 4781 вагон (свыше 119 полновесных поездов) различных видов боеприпасов. Среднесуточная подача их Центральному фронту составляла 51 вагон, Воронежскому — 72 вагона и Брянскому — 31 вагон[229].

Расход боеприпасов в битве под Курском был особенно велик. Только за период 5—12 июля 1943 г. войска Центрального фронта, отражая ожесточенные танковые атаки противника, израсходовали 1083 вагона боеприпасов (135 вагонов в сутки). Основная часть падает на 13-ю армию, которая за восемь суток израсходовала 817 вагонов боеприпасов, или 100 вагонов в сутки. Всего за 50 суток Курской битвы тремя фронтами было израсходовано около 10 640 вагонов боеприпасов (не считая реактивных снарядов), в том числе 733 вагона патронов к стрелковому оружию, 70 вагонов патронов к противотанковым ружьям, 234 вагона ручных гранат, 3369 вагонов мин, 276 вагонов выстрелов зенитной артиллерии и 5950 вагонов выстрелов наземной артиллерии[230].

Артиллерийским снабжением в битве под Курском руководили начальники службы артиллерийского снабжения фронтов: Центрального — инженер-полковник В. И. Шебанин, Воронежского — полковник Т. М. Москаленко, Брянского — полковник М. В. Кузнецов.

В третьем периоде войны обеспечение войск фронтов вооружением и боеприпасами значительно улучшилось. Уже к началу этого периода советская военная промышленность могла бесперебойно снабжать ими войска действующей армии и новые воинские

Вместе с тем обеспечение войск действующей армии боеприпасами продолжало оставаться напряженным, особенно снарядами калибра 122 мм и выше, в связи с их большим расходом. Общие запасы этих боеприпасов снизились: по 122-мм выстрелам — на 670 тыс., по 152-мм снарядам — на 1,2 млн. и по 203-мм снарядам — на 172 тыс.[231]

Политбюро ЦК ВКП(б), Государственный Комитет Обороны, рассмотрев положение, сложившееся с производством остродефицитных снарядов накануне решающих наступательных операций, поставили перед военной промышленностью задачу коренного пересмотра производственных программ на 1944 год в сторону резкого увеличения выпуска всех видов боеприпасов, и особенно дефицитных.

По решению Политбюро ЦК ВКП(б) и ГКО производство боеприпасов в 1944 г. было значительно увеличено по сравнению с 1943 г.: особенно 122-мм и 152-мм снарядов, 76-мм — на 3 064 тыс. (9 процентов), М-13 — на 385,5 тыс. (19 процентов) и снарядов М-31 — на 15,2 тыс. (4 процента)[232]. Это позволило обеспечить войска фронтов всеми видами боеприпасов в наступательных операциях третьего периода войны.

Накануне Корсунь-Шевченковской наступательной операции 1-й и 2-й Украинские фронты имели около 50 тыс. орудий и минометов, 2 млн. винтовок и автоматов, 10 тыс. пулеметов[233], 12,2 млн. снарядов и мин, 700 млн. боеприпасов к стрелковому оружию и 5 млн. ручных гранат, что составляло 1–2 фронтовых боекомплекта. В ходе операции этим фронтам было подано более 1300 вагонов всех видов боеприпасов[234]. Перебоев в снабжении ими не было. Однако из-за начавшейся ранней весенней распутицы на военно-автомобильных дорогах и войсковых путях подвоза движение автомобильного транспорта стало невозможным, и фронты стали испытывать большие трудности в подвозе боеприпасов войскам и на огневые позиции артиллерии. Приходилось использовать тракторы, а в ряде случаев привлекать на непроезжих

Для обеспечения боеприпасами танковых соединений 1-го Украинского фронта, наступавших в оперативной глубине обороны противника, использовались самолеты По-2. 7 и 8 февраля 1944 г. с аэродрома Фурсы они доставили в населенные пункты Баранье Поле и Дружинцы 4,5 млн. патронов, 5,5 тыс. ручных гранат, 15 тыс. 82- и 120-мм мин и 10 тыс. 76- и 122-мм снарядов. Ежедневно 80–85 самолетов доставляли танковым частям боеприпасы, делая по три-четыре рейса в сутки. Всего самолетами наступавшим войскам 1-го Украинского фронта было доставлено свыше 400 т боеприпасов[235].

Несмотря на большие трудности с подвозом, подразделения, части и соединения, участвовавшие в Корсунь-Шевченковской операции, были полностью обеспечены боеприпасами. К тому же расход их в этой операции был сравнительно небольшим. Всего войска двух фронтов израсходовали лишь около 5,6 млн. выстрелов, в том числе 400 тыс. снарядов зенитной артиллерии, 2,6 млн. снарядов наземной артиллерии и 2,56 млн. мин.

Обеспечением войск боеприпасами и вооружением руководили начальники артиллерийского снабжения фронтов: 1-го Украинского — генерал-майор артиллерии Н. Е. Манжурин, 2-го Украинского — генерал-майор артиллерии П. А. Рожков.

Огромное количество вооружения и боеприпасов потребовалось в период подготовки и проведения Белорусской наступательной операции, одной из крупнейших стратегических операций Великой Отечественной войны. Для полного укомплектования вооружением войск 1-го Прибалтийского, 3, 2 и 1-го Белорусских фронтов, принимавших в ней участие, в мае — июле 1944 г. было подано: 6370 орудий и минометов, свыше 10 тыс. пулеметов и 260 тыс. винтовок и автоматов[236]. К началу операции фронты имели 2–2,5 боекомплекта к стрелковому оружию, 2,5–5 боекомплектов мин, 2,5–4 боекомплекта зенитных выстрелов, 3–4 боекомплекта 76-мм снарядов, 2,5–5,3 боекомплекта 122-мм гаубичных снарядов, 3,0–8,3 боекомплекта 152-мм снарядов.

Такой высокой обеспеченности боеприпасами войск фронтов еще не было ни в одной из ранее проведенных наступательных операций стратегического масштаба. Для отгрузки вооружения и боеприпасов фронтам базы, склады и арсеналы НКО работали с максимальной нагрузкой. Личный состав всех звеньев тыла, работники железнодорожного транспорта делали все от них зависящее, чтобы своевременно доставить войскам вооружение и боеприпасы.

Однако в ходе Белорусской операции вследствие быстрого отрыва войск от баз, а также из-за недостаточно высоких темпов

Даже сравнительно частое выдвижение вперед головных отделений фронтовых и армейских артиллерийских складов не решало задачи своевременной доставки боеприпасов войскам, наступавшим в лесисто-болотистой местности, в условиях бездорожья. Отрицательно сказывалась также разбросанность запасов боеприпасов вдоль линии фронта и в глубину. Например, два склада 5-й армии 3-го Белорусского фронта на 1 августа 1944 г. размещались в шести пунктах на расстоянии от 60 до 650 км от линии фронта. Аналогичное положение было в ряде армий 2-го и 1-го Белорусских фронтов. Наступавшие части и соединения не могли поднять все запасы боеприпасов, накопленные в них при подготовке операции. Военные советы фронтов и армий вынуждены были выделять большое количество автомобильного транспорта для сбора и подвоза войскам оставшихся в тылу боеприпасов. Например, Военный совет 3-го Белорусского фронта выделил для этой цели 150 автомобилей, а начальник тыла 50-й армии 2-го Белорусского фронта — 60 автомашин и рабочую роту в составе 120 человек. На 2-м Белорусском фронте в районах Кричева и Могилева к концу июля 1944 г. запасы боеприпасов находились в 85 пунктах, а на исходных позициях войск 1-го Белорусского фронта — в 100. Командование вынуждено было перебрасывать их самолетами[237]. Оставление боеприпасов на исходных рубежах, огневых позициях артиллерии и в пути продвижения частей и соединений привело к тому, что войска начали испытывать недостаток в них, хотя на учете во фронтах и армиях имелось достаточное количество боеприпасов.

Общий расход боеприпасов всех калибров в ходе Белорусской стратегической наступательной операции был значительным. Но если исходить из большого наличия вооружения, то он был в целом сравнительно невелик. В ходе операции было израсходовано 270 млн. (460 вагонов) боеприпасов к стрелковому оружию, 2 832 тыс. (1700 вагонов) мин, 478 тыс. (115 вагонов) выстрелов зенитной артиллерии, около 3434,6 тыс. (3656 вагонов) выстрелов наземной артиллерии[238].

Снабжением войск боеприпасами в ходе Белорусской наступательной операции руководили начальники артиллерийского снабжения фронтов: 1-го Прибалтийского — генерал-майор артиллерии А. П. Байков, 3-го Белорусского — генерал-майор инженерно-технической службы А. С. Волков, 2-го Белорусского — инженер-полковник

Значительным был также расход боеприпасов в Львовско-Сандомирской и Брестско-Люблинской наступательных операциях. За июль и август 1-й Украинский фронт израсходовал 4706 вагонов, а 1-й Белорусский фронт — 2372 вагона боеприпасов. Как и в Белорусской операции, подвоз боеприпасов был сопряжен с серьезными трудностями из-за высоких темпов наступления войск и большого отрыва их от артиллерийских складов фронтов и армий, плохих дорожных условий и большого объема подвоза, который лег на плечи автомобильного транспорта.

Аналогичное положение сложилось во 2-м и 3-м Украинских фронтах, участвовавших в Ясско-Кишиневской операции. Перед началом наступления непосредственно в войсках было сосредоточено от двух до трех боекомплектов боеприпасов. Но в ходе прорыва обороны противника они не были полностью израсходованы. Войска быстро продвигались вперед и взяли с собой лишь те боеприпасы, которые мог поднять их автомобильный транспорт. Значительное количество боеприпасов осталось на дивизионных складах на правом и левом берегах Днестра. Из-за большой растянутости войсковых путей подвоз их прекратился через двое суток, и через пять-шесть дней после начала наступления войска начали испытывать большую нужду в боеприпасах, несмотря на небольшой их расход. После решительного вмешательства военных советов и органов тыла фронтов были мобилизованы все автотранспортные средства, и в скором времени положение удалось выправить. Это позволило успешно завершить Ясско-Кишиневскую операцию.

В ходе наступательных операций 1945 г. особых затруднений в обеспечении войск вооружением и боеприпасами не было. Общие запасы боеприпасов на 1 января 1945 г. против 1944 г. увеличились: по минам — на 54 процента, по выстрелам зенитной артиллерии — на 35, по выстрелам наземной артиллерии — на 11 процентов[239]. Таким образом, в завершающем периоде войны Советского Союза с фашистской Германией были не только полностью обеспечены потребности войск действующей армии, но и удалось создать дополнительные запасы боеприпасов на фронтовых и армейских складах 1-го и 2-го Дальневосточных и Забайкальского фронтов.

Начало 1945 года ознаменовалось двумя крупными наступательными операциями — Восточно-Прусской и Висло-Одерской. В период их подготовки войска были полностью обеспечены вооружением и боеприпасами. Не представлял серьезных трудностей и их подвоз в ходе операций ввиду наличия хорошо развитой сети железных и шоссейных дорог.

Восточно-Прусская операция, длившаяся около трех месяцев,

После успешного завершения Висло-Одерской наступательной операции наши войска вышли на рубеж р. Одер (Одра) и начали готовиться к штурму главной цитадели нацизма — Берлина. По степени оснащенности войск 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов боевой техникой и вооружением Берлинская наступательная операция превосходит все наступательные операции Великой Отечественной войны. Советский тыл и собственно Тыл Вооруженных Сил хорошо обеспечили войска всем необходимым для нанесения последнего сокрушительного удара по фашистской Германии. При подготовке операции 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам было отправлено свыше 2 тыс. орудий и минометов, почти 11 млн. снарядов и мин, свыше 292,3 млн. патронов и около 1,5 млн. ручных гранат. К началу операции они имели свыше 2 млн. винтовок и автоматов, свыше 76 тыс. пулеметов и 48 тыс. орудий и минометов[240]. В ходе Берлинской операции (с 16 апреля по 8 мая) 1945 г. фронтам было подано 7,2 млн. (5924 вагона) снарядов и мин, что (с учетом запасов) полностью обеспечивало расход и позволило создать необходимый резерв их к концу операции.

В заключительной операции Великой Отечественной войны израсходовано свыше 10 млн. снарядов и мин, 392 млн. патронов и почти 3 млн. ручных гранат — всего 9715 вагонов боеприпасов. Кроме того, было израсходовано 241,7 тыс. (1920 вагонов) реактивных снарядов[241]. Боеприпасы при подготовке и в ходе операции подвозились по железным дорогам союзной и западноевропейской колеи, а отсюда в войска — фронтовым и армейским автомобильным транспортом. На стыках железных дорог союзной и западноевропейской колеи широко практиковалась перевалка боеприпасов в районах специально созданных перевалочных баз. Это была довольно трудоемкая и сложная работа.

В целом подача боеприпасов войскам фронтов в 1945 г. значительно превысила уровень прошлых лет Великой Отечественной войны. Если в четвертом квартале 1944 г. на фронты поступило 31 736 вагонов боеприпасов (793 поезда), то за четыре месяца 1945 г. — 44 041 вагон (1101 поезд). К этой цифре надо прибавить и подачу боеприпасов войскам ПВО страны, а также частям морской пехоты. С учетом ее общее количество боеприпасов, отправленных с центральных баз и складов войскам действующей армии за четыре месяца 1945 г., составило 1327 поездов[242].

Отечественная военная промышленность и органы тыла Советской Армии успешно справились с задачей снабжения войск фронтов и новых формирований вооружением и боеприпасами в минувшей войне.

Действующая армия израсходовала в ходе войны свыше 10 млн. т боеприпасов. Как известно, военная промышленность поставляла на артиллерийские базы отдельные элементы выстрелов. Всего за войну поставлено около 500 тыс. вагонов этих элементов, которые собирались в готовые снаряды и отправлялись на фронты. Эту колоссальную по объему и сложную работу выполняли на артиллерийских базах ГАУ в основном женщины, старики и подростки. Они стояли у конвейеров по 16–18 часов в сутки, по нескольку дней не выходили из цехов, принимали пищу и отдыхали тут же, у станков. Их героический, самоотверженный труд в годы войны никогда не забудет благодарное социалистическое Отечество.

Подводя итоги работы службы артиллерийского снабжения Советской Армии в годы минувшей войны, следует еще раз подчеркнуть, что основой данного вида материального обеспечения Вооруженных Сил являлась промышленность, которая в годы войны поставила действующей армии несколько миллионов единиц стрелкового оружия, сотни тысяч орудий и минометов, сотни миллионов снарядов и мин, десятки миллиардов патронов. Наряду с неуклонным ростом массового производства вооружения и боеприпасов был создан целый ряд качественно новых образцов наземной и зенитной артиллерии, разработаны новые образцы стрелкового вооружения, а также подкалиберные и кумулятивные снаряды. Все это вооружение успешно применялось советскими войсками в операциях Великой Отечественной войны.

Что касается импорта вооружения, то он был очень незначительным и, по существу, не оказал большого влияния на оснащение советских войск. Кроме того, импортное вооружение по своим тактико-техническим данным уступало советскому вооружению. Полученные по импорту в третьем периоде войны несколько комплексов зенитной артиллерии только частично были использованы в войсках ПВО, а 40-мм зенитные пушки так и остались на базах ГАУ до конца войны.

Хорошее качество вооружения и боеприпасов, поставляемых отечественной военной промышленностью Советской Армии в годы войны, в значительной степени обеспечивалось широкой сетью военпредов (военной приемкой) ГАУ. Немаловажное значение в своевременном снабжении войск действующей армии вооружением и боеприпасами имело и то обстоятельство, что оно основывалось на строго плановом производстве и обеспечении. Налаживая с 1942 г. систему учета и отчетности вооружения и боеприпасов в войсках, армиях и во фронтах, а также планирование подачи их фронтам, служба артиллерийского снабжения непрерывно улучшала и совершенствовала организационные

Снабжение горючим

С началом Великой Отечественной войны Коммунистическая партия и Советское правительство приняли энергичные меры для своевременного обеспечения действующей армии горючим. Ответственность за выполнение этой важной государственной задачи была возложена на члена Политбюро ЦК ВКП(б), первого заместителя Председателя Совнаркома СССР А. И. Микояна. Управление снабжения горючим было подчинено начальнику Тыла Советской Армии генерал-лейтенанту А. В. Хрулеву.

В первые дни войны создалась сложная обстановка. В соответствии с мобилизационным планом большое количество транспортов с горючим было направлено фронтам. Одновременно вследствие вынужденного отхода наших войск началась эвакуация горючего из прифронтовой полосы. В результате встречных перевозок на железнодорожных узлах и даже на перегонах скопилось около 8500 железнодорожных цистерн с горючим, которые подвергались налетам вражеской авиации.

Генеральный штаб, начальник Тыла и Управление снабжения горючим Советской Армии предприняли срочные меры по расчистке железнодорожных путей от цистерн. Было решено также временно (с 15 июля по 1 августа) прекратить подачу горючего на Северо-Западное и Западное направления. Несмотря на трудности, обеспеченность действующей армии горючим в первые месяцы войны была в целом высокой. На 1 июля 1941 г. фронты[243].

Однако вследствие трудностей с подвозом в пределах самих фронтов в войска горючее доставлялось не всегда в срок и в нужном количестве.

Старый порядок планирования обеспечения войск горючим, основанный на квартальных заявках в Госплан СССР и распределении выделяемых фондов между фронтами и округами, не отвечал новым задачам и был изменен. Обеспечение горючим стало производиться по пятидневным, а с ноября 1941 г. по апрель 1942 г. — по декадным планам.

Была также перестроена система подвоза горючего фронтам. До июля 1941 г. транспорты с горючим направлялись на распорядительные станции фронтов, откуда переадресовывались на фронтовые склады. Для повышения оперативности на основе крупных баз Главнефтесбыта были созданы распределительные базы центра. В целях контроля и ускорения прохождения транспортов с горючим в августе 1941 г. штаб начальника Тыла направил 200 офицеров в качестве сопровождающих, а с конца 1941 г. была введена нумерация транспортов, позволявшая определять вид горючего и назначение каждого эшелона.

К концу 1941 г. из западных районов страны удалось эвакуировать более 100 складов НКО и десятки складов, арендованных у других министерств. Для размещения запасов горючего развернулось строительство складов в Московском, Уральском, Южно-Уральском, Приволжском и Архангельском военных округах. До сентября 1941 г. было построено много новых и значительно расширена емкость действующих складов, и к началу 1942 г. служба снабжения горючим располагала складами общей емкостью на 32 тыс. куб. м больше, чем в мае 1941 г.

Осенью и зимой 1941–1942 гг. одной из важнейших задач, поставленных перед службой снабжения горючим, было обеспечение войск в битве под Москвой. Одновременно на нее было возложено снабжение горючим автотранспортных частей, которые использовались для эвакуации промышленных предприятий из Москвы.

Дело осложнялось тем, что подвоз горючего в Москву и нефтяного сырья на Люберецкий нефтеперерабатывающий завод к этому времени почти полностью прекратился, так как железные дороги были заняты перевозками войск в сторону Москвы и эвакуационными перевозками. Рассчитывать можно было лишь на имевшиеся запасы горючего на складах НКО и нефтебаз в районе столицы.

В октябре 1941 г. по указанию заместителя Председателя СНК СССР, члена ГКО А. Н. Косыгина, руководившего эвакуацией

В ходе оборонительного сражения в целях обеспечения войск фронтов в контрнаступлении ГКО поставил задачу создать в районе Москвы десятидневный запас горючего в размере 58,5 тыс. т[244]. Эта задача решалась в основном за счет поступления горючего со складов государственных резервов, местных нефтебаз Главнефтесбыта и складов НКО, расположенных на территории Западного фронта, а также с нефтеперерабатывающих заводов Башкирии, Орска и волжских нефтебаз. Авиационное горючее доставлялось с Кавказа по Каспийскому морю и Волге. Кроме того, значительные запасы горючего к началу контрнаступления были созданы и во фронтах. На Западном фронте они обеспечивали 35—40-суточную работу наземных машин и 10—12-суточную работу авиации.

В ходе контрнаступления расход горючего по сравнению с оборонительным периодом увеличился на 40–50 процентов и превысил установленные нормы. Подача горючего фронтам не покрывала его расхода, и обеспечение войск осуществлялось в основном за счет созданных во фронтах запасов.

В целях быстрого маневра запасами горючего и при необходимости срочной подачи его в войска в распоряжении Ставки имелись автомобильные части, которые доставили за время битвы под Москвой 25 тыс. т авиационного горючего на аэродромы фронтовой авиации.

В дальнейшем был налажен подвоз горючего войскам фронтов по железным дорогам. Это позволило не только восполнять расход его, но и создавать необходимые запасы на фронтовых и армейских складах. В результате запасы горючего во фронтах к концу общего зимнего наступления 1942 г. не только не снизились, но даже несколько возросли (подано 304 тыс. т горючего, израсходовано 294 тыс. т).

Битва под Москвой обогатила службу снабжения горючим ценным опытом, который помог установить более целесообразные организационные формы и способы обеспечения войск при подготовке и в ходе проводимых операций. Были выработаны основные методы планирования обеспечения войск, установлен более

В связи с успешным контрнаступлением наших войск и необходимостью накопления горючего непосредственно во фронтах по предложению УСГ в январе 1942 г. ГКО принял решение ликвидировать распределительные базы центра и организовать фронтовые базы горючего.

Весной 1942 г. очень тяжелое положение сложилось с обеспечением горючим войск Ленинградского фронта и города Ленинграда. Еще в августе 1941 г., когда фашистские войска перехватили все железнодорожные коммуникации, идущие к Ленинграду, запасы горючего в войсках Ленинградского фронта и в самом городе были незначительны. В сентябре — октябре 1941 г. более 50 процентов транспортных машин были оборудованы газогенераторными установками, а часть автомашин в это время вовсе не эксплуатировалась из-за отсутствия бензина. К сентябрю 1941 г. в войсках и на складах фронта осталось всего лишь 6,5 тыс. т всех видов горючего, а в ноябре общие запасы автобензина во фронте, на Балтийском флоте и в хозяйствах города снизились до 800 т. В этих условиях расход автобензина был сокращен до 10 т в сутки. Распределением его занимался лично заместитель командующего — начальник тыла Ленинградского фронта генерал-лейтенант Ф. Н. Лагунов.

Осенью 1941 г. была организована доставка горючего в Ленинград по Ладожскому озеру самоходными баржами, а с наступлением ледостава оно подвозилось автотранспортом по Дороге жизни. С наступлением весны снова были приведены в действие плавсредства, но, к сожалению, их в составе Ладожской военной флотилии было недостаточно.

2 апреля 1942 г. на совещании у члена ГКО А. И. Микояна, в работе которого участвовали начальник Тыла Советской Армии генерал А. В. Хрулев, начальник Главнефтесбыта и заместитель наркома по строительству, было принято решение о строительстве трубопровода через Ладожское озеро. Постановлением ГКО на строительство отводилось пятьдесят дней.

Строительство такого трубопровода в непосредственной близости от линии фронта через озеро, отличающееся «свирепым нравом», требовало исключительной смелости и военно-инженерной дерзости. Завершилось оно за сорок три дня (5 мая — 16 июня 1942 г.). Подводная часть трубопровода была проложена за четырнадцать

Лето 1942 года было самым тяжелым периодом в обеспечении горючим Советских Вооруженных Сил. Противник вышел к Сталинграду, вторгся на Северный Кавказ, захватил нефтяной район Краснодара и подошел вплотную к Грозненскому нефтяному району. Нависла непосредственная угроза над Бакинским нефтяным комплексом.

Обстановка потребовала законсервировать Майкопские и Грозненские промыслы, демонтировать и срочно вывезти нефтеперерабатывающие заводы Северного Кавказа и частично Батуми. В результате переработка нефти с мая по октябрь 1942 г. в Грозном сократилась с 404 тыс. т до 2,3 тыс. т по перегонке и с 228 тыс. т до 37 тыс. т по крекированию сырья.

Большие трудности возникли на железнодорожных и водных коммуникациях, ведущих к Бакинскому нефтяному району. Перевозки горючего по Волге сократились с августа по ноябрь 1942 г. в четыре раза. Основная масса горючего с Кавказа в этот период подвозилась через Баку и Махачкалу по Каспийскому морю на Красноводск и далее по железной дороге через Ташкент в направлении фронтов. Значительная часть железнодорожных цистерн осталась на Северо-Кавказской и Закавказской дорогах. Имевшимся в обороте количеством цистерн можно было выполнить немногим более половины объема подвоза горючего войскам действующих фронтов.

Уменьшение производства нефти на Северо-Кавказских промыслах вызвало необходимость увеличения ее добычи в других районах страны. Благодаря принятым мерам и героическому труду рабочего класса добыча нефти на Куйбышевкомбинате увеличилась в первом полугодии 1942 г. в 2,2 раза, а на Бугурусланских промыслах — в 4,7 раза. Но восполнить падение производства Северо-Кавказских источников полностью не удалось.

В Управлении снабжения горючим было выработано предложение организовать доставку горючего из Баку и Махачкалы в Гурьев, где оборудовать перевалочный пункт с морского транспорта на железнодорожный. Таким образом, почти в два раза сокращалось расстояние подвоза через Красноводск, Ташкент.

Предложение было утверждено. Всего лишь за 12 дней в районе Гурьева, почти на чистом месте, был оборудован и введен в действие перевалочный пункт горючего. Первоначальная производительность его по наливу составила 300–400 цистерн в сутки, а через 15 дней была доведена до 1000–1200 цистерн. Недостающие

Сокращение расстояния подвоза после введения в строй Гурьевского перевалочного порта, а также увеличение количества железнодорожных цистерн на железных дорогах европейской части СССР за счет переправки их вплавь через Каспийское море позволили увеличить подачу горючего фронтам.

Вследствие сокращения производства горючего, резкого увеличения расхода его войсками, а также потерь, имевших место в начале войны, мобзапас горючего к маю 1942 г. значительно снизился и составлял около 48 процентов уровня мая 1941 г. Значительная часть этих запасов размещалась на Дальнем Востоке и в Забайкалье. Поэтому предусматривалось к ноябрю 1942 г. накопить в районах Поволжья, Урала и Западной Сибири около 800 тыс. т горючего. Однако выход немецко-фашистских войск к Сталинграду потребовал ускорения выполнения этого плана. В результате решительных мер со стороны УСГ задание ГКО было выполнено к 1 сентября 1942 г., то есть на два месяца раньше срока. Это дало возможность бесперебойно снабжать войска фронтов горючим в ходе напряженных боевых действий.

Наибольшие затруднения были связаны с изысканием дополнительных ресурсов авиационного бензина для закладки в мобилизационный запас. Для решения этой проблемы ГКО издал постановление о перемещении из Забайкалья и с Дальнего Востока ближе к фронтам 100 тыс. т авиационных бензинов. В крайне сжатые сроки было перевезено 68 тыс. т. В переброске остального количества авиационного бензина необходимость отпала, так как после разгрома гитлеровцев под Сталинградом и изгнания их с Северного Кавказа возобновилась планомерная отгрузка авиабензинов из Баку.

Одновременно с созданием необходимых запасов горючего принимались меры к усилению его экономии. С августа 1942 г. вводится лимитирование расхода горючего. В результате, несмотря на рост технического оснащения армии, среднемесячный расход в 1942 г. снизился до 11 заправок против 19 в 1941 г.[245]

Обеспечение горючим войск в оборонительном сражении под Сталинградом осуществлялось в основном за счет запасов, оставшихся в этом районе на базах Главнефтеснаба. Однако подача его непосредственно в части и подразделения была сопряжена с огромными трудностями. Снабжение горючим войск, непосредственно оборонявших Сталинград, производилось минуя дивизионное звено. В городе было организовано 8 заправочных пунктов, укрытых в блиндажах. Горючее в бочках и бидонах из отделения армейского склада, расположенного на левом берегу Волги, переправлялось баркасами и на весельных лодках на заправочные пункты, где поддерживались 3—5-суточные запасы горючего. Это позволяло обеспечить своевременную заправку машин (обычно ночью) даже в том случае, когда во время переправы через Волгу горючее уничтожалось артиллерийским огнем противника.

Подготовка к обеспечению войск горючим в контрнаступлении под Сталинградом и на Северном Кавказе началась еще в сентябре 1942 г. Она осуществлялась прежде всего по линии изыскания дополнительных ресурсов и создания необходимых запасов на фронтах. Были учтены все запасы, имевшиеся на нефтебазах, независимо от их принадлежности, запланирована отгрузка горючего с баз, расположенных на Средней Волге, а также из Орска, Перми, Уфы и других центров его производства.

Кроме того, на основании решения ЦК ВКП(б) и СНК СССР для Сталинградского (начальник ОСГ полковник С. В. Лукьянов) и Донского (начальник ОСГ инженер-полковник Д. Я. Андреев) фронтов в районе Астрахани до конца навигации 1942 года были созданы запасы горючего. Но в связи с транспортными затруднениями только 26 тыс. т из этих запасов было отправлено по железной дороге и автотранспортом на фронтовые и армейские склады. Остальное горючее осталось в районе Астрахани. Ресурсы горючего, накопленного в районе Сталинграда, с учетом запасов на фронтовых и армейских складах к 1 декабря 1942 г. составляли 55 тыс. т. Кроме того, была запланирована и осуществлена отгрузка горючего для Сталинградского и Донского фронтов из Баку и Грозного через Красноводск и по вновь выстроенной железной дороге Кизляр — Астрахань.

Наибольшие трудности в подвозе горючего возникли в полосе Южного фронта (начальник ОСГ полковник Д. В. Сторожев), где не было железных дорог. В помощь этому фронту было придано пять автомобильных рот подвоза горючего общей грузоподъемностью 625 т. По одной автомобильной роте было придано Юго-Западному (начальник ОСГ бригадный инженер И. Б. Игрицкий) и Сталинградскому фронтам. Кроме того, в районе Сталинграда находились автомобильные бригады Ставки Верховного Главнокомандования, которые использовались для подвоза горючего войскам фронта. На подмосковных нефтебазах и на аэродромах имелись значительные запасы авиационного и автомобильного бензина,

Всего в битве под Сталинградом было израсходовано 149 тыс. т горючего, в том числе более 42 тыс. т в ходе контрнаступления. Больше половины расхода составил автобензин. Расход авиационного бензина был относительно невелик, так как в связи с плохими метеорологическими условиями авиация использовалась ограниченно.

После разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом и на Северном Кавказе, восстановления железнодорожного движения через Ростов-на-Дону и Сталинград обеспечивать войска действующей армии горючим стало намного легче. Однако в первом квартале 1943 г. перевозки его на этих направлениях сдерживались из-за восстановления разрушенных мостов через Дон в районе Ростова. Большую роль в этот период сыграл трубопровод, проложенный через Дон, обеспечивавший перекачку на правый берег реки до 700 т горючего в сутки.

Важнейшим событием летне-осенней кампании 1943 г. явилась грандиозная битва под Курском. Подготовка к ней началась еще в мае 1943 г. ГКО специальным постановлением обязал УСГ создать в Западном (начальник ОСГ генерал-майор интендантской службы П. В. Томилин), Брянском (начальник ОСГ полковник М. 3. Губский), Центральном (начальник ОСГ полковник Н. И. Ложкин), Воронежском (начальник ОСГ полковник В. Я. Синицын) и Юго-Западном фронтах запасы горючего в размере 20 заправок авиабензина и 15 заправок танкового горючего (всего более 100 тыс. т). Для оказания практической помощи работникам службы снабжения горючим фронтов, изучения возможности размещения запасов, выяснения состояния технических средств службы, налаживания приема железнодорожных транспортов с горючим на указанные фронты выехал с группой офицеров начальник УСГ генерал М. И. Кормилицын.

Наибольшие трудности возникли при накоплении запасов авиационного и автомобильного бензинов. В апреле, мае и июне 1943 г. расход авиационного бензина резко возрос в связи с развернувшейся интенсивной боевой подготовкой летного состава ВВС, а также в связи с воздушным сражением на Кубани и проведением двух воздушных операций по разгрому аэродромов противника и срыву его оперативных и снабженческих перевозок весной 1943 г. К тому же был очень велик и его расход в ходе оборонительного сражения под Курском. Поэтому к началу наступления запасы авиационного горючего в Центральном, Воронежском, Брянском,

В самый напряженный период работы по накоплению запасов горючего в войсках фронтов, действовавших под Курском, авиации противника удалось уничтожить большое количество автобензина на базах в Саратове и вывести из строя Саратовский крекинг-завод. УСГ пришлось изыскивать дополнительные источники поставки под Курск 22 тыс. т автобензина. Потери были покрыты за счет дополнительной выработки автобензина на других нефтеперегонных заводах, сокращения поставки его остальным фронтам и народному хозяйству, разбронирования запасов автобензина из мобилизационного резерва.

В связи с загруженностью железных дорог оперативными перевозками и активным воздействием авиации противника пришлось перестраивать организацию перевозок горючего. Было запрещено включать в состав железнодорожных транспортов более десяти большегрузных цистерн. Создавались также специальные маршруты порожняка, которые направлялись в пункты налива целевым назначением. Все транспорты подавались под разгрузку только ночью, а слив горючего с одного транспорта ограничивался четырьмя часами. Были приняты и другие меры по обеспечению безопасности транспортов. Все это позволило значительно увеличить отгрузку горючего и сохранить его от уничтожения авиацией противника в пути следования в действующую армию.

Используя опыт обеспечения горючим войск в контрнаступлении под Сталинградом, УСГ и на этот раз создало на подмосковных складах и аэродромах значительные запасы авиабензина (около 10 тыс. бочек) для срочной подачи по воздуху, а также подготовило для этой цели 150 автоцистерн и 200 грузовых автомашин с горючим.

Несмотря на тщательную подготовку, в отдельные периоды Орловской и Белгородско-Харьковской наступательных операций (особенно на заключительном их этапе) из-за повышенного расхода горючего возникали некоторые затруднения с обеспечением им войск. Особенно много потребовалось войскам ударных группировок автобензина. Органы тыла центра в ходе наступления подали дополнительно Центральному, Воронежскому, Юго-Западному и Южному фронтам 11 тыс. т автобензина. И все же к концу наступления запасы авиабензина во фронтах снизились на 30 процентов, а автобензина — на 29 процентов по сравнению с началом наступления. Запасы других видов горючего во фронтах не снизились, но значительная часть их осталась в исходных районах и не использовалась для обеспечения последующих наступательных действий.

Всего в ходе битвы под Курском было израсходовано более 204 тыс. т горючего.

1943 год был переломным для нефтяной промышленности СССР. Новые нефтяные районы стали занимать все больший удельный вес в общесоюзной добыче и переработке нефти. Еще в конце 1942 г. вступил в строй нефтеперерабатывающий завод в Сызрани, смонтированный из оборудования, эвакуированного из Одессы и Туапсе. Дали продукцию нефтеперегонные заводы в Комсомольске-на-Амуре, в Краснодаре и Перми. Восстанавливались нефтеперегонные заводы Грозного.

Рост производственных мощностей по добыче и переработке нефти позволил увеличить выпуск дефицитных нефтепродуктов, особенно авиационного и автомобильного бензина.

С начала 1944 г. основные усилия службы снабжения горючим сосредоточились на обеспечении войск фронтов, участвовавших в прорыве блокады Ленинграда и в разгроме немецко-фашистских войск на Правобережной Украине. Если обеспечение горючим войск Ленинградского и Волховского фронтов в ходе прорыва блокады Ленинграда было подготовлено заблаговременно, то обеспечение войск 1, 2 и 3-го Украинских фронтов во время операций на Правобережной Украине являлось очень сложной задачей. Огромная растяжка железнодорожных коммуникаций, отрыв наступавших частей от фронтовых и армейских баз снабжения, истощение запасов горючего в войсках и на армейских складах, крупная водная преграда (Днепр) в полосе действия войск фронтов и бездорожье до крайности осложнили снабжение войск горючим. Потребовалось огромное напряжение сил для того, чтобы обеспечить войска всеми видами горючего и исключить перебои в снабжении им.

К 1 февраля 1944 г. во фронтах были созданы значительные запасы горючего, которые с учетом находящихся в пути транспортов обеспечивали потребность войск. Подача горючего с фронтовых и армейских складов, находившихся в начале операции на левом берегу Днепра, осуществлялась в 1-м Украинском фронте по временному железнодорожному мосту фронтовыми летучками из десяти цистерн каждая. В 3-м Украинском фронте до восстановления моста через Днепр был проложен трубопровод длиною 2720 м, по которому горючее подавалось на правый берег, а затем направлялось в войска.

Ранняя весенняя распутица не позволяла широко использовать автотранспорт, и во фронтовых тыловых районах горючее подвозилось в основном вьючным транспортом. В экстренных случаях для подачи горючего танковым, механизированным и кавалерийским корпусам применялся воздушный транспорт. Только войскам 3-го Украинского фронта в течение марта — апреля 1944 г. 405 самолето-вылетами было доставлено 190 т горючего. В феврале и марте 1944 г. с центральных складов НКО военно-транспортная

Всего в наступательных операциях по освобождению Правобережной Украины войсками 1, 2, 3 и 4-го Украинских фронтов с 24 января по 17 апреля 1944 г. было израсходовано 180 тыс. т горючего. За это же время центральные органы тыла подали фронтам с баз производства и из мобилизационных запасов НКО 172 тыс. т всех видов горючего.

Особый интерес по обеспечению войск фронтов горючим представляет Белорусская наступательная операция, проведенная в июне — июле 1944 г. Как известно, общая глубина этой операции составила 600 км, а темп наступления советских войск в отдельные дни достигал 30–45 км и более в сутки.

Для обеспечения горючим войск 1, 2, 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов, принимавших участие в Белорусской операции, ГКО принял специальное постановление, в соответствии с которым для НКО передавалось из мобилизационного резерва 71 тыс. т и из государственного резерва — 19,5 тыс. т горючего. Кроме того, за счет сокращения майских фондов горючего для народного хозяйства НКО было передано 11,5 тыс. т. Одновременно с этим уменьшили лимиты расхода горючего для Прибалтийских фронтов примерно на 3,3 тыс. т. Остальные 57,2 тыс. т горючего подавались 1, 2, 3-му Белорусским и 1-му Прибалтийскому фронтам непосредственно с заводов промышленности в счет фондов НКО.

Горючее начали завозить с мая 1944 г. Это позволило обеспечить войска фронтов всеми видами горючего к началу предстоящей операции (см. табл. 16 на с. 137).

Особенно сложно, из-за недостатка емкостей, в этот период было разместить запасы горючего в тыловых районах фронтов, Принимались срочные меры по восстановлению разрушенных противником нефтебаз и складов. К этой работе привлекались бригады специалистов из авиационных, артиллерийских, танковых и механизированных частей и соединений и автомобильных войск. Недостаток емкостей привел к тому, что обеспеченность фронтов горючим была крайне неравномерной. Так, 1-й Белорусский фронт имел только 4 заправки авиационного бензина, а 2-й Белорусский 10,4.

В целях бесперебойного обеспечения в ходе операции в войсках создавались повышенные запасы горючего, фронтовые и армейские склады были максимально приближены к войскам. Приводились в готовность все перекачивающие средства, делались расчеты по перекачке горючего через реки Березина и Неман. Для танковых армий и подвижных групп создавались специальные резервы горючего на автотранспорте, разрабатывались планы его перемещения и использования.

В ходе Белорусской операции с увеличением плеча подвоза потребность в горючем все более возрастала и подача его фронтам железнодорожным транспортом уже не покрывала расхода. Поэтому штаб Тыла Советской Армии и УСГ приняли ряд срочных мер по отправке горючего фронтам автотранспортом центра. В конце июня 3-му Белорусскому фронту было отправлено четыре автобатальона с горючим. На складах УСГ было залито в бочки и подготовлено к отправке 1075 т горючего.

И все же расход горючего в ходе операции превышал поступление, запасы его в войсках постепенно снижались и к концу операции были незначительными.

Во второй половине 1944 г. положение с ресурсами горючего значительно улучшилось. В результате успешного наступления 2-го и 3-го Украинских фронтов появилась возможность использования для нужд войны нефтяной промышленности Румынии. Поставки горючего Румынией для Советского Союза производились по соответствующим соглашениям.

В ноябре 1944 г. ГКО принял решение о создании резерва горючего Ставки Верховного Главнокомандования. В соответствии с ним к 1 января 1945 г. службой снабжения горючим было накоплено 142 тыс. т нефтепродуктов, предусмотренных планом.

С начала войны и до второй половины 1944 г. почти не поставлялось горючее Забайкальскому военному округу и Дальневосточному фронту. Запасы горючего там резко сократились в связи с переброской их в 1942 г. войскам действующих фронтов. Поэтому со второй половины 1944 г. особое внимание уделялось поставкам горючего на Дальний Восток и в Забайкалье. Это позволило к концу войны с фашистской Германией частично восстановить его запасы в Забайкальском, 1-м и 2-м Дальневосточных фронтах.

К концу 1944 г. расход горючего во всех фронтах значительно возрос. Если в 1942 г. среднемесячный расход горючего в Советской Армии составлял 222 тыс. т, то в 1944 г. он достиг 320 тыс. т, а в июле того же года — в период наиболее напряженных боевых действий — составил 420 тыс. т Железнодорожный транспорт с большим трудом справлялся с подвозом. Положение существенно облегчилось с открытием новых пунктов налива горючего в железнодорожные цистерны в Одессе, Дрогобыче, Рени, расположенных ближе к фронтам. В конце 1944 г. для подачи горючего из Плоешти в Рени был проложен разборный магистральный трубопровод протяженностью 225 км и производительностью 40 куб. м в час, что позволило ускорить поставку горючего войскам действующей армии.

1945 год начался успешным наступлением наших войск по всему фронту. Служба снабжения горючим к этому времени имела необходимые ресурсы всех видов горючего. Личный состав УСГ, отделов снабжения горючим фронтов (военных округов), армий, соединений и частей накопил большой практический опыт организации

Снова сказался недостаток емкостей. В связи с этим положение с обеспечением войск горючим, особенно автомобильным бензином, в ходе Висло-Одерской операции было довольно напряженным. В докладе Военного совета 1-го Белорусского фронта Верховному Главнокомандующему отмечалось: Лимитирующим фактором является автомобильный бензин. Расход его за 10 суток операции составил 14 500 т. В среднем в сутки расходовалось 1455 т, то есть 0,3 фронтовой заправки. Последние дни суточный расход возрос до 2500 т, так как войска оторвались от баз снабжения на 400 км и весь подвоз осуществляется только автомобильным транспортом. Изложив меры, осуществляемые фронтом по сокращению расхода автомобильного бензина, и приведя расчет обеспеченности им войск фронта, командующий докладывал, что во фронте остается в наличии на 1 февраля… 2,1 заправки горючего вместе с наличием в баках машин. По существу, это означает замедленное движение вперед[246]. Командующий 1-м Белорусским фронтом просил Верховного Главнокомандующего дополнительно подать фронту 39 400 т автомобильного бензина.

Основное затруднение в снабжении войск горючим в этой операции заключалось в том, что почти все запасы находились восточнее Вислы. Сюда горючее поступало в поездах союзной колеи, а движение поездов с горючим по железной дороге от Вислы на запад задерживалось из-за перешивки пути западноевропейской колеи на союзную. Фронтовой автомобильный транспорт при большом отрыве войск от баз снабжения не мог справиться с огромным объемом подвоза.

Уже в ходе Висло-Одерской операции и разгрома восточно-померанской группировки противника началась подготовка к Берлинской операции. Заблаговременно создавались большие запасы авиационного и автомобильного бензина в войсках, на армейских и фронтовых складах. Эти запасы в основном покрывали расход, хотя он и был значительным.

Несмотря на сравнительно небольшую глубину Берлинской операции и сжатые сроки ее проведения, в ходе наступления войска трех фронтов израсходовали около 150 тыс. т всех видов горючего — столько же, сколько за всю Сталинградскую битву

Всего за период вооруженной борьбы с фашистской Германией Советская Армия (без ВМФ) израсходовала 13 359 тыс. т горючего. На 83 процента этот расход обеспечивался текущим производством отечественной нефтяной промышленности, на 9 — за счет импорта, 1,2 процента расхода составляло трофейное горючее. Остальная часть потребности в горючем покрывалась за счет снижения запасов на складах НКО и из других источников.

Опираясь на все возрастающее отечественное производство нефтепродуктов, осуществляя мероприятия по их экономному расходованию и умело маневрируя имевшимися ресурсами, служба снабжения горючим в ходе минувшей войны успешно справилась с поставленными перед ней задачами.

Снабжение продовольствием и фуражом

Бесперебойное снабжение армии продовольствием, организация своевременного и качественного питания личного состава войск были всегда предметом неустанной заботы Коммунистической партии и Советского правительства. Особое внимание этим вопросам уделялось в период Великой Отечественной Войны, так как от своевременного и полного удовлетворения войск продовольствием во многом зависела боеспособность армии, авиации и флота, сражавшихся с врагом.

Неблагоприятно сложившаяся обстановка в начальный период Великой Отечественной войны поставила продовольственное снабжение страны и Вооруженных Сил в очень тяжелые условия. В связи с вынужденным отступлением наших войск государство лишилось крупных запасов продовольствия на складах, оказавшихся в оккупированных районах. Из западных приграничных областей не удалось вывезти свыше 70 процентов мобилизационных запасов. Только частично они были обращены на текущее снабжение войск.

Продовольственная проблема обострилась и в связи с мобилизацией из сельского хозяйства большей части работоспособного мужского населения и техники. Это привело к значительному уменьшению в стране валового сбора сельскохозяйственных культур. Так, в 1942 г. валовой сбор зерна сократился по сравнению с 1940 г. с 95,6 млн. до 29,6 млн. т, сахарной свеклы — с 18 млн. до 2,2 млн. т, картофеля — с 76,1 млн. до 23,6 млн. т[247].

Огромный ущерб нанесли немецко-фашистские оккупанты пищевой промышленности. Свыше 50 процентов предприятий Наркомата пищепрома СССР оказались на оккупированной территории. Особенно пострадали сахарная, маслобойная, консервная и табачная отрасли промышленности. Из 210 сахарных заводов, имевшихся в стране, 196 были полностью или частично разрушены. Выпуск сахара в 1942 г. уменьшился по сравнению с довоенным уровнем в 29 раз[248].

Потребовалась огромная организаторская работа Коммунистической партии и Советского правительства, величайшее напряжение сил тружеников деревни, всего советского народа, чтобы возместить потери продовольственных ресурсов и обеспечить бесперебойное снабжение армии и многомиллионного населения городов продовольствием в ходе войны.

Необходимо было значительно расширить посевы зерновых и технических культур в Поволжье, на Южном Урале, в Сибири, Казахстане, Средней Азии и Закавказье. Вся тяжесть решения продовольственной проблемы легла в основном на эти районы, где развернулось строительство пищевых предприятий на базе оборудования, вывезенного из временно оккупированных районов. Это позволило значительно увеличить производство специальных продуктов для армии. Так, выпуск пищевых концентратов во втором полугодии 1941 г. увеличился более чем на 50 процентов по сравнению с первым полугодием этого же года. В 1942 г. их было выработано для армии около 160 тыс. т (свыше 18 млн. сутодач)[249].

Большое значение для бесперебойного снабжения населения и армии продовольствием имели мероприятия по строжайшему учету и распределению наличных продовольственных ресурсов. В 1941–1942 гг. на централизованном государственном продовольственном снабжении находилось около 77 млн. человек гражданского населения, военнослужащие, а на фуражном довольствии — свыше 1,2 млн. лошадей[250].

Советское государство в ходе войны сосредоточило в своих руках основную массу товарного хлеба, организовало строгий учет и правильное распределение продовольствия.

Для организации и осуществления бесперебойного снабжения продовольствием городского населения, и в первую очередь рабочих ведущих отраслей народного хозяйства, обеспечивающих фронт боевой техникой, вооружением, боеприпасами, горючим и другими материальными средствами, был осуществлен переход к государственному нормированию продажи продовольственных товаров по карточкам. Население, снабжавшееся продовольствием по городским нормам, исчислялось десятками миллионов человек. Кроме того, значительная часть гражданского населения снабжалась продовольствием без карточек (по спискам, заборным книжкам и т.п.).

Введение строгой карточной системы снабжения с началом войны обеспечило планомерное распределение и экономное расходование продовольственных ресурсов страны. Нормирование продовольственного снабжения предусматривало более высокий уровень потребления рабочими в решающих для фронта сферах народного хозяйства (в военной и основных отраслях тяжелой промышленности, на железнодорожном транспорте).

Обеспечение продовольствием войск действующей армии с самого начала войны осуществлялось при повседневной помощи Политбюро ЦК ВКП(б), Государственного Комитета Обороны и Совета Народных Комиссаров СССР. Еще 1 июля 1941 г. СНК СССР образовал Комитет продовольственного и вещевого снабжения Советской Армии под председательством первого заместителя Председателя СНК СССР А. И. Микояна. Рабочим органом по контролю за снабжением фронтов продовольствием и фуражом была специальная группа в составе В. М. Коляскина, А. Л. Черняка, А. Н. Морозова и других. Руководство этой и другими отраслевыми группами осуществлял заместитель управляющего делами СНК СССР М. С. Смиртюков.

Все вопросы по выделению фондов, оформлению отпуска продовольствия НКО из запасов государственных резервов, рассмотрение планов снабжения Советской Армии продовольствием, подготовка необходимых проектов решения ЦК ВКП(б) и СНК СССР производились указанной группой, работавшей в тесном контакте с руководством тыла и службой продовольственного снабжения Советской Армии.

В первые месяцы войны ЦК ВКП(б) и СНК СССР почти ежедневно рассматривали вопросы обеспечения армии продовольствием и фуражом. Только с 22 июня по 1 сентября 1941 г. Совет Народных Комиссаров отдал распоряжения по следующим вопросам: использование для снабжения Советской Армии эвакуированного скота и организация для его переработки передвижных скотоубойных пунктов; создание гуртов скота на 45-дневную потребность всех фронтов; изготовление упрощенных походных кухонь, пищевых котлов и запасных частей к полевым хлебозаводам;[251]

С началом войны в распоряжение органов продовольственной службы было передано 11 баз госрезерва с запасами продовольствия, оборудованием, личным составом общей емкостью 43 тыс. вагонов. Кроме того, в июле 1941 г. в распоряжение Управления продовольственного снабжения (Упродснаб) Советской Армии было передано 7 баз Наркомата заготовок СССР для создания центральных продовольственных баз.

Стационарные продовольственные склады приграничных военных округов были переданы действующим фронтам, где они выполняли функции фронтовых и армейских складов. Однако громоздкость стационарных складов, отсутствие необходимого оборудования для развертывания их в полевых условиях, а также недостаточная подготовка личного состава вызвали определенные неполадки в работе этих складов в первые месяцы войны. В последующем личный состав продовольственных складов приобрел необходимый опыт организации работы в полевых условиях и бесперебойно обеспечивал войска продуктами питания во всех периодах войны. К январю 1942 г. на базе некоторых окружных складов было дополнительно создано 14 центральных продовольственных складов.

Продовольственное обеспечение войск фронтов в период стратегической обороны в основном базировалось на использовании разбронированных мобилизационных запасов на базах госрезерва, Наркомзага и созданных к началу войны запасов на продовольственных складах приграничных военных округов. Использование этих запасов позволило обеспечивать действующую армию продовольствием на месте, без подвоза его из глубины страны. Обеспеченность армий и фронтов продовольствием в первые месяцы войны была высокой. Непосредственно в войсках имелось 4–5 сутодач продовольствия. Централизованный подвоз его фронтам летом 1941 г. носил эпизодический характер. В этот период войны основное внимание уделялось не подвозу фронтам продовольствия, а своевременной эвакуации его из тыловых районов армий и фронтов в глубь страны.

Эвакуация запасов продовольствия производилась силами войск и местных гражданских организаций под руководством органов службы продовольственного снабжения армий и фронтов, при участии специальных уполномоченных Упродснаба Советской Армии.

Вынужденный отход Советской Армии в глубь страны тяжело отразился на обеспечении войск техническими средствами службы продовольственного снабжения. Только за два первых месяца[252]. Этого хватило бы на укомплектование ста стрелковых дивизий. Положение со снабжением войск указанными средствами осложнялось еще и тем, что в распоряжении Управления продовольственного снабжения в это время почти не было запасов техники.

Чтобы выправить создавшееся положение и в какой-то мере обеспечить новые формирования техническими средствами, Упродснабом был проведен ряд мероприятий. Трехкотельные кухни стали выдаваться войскам из расчета на 300 человек вместо 180, что позволило сократить на 30–40 процентов количество походных кухонь в стрелковых и танковых дивизиях. Было организовано массовое переоборудование под кухни походных наливных кипятильников, которых во внутренних округах имелось свыше 18 тысяч. Войскам были переданы все походные кухни из академий, училищ, тыловых и других частей и учреждений.

Опыт первых месяцев боевых действий показал, что полевой автохлебозавод с печами ПАХ был слишком громоздким, тяжелым и малопригодным для войскового звена. В связи с этим ПАХ изъяли из дивизий, а вместо них в штат ввели полевые подвижные хлебопекарни с печами Пейера. Для организации и осуществления хлебопечения в войсках начали широко применяться напольные и земляные печи, максимально использовались местные хлебопекарни. Наконец, была предпринята срочная переброска походных кухонь и автохлебозаводов с Дальнего Востока. Проведение всех этих мероприятий летом 1941 г. несколько облегчило обеспечение войск действующей армии и новых формирований техническими средствами службы продовольственного снабжения.

По решению Советского правительства Управление продовольственного снабжения Советской Армии разработало новые нормы продовольственного снабжения на военное время, которые ГКО утвердил 20 сентября 1941 г. Всего было утверждено 14 продовольственных норм, по которым начали снабжаться войска Советской Армии. Аналогичные изменения в нормах довольствия были осуществлены и в Военно-Морском Флоте.

Пищевая ценность основных продовольственных пайков для Советской Армии, утвержденных ГКО, показана в табл. 21[253].

Таблица 21

Паек

Состав, в г

Калорийность

белки

жиры

углеводы

Боевых частей

103

67

587

3450

Тыла действующей армии

84

56

508

2954

Строевых и запасных частей, не входящих в состав действующей армии

87

48

489

2822

Караульных частей и тыловых учреждений

80

48

458

2659

Летных частей действующей армии

171

125

694

4712

Госпитальный

91

69

543

3243

Военных училищ

101

70

562

3370

В новых дифференцированных нормах продовольственного снабжения войск и их тыла ярко выражалась забота Коммунистической партии и Советского правительства в первую очередь о тех воинах, которые переносили наибольшие тяготы и лишения боевой жизни при защите нашей социалистической Родины. Эти нормы оказались устойчивыми на протяжении всей войны. Они увеличивались и качественно улучшались.

Вместе с новыми нормами довольствия была введена и таблица замены одних продуктов другими. Она могла производиться в том случае, когда основного продукта, положенного по нормам снабжения, не было на продовольственных складах частей, соединений и армий. Замена одних продуктов питания другими позволяла лучше маневрировать имевшимися запасами продовольствия, способствовала бесперебойному снабжению войск.

В сентябре 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление о новом порядке назначения фондов и отпуска продовольствия войскам фронтов, в соответствии с которым отпуск по штатной численности личного состава был отменен и введен отпуск по списочной численности, но не более количества пайков, установленных Государственным Комитетом Обороны.

В конце сентября 1941 г. осуществился переход к месячному планированию снабжения Советской Армии продовольствием, были установлены размеры запасов, подлежащих содержанию в войсках: для Карельского фронта — на 30 суток, для Ленинградского фронта — на 20 суток, для остальных фронтов и отдельных армий — на 15 суток. Но, как показала практика, эти запасы не обеспечивали бесперебойное снабжение войск. Поэтому в октябре 1941 г. было принято новое решение — об увеличении запасов до 20 суток на осенне-зимний период для тех фронтов, которым был ранее установлен размер запасов на 15 суток. Но и эта мера оказалась недостаточной для бесперебойного обеспечения войск фронтов в ходе наступательных операций. Учитывая большую растяжку железнодорожных и автомобильных коммуникаций, было принято в 1943 г. решение о повышении запасов продовольствия для всех фронтов на 30 суток, а для Карельского фронта — на 40 суток. Эти запасы, как нормативы для планирования снабжения продовольствием действующих фронтов, были сохранены до окончания войны.

Большую работу проделала служба продовольственного снабжения по укомплектованию своих органов личным составом. Из-за недостатка подготовленных кадров выполнение этой задачи было сопряжено с большими трудностями. Резко возросшая потребность в кадрах интендантской службы не покрывалась призывом в армию командного состава и младших специалистов запаса. По составленному в июле 1941 г. расчету Советской Армии требовалось начальников продовольственной службы частей и соединений около 1000, заведующих делопроизводством продовольственного снабжения и старших поваров — свыше 5000. В целях подготовки такого количества специалистов летом 1941 г. была значительно расширена сеть специальных военно-учебных заведений. Кроме имевшихся Военно-хозяйственной академии, трех интендантских училищ, двух курсов поваров-инструкторов и двенадцати окружных интендантских курсов были сформированы интендантские курсы при фронтах, а несколько позднее — Центральные курсы усовершенствования начальствующего состава продовольственной службы.

Особенно трудные условия снабжения войск действующей армии продовольствием и фуражом сложились зимой 1941/42 г., и прежде всего в битве под Москвой. Ее начало по времени совпало с продолжавшимся перемещением производительных сил и мобилизационных запасов продовольствия из угрожаемых районов на восток. Многие фабрики и заводы пищевой промышленности находились на колесах. Производственные мощности пищевой промышленности резко сократились, уменьшились запасы продовольствия и фуража на базах Управления государственных резервов и складах НКО, а также запасы сельскохозяйственного сырья на предприятиях пищевой промышленности.

Большую работу по обеспечению войск продовольствием и фуражом проделала в этот период служба продовольственного снабжения центра, фронтов и армий. В частности, для обеспечения продовольствием группировки советских войск под Москвой имелись коммерческие ресурсы продовольственных товаров, а также запасы продовольствия на базах государственных материальных резервов, центральных продовольственных складах Упродснаба Советской Армии и Московского военного округа. Задача состояла в том, чтобы объединить в одних руках распределение ресурсов в интересах обеспечения войск фронтов, защищавших Москву. Ее выполняла специальная оперативная группа Управления продовольственного снабжения Советской Армии во главе с генералом В. Ф. Белоусовым, находившаяся в Москве. Она управляла снабжением войск Западного, Резервного, Калининского, Брянского и других фронтов продовольствием и фуражом. Управление продовольственного снабжения Советской Армии в связи со сложившейся обстановкой под Москвой взяло на себя функции обеспечения продовольствием и фуражом некоторых резервных армий.

Ресурсы продовольствия и фуража, которыми располагал Западный фронт к началу первого гитлеровского наступления на Москву, с учетом планируемого Упродснабом Советской Армии централизованного завоза, полностью обеспечивали потребность этого фронта в текущем довольствии в октябре и создание не менее 15 суточных дач переходящих запасов. Кроме этих ресурсов во фронтовом тылу, на окружных и центральных складах имелись значительные запасы продовольствия, которые по плану Упродснаба Советской Армии предназначались для покрытия потребности войск Западного и Резервного фронтов.

Однако начавшееся наступление противника на Москву внесло существенные коррективы в этот план. В связи с отходом наших войск на новые оборонительные рубежи часть запасов продовольствия и фуража не удалось использовать в некоторых армиях Западного фронта. Поэтому возникли большие затруднения в обеспечении их продовольствием. Кроме того, значительную часть запасов продовольствия не удалось вывезти. Они были уничтожены, а в ряде случаев даже оставлены в пунктах прежнего размещения. В результате ресурсы продовольствия на Западном фронте резко уменьшились, что создало дополнительные, непредвиденные трудности в снабжении войск. Обеспеченность Западного фронта основными продуктами питания на 5 ноября 1941 г. составляла: муки и сухарей — 10 суточных дач, крупы разной — 23, мяса и рыбы — 3,5, жиров — 8, сахара — 15, соли и махорки — по 12 суточных дач.

Значительно хуже обстояло дело с обеспеченностью продовольствием некоторых армий этого фронта. Например, 5-я армия имела обеспеченность по муке всего лишь на четверо суток, крупе — на трое, сахару — на четверо, соли — на одни и махорки — на двое суток. Обеспеченность продовольствием 16-й армии была примерно в таких же пределах.

Практика работы продовольственного отдела Западного фронта потребовала более гибкого и оперативного планирования подачи продовольствия и фуража в армии. С этой целью начальник тыла Западного фронта генерал В. П. Виноградов в ноябре 1941 г. установил пятидневное планирование подвоза продовольствия и фуража армиям, что улучшило распределение ресурсов и маневр запасами. Перейдя на пятидневное планирование снабжения армий продовольствием и фуражом, служба продовольственного снабжения фронта добилась заметных сдвигов в улучшении обеспечения войск продуктами питания. Но опыт планирования снабжения продовольствием армий Западного фронта в тот период не получил дальнейшего развития. Это объяснялось тем, что условия снабжения войск Западного фронта были весьма специфичными. Они заметно отличались от условий снабжения продовольствием войск других фронтов. Близость Москвы и центральных складов НКО, развитая сеть путей сообщения, хорошие линии связи и другие факторы позволяли продовольственному

Большое внимание со стороны командования и работников продовольственной службы Западного фронта в период оборонительного сражения под Москвой занимали вопросы организации и осуществления питания, и прежде всего доставки горячей пищи на передний край. Военный совет фронта потребовал, чтобы личный состав войск, находящийся на переднем крае обороны, обеспечивался горячей пищей не менее двух раз в сутки. Основные трудности в приготовлении и доставке горячей пищи личному составу оборонявшихся войск состояли в том, что у них не хватало походных кухонь, кипятильников, термосов и котелков. Военный совет Западного фронта докладывал 17 ноября 1941 г. начальнику Тыла Советской Армии генералу А. В. Хрулеву, что боевые соединения фронта обеспечены походными кухнями только на 30–40 процентов. К тому же имеющиеся в войсках походные кухни не были укомплектованы термосами[254].

Принятые меры по изысканию на месте пищеварочных котлов, ведер, бидонов, а также по изготовлению очажных кухонь на предприятиях Серпухова, Малоярославца, Подольска и других городов в значительной мере облегчили положение. При недостатке термосов пища подносилась на линию фронта в бидонах и ведрах, обшитых теплыми чехлами. В отдельных случаях в окопах устраивали специальные ниши, где солдаты могли подогреть пищу, подносимую из батальонных кухонь.

Большую трудность в осенне-зимний период представляло обеспечение конского состава сеном. В составе Западного фронта действовали кавалерийские корпуса, которые часто совершали глубокие рейды по тылам противника в отрыве от баз снабжения. По расчетным данным, потребность фронта в сене на два месяца составляла 19 тыс. т. Местных ресурсов сена, по данным объединения Заготсено, имелось в тыловом районе фронта 32 750 т. Это обеспечивало фронт сеном по 14 января 1942 г. Кроме того, Упродснабом Советской Армии планировалось завезти фронту в октябре 9600 т комбикорма. Таким образом, обеспечение войск фронта сеном должно было бы осуществляться бесперебойно.

К сожалению, ни Упродснаб Советской Армии, ни областные конторы Заготсено не знали, насколько реальны возможности использования местных ресурсов сена для снабжения войск, на которые были выданы наряды фронту. Между тем сено в большинстве своем оказалось незапрессованным, разбросанным небольшими стогами на лугах, и уже во второй период оборонительного сражения под Москвой со снабжением войск фронта сеном возникли значительные затруднения.

В период контрнаступления под Москвой и общего наступления зимой 1942 г. продовольственной службе впервые пришлось столкнуться с организацией и проведением заготовок продовольствия и фуража из местных ресурсов в освобожденных от врага районах. Однако продовольственные отделы фронтов в этом деле допускали серьезные ошибки, они ориентировали армии и дивизии на довольствие войск продуктами питания только за счет подвоза их из глубины страны. Между тем на практике оказалось, что в местных колхозах, удаленных от дорог, сохранились значительные запасы зерна, картофеля, овощей и сена, а кое-где скота. Заготовка этих продуктов в ходе наступления позволила предотвратить перебои в снабжении в условиях суровой зимы и больших снежных заносов на путях подвоза.

Трудности с обеспечением войск продовольствием в этот период возникли и на северо-западном направлении, особенно для войск Ленинградского фронта. От органов тыла центра и Ленинградского фронта, в том числе и службы продовольственного снабжения, потребовались большие усилия для того, чтобы организовать и осуществить подвоз продовольственных ресурсов блокированному Ленинграду и его защитникам.

Кроме войск в осажденном врагом Ленинграде осталось около трех миллионов гражданского населения. К 12 сентября 1941 г., то есть ко времени прекращения подвоза продовольствия с Большой земли, в Ленинграде имелось: хлебного зерна и муки — на 35 суток, крупы и макарон — на 30, мяса и мясопродуктов — на 33, жиров — на 45, сахара и кондитерских изделий — на 60 суток[255]. Требовалась строжайшая экономия продовольствия, использование различных примесей и пищевых заменителей, а также вынужденное снижение норм довольствия. Нормы довольствуя для войск Ленинградского фронта снижались несколько раз. С 20 ноября 1941 г. по февраль 1942 г. суточный паек личного состава частей и соединений первой линии составлял 2593 калории, а в тыловых частях — 1605 калорий[256]. Войска первой линии получали в день 500 г хлеба и 125 г мяса, а тыловые части — соответственно 300 и 50 г. С 20 ноября 1941 г. рабочие получали 250 г суррогатного хлеба в сутки, а остальные — 125 г.

Тяжелейшие лишения и голод пришлось пережить защитникам города Ленина зимой 1941/42 г. Решающее значение в улучшении снабжения войск и населения города имел подвоз продовольствия по открытой ледовой трассе через Ладожское озеро. С 29 ноября 1941 г. по 21 апреля 1942 г. по Дороге жизни было перевезено 162 419 т продовольствия — 75 процентов общего количества перевезенных по ней грузов. Подвоз продовольствия по ледовой трассе дал возможность создать к весне 1942 г. для войск и населения города Ленина двухмесячные неприкосновенные

Огромную работу по организации и осуществлению продовольственного снабжения войск Ленинградского фронта в этот период проделали начальник Тыла Советской Армии генерал А. В. Хрулев, начальник штаба Тыла генерал М. П. Мидовский, начальник Упродснаба генерал Д. В. Павлов — уполномоченный ГКО по снабжению Ленинграда продовольствием, начальник тыла, интендант и начальник продовольственного отдела Ленинградского фронта.

Рассматривая состояние продовольственного снабжения войск действующей армии в летне-осенний период 1941-го и зимой 1941/42 г., накопленный опыт, а также возникшие трудности в этом деле, следует отметить, что наряду с неимоверными трудностями экономического характера в этот период выявились и недочеты организационной структуры службы продовольственного снабжения: малочисленность ее аппарата, и особенно слабость заготовительных органов, для решения сложных задач в условиях военного времени, а также многоступенчатость в управлении службой.

24 января 1942 г. ГКО своим постановлением усилил органы продовольственного снабжения во всех звеньях тыла Советской Армии. В центре было организовано Главное управление продовольственного снабжения Советской Армии (ГУПС), непосредственно подчиненное заместителю Народного комиссара обороны СССР — начальнику Тыла Советской Армии. Возглавлял это управление до конца войны генерал-лейтенант интендантской службы Д. В. Павлов.

Одновременно с реорганизацией центрального аппарата были проведены организационные мероприятия во фронтах, армиях и внутренних военных округах. Продовольственные органы были реорганизованы во фронтах в управления продовольственного снабжения и в армиях — в продовольственные отделы с непосредственным подчинением начальникам тыла фронтов и армий, а по специальным вопросам — соответствующим органам продовольственного снабжения (по степени подчиненности).

Постановлением ГКО были персонально утверждены начальники управлений продовольственного снабжения всех десяти в то время существовавших фронтов: Ленинградского — П. И. Новоселов, Волховского — П. А. Носков, Карельского — А. Г. Лелюк, Калининского — С. С. Петров, Северо-Западного — Л. И. Журин, Западного — П. П. Захаров, Брянского — Н. К. Жижин, Юго-Западного — В. М. Нартов, Южного — Л. М. Кара-Мурза, Закавказского

В конце января 1942 г. начальник Главупродснаба Советской Армии генерал Д. В. Павлов доложил Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину о снабжении продовольствием населения Ленинграда и войск Ленинградского фронта, состоянии продовольственных ресурсов, снабжении войск продовольствием других фронтов. Верховный Главнокомандующий указал, что снабжение фронтов продовольствием и фуражом должно базироваться главным образом на текущее производство и заготовки из местных средств в тыловых районах фронтов и армий, а в ряде случае и в прифронтовой зоне. К использованию продовольствия из государственных резервов в интересах войск фронтов следует прибегать в исключительных случаях, когда исчерпаны все возможности получения продфуражных ресурсов из местных средств или текущего производства пищевой промышленности.

В целях улучшения учета и снабжения войск в декабре 1942 г. был введен табель ежедневных донесений об обеспеченности продовольствием, представляемый фронтами по единой форме по состоянию на 18 часов. В марте 1942 г. вместо подекадного планирования было установлено месячное планирование перевозок воинских грузов, в том числе и продовольствия, которое существовало до окончания войны. Одновременно с этим было введено выделение месячного лимита вагонов для воинских перевозок по каждому виду снабжения, который утверждался начальником Тыла Советской Армии. Установление лимита вагонов дало возможность планировать перевозки продовольствия с определенными гарантиями погрузки и отправки фронтам транспортов точно в намеченные сроки. Для организации транспортной службы в Главупродснабе Советской Армии был создан специальный отдел перевозок с задачей планирования перевозок, учета погрузки и контроля за продвижением каждого транспорта с продовольствием. В результате принятых мер и организационной перестройки органов продовольственной службы снабжение продуктами питания войск действующей армии стало приобретать более организованный характер, что положительно сказалось на повышении обеспеченности войск фронтов.

Заметное улучшение в обеспеченности действующей армии наступило уже летом 1942 г., хотя неравномерности в запасах продовольствия и фуража к этому времени изжить еще не удалось. Ежедневные донесения об обеспеченности войск продовольствием и фуражом давали возможность принимать срочные меры их пополнения, производить соответствующее выравнивание запасов по отдельным продуктам.

В целях бесперебойного обеспечения войск продовольствием была повышена ответственность наркоматов — поставщиков продуктов питания за своевременную и полную отгрузку их фронтам,

В летне-осенней кампании 1942 г. были разработаны положения по организации заготовок продовольствия и фуража из местных средств и переработки их на местных предприятиях. На основании постановления СНК СССР в июле 1942 г. во фронтах и армиях были сформированы штатные заготовительные группы, а в августе этого же года им в помощь в продовольственных управлениях фронтов и отделах армий введены уполномоченные Народного комиссариата заготовок СССР. Они явились посредниками между органами продовольственного снабжения армии и местными советскими органами гражданскими заготовительными организациями.

В результате штатного оформления заготовительных органов фронтов и армий с началом уборки нового урожая (с августа 1942 г.) началось более разнообразное и плановое использование местных продовольственных ресурсов. Заготовительная кампания летом и осенью 1942 г. показала, что части действующей армии, используя запасные полки и батальоны выздоравливающих, без ущерба для боевых действий могут почти полностью обеспечить свою годовую потребность в зерне, овощах, сене и некоторых продуктах. Так, например, в тыловом районе Брянского фронта из урожая 1942 года удалось заготовить и вывезти на фронтовые и армейские продовольственные склады зерна и овощей в размере годовой потребности войск фронта. За счет собственного сенокошения войсками фронтов и военных округов было заготовлено сена в 1942 г. свыше 32 процентов годовой потребности Советской Армии[257].

В целях более полного использования местных ресурсов на военные советы фронтов, участвующих в боевых действиях на юго-западном направлении, ГКО возложил проведение уборки урожая и заготовки зерна, овощей и сена в 30-километровой прифронтовой полосе, с тем чтобы местные продфуражные ресурсы полностью обеспечивали текущее снабжение войск и создание необходимых запасов.

К лету 1942 г. на юго-западном направлении создалась очень сложная оперативно-тыловая обстановка. Хотя войска, широко используя местные ресурсы, не ощущали сколько-нибудь серьезных трудностей в обеспечении продовольствием, общая обеспеченность фронтов была невысокой. К созданию запасов продфуража на фронтовых складах только приступили.

Обеспеченность армий Юго-Восточного фронта по состоянию на 10 августа 1942 г. (в суточных дачах) представлена в табл. 22.

Таблица 22

Продовольствие

Армии

64-я

57-я

51-я

Мука, хлеб, сухари

2,6

7,6

12

Крупа

0,8

6,6

3,7

Сахар

0,5

28,4

0

Мясо

3,5

9,8

8,1

Рыба

0

5,8

0

Жиры

0

4,8

59

На фронтовых складах запасов продовольствия не было. Директивой фронта требовалось к 18 августа 1942 г. создать запасы:

в стрелковых дивизиях — 4 сутодачи, на армейских летучках и на продовольственном складе армейской базы — по 3 сутодачи. Однако эта директива в полной мере выполнена не была. К этому времени обстановка на фронте настолько осложнилась, что было принято решение о переправе на левый берег Волги всех тыловых частей и учреждений, не занятых непосредственным обеспечением войск фронта. На правом берегу Волги оставались только тыловые части (подразделения) боевых соединений и частей с положенными запасами продовольствия.

Учитывая сложность обстановки на юго-западном направлении, начальник Главупродснаба Советской Армии 12 сентября 1942 г. представил А. В. Хрулеву подробный доклад и свои соображения о снабжении продовольствием войск Юго-Восточного и Сталинградского фронтов. В них предусматривалось установить для указанных фронтов неснижаемые переходящие запасы продовольствия на 20 суток. Предлагалось также создать двухмесячные запасы мяса, для чего содержать живой скот в полевых конторах Заготскота, запретив Наркомату мясо-молочной промышленности перебазировать его или расходовать без согласования с фронтами. На создание запасов мяса предлагалось использовать в первую очередь эвакуированный скот, а также скот, подлежащий поставкам государству по плану 1942 года и частично в счет плана на 1943 год.

Кроме того, предусматривался срочный завоз продовольствия фронтам для создания необходимых запасов и порядок обеспечения войск продуктами и фуражом сезонной заготовки. Все эти предложения были рассмотрены ГКО, и в пределах имевшихся в то время возможностей по ним были приняты положительные решения.

Учитывая, что Юго-Восточный фронт прикрывал непосредственное направление на Сталинград, директивой Ставки Верховного Главнокомандования от 30 сентября 1942 г. он был переименован в Сталинградский, а Сталинградский фронт — в Донской.

Войска Сталинградского фронта отделяла от фронтовых и армейских баз Волга, что создавало большие трудности в подвозе им продовольствия. До армейских баз продовольствие подвозилось по железной дороге Владимировка — Ленинск — Заплавное с

В период навигации такая система подвоза продовольствия с большим напряжением и, естественно, неизбежными потерями в основном обеспечивала потребности войск фронта, сражающихся в районе Сталинграда. Но впереди была зима с периодом распутицы и ледостава, когда на продолжительное время мог остановиться подвоз на правобережье. Поэтому по решению начальника тыла Сталинградского фронта генерала Н. П. Анисимова аппаратом управления продовольственного снабжения (начальник полковник П. Л. Печерица) был разработан план создания запасов продовольствия на правом берегу Волги. Планом предусматривалось создать следующие запасы продовольствия в сутодачах: в частях и соединениях, действующих на правом берегу и на островах, к 5 октября 1942 г. — 10; на промежуточных армейских базах на грунте к 10 октября — 10; на полевых складах армейских баз к 15 октября — 5—20. Для выполнения этого плана Военный совет фронта просил Главное управление продовольственного снабжения Советской Армии до начала распутицы завезти дополнительно 15 суточных дач продовольствия. Одновременно фронтом принимались энергичные меры по использованию местных продовольственных ресурсов.

Благодаря принятым мерам к 28 октября 1942 г. удалось создать 12—16-суточные запасы продовольствия во всех армиях и войсках, действовавших на правом берегу Волги. Для хранения запасов фронт перебросил на правый берег Волги два фронтовых продовольственных склада, которые размещались в Каменном Яру и Татьянке. Кроме этих мероприятий распоряжением начальника Тыла Советской Армии фронту было предложено заложить до прекращения навигации в неприкосновенный запас сухих пайков на 15 суток. Однако выполнить это распоряжение фронт не смог из-за отсутствия сухарей и концентратов. Главупродснабом Советской Армии были приняты срочные меры, и 17 октября 1942 г. центральные органы продовольственной службы переадресовали часть транспортов с продовольствием, находящихся в пути, на распорядительные станции Сталинградского фронта. Он получил 1500 т сухарей и 500 т концентратов.

В ходе обеспечения войск, оборонявших Сталинград, армейские и фронтовые продовольственные склады и их отделения (летучки) были максимально приближены к сражавшимся войскам. Они находились от переднего края на расстоянии не более 6–8 км. На правом берегу Волги отделение продовольственного склада 62-й армии располагалось в 200–400 м от переднего края.

Горячая пища готовилась в надежно укрытых и замаскированных батальонных и ротных кухнях. На правый берег Волги обычно подавались продукты, не требующие длительной тепловой

Таким образом, в первый период войны служба продовольственного снабжения Советской Армии проделала большую работу по налаживанию бесперебойного снабжения войск фронтов.

Не менее сложные задачи по продовольственному и фуражному снабжению войск действующей армии решались и во второй период войны. В конце 1942 г. был создан Юго-Западный фронт. Силами трех фронтов — Сталинградского, Донского и Юго-Западного — планировалось контрнаступление под Сталинградом с задачей окружения и уничтожения крупной группировки немецко-фашистских войск.

Для обеспечения войск, сосредоточенных для контрнаступления, которое началось 19 ноября 1942 г., требовалось в короткие сроки создать значительные запасы продовольствия и фуража на фронтовых, армейских и войсковых складах и наиболее целесообразно эшелонировать их в тыловых районах фронтов и армий. В этом отношении заслуживает особого внимания опыт Сталинградского фронта, где с учетом конкретно сложившейся обстановки органы тыла фронта и армий отошли от обычной схемы размещения запасов продовольствия. Упродснаб фронта предложил Военному совету утвердить более глубокое эшелонирование запасов, с тем чтобы создать условия для лучшего маневрирования ими в ходе контрнаступления. Согласно утвержденному плану из 20 суточных дач, накопленных во фронте, 4 находились в войсках, по 3 — на отделениях армейских баз на грунте и на выгрузочных станциях армий, 5 — на полевых складах армейских баз, 3 — на передовых фронтовых складах и их отделениях и 2 — на складах фронтовых баз.

Таким образом, запасы продовольствия были максимально приближены к войскам. В армиях содержались 15-суточные запасы. Собственно армейские запасы продовольствия размещались в три эшелона, что создавало благоприятные условия для маневра ими в ходе наступательной операции. Фронт полностью обеспечивал потребности войск за счет использования местных продовольственных ресурсов такими продуктами, как мясо, мука, фураж и частично крупы и растительные жиры. Остальные продукты

Обеспечение войск Донского и Юго-Западного фронтов продовольствием осуществлялось с некоторым напряжением. Но, несмотря на это, к началу и в ходе контрнаступления фронты располагали достаточными ресурсами продовольствия. Так, на 1 декабря 1942 г. Донской фронт имел запасы по основным продуктам (в сутодачах): 18,5 — муки и сухарей, 29 — крупы и концентратов, 16 — мясопродуктов, 28 — жиров, 80 — сахара, 37 — махорки и табака. Упродснаб Донского фронта, которым в этот период руководили опытные специалисты — полковники Л. С. Пейрос и М. Г. Белоус, полностью обеспечил войска продовольствием и фуражом. Значительную роль в бесперебойном снабжении войск Донского фронта сыграло максимальное использование местных продовольственных ресурсов в тыловой полосе фронта.

Войска Юго-Западного фронта (начальник упродснаба полковник А. А. Загорский) также были обеспечены продовольствием в достаточных размерах. На 1 декабря 1942 г. фронт располагал: 18 сутодачами муки и сухарей, 23 — крупы и концентратов, 24 — мясопродуктов, 9 — жиров, 19 — сахара и 58 сутодачами махорки и табака. Важное значение имело решение Военного совета фронта об организации сушки сухарей на полевых хлебопекарнях с расчетом обеспечения 50 процентов потребности войск фронта, для чего использовались как военные, так и гражданские хлебопекарни и хлебозаводы в полосе действия войск фронта. Это значительно облегчило снабжение войск в ходе контрнаступления, когда подвоз свежего хлеба был особенно затруднен.

Опыт обеспечения продовольствием войск фронтов в течение 1941–1942 гг. выявил и ряд серьезных недостатков, в первую очередь в системе подвоза и организации питания. Особенно наглядно это выявилось на Калининском фронте весной 1943 г. во время проверки состояния снабжения войск продовольствием, проведенной комиссией Государственного Комитета Обороны под председательством А. С. Щербакова с участием начальника Тыла Советской Армии генерала А. В. Хрулева. Как указывалось в докладе комиссии ГКО, крупные недостатки в организации питания личного состава войск Калининского фронта явились результатом устранения командования фронта, армий, командиров соединений и частей от работы по своевременному материальному обеспечению войск. Некоторые работники тыла, и прежде всего службы продовольственного снабжения, проявили недобросовестное, а иногда и преступно-халатное отношение к вопросам организации регулярного питания бойцов и командиров. Государственный

В целях устранения недостатков в продовольственном снабжении войск действующей армии, по опыту Калининского фронта, постановлением ГКО в мае 1943 г. на первых членов военных советов фронтов было возложено руководство и персональная ответственность за состояние материального обеспечения войск. Начальнику Тыла Советской Армии предлагалось укрепить состав руководящих работников продовольственного аппарата фронтов и армий. Командирам частей вменялось в обязанность ежедневно лично рассматривать и утверждать меню-раскладку.

Наряду с этим был установлен твердый порядок своевременной доставки продовольствия от высшего звена тыла к нижестоящему звену. Так, например, Главное управление продовольственного снабжения Советской Армии продовольственные грузы по централизованному завозу доставляло до распорядительных станций фронтов, фронты — до армейских станций снабжения, армии — до дивизионных складов, дивизии — до полковых складов, полки — до пунктов хозяйственного довольствия батальонов. Горячая пища и продукты, подлежащие выдаче личному составу войск в сухом виде, доставлялись на ротные раздаточные пункты.

Для руководства и контроля за войсковым питанием и хлебопечением в июне 1943 г. в состав управлений (отделов) продовольственного снабжения фронтов (армий) были введены отделы (отделения) питания и хлебопечения, работники которых установили постоянный контроль за приготовлением горячей пищи и выпечкой хлеба в войсках, систематически оказывали им необходимую практическую помощь. Они регулярно проводили краткосрочные сборы поваров и хлебопеков с целью повышения их специальной подготовки. Особое внимание было уделено подготовке поваров на центральных и фронтовых курсах. В течение 1943 г. тринадцатью штатными фронтовыми курсами было подготовлено свыше 24,5 тыс. поваров (в основном женщины). На учебных сборах при фронтовых и армейских хлебозаводах прошли краткосрочную переподготовку свыше 23 тыс. хлебопеков.

В июле — августе 1943 г. в районе Курска, Орла, Белгорода и Харькова развернулось одно из крупнейших сражений Великой Отечественной войны — историческая Курская битва. С точки зрения организации и осуществления продовольственного снабжения крупных группировок войск, созданных в районе Курской дуги, этот период характеризуется некоторым общим улучшением. Однако на определенных этапах подготовки Курской битвы еще имелись серьезные затруднения в обеспечении

После завершения Сталинградской операции войска Донского фронта в феврале — марте 1943 г. стали сосредоточиваться в новом районе боевых действий — на Курском выступе. Здесь был образован Центральный фронт, который усиливался частью сил Брянского, Воронежского фронтов и резервами Ставки Верховного Главнокомандования. Прибывающие из-под Сталинграда эшелоны с войсками разгружались на ст. Елец, а оттуда своим ходом совершали марш к линии фронта на расстояние 140–260 км по бездорожью, вызванному сильными снежными заносами. Эта перегруппировка войск совершалась без наличия основных баз снабжения и с ограниченным количеством продовольственных запасов. В результате в новых пунктах размещения войск Центрального фронта сложилась крайне тяжелая обстановка с обеспечением их продовольствием и техническими средствами службы продовольственного снабжения. Войска, прибывающие на доукомплектование Центрального фронта, с мест отправления обеспечивались продовольствием на 15 суток, но с прибытием на станцию Елец они имели запасы только на 7–8 суток. После разгрузки они следовали в районы сосредоточения также на большое расстояние.

В это время грунтовые дороги от Ливны до Курска из-за сильных метелей и снежных заносов до 10 марта стали непроходимыми для автотранспорта. Войска, следовавшие к линии фронта походным порядком, несли на себе продовольственный запас на 2–3 суток, боеприпасы, пулеметы и даже батальонные минометы. В этих условиях была организована доставка продовольствия передовым отрядам самолетами, которое сбрасывалось в районе города Фатеж. Восстановленная к 17 марта 1943 г. железная дорога на Курск также не могла существенно облегчить положение: по ней в первую очередь осуществлялись массовые оперативные перевозки, а также подвоз войскам боеприпасов и горючего. Положение со снабжением войск фронта усугублялось еще и тем, что армейские базы снабжения оставались в прежних районах и практически не могли обеспечивать свои войска продуктами питания. Поэтому до перебазирования армейских складов снабжение войск продовольствием осуществлялось непосредственно с фронтового продовольственного склада № 2564, который размещался на ст. Курск, и его отделения на грунте, размещенного в г. Фатеж.

К 15 апреля 1943 г. армейские продовольственные склады переместились в новые районы, ближе к войскам. Но к этому времени началась весенняя распутица, еще более осложнившая положение. Для сокращения путей подвоза органами тыла армий было принято решение об открытии отделений армейских продовольственных складов на линии размещения дивизионных складов. Из-за трудностей прохождения автомобильного транспорта по армейским военно-автомобильным дорогам продовольствие от дивизионных

Доставка продуктов питания в войска от Льгова до Дмитрова-Льговского осуществлялась и по железнодорожному полотну с использованием грузовых автомобилей для буксировки вагонов. При этом способе подачи продовольствия войскам приходилось очень часто перегружать грузы в связи с тем, что железнодорожные мосты даже на изолированных железнодорожных участках были разрушены. Благодаря принятым мерам обеспечение оперативных объединений, соединений и частей Центрального фронта продовольствием значительно улучшилось. Уже на 3 июня 1943 г. фронт располагал основными продуктами питания на 20–30 суток, из них в войсках — не менее 5 сутодач и на армейских складах — 5–6 сутодач. Таким образом, в первую очередь были максимально обеспечены войска переднего края. Большая часть фронтовых и армейских запасов продовольствия была передана в дивизии и полки. На 1 августа 1943 г., в ходе Орловской наступательной операции, общая средняя обеспеченность Центрального фронта продовольствием составляла (в сутодачах): 24 — хлебопродуктов, 33 — крупы и макарон, 19 — мясопродуктов, 23 — жиров, 37 — сахара, 35 — соли, 33 — табака и махорки.

Высокая обеспеченность фронта продовольствием давала возможность свободно маневрировать имевшимися ресурсами и бесперебойно снабжать наступающие войска.

Заслуживает внимания опыт работы службы продовольственного снабжения Центрального фронта и по заготовке сельскохозяйственной продукции из местных средств и массовому перегону скота из тыловых областей на расстояние до 1000 км. В помощь заготконторе Военный совет фронта выделил свыше 700 солдат и офицеров. Заблаговременно были намечены трассы перегона заготовленного скота, подготовлены на них диспетчерские, питательные и водопойные пункты. Поступление скота из Саратовской, Тамбовской, Воронежской и Пензенской областей обеспечило создание в Центральном фронте в июне — июле 1943 г. запасов мяса до 6 тыс. т, что покрывало текущую потребность и позволило создать необходимые резервы мясопродуктов. В целях создания гарантированных запасов продовольствия в Центральном фронте Главупродснаб запланировал дополнительную подачу ему транспортов с продовольствием. Были приняты также меры по дополнительному выделению продовольствия Воронежскому, Западному, Брянскому и Степному фронтам. Например, за август 1943 г. только Воронежский фронт получил 24 тыс. т продовольствия, в том числе 1 тыс. т пищевых концентратов.

Концентраты играли важную роль в продовольственном снабжении войск на всем протяжении войны. Вначале имелось в

Наша промышленность с началом войны резко увеличила производство пищевых концентратов. В 1941 г. их выработка составила 73 тыс. т, а в ходе войны годовое производство пищевых концентратов достигло 160–180 тыс. т. При Наркомате пищевой промышленности СССР в сентябре 1941 г. было создано Главное управление пищеконцентратной промышленности (Главпищеконцентрат). Оно организовало массовое производство пищевых концентратов в Горьком, Сызрани, Куйбышеве. Была расширена производственно-техническая база пищеконцентратной промышленности за счет нового строительства и переоборудования цехов в Серпухове, Москве, Иванове, Энгельсе, Семипалатинске, Орске, Иркутске и в Закавказье, а также за счет лучшего использования производственных мощностей существующих предприятий.

За годы войны промышленность выпустила 506 тыс. т всех видов пищевых концентратов. Ассортимент их был достаточно разнообразен: супы из круп, щи, борщ, различные каши. Всеобщим признанием пользовались овощные смеси.

Наиболее характерной особенностью в практике работы продовольственной службы Советской Армии в 1943 г. явилось увеличение заготовок продфуража, особенно зерна, мяса, картофеля, овощей и сена из местных ресурсов силами и средствами самих войск.

Немецко-фашистские войска не всегда успевали вывезти или уничтожить местные продовольственные запасы, особенно при стремительном наступлении наших войск летом и осенью 1943 г. Населению освобождаемых районов часто удавалось укрывать от врага значительное количество продовольствия. Поэтому начиная со второго полугодия 1943 г. местные продовольственные ресурсы для большинства южных и центральных фронтов стали основными источниками снабжения. Это позволило ГКО осенью 1943 г. снять некоторые фронты с централизованного снабжения хлебопродуктами, овощами и фуражом. Группой южных фронтов из урожая 1943 года было передано государству свыше 384 тыс. т[258].

Всего за 1943 сельскохозяйственный год силами войск действующей армии, внутренних военных округов и аппаратом Главупродснаба Советской Армии было заготовлено 4,7 млн. т зерна, картофеля и овощей, а вместе с сеном и продукцией подсобных хозяйств — около 7 млн. т продовольствия и фуража[259]. Только для подвоза сена, заготовленного фронтами потребовалось бы свыше 254 тыс. железнодорожных вагонов[260].

По мере успешного продвижения советских войск на запад излишки продовольствия, оставленного войсками фронтов в их тыловых районах, передавались военным округам, гражданским организациям, совхозам и колхозам. Этим самым заготовительные органы фронтов оказали существенную помощь в восстановлении разрушенного гитлеровцами народного хозяйства в прифронтовых районах нашей страны.

Все возрастающее использование местных продфуражных ресурсов в 1943 г. потребовало увеличения военного заготовительного аппарата в управлениях и отделах продовольственного снабжения фронтов и армий, введения в штаты соединений и частей офицеров по заготовкам продовольствия. В ноябре 1943 г. в Главном управлении продовольственного снабжения был создан отдел заготовок, а во фронтах (армиях) образованы более мощные заготовительные отделы (отделения). В таком виде заготовительные органы Советской Армии оставались до конца войны. Для проведения заготовок продфуража из местных средств военные советы фронтов и армий выделяли в помощь своим заготовительным органам большое количество личного состава и транспорта. Так, 1-й Белорусский фронт для заготовки и вывоза зерна, картофеля, овощей и сена из урожая 1943 года выделил около 1,5 тыс. офицеров, 27 тыс. солдат и более 1,2 тыс. автомашин[261].

Большое значение в снабжении войск продовольствием приобрели подсобные хозяйства, организованные в действующей армии в начале 1943 г. Всего в Советской Армии к концу 1943 г. имелось свыше 5 тыс. таких хозяйств с общей посевной площадью около 298 тыс. га (к началу войны — 19,5 тыс. га). На плановое довольствие войск от подсобных хозяйств в 1943 г. поступило: 517,7 тыс. т картофеля и овощей, более 2 тыс. т мяса, около 6 тыс. т рыбы, значительное количество молока, яиц, грибов и зелени.

Успехи подсобных хозяйств в продовольственном снабжении войск были продемонстрированы на Всеармейской сельскохозяйственной выставке 1943 г. в Москве. Выставка способствовала

Отступая под сокрушительными ударами советских войск, немецко-фашистские захватчики предавали огню колхозные и совхозные постройки, уничтожали машинно-тракторные станции, угоняли скот, увозили запасы продовольствия, выводили из строя предприятия пищевой промышленности. За период временного хозяйничанья на советской земле оккупанты опустошили целые районы и области, в корне подорвав сельскохозяйственное производство, созданное самоотверженным трудом советского народа. В этих условиях, наряду с выполнением своей главной задачи по снабжению войск фронтов продовольствием, органы тыла, в том числе и служба продовольственного снабжения, оказывали всемерную практическую помощь местным органам власти освобожденных районов в налаживании экономической жизни и восстановлении разрушенного врагом народного хозяйства. Именно в этот период начало широко практиковаться прикрепление отдельных предприятий пищевой промышленности к фронтам. Последние проявляли большую заинтересованность в быстрейшем восстановлении предприятий и оказывали им всемерную помощь, особенно автомобильным транспортом, в перевозке сырья, вывозе продукции, переброске необходимого оборудования, топлива и т.п.

По мере освобождения Украины от немецко-фашистских оккупантов советские войска помогали колхозам и МТС в уборке сахарной свеклы, махорочного сырья, заготовке и переработке их. Для оказания практической помощи местным партийным и советским органам осенью 1943 г. на освобожденную территорию Украинской ССР было командировано 48 офицеров Главного управления продовольственного снабжения Советской Армии под руководством уполномоченного СНК СССР В. А. Холостова. Эта группа совместно с местными партийными и советскими органами проделала большую работу по восстановлению ряда предприятий пищевой промышленности, особенно махорочных фабрик. Вскоре они дали продукцию, в которой фронты ощущали большую нужду. В результате уже на 1 июля 1944 г. фронты располагали месячным запасом табака и махорки.

В октябре 1943 г. ГКО возложил руководство снабжением армии продфуражом на главного интенданта Советской Армии. В соответствии с этим решением Главное управление продовольственного снабжения Советской Армии было переформировано в Управление продовольственного снабжения и включено в состав Главного интендантского управления. Продовольственные органы фронтов, военных округов и армий также были включены в состав интендантских управлений. В интендантских управлениях фронтов и военных округов вместо управлений были созданы отделы

Освобождение значительной части территории нашей страны от немецко-фашистских захватчиков создавало необходимые предпосылки для увеличения продовольственных ресурсов. Вторая половина 1943-го и 1944 год были в этом отношении переломными. Начиная со второй половины 1943 г. шло быстрое восстановление сельского хозяйства на освобожденных территориях. Если в 1943 г. валовой сбор зерна по стране оставался на уровне 1942 г. и составил 29,4 млн. т, то в результате прироста посевных площадей и повышения урожайности зерновых культур в 1944 г. Советская страна получила на 17,6 млн. т (на 1,1 млрд. пудов) хлеба больше, чем в 1943 г. Прекратилось также уменьшение поголовья скота. За 1943 и 1944 гг. поголовье крупного рогатого скота в стране выросло на 15,8 млн. голов, овец и коз — на 8,4 млн., свиней — на 2,8 млн. и лошадей — на 1,7 млн. голов[262]. Пищевая промышленность восточных районов страны увеличила производство специальных видов продуктов, особенно пищевых концентратов. К концу 1943 г. начали работать сахарные заводы в Курской области и на Украине, восстановленные при помощи войск Украинских фронтов. Эти заводы поставляли сахар в основном для войск действующей армии.

Третий период войны характеризуется значительным улучшением снабжения войск фронтов и стратегических резервов Ставки Верховного Главнокомандования. Вместе с тем в связи с высоким размахом операций и участием в них больших людских масс потребность действующей армии в продовольствии продолжала возрастать. По сравнению с началом 1943 г. вес одной суточной дачи продовольствия действующей армии в начале 1944 г. увеличился на 15 процентов, а в начале 1945-го — на 34 процента. Это потребовало увеличения объема заготовок продовольствия из местных средств и подвоза его войскам фронтов.

Обеспечение продовольствием войск фронтов, участвовавших в наступательных операциях 1944–1945 гг., осуществлялось бесперебойно. Фактические размеры продовольственных запасов во фронтах в этот период постоянно поддерживались в среднем на уровне 30 суточных дач.

Высокие темпы наступления войск, большая глубина операций и маневренность боевых действий вызвали необходимость

Учтя серьезные недостатки в обеспечении войск Калининского фронта продовольствием весной 1943 г., Белорусские и Украинские фронты заблаговременно провели большую подготовительную работу к весне 1944 г. Еще в феврале в войсках 1-го Белорусского фронта были созданы повышенные запасы продовольствия во всех звеньях снабжения. Соединения имели до 20 суточных дач, а на армейских складах находилось до 30 сутодач продовольствия. При освобождении Правобережной Украины, и в частности в Корсунь-Шевченковской операции, в связи с тяжелыми дорожными условиями для доставки продовольствия войскам 1-го и 2-го Украинских фронтов от дивизионных обменных пунктов широко привлекался гужевой и вьючный транспорт, помогало местное население, а также личный состав боевых подразделений. При действиях войск в болотистых районах Полесья на период распутицы формировались специальные гужевые транспортные роты для подвоза продуктов питания в соединения и части. Кроме того, была предусмотрена подача продовольствия в полки и батальоны вьюками, на лодках и плотах[263]. И, несмотря на раннюю распутицу и бездорожье, питание войск действующих фронтов весной 1944 г. осуществлялось в основном удовлетворительно. В ходе стремительного наступления 1, 2, 3 и 4-го Украинских фронтов на Правобережной Украине, 1-го Прибалтийского, Западного и Белорусского фронтов на центральном участке советско-германского фронта войска регулярно получали горячую пищу два-три раза в день. Проверка обеспечения горячей пищей личного состава 1160 подразделений 1-го Прибалтийского фронта в период наступательных действий зимой и весной 1944 г. показала, что 45 процентов этих подразделений получали трехразовое питание, а остальные — двухразовое.

В условиях, когда ряд южных фронтов был переведен на снабжение в основном из местных ресурсов, продовольственной службе пришлось рассчитывать только на наличный, не всегда разнообразный ассортимент продуктов. Так, в период нахождения на территории Румынии и Венгрии Украинские фронты могли заготовлять на местах только три вида крупы (ячневую, кукурузную и перловую). Чтобы несколько разнообразить питание личного состава, на войсковых хлебопекарнях была организована выработка макарон и лапши.

В связи с перенесением боевых действий на территорию иностранных государств, продовольственной службе с осени 1944 г.

При заготовке продовольствия на территории Польши военные заготовительные органы руководствовались декретами Польского комитета национального освобождения о нормах и сроках сдачи населением сельскохозяйственных продуктов. Согласно этим решениям организация заготовок была возложена на сельскую кооперативную организацию «Рольник», которая располагала сравнительно развитой сетью своих магазинов и пользовалась популярностью у крестьян. Кооперация отпускала продукты воинским частям по нарядам отделов продовольственного снабжения фронтов по установленным заготовительным ценам с надбавкой за услуги. Представителям воинских частей было запрещено иметь непосредственный контакт со сдатчиками продовольствия. Расчеты за поставки продовольствия кооперативной организацией «Рольник» производились фронтами в централизованном порядке. Кроме того, была введена единая форма нарядов на заготовку продовольствия и фуража на русском и польском языках, что во многом облегчало оформление расчетов.

Заготовки продовольствия и фуража на территории Румынии и Венгрии осуществлялись через государственный аппарат этих стран и местные органы власти. В целом все фронты справлялись с заготовками продовольствия на территории иностранных государств. Вместе с тем практика показала, что довольствующие органы действующей армии были недостаточно подготовлены к широкому использованию местных продфуражных ресурсов. Многие работники фронтового и армейского тыла, и прежде всего службы продовольственного снабжения, слабо знали экономические, в том числе и сельскохозяйственные, возможности европейских стран, не представляли себе системы и способов заготовки продуктов питания, порядка расчетов и существующих цен.

В завершающей кампании советских войск по разгрому фашистской Германии определенный интерес представляет организация и осуществление снабжения продовольствием войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов в Висло-Одерской и 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов в Берлинской операции.

Практическая подготовка службы продовольственного снабжения к обеспечению войск фронтов в предстоящих операциях началась в октябре — ноябре 1944 г. По времени она совпала с проведением больших хозяйственных мероприятий по заготовке и закладке на зимнее хранение картофеля, овощей, зерна, сена. Значительная часть зерна, сена и овощей поступала из глубинных

Для решения вопросов продовольственного снабжения войск фронтов в предстоящих наступательных операциях в октябре 1944 г. на 1-й Белорусский фронт выехал начальник Упродснаба — заместитель главного интенданта Д. В. Павлов. Он рассмотрел с начальником тыла, интендантом и начальником продовольственного отдела фронта обеспеченность войск продовольствием и фуражом, перспективы создания запасов на предстоящую Висло-Одерскую операцию, возможности использования местных ресурсов продовольствия и предприятий пищевой промышленности на освобожденной территории. Уже в этот период рассматривался вопрос об оказании всемерной помощи продовольствием возрождающемуся Польскому государству. Фронт просил оказать ему помощь в пополнении запасов более разнообразным ассортиментом круп и сухих пайков. Было принято решение подать 1-му Белорусскому фронту в декабре 1944 г. с центральных складов НКО 2800 т различных круп, макарон и пищевых концентратов повышенного качества и разнообразного ассортимента. Предусматривалось также до 12 декабря отпустить фронту 200 тыс. комплектов сухих пайков для обеспечения танковых армий и отдельных танковых и кавалерийских корпусов в ходе предстоящей наступательной операции.

На 14 января 1945 г. 1-й Белорусский фронт имел следующие запасы основных продуктов (в суточных дачах): хлебопродуктов — 30, круп и концентратов — 28, мясопродуктов — 13, жиров — 31, сахара — 65, соли — 30, табачных изделий — 22, свежих овощей — 47, зернофуража — 45 и сена — 18.

В войсках 1-го Украинского фронта к началу операции были созданы запасы продуктов на 20–30 суток. Прорвав оборону противника, ударная группировка фронта в первые же дни операции начала быстро продвигаться вперед. Стремительное наступление наших войск не давало возможности противнику вывезти или уничтожить запасы продуктов питания, имевшихся на его армейских складах. Многие из этих запасов целиком попадали в руки наших войск. Имея большие запасы трофейного продовольствия и не израсходовав своих подвижных запасов, накопленных к началу операции, войска фронта отказывались от подвоза продовольствия с головных отделений армейских продовольственных складов. Большинство армий 18–20 января 1945 г., захватив много трофейного продовольствия, также отказались от завоза основных видов продуктов с фронтовых продовольственных складов.

Запасы продовольствия, созданные к началу Висло-Одерской операции, до ее завершения остались неизрасходованными и в других фронтах. Перед органами тыла фронтов в этот период была поставлена важная задача — обеспечить выявление, учет и охрану большой массы трофейного и бесхозного продовольствия и фуража, брошенного отступавшим противником и бежавшим вместе с ним немецкими гроссбауэрами и крупными латифундистами. Для этой цели были привлечены заготовительный аппарат фронтов и армий, фронтовые и армейские продовольственные склады. Личный состав и транспорт, занятые на заготовках продовольствия в глубоком тылу, постепенно направлялись на выявление и сбор трофейного и бесхозного продовольствия, фуража и скота. К концу Висло-Одерской операции заготовки продовольствия за пределами тыловых границ фронтов в основном были прекращены.

Началась усиленная подготовка Берлинской наступательной операции — важнейшей операции по завершению разгрома немецко-фашистских вооруженных сил. К началу подготовки этой операции 1-й и 2-й Белорусские, 1-й Украинский фронты были полностью обеспечены основными продуктами питания. Они располагали запасами продовольствия и фуража на два месяца и более, не считая зерна, запасы которого достигали 5—6-месячной потребности войск. Но, несмотря на большие общие запасы продовольствия, наблюдалась чрезвычайная неравномерность в обеспечении армий даже теми продуктами, которых имелось более чем достаточно на фронтовых складах. Особенно значительная неравномерность в обеспеченности продовольствием армий наблюдалась в 1-м Белорусском фронте по жирам. Так, 47-я армия имела жиров на 103 дня, 69-я армия — на 75 дней, 2-я гвардейская танковая армия — на 90, 33-я армия только на 8, 5-я ударная армия — на 16, 61-я армия — на 17 дней. Поэтому в подготовительный период служба продовольственного снабжения фронтов провела ряд мероприятий по более равномерному распределению ресурсов продовольствия между армиями. Часть фронтовых продовольственных складов 1-го и 2-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов была выдвинута в армейские тыловые районы на 45–80 км от переднего края. С этих передовых складов фронтов и осуществлялось снабжение армий продовольствием.

Перед началом Берлинской операции была осуществлена массовая проверка состояния питания солдат и офицеров переднего края, были устранены некоторые недочеты в войсковом питании, улучшено качество приготовления горячей пищи, усилился контроль за доведением до солдат полной нормы продовольствия. В проведении этого важного мероприятия органам службы продовольственного снабжения фронтов и армий оказали большую помощь военные советы, политорганы, партийные организации частей.

К началу Берлинской наступательной операции — 16 апреля

В последующем продовольственная помощь населению Германии и других европейских стран, освобожденных Советской Армией от фашистского ига, была оказана в более значительных размерах.

Таким образом, в период Великой Отечественной войны служба тыла успешно справилась с бесперебойным снабжением войск фронтов продовольствием и фуражом. Работа эта не ограничивалась только важными и сложными функциями распределения продовольственных ресурсов по фронтам, армиям, соединениям и частям. Задача состояла прежде всего в том, чтобы изыскать и мобилизовать в стране продовольственные и фуражные ресурсы и своевременно доставить их войскам действующей армии, обеспечить личный состав высококалорийной и качественной горячей пищей. И эта задача службой и органами Тыла в целом была успешно решена.

Наряду с получением от народного хозяйства продовольствия в плановом порядке и доставкой его войскам за годы минувшей войны на всех фронтах была создана собственная продовольственная база путем организации широкой сети армейских подсобных хозяйств, организации и осуществления заготовок продовольствия и фуража во фронтовых и армейских тыловых районах и в прифронтовой зоне. Привлечение местных продовольственных ресурсов для планового снабжения войск являлось одной из важных задач службы продовольственного снабжения центра, фронтов, армий и военных советов всех оперативных объединений. Эта работа имела и большое политическое значение, выходящее далеко за рамки узкохозяйственных задач. Здесь, как в зеркале, отражалось неразрывное единство фронта и тыла. В ответ на героические усилия советского народа по всестороннему обеспечению

Все эти мероприятия были направлены на решение главной задачи — своевременно и бесперебойно обеспечить советских воинов регулярным и хорошим питанием в самых сложных и трудных условиях фронтовой обстановки. К решению этой задачи было приковано внимание всех командиров и военачальников. Огромную работу во фронтах, армиях, соединениях и частях в этом отношении вели политорганы и партийные организации, всегда памятуя о том, что хорошо организованное питание воинов повышает силу и моральный дух личного состава войск в бою.

Общий расход основных видов продовольствия и фуража на довольствие Советской Армии за годы Великой Отечественной войны составил поистине колоссальную цифру — около 40 млн. т. Только из местных ресурсов было заготовлено и обращено на довольствие войск свыше 20 млн. т продовольствия[264]. Приведенные цифры убедительно свидетельствуют о высоком ратном и трудовом подвиге личного состава службы продовольственного снабжения Советской Армии в годы Великой Отечественной войны.

Снабжение вещевым имуществом

В предвоенные годы Советская Армия была полностью обеспечена вещевым имуществом, а его запасы покрывали мобилизационные потребности. Тем не менее с началом войны в снабжении войск возникли трудности. Значительная часть запасов вещевого имущества, хранившегося на складах частей и соединений в непосредственной близости от западной государственной границы, не была использована. Оно было либо уничтожено нашими войсками при отходе, либо оставлено на месте и захвачено противником. Так, потери запасов вещевого имущества в первые дни войны в Белорусском и Киевском особых военных округах составили от 50 до 60 процентов имевшихся запасов. Не удалось также полностью вывезти мобилизационные запасы вещевого имущества с территории Прибалтийских республик.

Затруднения с обеспечением войск вещевым имуществом в период мобилизационного развертывания армии происходили еще и потому, что воинские части, убывшие перед войной к государственной границе на лагерные сборы, увезли с собой весь неприкосновенный запас обмундирования и обуви, экипировку личного состава пополнения, намечавшегося для этих частей, пришлось осуществлять во внутренних округах. Между тем в непосредственном распоряжении Управления вещевого снабжения Главного интендантского управления находилось только 96 тыс. шинелей, 150 тыс. комплектов хлопчатобумажного обмундирования, 21 тыс. пар обуви, 8 тыс. плащ-палаток. Эти запасы вещевого имущества позволяли лишь частично оказывать необходимую помощь войскам сражавшихся фронтов и обеспечивать личный состав новых формирований.

Но, несмотря на возникшие серьезные трудности в снабжении войск вещевым имуществом, личный состав Советской Армии в период мобилизационного развертывания был полностью обеспечен обмундированием, обувью и другими предметами.

Характер войны потребовал коренной перестройки порядка снабжения войск вещевым имуществом, реорганизации складского хозяйства и развертывания заготовки вещевого имущества в огромных количествах. В конце июня 1941 г. Управление вещевого снабжения Советской Армии разработало и довело до войск Положение о вещевом снабжении в военное время и Наставление по учету и отчетности интендантского имущества в частях и учреждениях.

В связи с увеличившимся объемом и изменением характера работы вещевых складов в июле 1941 г. произошла реорганизация складского хозяйства обозно-вещевой службы. Было сформировано несколько складов и десятки обособленных отделов хранения вещевого имущества, многим складам повысили разряды, часть окружных складов перешло в непосредственное подчинение Управления вещевого снабжения. Для производства погрузочно-разгрузочных работ и сопровождения грузов при складах создавались специальные команды.

Война потребовала резкого увеличения производства вещевого имущества, но выполнение этой задачи осложнялось захватом противником ряда важнейших районов нашей страны, потерей необходимого для производства сырья и ряда предприятий легкой промышленности. Не хватало не только сырья, топлива, электроэнергии, но и рабочей силы и транспортных средств. Эвакуированные из западных районов страны на восток предприятия, поставлявшие вещевое имущество Советской Армии, до конца 1941 г. еще не были введены в строй. И тем не менее, преодолевая огромные трудности, промышленность поставила во второй половине 1941 г. для армии более 5 млн. шинелей против 2,1 млн. в первом полугодии, 8,6 млн. хлопчатобумажных гимнастерок[265]. Увеличение производства вещевого имущества было достигнуто благодаря изысканию дополнительных сырьевых ресурсов и расширению производственных мощностей. К изготовлению вещевого имущества были привлечены некоторые предприятия восточных районов страны, которые раньше не выполняли военные заказы, а также местная промышленность, артели промысловой кооперации, кооперации инвалидов и рабочие-надомники. Некоторые виды имущества, например котелки, изготавливались и самими войсками. Только во втором квартале 1942 г. было изготовлено свыше 500 тыс. котелков.

Привлечение к выполнению военных заказов широкой сети предприятий местной промышленности и промкооперации позволило наиболее полно использовать материальные ресурсы страны в интересах снабжения войск. Вместе с тем раздробление заказа по мелким предприятиям усложнило заготовку вещевого имущества, так как в большинстве своем они находились в глубинных районах, зачастую вдали от железных дорог, что затрудняло снабжение сырьем и вывоз готовой продукции.

При размещении заказа на вещевое имущество с началом войны стали внедряться материальные и технологические допуски на ряд предметов вещевого имущества. Эти допуски дали возможность расширить ассортимент применяемых материалов, особенно кожзаменителей, упростить технологический процесс, а следовательно, значительно увеличить выпуск вещевого имущества.

Упорная работа коллективов предприятий, внимание к военным заказам промышленных наркоматов и ведомств, постоянная помощь им со стороны Коммунистической партии и Советского правительства позволили обеспечить непрерывный рост уровня военных заказов. Постоянную помощь предприятиям легкой промышленности в выполнении военных заказов и службе вещевого снабжения оказывал заместитель Председателя Совнаркома СССР А. Н. Косыгин, отвечавший по заданию ГКО за снабжение войск действующей армии вещевым имуществом.

Важную роль в развертывании массовой заготовки вещевого имущества для армии сыграли военные представительства службы вещевого снабжения на предприятиях легкой промышленности. На них была возложена ответственность за полное и своевременное обеспечение поставки промышленными предприятиями вещевого имущества по утвержденному плану, за выполнение оперативных заданий командования, вызванных нуждами фронта. Кроме того, военпреды осуществляли контроль за обеспечением предприятий, выполнявших военные заказы, сырьем, электроэнергией, материалами, рабочей силой, за ходом производства и

Начальником Управления вещевого снабжения в декабре 1941 г. был назначен генерал Н. Н. Карпинский, который находился на этой должности на протяжении всей войны.

С началом войны изменилась организация снабжения войск вещевым имуществом: сезонные планы снабжения были заменены месячными, установлена ежемесячная отчетность, отменены сроки носки предметов вещевого имущества в действующей армии. Были также изменены нормы снабжения войск вещевым имуществом и форма одежды. На фронтах вводилось ношение защитных знаков различия, защитных гимнастерок и брюк без кантов и лампасов. Была отменена до октября 1944 г. выдача генералам парадно-выходного обмундирования. Теплые вещи (телогрейки и шаровары ватные, полушубки, валенки, рукавицы меховые) отпускались фронтам по особым нормам, утверждаемым ежегодно. Обеспечение вещевым имуществом военнослужащих женщин с начала войны производилось по временной норме. В 1942 г. эта норма была переработана и утверждена приказом НКО.

Большим событием в жизни армии явилось решение Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Советского правительства о введении погон и новых образцов военной одежды (мундира и кителя). Вновь введенные на снабжение предметы обмундирования не только улучшили внешний вид офицеров и солдат, но и сыграли важную роль в укреплении воинской дисциплины, поднятии боевого духа советских войск. Срок перехода на новую форму был установлен с 1 по 15 февраля 1943 г. Своевременное изготовление промышленностью необходимого количества погон и фурнитуры к ним было сложным делом. Промышленность и служба вещевого снабжения справились с возложенными на них задачами, досрочно выполнив планы производства погон и фурнитуры.

Вещевое имущество фронтам обычно отгружалось через центральные и частично окружные склады. Большинство предприятий легкой промышленности, выполнявших военные заказы, с началом войны были прикреплены к складам, расположенным вблизи этих предприятий, и поставляли туда всю продукцию. Со складов вещевое имущество отправлялось фронтам воинскими транспортами. В виде исключения допускалась отгрузка его фронтам предприятиями промышленности.

Советская промышленность поставляла Вооруженным Силам основную часть вещевого имущества, израсходованного в годы войны. Этот факт, не вызывающий никакого сомнения, тем не менее оспаривают некоторые буржуазные историки. Они утверждают, что Советская Армия якобы получала основную массу обуви, шерстяных тканей и снаряжения из США и что это помогло[266].

Важным дополнительным источником обеспечения Советской Армии вещевым имуществом в годы войны были добровольные взносы трудящихся в фонд обороны страны. Большое количество вещевого имущества, переданного населением в фонд обороны, — свидетельство высокого патриотизма советских людей, нерушимого единства фронта и тыла. Помимо этого для снабжения войск использовалось имущество, заготовленное военными округами и фронтами из местных средств.

Одной из главных и сложных задач службы вещевого снабжения было обеспечение войск фронтов теплыми вещами зимой 1941/42 г. В целях рационального использования ресурсов зимнего обмундирования и обуви все теплые вещи были сосредоточены на центральных и окружных складах и зачислены на учет Управления вещевого снабжения. Было расширено производство их на предприятиях промышленности, организован сбор теплых вещей среди населения. В результате (с учетом запасов на складах) Управление вещевого снабжения к началу зимы имело в своем распоряжении 1819 тыс. полушубков, 6 692 тыс. ватных телогреек, 7 791 тыс. ватных шаровар, 5 907 тыс. пар валенок, 10 089 тыс. шапок-ушанок и свыше 10,5 млн. пар теплого белья[267].

Обеспечение личного состава войск фронтов теплыми вещами было начато 4 октября 1941 г. Несмотря на некоторое опоздание с сезонной сменой обмундирования и обуви, войска действующей армии были полностью обеспечены теплыми вещами зимой 1941/42 г. Дообеспечение частей, особенно прибывавших в состав фронтов, оборонявших столицу, производилось из центральных складов и промышленных предприятий в Москве, в эшелонах, следовавших на фронт, на марше или даже перед вступлением их в бой. Подвоз осуществлял автотранспорт Ставки Верховного Главнокомандования.

Значительное место в обеспечении войск в битве под Москвой занимало снабжение лыжами, которые очень широко использовались стрелковыми частями. Запасы лыж создавались заблаговременно. Постановлением ГКО на промышленные министерства, промартели и лесхозы еще в августе 1941 г. была возложена задача изготовить к зиме 2,2 млн. комплектов лыж для действующей

Другой важной задачей службы обозно-хозяйственного снабжения была сезонная смена обоза зимой 1941/42 г. К началу войны Советская Армия располагала всего лишь 13 тыс. саней. Были приняты экстренные меры к изготовлению саней в народном хозяйстве. К концу 1941 г. различные артели изготовили 280 тыс. саней. Однако завоз фронтам саней шел медленно из-за недостатка вагонов и из-за несвоевременного подвоза их к станциям погрузки. Большинство саней изготовлялось в глубинных пунктах, расположенных на расстоянии 30—100 км от железной дороги. Ввиду этого зимой 1941/42 г. войска фронтов недополучили 119 тыс. саней. Но, несмотря на это, почти все части и соединения действующей армии еще в декабре 1941 г. перешли с колесного обоза на санный, так как тыловые подразделения и части фронтов, не ожидая поступления саней из центра, сами произвели заготовку их из местных средств.

Обеспечение войск фронтов вещевым имуществом и в 1942 г. продолжало оставаться сложным. Для предприятий легкой промышленности этот год был самым трудным в выполнении плана выпуска вещевого имущества. К началу 1942 г. эвакуированные из западных районов на восток текстильные, швейные и кожевенно-обувные предприятия не успели вступить в строй, а действующие заводы, фабрики, мастерские еще ощущали острый недостаток сырья, электроэнергии, топлива, рабочей силы. Но численный рост армии требовал изыскивать возможности для наращивания поставок вещевого имущества. В этих целях к 1942 г. Ташкентский текстильный комбинат, Ленинаканский и Кировобадский хлопчатобумажные комбинаты были перестроены на выпуск одежных и бельевых тканей, идущих на изготовление военного обмундирования и белья. В связи с крайней ограниченностью ресурсов шерсти был разрешен пошив офицерского обмундирования из полушерстяной гражданской ткани и производство шинельного и портяночного сукна на хлопчатобумажной основе. Принятые меры позволили устранить затруднения с поставкой ниток для швейной промышленности, выполнявшей военные заказы.

До войны основным поставщиком предприятиям легкой промышленности швейных ниток был Ленинград. В период блокады города производство их в 1942 г. было освоено на Ташкентском текстильном, Барнаульском, Ивановском и Родниковском меланжевых комбинатах, на Саратовской хлопчатобумажной фабрике.

Одновременно были приняты меры по строжайшей экономии в расходовании вещевого имущества. ГКО в марте 1942 г. принял постановление, по которому отпуск вещевого имущества фронтам и военным округам начиная с 1 марта 1942 г. устанавливался по ежемесячным лимитам, утверждаемым ГКО, строго

В целях экономии нового обмундирования для удовлетворения нужд действующей армии рядовой и сержантский состав тыловых частей и учреждений в округах, а также переменный состав запасных частей обеспечивался обмундированием, бывшим в употреблении. Перед отправкой на фронт обмундирование заменялось на новое. Выдача обмундирования, бывшего в употреблении, допускалась также в тыловых частях и учреждениях действующей армии.

Для подготовки теплых вещей, находившихся в носке зимой 1941/42 г., к использованию на следующую зиму летом 1942 г. был организован их ремонт. Для обеспечения перехода личного состава на зимнюю форму одежды фронтам (военным округам) осенью 1942 г. было отправлено 10 300 вагонов зимнего обмундирования. Первые транспорты ушли в адрес фронтов еще в августе. Предварительно подготовленные на центральных складах теплые вещи принимались приемщиками фронтов, а затем большегрузными воинскими транспортами отправлялись на фронтовые распорядительные станции.

Личный состав действующей армии своевременно перешел на зимнюю форму. Войска всех фронтов, особенно Донского, Сталинградского и Юго-Западного, были хорошо обеспечены зимним обмундированием и обувью. Это способствовало успешному ведению наступательных действий в зимнюю кампанию 1942/43 г.

Во второй половине 1942 г. вступили в строй крупные швейные и обувные фабрики, эвакуированные из Харькова, Киева, Витебска, Днепропетровска, Ростова-на-Дону, Артемовска в восточные районы. На базе эвакуированного оборудования к этому времени были созданы новые текстильные предприятия в Семипалатинске, Алма-Ате, Караганде и Омске. Все они выполняли заказы Управления вещевого снабжения Советской Армии на поставку вещевого имущества.

К 1943 г. легкая промышленность СССР уже в состоянии была вырабатывать больше вещевого имущества, чем в 1942 г. Объем заказов на изготовление основных его видов для снабжения войск в 1943–1944 гг. возрос по сравнению с 1941 г. в несколько раз. Благодаря этому снабжение личного состава Советской Армии вещевым имуществом начиная с 1943 г. стало планомерным, стабильным и четко организованным. Имущество фронтам (отдельным армиям) подавалось, как правило, комплектно, применительно к срокам выдачи его в носку. Улучшилось положение с ресурсами обмундирования и обуви, находившимися в распоряжении

О стабильности снабжения личного состава войск действующей армии вещевым имуществом свидетельствуют, в частности, данные об обеспеченности войск Воронежского, Центрального и Брянского фронтов, участвовавших в Курской битве в июле — августе 1943 г. по состоянию на 1 июля 1943 г. (табл. 23).

Таблица 23

Имущество

Положено на личный состав и в запасе

Имелось в наличии

Обеспеченность, %

Гимнастерки, тыс. шт.

1842,3

2275,4

123,5

Шаровары, тыс. шт.

1842,3

1951,2

105,9

Пилотки, тыс. шт.

1878,7

2031,8

108,1

Сапоги, тыс. пар

362,9

364,0

100,3

Ботинки, тыс. пар

1473,5

1483,1

100,7

Шинели, тыс. шт.

1685,3

1572,8

93,3

Куртки ватные, тыс. шт.

155,2

158,5

102,1

Хорошо были обеспечены вещевым имуществом и войска фронтов, участвовавших в операциях по освобождению Левобережной и Правобережной Украины, Белоруссии и советской Прибалтики. Еще более высокой была обеспеченность вещевым имуществом войск фронтов, участвовавших в наступательных операциях 1945 г. Так, к началу Восточно-Прусской операции (по состоянию на 1 января 1945 г.) 2-й и 3-й Белорусские фронты имели следующую обеспеченность основными предметами вещевого имущества (табл. 24).

Таблица 24

Имущество

Положено на личный состав и в запасе

Имелось в наличии

Обеспеченность, %

Шинели, тыс. шт.

1474,6

1525,0

103,4

Куртки ватные, тыс. шт.

183,9

215,1

117,0

Шаровары суконные, тыс. шт.

231,1

257,4

111,4

Шаровары хлопчатобумажные, тыс. шт.

1429,3

1624,1

113,6

Сапоги, тыс. пар

450,4

500,8

113,2

Ботинки, тыс пар

1208,7

1474,2

122,0

Валенки, тыс. пар

828,7

930,0

112,2

Телогрейки ватные, тыс. шт.

1170,5

1124,7

96,1

Шаровары ватные, тыс. шт.

1659,7

1704,3

102,7

Шапки-ушанки, тыс. шт.

1731,0

1765,9

102,2

Белье теплое, тыс. пар

1140,0

1053,3

92,4

Белье нательное, тыс. пар

4483,4

4503,1

100,4

С началом освобождения Советской Армией восточно-европейских стран в конце 1944 — начале 1945 г. были развернуты заготовки вещевого имущества на их территории путем размещения заказов на местных промышленных предприятиях. В непосредственной близости от линии фронта заготовками вещевого имущества из местных средств занимался армейский и фронтовой аппарат. В дальнейшем, по мере продвижения советских войск на запад, во фронтах создавались специальные управления по заготовкам вещевого имущества. Так, при 2-м Украинском фронте в конце 1944 г. было создано заготовительное управление, которое вело заготовки вещевого имущества на территории Румынии и Венгрии по договорам с местными предприятиями, а позднее — в соответствии со статьями договоров о перемирии. Всего в этих странах советскими заготовительными органами было заготовлено

На протяжении всей войны Центральный Комитет Коммунистической партии, Советское правительство и органы тыла уделяли большое внимание ремонту вещевого имущества. Это во многом облегчило бесперебойное обеспечение многомиллионной армии теплой одеждой, обувью, обмундированием и другими предметами вещевого имущества. За годы войны отремонтировано большое количество одежды и обуви, что позволило увеличивать сроки их носки, уменьшать расход материалов и денежных средств на производство предметов вещевого имущества, значительно сократить объем его перевозок.

Начало организации ремонта вещевого имущества в действующей армии было положено в мае 1942 г., когда были созданы штатные дивизионные, армейские и фронтовые ремонтные мастерские, усилены ремонтные органы в центре.

В связи с возросшим объемом ремонта и малочисленностью штатных ремонтных средств в ряде фронтов и армий ремонтные мастерские вещевого имущества усиливались за счет прикомандирования

Все теплые вещи и обмундирование, сдаваемые при сезонной смене, как правило, отправлялись для ремонта за пределы фронтовых тыловых районов. В связи с этим в ходе войны значительно возрос объем ремонта этого имущества в окружных мастерских, работа которых коренным образом была перестроена. Кроме того, в 1941 г. в военных округах было создано 10 новых мастерских, а к концу войны их насчитывалось 52 (общее число рабочих более 10 тыс.). Важную роль в организации ремонта и стирки обмундирования и белья сыграли также общественные мастерские по ремонту обмундирования, организованные по линии Осоавиахима СССР.

За годы войны силами войск и гражданских предприятий было отремонтировано 17,1 млн. шинелей, около 30 млн. комплектов хлопчатобумажного обмундирования, 61,4 млн. пар кожаной обуви, 20,6 млн. пар валенок, 17,3 млн. телогреек, 28,6 млн. шаровар ватных и много другого имущества.

Расход вещевого имущества в годы войны обусловливался в основном его естественным износом. Боевые потери имущества не превышали 1–2 процентов в месяц к общему количеству имущества, имевшегося в войсках действующей армии.

Всего в ходе войны Советской Армией было израсходовано более 38 млн. шинелей, свыше 70 млн. комплектов хлопчатобумажного обмундирования, 117 млн. пар нательного белья, около 64 млн. пар кожаной обуви, около 20 млн. комплектов телогреек и шаровар, 11 млн. пар валенок, Свыше 2 млн. полушубков и много другого имущества. Огромные поставки были успешно выполнены благодаря преимуществам советской социалистической экономики, героическому труду рабочего класса и колхозного крестьянства. Таким образом, в годы войны служба вещевого снабжения успешно справилась с задачей бесперебойного обеспечения Советской Армии обмундированием, обувью, снаряжением и другими предметами. В решении этой задачи она взаимодействовала с другими органами тыла Советской Армии, с Наркоматом легкой промышленности и Госпланом СССР.

Коренная реорганизация службы вещевого снабжения, проведенная перед войной, имела очень важное значение для улучшения обеспечения войск, особенно в военное время. Советская Армия получила работоспособный аппарат снабжения вещевым и

Несмотря на серьезные трудности, связанные с недостатком сырья, электроэнергии, топлива, рабочих, транспортных средств и снижением производственных мощностей легкой промышленности в первый период войны, снабжение войск фронтов и новых формирований вещевым имуществом все время улучшалось. Помимо неуклонного наращивания и расширения производства вещевого имущества для Советской Армии на предприятиях легкой промышленности важное значение имели мероприятия по экономному расходованию вещевого имущества, его своевременному ремонту.

Великая Отечественная война обогатила службу вещевого снабжения ценным опытом организации работы по снабжению войск в трудных условиях обстановки. Этот опыт во многом не потерял своего значения и в наше время.

ГЛАВА V

ТРАНСПОРТ И ЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ

Железнодорожный транспорт

К началу Великой Отечественной войны органы Тыла Советской Армии располагали всеми видами транспорта — железнодорожным, водным (морским и речным), автомобильным, гужевым, воздушным и трубопроводным. Важнейшую роль в обеспечении воинских перевозок в годы войны играл железнодорожный транспорт.

В целом железнодорожный транспорт Советского Союза был готов к тяжелым испытаниям военного времени. Он насчитывал в своем парке тысячи мощных локомотивов, вагонов, платформ и цистерн большой грузоподъемности; имел достаточные запасы топлива и смазочных материалов, а также все необходимое для ремонта подвижного состава и восстановления поврежденных участков железных дорог; располагал квалифицированными специалистами, сумевшими в тяжелых условиях войны проявить немало творческой инициативы, направленной на решение сложных и ответственных задач.

Была подготовлена к работе по осуществлению массовых воинских перевозок и служба военных сообщений Советской Армии. Она имела в своем составе центральные, окружные и линейные органы, которые являлись полномочными представителями военного командования, имевшими право предъявлять его задания транспортным органам и контролировать их выполнение.

В результате внезапного нападения противника железнодорожный транспорт оказался в трудном положении. Отмобилизование приграничных железных дорог и развертывание на них органов ВОСО было серьезно нарушено, большинству частей железнодорожных войск пришлось менять пункты и районы отмобилизования, и они не успели вовремя развернуться.

Быстрое продвижение противника потребовало изменения планов мобилизационных перевозок. Частые переадресовки оперативных

Используя временное превосходство в воздухе, немецко-фашистское командование пыталось парализовать работу наших железных дорог во фронтовой и прифронтовой полосе. Вражеская авиация подвергала интенсивным бомбардировкам железнодорожные объекты на глубину 350–400 км.

За годы войны противник использовал по железнодорожным объектам 44 процента бомб, сброшенных на советско-германском фронте[268].

Несмотря на это, врагу не удалось на длительное время прервать работу железных дорог. Благодаря самоотверженной работе железнодорожников и личного состава железнодорожных войск, органов военных сообщений движение поездов к фронту не прекращалось.

Средняя продолжительность перерыва в движении поездов после каждого налета вражеской авиации составляла около шести часов, и только в отдельных случаях этот перерыв превышал сутки.

В целях улучшения управления воинскими перевозками в июле — августе 1941 г. была проведена реорганизация ЦУПВОСО. Для планирования и руководства снабженческими перевозками в нем были созданы самостоятельные специализированные отделы по видам материальных средств, а в сентябре — отдел санитарной эвакуации. 5 августа 1941 г. вводятся новые штаты линейных органов ВОСО, в которых предусматривались отделения по управлению снабженческими перевозками[269]. Начальником военных сообщений Советской Армии был назначен военинженер 1 ранга И. В. Ковалев, на основные узловые станции — уполномоченные начальника Тыла Советской Армии. Совместно с органами НКПС и военных сообщений они принимали меры к ускорению продвижения воинских грузов, оказывали помощь железнодорожникам в скоростном формировании поездов, организовывали их охрану в пути. Все силы военных и гражданских железнодорожников были направлены на то, чтобы максимально увеличить пропускную способность железных дорог, повысить скорость перевозок.

По инициативе партийных, профсоюзных и комсомольских организаций железнодорожники применяли новые методы эксплуатационной работы, способствующие быстрейшей доставке войск и материальных средств на фронт.

Были приняты меры к изысканию наиболее эффективного порядка планирования перевозок в центре и во фронтах. Постановлениями ГКО, приказами НКПС и НКО, директивами начальника Тыла Советской Армии последовательно с 20 июля 1941 г. вводилось пятидневное планирование, с 20 сентября 1941 г. — декадное, а с марта 1942 г. — месячное. Месячное планирование перевозок в основном себя оправдало и применялось до конца войны. Планирование снабженческих транспортов для обеспечения войск фронтов, участвовавших в стратегических операциях, осуществлялось по пятидневкам или распорядительным порядком.

Были укрупнены составы воинских транспортов, широкое применение получила маршрутизация перевозок, то есть отправка основных видов материальных средств полносоставными поездами. Для срочной доставки боеприпасов, горючего и продовольствия на фронт в 1941 г. и частично в 1942-м вводились специальные серии нумерации транспортов и литерные поезда, экспресс-поезда, литерные поезда. Скорость продвижения серийных транспортов, экспресс-поездов и литерных поездов достигала 600–700 км в сутки. Однако при продвижении указанных транспортов приходилось задерживать другие поезда, в результате чего общая пропускная способность железнодорожных участков снижалась. По этим причинам литерные поезда и экспресс-поезда в дальнейшем были отменены и больше не вводились.

Складывавшаяся на фронтах оперативная обстановка требовала проведения широкого маневра локомотивами и локомотивными бригадами. Необходимы были мобильные специальные формирования. Такими в годы войны стали паровозные колонны, которые не приписывались к определенным депо. Впервые паровозные колонны стали применяться осенью 1941 г. на Московском железнодорожном узле, для того чтобы обеспечить выполнение большого объема оперативных, снабженческих и эвакуационных перевозок. Колонны имели в своем составе от 15 до 30 паровозов с прикрепленными к каждому из них локомотивными и кондукторскими бригадами и вагонными мастерами. Личный состав размещался в четырехосных вагонах-теплушках. В них хранился также 15-суточный запас продовольствия и находился небольшой вещевой склад. Эксплуатация паровозных колонн показала их эффективность, и на основе полученного опыта в 1942 г. началось формирование особого резерва паровозных колонн (ОРПК) НКПС.

Для эвакуации с фронта раненых и больных были сформированы специальные постоянные и временные военно-санитарные поезда (ВСП и ВВСП). Емкость постоянного военно-санитарного поезда в среднем составляла 507 мест (в том числе 147 мест для

Важное значение придавалось боевому обеспечению воинских перевозок на фронтовых и прифронтовых железных дорогах — противовоздушной обороне поездов и наиболее важных объектов на железных дорогах, а также наземной охране и обороне этих объектов. В 1941 г. для ПВО поездов использовались зенитно-пулеметные взводы, вооруженные 7,6-мм зенитными пулеметами; в дальнейшем они были заменены автоматическими 20-мм пушками ШВАК и крупнокалиберными пулеметами, а зенитно-пулеметные взводы были преобразованы в зенитно-пулеметно-пушечные взводы (ЗППВ). Всего за период войны зенитчики сбили 132 и подбили 29 самолетов противника. Наземную охрану и оборону железных дорог в основном осуществляли войска НКВД. В отдельных случаях для этой цели привлекались воинские части и милиция.

Несмотря на трудные условия, железнодорожный транспорт в первые месяцы войны выполнил значительный объем воинских перевозок. Среднесуточная погрузка войск и материальных средств в первые дни войны составляла около 40 процентов всей погрузки на железных дорогах страны. Только за первые десять дней войны было погружено свыше 5 тыс. оперативных эшелонов. Летом и осенью 1941 г. из внутренних военных округов на фронт были доставлены, главным образом железнодорожным транспортом, сотни стрелковых дивизий и стрелковых бригад, более 2 млн. человек маршевых пополнений. Воинские эшелоны, следовавшие по железным дорогам Дальнего Востока и Сибири, продвигались со скоростью 800 км в сутки[270].

Удельный вес снабженческих перевозок в первые дни войны был относительно невелик — 15,2 процента общего объема воинских перевозок. В последующем, уже с июля 1941 г., он постепенно возрастал и к концу войны достиг 54,9 процента.

Более половины всех воинских перевозок, выполненных железнодорожным транспортом в 1941 г., было связано с обеспечением боевых действий в битве под Москвой. В течение октября в состав Западного фронта по железной дороге прибыли мотострелковая, танковая и четыре стрелковые дивизии, а также некоторые другие части и соединения. За ноябрь — декабрь под Москву поступило 2258 эшелонов с войсками по плану центра, в том числе крупные стратегические резервы Ставки Верховного Главнокомандования — 1-я ударная, 10, 20, 24 и 60-я армии, а также части и соединения для усиления 30, 16 и 5-й армий. Одновременно с этим осуществлялись большие внутрифронтовые перевозки, связанные[271]. Перевозка такой массы войск в очень сжатые сроки была исключительно сложной задачей, если учесть, что пропуск и выгрузку эшелонов практически можно было производить только на подводящих к Москве участках Ярославской и Московско-Рязанской полезных дорог, на Горьковской линии Московско-Курской железной дороги и на Московско-Окружной железной дороге. В самом же Московском железнодорожном узле находились тысячи вагонов с эвакогрузами.

Противник подвергал сильным атакам с воздуха железнодорожные объекты и поезда на станциях и перегонах. В 1941 г. на Московско-Рязанскую железную дорогу было совершено 159 налетов вражеской авиации. Однако движение поездов не прекращалось ни на минуту. Беспрерывным потоком шли к Москве эшелоны с войсками, транспорты с боевой техникой и вооружением, боеприпасами и горючим. На Московско-Рязанской железной дороге, основной коммуникации, связывавшей район Москвы с глубоким тылом, выгружалось по 7–8 тыс. вагонов в сутки, что в четыре раза превышало норму, а на участке Рязань — Ряжск — до 60 поездов в сутки.

Всего железнодорожным транспортом в период оборонительных боев и подготовки контрнаступления Калининскому, Западному и Юго-Западному фронтам подано 333,5 тыс. вагонов, из них 265,8 тыс. вагонов составили оперативные перевозки.

В ходе контрнаступления под Москвой и общего наступления советских войск зимой 1941/42 г. особо важное значение имело восстановление железных дорог в освобождаемых от противника районах. Чтобы обеспечить подвоз всего необходимого наступающим войскам, требовался средний темп восстановления не менее 8 км в сутки.

Несмотря на самоотверженный труд железнодорожников, темп восстановления железных дорог был низким. Фактически на Западном фронте он составлял всего около 3,6 км. Главными причинами отставания темпа восстановления железных дорог являлись недостаточная техническая оснащенность железнодорожных войск, слабое обеспечение их восстановительными материалами, отсутствие опыта организации и производства таких работ, а также отсутствие единого управления восстановительными силами и средствами НКО и НКПС.

Для устранения указанных недостатков постановлением ГКО в январе 1942 г. руководство всеми восстановительными и заградительными работами возлагалось на НКПС, в составе которого было образовано Главное управление военно-восстановительных работ (ГУВВР) во главе с генералом Н. А. Просвировым. Во фронтах были сформированы управления военно-восстановительных работ (УВВР) и организованы головные базы восстановительных материалов. Главному и фронтовым управлениям

В ходе выполнения воинских перевозок осенью 1941 г. и зимой 1941/42 г. возник ряд серьезных трудностей, обусловленных не только недостаточной пропускной и выгрузочной способностью фронтовых железнодорожных участков, но и не вполне четкой работой других видов транспорта (прежде всего речного и морского), несогласованностью их усилий. Для координирования работы всех видов транспорта, более четкого регулирования воинских и народнохозяйственных перевозок в феврале 1942 г. при ГКО был образован Транспортный комитет в составе: И. В. Сталин (председатель), А. А. Андреев (заместитель председателя), А. И. Микоян, А. В. Хрулев, И. В. Ковалев, Г. В. Ковалев, 3. П. Шашков, П. П. Ширшов, А. Г. Карпоносов и другие.

Упорядочилось и руководство движением поездов. Вместо одиннадцати различных управлений НКПС (по направлениям железных дорог) 22 марта 1942 г. было образовано Центральное управление движением НКПС, на которое возлагалось и руководство обеспечением воинских перевозок.

Большую роль в устранении недостатков в работе железнодорожного транспорта имели принятые в апреле 1942 г. меры по оживлению движения и созданию устойчивости в работе железных дорог. В апреле 1942 г. НКПС ввел новый общесетевой план формирования поездов, а в мае — нормальный график движения их, более соответствующий сложившимся условиям работы железнодорожного транспорта. В результате этих и других мероприятий работа железных дорог с апреля 1942 г. стала улучшаться.

Однако трудности продолжали оставаться. Они были вызваны большой потерей подвижного состава. Кроме того, после временной потери Донбасса каменный уголь для паровозов, эксплуатировавшихся на железных дорогах Центра и Поволжья, пришлось завозить из Кузбасса, Сибири и других районов на расстояние до 3 тыс. км. На Северной, Кировской, частично Калининской, Московско-Киевской, Горьковской, Ярославской и Октябрьской железных дорогах паровозы были переведены на дровяное отопление.

С захватом противником Северного Кавказа прервалась прямая железнодорожная связь центральных районов страны с Баку и Закавказьем. Горючее для фронтов пришлось отправлять из Баку через Каспийское море с перевалкой на железную дорогу в Красноводске и Гурьеве. По этому пути производилось также снабжение войск Северо-Кавказского и Закавказского фронтов.

Создавшаяся обстановка исключительно осложнила задачу сосредоточения стратегических резервов и подвоза фронтам в период битвы на Волге. В ходе оборонительного сражения под Сталинградом и при подготовке к контрнаступлению выгрузку войск и материальных средств для Сталинградского, Донского и Юго-Западного фронтов приходилось осуществлять в районах, имевших ограниченную пропускную и выгрузочную способность. Были приняты срочные меры по достройке железнодорожных линий Кизляр — Астрахань, Иловля — Петров Вал, Ахтуба — Причальная. Всего в 1942 г, было построено 3145 км основных линий и восстановлено 4619 км главных и вторых путей[272]. Постройка этих дорог, а также паромных переправ через Волгу у Сталинграда и Астрахани намного облегчила условия работы фронтовой сети железных дорог. Наряду с этим на участках с малой пропускной способностью применялись такие форсированные методы организации движения, как колебательное и одностороннее, сдваивание составов и, наконец, постановка порожняка на отстой на грунте (Астрахань).

Железнодорожники Сталинградского отделения находились непосредственно на переднем крае обороны. Через Сталинградский узел непрерывным потоком шли поезда с воинскими грузами в район, станций Котлубань, Донская, Абганерово, Чир, где войска Сталинградского фронта вели тяжелые оборонительные бои с противником. 2 сентября 1942 г. противнику удалось прорваться к городу, но железнодорожный узел продолжал работать до 13 сентября. Затем решающее значение в воинских перевозках приобрела левобережная астраханская железнодорожная линия.

Путем массированных бомбардировок немецко-фашистское командование пыталось нарушить работу железных дорог, подходящих к Сталинграду. За время битвы под Сталинградом враг сбросил на Рязано-Уральскую и Юго-Восточную железные дороги, обслуживающие войска Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов, более 90 тыс. бомб[273]. Но, несмотря на жертвы и сильные разрушения, железнодорожники выдержали суровое испытание и обеспечили бесперебойный пропуск воинских поездов. С июля по ноябрь 1942 г. на Юго-Восточной и Рязано-Уральской железных дорогах ежесуточно выгружалось 1360 вагонов с воинскими грузами, с 19 по 30 ноября — 1850, а в декабре 1942 г. — 1980 вагонов в сутки. Объем воинских перевозок с июля 1942 г. по 1 января 1943 г. в район Сталинграда составил 3269 поездов (160 783 вагона) с войсками и 1052 поезда (42 094 вагона) с материальными средствами[274].

В обращении Военного совета Сталинградского фронта к железнодорожникам Рязано-Уральской железной дороги говорилось, что в завоевании замечательной победы у Сталинграда огромную помощь Советской Армии оказали работники этой дороги, обеспечившие снабжение фронта всем необходимым для отражения и ликвидации гитлеровского нашествия[275]. За образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом доблесть и мужество большая группа железнодорожников Рязано-Уральской железной дороги в августе 1942 г. была награждена орденами и медалями Советского Союза. Пятеро из них удостоены высокого звания Героя Социалистического Труда: главный инженер Сталинградского отделения В. Н. Желудев, начальник станции Палласовка Г. Г. Латунов, бригадир пути Астраханской дистанции И. И. Наволокин, начальник станции Липки Н. М. Олейников и начальник станции Сарепта А. И. Сурков.

В ходе выполнения воинских перевозок во время Сталинградской битвы имели место и существенные недостатки. Так, из-за недостаточно четкого планирования и управления железнодорожными перевозками отдельные эшелоны с войсками и транспорты с материальными средствами прибывали в пункты назначения со значительным опозданием. Трудности, имевшие место в конце 1942 г., не могли не сказаться на работе железных дорог и службы военных сообщений в начале 1043 г. Хотя к этому времени и отпала необходимость эвакуации промышленного оборудования и населения на восток, требовавшей огромных усилий железнодорожного транспорта, напряжение в работе железнодорожного транспорта продолжало оставаться очень высоким. Успешные наступательные действия советских войск, увеличение и качественное изменение состава фронтов, насыщение их во все возрастающем количестве боевой техникой и как следствие неуклонный рост потребностей фронтов в материальных средствах — все это вызывало необходимость резкого увеличения объема оперативных и снабженческих перевозок. По мере продвижения наших войск на запад возрастал объем, усложнялись восстановительные работы на железных дорогах, росла протяженность коммуникаций. Возникла также необходимость обеспечения освобожденных железных дорог локомотивами, вагонами и цистернами, которые в первый период войны были эвакуированы.

Усиления темпов работы железнодорожного транспорта требовали не только все увеличивающиеся воинские перевозки, но и бурно развивающееся военное производство. Между тем к началу второго периода войны на железных дорогах сложилась трудная обстановка. На 1 февраля 1943 г. на сети полезных дорог скопилось 126 тыс. вагонов (каждый четвертый — рабочего парка

В январе 1943 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР потребовали от всех советских и партийных органов оказать всемерную помощь железнодорожному транспорту. Предлагалось возвратить на транспорт железнодорожников, работавших в других отраслях народного хозяйства, укрепить кадры и усилить работу с ними. Борьба за коренное улучшение работы железнодорожного транспорта была объявлена общепартийной, государственной важности задачей.

В целях повышения трудовой дисциплины на железнодорожном транспорте Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 апреля 1943 г. железные дороги СССР были объявлены на военном положении. Все рабочие и служащие железных дорог объявлялись мобилизованными на время войны и закреплялись для работы на железнодорожном транспорте. На них распространялись все законы, действовавшие в Советской Армии. Кроме того, были приняты соответствующие меры по улучшению использования локомотивов на железных дорогах страны и в тыловых районах фронтов, по сокращению времени их оборота, повышению качества ремонта и т.д.

Принятие решительных мер по улучшению работы железнодорожного транспорта позволило значительно увеличить темпы воинских перевозок, сравнительно быстро продвигать оперативные эшелоны и транспорты с материальными средствами в адрес фронтов.

Важную роль железнодорожные воинские перевозки сыграли в обеспечении всем необходимым населения Ленинграда и войск Ленинградского фронта после прорыва вражеской блокады в январе 1943 г. Для выполнения перевозок в Ленинград была построена новая железнодорожная линия Поляны — Шлиссельбург в обход южной оконечности Ладожского озера. Строительство линии велось в сложных условиях, под обстрелом артиллерии противника в период 20 января — 8 февраля 1943 г. В этот день первый поезд прямого сообщения прибыл в Ленинград на Финляндский вокзал (через 21 день после прорыва блокады и после 17-месячного перерыва железнодорожного сообщения с городом).

Много мужества и отваги проявили локомотивные бригады 48-й колонны особого резерва паровозов НКПС, водившие поезда по этой линии. Отдельные участки се проходили в нескольких километрах от переднего края, почти каждый поезд гитлеровцы

Несмотря на трудные условия движения по линии Поляны — Шлиссельбург, с 8 февраля по 1 июня 1943 г. в обоих направлениях было пропущено 1125 поездов (58 767 вагонов), то есть примерно по 10 пар поездов в сутки.

С марта по август 1943 г. начались воинские перевозки, связанные с подготовкой Курской битвы. В этот период Брянскому, Центральному, Воронежскому и Степному фронтам железнодорожным транспортом было доставлено 3177 эшелонов с войсками и 2543 поезда с материальными средствами, что намного превышало объем воинских перевозок для обеспечения войск фронтов, участвовавших в Московской и Сталинградской битвах. В напряженный период подготовки оборонительного сражения выгрузка воинских эшелонов в районе Курского выступа доходила до 120 поездов, или 6 тыс. вагонов, в сутки[276].

Воинские перевозки в период подготовки Курской битвы выполнялись в условиях сильного воздействия авиации противника. Концентрированные удары с воздуха наносились главным образом по крупным железнодорожным узлам: Курск, Щигры, Узловая, Елец, Касторная и другие. Однако сорвать или серьезно нарушить воинские перевозки противнику не удалось. 2 июля 1943 г. 824 самолета противника совершили большой звездный налет на железнодорожный узел Курск, причинив ему серьезные повреждения. Однако спустя 35 часов после окончания налета через узел было открыто сквозное движение поездов[277].

В июньские дни 1943 г. особо отличилась машинист 4-й паровозной колонны Белорусской железной дороги Е. М. Чухнюк. Днем и ночью, под артиллерийским обстрелом и бомбежками противника, вместе со своим помощником Татьяной Латышевой и кочегаром Василием Галего, она вовремя доставляла на Курскую дугу воинские эшелоны. В один из рейсов была ранена, но не оставила своего поста. В ноябре 1943 г. отважному машинисту Е. М. Чухнюк было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В 1943 г. общий объем оперативных перевозок увеличился до 2 млн. вагонов (52 050 эшелонов). Общий объем снабженческих перевозок возрос до 2398,3 тыс. вагонов (47 966 поездов), в том числе 1280,1 тыс. вагонов (25 602 поезда) по централизованному плану. Из этих материальных средств 379,5 тыс. вагонов (29,6

В ходе летне-осенней кампании 1943 г. существенно улучшилась организация восстановительных работ. С 21 до 29 увеличилось количество железнодорожных бригад, значительно повысилась их техническая оснащенность. В результате темпы восстановления были сравнительно высокими. Так, низководный мост у Киева длиной 1059 м был построен за 13 суток, а железнодорожный наплавной мост у Днепропетровска протяженностью 792,6 м — за 7,5 суток[278]. Всего во втором периоде войны железнодорожные войска и спецформирования НКПС восстановили и перешили 24 864 км главных и станционных путей, уложили около 14,5 тыс. комплектов стрелочных переводов, восстановили 51 784 пог. м малых мостов и труб, 14 772 пог. м средних и 36 854 пог. м больших мостов, 477 пунктов водоснабжения, 108 794 проводо-километра связи, вновь построили 585 км железнодорожных линий широкой и 387 км узкой колеи, выполнили более 2,1 млн. куб. м земляных работ[279].

Во втором периоде войны получила дальнейшее развитие система технического покрытия железных дорог, сократилось количество перерывов движения, а их средняя продолжительность, как и прежде, не превышала шести часов, хотя налеты авиации противника стали более массированными. Высокую эффективность показали подвижные военно-эксплуатационные отделения и паровозные колонны резерва НКПС.

Весной 1944 г. железные дороги еще более улучшили свою работу. Общесетевая погрузка вагонов в мае 1944 г. возросла до 54,7 тыс. вагонов. В результате повышения темпов восстановления фронтовых железнодорожных направлений к началу 1944 г. было открыто движение поездов на всех основных железнодорожных коммуникациях. Это позволило увеличить оперативные и снабженческие перевозки для фронтов, участвовавших в наступательных операциях по освобождению Правобережной Украины. В ходе этих операций, проводившихся в период ранней весенней распутицы, наиболее устойчивым видом транспорта был железнодорожный. Во многих случаях доставка материальных средств по железным дорогам осуществлялась до дивизионных складов.

Особенно высокие темпы выполнения воинских перевозок были при подготовке и в ходе Белорусской наступательной операции. Они в два раза превысили среднесуточные темпы воинских перевозок периода подготовки к Курской битве. В середине июня 1944 г. общее поступление войск и материальных средств на распорядительную

В ходе Белорусской операции (июнь — август 1944 г.) командованием фронтов начали широко проводиться контрзаградительные мероприятия: выделение авиации для перехвата и уничтожения путеразрушителей, борьба с подрывными командами, постановка задач подвижным группам войск и партизанам на захват больших мостов и отдельных участков неразрушенных железных дорог и другие. На фронтах, где проводились указанные мероприятия, восстановление железных дорог шло гораздо быстрее.

Опыт Белорусской и ряда последующих операций показал, что при наступлении войск с высокими темпами значительные трудности при восстановлении железных дорог возникают лишь в зоне больших разрушений, создаваемой противником чаще всего в тактической полосе обороны. В оперативной же глубине обороны противника большие разрушения встречались лишь на тех участках, где темпы наступления наших войск снижались и не мешали противнику производить заграждения. Естественно, и темпы восстановления таких участков резко отличались. Так, на 3-м Белорусском фронте участок Шуховцы — Орша, где проходила линия обороны противника, восстанавливался по 7 км в сутки, а малоразрушенный участок Орша — Минск — 21,2 км.

Большой объем оперативных и снабженческих перевозок выполнялся железнодорожным транспортом при подготовке и в ходе Ясско-Кишиневской наступательной операции. По решению Ставки Верховного Главнокомандования для усиления 2-го и 3-го Украинских фронтов по железной дороге были перевезены 4-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса из 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. В апреле 1944 г. для Черноморского флота было перевезено по железной дороге 40 боевых кораблей: из Северного флота — 8 больших охотников, 20 малых охотников и 12 торпедных катеров, а из Тихоокеанского флота — 10 подводных лодок.

Общий объем воинских железнодорожных перевозок в 1944 г. достиг наивысшего уровня за весь период войны — 126 389 поездов (5718,9 тыс. вагонов), в том числе 60 052 поезда (2 402 тыс. вагонов) оперативных и 66 337 поездов (3316,9 тыс. вагонов) снабженческих перевозок. Приведенные данные свидетельствуют о том, что увеличение размаха стратегических наступательных операций, проведенных в 1944 г., возрастание численности фронтов

Существенно усложнилась работа железнодорожного транспорта с выходом советских войск на территорию зарубежных стран. Железные дороги СССР и сопредельных стран имеют разную ширину колеи, различные габариты подвижного состава и приближения строений, разные типы сигналов, сцепных устройств и правила эксплуатации железных дорог. С учетом этих особенностей в зависимости от условий оперативной обстановки, возможностей железнодорожного транспорта сопредельных стран определялся и порядок использования железных дорог европейской колеи. Так, в Румынии, Болгарии и Венгрии, где сеть железных дорог не подверглась большим разрушениям, имелся достаточный подвижной состав и сохранились кадры железнодорожников, создались благоприятные условия для выполнения воинских перевозок без сплошной перешивки железных дорог западноевропейской колеи на союзную. Только на территории Румынии возникла потребность перешить на союзную колею 690 км железных дорог. Эта перешивка была осуществлена главным образом на участках, подводивших к Плоешти — центру нефтедобывающей промышленности.

В целях обеспечения централизованного руководства воинскими перевозками на железных дорогах Румынии, Болгарии и Венгрии были развернуты управления уполномоченных начальника военных сообщений Советской Армии, в подчинении которых находились линейные органы военных сообщений — сеть управлений военных комендантов железнодорожных участков, станций, этапно-заградительных комендатур и военно-продовольственых пунктов.

Для осуществления воинских перевозок на стыке железных дорог СССР и сопредельных стран создавались перевалочные базы, где войска и грузы перегружались из вагонов железных дорог союзной колеи в вагоны европейской колеи. Первая перевалочная база была организована на стыке советской железной дороги с румынской на ст. Варешты в тыловом районе 2-го Украинского фронта (начальник тыла фронта генерал-лейтенант В. И. Вострухов, начальник штаба тыла фронта полковник Ф. М. Малыхин). В дальнейшем, по мере продвижения советских войск на запад, было организовано 11 перевалочных баз. В районах перевалочных баз создавались также госпитальные коллекторы для приема раненых и больных с фронтов.

Как железнодорожные участки, перешитые на союзную колею, так и перегрузочные станции на территории Румынии обслуживались советскими железнодорожными эксплуатационными полками. Что касается остальной зарубежной сети железных дорог в тыловых районах 2-го и 3-го Украинских фронтов, то она в основном обеспечивалась органами местной железнодорожной

Организация воинских перевозок и контроль за их выполнением на территории Польши по решению ГКО возлагались на специально созданный объединенный аппарат уполномоченного Центрального управления военных сообщений Советской Армии и Народного комиссариата путей сообщения СССР при отделе путей сообщения Польского комитета национального освобождения. Уполномоченным Центрального управления военных сообщений Советской Армии был назначен генерал-лейтенант технических войск П. И. Румянцев. На территории Австрии, Югославии, Чехословакии, освобожденных Советской Армией от немецко-фашистских оккупантов, и в самой Германии организация воинских перевозок и управление ими осуществлялись начальниками военных сообщений соответствующих фронтов.

На западном направлении, в полосе действия 3, 2, 1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов первоначально также планировалось использовать для воинских перевозок железные дороги европейской колеи. Это решение основывалось на том, что на железных дорогах Польши, в пределах тылового района 1-го Белорусского фронта, имелось большое количество подвижного состава, который мог быть широко использован для выполнения воинских перевозок. Однако этот подвижной состав оказался разбросанным на многих перегонах и станциях. Для вывода его на действующие железнодорожные направления требовался значительный объем восстановительных работ. К тому же в подвижном составе не было четырехосных платформ для перевозки танков и другой тяжелой боевой техники, а также цистерн для перевозки горючего. Между тем сложившаяся обстановка требовала срочного подвоза войскам пополнения и материальных средств. Пришлось безотлагательно перешить основные железнодорожные направления в тыловых районах фронтов на освобожденной к концу 1944 г. территории Польши и Восточной Пруссии.

Вместе с тем центральные планирующие органы полагали, что при дальнейшей перешивке железных дорог в ходе последующих наступательных операций потребность фронтов в подвижном составе союзной колеи значительно возрастет, что отрицательно скажется на работе железных дорог страны. Поэтому постановлениями ГКО в октябре 1944 г. и ноябре 1944 г. дальнейшая перешивка железных дорог была запрещена. Для обеспечения непрерывности перевозок Генеральным штабом и штабом Тыла Советской Армии в декабре 1944 г. было начато[280]. На темпах перегрузки войск и грузов в перегрузочных районах сказывалось также отсутствие соответствующего опыта у органов тыла, в том числе и у органов военных сообщений.

В сложившейся обстановке надо было принимать решительные меры, и ГКО вынужден был в феврале 1945 г. разрешить в полосах действий войск 1, 2, 3-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов перешить по одному железнодорожному направлению с европейской на союзную колею.

К началу Берлинской наступательной операции на железнодорожной сети фронтов, действовавших на западном направлении, были созданы глубокие «вводы» союзной колеи, которые являлись основными путями подвоза. Эти «вводы» в тыловом районе каждого фронта дополнялись одним-двумя фронтальными железнодорожными направлениями западноевропейской колеи, по которым перевозилось до 25–40 процентов всех снабженческих грузов.

Гораздо более высоким был удельный вес использования железных дорог и подвижного состава западноевропейской колеи в армейском звене подвоза, особенно на изолированных железнодорожных участках, где для перевалки грузов создавались временные перегрузочные районы (ВПР). Одни из них в ходе Висло-Одерской наступательной операции был организован в районе Варшавы. В этом перегрузочном районе вплоть до восстановления железнодорожного моста через Вислу и перешивки железнодорожного направления Варшава — Познань на союзную колею осуществлялась передача материальных средств на изолированный железнодорожный участок Варшава Западная — Коло. До открытия сквозного движения на направлении Варшава — Познань по этому участку войскам 47-й и 61-й армий 1-го Белорусского фронта было подано 30 поездов с материальными средствами. Во 2-м Белорусском фронте в ходе Восточно-Померанской наступательной операции (в феврале — марте 1945 г.) до открытия сквозного движения через Вислу также были организованы временные

Исключительно важное значение для обеспечения нормальной работы прифронтовых и фронтовых железных дорог в этот период сыграло быстрое восстановление советскими железнодорожными войсками и местным населением железных дорог Домбровского и Силезского угольных районов, а также самих угольных бассейнов, организация в них добычи и отгрузки угля. Благодаря большой организаторской и политической работе управления по использованию угольных ресурсов этих бассейнов, а также технической помощи Советского Союза с февраля по май 1945 г. из этих бассейнов было отгружено железнодорожным транспортом 2 390 тыс. т угля для железных дорог и других отраслей народного хозяйства Польши.

Следует отметить, что эксплуатация железных дорог на освобожденной от врага территории западной Польши и Германии была сопряжена с большими трудностями. Противник при отходе насильственно угонял на запад местных железнодорожников, а имевшихся в распоряжении фронтов эксплуатационных частей и специальных формирований НКПС СССР было явно недостаточно. Например, длина действующей сети железных дорог в полосе 2-го и 1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов к началу Берлинской операции достигла 11 тыс. км, а имевшиеся эксплуатационные железнодорожные части и спецформирования НКПС могли обеспечить нормальную эксплуатацию только 750 км дорог[281]. Поэтому до подхода специальных формирований НКПС СССР организация движения поездов на железных дорогах западнее Вислы в течение февраля 1945 г. осуществлялась офицерами органов военных сообщений с привлечением местных железнодорожников. По решению военных советов фронтов офицеры, сержанты и солдаты советских войск, имевшие железнодорожные специальности, особенно машинисты и помощники паровозных машинистов, были направлены на фронтовые и прифронтовые железные дороги. На железнодорожные участки территории Германии посылались ремонтные и эксплуатационные колонны, сформированные из польских железнодорожников. Для выполнения воинских перевозок на железнодорожных участках западноевропейской колеи обычно создавались поезда-вертушки с закрепленными за ними локомотивами. Как правило, они сопровождались офицерами военных сообщений армий. В связи с тем что водоснабжение и экипировочное устройство на многих железнодорожных участках западноевропейской колеи еще не было восстановлено, в состав вертушек обычно включались полувагон с углем, цистерна с водой, пассажирский вагон для отдыха второй локомотивной бригады и

В ходе подготовки и ведения Берлинской операции возникли большие затруднения, вызванные тем, что противник взорвал почти все железнодорожные мосты через Одер и Нейсе. К началу операции и до ее завершения 1-й Белорусский фронт имел только один действующий мост через Одер у Кюстрина (Костшин). В тыловой полосе 1-го Украинского фронта восстановленных железнодорожных мостов через Нейсе к началу операции вовсе не было. Перевозки материальных средств войскам фронта осуществлялись с перегрузкой во временных перегрузочных районах.

Всего для 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов с 1 марта по 10 мая 1945 г. было подано 3702 поезда (179 495 вагонов) с войсками и материальными средствами, из них 1318 поездов (60 362 вагона) — оперативные эшелоны и 2384 (119 133 вагона) с материальными средствами[282].

Таким образом, железнодорожные воинские перевозки в третий период войны по сравнению со вторым резко увеличились. Наибольшего размаха они достигли в 1944 г. Одновременно с этим увеличилась их дальность. Характерно, что в ряде случаев эти перевозки выполнялись в целях дезориентации противника в подготовке операций на том или ином направлении, в выборе направления главных ударов группировками наших войск. Так, при подготовке Белорусской операции имитировалось сосредоточение войск в полосах 3-го Прибалтийского и 3-го Украинского фронтов, а при подготовке Висло-Одерской операции — отвод советских войск с магнушевского плацдарма.

Большую работу выполнили в третьем периоде войны железнодорожные войска и специальные формирования НКПС. Они восстановили свыше 45 тыс. км и перешили 11 725 км железнодорожных линий — в 2,5 раза больше, чем во втором периоде. Из этого числа на территории СССР было восстановлено и перешито 25 174 км, а остальные — за пределами нашей Родины. Помимо этого строились и развивались перегрузочные районы и станции. Успешное выполнение огромного объема работ стало возможным благодаря значительному увеличению численности железнодорожных войск и специальных формирований НКПС, повышению технического оснащения и мастерства частей и соединений железнодорожных войск фронтов. К концу войны оснащение железнодорожных войск действующей армии различными механизмами увеличилось по сравнению с началом 1942 г.: по кранам — в 7 раз, по копрам — в 8, по подвижным электростанциям

Железнодорожный транспорт с честью справился со своими задачами в годы Великой Отечественной войны. Это отмечали также и наши союзники по антигитлеровской коалиции. В брошюре «Методы боевых действий русских войск во второй мировой войне», изданной министерством армии США, в частности, говорилось: «Следует отметить отличное использование русскими железных дорог, хотя это и не относится непосредственно к боевым действиям. С помощью железных дорог русские осуществляли стратегические сосредоточения и переброску одной или нескольких армий в невероятно короткие сроки. Железнодорожная сеть европейской части России не часто давала возможность для подобных операций, но как только появлялась возможность, она полностью использовалась. Использовались все средства. Непрерывный поток эшелонов следовал на расстоянии зрительной связи друг от друга. Движение их в одном направлении осуществлялось по всем колеям. Используя железнодорожный транспорт, русским удавалось ошеломить немецкое командование, так как подобная быстрота таких перевозок по железным дорогам шла вразрез с имеющимся опытом».

Советские железнодорожники внесли достойный вклад в победу над врагом, и Родина высоко оценила их ратные и трудовые подвиги, наградив тысячи военнослужащих, рабочих и служащих орденами и медалями Советского Союза. Лучшим из лучших было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Общий объем железнодорожных воинских перевозок в Великой Отечественной войне показан в табл. 25. Оперативные перевозки централизованного планирования составили 4 612 299 вагонов, или около 47 процентов всего вагонного парка, использованного для оперативных перевозок. Остальные 5 171 735 вагонов — свыше половины всех оперативных перевозок — относятся к внутрифронтовым и частично внутриокружным оперативным перевозкам. Централизованные снабженческие перевозки составили 5 431 096 вагонов.

Таблица 25

Общий объем воинских железнодорожных перевозок в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.

Год

Общий объем воинских перевозок

В том числе

Санитарные, поездов

Оперативные[283]

снабженческие[284]

поездов

вагонов

поездов

вагонов

%

поездов

вагонов

%

1941 (с 22 июня)

57 438

2 386 301

48 557

1 942 275

84,8

8 881

444 026

15,2

1 618

1942

89 790

3 963 649

52 580

2 103 195

58,8

37 210

1 860 454

41,2

3 344

1943

100 016

4 480 282

52 050

2 081 973

52,0

47 966

2 398 309

48,0

2 383

1944

126 389

5 718 916

60 052

2 402 057

47,5

66 337

3 316 859

52,5

3 028

1945 (до 30 сентября)

69 580

3 165 343

31 364

1 254 534

45,1

38 216

1 910 809

54,9

1 490

Итого

443 213

19 714 491

244 603

9 784 034

55,2

198 610

9 930 457

44,8

11 863

Железнодорожные войска и спецформирования НКПС с декабря 1941 г. и до конца войны восстановили, перешили и привели в эксплуатационное состояние около 120 тыс. км железнодорожных путей, 2756 больших и средних мостов общей протяженностью 242 143 пог. м, более 13 тыс. малых мостов и труб, 46 тоннелей (23 230 пог. м), 182 паровозных депо, 2345 пунктов водоснабжения, свыше 729 тыс. проводо-километров связи, до 12 млн. куб. м земляных работ. Помимо этого они обследовали и разминировали свыше 180 тыс. км железнодорожного пути, 19 947 мостов, труб и других искусственных сооружений и более 13 тыс. железнодорожных станций и узлов. Минеры железнодорожных войск обезвредили и уничтожили свыше 1293,6 тыс. мин[285].

Большое строительство велось и в глубоком тылу. Железнодорожными войсками и спецформированиями НКПС в ходе войны были построены линии Котлас — Кожва — Воркута, Комсомольск — Советская Гавань и другие. Всего за время войны железнодорожными войсками и спецформированиями НКПС построено 9845 км новых линий широкой колеи. Среднегодовые темпы строительства почти в 2,5 раза превышали темпы довоенного периода. На многих железнодорожных направлениях выполнены значительные работы по усилению пропускной способности отдельных участков, узлов и станций.

Водный транспорт

Водный транспорт широко применялся в годы Великой Отечественной войны. С первых же дней войны он активно участвовал в осуществлении мобилизационных перевозок, подвозе материальных средств войскам, а также в эвакуации. Летом и осенью 1941 г. водный транспорт на Черном море подвозил боеприпасы, горючее, продовольствие, медикаменты и другое военное имущество героическим защитникам осажденных гарнизонов Одессы и Севастополя; в Финском заливе осуществлял эвакуацию населения и войск из Таллина и других оставляемых портов. В сентябре 1941 г. он использовался для подвоза материальных средств и пополнений Приморской группе Ленинградского фронта, оборонявшей район г. Ломоносов, а на Ладожском озере, кроме того, эвакуировал население из Ленинграда. Из Одессы в тот тяжелый период было вывезено морем 330 тыс. человек населения, 204,5 тыс. т оборудования и других грузов, а также 80 тыс. человек войск. Из Крыма летом и осенью 1941 г. было эвакуировано более 82,6 тыс. т заводского оборудования и других грузов, свыше 100 тыс. человек гражданского населения и более 2,5 млн. голов скота[286]. Значительные воинские перевозки для обеспечения сил флота и войск Карельского фронта выполнял водный транспорт на Северном флоте по маршруту Мурманск — полуострова Рыбачий и Средний.

В июле — октябре 1941 г. суда Московско-Окского пароходства и флот канала Москва — Волга использовались для эвакуации госпиталей и материальных средств из районов Москвы. Кроме этих перевозок речной транспорт с 1 июля 1941 г. и до конца навигации эвакуировал из западных областей СССР свыше 870 тыс. т военных и народнохозяйственных грузов и 2 млн. человек населения.

Важным этапом в решении органами тыла задачи снабжения войск Ленинградского фронта и населения блокированного Ленинграда явилось освоение осенью 1941 г. перевозок через Ладожское озеро. На этой недостаточно оборудованной водной трассе, в осенние штормы, при интенсивном воздействии авиации противника, за период 10 сентября — 15 ноября 1941 г. (до закрытия навигации) оставшийся на Ладоге малочисленный флот с помощью судов Ладожской военной флотилии доставил на западный берег Ладоги около 45 тыс. т грузов.

Однако в целом удельный вес воинских перевозок в навигацию 1941 г. был невысоким. По снабженческим грузам он составил по отношению к общей погрузке речного и морского транспорта всего лишь 0,5 процента. Более широко начал использоваться водный транспорт для воинских перевозок в 1942 г. Этому способствовал ряд мер, принятых ГКО, начальником Тыла Советской Армии и ЦУПВОСО. С марта 1942 г. по заявкам довольствующих управлений стали разрабатываться ежемесячные сводные планы перевозок материальных средств железнодорожным и водным транспортом, что позволило передавать с железнодорожного транспорта на водный часть перевозок материальных средств. Тогда же начальник Тыла Советской Армии дал указание направлять снабженческие грузы для Западного, Калининского и Северо-Западного фронтов по Волге и другим водным путям. В марте 1942 г. в целях более эффективного использования водного транспорта для воинских перевозок управления начальников передвижения войск на водных бассейнах и военных комендантов водных участков были переведены на новые, увеличенные штаты. К началу навигации для обслуживания перевозимых военнослужащих и поддержания порядка на основных водных магистралях были развернуты этапно-заградительные комендатуры, открыты отделения военно-продовольственных пунктов, организован ряд маршрутных линий санитарной эвакуации, для которых выделено и оборудовано 50 санитарно-транспортных судов (СТС) общей вместимостью 15 тыс. мест.

Благодаря этим мерам в навигации 1942 г. удельный вес воинских снабженческих грузов увеличился на речном транспорте до 7,9, а на морском — до 14,6 процента общей погрузки.

Ведущее место в выполнении снабженческих перевозок принадлежало Волжско-Камскому бассейну, обеспечивавшему в комплексе с Каспийским морским бассейном вывоз горючего из Баку и Махачкалы в пункты передачи его на железнодорожный транспорт для доставки фронтам. Каспийское море являлось также основным путем подвоза и эвакуации для войск Закавказского и Северо-Кавказского фронтов. Важную роль сыграл морской транспорт во время срочной переброски в район Махачкалы 10-го и 11-го гвардейского стрелковых корпусов, предназначенных для усиления войск Северо-Кавказского фронта. Эшелоны с войсками этих корпусов (по 8 поездов в сутки) прибывали по железной дороге[287].

На Московско-Волжском бассейне воинские перевозки увеличились в 1942 г. по сравнению с 1941 г. в 6 раз[288]. Значительные воинские перевозки осуществлялись по рекам Северного бассейна — Сев. Двина, Сухона и др. В ряде случаев использовались водные участки и в оперативном тылу. Например, для подвоза на Северо-Западном и Волховском фронтах использовались р. Мета и оз. Селигер, на Калининском — реки Западная Двина и Торопа.

Военные советы и органы тыла фронтов и армий оказывали помощь в работе фронтовых водных участков, выделяя необходимые силы и средства. Было организовано строительство специальных судов.

Успешное использование водного пути через Ладожское озеро в навигацию 1942 г. позволило решить проблему регулярного снабжения Ленинграда и войск Ленинградского фронта, завершить эвакуацию из города населения, не участвующего в производстве, и даже создать необходимые запасы. Всего за период навигации в Ленинград было доставлено 746,9 тыс. т различных грузов и 310 тыс. человек пополнения, а также вывезено из Ленинграда 293 тыс. т эвакогрузов и 539,4 тыс. человек[289].

Решающую роль в 1942 г. сыграл водный транспорт в обеспечении защитников Севастополя и Черноморской группы войск, оборонявшей западную часть Главного Кавказского хребта. Кораблями Черноморского флота было доставлено войскам этой группы 175 тыс. человек пополнения, 245 тыс. т материальных средств и 11,4 тыс. лошадей[290].

В ходе сражения за Сталинград важное значение приобрела Волга. Противник прилагал все усилия, чтобы парализовать работу этой важнейшей коммуникации. Вследствие отсутствия вооружения на судах речной флот нес большие потери. Постановлением ГКО в июле 1942 г. было принято решение о вооружении судов Волжского бассейна, во исполнение которого до конца навигации 1942 г. было вооружено 105 судов.

Еще более сложные условия для речного флота на Волжско-Камском бассейне сложились после выхода противника к Волге и перерыва сквозного движения нефтеналивных судов. В связи

Но, несмотря на трудности и серьезные потери, волжские речники стойко выполняли свой долг. С 25 но 29 августа 1942 г. из Пристанного в Камышин было перевезено 14,5 тыс. человек личного состава, 120 орудий, 120 автомашин, 600 т боеприпасов и других материальных средств. Из района Камышина в сентябре 1942 г. речным транспортом ежесуточно вывозилось в среднем 3 тыс. раненых и больных. За навигацию 1942 г. из Астрахани по Волге было перевезено свыше 900 тыс. т горюче-смазочных материалов, или 92 процента общего объема воинских перевозок нефтепродуктов, выполненных речным транспортом в этот период.

В ходе Сталинградской битвы очень сложной и жизненно важной проблемой стала организация постоянной транспортной связи войск, оборонявших Сталинград, с левым берегом Волги.

Главная роль в решении этой проблемы принадлежала речному флоту. Из речных судов сооружались паромные переправы и наплавные мосты. На речных судах доставлялись в Сталинград войска, боевая и транспортная техника, вооружение, боеприпасы, продовольствие, вещевое и медицинское имущество, эвакуировались раненые. Все переправы Сталинградского и Донского фронтов, и особенно переправы 62-й армии, работали в напряженной обстановке, под непрерывным воздействием авиации, артиллерийским и минометным огнем противника. При этом переправы 64, 51, 57-й армий работали круглосуточно, а переправы 62-й армии — только ночью.

Свыше полтысячи рейсов через Волгу под разрывами снарядов и мин, атаками вражеских самолетов, в ледяную шугу сделал буксир «Абхазец» под командованием капитана А. Н. Хлынина на центральной переправе в Сталинграде. Речные суда на переправах Сталинградского фронта в оборонительном сражении и в ходе контрнаступления перевезли 543 тыс. человек, 538 танков, около 1 тыс. орудий, 29,9 тыс. автомашин и тягачей, 12,5 тыс. лошадей и 149 тыс. т боеприпасов, продовольствия и других грузов; на переправах Донского фронта — 1069,2 тыс. человек, 448 танков, 66,5 тыс. автомашин и тракторов, 40,5 тыс. лошадей, 40,8 тыс. повозок, 61 тыс. т грузов. Огромные трудности в работе паромных переправ возникли в условиях ледохода, на одном из самых ответственных этапов Сталинградской битвы. Благодаря героизму работников речного транспорта, воинов инженерных и дорожных войск, офицеров органов военных сообщений переправы обеспечивали регулярные перевозки войск и грузов в Сталинград.

Следует напомнить о том, что первые речные переправы были организованы еще в начале июля 1941 г. на Днестре. Через Днепр было наведено 20 паромных переправ, которые обслуживало 250 судов. На Дону летом 1942 г. действовало свыше 50 переправ,

Смелый и оригинальный способ переправы был применен во второй половине 1942 г. Он заключался в том, что железнодорожные цистерны, скопившиеся к тому времени в Закавказье, были на плаву перевезены через Каспийское море. 12–14 цистерн, одинаковые по количеству осей и виду сцепки, залитые на две трети горючим, с герметически задраенными люками и закрепленными к раме колесными парами, в Бакинском порту спускались на воду по наклонному пути и далее на плаву доставлялись сильным буксиром в Красноводск, где они портовым краном поднимались из воды и ставились на рельсы. После этого цистерны заливались горючим до полной вместимости и отправлялись в европейскую часть СССР через Ташкент, Арысь, Куйбышев. Таким же способом переправлялись железнодорожные цистерны через Ладожское озеро.

Для эвакуации паровозов, вагонов и ценного промышленного оборудования из Ленинграда в 1942 г. было построено четыре железнодорожных парома грузоподъемностью 1 тыс. т каждый. На таком пароме размещалось четыре паровоза или шесть груженых вагонов. В навигацию 1942 г. на этих паромах было вывезено из Ленинграда по Ладожскому озеру 137 паровозов, 134 тендера и 1622 вагона, доставлено в Ленинград 809 груженых вагонов и платформ с танками, оружием, боеприпасами и продовольствием. На железнодорожных паромах через Волгу у Сталинграда и Астрахани в 1942–1943 гг. переправлено на левый берег Волги более 13 тыс. вагонов и 1300 паровозов.

В ходе сложной навигации 1942 г. водный транспорт перевез 1 489 тыс. человек личного состава, 1523 танка, 5 261 тыс. т боеприпасов, горючего, продовольствия и других грузов.

Во втором периоде войны (навигация 1943 г.) удельный вес водного транспорта в воинских перевозках в основном остался на уровне 1942 г. В связи с удалением линии фронта от основных водных путей (прежде всего от Волжского бассейна) использование речного транспорта для оперативных перевозок и медицинской эвакуации значительно снизилось, а объем снабженческих перевозок за счет более широкого использования Волги для централизованных перевозок горючего, а также ряда других бассейнов для внутриокружных снабженческих перевозок возрос. Более широкому использованию речного транспорта для снабженческих перевозок способствовало также увеличение сети перевалочных баз центра и перевалочных пунктов, обеспечивавших смешанное железнодорожно-водное сообщение. Всего в навигацию 1943 г. в портах и пристанях действовало 35 пунктов перевалки, организованных средствами Тыла Советской Армии, на которых было переработано 403 тыс. т грузов.

В оперативном тылу водные участки по-прежнему использовались лишь на фронтах северо-западного направления. Наибольший объем внутрифронтовых перевозок был выполнен на Ладожском озере. В начале 1943 г. в ходе развернувшихся наступательных операций на Северо-Кавказском фронте для воинских перевозок использовалась также р. Кубань, а на Южном фронте — р. Дон и Азовское море.

Важную роль в обеспечении воинских перевозок продолжал играть морской транспорт. Так, Каспийское пароходство осуществляло транспортировку нефтепродуктов из Баку и импортных грузов из Ирана; на Черном море в январе — феврале 1943 г. выполнялись оперативные и снабженческие перевозки, связанные с подготовкой Приморской группы войск к наступлению на краснодарском направлении, а осенью 1943 г. — с высадкой и обеспечением десантов в районах Новороссийска и Керчи; в Финском заливе в ноябре 1943 г. были выполнены большие перевозки по сосредоточению войск на ораниенбаумском плацдарме.

Учитывая важное значение водного транспорта, в 1943 г. принимались дальнейшие меры по улучшению его работы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1943 г. на речном транспорте было введено военное положение. В целях быстрейшего восстановления движения на освобождаемых от противника речных бассейнах в конце 1942 — начале 1943 г. были созданы военно-восстановительные управления и отряды НКРФ. Однако ввиду слабой оснащенности и укомплектованности они не справлялись с подъемом затонувших судов. В связи с этим организация судоподъема на речных бассейнах была возложена на Военно-Морской Флот, которым летом 1943 г. было сформировано Управление судоподъемных и аварийно-спасательных работ на речных бассейнах (УАСР), а также соответствующие отделы и группы, подчиненные военным флотилиям. Это позволило к 1 января 1944 г. поднять 491 судно[291]. К концу 1943 г. на освобожденных от противника водных бассейнах было сформировано дополнительно два управления начальников передвижения войск и несколько комендатур, что также способствовало восстановлению этих бассейнов и лучшему использованию их для воинских перевозок.

Третий период войны характеризовался завершением освобождения от немецко-фашистских оккупантов всех внутренних водных путей СССР, черноморских портов и большинства портов Балтийского моря. Однако использование их было связано с большими трудностями.

Захватчики нанесли хозяйству водного транспорта огромные разрушения, основные фарватеры были заминированы. Восстановительные же работы развертывались медленно вследствие отсутствия специальных подвижных сил и средств. Удаление фронтов от наиболее развитых и грузонапряженных водных коммуникаций

Главным видом воинских перевозок в это время являлись снабженческие централизованные и внутриокружные перевозки во внутренних районах страны. В навигацию 1944 г. более половины снабженческих перевозок составило горючее, которое по Каспийскому морю и Волге доставлялось в пункты перегрузки его на железную дорогу. В оперативном тылу водный транспорт использовался лишь в некоторых операциях: в Белорусской — реки Припять и Березина, в Свирско-Петрозаводской — р. Свирь и Ладожское озеро. Частично для подвоза войскам 3-го Украинского фронта и оказания помощи Народно-освободительной армии Югославии использовался также Нижний Дунай. Систематические перевозки по этой реке развернулись в конце 1944 г. Для руководства воинскими перевозками по Дунаю в октябре 1944 г. было сформировано Управление начальника передвижения войск в Дунайском бассейне, реорганизованное в апреле 1945 г. в Дунайское военно-транспортное управление (ДВТУ) Центрального управления военных сообщений и Наркомата морского флота.

Морской транспорт как средство подвоза на фронтах в третий период войны использовался также ограниченно — в основном из-за наличия минной угрозы. Из оперативных перевозок, выполненных морским транспортом в 1944 г., можно отметить завершение в январе сосредоточения войск 2-й ударной армии на ораниенбаумском плацдарме при подготовке наступательной операции под Ленинградом. На этот плацдарм, в тяжелых ледовых условиях, под артиллерийским обстрелом противника, силами Балтийского флота было доставлено морем из Ленинграда и Лисьего Носа 17,2 тыс. человек, 105 танков, 552 автомашины и много другой техники. Для Отдельной Приморской армии, действовавшей на керченском плацдарме, Черноморский флот и Азовская военная флотилия с января по апрель 1944 г. доставили через Керченский пролив около 300 тыс. т воинских грузов.

Во время Петсамо-Киркенесской операции морской транспорт подал для 14-й армии 10,5 тыс. т материальных средств.

Более значительные воинские перевозки осуществили Черноморский военно-морской флот и Черноморское пароходство в конце 1944 г. В период освобождения Правобережной Украины, Румынии и Болгарии по Черному морю были перевезены некоторые тыловые части и учреждения 2-го и 3-го Украинских фронтов. Одновременно с этим осуществлялся подвоз материальных средств войскам этих фронтов с последующей перевалкой на железную дорогу, а также эвакуация раненых и больных, военнопленных

В ходе завершающей кампании 1945 г. в Европе на территориях Польши и Германии Советской Армией были освобождены значительные водные пути в бассейнах рек Висла и Одер (Одра), захвачено большое количество различных судов. Для организации восстановления и использования этих путей по решению ГКО было сформировано Управление водных путей сообщения ЦУПВОСО Советской Армии и Наркомата речного флота на водных путях Польши и Восточной Германии. В состав управления входили территориальные отделы, комендатуры и восстановительные отряды, которые приступили к восстановительным и судоподъемным работам. Однако воинские перевозки по Висле и Одеру были начаты лишь после окончания военных действий в Европе.

Таким образом, несмотря на сложные условия, нередкие перебои в работе, водный транспорт в 1941–1945 гг. справился с возложенными на него задачами и выполнил значительный объем воинских перевозок. Только по снабженческим грузам этот объем составил около 21 500 тыс. т, почти половина из них (41,8 процента) приходится на горючее и смазочные материалы.

Воздушный транспорт

В предвоенные годы ни у кого не вызывала сомнения огромная роль воздушного транспорта в обеспечении боевых действий войск, особенно при нарушении работы наземных коммуникаций. Однако создать специальную военно-транспортную авиацию в тот период наша страна была еще не в состоянии, поэтому для нужд Вооруженных Сил предполагалось использовать силы и средства Гражданского воздушного флота (ГВФ).

Уже на второй день войны, 23 июня 1941 г., СНК СССР вынес специальное постановление о подчинении в оперативном отношении Гражданского воздушного флота Народному комиссариату обороны СССР и формировании из личного состава и самолетов ГВФ особых авиационных групп, которые передавались в оперативное подчинение командующим воздушными армиями фронтов и военно-воздушными силами флотов. За Главным управлением Гражданского воздушного флота сохранялось административное руководство группами, их снабжение материальными средствами, финансирование, техническое и хозяйственное обслуживание. На формирование авиационных групп выделялось до половины самолетного парка ГВФ с необходимым личным составом.

В соответствии с мобилизационным планом Главного управления

До конца 1941 г. было создано еще три фронтовые авиационные группы.

Особые авиационные группы и отряды, комплектовавшиеся из ресурсов территориальных управлений Гражданского воздушного флота, не имели единого штата. Включенные в их состав самолеты отличались разнотипностью и не были вооружены и несли большие потери. В начале августа 1941 г. командующим ВВС было дано указание фронтам обеспечить сопровождение транспортных самолетов истребителями и установить на них пулеметы.

На протяжении первого периода войны особые авиационные группы Гражданского воздушного флота являлись главным средством срочной доставки войскам действующей армии материальных средств (и в первую очередь десантам и частям, действовавшим в тылу врага, партизанам), а также эвакуации раненых. Кроме авиационных групп в ряде случаев для высадки воздушных десантов, доставки войскам фронтов материальных средств и эвакуации раненых использовались самолеты бомбардировочной авиации, и особенно частей авиации дальнего действия, имевшие на своем оснащении самолеты Тб-3 и Ли-2.

Уже в первые месяцы войны транспортная авиация выполнила большой объем работы, главным образом по вывозу раненых из армейских и фронтовых госпиталей. Только за июль — сентябрь 1941 г. она эвакуировала за пределы фронтовых тыловых районов десятки тысяч раненых. Основная масса их была вывезена Западной и Прибалтийской особыми группами с участков фронта, находившихся под угрозой окружения.

В начале октября 1941 г. для усиления обороны Москвы из района Тейково в район Орла силами Московской особой авиационной группы совместно с дальней авиацией был переброшен 5-й воздушно-десантный корпус. На выполнение этой задачи летчикам отводилось четыре дня. Они справились с ней за три дня, совершив 216 самолето-вылетов и перебросив 5440 человек личного состава корпуса. Летать приходилось в сложных метеорологических условиях, при постоянной угрозе нападения вражеских[292].

Еще более широко применялась военно-транспортная авиация в ходе Ржевско-Вяземской наступательной операции войск Калининского и Западного фронтов. В тылу врага были высажены крупные тактические и оперативные воздушные десанты (4-й воздушно-десантный корпус). В это же время самолеты доставляли снабженческие грузы для войск 33-й армии, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и других соединений, когда наземные коммуникации с ними были прерваны противником. Снабжение этих войск и эвакуация раненых осуществлялись с начала февраля 1942 г. до 19 июня того же года, то есть пока основная часть изолированной группировки наших войск не прорвалась в расположение войск Западного фронта. В среднем в сутки войскам доставлялось самолетами 15–18 т[293] различных грузов, что обеспечивало их боеспособность и позволяло вести самостоятельные боевые действия в тылу противника.

В обеспечении своевременной и эффективной доставки материальных средств войскам самолетами транспортной авиации в начальный период войны серьезной помехой являлась многоступенчатость и сложность управления ее силами и средствами. Так, например, военно-транспортная авиация подчинялась ВВС, транспортные планеры и укладчики парашютной тары находились в воздушно-десантных войсках, самолеты-буксировщики — в авиации дальнего действия, а тара и снабженческие грузы — в соответствующих службах снабжения и обеспечения. Причем сама организация доставки грузов войскам воздушным транспортом не была регламентирована соответствующими положениями или наставлениями. Ввиду этого при возникновении необходимости в такого рода воинских перевозках штабу тыла требовалось каждый раз согласовывать многие вопросы между рядом инстанций, что требовало много сил и, главное, времени. Отрицательно сказывалась также недостаточная подготовка летного состава Гражданского воздушного флота к полетам в сложных условиях, отсутствие опыта и необходимого количества радиосредств, что

Ряд трудностей по обеспечению своевременной доставки материальных средств войскам транспортной авиацией был связан также с недостатком парашютно-десантной тары, упаковочных материалов, приспособлений для укладки грузов, неопытностью погрузочных команд и команд, выделяемых для сбора и приема снабженческих грузов, выброшенных из самолетов, особенно зимой, при глубоком снежном покрове.

Основным организатором доставки материальных средств войскам фронтов в центральных органах управления был штаб начальника Тыла Советской Армии, а на фронтах — штабы тыла фронтов. Они разрабатывали планы доставки материальных средств войскам воздушным транспортом и контролировали их исполнение. Подвоз снабженческих грузов на аэродромы, их затаривание и погрузка в самолеты осуществлялись центральными и фронтовыми складами и силами внештатных команд, выделяемых из частей обслуживания. Подготовка самолетов и аэродромов, обеспечение полетов возлагались в центре на командование Военно-Воздушных Сил и авиации дальнего действия, а на фронтах — на командование воздушных армий и подчиненные им части боевой авиации или особые авиационные группы Гражданского воздушного флота. Подготовка площадок для приема грузов, их выгрузка или сбор (при доставке беспосадочным способом) обеспечивались распоряжением начальников тыла тех оперативных объединений или соединений, для которых осуществлялась доставка грузов.

Исключительно важную роль сыграл воздушный транспорт в обеспечении осажденного Ленинграда, а в середине ноября 1941 г., когда по ледовым условиям навигация на Ладожском озере прекратилась, он стал единственным средством транспортной связи с городом. Для доставки продовольствия в Ленинград из Московской авиационной группы особого назначения было выделено 30 самолетов Ли-2 с опытными и хорошо подготовленными экипажами.

Первым доставил продовольствие и боеприпасы в осажденный Ленинград командир транспортного самолета К. А. Бухаров[294]. Вслед за ним приземлили свои машины другие летчики. Метеорологические условия в ту зиму были очень сложными, но полеты не прекращались ни на один день. Уже в сентябре 1941 г. транспортная авиация совершила в Ленинград 258 самолето-вылетов и доставила 502 т срочных грузов. А с 10 октября по 25 декабря 1941 г. она доставила защитникам и жителям города Ленина свыше 6,2 тыс. т грузов, в том числе 4,3 тыс. т высококалорийных продуктов, а также значительное количество боеприпасов[295].

В ноябре 1942 г. все особые авиационные группы транспортной авиации были переформированы в отдельные авиационные полки, а отряды — в отдельные эскадрильи. Что касается Московской особой авиационной группы, то она была преобразована в 1-ю авиатранспортную дивизию. К осени 1942 г. на фронтах действовало 15 отдельных авиационных частей[296]. Для ремонта самолетов в полевых условиях были созданы подвижные авиаремонтные мастерские Гражданского воздушного флота, придававшиеся фронтовым авиационным частям. Главное управление ГВФ было включено в состав НКО. Проведенная реорганизация устранила недостатки в штатно-организационной структуре и разнобой в составе и оснащении частей и завершила превращение разнотипных «особых авиагрупп» Гражданского воздушного флота в регулярные части военно-транспортной авиации, что значительно повысило эффективность ее работы по доставке материальных средств войскам фронтов.

Неоценимую помощь транспортная авиация оказала героическим защитникам осажденного Севастополя. Только на завершающем этапе обороны города, в период 21 июня — 1 июля 1942 г., двадцатью самолетами Ли-2 Московской особой авиагруппы было произведено 229 вылетов в Севастополь, в том числе 110 вылетов с посадкой. За это время защитникам города было доставлено 220 т боеприпасов и продовольствия и одновременно вывезено 2162 человека. Последним рейсом вылетели штаб Черноморского флота и руководители партийной организации города.

Большой объем работ выполнила военно-транспортная авиация в период оборонительного сражения и подготовки контрнаступления под Сталинградом. Когда в ноябре на Волге начался ледостав и работа переправ прервалась, основным средством доставки грузов войскам Сталинградского фронта стали самолеты По-2. Пилоты 6-го и 7-го отдельных авиационных полков 1-й транспортной авиационной дивизии (В. Т. Сидорчук, М. Г. Гаранин, Н. В. Маркин и другие) днем и ночью, в любую погоду, под огнем зенитной артиллерии и истребителей противника, доставляли войскам боеприпасы, горюче-смазочные материалы, продовольствие. Всего за время Сталинградской битвы самолеты военно-транспортной авиации совершили 46 041 самолето-вылет, перевезли 30 992 человека личного состава войск, доставили войскам фронтов 2587 т материальных средств[297].

Самолеты военно-транспортной авиации обеспечивали также соединения и части армий Закавказского фронта, оборонявшие осенью и зимой 1942/43 г. Главный Кавказский хребет. Здесь не было автомобильных дорог, за исключением Военно-Грузинской и Военно-Сухумской, а имевшиеся горные тропы занесло снегом. С начала сентября и до конца 1942 г. только на сухумском направлении для 394-й стрелковой дивизии 46-й армии, которая вела оборонительные бои на Марухском и Клухорском перевалах, самолеты транспортной авиации доставили 1271 т снабженческих грузов, в основном боеприпасов, продовольствия и медицинского имущества, 582 человека пополнений и эвакуировали более 700 человек раненых и обмороженных[298].

С помощью самолетов военно-транспортной авиации оказывалась большая помощь партизанам и в значительной мере осуществлялось руководство партизанским движением. Каждый авиационный полк фронтовой транспортной авиации Гражданского воздушного флота обычно имел у партизан своих представителей, которые руководили работами по подготовке посадочных площадок, принимали и отправляли самолеты. В 1942 г. была установлена прямая связь между авиационными полками Гражданского воздушного флота и партизанскими соединениями. С этого времени фронтовая военно-транспортная авиация поддерживала регулярные сообщения с партизанами, действовавшими на Украине, в Белоруссии, Крыму, Брянских лесах, Орловской, Смоленской, Ленинградской областях и на территории Карельской АССР. В течение 1942 г. для обеспечения партизан было осуществлено свыше 3 тыс. самолето-вылетов фронтовой транспортной авиацией, в результате которых доставлено 627 т снабженческих грузов и 2385 военнослужащих, а также вывезено из партизанских районов 3159 человек, в том числе 2046 раненых[299].

В 1942 г. транспортная авиация Гражданского воздушного флота осуществляла большие воздушные перевозки в глубине страны в интересах военного производства. Решающее значение в народнохозяйственных воздушных перевозках имели линии, связывавшие крупнейшие центры военной промышленности, Урал, Поволжье и Москву. Удельный вес грузовых перевозок транспортной авиацией на этих линиях возрос в 1942 г. до 70,1 процента против 46,6 процента в 1940 г.[300] Транспортная авиация перевозила главным образом шарикоподшипники и различные остродефицитные детали с заводов-смежников на танкостроительные заводы и другие ведущие предприятия военной промышленности.

Таким образом, в 1942 г. объем воинских перевозок фронтовой транспортной авиацией Гражданского воздушного флота значительно

Во втором периоде войны численность самолетного парка и грузоподъемность военно-транспортной авиации значительно возросли. К концу 1943 г. она имела 992 самолета общей грузоподъемностью 428 т[301]. Органы всех звеньев тыла приобрели необходимый опыт организации перевозок воздушным транспортом, улучшилось взаимодействие военно-транспортных частей с обеспечиваемыми войсками. Все это способствовало более широкому применению воздушного транспорта. Успешное использование военно-транспортной авиации во втором периоде войны во многих случаях позволило преодолеть критические ситуации в снабжении войск и медицинской эвакуации. В декабре 1942 г., когда танковые соединения Сталинградского фронта, выдвигавшиеся для отражения контрудара котельнической группировки противника, оказались на марше без горючего, оно было доставлено им воздушным транспортом. В январе 1943 г. в ходе Ростовской наступательной операции подвижным частям Южного фронта по воздуху было подано свыше 900 т материальных средств, в том числе около 700 т горючего. В оборонительном сражении под Курском военно-транспортная авиация доставила войскам с центральных складов подкалиберные снаряды, необходимые для отражения атак тяжелых танков противника. Всего в битве под Курском только для войск Центрального фронта воздушным транспортом было подвезено 1525 т материальных средств[302].

Более чем в три раза по сравнению с 1942 г. увеличилось и количество полетов к партизанам. В течение 1943 г. самолеты ГВФ доставили им свыше 2,5 тыс. т различных грузов[303]. Большую помощь партизанам оказывала также боевая авиация фронтов и авиация дальнего действия, которые иногда проводили и оперативные переброски партизанских частей. Так, в марте 1943 г. на Ленинградском фронте в районы Луги и Новгорода была переброшена по воздуху партизанская бригада в составе 430 человек для диверсий на железнодорожном транспорте[304].

В третий период войны использование военно-транспортной авиации стало еще более эффективным и многообразным. Хотя численность ее самолетного парка по сравнению со вторым периодом несколько уменьшилась, общая грузоподъемность благодаря замене части устаревших самолетов более мощными увеличилась[305].

В зимней кампании 1944 г. (январь — май) военно-транспортная авиация выполнила значительную работу по обеспечению войск фронтов и партизанских отрядов материальными средствами. В январе 1944 г. частям Приморской армии, десантированным на Керченском полуострове, была доставлена 131 т материальных средств и вывезено 1428 раненых[306]. Еще более крупные воинские перевозки выполнила военно-транспортная авиация в феврале того же года, когда войскам 5-й ударной армии 4-го Украинского фронта, форсировавшим Днепр южнее Каховки, было доставлено на плацдарм 653 т материальных средств, главным образом боеприпасов, продовольствия и медицинского имущества, и эвакуирован с плацдарма 2331 раненый[307]. Войскам 2-го Украинского фронта в ходе Уманской наступательной операции военно-транспортная авиация доставила около 1000 т материальных средств и перебросила шесть госпиталей[308]. В марте — апреле 1944 г. войскам 3-го Украинского фронта, в частности конно-механизированной группе генерала И. А. Плиева, действовавшей в отрыве от главных сил фронта, военно-транспортная авиация фронта перебросила по воздуху значительное количество грузов, особенно горючего. В связи с тяжелыми транспортными условиями (весенней распутицей) в апреле 1944 г. военно-транспортная авиация фронтов доставила войскам наибольшее количество снабженческих грузов с начала войны — 5282 т[309]. Причем для доставки материальных средств войскам и эвакуации раненых в этот период иногда использовались и боевые самолеты.

В ходе летне-осенней кампании 1944 г. воздушный транспорт использовался несколько реже, чем в первой половине года. Это объясняется тем, что войска фронтов действовали в районах с более развитой сетью наземных путей сообщения и подвоз им осуществлялся главным образом железнодорожным и автомобильным транспортом. Тем не менее и в этот период военно-транспортная авиация неоднократно обеспечивала доставку материальных средств войскам, и особенно подвижным группам фронтов. Например,[310].

Военно-транспортная авиация оказала большую помощь освободительному движению народов Югославии, Чехословакии, Польши и других стран. В июле 1944 г. для оказания помощи Народно-освободительной армии Югославии по заданию ЦК ВКП(б), ГКО и Советского правительства была сформирована авиационная группа особого назначения под командованием генерал-майора авиации Г. С. Счетчикова, дислоцировавшаяся в Италии. Группа состояла из двенадцати транспортных самолетов С-47, прикрывавшихся двенадцатью истребителями[311] под командованием Героя Советского Союза П. Ф. Еромасова. С июля по декабрь 1944 г. она доставила для Народно-освободительной армии Югославии, в исключительно трудных условиях горной местности, 1032 т различных снабженческих грузов[312]. Экипаж в составе командира корабля А. С. Шорникова, второго пилота Б. Т. Калинкина и штурмана П. И. Якимова вывез тогда из окружения штаб Народно-освободительной армии Югославии и членов Политбюро КПЮ во главе с Иосипом Броз Тито. Кроме того, с апреля 1944 г. по январь 1945 г. для Народно-освободительной армии Югославии 5-й гвардейской бомбардировочной дивизией авиации дальнего действия было доставлено с территории Румынии 1195 т различных грузов[313].

В связи с удалением линии фронта от центральных районов нашей страны чаще использовалась военно-транспортная авиация для доставки войскам фронтов из внутренних районов Советского Союза особо дефицитных видов вооружения и снаряжения, а также для других срочных воинских перевозок. Решающая роль принадлежала 1-й авиационно-транспортной дивизии Ставки Верховного Главнокомандования (командир дивизии генерал-майор авиации С. Н. Шарыкин). В 1944 г. она выполнила 58 процентов всего объема снабженческих перевозок, осуществленных военно-транспортной авиацией за этот период[314].

Широко использовалась военно-транспортная авиация и в завершающей кампании в Европе (январь — май 1945 г.). В феврале, когда в связи с внезапно наступившим ледоходом и разливом Дуная возникли большие трудности в обеспечении войск 3-го Украинского фронта, действовавших в районе оз. Балатон, фронтовая военно-транспортная авиация доставила на правый берег[315].

В Берлинской операции принимали участие 23-й и 62-й авиационные полки и подразделения 10-й гвардейской транспортной авиационной дивизии. Особенность в использовании фронтовой военно-транспортной авиации в этой операции состояла в том, что она применялась главным образом для перевозок по перебазированию частей воздушных армий на новые аэродромы. Из общего объема грузовых воинских перевозок, выполненных военно-транспортной авиацией в апреле 1945 г. (2636 т), три четверти (2004 т) приходилось на перевозки в интересах воздушных армий[316]. В ходе операции значительно возросло также использование боевых частей воздушных армий для перевозок войск и снабженческих грузов. Так, из общего количества 19,2 тыс. самолето-вылетов, выполненных авиацией дальнего действия (18-я воздушная армия) с 1 января по 8 мая 1945 г., 3,6 тыс. вылетов, или 18 процентов, приходилось на переброску войск и доставку снабженческих грузов. В третий период войны возросли народнохозяйственные и пассажирские перевозки воздушным транспортом. Например, в марте 1945 г. авиационными частями 1-й авиатранспортной дивизии было перевезено из Дудинки 606 т никеля, а в апреле доставлена в Германию большая группа представителей различных министерств и специалистов по демилитаризации военной промышленности освобожденных районов Германии[317]. Грузооборот территориальных управлений и отрядов транспортной авиации Гражданского воздушного флота в 1944 г. увеличился по сравнению с 1943 г. в два раза, а в 1945 г. — в четыре[318].

Силами и средствами Гражданского воздушного флота в 1943–1945 гг. были организованы новые международные воздушные линии на территории освобожденных Советской Армией стран Восточной Европы: Москва — Люблин, Москва — Бухарест — София — Белград. Советский Союз оказал этим странам большую помощь в создании национальной транспортной авиации путем выделения из ресурсов Гражданского воздушного флота транспортных самолетов, летно-подъемного состава и необходимого оборудования[319].

Таким образом, в третий период войны объем воинских перевозок воздушным транспортом значительно увеличился. Улучшилась и их организация. Несмотря на большие трудности, которые переживала советская военно-транспортная авиация в годы минувшей войны, она сыграла значительную роль в тыловом обеспечении войск действующей армии. Всего за время войны фронтовыми частями Гражданского воздушного флота было совершено[320].

За 1941–1945 гг. авиационными подразделениями Гражданского воздушного флота в глубине территории страны только по специальным заданиям ГКО и СНК СССР перевезено более 57 тыс. т различного рода грузов. Сравнительно небольшим количеством рабочих, инженеров и техников авиаремонтных предприятий отремонтирован 5481 самолет и более 13,8 тыс. авиационных двигателей[321].

Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили вклад летчиков Гражданского воздушного флота в победу над немецко-фашистскими захватчиками. 15 летчиков были удостоены звания Героя Советского Союза, свыше 15 тыс. летчиков, инженеров, техников и мотористов награждены орденами и медалями.

Автомобильный транспорт

Развертывание автомобильных войск в начале Великой Отечественной войны осуществлялось в тяжелых условиях, когда отмобилизование войск и тыла, особенно в западных районах страны, осложнялось неблагоприятным для Советской Армии ходом боевых действий.

Основным источником пополнения автомобильного парка армии являлась мобилизация автомобилей из народного хозяйства. Формирование автомобильных войск осложнялось распыленностью автомобилей по мелким автохозяйствам. К началу войны в стране насчитывалось около 223 тыс. автохозяйств, из них 85,2 процента мелких, имевших по 1–4 автомобиля[322]. В силу вынужденного отхода войск была потеряна значительная часть мобресурсов в западных районах страны. Автомобильные части приходилось комплектовать за счет изъятия автотранспорта даже из боевых частей. Моторизованные дивизии реорганизовывались в стрелковые, а освобождавшийся транспорт использовался для создания армейских автомобильных батальонов.

По состоянию на 1 августа 1941 г. было вновь сформировано и развернуто за счет существующих авточастей и депо 120 автотранспортных частей и соединений, в том числе 5 автомобильных бригад, 8 отдельных и 6 запасных и учебных автополков, 54 отдельных автомобильных батальона, 14 батальонов и рот бензоцистерн, 12 отдельных автомобильных рот, 18 эвакуационных рот. В качестве резерва Главного Командования в июле 1941 г. в районе[323]. В сентябре 1941 г. ЦК ВКП(б) и Советское правительство приняли решение о дополнительной мобилизации 30 тыс. автомобилей из народного хозяйства для укомплектования автотранспортных частей действующей армии.

Несмотря на столь большие формирования и изъятие из народного хозяйства значительного количества автотранспорта, из-за потерь автомобильный парк Советской Армии за два месяца мобилизационного развертывания не увеличился, а даже несколько сократился. На 21 августа 1941 г. численность его составляла 271,4 тыс. автомашин против 272,6 тыс., имевшихся к началу войны. Из этого количества в автотранспортных частях насчитывалось около 25 тыс. автомобилей, при этом некомплект составлял 20,3 тыс. автомашин[324].

Выпуск автомобилей в стране в ходе войны значительно сократился и в среднем составлял 51,2 тыс. в год. Снижение производства произошло в результате переключения части автомобильных заводов и цехов на выпуск боевой техники, особенно танков и самоходно-артиллерийских установок. Сказались и трудности с обеспечением автомобильных заводов металлом и другими дефицитными материалами. Но, несмотря на это, за годы войны действующая армия получила 154,4 тыс. новых отечественных автомобилей. Определенное количество было получено за счет импорта. Удельный вес их в общем парке Советской Армии к концу войны составлял значительный процент[325]. Импортные автомобили поступали в армию главным образом в завершающий период войны. В самое же тяжелое для нашей страны и Советской Армии время, то есть в первый период войны, подвоз материальных средств войскам фронтов осуществлялся отечественными автомобилями. Таким образом, на протяжении всей войны решающая роль принадлежала отечественной автомобильной технике.

Поиск правильной организационно-штатной структуры автомобильных частей продолжался до конца 1943 г. Вначале были созданы автомобильные бригады. Однако в ноябре 1941 г., ввиду недостатка автомобилей и личного состава, бригады были упразднены и созданы автомобильные полки четырехбатальонного состава, по 240 автомобилей в батальоне. Такие полки зарекомендовали себя как мощный автомобильный резерв Ставки Верховного Главнокомандования и командующих фронтов при обороне Москвы, а также на Воронежском и Сталинградском фронтах. В апреле 1942 г. штатная численность автобатальонов была сокращена До 214 автомобилей, а в июне они были переведены на штат трехротного

Опыт показал, что наиболее эффективно использовались те автотранспортные части, которые имели по две смены водителей. При этом автомобили находились в движении до 20 часов в сутки. В феврале 1942 г. приказом Наркома обороны во всех автомобильных частях были введены по две смены водителей.

В первые месяцы войны в тяжелой обстановке маневренных оборонительных боев автотранспортные части широко привлекались для обеспечения маневра войск. Выполнялись крупные перевозки соединений и частей оперативного масштаба. Так, 24 июня 1941 г. четыре стрелковые дивизии были перевезены из района Барановичей в район Слонима и введены в бой с прорвавшимися частями противника. Это была первая массовая оперативная перевозка войск автотранспортом в ходе войны. Созданный на Южном фронте оперативный резерв транспортных частей (до 1000 автомобилей) осуществлял массовые перевозки стрелковых полков и дивизий на угрожаемые участки фронта. В общей сложности в июне и июле 1941 г. в этом фронте были перевезены 23 стрелковые дивизии.

Особенно крупные оперативные перевозки войск выполнены автотранспортом в ходе оборонительного сражения под Москвой. 14-я автобригада резерва Ставки Верховного Главнокомандования в июле 1941 г. перевезла шесть стрелковых дивизий из района Москвы в. район Вязьмы — на расстояние от 120 до 300 км[326]. В конце декабря 1941 г. этой же бригадой, 10-м автомобильным полком и двумя отдельными автотранспортными батальонами на помощь войскам Ленинградского фронта было перевезено четыре стрелковых дивизии со всем военным имуществом, вооружением и боеприпасами из района Люберцы, Красково, Малаховка, Томилино в район Осташково — на расстояние свыше 450 км[327]. Столь крупная перевозка войск в условиях снежных заносов явилась для автотранспортных частей серьезным экзаменом, и они успешно сдали его.

В условиях тяжелой обстановки, сложившейся на железных дорогах в первый период войны, особенно в ее начале, их перегрузки оперативными и эвакуационными перевозками автотранспорт выполнял сложные задачи по обеспечению подвоза материальных средств и эвакуации. Снабженческие перевозки автомобильным транспортом росли с каждым месяцем. Весьма большой объем составляли также эвакуационные перевозки больных и раненых, поврежденной боевой техники, вооружения, имущества и населения из прифронтовой зоны. Так, из Ленинграда с 24 ноября[328].

Особо сложные задачи по подвозу материальных средств войскам выполнял автотранспорт в ходе контрнаступления под Москвой. Низкие темпы восстановления железных дорог приводили к отрыву войск от баз снабжения и удлинению путей подвоза по грунту. В результате этого объем перевозок автотранспортом возрастал, условия его работы становились все более тяжелыми. В середине декабря 1941 г. установились сильные морозы, начались снежные заносы. При запуске двигателей автомобилей необходимо было предварительно подогревать воду и масло, предохранять от мороза перевозимые овощи и хлеб. Потребовалось обеспечить водителей спальными мешками и теплыми одеялами, а на крытых машинах устанавливать печи-времянки.

Задачи по обеспечению перевозок в этот период решались путем массированного использования транспорта на решающих направлениях, проведения мероприятий по обеспечению его технического обслуживания, а также улучшения организации дорожного обеспечения. В целях повышения организованности перевозок основное количество автотранспорта сосредоточивалось в армейском и фронтовом звеньях. По приказу НКО часть дивизионного транспорта была передана на усиление армейского, а дивизиям был выделен гужевой транспорт. В дивизиях вместо автотранспортной роты было оставлено по одному взводу (20 автомобилей). Одновременно каждая дивизия формировала гужтранспортный батальон трехротного состава (562 парные повозки или столько же саней).

Таким образом, тенденция централизованного использования автомобильного транспорта проявилась с самого начала Великой Отечественной войны, и особенно в битве под Москвой.

Заслуживает внимания опыт работы автомобильного транспорта Ленинградского фронта в первый период войны. Здесь было осуществлено массовое использование автомобильного транспорта на ледовой трассе Ладожского озера — Дороге жизни, на которой работало около 3,5 тыс. автомобилей. Обычно применялось парное движение машин, что обеспечивало в случае необходимости взаимопомощь и буксировку.

В первую зиму дорога просуществовала 152 дня. Автомобилисты наездили более 40 миллионов километров. За это время из города было эвакуировано более полумиллиона человек. Дорога жизни дала возможность не только трижды повысить нормы выдачи хлеба, но и создать неприкосновенный запас продовольствия. По зимней Ладоге было доставлено в Ленинград около 271 тыс. т продовольствия и фуража, 32 тыс. т боеприпасов и вооружения, 35 тыс. т горючего, 23 тыс. т угля. Всего было перевезено 361 тыс. т различных грузов[329].

Огромную работу автомобильный транспорт выполнил в период оборонительных сражений на Сталинградском фронте. С конца августа по октябрь 1942 г. автотранспортом было перевезено около 20 стрелковых дивизий и других соединений и частей на расстояние 120–450 км.

Условия подвоза материальных средств в период Сталинградской битвы были крайне тяжелыми. Грузы войскам Сталинградского фронта доставлялись с баз, расположенных на левом берегу Волги. Автомобильный транспорт работал двумя звеньями. Одни автобатальоны осуществляли подвоз с баз снабжения к восточному берегу Волги. После переправы через Волгу на плавсредствах другие автомобильные части подавали грузы в войска. Такая организация перевозок исключала простои автотранспорта в ожидании переправы.

Большую работу по обеспечению войск Сталинградского фронта выполнил автотранспорт резерва Ставки Верховного Главнокомандования, который в период сосредоточения сил для перехода в наступление (с 1 по 20 ноября) доставил в район Сталинграда 150 тыс. т снабженческих грузов[330], в том числе 100 тыс. т боеприпасов.

Опыт организации и осуществления массовых перевозок войск и снабженческих грузов в первый период войны свидетельствовал о том, что автомобильный транспорт — очень важный маневренный вид транспорта. Это предопределило необходимость иметь в руках Ставки Верховного Главнокомандования мощные резервы автотранспортных соединений и частей. В июле — октябре 1941 г. были созданы автомобильные соединения и части Ставки ВГК, которые находились в непосредственном подчинении начальника Тыла Советской Армии. Только в июле 1942 г. они перевезли 20 тыс. т грузов, а в августе — 35 тыс. т. За 1942 год автотранспортом центра было перевезено около 2 млн. т грузов[331].

Для второго периода войны характерен количественный и качественный рост автомобильного транспорта Советской Армии, организационное совершенствование автомобильных войск и повышение их роли в обеспечении наступательных и оборонительных операций возросшего масштаба. Численность автопарка Советской Армии к концу 1943 г. возросла до 496 тыс. автомобилей против 272,6 тыс. к началу войны. Одновременно с ростом автомобильного парка развивались и автомобильные войска. Если в первый период войны на укомплектование автотранспортных частей было направлено всего 4,2 тыс. новых автомобилей, то за второй период — 28,3 тыс.[332] Особенно большая работа была проведена по развертыванию автотранспортных частей Ставки ВГК. В соответствии с решением ГКО о создании резерва автотранспортных[333].

При подготовке контрнаступления под Сталинградом и в ходе зимнего наступления был усилен автотранспорт Сталинградского, Юго-Западного и Донского фронтов. К концу декабря 1942 г. в автомобильных частях Сталинградского фронта насчитывалось около 2,5 тыс. автомобилей, из них около 800 автомашин — во фронтовом звене и 1700 — армейском. В автомобильных частях Донского и Юго-Западного фронтов на 1 ноября 1942 г. имелось соответственно 3600 и 3197 автомобилей[334].

Усиление автотранспортных частей подвоза явилось одной из важнейших материальных предпосылок успешных наступательных операций в осенне-зимнюю кампанию 1942–1943 гг. Автомобильный транспорт сыграл чрезвычайно важную роль в обеспечении подвоза материальных средств войскам Сталинградского, а затем Южного фронта в ходе развития наступления на котельническом и ростовском направлениях после окружения немецко-фашистских войск под Сталинградом. Для разгрома группировки Манштейна, пытавшейся деблокировать окруженные под Сталинградом немецко-фашистские войска, Ставкой ВГК в состав Сталинградского фронта была передана 2-я гвардейская армия и 7-й танковый корпус. Сталинградский фронт создал для разгрома группы Манштейна мощную группировку войск, в состав которой входили и подвижные соединения. Но обеспечение этих войск сильно осложнялось трудностями подвоза материальных средств. Уже к началу операции — 12 декабря 1942 г. — отрыв войск от станций снабжения составлял 350 км. Приблизить базы снабжения по железным дорогам не было возможности, поскольку Сталинградский железнодорожный узел не был освобожден. Запасы материальных средств Сталинградского фронта оставались на восточном берегу Волги. Поэтому на протяжении всей наступательной операции войск Сталинградского, а затем Южного фронта подвоз осуществлялся в основном автомобильным транспортом. Вопросами организации его работы в самый разгар наступления занимался Военный совет фронта, установивший строгий порядок использования фронтовых и армейских автомобильных частей. Их усилия были сосредоточены на подвозе материальных средств войскам ударных группировок, действующим на решающих направлениях, и прежде всего танковым и механизированным корпусам. Перевозки осуществлялись круглосуточно, до минимума сокращались простои автомашин под погрузкой и выгрузкой. Автомобили сразу после погрузки отправлялись в рейс небольшими колоннами (по 10–12 единиц). На военно-автомобильных дорогах были организованы пункты дозаправки горючим, питания

Благодаря принятым мерам по повышению эффективности работы автотранспорта, осуществлению маневра и сосредоточению сил на решающих направлениях задачи по обеспечению подвоза материальных средств в тяжелой обстановке были решены.

Сложные задачи выполнял автотранспорт также по обеспечению наступательных операций Воронежского и Юго-Западного фронтов при разгроме немецко-фашистских войск на Верхнем и Среднем Дону и в ходе развития наступления на харьковском и донбасском направлениях в феврале — марте 1943 г.

В этих операциях участвовало еще больше танковых и механизированных войск, которые использовались массированно, что резко повысило темпы наступления. В силу больших разрушений на железных дорогах отрыв войск от баз снабжения в ходе наступления достигал 400–500 км. И несмотря на то что фронты были усилены автотранспортными частями, армейский и фронтовой автотранспорт не справлялся с подвозом. Обеспеченность войск резко снизилась. Это явилось одной из причин неудач войск Юго-Западного и Воронежского фронтов.

Опыт наступательных операций Сталинградского, Юго-Западного, Воронежского и других фронтов зимой и весной 1943 г. убедительно показал решающую роль автомобильного транспорта для подвоза материальных средств войскам ударных группировок при действиях их в оперативной глубине и большом отрыве от баз снабжения. Из опыта указанных операций были сделаны важные выводы и приняты меры к усилению автотранспортных частей фронтов и армий.

Важнейшим мероприятием этого периода явилось создание мощных автомобильных полков танковых армий, благодаря чему их тыл стал подвижным и маневренным. Усилены были и автомобильные части подвоза фронтов. В ходе битвы на Курской дуге и последующем развитии мощного наступления советских войск на Левобережной Украине фронты располагали уже значительным количеством автотранспорта. Центральный фронт имел десять автомобильных батальонов и три роты подвоза горючего. Армии этого фронта имели по два-три автобатальона, а в 13-й армии было четыре автобатальона и рота подвоза горючего. Всего в составе фронтовых и армейских автомобильных частей Центрального фронта насчитывалось около 4 тыс. автомобилей общей грузоподъемностью до 10 тыс. т. В армейских и фронтовых частях подвоза Воронежского фронта имелось около 3 тыс. автомобилей[335].

Следует отметить существенные различия в способе использования фронтового автотранспорта на Центральном и Воронежском фронтах в ходе оборонительного этапа Курской битвы. Центральный фронт использовал транспорт централизованно по плану штаба тыла фронта. Осуществляя подачу грузов той или иной армии, фронтовые автобатальоны оставались в распоряжении фронта. Воронежский фронт, наоборот, часто передавал свой автотранспорт армиям. Автомобили после погрузки на складах отправлялись в рейс мелкими группами (по две-три машины). Опыт показал, что распыление автотранспорта по армиям и децентрализация перевозок снижает эффективность использования автотранспорта и затрудняет управление автомобильными частями.

Напряжение в работе автотранспорта резко возросло с переходом фронтов в контрнаступление, а также в последующем наступлении, которое завершилось выходом войск на Днепр. Противник при отходе разрушал железные дороги. Войска армий в ходе наступления быстро отрывались от станций снабжения, что вынуждало развертывать головные отделения полевых армейских баз на грунте.

Фронтовой и армейский транспорт подвозил грузы со станций снабжения на эти отделения, откуда войсковые соединения осуществляли подвоз своим транспортом. При отрыве войск от баз снабжения на 300–350 км широко практиковался прямой подвоз с армейских и фронтовых складов непосредственно в полки и соединения. Это требовало четкого и надежного управления перевозками. Как правило, автоколонны фронтового и армейского транспорта с грузами направлялись в соединения и части во главе с ответственными офицерами штабов тыла и автомобильной службы, которые, хорошо зная обстановку, обеспечивали быструю доставку грузов к месту назначения и возвращение автотранспорта. В целом автотранспортом всех фронтов (не считая Западного) и армий за время контрнаступления было подвезено свыше 600 тыс. т различных грузов. Среднесуточный объем подвоза составил около 23 тыс. т.

Успешному решению задач по обеспечению подвоза материальных средств в операциях второго периода войны способствовали проведенные в 1943 г. крупные мероприятия по совершенствованию структуры автомобильных и авторемонтных частей, органов управления. Для улучшения организации ремонта и технического обслуживания автотранспорта приказом НКО было создано Главное автомобильное управление (ГАВТУ) с функциями ремонта и снабжения по автотракторной технике. Ему были переданы из Главного автобронетанкового управления 161 ремонтная часть и предприятие общей производительностью 29,8 тыс. средних ремонтов автомобилей в месяц. Главное автомобильное управление провело большую работу по повышению производственных мощностей ремонтных частей и дополнительному[336]. Рост ремонтной базы, увеличение производства запчастей позволили во второй период войны увеличить количество производственных ремонтов автомобилей по сравнению с первым периодом в 1,8 раза[337].

С организацией ГАВТУ значительно улучшилась подготовка кадров для автомобильной службы. В 1943 г. был создан автомобильный факультет при Военно-транспортной академии и курсы усовершенствования офицеров-автомобилистов. Орджоникидзенское военное училище полностью переключилось на подготовку офицеров автомобильной специальности и выпустило в 1943 г. 850 специалистов[338]. Однако до середины 1943 г. на состоянии автомобильных частей и организации перевозок отрицательно сказывалась двойственность руководства автотранспортом. Автотранспортные части находились в системе Тыла Советской Армии и подчинялись Главному автодорожному управлению Советской Армии, а вопросы их укомплектования, снабжения, ремонта и технической эксплуатации были в ведении ГАВТУ, органы которого не были подчинены начальникам тыла фронтов и армий. Это приводило к тому, что автодорожная служба зачастую организовывала перевозки без должного учета технического состояния транспорта и правил технической эксплуатации, а автомобильная служба, заботясь о состоянии общего автомобильного парка в войсках, недостаточно уделяла внимания улучшению состояния транспорта автомобильных частей подвоза.

В июне 1943 г. этот недостаток был устранен. Постановлением ГКО ГАВТУ в центре, автомобильные управления фронтов и автоотделы армий были подчинены соответственно начальнику Тыла Советской Армии, начальникам тыла фронтов и армий. Автомобильные части в центре, во фронтах и армиях выведены из подчинения автодорожной службы и подчинены начальнику ГАВТУ, начальникам автомобильных управлений фронтов и автоотделов армий. Таким образом завершилось создание стройной структуры автомобильной службы, в которой сконцентрировались все вопросы руководства автомобильными частями — как в отношении их использования, организации автомобильных перевозок, так и в отношении комплектования, снабжения, ремонта и технического обслуживания. Начальник автомобильной службы в центре, во фронте и армии, по существу, стал начальником автомобильных войск с присущими всем начальникам

Эффективность использования автотранспорта во втором периоде войны резко возросла по сравнению с первым периодом. В самый напряженный период контрнаступления под Москвой в январе 1941 г. пробег автотранспорта за месяц составил только 700 км на автомобиль, или менее 25 км в сутки, объем перевозок — всего 5,2 т; в 1943 г. — соответственно 2–2,5 тыс. км (в три раза больше, чем в январе 1941 г.) и 80—100 т (почти в 20 раз больше, чем в 1941 г.). Это явилось следствием использования накопленного опыта эксплуатации автомобильного транспорта, создания стройной системы управления автомобильными войсками и возросшего мастерства автомобилистов.

В 1943 г. автомобильный транспорт фронтов перевез около 18,13 млн. т различных грузов, а автомобильные части Ставки Верховного Главнокомандования — около 4,1 млн. т[339]. Кроме того, автомобильным транспортом Советской Армии для народного хозяйства было перевезено около 3 млн. т грузов, в том числе свыше 1,7 млн. т автотранспортом Ставки Верховного Главнокомандования[340].

Опыт второго периода войны позволил сделать вывод о том, что в условиях возросшего размаха наступательных операций, высокой маневренности боевых действий войск, особенно танковых армий, танковых и механизированных корпусов, основной объем оперативных и снабженческих перевозок в оперативном звене ложится на автомобильный транспорт. Это обусловило необходимость увеличения количества автомобильных частей во фронтах и армиях. С 1 января 1943 г. по 1 февраля 1944 г. общая штатная численность автомобилей в частях подвоза фронтов и армий возросла с 35,2 тыс. до 59,7 тыс.[341] Значительно вырос и парк автомашин автомобильных частей резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Его численность к январю 1944 г. была доведена до 12,3 тыс. автомобилей[342].

Боевой опыт операций второго периода войны показал также настоятельную необходимость централизованного использования автотранспорта для подвоза материальных средств в ходе наступательных операций, в условиях большого отрыва войск от железных дорог.

В третьем периоде Великой Отечественной войны, когда наступательные операции Советских Вооруженных Сил характеризовались[343]. Таким образом, парк автомобильных войск достиг в 1944 г. почти 100 тыс. автомобилей. Во фронтах к этому времени имелось 35 автомобильных полков, 173 отдельных автомобильных батальона и 31 отдельная автомобильная рота. Возрос удельный вес большегрузных (3-тонных) автомашин в автомобильных частях фронтов и армий. Штабы тыла и автомобильные управления (отделы) фронтов и армий овладели искусством управления автомобильными войсками в ходе массовых перевозок войск и грузов. Все это создало материальную основу для повышения подвижности и маневренности всех звеньев тыла и его возможностей по обеспечению войск в стратегических наступательных операциях завершающего периода войны.

В кампании первой половины 1944 г. большие трудности в работе автотранспорта создались на Украинских фронтах в ходе операций по освобождению Правобережной Украины. Наступившая в феврале — марте 1944 г. весенняя распутица крайне осложнила подвоз материальных средств. Благодаря принятым организационно-техническим мерам по обеспечению бесперебойной работы автотранспорта и возросшему мастерству автомобилистов значительных перебоев в снабжении войск в ходе этих операций не было. Примечательны показатели работы 20-й автомобильной бригады 2-го Украинского фронта, действовавшей на уманском направлении в условиях полного отсутствия дорог с твердым покрытием. При расстоянии подвоза 180–250 км бригада за операцию подвезла свыше 100 тыс. т грузов, выполнила 24 тыс. машино-рейсов. Общий пробег автомобилей бригады составлял 4,75 млн. км[344].

Огромную работу выполнил автомобильный транспорт фронтов, армий, соединений и частей по подвозу материальных средств войскам в наступательных операциях летне-осенней кампании

Благодаря высоким темпам наступления, особенно в полосе 1-го Белорусского фронта, войска оторвались от баз снабжения до 400–500 км. Восстановление железных дорог задерживалось, поскольку в центре полосы наступления была окружена и уничтожалась минская группировка противника. В этих условиях успех операции во многом зависел от четкой работы автотранспорта. Его использование было строго централизовано, на военно-автомобильных дорогах установлены контрольно-диспетчерские офицерские посты, через которые поддерживалась связь с автоколоннами, развернуты пункты технической помощи, заправки, питания и отдыха водителей. Для сокращения задержек автомашин под погрузкой широко применялся поточный метод движения группами по 3–5 автомобилей по хорошо обслуживаемым автомобильным дорогам[345].

Все это обеспечило высокую эффективность работы автотранспорта. Среднесуточный пробег автомашин достигал 300–350 км. За период операции автотранспорт 1-го Белорусского фронта подвез 560 тыс. т материальных средств, перевез 63,3 тыс. человек. Всего в ходе Белорусской операции автотранспортом фронтов и армий подвезено войскам более 1,2 млн. т боеприпасов, горючего, продовольствия и других материальных средств[346].

Характерным примером все возрастающей роли автотранспорта и объема его работы является Висло-Одерская наступательная операция, которая готовилась в очень короткие сроки, в условиях, когда еще не были полностью восстановлены железные дороги и мосты на Висле. Своевременная подготовка операции в столь сложных условиях стала возможной благодаря тому, что к этому времени фронты располагали довольно мощным автотранспортом. В 1-м Белорусском фронте в составе фронтового транспорта имелось 3749 автомобилей, армейского — 4407 и дивизионного — 3019 автомобилей. Таким образом, общий парк автомобильных частей подвоза фронта насчитывал 11 175 автомашин, общая грузоподъемность которых составляла около 20 тыс. т[347]. За период декабрь 1944 г. — 10 января 1945 г. фронтовой автотранспорт 1-го Белорусского фронта перевез 274,9 тыс. т грузов, а армейский транспорт — 367 тыс. т. На каждый автомобиль пришлось почти 100 т. При этом около 50 тыс. т боеприпасов и других грузов было завезено на магнушевский плацдарм на западном берегу Вислы[348].

Решающую роль в обеспечении подвоза материальных средств автотранспорт сыграл в ходе операции, когда расстояние подвоза

С началом наступления фронтовой и армейский автомобильный транспорт подавал грузы с фронтовых складов непосредственно войскам, минуя армейские базы. Когда расстояние подвоза достигло 300–400 км и более, фронтовой автотранспорт переключился на выдвижение запасов материальных средств из глубины тыловых районов на головные отделения фронтовых складов, развернутые на грунте, откуда войска получали грузы и подвозили их своим транспортом.

Подвоз материальных средств войскам в Висло-Одерской операции осуществлялся в сложной боевой обстановке. Войска ударных группировок фронтов, особенно танковые армии, действовали в оперативной глубине, в условиях отсутствия сплошного фронта. В тылу наших войск отходили разрозненные части противника. Это требовало особо четкой организации перевозок и твердого управления автомобильными колоннами. При отправке автоколонн в войска принимались меры для их охранения, вплоть до сопровождения танками. Автоколоннам придавались средства радиосвязи.

Сложность обстановки сказалась и на эффективности работы автотранспорта. Так, на 1-м Белорусском фронте при планировании подвоза материальных средств в операции исходили из среднесуточного пробега автотранспорта 200 км в сутки. Фактически же он составил только 140 км в сутки[349]. Эффективность работы транспорта снижалась также из-за длительных задержек автомашин на погрузке, особенно на фронтовых и армейских складах. Погрузочно-выгрузочные работы в основном выполнялись вручную, на что тратилось много времени.

Несмотря на все трудности, автотранспорт в Висло-Одерской операции успешно справился со своими задачами.

На 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах он перевез около 1,4 млн. т грузов и свыше 200 тыс. человек. Для улучшения организации перевозок была внедрена специализация авточастей по роду грузов, а также эшелонный и поточный методы перевозки.

Характерным показателем эффективности использования автотранспорта в этой операции является пробег автомашин. В различных звеньях тыла он оказался далеко не одинаковым. Во[350]. Таким образом, эффективность использования фронтового транспорта была в два раза выше по сравнению с войсковым. И это естественно, поскольку фронтовой автотранспорт выполнял перевозки в более благоприятных условиях, в основном по фронтовым и армейским автомобильным дорогам. К концу Висло-Одерской операции коэффициент технической готовности автотранспорта частей подвоза составлял 0,9. Это говорит о хорошей организации автотехнического обеспечения в ходе операции.

16 апреля 1945 г. войска 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов начали Берлинскую операцию, победоносно завершившую разгром немецко-фашистских вооруженных сил.

В Берлинской операции автомобильные перевозки достигли максимального объема. Так, на 1-м Белорусском фронте они за всю операцию составили 469,9 тыс. т, на 1-м Украинском фронте — 391 тыс. т и на 2-м Белорусском фронте — 372,3 тыс. т. Таким образом, общий объем подвоза материальных средств фронтовым и армейским автотранспортом в Берлинской операции превысил 1,2 млн. т[351]. В этой операции была достигнута также самая высокая эффективность автомобильных перевозок. Среднесуточный пробег автомобилей достигал 350 км[352]. Характерно, что объем подвоза автотранспортом в подготовительный период превысил объем подачи по железным дорогам. Так, на 1-м Белорусском фронте в период подготовки операции в порядке внутрифронтовых перевозок по железным дорогам было подано 238,4 тыс. т материальных средств, а автотранспортом — 333,3 тыс. т. Еще более характерны показатели по 1-му Украинскому фронту, где за тот же период по железным дорогам было подано только 28 тыс. т, а автотранспортом — 379 тыс. т[353].

Организация подвоза и принципы использования автотранспорта в Берлинской операции были самыми разнообразными. На 1-м Белорусском фронте расстояние подвоза было сравнительно небольшим. Здесь широко практиковалась подача грузов фронтовым и армейским транспортом непосредственно частям и даже на огневые позиции. Часть фронтового транспорта придавалась на усиление армий. На 1-м Украинском фронте условия подвоза были значительно сложнее. Удаление войск от баз снабжения на железных дорогах достигало 400–500 км. Поэтому усилия фронтового транспорта сосредоточивались на выдвижении фронтовых запасов на головные отделения фронтовых складов, развернутых

Наряду с подвозом материальных средств автотранспортные части фронтов и армий широко использовались для обеспечения маневра войск. Так, автотранспортом 1-го Украинского фронта в ходе Берлинской операции было перевезено 13 стрелковых дивизий и 2 стрелковых полка на расстояние 200–300 км[354].

Таким образом, в третьем периоде войны автомобильный транспорт окончательно утвердился как один из главных видов транспорта в оперативном тылу. Он выполнял основной объем подвоза материальных средств во фронтовом и армейском звеньях как при подготовке операций, так и в ходе наступления.

В третьем периоде войны еще больше возросла роль автомобильных частей и соединений Ставки Верховного Главнокомандования. В 1944 г. они выполнили большой объем снабженческих перевозок и в широких масштабах оказывали помощь народному хозяйству. В 1945 г. автотранспорт Ставки Верховного Главнокомандования почти полностью переключился на обслуживание нужд народного хозяйства.

В завершающем периоде войны резко улучшилось техническое состояние автопарка. Коэффициент технической готовности фронтового и армейского автопарка возрос до 0,8–0,9 против 0,6–0,7 в 1942–1943 гг., то есть увеличился на 25–30 процентов, что было равнозначно дополнительному включению в перевозки 20–25 тыс. автомобилей. Резко возрос и среднесуточный пробег автотранспорта. Если в наступательных операциях 1942–1943 гг. он составлял 75–80 км, то в завершающей периоде войны увеличился до 140–180 км, а в Белорусской и Берлинской операциях достиг 300–350 км.

Подводя итоги работы автомобильного транспорта в ходе Великой Отечественной войны, можно с полным основанием сказать, что создание мощных автомобильных частей подвоза в армейском, фронтовом и центральном звеньях тыла явилось одним из важных факторов в обеспечении огромных по своему размаху наступательных и оборонительных операций Советской Армии по разгрому немецко-фашистских войск.

Центральный Комитет, ГКО и Ставка Верховного Главнокомандования, принимая меры к повышению оснащенности Советской Армии вооружением, постоянно проявляли заботу и об обеспечении войск и тыла автомобильным транспортом. Автомобильный парк действующей армии в годы войны рос пропорционально росту вооружения и боевой техники. Так, количество орудий, минометов, танков и самолетов увеличилось за второй и[355], автомобилей — в 2,5 раза. Автомобильный транспорт подвоза увеличился за тот же период в 4 раза (с 25 тыс. автомобилей в 1942 г. до 100 тыс. в 1945 г.).

Основная масса автомобильного транспорта подвоза была сосредоточена в армейском и фронтовом звеньях тыла. Если в каждой дивизии на протяжении всей войны имелась только одна авторота подвоза (45 автомобилей), то в армейском и фронтовом звеньях тыла количество автотранспорта подвоза увеличилось в 4–5 раз и составляло к концу Великой Отечественной войны в армии — 3–4 автомобильных батальона (до 600 автомобилей) и во фронте — 3–5 автомобильных полков (3,5–4,5 тыс. автомобилей).

Показательным является соотношение грузоподъемности автотранспорта подвоза различных звеньев тыла, которое в завершающий период Великой Отечественной войны в расчете на фронт было следующим: общая грузоподъемность автотранспорта в дивизионном звене составляла 1,5–2 тыс. т, в армейском (всех армий фронта) — 2,5–3 тыс. т и во фронтовом звене — 5–7 тыс. т[356]. Сосредоточение основной массы автомобильного транспорта в оперативном звене полностью отвечало характеру задач, выполняемых автомобильными частями подвоза по обеспечению операций.

Анализ организации и осуществления подвоза материальных средств в основных наступательных операциях показывает, что от начала наступления до открытия движения на восстанавливаемых участках железных дорог проходило не менее 10–15 суток, в течение которых подвоз грузов войскам осуществлялся полностью автомобильным транспортом. Если железнодорожный транспорт выполнял почти весь объем перевозок по сосредоточению фронтовых и армейских запасов при подготовке операций, то автомобильный транспорт явился основным средством маневра этими запасами в ходе наступательных операций.

Объем подвоза материальных средств фронтовым автомобильным транспортом при подготовке и в ходе операций достиг в завершающем периоде войны огромных масштабов. Во фронтах на главных стратегических направлениях он составлял 500–700 тыс. т за операцию. Всего автомобильными частями Советской Армии (без учета войскового транспорта) было перевезено свыше 101 млн. т различных грузов[357]. Общий грузооборот этого автомобильного транспорта в ходе Великой Отечественной войны составил 3,5 млрд. тонно-километров[358].

Роль автомобильного транспорта в Великой Отечественной войне определяется не только гигантскими масштабами перевозок,

Патриотизм и трудолюбие воинов-автомобилистов проявились также в исключительно бережном и заботливом отношении к доверенной им автомобильной технике. Несмотря на тяжелые условия эксплуатации, многие водители сохранили свои автомобили от начала и до конца войны. Например, водитель ефрейтор Г. А. Чумак ушел на фронт на колхозной автомашине. После окончания войны он вернулся в свой родной колхоз на этой же автомашине.

Много труда, энергии и организаторского таланта в решение сложных задач, стоявших перед автомобильными войсками и автомобильной службой, вложили генералы З. И. Кондратьев, И. П. Тягунов, Н. В. Страхов, Р. Н. Моргунов, С. Н. Чемерис, А. А. Славин, Г. И. Ермолаев.

Перевозки войск и материальных средств автомобильными соединениями и частями представляли собой важную составную часть обеспечения операций и боев. За боевые подвиги многие автомобильные части награждены орденами, получили почетные наименования городов, в освобождении которых они принимали участие.

Опыт Великой Отечественной войны показал, что эффективность использования автомобильного транспорта во многом зависит от правильного выбора методов и способов организации подвоза. В ходе войны сложилась гибкая система подвоза, отвечающая маневренному характеру операций Советской Армии. Основными характерными чертами этой системы являлись: ответственность старшего начальника за подвоз материальных средств в нижестоящие звенья; широкий маневр автотранспортом и привлечение автомобильных частей нижестоящего звена к подвозу материальных средств по плану вышестоящего начальника; тесное взаимодействие автомобильного транспорта с железнодорожным и другими видами транспорта, сосредоточение основных его усилий на решающих направлениях; централизация планирования и управления перевозками в руках заместителей командующих фронтами, армиями по тылу, штабов тыла и автомобильных управлений (отделов). Важным условием успешного выполнения задач автомобильными войсками явилась также четкая организация

В Великой Отечественной войне сложилась стройная организационно-штатная структура автомобильных войск, была выработана гибкая система управления ими. Общее руководство автомобильными войсками во всех звеньях тыла было сосредоточено в руках начальника Тыла Советской Армии в центре и начальников тыла фронтов, армий и соединений. Оперативное планирование использования автомобильных частей осуществлялось штабами тыла в соответствии с планами операций. Все вопросы управления автомобильными войсками в процессе перевозок, комплектования частей личным составом и автомобильной техникой, организации ремонта и технического обслуживания были сосредоточены в руках начальников автомобильной службы.

Опыт Великой Отечественной войны показал недопустимость разобщения вопросов использования автомобильных войск и вопросов комплектования, технической эксплуатации, ремонта и обслуживания. Объединение в ходе войны всех этих вопросов в руках начальника автомобильной службы, входившей в состав органов тыла, положительно сказалось как на эффективности использования автотранспорта, так и на его техническом состоянии.

Тенденция в совершенствовании тыла, определившаяся в ходе Великой Отечественной войны в результате широкого внедрения автомобильного транспорта, получила дальнейшее развитие в послевоенный период на новой технической базе. Уровень моторизации современного тыла неизмеримо возрос. Вместе с тем огромный опыт массовых автомобильных перевозок войск и материальных средств и в настоящее время служит совершенствованию методов подготовки и повышению боевой готовности автомобильных войск.

Дорожное обеспечение

В начальный период войны в основу дорожного обеспечения Советской Армии был положен опыт, накопленный дорожной службой в предвоенные годы. Однако небывалый масштаб операций и высокая маневренность боевых действий поставили перед дорожниками новые сложные задачи. С первых дней войны интенсивность движения войск и автомобильного транспорта по автомобильным дорогам превзошла все ожидания. Потребовалось обеспечить восстановление, а в отдельных случаях и строительство новых автомобильных дорог, организацию на них движения большой интенсивности. Силы и средства дорожной службы Советской Армии, фронтов и армий оказались не в состоянии справиться с возросшими задачами. Недостатки в дорожном обеспечении действующей армии и ее тыла рассматривались в Государственном Комитете Обороны СССР. На основе постановления ГКО в июле автодорожный отдел Генерального штаба был

Кроме частей, формируемых центром, ряд армий и фронтов за счет внутренних ресурсов формировали дорожные части своим распоряжением. На 22 августа 1941 г. Северный фронт сформировал три дорожно-строительных и один мостостроительный батальон, Северо-Западный фронт — пять дорожно-строительных батальонов, Западный фронт — два дорожно-строительных батальона, один дорожно-эксплуатационный батальон, роту регулирования и управление фронтовой военно-автомобильной дороги (ВАД) с несколькими комендатурами, Юго-Западный фронт — дорожно-эксплуатационный полк.

Постановлением ГКО от 15 сентября 1941 г. в системе Гушосдора НКВД было решено создать Управление строительства и содержания автомобильных дорог глубокого тыла, а также шесть управлений военно-дорожных работ с подчиненными им тридцатью военно-дорожными отрядами. Использование управлений военно-дорожных работ осуществлялось по указанию Автомобильно-дорожного управления Советской Армии и согласованию с автодорожными органами фронтов. Одновременно Гушосдору НКВД были подчинены республиканские и местные дорожные органы[359]. Это способствовало концентрации усилий всех дорожных организаций страны на решении главных задач — подготовке и содержании основных дорог, необходимых для передвижения войск и воинских перевозок.

Формирование дорожных частей шло по двум линиям: по линии Наркомата обороны — отмобилизование дорожно-эксплуатационных частей и небольшого количества дорожно-строительных и мостостроительных батальонов и по линии Гушосдора НКВД — дорожно-строительные и мостостроительные батальоны, военно-дорожные управления и отряды, управления уполномоченных

Параллельное формирование привело к двойному управлению дорожными частями. Формирования Гушосдора в оперативном отношении подчинялись фронтам и армиям и выполняли их задания. Однако Гушосдор сохранил за собой право руководства этими частями через своих уполномоченных и годоры. Такая система руководства дорожными частями не отвечала требованиям маневренной войны. Поэтому приказом Народного Комиссара Обороны от 1 июля 1942 г. все дорожные части были включены в состав дорожных войск Советской Армии, а управления уполномоченных при фронтах и головные дорожные отделы при армиях расформированы.

Дорожное обеспечение зимней кампании 1941/42 г., и особенно в ходе наступления под Москвой, было первым крупным испытанием для дорожных войск и органов управления дорожной службы. Условия работы тыла в этот период были чрезвычайно сложными. Отступавший противник всеми способами стремился задержать наступление наших войск, разрушая мосты, применяя завалы и массовое минирование дорог. На дорогах Западного фронта фашисты разрушили до 250 мостов общей длиной более 5 км, среди них значительные по длине и сложные по конструкции мосты через реки Волга, Угра, Руза, Протва, Шоша, канал имени Москвы и другие. Восстановление дорог приходилось вести в 30-градусные морозы и метели днем и ночью. Военные дорожники работали по 12–15 часов в сутки, выполняя нормы выработки на 150 и более процентов, и отважно сражались с просочившимися группами немецко-фашистских войск. В конце осени 1941 г. дорожные войска Западного фронта содержали 1190 км фронтовых и 990 км армейских военно-автомобильных дорог. Примечательно, что в ноябре этого года фронтовые военно-автомобильные дороги находились восточнее, а армейские — западнее Москвы. Вокруг Москвы была подготовлена кольцевая военно-автомобильная дорога, соединившая все радиальные автомобильные и железнодорожные коммуникации столицы. Общее протяжение кольца превышало 125 км, из них 28,6 км дороги было построено заново. На кольцевом обходе было наведено пять наплавных мостов через р. Москва и два моста через Оку. Войска и автотранспорт, сосредоточившиеся на подходах к Москве, далее следовали по кольцевой военно-автомобильной дороге, без захода в город, что обеспечивало скрытый и быстрый маневр ими. С началом контрнаступления наших войск протяженность автомобильных дорог значительно возросла. Пришлось отказаться от использования всей дорожной сети. Фронты и армии стали назначать и оборудовать в своих полосах одну-две военно-автомобильные дороги, которые затем наращивались вслед за наступающими войсками. Впоследствии этот принцип организации дорожного обеспечения стал основным в Советской Армии.

За время битвы под Москвой военные дорожники Западного фронта построили и восстановили 264 автодорожных моста общим протяжением свыше 5 тыс. пог. м, обеспечили снегозащиту на протяжении 14,3 тыс. км дорог. За время наступления по военно-автомобильным дорогам этого фронта прошло 900 тыс. автомобилей, 850 тыс. из них были обеспечены горючим на заправочных пунктах и около 15 тыс. автомобилей получили техническую помощь.

Исключительно тяжелой была задача военных дорожников на Ленинградском фронте, когда транспортная связь с Ленинградом оказалась возможной только через Ладожское озеро. Построенная по решению ГКО и Военного совета Ленинградского фронта шестиполосная ладожская ледовая военно-автомобильная дорога протяженностью около 30 км стала знаменитой Дорогой жизни. Ее начальником был назначен генерал-майор интендантской службы А. М. Шилов. Дорога работала днем и ночью. Сплошным потоком по ней шли тысячи и тысячи машин. В отдельные дни интенсивность движения достигала 10 тыс. автомобилей в сутки. Лед выдерживал не более 10–14 суток такого движения, а затем его переключали на свежие полосы. В течение зимы строилось до 60 таких полос-дорог. Их общая протяженность составляла 1770 км, из которых 1650 подвергались снегоочистке[360]. На трассе были развернуты два пункта технической помощи, шесть обогревательных, два заправочных. Посты регулирования устанавливались в среднем через каждый километр трассы, обозначенной, кроме того, большим количеством сигнальных фонарей-мигалок, а также дорожных знаков и указателей. На всем протяжении дороги была обеспечена телефонная связь, позволявшая центру регулирования управлять движением на трассе. Все эти работы проводились под огнем врага, в ледяную стужу. За пять зимних месяцев по Дороге жизни проследовало в Ленинград и обратно более 150 тыс. автомобилей, 10 тыс. подвод, около 500 тракторов, бронеавтомобилей и танков[361].

Успешно функционировала ледовая дорога и зимой 1942/43 г. На вновь подготовленной и обслуживавшейся 37-м и 64-м отдельными дорожно-эксплуатационными, 135-м и 138-м отдельными дорожно-строительными батальонами трассе было установлено около 12 тыс. дорожных знаков и указателей, 150 фонарей, 35 ацетиленовых маяков, построено 540 мостиков через разводья и трещины во льду. Трасса 62 раза полностью расчищалась от снежных заносов. Из 357 автомобилей, провалившихся под лед, 327 было поднято и отбуксировано на берег. Советское правительство достойно отметило лучших людей ледовой дороги, наградив более 300 человек орденами и медалями.

Разветвленную сеть военно-автомобильных дорог и переправы на них создали дорожные войска в битве под Сталинградом. Протяженность ВАД Донского фронта составляла 1390 км, Сталинградского — 1081 км, а к концу оборонительного сражения протяженность ВАД этого фронта увеличилась в два раза[362].

Исключительно важное значение для сосредоточения войск и материальных средств в Сталинградской битве имели автодорожные мосты и переправы через Волгу и ее притоки. Только при подготовке контрнаступления дорожные войска совместно с инженерными частями навели на участке Саратов — Астрахань 5 наплавных мостов с низководными эстакадами на подходах и 49 паромных переправ с длиной хода от 1 до 7 км. На окраине Сталинграда (у Тракторного завода) мост через Волгу длиной более 1250 м был построен всего за десять суток, а в районе Дубовка — Политотдельское (длиной около 3 тыс. м) — за двадцать суток[363]. Устройство и эксплуатация мостов и переправ под обстрелом артиллерии противника и в условиях постоянных налетов его авиации были поистине героическим подвигом военных дорожников.

Особенно отличился на Сталинградском фронте (начальник управления автомобильных дорог фронта полковник Н. Н. Степанов) личный состав 156-го отдельного мостостроительного и 165-го дорожно-строительного батальонов. Когда с наступлением морозов создалась угроза прекращения перевозок через Волгу (построенные ранее мосты были уничтожены ледоходом), батальоны работали непрерывно днем и ночью под вражеским обстрелом, выполняя производственные нормы на 200 и более процентов. Они раньше заданного срока построили настильную переправу по льду и организовали по ней двустороннее движение автомашин и гужевого транспорта, движение воинских подразделений. За этот подвиг 73 воина-дорожника были награждены орденами и медалями[364].

В ходе наступательных операций второго периода войны выявилась необходимость дальнейшего совершенствования организации дорожного обеспечения. Первостепенное значение для решения этого вопроса имело создание в июне 1943 г. самостоятельной дорожной службы Советской Армии, начиная с центра и кончая армиями. Это значительно облегчило решение ряда вопросов руководства службой и способствовало более гибкому управлению частями дорожных войск, которые утвердились как новый специальный род войск.

Большой объем работ по дорожному обеспечению войск был выполнен в битве под Курском. В подготовительный период[365]. При этом пришлось заново построить 325 км дорог с каменными покрытиями, улучшить и отремонтировать около 3 тыс. км. Кроме дорожных частей на восстановление разрушенных автомобильных дорог широко привлекалось местное население. В районе Курска около 30–35 процентов дорожно-мостовых работ выполнялось в этот период с привлечением сил и средств местного населения.

В ходе наступления советских войск под Курском дорожные части Брянского, Центрального, Воронежского и Степного фронтов восстановили, построили, усилили и отремонтировали около 18,6 тыс. пог. м мостов и обеспечили движение на дорожной сети общим протяжением 9250 км. Дорожно-мостовые работы зачастую велись непосредственно на переднем крае, при постоянной угрозе наземного и воздушного нападения противника. Например, строительство моста через Сев. Донец в районе Белгорода, у Масловой Пристани, началось в тот момент, когда противоположный берег был еще занят фашистами. 156-й отдельный мостостроительный батальон уже завершал работы, когда в ночь на 5 августа 1943 г. враг обрушил на него мощный артиллерийский огонь. Мост был разрушен, батальон понес значительные потери в людях и технике. Несмотря на это, на вторые сутки батальон выполнил поставленную задачу[366].

Большую роль в дорожном обеспечении Курской битвы сыграли военно-автомобильные дороги Ставки Верховного Главнокомандования, развернутые на направлениях: Москва, Тула, Чернь и Тула, Воронеж, Россошь. Войска и транспортные колонны по этим дорогам передвигались с интенсивностью 5–6 тыс. машин в сутки.

Во втором периоде войны задачи по дорожному обеспечению войск возросли и усложнились. На каждом километре подготавливавшейся военно-автомобильной дороги выполнялся значительно больший объем работ, чем в первом периоде. Если в 1941 г. в среднем на километр дороги строилось 1,4 пог. м моста, то в 1943 г. — 2,3 пог. м. Соответственно увеличились объемы восстановления

Особое значение приобрели фронтовые и армейские военно-автомобильные дороги, наращиваемые непосредственно за наступающими войсками. В ходе наступательных операций огромного размаха обычным делом стало быстрое восстановление мостов через такие крупные реки, как Дон, Ока, Десна, Березина, Днепр и другие. Только через Днепр было построено 45 мостов общей длиной 17 тыс. пог. м[367], в том числе мосты у Киева, Кременчуга и Днепропетровска — длиной около километра каждый. Наряду с сооружением низководных и наплавных мостов дорожные войска строили на военно-автомобильных дорогах центра и высоководные мосты, рассчитанные на многолетнюю эксплуатацию.

Увеличился и объем работы дорожно-комендантской службы. На дорожно-комендантские участки (так назывались подразделения, обслуживающие ВАД), рассчитанные на обслуживание дороги протяжением 50 км, нередко возлагалась ответственность за обеспечение 60–90 км дороги. Управления военно-автомобильных дорог вместо 300 км содержали 400 и даже 500 км дорог. Круглые сутки действовали на военно-автомобильных дорогах посты регулирования и контрольно-пропускные, продовольственно-питательные, медицинские и заправочные пункты, пункты технической помощи, отдыха и обогрева.

В третьем периоде войны в связи с наступлением наших войск все более высокими темпами объем дорожно-мостовых работ продолжал неуклонно возрастать. Чтобы не допустить отставания темпов подготовки военно-автомобильных дорог от темпов продвижения войск, потребовалось наращивать силы и средства дорожной службы оперативных объединений. За 1944 год было сформировано 6 дорожно-эксплуатационных, 5 дорожно-строительных и 20 мостостроительных батальонов, 6 управлений ВАД и 40 дорожно-эксплуатационных участков, 30 военно-дорожных отрядов. Численность личного состава дорожных войск увеличилась на 27,5 тыс. человек, значительно возросла укомплектованность их дорожно-строительной техникой[368].

Весной 1944 г., когда все четыре Украинских фронта вели наступательные действия по освобождению Правобережной Украины, дорожным войскам пришлось круглосуточно вести борьбу с распутицей. Чтобы обеспечить работу автомобильного транспорта, был применен своеобразный способ подготовки дорог. Грейдеры снимали разжиженный верхний слой грунта, добирались до твердого слоя и по нему пропускали машины. После того как этот участок пути становился непригодным для движения автотранспорта,[369]. На 4-м Украинском фронте, где грунтовые дороги стали совершенно непроезжими, выход из положения был найден в прокладке дорожными частями узкоколейных железнодорожных линий от станции Ново-Алексеевская к линии фронта.

Начиная от Днепра сеть автомобильных дорог с твердым покрытием была более густая. Но, стремясь задержать продвижение наших армий, гитлеровцы предприняли их массовые разрушения. Только на дорогах Белоруссии враг при отступлении оставил 1500 взорванных мостов и труб, разрушенные дамбы и насыпи, перепаханные вдоль и поперек шоссе. В Белорусской операции дорожные войска подготовили и обслужили 37 083 км военно-автомобильных дорог, проложили 400 км дорог с деревянным покрытием, построили и восстановили 3598 мостов[370].

В этот период выработалась наиболее рациональная последовательность выполнения дорожно-восстановительных работ. Для обеспечения соединений первого эшелона армий впереди шли подвижные головные дорожные части и вели краткосрочное восстановление дорог и мостов в армейском тылу. За ними следовали части фронтового подчинения (второй эшелон дорожных войск), которые завершали временное восстановление искусственных сооружений и организовывали военно-автомобильные дороги в границах тылового района фронта. Третий эшелон дорожных войск составляли части, подчиненные Главному дорожному управлению Советской Армии. Они осуществляли капитальные строительно-восстановительные работы.

В соответствии с этим принципом организации дорожного обеспечения во фронтах потребовалось частично пересмотреть организационную структуру и техническое оснащение дорожных частей. В результате проведения этого мероприятия дорожные части фронтов стали более мобильными и высокопроизводительными. В этот период во многом изменились и условия дорожного обеспечения, особенно на зарубежной территории. Трудность восстановления мостов через крупные водные преграды здесь во многом состояла в том, что советские военные дорожники не располагали необходимыми данными о режиме рек, их поведении зимой и весной, о местных карьерах гравия, камня, песка и других восстановительных материалов. Трудности в известной мере были связаны также с незнанием личным составом дорожных частей языка местного населения. Особенно тяжело пришлось частям при устройстве в крайне ограниченные сроки переправ через Вислу, Одер (Одра) и Дунай во время сильного весеннего паводка. Отступая, враг полностью увел или уничтожил все наплавные средства на этих и других реках. Решено было строить

Дорожные войска сыграли большую роль в закреплении плацдармов, захваченных на Висле, и подготовке их в дорожном отношении для развертывания последующих наступательных операций. На трех плацдармах 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов южнее Варшавы было построено 24 низководных моста через Вислу и 241 км дорог с деревянными и каменными покрытиями. Всего же на Висле в полосах 2-го и 1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов дорожными войсками было построено 32 низководных моста, 6 паромных переправ, 6 высоководных мостов и один наплавной. На Одере военные дорожники в непосредственной близости от врага построили 34 моста. Общая длина их составила 17 тыс. пог. м. Но это лишь объем работ, вошедший в сводки. Некоторые мосты возводились, уничтожались вражеской авиацией и вновь сооружались по 12 раз[371].

В дорожном обеспечении войск и тыла в Берлинской операции, проведенной тремя фронтами, приняли участие 121 дорожный батальон, 12 управлений военно-автомобильных дорог с комендатурами, 4 военно-дорожных управления и другие части дорожных войск. В ходе этой операции ими было построено и восстановлено около 80 крупных мостов, 180 км дорог с твердым покрытием, разобрано много завалов на дорогах и городских улицах[372]. Эти работы обеспечили наиболее высокую за все время войны интенсивность движения войск и автотранспорта на военно-автомобильных дорогах. Так, на военно-автомобильной дороге Кюстрин (Костшин) — Берлин интенсивность движения превышала 20 тыс. автомобилей в сутки.

Серьезное внимание в этот период обращалось на охрану военно-автомобильных дорог. В тылу наступающих советских войск оставались довольно крупные группы противника, которые нередко прерывали движение на автодорожных коммуникациях и вынуждали личный состав дорожных войск вести боевые действия. Только дорожными частями 1-го Украинского фронта в 1945 г. было пленено более 15 тыс. вражеских солдат и офицеров. Для предупреждения диверсионных действий противника дорожные части выделяли значительные силы на организацию наземной охраны и обороны важных дорожных сооружений, мест расположения частей, их штабов и транспортных колонн. На всех средних и крупных мостах выставлялись посты охраны, создавались запретные зоны, на контрольно-пропускных пунктах и постах регулирования отрывались окопы полного профиля для круговой обороны, одиночные машины собирались в колонны. Для патрулирования

Находясь за рубежом нашей Родины, личный состав дорожных войск, выполняя свой интернациональный долг, оказывал всемерную помощь народам Европы, освобожденным Советской Армией, в ликвидации тяжелых последствий фашистской оккупации и восстановлении нормальных условий жизни. Сооруженные советскими военными мостостроительными частями автодорожные мосты и переправы, а также все построенные и отремонтированные автомобильные дороги по миновании в них надобности передавались местным органам власти. В Югославии дорожными частями 3-го Украинского фронта были восстановлены: большой автодорожный мост через р. Нишва у г. Ниш и мост через р. Морава у г. Парачин, а также несколько других автодорожных мостов взамен временных переправ. Во время боев за Будапешт все автодорожные мосты через Дунай в черте города были взорваны. Сразу после освобождения столицы Венгрии от немецко-фашистских захватчиков на помощь жителям пришли наши части. В первую очередь был восстановлен мост Франца Иосифа (ныне мост Свободы), затем мост имени Шандора Петефи и другие. В память о той огромной помощи, которую оказали венгерской столице в восстановлении мостов и города советские военные дорожники и автомобилисты, магистратом Будапешта была изготовлена медаль, которой награждены наиболее отличившиеся офицеры и солдаты частей 3-го Украинского фронта. Такую же помощь оказывали советские дорожные части и в других странах Центральной и Восточной Европы.

Помимо задач дорожного обеспечения дорожные войска в ходе войны выполнили большой объем работ по постройке узкоколейных железных дорог, подвесных канатных дорог и других объектов. Так, дорожные войска 4-го Украинского фронта в тяжелых условиях осенней распутицы 1944 г. построили в районах Мелитополя, Ново-Алексеевки и Перекопа сеть узкоколейных железных дорог для перевозки грузов от станций снабжения к дивизионным складам. Аналогичные работы выполняли дорожные части 1-й ударной армии Северо-Западного фронта. Нередко дорожники привлекались и к восстановлению железных дорог. Так, силами 6-го ВДУ было построено земляное полотно незаконченных участков Черноморской железной дороги в оползневых районах. На плацдарме Керченского полуострова в 1943 г. дорожные войска Отдельной Приморской армии, в условиях шторма и артиллерийского обстрела, построили подвесную канатную дорогу через Керченский пролив длиной 4,5 км. В подобных условиях канатные дороги ранее никогда не строились. Дорожными частями 3-го Украинского фронта во время весеннего паводка и ледохода была построена подвесная канатная дорога через Дунай в районе Будапешта. Большую роль в репатриации советских граждан сыграли развернутые на военно-автомобильных дорогах

Самоотверженный труд военных дорожников в годы Великой Отечественной войны являлся неотъемлемой составной частью героического ратного труда всех советских воинов по разгрому врага. О масштабе работы, проделанной дорожными войсками в годы войны, можно судить по следующим данным. Общее протяжение военно-автомобильных дорог, обслуживавшихся ими, составило около 360 тыс. км. Воины-дорожники построили, восстановили, усилили и отремонтировали свыше 100 тыс. км дорог и более 1 млн. пог. м автодорожных мостов. На пунктах обслуживания, развернутых на военно-автомобильных дорогах Ставки Верховного Главнокомандования, фронтов и армий, было обеспечено питанием 32,8 млн. военнослужащих и оказана медицинская помощь более 1,1 миллиона раненых и больных. Через пункты технической помощи и пункты заправки горючим прошло 2 млн. автомобилей. А всего по военным дорогам в годы войны проследовало 127 млн. автомобилей.

Одновременно с этим дорожные войска Советской Армии по заданиям Советского правительства выполняли в больших масштабах строительство и реконструкцию автомобильных дорог и мостов в глубоком тылу. При реконструкции северо-иранских и закавказских автомобильных дорог, по которым осуществлялись поставки по ленд-лизу, было устроено 1019 км твердых покрытий усовершенствованного типа, построено и усилено 4750 пог. м автодорожных мостов. На реках Западная Двина, Березина, Днепр, Днестр были возведены высоководные деревянные мосты, которые эксплуатировались многие годы после войны.

Самоотверженная деятельность военных дорожников неоднократно отмечалась в приказах Верховного Главнокомандующего. Их героический труд за годы войны получил высокую оценку Коммунистической партии и Советского правительства. Более 21 тыс. солдат, сержантов, офицеров и генералов дорожных войск были награждены орденами и медалями; 25 дорожным частям присвоены почетные наименования Днепровских, Борисовских, Неманских, Виленских, Карпатских, Ковельских, Кенигсбергских и других; 55 дорожных частей награждены орденами Советского Союза. Дважды орденоносный 126-й мостостроительный батальон 3-го Украинского фронта в 1945 г. представлял дорожные войска на Параде Победы на Красной площади в Москве.

Опыт дорожного обеспечения в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. показал его возросшую роль, позволил сделать важный вывод о необходимости заблаговременной подготовки дорожных войск и всего дорожного хозяйства страны. Эти выводы

* * *

Великая Отечественная война показала, что с развитием военного искусства, увеличением пространственного размаха вооруженной борьбы, численности и технической оснащенности вооруженных сил роль транспорта в войне все более возрастает. При этом задачи по своевременному осуществлению воинских перевозок могут быть успешно решены лишь при комплексном использовании всех видов транспорта, по единому плану и под единым руководством. В ходе войны потребовалось сосредоточить руководство работой военно-транспортных служб в руках начальников тыла, а для координации работы транспорта в масштабах страны создать при ГКО Транспортный комитет.

В ходе всей войны темпы восстановления железных дорог отставали от темпов наступления войск. Это, а также повышение маневренности боевых действий обусловило увеличение в оперативном и частично в стратегическом звеньях тыла роли более мобильных видов транспорта — автомобильного, воздушного и трубопроводного.

Война дала немало примеров новых, более совершенных методов организации воинских перевозок, их планирования и обеспечения. Широкое распространение получили комбинированные перевозки с использованием различных видов транспорта, временное увеличение пропускной способности железнодорожных участков для обеспечения срочного пропуска потока войск и грузов в требуемом направлении и т.д. В ряде случаев успешно применялась маскировка воинских перевозок в сочетании с организацией ложных перевозок. Многие из этих методов и приемов не потеряли своего значения и в настоящее время.

ГЛАВА VI

ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Опыт Великой Отечественной войны убедительно показал, что успех боевых действий войск во многом зависит от эффективности системы и организации их технического обеспечения. Своевременное техническое обслуживание, эвакуация и ремонт боевой техники и вооружения позволяли содержать их в состоянии высокой боеспособности, обеспечивали живучесть и ударную силу частей и соединений, успешное решение боевых задач. Восстановление поврежденной боевой техники и вооружения в ходе операций, быстрый возврат их в строй являлись существенным источником восполнения потерь в материальной части.

Коммунистическая партия и Советское правительство, командование Советских Вооруженных Сил на протяжении всей войны уделяли неослабное внимание системе технического обеспечения войск, и прежде всего организации и осуществлению восстановления боевой техники и вооружения в крайне сжатые сроки в полевых условиях.

Система технического обеспечения войск действующей армии в годы войны охватывала совокупность организационных и технических мероприятий по обслуживанию и профилактике боевой техники и вооружения, их эвакуации с поля боя, восстановлению поврежденной и вышедшей из строя по эксплуатационным причинам материальной части. Порядок обслуживания, ремонта и эвакуации материальной части, способы действий и работы ремонтных частей и подразделений в полевых условиях определялись боевой обстановкой и наличием сил и средств службы технического обеспечения.

В первые же недели и месяцы войны и особенно в битве под Москвой при весьма ограниченном количестве танков в войсках Западного, Калининского, Брянского и других фронтов, оборонявших подступы к столице, и когда Ставка Верховного Главнокомандования, несмотря на сложившееся угрожающее положение,[373], быстрое восстановление поврежденной бронетанковой техники приобрело общегосударственное значение. Перед органами ремонтно-восстановительной службы частей, соединений, армий и фронтов была поставлена исключительно ответственная задача — восстановить в кратчайший срок как можно больше поврежденной автобронетанковой техники.

Исходя из сложившейся обстановки, командование Западного фронта приняло решение разместить подвижные ремонтные средства фронта (два ремонтно-восстановительных батальона и три подвижные ремонтные базы и другие ремонтные части) в цехах эвакуированных предприятий Москвы. Бронетанковая техника ремонтировалась на заводах «Красная Пресня», «Серп и молот», «Красный пролетарий», в центральных мастерских метрополитена и на других промышленных предприятиях. Высокий патриотический подъем и самоотверженный труд рабочих этих заводов, личного состава фронтовых ремонтных средств обеспечивали быстрое восстановление большого количества танков и САУ, вышедших из строя в ходе напряженных оборонительных боев. Только одна подвижная ремонтная база Западного фронта (начальник военинженер 3 ранга Л. Н. Переверзев), в составе которой были рабочие ленинградского Кировского завода, выпускавшего перед войной танки, — И. Г. Богданов, К. Г. Иванов, В. О. Сидоров, А. В. Силичев и другие, за ноябрь — декабрь 1941 г. произвела средний и капитальный ремонт около 70 тяжелых танков КВ. Большой вклад в поддержание боеспособности бронетанковых и автобронетанковых частей внесли войсковые ремонтные подразделения. «В боевых успехах 1-й гвардейской бригады немалая заслуга принадлежит нашим воинам — ремонтникам и инженерно-техническому составу. За шесть месяцев беспрерывных боевых действий под Москвой они отремонтировали 329 танков и других машин, подготовили и отправили в капитальный ремонт более 50 танков, эвакуировали 99 танков и 116 колесных машин»[374].

Постоянный рост потребностей Советской Армии в ремонте боевой и транспортной техники, вооружения в ходе войны потребовал создания дополнительных ремонтных средств и увеличения существующих производственных мощностей. Кроме того, маневренный характер боевых действий требовал от войсковых ремонтно-эвакуационных частей и подразделений большей подвижности и способности быстро эвакуировать и восстанавливать боевую технику в полевых условиях. Для решения этих задач во втором полугодии 1941 г. Наркомат обороны сформировал 48 подвижных[375]. Всего в первом периоде войны для ремонта танков, автомобилей и тракторов было сформировано 63 подвижные ремонтные базы, 18 отдельных и 9 армейских ремонтно-восстановительных батальонов, 5 железнодорожных автобронетанковых мастерских, 4 гарнизонные автобронетанковые мастерские и 2 подвижных авторемонтных завода[376]. Авиационные соединения и части Советской Армии летом и осенью 1941 г. получили от промышленности 105 полевых авиационных ремонтных мастерских (ПАРМ-1) для ремонта самолетов.

В целях более эффективного использования артиллерийских ремонтных мастерских Ставка Верховного Главнокомандования по представлению Главного артиллерийского управления еще в начале войны приняла решение передать дивизионные мастерские в армии и именовать их армейскими артиллерийскими ремонтными мастерскими (ААРМ), а полевые артиллерийские мастерские, предназначавшиеся для среднего и капитального ремонта, — из армий во фронты.

В результате проведенных мероприятий ремонтные средства НКО уже в первые месяцы войны резко увеличили выпуск боевой техники из ремонта. Число капитально отремонтированных танков во втором полугодии 1941 г. по сравнению с первым полугодием возросло в 1,6 раза, а бронемашин — в 3,13 раза. За этот период было произведено более 6,5 тыс. средних ремонтов танков, 51,1 тыс. средних и более 33 тыс. капитальных ремонтов автомобилей. Средствами инженерно-авиационной службы за этот период отремонтировано восстановительным, аварийным, текущим и мелким ремонтом более 18 тыс. самолетов.

В 1942 г., наряду с совершенствованием технологии ремонта и накоплением соответствующего опыта личным составом ремонтных подразделений всех родов войск, продолжала расширяться сеть ремонтных средств. Решением Государственного Комитета Обороны в штаты дивизий была включена артиллерийская мастерская на трех специальных автомобилях, а в штаты армий — вторая армейская артиллерийская ремонтная мастерская (ААРМ). Инженерно-авиационная служба (главный инженер ВВС генерал-лейтенант инженерно-технической службы А. К. Репин) получила 5 подвижных железнодорожных и 187 полевых авиационных мастерских.

Увеличилось и количество средств по ремонту автобронетанковой техники в полевых условиях. Постановлением Государственного Комитета Обороны в 1942 г. было сформировано 134 подвижных ремонтных базы (ПРБ), 31 армейский ремонтно-восстановительный батальон (АРВБ), 59 отдельных ремонтно-восстановительных батальонов (ОРВБ)[377]. Одновременно с этим по приказу заместителя Наркома обороны генерал-лейтенанта танковых войск Я. Н. Федоренко было сформировано 56 эвакуационных рот и 56 сборных пунктов аварийных машин (СПАМов)[378]. В результате среднемесячное количество отремонтированной боевой и транспортной техники в 1942 г. возросло по сравнению со вторым полугодием 1941 г. по танкам в 1,4 раза (средний ремонт), по автомобилям — в 2,08, по тракторам — в 2,18, по бронемашинам — в 1,59 и по мотоциклам — в 3,25 раза[379].

Восстановление большого количества боевой, транспортной техники и вооружения непосредственно на театре военных действий сыграло большую роль в повышении боевой способности войск фронтов, их огневой мощи и ударной силы, в увеличении транспортных возможностей автомобильных частей.

Непрерывный рост бронетанкового, автомобильного и артиллерийского парка, формирование новых танковых и артиллерийских частей и соединений, совершенствование способов их использования в бою и операции требовали не только увеличения количества ремонтно-эвакуационных средств, но и внесения качественных изменений в их организационную структуру, постоянного совершенствования способов и методов технического обеспечения войск. С целью улучшения руководства техническим обеспечением войск во втором периоде войны постановлением Государственного Комитета Обороны от 24 ноября 1942 г. была реорганизована система руководства техническим обеспечением Сухопутных войск. Бронетанковая и автомобильная службы стали самостоятельными с передачей вновь созданному Главному автомобильному управлению Советской Армии всех функций по техническому обеспечению автомобилей и бронетранспортеров. Ремонт артиллерийских тягачей (тракторов) был возложен на Главное артиллерийское управление Советской Армии, в частности на Управление ремонта вооружения (начальник генерал-майор артиллерии К. Н. Соловьев). В ведение Главного автомобильного управления, которое возглавил генерал-лейтенант технической службы И. П. Тягунов, перешло 47 подвижных ремонтных баз, 42 ремонтно-восстановительных батальона, 51 железнодорожная и гарнизонная автобронетанковая мастерская и 12 ремонтных заводов. Главное артиллерийское управление получило[380].

В системе вновь организованного управления ремонта танков Советской Армии, вошедшего в Главное бронетанковое управление, по состоянию на 1 января 1943 г. насчитывалось около 110 подвижных ремонтных баз, 42 ремонтных батальона, 5 бронетанковых ремонтных поездов, 56 СПАМов, 56 эвакорот, 9 гарнизонных мастерских, 17 бронетанковых ремонтных заводов. Кроме того, ремонт бронетанковой техники производили 25 заводов промышленности[381].

Разделение ремонтных средств по родам войск обеспечило их более узкую специализацию, целенаправленную деятельность, а следовательно, и повышение производительности.

Ремонт и восстановление боевой техники и вооружения играли первостепенную роль в условиях блокированного Ленинграда, защитники которого продолжительное время не могли рассчитывать на их поступление с военных заводов Большой земли. Весомый вклад в это важное дело внес героический рабочий класс города Ленина. В условиях неимоверных трудностей и тяжелых испытаний, выпавших на долю ленинградцев, они строили и ремонтировали танки и автомобили, самолеты и бронемашины, орудия и минометы, боевые и транспортные корабли, приборы и другую военную технику.

Несмотря на то что многие военные заводы были эвакуированы из Ленинграда и в городе не хватало квалифицированных специалистов, сырья, электроэнергии и топлива, фронт получал от ленинградских предприятий все, что требовалось для борьбы с врагом. Наряду с выпуском большого количества новой боевой техники во второй половине 1941 г. ленинградцы отремонтировали 491 танк и 317 орудий[382]. За десять месяцев 1942 г. ими было возвращено в строй 187 танков, 360 орудий и 420 самолетов[383].

В ходе завершения разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом и последующих наступательных действий Советской Армии встал вопрос о принятии более решительных мер по организации ремонта танков, САУ, а также другой техники и вооружения, оставшихся на полях боев. Решением ГКО в феврале 1943 г. было создано Главное управление ремонта танков (ГУРТ) Народного комиссариата танковой промышленности (начальник управления А. А. Горегляд) в составе четырех территориальных управлений Сталинградского, Воронежского, Харьковского и Ростовского-на-Дону, в системе которых промышленностью были сформированы подвижные ремонтные базы. Кроме того, Главное управление ремонта танков было создано и при

Постоянно увеличивалось также количество подвижных войсковых ремонтных средств в бронетанковых и механизированных войсках. Только в 1943 г. вступили в строй 3 бронетанковых ремонтных завода, 4 подвижных танкоремонтных завода, 7 подвижных танкоагрегатно-ремонтных заводов, отдельный танкоремонтный батальон, 4 армейских ремонтно-восстановительных батальона, 11 ремонтно-восстановительных батальонов, 16 подвижных ремонтных баз, 42 эвакуационные роты, 6 эвакуационных отрядов, 26 сборных пунктов поврежденных машин и сборно-распределительных пунктов.

Качественно новыми формированиями в системе подвижных ремонтных средств в это время явились подвижные танкоремонтные (ПТРЗ) и танкоагрегатно-ремонтные (ПТАРЗ) заводы, предназначенные для производства капитального ремонта танков и их агрегатов в полевых условиях. Их создание позволило значительно сократить сроки простоя бронетанковой техники в капитальном ремонте, так как отпала необходимость транспортировки ее в глубь страны. Восстановление непосредственно во фронтовых тыловых районах основной массы танковых двигателей, узлов и агрегатов позволило широко внедрить в практику работы войсковых ремонтных средств наиболее прогрессивный — агрегатный метод ремонта боевых машин. Это резко сокращало время ремонта машин, упрощало восстановительные работы, увеличивало производственные возможности войсковых ремонтных средств. Насколько важной и эффективной для фронтов была работа подвижных танкоагрегатно-ремонтных заводов, можно судить по тому, что только два из них — ПТАРЗ № 7 (начальник инженер-майор П. Пономарев) и ПТАРЗ № 8 (начальник инженер-полковник Н. Васильев) отремонтировали со второго полугодия 1943 г. до конца войны около 4730 двигателей и более 12 тыс. других танковых агрегатов[384]. Если до 1943 г. танковые двигатели и агрегаты ремонтными средствами фронтов вообще не восстанавливались, то к концу войны подвижными ремонтными заводами и ремонтными средствами войск было восстановлено более 73 процентов двигателей и более 99 процентов танковых агрегатов от общего числа выполненных капитальных ремонтов.

В этот же период во фронтах и военных округах были учреждены должности заместителей командующих бронетанковыми и механизированными войсками, в обязанности которых входила организация танкотехнического обеспечения, в том числе руководство эвакуацией танков с поля боя и их ремонтом.

Правильная организация технического обеспечения войск сыграла важную роль в подготовке и успешном проведении Курской

Еще задолго до начала Курской битвы в танковых, механизированных и стрелковых частях, соединениях и объединениях Брянского, Центрального, Воронежского и Степного фронтов развернулась огромная работа по подготовке боевой и транспортной техники к предстоящим боевым действиям, по обучению личного состава и сколачиванию подразделений и частей службы технического обеспечения, по восстановлению ремонтной базы, разрушенной немецко-фашистскими войсками. Все эти мероприятия позволили успешно справиться с задачами технического обеспечения в ходе активных оборонительных и наступательных сражений.

Огромную помощь войсковым ремонтникам оказывали трудящиеся Курска. Большое количество танков было восстановлено ремонтной базой, созданной на территории разрушенного во время оккупации ремонтно-механического завода. Благодаря трудовому энтузиазму рабочих Курска эта база уже в апреле 1943 г. смогла приступить к выполнению среднего и капитального ремонта танков, бронемашин, самоходных орудий. К началу оборонительного сражения под Курском в ней было отремонтировано более 300 боевых машин. Рабочие Курска восстанавливали боевую технику не только в своих мастерских. Они посылали ремонтные бригады в войска для восстановления танков в полевых условиях. Немало было отремонтировано боевых машин на курской базе и в ходе контрнаступления. По ремонту танков она заняла в 1943 г. одно из первых мест среди предприятий Наркомата среднего машиностроения. Героический труд ее рабочих Н. С. Тюрина, А. И. Якшина, П. П. Крытина и других был отмечен высокими правительственными наградами. Бронетанковая техника ремонтировалась и на многих других предприятиях и в мастерских Курской области.

Поистине гигантскую по своим масштабам работу проделали в Курской битве войсковые и армейские ремонтники. Многие тысячи танков и САУ были восстановлены ими в крайне ограниченные сроки. Только в 3-й гвардейской танковой армии (помощник командующего армией по технической части генерал-майор инженерно-технической службы Ю. Н. Соловьев) с 19 июля по 12 августа 1943 г. было отремонтировано 1093 танка. Более полутора тысяч боевых машин восстановлено в бригадах и корпусах 1-й и 2-й танковых армий.

С огромным напряжением работали ремонтники 5-й гвардейской танковой армии в период одного из крупнейших встречных танковых сражений под ст. Прохоровка, в котором с обеих сторон

В это же время происходило дальнейшее наращивание производственных мощностей ремонтных средств и других родов войск. По решениям ГКО во втором периоде войны было сформировано более 250 автомобильных и тракторных ремонтных частей, созданы филиалы ремонтных заводов промышленности, которые располагались в тыловых районах фронтов. В состав артиллерийских соединений резерва Верховного Главнокомандования (РВГК), в связи с особенностями их использования, включались подвижные авторемонтные базы. Значительно увеличились производственные мощности и авиационных ремонтных мастерских, возрос их выпуск на заводах авиационной промышленности. Управление капитальных ремонтов и восстановления авиационной техники (начальник генерал-майор инженерно-технической службы А. И. Мезинов) получило в 1943 г. 357 мастерских по ремонту самолетов и авиационных моторов, предназначенных воздушным армиям фронтов и дальней авиации.

Проведенные в 1943 г. организационные мероприятия по дальнейшему расширению в войсках, армиях и фронтах сети ремонтных учреждений позволили резко увеличить объем ремонта боевой техники и вооружения. Выпуск отремонтированных танков к концу этого года возрос в 5,5 раза. В этом же году было выполнено 508 тыс. ремонтов автомобилей, свыше 38 тыс. — тракторов и специальных артиллерийских гусеничных тягачей, более 488 тыс. — орудий и минометов различного калибра, а также более 198 тыс. ремонтов самолетов и 63 761 ремонт авиационных моторов[385].

На развертывании среднего и капитального ремонта боевой, транспортной техники и вооружения в первом и втором периодах войны отрицательно сказывалось недостаточное обеспечение ремонтных подразделений, частей и предприятий готовыми агрегатами, запасными частями и материалами. По этой причине значительное количество самолетов, танков, автомобилей и другой боевой и транспортной техники продолжительное время простаивало в ремонте. Ремонтные подразделения и части были вынуждены расходовать значительное количество рабочего времени

В марте 1944 г. ГКО обязал НКО создать Главное управление ремонта танков Советской Армии, в ведение которого перешли танкоремонтные заводы, принадлежавшие Наркомату танковой промышленности и Наркомату среднего машиностроения. Главные управления ремонта танков этих наркоматов, созданные в феврале 1943 г., упразднялись. Они выполнили свою задачу по увеличению выпуска отремонтированных танков и САУ. За время своего существования эти главные управления силами и средствами своих территориальных управлений отремонтировали значительное количество боевой техники, оставшейся на полях бывших сражений, особенно в районе Дона, Волги, под Сталинградом и Курском. Только Сталинградским управлением за период март — август 1943 г. было отремонтировано 612 танков и САУ. Однако в связи с продвижением линии фронта на запад и все нарастающим выпуском новых танков и САУ наркоматы уже не в состоянии были уделять должного внимания организации их ремонта.

Неоценимое значение для повышения огневой мощи и ударной силы войск фронтов имело техническое обеспечение в третьем периоде войны, когда Советская Армия вела стратегические наступательные операции огромного размаха, обеспечивая изгнание врага с территории нашей страны и окончательный разгром фашистской Германии.

Большая насыщенность войск действующей армии сложной и разнообразной боевой и транспортной техникой, вооружением, высокие темпы наступления ударных группировок фронтов на большую глубину, особенно танковых и механизированных корпусов и армий, большие внутрифронтовые и межфронтовые воинские перевозки в связи с крупными перегруппировками войск, колоссальные масштабы подвоза материальных средств требовали хорошего технического состояния боевой и транспортной техники и вооружения. Увеличение и усложнение задач объема работ служб технического обеспечения и значительное изменение оперативно-стратегической обстановки в этот период потребовали внесения определенных изменений в систему и организацию технического обеспечения войск фронтов. В целях дальнейшего усиления специализации и повышения производственных мощностей ремонтных частей и подразделений во всех звеньях оперативного и войскового тыла в ноябре 1944 г. была проведена унификация войсковых ремонтных средств и осуществлен перевод их на новые штаты. Многочисленные подвижные ремонтные базы (НРБ), имевшие различную организацию, были преобразованы в подвижные танкоремонтные базы (ПТРБ) и подвижные автомобильные ремонтные базы (ПАРБ); ремонтные части (отдельные ремонтно-восстановительные батальоны, армейские ремонтно-восстановительные батальоны, кроме входивших в состав механизированных[386].

Одновременно с этим в ремонтных подразделениях частей и соединений увеличивалась численность личного состава, они оснащались более совершенной ремонтной техникой. Это позволило значительно поднять производственные возможности ремонтных частей. Например, расчетная месячная производственная мощность ПТРБ по сравнению с НРБ возросла на 54 процента, а ОТРБ против ОРВБ — на 45 процентов.

Уменьшена была также разнотипность авиационных и артиллерийских ремонтных мастерских. В результате этого вместо имевшихся ранее 30 различных типов ремонтных частей и подразделений осталось 18–20 типов. В значительной степени пополнилось и частично обновилось оборудование подвижных ремонтных мастерских, улучшилось снабжение действующей армии готовыми агрегатами, запасными частями и материалами.

Во второй половине 1944 г. во всех частях, соединениях и объединениях бронетанковых и механизированных войск вместо помощников командиров (командующих) по технической части была введена должность заместителей командиров (командующих) по технической части. Проведение этого мероприятия подняло ответственность и авторитет лиц, стоящих во главе технической службы, повысило оперативность в руководстве службой технического обеспечения.

Новой организационной формой использования ремонтно-эвакуационных средств в бронетанковых и механизированных войсках в этот период явилось создание в местах большого сосредоточения ремонтного фонда бронетанковой техники временных ремонтных центров в составе нескольких ремонтно-эвакуационных частей. Это обеспечивало более оперативное решение вопросов ускоренного восстановления танков и САУ в армейском и фронтовом тылу.

В третьем периоде войны продолжалось расширение сети ремонтных средств. Количество ремонтно-эвакуационных средств по восстановлению бронетанковой техники к концу войны по сравнению с ее начальным периодом увеличилось по подвижным средствам более чем в 8 раз, а по стационарным ремонтным заводам — почти в 2,5 раза. Более чем в 3 раза возросло количество подвижных мастерских по ремонту самолетов и авиационных моторов.

Одновременно с увеличением количества ремонтных частей и подразделений во всех звеньях оперативного и войскового тыла и улучшением их организационной структуры непрерывно совершенствовалась организация технического обеспечения, технология

Основным принципом организации и осуществления технического обеспечения войск начиная со второго периода войны являлось максимальное приближение ремонтно-эвакуационных средств всех звеньев тыла к войскам. Вышедшая из строя бронетанковая и автотракторная техника эвакуировалась с поля боя средствами вышестоящих ремонтно-эвакуационных органов (соединений и армий) на сборные пункты аварийных машин (СПАМ), которые организовывались в районах наибольшего скопления вышедшей из строя боевой и транспортной техники. Здесь и развертывались основные работы по ее восстановлению средствами соединений и объединений. Нередко фронтовые ремонтные средства выдвигались в армейские тыловые районы, а армейские — в войсковые.

При подготовке и в ходе наступательных операций применялись различные способы использования ремонтных средств фронта: создание фронтовых ремонтных центров в районах максимального сосредоточения ремонтного фонда; передача ремонтных частей и подразделений в оперативное подчинение армиям в целях усиления армейских ремонтных средств, приближения их к наступавшим войскам и ускорения среднего ремонта; временное прикрепление фронтовых ремонтных средств к отдельным танковым или механизированным корпусам, но с оставлением их в оперативном подчинении фронта.

Выбор того или иного способа обусловливался характером проводимых операций, их размахом и темпами наступления войск, а также наличием сил и средств для восстановления бронетанковой техники. Чем меньшими ремонтными средствами располагал фронт, тем чаще он прибегал к централизованному их использованию — созданию фронтовых ремонтных центров. Обычно фронтовые ремонтные центры состояли из двух отдельных танкоремонтных батальонов и трех-четырех подвижных танкоремонтных баз, эвакуационных средств (одной-двух эвакорот и эвакоотряда), сборных пунктов аварийных машин и сборно-распределительных пунктов по демонтажу танков безвозвратных потерь или подвижных ремонтно-сборных пунктов, летучек (отделений) склада бронетанкового

Передвигаясь в тылу наступающих войск, ремонтный центр производил главным образом средний и капитальный ремонт танков, а также восстанавливал значительную часть боевых машин, требовавших текущего ремонта. Например, во время Белорусской наступательной операции ремонтные центры 3-го Белорусского фронта произвели текущий ремонт 374 танков и САУ, средний — 852 и капитальный — 286. Фронтовой ремонтный центр находился на одном месте 6—10 суток, обеспечивая эвакуацию и ремонт поврежденной боевой техники, подвоз бронетанкового имущества, разборку списанных танков. Работой центра руководили офицеры отдела ремонта и эвакуации управления командующего бронетанковыми и механизированными войсками фронта.

В тех случаях, когда фронт имел достаточное количество ремонтных средств, они нередко переподчинялись армиям, имевшим в своем составе танковые части и соединения, чтобы отремонтировать как можно больше поврежденных танков в армейских тыловых районах. При этом создавался также резерв ремонтных средств фронта — один-два отдельных танкоремонтных батальона и одна-две подвижные танкоремонтные базы. Они обычно составляли ремонтно-эвакуационные группы фронтов и базировались на фронтовые сборные пункты аварийных машин. Подвижные танкоремонтные заводы и подвижные танкоагрегатные ремонтные заводы входили в состав этих групп или центров и использовались во фронтовом тылу централизованно.

При наступлении войск с темпом 15–20 км в сутки все фронтовые ремонтные средства максимально приближались к действующим войскам и работали на сборных пунктах поврежденных машин вместе с войсковыми и армейскими ремонтными частями и подразделениями. При этом они либо оставались в подчинении фронта, либо временно придавались армии и соединениям. Но как только темпы наступления войск возрастали и боевые действия приобретали высокоманевренный характер, фронт возвращал основные средства ремонта в свое подчинение, чтобы при необходимости своевременно сманеврировать ими и оказать войскам необходимую помощь. Жесткая централизация управления всеми ремонтно-эвакуационными средствами и максимальное приближение их (в виде ремонтно-эвакуационных групп или ремонтных центров) к действующим войскам обеспечивали быстрое и эффективное производство ремонта бронетанковой техники в условиях высоких темпов наступления.

Необходимость быстрейшего ремонта поврежденной боевой и транспортной техники в ходе операций требовала также и глубокого эшелонирования всех сил и средств технического обеспечения. В бронетанковых и механизированных войсках ремонтные

Второй эшелон составляли армейские ремонтно-эвакуационные части и части, приданные им фронтом. Они восстанавливали танки и САУ, которые требовали среднего ремонта продолжительностью до двух суток, производили часть текущих ремонтов. В зависимости от обстановки эшелон производил и капитальный ремонт машин, не требовавших серьезных корпусных работ. На сборные пункты аварийных машин этого эшелона эвакуировались все подлежащие ремонту танки и САУ, а также машины, которые были вытащены из болот и рек. Глубина действий ремонтно-эвакуационных средств эшелона достигала 150 км. Ремонтно-эвакуационные группы находились на одном месте 5–6 суток и более.

Третий эшелон составляли ремонтно-эвакуационные средства фронта, глубина действий которых в зависимости от размаха проводимых операций достигала 250–400 км. В отдельных случаях, например в 3-м Белорусском фронте в операции летом 1944 г., в 3-м Украинском фронте в Белградской операции в ноябре этого же года, глубина достигала 600 км.

При наличии у командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии резерва ремонтных средств они составляли четвертый эшелон.

Значительная часть ремонтно-эвакуационных средств любого из этих эшелонов выдвигалась в качестве усиления нижестоящего звена. Такое глубокое эшелонирование позволяло наиболее полно использовать все возможности для восстановления боевой и транспортной техники. Правильное сочетание движения и работы ремонтных частей и подразделений, не допускавшее отставания их от наступающих войск, непрерывное взаимодействие между собой на всю глубину эшелонирования обеспечивали одновременный охват максимального количества боевой и транспортной техники, требовавшей ремонта.

Данные принципы технического обеспечения войск действующей армии, зародившиеся в наступательных операциях второго периода войны, оправдали себя и не потеряли значения в современных условиях. Служба технического обеспечения всех родов[387], а также большое количество ремонтов других видов техники и вооружения. При этом основной объем работ был выполнен войсковыми, армейскими и фронтовыми ремонтно-эвакуационными средствами. Например, ремонтные заводы центрального подчинения выполнили за период январь 1943 г. — июнь 1945 г. в 4 раза меньше капитальных ремонтов автомобилей и тракторов, чем подвижные ремонтные средства; ремонт артиллерийского и стрелкового вооружения в войсковых мастерских за годы войны составил: по стрелковому вооружению — 71–80 процентов, по минометам — 74, по орудиям — 70 и по военным приборам — 35 процентов общего количества произведенных ремонтов; подвижные ремонтные средства бронетанковых и механизированных войск в 1945 г. охватили ремонтом 91,8 процента общего количества отремонтированных танков, в том числе 99,2 процента средних и 65,7 процента капитальных ремонтов.

Развертывание большого количества подвижных ремонтных частей (подразделений) и предприятий во фронтовом, армейском и войсковом тылу, их специализация по типам и маркам машин, создание специализированных подвижных ремонтных заводов, широкое внедрение агрегатного метода ремонта, непрерывное совершенствование организации и способов использования всех средств технического обеспечения дали возможность, начиная с середины 1943 г., восстанавливать в ходе операций практически всю технику и вооружение, требовавшие текущего и среднего ремонта. Это способствовало повышению живучести войск фронтов, их огневой мощи и ударной силы, достижению высокой боеспособности, а следовательно, и успеху проводимых операций.

Ремонт боевой и транспортной техники, вооружения в войсковом, армейском и фронтовом тылу имел не только серьезное оперативно-стратегическое, но и военно-экономическое значение. Зачастую количество отремонтированных в ходе операций танков и САУ в два-три раза превышало число боевых машин, имевшихся к началу операции. Иными словами, в течение одной операции танк нередко выходил из строя два-три раза и столько же раз в этот период возвращался в строй. Это не только повышало боеспособность танковых и механизированных соединений и оперативных объединений, увеличивало силу и глубину их ударов, но также

Самоотверженный труд ремонтников и эвакуаторов, инженеров и техников различных родов войск, рабочих баз и заводов был высоко оценен Коммунистической партией и Советским правительством. Десятки тысяч их отмечены боевыми наградами. Только в ремонтных частях бронетанковых и механизированных войск за годы войны было награждено орденами и медалями 15 777 человек. Боевыми орденами были награждены и многие ремонтные части и стационарные ремонтные заводы.

ГЛАВА VII

МЕДИЦИНСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

С первых же дней войны перед медицинской службой Советской Армии встали исключительно сложные и ответственные задачи. В обстановке ожесточенных оборонительных боев с наступающим противником от всех ее звеньев требовалась особая оперативность в работе по оказанию помощи раненым и эвакуации их из угрожаемых районов. Необходимо было также в крайне ограниченные сроки развернуть медицинскую службу частей и соединений, армий и фронтов по штатам военного времени, наладить четкую работу всех медицинских частей и учреждений.

Положение осложнялось еще и тем, что многие госпитали, медицинские склады и другие медицинские учреждения, в том число и вновь сформированные, были уничтожены, выведены из строя или захвачены противником.

Главное военно-санитарное управление (ГВСУ, начальник генерал-лейтенант медицинской службы Е. И. Смирнов) принимало энергичные меры к восполнению понесенных потерь и к удовлетворению возраставших запросов фронтов в медицинских силах и средствах. Если к началу войны в гарнизонных и эвакуационных госпиталях было развернуто 35 540 коек, то к 1 июля 1941 г. в действующей армии число госпитальных коек было доведено до 122 тыс., а к 1 августа 1942 г. — до 658 тыс.[388]

Однако действующая армия продолжала ощущать острый недостаток в госпиталях, санитарном транспорте, медицинском имуществе. К 16 июля 1941 г. Западный фронт имел всего лишь 17 тыс. коек. К началу Смоленского оборонительного сражения (июль — август 1941 г.) в армиях этого фронта имелось менее одной трети необходимых им медицинских частей и учреждений. В армиях Северо-Западного фронта примерно в тот же период насчитывалось в среднем по 700–800 коек и по 1000[389].

Создавшаяся обстановка в немалой степени объяснялась тем, что значительная часть отмобилизованных лечебных учреждений в это время перебазировалась с запада на восток.

Вследствие эвакуации предприятий химико-фармацевтической промышленности резко уменьшилось или вовсе прекратилось производство, а следовательно, и поступление в войска многих видов медико-санитарного имущества и медикаментов. В начале войны потребность Северо-Западного фронта в палатках дивизионных медицинских пунктов (ДМП) в среднем была удовлетворена только на 20 процентов. Некоторые медико-санитарные учреждения призывали на фронт, не имея в достаточном количестве самого необходимого медицинского имущества.

Не совсем благополучно обстояло дело и с медицинскими кадрами. На Западном фронте на 12 июля 1941 г. имелась лишь половина штатной численности врачей. Исключительно тяжелым было положение с санитарами, санитарами-носильщиками и санитарными инструкторами.

Чтобы исправить положение, ГКО и Главное военно-санитарное управление в течение летне-осенней кампании 1941 г. и зимней кампании 1941/42 г. провели ряд важных организационных мероприятий. Некоторые учреждения, части и органы управления медицинской службы были упразднены, часть их подверглась серьезной реорганизации. Значительно сократились штаты и табели медико-санитарного имущества. Вместо трех типов полевых подвижных госпиталей (корпусные, войсковые и армейские) был создан один, произошло слияние Управления эвакуационного пункта и Управления госпитальной базы фронта. В результате органы управления медицинской службы стали более гибкими, а учреждения — менее громоздкими.

Главное внимание медицинской службы в период вынужденного отхода наших войск сосредоточивалось на обеспечении быстрого выноса и вывоза раненых с поля боя, оказании им квалифицированной медицинской помощи и дальнейшей эвакуации. Центральный Комитет партии и Советское правительство в августе 1941 г. приняли решение о представлении к правительственным наградам военных санитаров и носильщиков за вынос с поля боя раненых с их оружием или ручными пулеметами, расценивая их спасение как проявление высокой воинской доблести.

Летом и осенью 1941 г. на всей территории страны, в городах и рабочих поселках, санаториях и домах отдыха, была создана широкая сеть военных госпиталей, оборудованных необходимой[390].

Государственный Комитет Обороны постановлением от 22 сентября 1941 г. возложил ответственность за медицинское обеспечение раненых на территории страны на Наркомат здравоохранения СССР, а в тыловых районах фронтов и армий — на Главное военно-санитарное управление Советской Армии. Все эвакогоспитали, сформированные в военное время, были переданы в подчинение Наркомздрава СССР, а эвакопункты — Главного военно-санитарного управления Советской Армии. При этом за управлением оставалось право контроля работы эвакогоспиталей Наркомздрава СССР. Было организовано лечение легкораненых непосредственно в тыловых районах дивизий и армий, что позволило резко сократить эвакуацию в глубокий тыл и ускорить возвращение воинов в свои части. В каждой армии были сформированы батальоны выздоравливающих легкораненых воинов (500 человек), а в стрелковой дивизии (при медико-санитарных батальонах) — команды выздоравливающих легкораненых (100 человек), требующих госпитального лечения не свыше 10–12 дней.

В ходе оборонительного сражения и контрнаступления советских войск под Москвой в октябре 1941 г. — январе 1942 г. медицинская служба приобрела исключительно ценный опыт, успешно использованный в последующем при организации и осуществлении медицинского обеспечения войск фронтов в крупных наступательных операциях второго и третьего периодов войны.

Деятельность медицинской службы в битве под Москвой протекала в своеобразных условиях. Тяжелые сдерживающие оборонительные бои, отход на новые рубежи обусловили большие санитарные потери; фронты имели относительно небольшую глубину армейских и фронтовых тыловых районов, ограниченное количество

Сложное положение создалось в медицинской службе Западного фронта, которая потеряла много сил и средств и к началу оборонительного сражения под Москвой была укомплектована медицинскими частями и учреждениями далеко не полностью. Недоставало коек в госпиталях, санитарно-эвакуационного транспорта. На 2 ноября 1941 г. в 5-й армии Западного фронта насчитывалось всего четыре полевых госпиталя на 800 коек, в 16-й армии — два госпиталя на 400 коек и в 33-й армии — три госпиталя на 600 коек. Остальные армии этого фронта были укомплектованы госпиталями несколько лучше. Войсковая медицинская служба делала все возможное, чтобы обеспечить своевременный розыск, сбор и вынос раненых с поля боя. Ранняя суровая зима обострила проблему обогрева раненых на путях эвакуации. В условиях бездорожья и глубокого снежного покрова малочисленный автосанитарный транспорт не справлялся с эвакуацией раненых. Срочно сформированные вначале на Западном, а затем и на других фронтах конно-санитарные роты помогли решить этот вопрос.

Особенно большая нагрузка легла на медико-санитарные батальоны. В дни напряженных оборонительных боев в дивизионные медицинские пункты (ДМП) поступало до 500–600 раненых. Ввиду этого пришлось пойти на сокращение объема хирургической помощи. В отдельных медсанбатах оперировалось только 12–14 процентов раненых, требовавших хирургического вмешательства. После оказания квалифицированной помощи раненым на этих пунктах они эвакуировались в медицинские учреждения армий и фронтов.

Учитывая малочисленность армейских сил и средств и сложность обстановки, руководство медицинской службы Западного фронта перенесло центр тяжести лечебно-эвакуационных мероприятий на фронтовые госпитали. Они были выдвинуты в армейские тыловые районы и принимали основной поток раненых непосредственно из войск (ДМП). Основная часть лечебных учреждений первого эшелона фронтовой госпитальной базы развернулась в Москве и ее пригородах, что несколько облегчало положение. Второй эшелон этой базы находился в городах, расположенных северо-восточнее и восточнее столицы.

На протяжении всего оборонительного сражения под Москвой, осуществляя эвакуацию и лечение раненых, медицинская служба Центра, фронтов и армий в то же время наращивала силы и средства, готовила их к медицинскому обеспечению войск в ходе контрнаступления. К началу декабря 1941 г. заметно улучшилась обеспеченность армий и фронтов госпиталями и другими медицинскими учреждениями. В армиях Западного фронта уже имелось в среднем по 12 тыс. госпитальных коек, а во фронте — около 71 тыс.

С началом контрнаступления под Москвой медицинская служба Западного, Калининского и других фронтов основное внимание сосредоточила на осуществлении бесперебойной эвакуации раненых из войск в армейские и фронтовые лечебные учреждения. В первые же дни наступления загруженность армейских госпиталей в несколько раз превысила штатные возможности. Органы медицинской службы Западного и других фронтов прибегали к эффективному маневру силами и средствами, имевшимися в их распоряжении. Эвакуировав раненых из части медицинских учреждений госпитальной базы фронтов в глубь страны, они выдвинули их в армейские тыловые районы. На Западном фронте до конца контрнаступления на главных операционных направлениях были перемещены за наступающими армиями и развернуты три полевых эвакуационных пункта с их лечебно-эвакуационными учреждениями. Значительная часть госпиталей фронта развернулась в Москве. Четкая организация сортировки и распределения раненых по соответствующим лечебным учреждениям позволила эффективно использовать имеющиеся госпитальные силы и средства, хорошо поставить лечебную работу. Второй эшелон госпитальной базы Западного фронта размещался в Иванове, Владимире, Муроме, Сасово. Увеличение его коечной емкости позволило переключить сюда значительный поток раненых из армий, создать условия для разгрузки госпиталей первого эшелона госпитальной базы фронта и последующего маневра фронтовыми госпиталями.

Опыт организации медицинского обеспечения войск в битве под Москвой, особенно в период контрнаступления, показал исключительную важность рационального и эффективного использования имеющихся сил и средств, осуществления смелого маневра ими, тесного взаимодействия армейского и фронтового звеньев медицинской службы. Стало очевидным также и огромное значение подвижности, маневренности частей и учреждений медицинской службы, способности безотрывно продвигаться за наступающими войсками в условиях значительных санитарных потерь. Этих качеств медицинской службе фронтов, армий и соединений в то время еще недоставало.

Кроме того, в ходе контрнаступления под Москвой выявилось и решающее значение для успешной организации и осуществления медицинского обеспечения наличия в любой, даже самой напряженной обстановке во фронтах резерва сил и средств медицинской службы.

К началу второго периода Великой Отечественной войны медицинская служба накопила значительный опыт. В проведении лечебно-эвакуационных мероприятий утверждались единые принципы, работа медицинских частей и учреждений строилась более четко, организованно, эффективно. Этому способствовало укрепление медицинской службы, расширение коечной емкости лечебных учреждений, более целесообразное распределение коечной[391].

Изменилось и соотношение госпитальных средств различного назначения. На 1 августа 1941 г. основная часть коечной емкости (68,1 процента) была сосредоточена в глубоком тылу, 22,8 процента ее находилось во фронтовом тылу и лишь 9,1 процента — в армейском тылу[392]. К началу 1942 г. положение почти не изменилось. Это вызывало большие трудности в организации и осуществлении медицинского обеспечения, резко сокращало возможности армейского звена медицинской службы, вынуждало эвакуировать большое количество раненых и больных в глубинные районы страны. Если в первые месяцы войны сложившееся положение в какой-то мере отвечало условиям боевой обстановки, то в последующем, со стабилизацией стратегической обороны наших войск и проведением крупных наступательных операций, оно лишь создавало трудности в медицинском обеспечении войск фронтов. Были приняты меры к перемещению основной части коечной сети во фронтовые и армейские тыловые районы. В сентябре 1942 г. число госпитальных коек в глубоком тылу составило 48,3 процента, во фронтах — 35,3 и в армиях — 16,4 процента общей коечной емкости, а к январю 1943 г. — соответственно 44,9 и 27,5 процента[393].

Не менее важным мероприятием явилось значительное повышение обеспеченности медицинской службы действующей армии полевыми подвижными госпиталями. На 1 января 1942 г. количество коек в полевых подвижных госпиталях составляло всего лишь 9,1 процента общей коечной емкости госпитальных баз фронтов и армий. Во втором периоде войны количество этих коек значительно возросло и на 1 января 1943 г. составило 27,6 процента[394].

Значительно улучшилась укомплектованность медицинских частей и учреждений действующей армии медицинскими кадрами. По состоянию на 1 мая 1943 г. медицинская служба фронтов, армий, соединений и частей была укомплектована врачами на 92 процента, фельдшерами — на 92,9 процента. Улучшилась обеспеченность действующей армии и врачами-специалистами[395]. Все это позволило внести серьезные изменения в организацию лечебно-эвакуационных мероприятий, улучшить работу лечебных учреждений, более целесообразно решать многие вопросы медицинского обеспечения войск фронтов в ходе проводимых операций. Это проявилось прежде всего в повышении роли армейских и фронтовых[396]. Рост коечной сети в действующей армии, укрепление госпиталями различного профиля госпитальных баз армий и фронтов, особенно действующих на важнейших оперативно-стратегических направлениях, создавали более благоприятные условия для успешного осуществления лечебно-эвакуационных мероприятий, чем в первом периоде войны.

Исключительно важное значение для повышения качества работы медицинской службы и улучшения результатов лечения раненых и больных имело и то обстоятельство, что в этот период была успешно решена, по существу впервые в истории отечественной военной медицины, проблема организации и осуществления специализированной медицинской помощи. Оказание специализированной медицинской помощи раненым и больным в лечебных учреждениях армейских и фронтовых госпитальных баз регламентировалось системой этапного лечения с эвакуацией по назначению и являлось одной из важнейших ее особенностей. Однако в первые годы войны реализовать это положение не удалось. И хотя элементы специализации лечебных учреждений фронтовых госпитальных баз (и в меньшей степени армейских) отмечались на ряде фронтов еще в 1941 г., тяжелое положение с коечной емкостью, нехватка медицинских кадров, прежде всего врачей-специалистов, необходимого инструментария, оснащения и другие обстоятельства не позволяли развернуть специализированную медицинскую помощь в необходимом объеме. Она осуществлялась в этот период лишь в лечебных учреждениях глубокого тыла.

Во втором периоде войны благодаря всесторонней помощи, оказываемой медицинской службе Коммунистической партией, Советским правительством, Ставкой Верховного Главнокомандования и командованием Тыла Советской Армии, были созданы соответствующие материальные и организационные предпосылки для широкого развертывания специализированной медицинской помощи раненым и больным, начиная с лечебных учреждений[397].

Наряду с улучшением качества работы лечебных учреждений армейских и фронтовых госпитальных баз возросшая эффективность лечения раненых и больных была обусловлена также значительным повышением уровня работы войскового звена медицинской службы, более четкой организацией и осуществлением выноса и вывоза раненых с поля боя и расширением активности хирургической работы на дивизионных медицинских пунктах. Во втором периоде войны дивизионные медицинские пункты стали центром квалифицированной хирургической помощи раненым в войсковом тылу. Если в первый год войны, в обстановке вынужденного отхода наших войск и усиленной эвакуации раненых в глубокий тыл, хирургическая помощь на дивизионных медицинских пунктах составляла в среднем 26,7 процента поступивших раненых, то в последующие годы положение существенно изменилось. Хирургическая помощь на дивизионных медицинских пунктах в период уничтожения окруженной группировки немецко-фашистских войск под Сталинградом составляла 42,8 процента, во время Курской битвы — 48,7, в Белорусской операции — 62,1 процента[398]. Высокие показатели оказания квалифицированной медицинской помощи на этих пунктах отмечались и в последующих наступательных операциях.

На ДМП осуществлялась основная масса первичных хирургических обработок ран. Там же производились и серьезные хирургические вмешательства по поводу проникающих ранений[399]. Не случайно дивизионные медицинские пункты получили название «главной операционной».

Следует подчеркнуть, что хирургическая активность на дивизионных медицинских пунктах способствовала приближению хирургической помощи к раненому, возможно раннему выполнению необходимых операций. Выполнение основного объема первичных хирургических обработок и оперативных вмешательств на ДМП позволило сосредоточить усилия лечебных учреждений госпитальных баз армий и фронтов на оказании специализированной медицинской помощи раненым, на выполнении сложных операций, требующих участия высококвалифицированных врачей-специалистов, соответствующего оснащения и условий.

Во втором периоде войны важное значение приобрело внедрение в практику медицинского обеспечения войск действующей армии и работы медицинских учреждений в глубине территории страны эффективных методов лечения раненых и больных, позволяющих добиваться наилучших результатов в возможно более короткие сроки. Предупреждение различных осложнений, снижение продолжительности лечения означало быстрый возврат в строй многих сотен воинов.

Изучением опыта работы лечебных учреждений, анализом исходов лечения, поиском новых эффективных методов хирургического лечения ранений и их осложнений занимались ведущие ученые нашей страны. Для разработки действенных средств борьбы с шоком — тяжелейшим осложнением огнестрельных ранений — по инициативе Н. Н. Бурденко были созданы специальные врачебные бригады, в состав которых входили опытные специалисты. Эти бригады выезжали в действующую армию, на передовые этапы медицинской эвакуации и там испытывали новые методы лечения, определяли наиболее эффективные и надежные средства. Полученный опыт обобщался и становился достоянием всего медицинского состава. Методические письма, специальные указания Главного военно-санитарного управления и главных специалистов разъясняли порядок применения новых методов и средств лечения, помогали войсковым врачам быстрее освоить их.

Настойчиво решалась во втором периоде войны еще одна исключительно важная задача — внедрение в медицинское обеспечение войск фронтов, в работу всех лечебных учреждений единых принципов оказания медицинской помощи и лечения раненых и больных. Призыв в Вооруженные Силы большого числа гражданских

В условиях мирного времени, в гражданских лечебных учреждениях, где больной, как правило, лечится до конечного исхода, такой подход вполне правомерен, так как он положительно сказывается на состоянии здоровья больного. В условиях военного времени, когда каждый раненый и больной вынужден проходить значительное число этапов медицинской эвакуации, а мероприятия, проводившиеся на каждом из них, последовательно дополнялись и расширялись, отсутствие единого метода лечения, единого подхода к ранению или заболеванию могло быть чревато самыми тяжелыми последствиями. Наиболее отчетливо необходимость такой единой врачебной тактики проявилась в отношении к наложению первичного шва на огнестрельную рану. Призванные в армию гражданские врачи, привыкшие к работе в мирных условиях, поначалу стремились после хирургической обработки зашивать рану наглухо, надеясь на быстрое и гладкое заживание. Однако после такой обработки на последующие этапы раненые поступали с явлениями воспаления. Врачи были вынуждены снова снимать швы и бороться с развившимися осложнениями. Вот почему вопросы применения единых преемственных, наиболее эффективных методов лечения, позволявших превратить весь лечебно-эвакуационный процесс в единое неразрывное целое, всегда находились в центре внимания руководства медицинской службы Советской Армии.

В декабре 1942 г. начальником Главного военно-санитарного управления была дана директива всем начальникам санитарных управлений фронтов, в которой говорилось: «Имею сведения, что главные хирурги фронтов применяют методы лечения раненых, которые не предусмотрены нашими указаниями. Предлагаю: 1) запретить отсебятину в военно-полевой хирургии; 2) всякое нововведение должно проводиться только с разрешения Главвоенсанупра».

Главное военно-санитарное управление настойчиво и последовательно внедряло в практику деятельности медицинской службы единое понимание принципов медицинского обеспечения войск и методов оказания квалифицированной и специализированной медицинской помощи и лечения раненых и больных. Оно принимало энергичные меры по внедрению научно обоснованных методов лечения раненых и больных в тыловых районах армий и фронтов, а также в глубине страны. Центральные органы военно-медицинской службы издавали большое количество директив, руководств, служебных писем, имевших важное значение для улучшения медицинского обеспечения войск действующей армии. Большую организационную и методическую работу проводили на

Исключительно важной в этом отношении была роль ученого медицинского совета при начальнике Главного военно-санитарного управления, в состав которого входили видные ученые-медики нашей страны. За годы войны было созвано несколько пленумов ученого медицинского совета, на которых обсуждались важнейшие вопросы организации медицинского обеспечения войск фронтов, анализировались итоги деятельности медицинской службы армии и флота, рассматривались методы лечения различных ранений и заболеваний. В их работе большое внимание уделялось обобщению, утверждению и внедрению в практику медицинского обеспечения войск единых принципов и методов работы медицинской службы действующей армии и глубокого тыла.

Материалы пленумов ученого медицинского совета, как правило, становились своего рода программой совершенствования медицинского обеспечения войск фронтов и сил флотов, неуклонного повышения уровня лечебной работы. В них содержались научно обоснованные рекомендации, основывающиеся на опыте и возможностях медицинской науки и практики. Об актуальности вопросов, выносившихся на обсуждение этих пленумов, свидетельствует уже одно их перечисление. Так, на VI пленум ученого медицинского совета, состоявшийся в августе 1942 г., были вынесены вопросы диагностики и лечения шока, организации неврологической помощи раненым с огнестрельными повреждениями периферической нервной системы, лечения нарушений общего питания и авитаминозов и другие проблемы. В апреле 1943 г. VII пленум ученого медицинского совета обсудил вопросы восстановительной хирургии, огнестрельных ранений суставов, ампутации, вторичного шва, вопросы военно-полевой терапии и, в частности, диагностики и лечения нефритов военного времени и пневмоний у раненых. С докладами по указанным проблемам выступали ведущие специалисты и руководители военно-медицинской службы Советской Армии Е. И. Смирнов, Н. Н. Бурденко, С. С. Гирголав, М. С. Вовси, П. И. Егоров и другие.

В результате принятых мер качество лечебной работы в медицинских учреждениях действующей армии и в глубине страны постоянно повышалось. Серьезные успехи были достигнуты в лечении таких тяжелых осложнений, как шок и анаэробная инфекция. Широкое развитие получило переливание крови раненым. Как известно, основной причиной гибели раненых при всех ранениях, кроме черепных, в годы войны являлись шок и потеря крови. По данным специальных разработок, шок в сочетании с потерей крови и в изолированном виде отмечался у погибших при проникающих ранениях груди в 68,4 процента, живота — в 42,3[400]. Широко развернувшееся в стране донорство позволило снабжать медицинскую службу консервированной кровью в достаточном количестве. Только в 1942 г. в действующую армию было отправлено 140 тыс. литров консервированной крови, а в 1943 г. — 250 тыс. литров[401].

Успешно осуществлялось также лечение больных солдат и офицеров. Перед военными терапевтами встала задача разработки системы профилактики и лечения заболеваний, связанных со специфическими условиями ведения войны, с географическими особенностями театров военных действий. В трудной обстановке оборонительных операций, таких, как защита блокированного Ленинграда, оборона Севастополя и Одессы, получили распространение болезни нарушения питания, авитаминозы и другие. Терапевты в содружестве с гигиенистами разработали целый комплекс мероприятий, направленных на предупреждение заболеваний личного состава войск действующей армии и сил флота. Несмотря на исключительно тяжелые условия, оказание медицинской помощи и лечение больных было организовано на должном уровне. Терапевты сыграли важную роль в организации лечения раненых в послеоперационный период. Тщательный анализ причин и характера осложнений, возникающих после операций по поводу ранений груди, живота, конечностей, позволил выработать ряд мер по их предупреждению. Наиболее важное место занимало предупреждение и лечение пневмонии — частого осложнения огнестрельных ранений.

Во втором периоде войны медицинская служба решала серьезные задачи санитарно-гигиенического и противоэпидемического обеспечения войск. Санитарно-эпидемическое состояние действующей армии в этот период ухудшилось. На ряде фронтов отмечалось повышение заболеваемости дизентерией, сыпным и брюшным тифом. На Западном и Донском фронтах возникла серьезная вспышка туляремии. Опасным для войск являлось состояние освобожденных от фашистской оккупации районов советской территории. Чрезвычайно тяжелые жилищно-бытовые условия, в которых находилось местное население, голод, отсутствие медицинской помощи приводили к широкому распространению инфекционных болезней. Возникла угроза заноса этих болезней в войска.

Медицинская служба выполнила в этот период и в последующие годы огромный объем работы в этой области. Проводились массовые профилактические прививки среди личного состава войск, осуществлялся строгий контроль за водоснабжением, исключались контакты личного состава с населением в неблагополучных в санитарно-гигиеническом и эпидемическом отношении районах. Широкие оздоровительные мероприятия проводились среди местного населения. Так, в 1943 г. силами и средствами медицинской службы фронтов и армий было подвергнуто санитарной обработке только в эпидемических очагах более 1,5 млн. человек гражданского населения и продезинфицировано 1,7 млн. комплектов одежды[402]. Благодаря четкой организации и успешному проведению широкого комплекса противоэпидемических мероприятий войска действующей армии были ограждены от распространения инфекционных болезней и возникновения массовых эпидемий.

Медицинская служба действующей армии оказала огромную помощь гражданскому здравоохранению, помогая восстановить на освобождаемых территориях систему медицинского обслуживания населения. Этой стороне деятельности военно-медицинской службы уделялось огромное внимание и в последующие годы войны, особенно в период изгнания немецко-фашистских войск с советской земли и освобождения порабощенных фашистской Германией народов европейских государств. Помимо обширной противоэпидемической работы в войсках больших усилий требовало оказание медицинской помощи гражданскому населению. В январе — марте 1944 г. только госпитали 1-го Белорусского фронта приняли на лечение свыше 10 тыс. больных сыпным тифом.

В ходе операций второго периода войны медицинской службе пришлось столкнуться с рядом особенностей и серьезных трудностей. Во время контрнаступления под Сталинградом лечебно-эвакуационное обеспечение войск осуществлялось крайне ограниченными силами и средствами. Ввиду этого лечебные учреждения госпитальных баз армий и фронтов были заполнены ранеными и больными на 80–90 процентов. Между тем резервными средствами медицинская служба не располагала. Для приема раненых из войск армейские и фронтовые госпитали развертывались на 150–200 процентов сверх штатной емкости. Вследствие большого удаления армейских и фронтовых госпитальных баз от линии фронта, недостатка санитарного автотранспорта серьезные трудности возникли при организации и осуществлении эвакуации раненых и больных. Но относительно невысокий уровень санитарных потерь, сравнительно небольшая глубина наступления позволили обеспечить эвакуацию и лечение раненых имеющимися силами и средствами.

На основе опыта, приобретенного в Сталинградской битве, в ходе контрнаступления под Курском был осуществлен смелый и эффективный маневр силами и средствами медицинской службы. Приближение первого эшелона госпитальной базы Центрального фронта к армиям позволило сохранить госпитальные базы армий для медицинского обеспечения в наиболее напряженный период наступательных действий. Развертывание первых эшелонов фронтовых госпитальных баз в армейских тыловых районах в последующих наступательных операциях стало эффективным и распространенным видом маневра силами и средствами медицинской службы, создавшим условия для оптимального использования армейских лечебных учреждений в ходе наступления.

В битве под Курском только в лечебных учреждениях Брянского фронта было произведено 67 073 оперативных вмешательства, 15 634 переливания крови, свыше 90 тыс. иммобилизаций[403]. Медицинская служба этого же фронта возвратила в строй к концу операции около 34 тыс. раненых и больных[404].

Большую роль сыграли госпитали для легкораненых (ГЛР), которые были официально введены в штат армий и фронтов в конце 1941 — начале 1942 г. В одном только 2603-м госпитале за шесть месяцев 1943 г. было излечено и возвращено в строй 7840 воинов[405].

В завершающем периоде войны, в ходе осуществления таких крупных наступательных операций, как Корсунь-Шевченковская, Белорусская, Львовско-Сандомирская, Ясско-Кишиневская, Восточно-Прусская, Висло-Одерская, Берлинская, от медицинской службы требовалась исключительно напряженная работа, широкое применение новых форм и методов организации и осуществления медицинского обеспечения. Решающими условиями успеха медицинского обеспечения войск фронтов в этот период стали способность органов управления медицинской службы фронтов и армий осуществлять быструю перегруппировку своих сил и средств в целях обеспечения стремительно наступающих войск, умение сосредоточить основные усилия службы на направлении главных ударов, своевременно осуществить необходимый маневр силами и средствами в ходе развития операций.

Решительность целей в наступательных операциях, участие в них огромных масс живой силы, боевой техники и вооружения предопределяли напряженность и ожесточенность боевых действий, а следовательно, и большие санитарные потери. Медицинское обеспечение войск, участвующих в этих операциях, требовало решения исключительно сложных и трудных задач по немедленному выносу (вывозу) раненых с поля боя, своевременному[406]. Такие сроки обеспечивали своевременное оказание раненым необходимой медицинской помощи.

В третьем периоде войны медицинская служба располагала гораздо большими силами и средствами, чем в первом и во втором периодах. Значительно возросла ее коечная емкость. Увеличилось количество полевых подвижных госпиталей в армиях и во фронтах. Более совершенной стала организационно-штатная структура всех звеньев службы, улучшились оснащенность медицинских частей и учреждений техническими средствами, обеспечение медикаментами и медицинским имуществом.

К началу операций завершающего периода войны органам управления медицинской службы удавалось создать достаточно мощную группировку лечебных учреждений в составе госпитальных баз армий и фронтов. Тем не менее в периоды наиболее напряженных боевых действий, особенно на направлениях главных ударов, армейские и фронтовые госпитали работали со значительной перегрузкой. Но в целом обеспеченность оперативных объединений госпитальными койками была вполне удовлетворительной. В Берлинской наступательной операции только в лечебных учреждениях 1-го Украинского фронта насчитывалось 141,6 тыс. коек, в том числе свыше 60 тыс. в армиях[407].

Для того чтобы квалифицированная медицинская помощь была максимально приближена к наступавшим войскам, — а этот принцип был в работе медицинской службы ведущим на протяжении всей войны, — медицинские части и учреждения должны были в условиях высоких темпов наступления войск неоднократно перемещаться в ходе операции, продвигаться за наступающими соединениями. Особенно частыми были перемещения полковых и дивизионных медицинских пунктов. В осуществлении такого рода маневра медицинскими силами и средствами был накоплен уже достаточный опыт. Широко использовался резерв медицинских частей и учреждений, созданный военно-санитарными управлениями фронтов в период подготовки и в ходе операций.

Однако следует отмстить, что в наступательных операциях завершающего периода войны медицинская служба нередко с большим трудом справлялась с задачами быстрой перегруппировки госпиталей и других медицинских учреждений на большие[408]. Наряду с этим заметно улучшилась организация специализированной медицинской помощи. В лечебных учреждениях армейских и фронтовых госпитальных баз она оказывалась в ранние сроки, что повышало ее эффективность и обеспечивало высокие результаты лечения. Значительно повысилась ее дифференциация. В госпитальных базах армий специализированная медицинская помощь оказывалась раненым и больным по 10–12, в госпитальных базах фронта — по 20–24 профилям.

Повысились квалификация и практический опыт всего медицинского состава, его подготовленность к работе в трудных условиях обстановки, умение успешно решать сложные масштабные задачи организации и осуществления медицинского обеспечения крупных наступательных операций.

Четкая и эффективная организация работы медицинской службы в годы Великой Отечественной войны позволила достичь высоких результатов в лечении раненых и больных. Медицинская служба 1-го Украинского фронта, например, только за первое полугодие 1944 г. возвратила в строй свыше 286 тыс. раненых и больных воинов. Этого личного состава было достаточно для укомплектования почти 50 дивизий того времени. Медицинская служба 2-го Украинского фронта за последние два года войны вернула в войска 1 055 тыс. воинов[409].

Военно-медицинская служба возвратила в строй за годы минувшей войны 72,3 процента раненых и 90,6 процента больных. На протяжении всей войны личный состав Советских Вооруженных Сил был надежно защищен от массовых эпидемий — неизбежного и страшного спутника прошлых войн. Столь высоких результатов в медицинском обеспечении войск действующей армии не удавалось достичь ни одной армии капиталистических стран как в ходе второй мировой войны, так и в предыдущих войнах.

В сложных и трудных условиях приходилось действовать военным медикам — на переднем крае под огнем противника, в партизанских отрядах, в осажденных городах, в штурмовых группах и десантных отрядах, на Крайнем Севере, в горах Кавказа и на Карпатах, в лесисто-болотистой и пустынной местности. И всюду военные медики умело и самоотверженно выполняли свой благородный и гуманный долг. Множество примеров высокого мужества и героизма, проявленного военными медиками, хранит история Великой Отечественной войны.

В бою под селом Вербовье Запорожской области санинструктор 907-го стрелкового полка 244-й стрелковой дивизии В. Гнаровская, защищая раненых, ожидавших эвакуации в тыл, от прорвавшихся фашистов, подорвала связкой гранат вражеский танк и ценой своей жизни спасла раненых. Ей посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

При форсировании Керченского пролива и захвате плацдарма на Керченском полуострове в числе первых высадился на побережье в районе Эльтигена старшина медицинской службы С. Абдуллаев. Под сильным огнем противника он оказывал медицинскую помощь раненым и выносил их в укрытие. Защищая раненых от наседавшего врага, в рукопашной схватке уничтожил пять фашистов, но и сам был тяжело ранен. Старшине медицинской службы С. Абдуллаеву присвоено звание Героя Советского Союза. Летом 1944 г. он погиб смертью храбрых.

Полным кавалером ордена Славы стал санитарный инструктор танковой части В. Гапонов. Особое мужество и бесстрашие проявил Гапонов при форсировании Вислы. Он вытащил из горящих танков 27 раненых, вынес их с поля боя и оказал первую медицинскую помощь. Подобных примеров можно привести очень много.

Массовый героизм военных медиков, их самоотверженный труд был высоко оценен Коммунистической партией и Советским правительством. 44 медицинских работника удостоены звания Героя Советского Союза, более 115 тыс. награждены орденами и медалями, из них орденом Ленина — 285 человек.

Успешно справиться со сложными и трудными проблемами организации и осуществления медицинского обеспечения войск действующей армии в годы Великой Отечественной войны удалось прежде всего благодаря тому, что военно-медицинская служба

Успешные результаты деятельности военно-медицинской службы в годы войны были обеспечены также и тем, что она располагала опытными, высокоподготовленными, беззаветно преданными Коммунистической партии и социалистической Родине медицинскими кадрами. В действующей армии, на многочисленных фронтах вместе с рядовыми врачами работали крупнейшие ученые, известные всей стране специалисты. Среди личного состава военно-медицинской службы в годы войны было 4 академика, 22 заслуженных деятеля наук, 275 профессоров, 308 докторов наук, 558 доцентов и 2000 кандидатов наук[410]. Высокой профессиональной подготовкой отличались также войсковые врачи и специалисты лечебных учреждений. Большую роль в подготовке военно-медицинских кадров в предвоенные годы и в годы войны сыграла Военно-медицинская академия имени С. М. Кирова и другие учебные заведения.

Талантливыми, умелыми руководителями медицинской службы и организаторами медицинского обеспечения войск действующей армии проявили себя в годы войны многие офицеры и генералы медицинской службы, возглавлявшие деятельность личного состава органов управления, медицинских частей и учреждений. Им принадлежит немалая заслуга в эффективной организации и успешном осуществлении медицинского обеспечения войск фронтов в ряде крупных оборонительных и особенно наступательных операций советских войск. Не случайно многие из этих генералов и офицеров были награждены полководческими орденами, в том числе М. Н. Ахутин, А. Я. Барабанов, Е. И. Смирнов, Н. Н. Еланский и другие. Н. Н. Бурденко, Ю. Ю. Джанелидзе, Л. А. Орбели было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Военно-медицинская служба в годы войны в своей повседневной деятельности опиралась на всемерную помощь и поддержку Центрального Комитета Коммунистической партии, Государственного[411].

В годы Великой Отечественной войны личный состав медицинской службы успешно справился со своими задачами, внес достойный вклад в дело победы над врагом. Он приобрел бесценный опыт организации и осуществления медицинского обеспечения войск действующей армии.

ГЛАВА VIII

ВЕТЕРИНАРНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Роль и значение ветеринарной службы в годы войны определялись наличием большого количества конского состава в Советской Армии, численность которого достигала 2 млн. голов, необходимостью сохранения его боеспособности. Главными задачами службы были: ветеринарное обеспечение конского состава и ветеринарный надзор за довольствием личного состава войск продуктами животного происхождения.

Об объеме ветеринарного надзора за довольствием личного состава войск продуктами животного происхождения можно судить хотя бы по тому, что только один фронт за месяц войны потреблял на мясо до 60 тыс. голов крупного рогатого скота[412]. На каждой бойне, мясокомбинате, базе, с которых поступало мясо для снабжения войск, дежурили войсковые ветеринарные врачи. Они отвечали за ветеринарно-санитарную доброкачественность и кондиционность поставляемых войскам продуктов животного происхождения и обязаны были принимать меры к устранению недочетов в ветеринарно-санитарном состоянии предприятий, нарушений технологических процессов и предубойного содержания животных. Ветеринарная служба осуществляла также контроль за мясом и другими продуктами животного происхождения на складах воинских частей, за убоем продовольственных животных, проводила ветеринарно-санитарную экспертизу туш и органов этих животных. Благодаря квалифицированному выполнению ветеринарного надзора за довольствием личного состава войск продуктами животного происхождения заболеваний, связанных с употреблением в пищу недоброкачественных продуктов, в действующей армии не было.

Войсковая ветеринарная служба проводила также мероприятия по периодическому обследованию, переучету приписного конского

Кроме армейских лошадей ветеринарному обслуживанию подлежали десятки тысяч служебных собак, сотни тысяч голов животных продовольственных гуртов и подсобных хозяйств. Одновременно с этим ветеринарная служба осуществляла подготовку и усовершенствование военных ветеринарных врачей и фельдшеров, ковочных инструкторов и кузнецов, разрабатывала научные проблемы организации ветеринарного обеспечения войск действующей армии и ветеринарного законодательства, создавала запасы ветеринарного имущества, снабжала ими войска, совместно с гражданской ветеринарией заботилась об улучшении эпизоотического состояния страны, вела борьбу с инфекционными болезнями животных в войсках.

Общее руководство ветеринарной службой осуществляло Ветеринарное управление Советской Армии, возглавляемое генерал-лейтенантом ветеринарной службы В. М. Лекаревым. Военным комиссаром управления был В. И. Карпов.

Военно-Морской Флот, Пограничные и Внутренние войска НКВД СССР имели свою самостоятельную ветеринарную службу со всеми учреждениями, но руководствовались при этом единым военно-ветеринарным законодательством Советской Армии.

До организации самостоятельных органов управления тылом ветеринарная служба Советской Армии подчинялась: в центре — непосредственно Наркому обороны СССР, а в объединениях, соединениях и частях — их командующим (командирам). С образованием органов управления тылом ветеринарная служба в центре, фронтах, армиях и соединениях вошла в подчинение соответствующих начальников тыла, а в полках — осталась в подчинении командиров полков.

Во фронтах и армиях имелись военно-ветеринарные отделы.

Руководство ветеринарной службой фронтов осуществляли генералы С. Л. Аличкин, И. Д. Быстрой, П. Г. Галушко, Л. С. Гоберман, П. А. Ковалев, А. П. Корниенко, Е. И. Кузнецов, Ю. А. Лянда, И. В. Новиков, А. А. Островский, А. А. Петуховский, А. М. Пенионжко, И. И. Ребров, П. И. Светлов, Н. М. Шпайер и другие.

С началом войны одновременно с развертыванием ветеринарных учреждений фронтов и армий ветеринарная служба проводила обследование и обработку лошадей, поступающих из народного хозяйства по мобилизации. В первые месяцы войны было принято и обработано более 600 тыс. лошадей. Кроме того, она осуществляла лечебно-эвакуационное и ветеринарно-санитарное обеспечение войск действующей армии. Особую сложность с началом и в ходе войны представляло ветеринарное обеспечение формируемых кавалерийских соединений, нуждавшихся в значительном количестве лошадей соответствующих категорий.

В начальный период войны, в тяжелых условиях подвижной[413].

Несмотря на тяжелую обстановку, для предупреждения заболеваний животных, особенно заразными болезнями, личный состав ветеринарной службы стремился повседневно проводить профилактические мероприятия: регулярно осматривал животных, контролировал выполнение правил кормления, водопоя и использования, проводил периодические обследования на заразные болезни, ветеринарно-санитарную обработку, газоокуривание, своевременно изолировал больных и подозрительных на заболевание животных. Врачи и фельдшеры проводили широкую разъяснительную работу среди личного состава по сбережению лошадей, осуществляли разведку ветеринарного благополучия местности и др. Планы ветеринарно-профилактических мероприятий утверждались командирами частей, а в армиях и фронтах — начальниками тыла, а нередко и военными советами.

В результате проведения мер профилактики в войсках действующей армии заразные болезни лошадей и других животных, используемых войсками, не получали значительного распространения: в первый год войны они составили 6,6 процента списочного состава, во второй — 8, в третий — 4,08 и в четвертый — 2,97 процента[414]. Этим успехам ветеринарная служба обязана организаторскому таланту, глубоким знаниям и самоотверженной работе мощного отряда специалистов-эпизоотологов фронтов, армий, военных округов, которыми руководил главный эпизоотолог Советской

Наряду с профилактикой заболеваний животных в действующей армии большой удельный вес занимала лечебно-эвакуационная работа. В ветеринарных лазаретах соединений, армий и фронтов лечилось в первый год войны 46,9 процента, во второй — 47,9, в третий — 44,3 и в четвертый — 27,37 процента списочного состава лошадей. Первое место в общей заболеваемости лошадей занимал боевой травматизм — от 46,8 до 70,3 процента лечившихся в войсковых, армейских и фронтовых лазаретах[415]. Введение в ходе войны должности главного ветеринарного хирурга Советской Армии, которую занимали Г. В. Дегтярев и И. Д. Медведев, а также ветеринарных хирургов фронтов и армий во многом способствовало повышению эффективности лечения хирургических больных и раненых животных.

Особый интерес представляют данные боевого травматизма лошадей от отдельных видов огня в процентах, показанные в табл. 26[416].

Таблица 26

Вид огня

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Авиационный

76

7

5,9

Артиллерийский и минометный

20

84

85,1

Ружейно-пулеметный

4

9

9

Это соотношение боевого травматизма лошадей в различных операциях Великой Отечественной войны колебалось в значительных пределах.

Большую роль в восстановлении здоровья лошадей и возвращении их в строй играли ветеринарные терапевты. Достигнутая высокая лечебная эффективность, подтверждающая преимущества организационных форм и методов лечебно-профилактической работы советской военной ветеринарии, в значительной мере объясняется тем, что у руководства терапевтической службы фронтов и армий стояли опытные специалисты, возглавляемые главным ветеринарным терапевтом Советской Армии П. С. Поповым.

Основными принципами организации и осуществления лечебно-эвакуационного обеспечения войск фронтов являлось оказание немедленной первой помощи раненым лошадям и своевременная

Первая ветеринарная помощь раненым и больным лошадям оказывалась в полковых ветеринарных лазаретах, развертывавшихся обычно в районе полковых складов. Здесь оставались лишь легко раненные и больные лошади, нуждающиеся в лечении не более 7 суток; остальных раненых и больных лошадей направляли в дивизионные ветеринарные лазареты (ДВЛ). В последних проводили лечебную сортировку и оказывали квалифицированную ветеринарную помощь животным, а нуждающихся в лечении более 15 суток эвакуировали в армейские ветеринарные лазареты (АВЛ). Эвакуация из полковых ветеринарных лазаретов осуществлялась их силами и средствами. Иногда она проводилась с помощью дивизионных ветеринарных лазаретов. Эвакуация раненых и больных лошадей в армейские и фронтовые ветеринарные лазареты проводилась эвакуационными ветеринарными лазаретами (ЭВЛ), имевшими автомобильный транспорт. Однако вследствие недостатка транспортных средств 48–55 процентов раненых и больных животных эвакуировалось походным порядком.

Через армейские ветеринарные лазареты за время войны прошло более 680 тыс. лошадей со сроками лечения до 30 суток при коэффициенте выздоравливаемости до 0,94[417]. Лечение в этих лазаретах проводилось в специализированных отделениях: хирургическом, терапевтическом и инфекционном. Армия обычно имела один-два АВЛ, размещенных на удалении 50–70 км от переднего края, вблизи станций снабжения или на узлах грунтовых дорог. Каждый АВЛ был рассчитан на 200 лошадей. Он имел свой транспорт (автомобильный и конный) и подразделения обслуживания. АВЛ служили также и учебной базой усовершенствования ветеринарных врачей и ветеринарных фельдшеров. За время войны в АВЛ проведено 333 учебных сбора ветеринарных врачей по вопросам хирургии, 426 — по заразным болезням и 351 — по терапии.

Фронтовые ветеринарные лазареты (ФВЛ) служили конечным этапом эвакуации раненых и больных животных. Срок лечения в них не ограничивался. Фронтовой ветеринарный лазарет был рассчитан на 300 лошадей. При необходимости его штат дополнялся личным составом и соответствующими средствами. За время войны во фронтовых ветеринарных лазаретах находилось на излечении более 300 тыс. лошадей. При ФВЛ содержались школы младших ветеринарных фельдшеров и ковочных кузнецов. Размещались фронтовые ветеринарные лазареты в тыловом районе

В начале войны господство в воздухе авиации противника приводило к высоким потерям в конском составе, тем более что войска еще не научились надежно защищать животных от бомбовых ударов и артиллерийского огня противника. Личный состав ветеринарной службы делал все от него зависящее, чтобы защитить и сберечь боевых и транспортных лошадей от поражения огнем противника. В битве под Москвой в 1-м и 2-м гвардейских корпусах генералов П. А. Белова и Л. М. Доватора благодаря настойчивости корпусных ветеринарных врачей М. А. Загороднюка и А. К. Пенякова регулярно принимались меры по маскировке и рассредоточению больших контингентов конского состава в районах сосредоточения и дневок, умело использовались защитные свойства местности, своевременно оборудовались укрытия, что во многом способствовало сохранению конского состава от ударов противника.

В организации ветеринарного обеспечения ударных группировок войск фронтов, участвующих в крупных операциях Великой Отечественной войны, были свои особенности, которые определялись характером операций, временем года, наличием крупных водных преград, условиями местности, эпизоотическим состоянием территории, наличием сил и средств службы и др. Все эти факторы учитывались при планировании, организации и осуществлении ветеринарного обеспечения.

В наступательных операциях осенью 1943 г. по освобождению Левобережной Украины конский состав войск 1-го и 2-го Украинских фронтов был сильно измотан тяжелыми дорожными условиями, чрезмерной эксплуатацией и недостатком фуража. Местных запасов кормов не было, а подвоз их был затруднен из-за большой загруженности железнодорожного транспорта. В результате этого истощенность лошадей достигала в отдельных частях 8 процентов их численного состава. Эти обстоятельства потребовали от ветеринарной службы проведения чрезвычайных мер, направленных на сохранение конского состава и его работоспособности. Особое внимание было уделено разработке и внедрению в практику методов подготовки и скармливания соломы, силоса, веточного корма и др. Наряду с этим создавались специальные пункты лечения и подкормки истощенных лошадей, организация которых отвлекла значительные силы и средства ветеринарной службы.

Опыт форсирования крупных рек показал, что боевые потери конского состава от артиллерийско-минометного огня противника особенно велики при захвате плацдармов на противоположном берегу

В операциях второго и третьего периодов войны, когда конский состав нес повышенную нагрузку (форсирование крупных рек, бои в горах, в весеннюю и осеннюю распутицу), оправдала себя практика организации ветеринарных контрольно-пропускных постов (ВКПП). В их задачу входила проверка на путях движения состояния упитанности и ковки лошадей, исправности упряжки и амуниции, правильности ее подгонки, закрепления лошадей за повозочными. Эти посты задерживали больных и истощенных лошадей и после оказания им первой ветеринарной помощи направляли в ветеринарные лазареты. Они помогли предотвратить гибель многих тысяч лошадей, особенно истощенных, позволили ветеринарной службе своевременно контролировать и принимать меры по устранению нарушений правил сбережения животных. Такие посты развертывались при форсировании Десны, Днепра, Березины, Немана, Западного Буга, Припяти и других.

Характерными особенностями организации ветеринарного обеспечения войск отличалась Белорусская наступательная операция. Большая глубина операции (550–600 км) и высокие темпы наступления (25–30 км в сутки) потребовали особого внимания к подготовке конского состава, тем более что в составе фронтов активно действовали пять кавалерийских корпусов.

По инициативе ветеринарной службы в подготовительный период, в войсках фронтовыми и армейскими комиссиями были проведены смотры боевого коня. Всесторонняя подготовка лошадей, конского снаряжения, колесного транспорта к смотрам способствовала повышению боевой готовности частей и соединений, время смотров проводилась массовая ветеринарно-просветительная

Эпизоотическое и ветеринарно-санитарное состояние частей и соединений в этот период было устойчивым и благополучным по заразным болезням животных. Однако территория в полосах предстоящих действий оперативных объединений зачастую была неблагополучна по сибирской язве, сапу, инфекционному энцефаломиелиту лошадей и другим заразным болезням, общим человеку и животным, что потребовало проведения профилактических и оздоровительных мероприятий, а также усиления ветеринарно-санитарного надзора за довольствием войск продуктами животного происхождения. Так, в 1-м Прибалтийском фронте постановлением Военного совета были организованы за счет армейских и фронтовых ветеринарных лазаретов шесть противоэпизоотических отрядов, которые провели оздоровительные мероприятия в районах размещения войск.

При подготовке и в ходе операции особое внимание обращалось на изучение ветеринарно-санитарного состояния войск противника и временно оккупированной им территории. В процессе ветеринарной разведки наиболее ценные данные об эпизоотической обстановке сообщали партизаны и ветеринарные специалисты, работавшие в данной местности.

Потери в конском составе в войсках фронтов в Белорусской наступательной операции были неравномерны по ее периодам. В первый период операции они составили значительный процент в основном от воздействия авиации противника, а при форсировании рек — от артиллерийско-минометного огня. На втором этапе операции активность авиации противника снизилась, заметно уменьшились и потери конского состава. В целом же боевые потери лошадей в этой операции составили: от воздействия авиации противника — 55–65 процентов, от артиллерийско-минометного огня — 30–38 и от оружейно-пулеметного — 5–7 процентов общих потерь фронтов[418]. Уменьшение общих потерь лошадей в Белорусской наступательной операции в значительной степени было обеспечено надежным их укрытием. Но там, где мерами защиты лошадей пренебрегали, потери их резко возрастали. В одной из стрелковых дивизий за 50 минут бомбежки авиацией противника было убито более 20 процентов списочного состава лошадей.

Для лечебно-эвакуационного обеспечения конского состава каждый фронт, участвующий в операции, имел три-пять фронтовых ветеринарных лазаретов, один-два армейских ветеринарных и эвакуационных ветеринарных лазарета, за исключением 1-го Прибалтийского фронта, где армейских ветеринарных лазаретов фронтового подчинения не было. Примерно половина армий имели по два ABЛ и два ЭВЛ, треть армий — по два АВЛ и один ЭВЛ, остальные — по одному АВЛ и одному-два ЭВЛ. Количество ветеринарных лазаретов определялось степенью насыщенности частей и соединений лошадьми.

К началу Белорусской наступательной операции ветеринарные лазареты были максимально приближены к войскам. По мере наступления войск фронтов на путях эвакуации организовывались пункты сбора больных и раненых лошадей. Стрелковым корпусам, не имевшим своих ветеринарных лазаретов, придавались эвакоприемники, создаваемые за счет ЭВЛ и АВЛ армий. В состав эвакоприемника входили ветеринарный врач, младший ветеринарный фельдшер, девять солдат, автомашина, пароконная повозка с лошадьми. Раненых и больных лошадей они отправляли в ЭВЛ, а в отдельных случаях — в АВЛ.

В ходе операции было захвачено много трофейных лошадей. Их обработкой и освоением пришлось заниматься ветеринарным лазаретам всех звеньев. Здоровых трофейных лошадей сводили в дивизионные пункты при втором эшелоне дивизии и в армейские пункты при запасных армейских полках, больных лошадей направляли в АВЛ.

Высокий темп наступления войск фронтов потребовал частой передислокации ветеринарных лазаретов. Продвигаясь вперед, они оставляли лечившихся лошадей на месте с группой обслуживания до подхода ветеринарных лазаретов, еще не загруженных ранеными и больными лошадьми. Примерно 80 процентов раненых и больных лошадей эвакуировалось походным порядком.

К началу операции ветеринарные учреждения частей и соединений были обеспечены ветеринарным имуществом в размере месячной потребности, а армейские склады имели двухмесячный запас. В ходе операции доставку имущества в части из ветеринарных складов производили летучки, выделенные складами.

В ходе Берлинской наступательной операции в войсках 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов, несмотря на чрезвычайно возросшую моторизацию и механизацию войск, использовалось до 500 тыс. лошадей. Численность лечебно-эвакуационных средств ветеринарной службы фронтов продолжала оставаться

Перед началом операции из-за растяжки коммуникаций расстояние между армейскими и фронтовыми этапами эвакуации было очень большим. Потребовались значительные усилия ветеринарной службы, чтобы подтянуть часть фронтовых ветеринарных лазаретов ближе к войскам. Основной особенностью организации и осуществления ветеринарного обеспечения войск фронтов, участвующих в Берлинской наступательной операции, как и в других крупных наступательных операциях завершающего периода войны, являлось освоение огромного количества трофейных лошадей, а также бесхозных продовольственных животных, брошенных населением в ходе отступления немецко-фашистских войск. Сбор трофейных лошадей и бесхозных животных производился ветеринарными лазаретами войскового и армейского тыла, а также командами, созданными военными комендатурами в крупных населенных пунктах. Использование трофейных лошадей и бесхозных продовольственных животных допускалось только после их карантинирования и тщательного обследования, в особенности на сап, бруцеллез, туберкулез и др. Для ветеринарной обработки трофейных лошадей были созданы специальные ветеринарные лазареты (ТВЛ), куда трофейные лошади поступали со сборных пунктов. Для их обслуживания привлекалось местное население и использовались местные запасы фуража.

Необходимость выделения сил и средств для сбора, содержания и обработки трофейных лошадей и продовольственных животных за счет ветеринарных лазаретов вызвала их перегрузку, снизила маневренность, усложнила проведение профилактических мероприятий и резко увеличила в них численность раненых и больных лошадей. Между тем на территории фашистской Германии были сильно распространены чесотка, инфекционная анемия лошадей, ящур, бруцеллез и туберкулез крупного рогатого скота. Ветеринарной службе пришлось усилить проведение противоэпизоотических мероприятий в своих войсках и с особым вниманием отнестись к осуществлению ветеринарно-санитарного надзора за довольствием личного состава войск мясными и молочными продуктами. Во избежание использования больных животных на мясо убой их в войсковых частях, где отсутствовал ветеринарный состав, запрещался.

Ветеринарное обеспечение заготовок продовольственных животных из местных ресурсов, проводимых полевыми конторами «Заготскот» Наркомата молочной и мясной промышленности СССР, осуществлялось ветеринарной службой фронтов, которые выделяли для этих целей ветеринарных врачей. Строгое осуществление ветеринарно-санитарного надзора за довольствием личного состава войск позволило избежать появления заразных заболеваний и пищевых отравлений личного состава.

Потери в конском составе в ходе Берлинской операции, равно как и в других наступательных операциях 1945 г., были минимальными. Это объясняется безраздельным господством в воздухе нашей авиации, переходом конноартиллерийских частей на мехтягу, насыщенностью войск танками и артиллерией, возросшим мастерством и опытом личного состава войск и ветеринарной службы по защите лошадей от боевых поражений. Несмотря на отвлечение значительных сил и средств ветеринарной службы армий и фронтов на ветеринарное обслуживание трофейных и бесхозных продовольственных животных, лечебно-эвакуационная работа велась в полном объеме, с большой эффективностью. Выздоравливаемость животных достигала 90 процентов раненых и больных. Такой высокий процент зависел от большого опыта, накопленного личным составом ветеринарной службы за время войны, возросших организаторских способностей ее начальствующего состава, использования эффективных лечебных средств и ряда других факторов. Высокой оперативностью отличалась ветеринарная служба 1-го Белорусского фронта, начальник которой генерал-лейтенант ветеринарной службы Н. М. Шпайер за умелую организацию и осуществление ветеринарного обеспечения войск в ряде наступательных операций, в том числе и Берлинской, наряду с другими орденами был награжден орденом Богдана Хмельницкого. Под его руководством и непосредственном участии ветеринарной службой фронта было издано пять сборников научно-практических работ ветеринарного состава, где всесторонне освещался опыт лечебно-эвакуационной, профилактической и противоэпизоотической работы. Такие же сборники были изданы ветеринарной службой других фронтов. Кроме того, Ветеринарное управление Советской Армии разработало и издало во время войны пять сборников, десятки монографий, инструкций, руководств, справочников, сыгравших важную роль в повышении квалификации личного состава ветеринарной службы, в распространении передового опыта организации и осуществления ветеринарного обеспечения войск в ходе проводимых операций.

Наряду с обобщением и распространением положительного опыта велась большая работа по повышению квалификации ветеринарного состава. Основной формой подготовки и переподготовки личного состава ветеринарной службы в годы войны были краткосрочные сборы с практическим обучением. В течение четырех лет войны в 1400 центральных, фронтовых, армейских и окружных сборах ветеринарного состава участвовало свыше 20 тыс. человек. В военное время были разработаны новые, более прогрессивные и эффективные методы и способы проведения профилактических и противоэпизоотических мероприятий в войсках действующей армии.

Широкое применение во всех армиях нашли нештатные ветеринарно-контрольные пункты, группы усиления хирургической помощи. Использование их существенно влияло на повышение[419].

В связи с решением Советского правительства об отгоне трофейных животных в Советский Союз ветеринарная служба проделала огромную работу по предотвращению возможности заноса заразных болезней на нашу территорию, перегону, кормлению, водопою и лечению продовольственного скота.

Помимо неоднократных клинических осмотров трофейных лошадей проводились тщательные исследования их на сап и другие заразные болезни. Многие лошади подковывались, при необходимости окуривались в газокамерах. Что касается крупного рогатого скота, то он также тщательно обследовался на бруцеллез и туберкулез. Всему поголовью была сделана прививка против сибирской язвы. Животным, находившимся в гуртах угрожаемых по ящуру, были сделаны прививки.

Ветеринарное обслуживание трофейных животных на трассах перегона осуществлялось военно-ветеринарными специалистами совместно с гражданской ветеринарной службой.

В результате работы, проделанной ветеринарной службой, трофейные животные прибыли на нашу территорию в основном благополучными по заразным болезням. Потери их на трассах перегона составили не более процента всего поголовья.

Весь личный состав ветеринарной службы Советской Армии в годы Великой Отечественной войны проделал большую работу по всестороннему ветеринарному обеспечению войск действующей армии. Успешное ветеринарное обеспечение войск фронтов подтвердило правильность разработанных в довоенный период принципов.

Профилактические и противоэпизоотические мероприятия, проведенные ветеринарной службой в войсках фронтов, обеспечили работоспособность конского состава и эпизоотическое благополучие войск действующей армии на всех этапах Великой Отечественной войны. Особо важное значение имел ветеринарный контроль за довольствием личного состава войск продуктами животного происхождения. Ветеринарно-санитарный контроль приобрел еще большее значение в последние годы войны, так как снабжение действующей армии мясом и молочными продуктами стало осуществляться в основном за счет местных заготовок и трофейных животных. Объем работы по ветеринарно-санитарной экспертизе продуктов резко возрос после переноса боевых действий на территорию иностранных государств. В связи с широким распространением среди местных животных заразных заболеваний браковка субпродуктов на отдельных фронтах достигала 80 процентов.

Благодаря успешному проведению ветеринарно-санитарного надзора за довольствием личного состава войск действующей армии он обеспечивался доброкачественным продовольствием и был предохранен от массовых вспышек токсикоинфекций, связанных с употреблением в пищу недоброкачественных продуктов животного происхождения. Напряженной деятельностью военно-ветеринарной службы было предупреждено также распространение заразных заболеваний среди животных.

Ветеринарная служба с честью справилась со сложными и трудными задачами, поставленными перед ней войной. Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили самоотверженный труд личного состава службы. Многие солдаты, сержанты, офицеры и генералы ветеринарной службы были награждены орденами и медалями за доблестный труд в годы Великой Отечественной войны.

ГЛАВА IX

ФИНАНСОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Война потребовала величайшей мобилизации экономики и финансов страны, всех ее материальных ресурсов для обеспечения победы над врагом. Финансовая система Советского государства не только выдержала тяжелые испытания военного времени, но и выявила свои огромные возможности и преимущества перед финансами капиталистических государств. Государственный бюджет являлся тем ее инструментом, который использовался для обеспечения всех нужд военной экономики. В этом централизованном фонде денежных средств Советского государства в мирное время концентрировалась примерно половина, а в военное время значительно большая часть национального дохода страны.

К началу войны государственный бюджет характеризовался устойчивостью. Его доходы и расходы возрастали из года в год, и, как правило, доходы превышали расходы. В годы войны государственный бюджет СССР претерпел существенные изменения. Они коснулись как доходной, так и расходной его части. Некоторые цифры, характеризующие эти изменения, показаны в табл. 27 (в млрд. руб.)[420].

Таблица 27

Годы

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего за 1941–1945 гг.

Доходы

180,2

177,0

165,0

204,4

268,7

302,0

1117,1

Расходы

174,4

191,4

182,8

210,0

264,0

298,6

1146,8

В том числе на оборону

56,8

83,0

108,4

125,0

137,8

128,2

582,4

в % к сумме расходов государственного бюджета

32,6

43,4

59,3

59,5

52,2

42,9

50,8

В 1941 г. текущие доходы бюджета были меньше текущих расходов на 14,4 млрд. руб., в 1942 г. — на 17,8 млрд., в 1943 г. — на 5,6 млрд. Начиная с 1944 г. бюджетный дефицит исчезает. Однако превышение расходов над доходами в первые три года войны потребовало эмиссии для сбалансирования бюджета. Денежное обращение за годы войны выросло в 3,8 раза, при сокращении товарного оборота в 1945 г. по сравнению с 1940 г. — примерно в 3 раза[421].

Для сравнения заметим, что в фашистской Германии с 1939 по май 1945 г. количество денег в обращении выросло в 6 раз, в Италии с декабря 1939 г. по декабрь 1944 г. — в 10 раз, в Японии с декабря 1939 г. по август 1945 г. — в 11 раз[422], в дореволюционной же России за три года первой мировой войны количество денег в обращении увеличилось в 14 раз[423].

Эмиссия денег явилась одним из источников финансирования войны, хотя и незначительным в сравнении с такими, как прибыль и мобилизация средств населения.

В целом за 1941–1945 гг. государственный бюджет получил 545,7 млрд. руб., или 48,9 процента всех государственных доходов только от налога с оборота и отчислений от прибыли. С учетом же других поступлений денежных средств удельный вес поступлений от социалистического хозяйства в доходах государственного бюджета за годы войны составил свыше 70 процентов.

Налоги и сборы с населения до войны составляли в доходах бюджета около 5 процентов, а за 1941–1945 гг. их удельный вес превысил 13 процентов. Общая сумма налогов и сборов с населения за годы войны составила 137,8 млрд. руб.[424], из них 72,1 млрд. по военному налогу[425].

Население Советского государства активно участвовало в финансировании военных расходов своими личными средствами: поступления от государственных займов за годы войны составили 76 млрд. руб. (за все довоенные годы поступило 50 млрд.); четыре денежно-вещевые лотереи, проведенные в 1941–1944 гг., дали бюджету около 12 млрд. руб.; 3 млрд. руб. составили специальные вклады-компенсации за неиспользованные отпуска; 17,8 млрд. руб.[426] было получено от взносов в фонд обороны и в фонд Советской Армии (кроме большого количества драгоценных

Наряду с перечисленными источниками финансирования военных расходов в начале войны большую роль сыграла мобилизация финансовых резервов промышленности, торговли и банков долгосрочных вложений (свыше 20 млрд. руб.)[427].

И наконец, следует отметить роль финансов в осуществлении снижения цен на военную продукцию. Огромный рост производства военной продукции, совершенствование организации и технологии производства, мобилизация внутренних ресурсов промышленности и строжайший режим экономии обеспечили снижение себестоимости сравнимой продукции военной промышленности за годы войны (по 1944 г. включительно) на сумму около 50,3 млрд. руб.[428] Систематическое снижение цен на военную продукцию стало существенным источником финансирования Отечественной войны.

Расходы на оборону по государственному бюджету за 1941–1945 гг. составили 582,4 млрд. руб., или 50,8 процента всей суммы расходов государственного бюджета. Правильное, целесообразное и экономное использование этих огромных ассигнований была призвана осуществить финансовая служба Вооруженных Сил.

Организация, формы и методы работы финансовой службы, сложившиеся к 1941 г., определялись ростом общей численности Вооруженных Сил, усложнением их организации, увеличением количества воинских частей и соединений, усилением технического оснащения Советской Армии и Военно-Морского Флота, изменениями, происходившими в организации их снабжения в годы, предшествовавшие началу Великой Отечественной войны.

Финансовая служба, исторически сложившаяся в недрах органов управления и снабжения Советской Армии и Военно-Морского Флота, по мере централизации и роста расходов на военные нужды приобретала все большее значение и большую самостоятельность.

Уже к 1932 г. осуществляется полное обособление органов финансовой службы, вплоть до воинских частей, от органов снабжения и непосредственное подчинение их командирам воинских частей, соединений и объединений.

В 1940 г. финансовая служба Вооруженных Сил окончательно приобретает ту стройную организационную структуру, с которой она подошла к началу Великой Отечественной войны:

— в центре: финансовое управление при НКО СССР, подчиненное Народному комиссару обороны СССР, являвшемуся главным распорядителем кредитов по смете Наркомата обороны;

— в военных округах — финансовые отделы, подчиненные командующим войсками округов;

— в соединениях (корпусах и дивизиях) — финансовые отделения, подчиненные командирам соединений;

— в воинских частях — финансовые части, подчиненные непосредственно командирам воинских частей.

Финансирование войск (как и их снабжение) производилось по схеме: центр — округ — соединение — воинская часть.

Бюджетными и текущими счетами в органах Государственного банка ведали (по поручению командующих, командиров соединений и воинских частей) только финансовые органы[429].

К этому же времени в финансовом хозяйстве воинских частей была отменена устаревшая система фондов собственных средств[430] — все средства по смете для воинских частей стали средствами целевого назначения, на которые распространялся режим сметно-бюджетного финансирования.

На финансовые отделы был возложен и контроль в отношении довольствуемых ими финансовых органов соединений и воинских частей.

Расширение функций финансовой службы ставило вопрос о подготовке кадров финансовых работников. Эта проблема была решена развертыванием, начиная с 1932 г., курсовой сети в военных округах, созданием в Ярославском военно-хозяйственном училище специальных подразделений, готовящих финансовых работников (1937 г.), а впоследствии (1941 г.) — формированием Военно-финансового училища Советской Армии. Для подготовки руководящего звена финансовой службы был создан военный факультет при Ленинградском финансовом институте (1932–1936), финансовый факультет при Военной академии имени Фрунзе (1934–1936), вошедший впоследствии в состав Военно-хозяйственной академии (1936–1942). Эти военно-учебные заведения подготовили основной костяк кадров финансовой службы.

Сложившаяся организационная структура финансовой службы, как и система планирования и финансирования войск, вполне оправдала себя в годы войны и была легко приспособлена к военным условиям.

Конкретные задачи, решавшиеся финансовой службой на том или ином этапе войны, формы и методы планирования, финансирования

В начальном периоде войны перед финансовой службой Вооруженных Сил возник ряд сложных, требующих немедленного решения проблем. Первоочередной из них было обеспечение денежными средствами воинских частей, убывающих в действующую армию и развертываемых по мобилизации. С объявлением Указа Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации соответствующие учреждения Государственного банка СССР произвели зачисление на текущие счета воинских частей и учреждений сумм, указанных в специальных планах.

Этими планами еще в мирное время предусматривалось обеспечение потребностей Вооруженных Сил, в случае возникновения войны, на первый ее месяц. Одновременно предусматривалось прекращение действия сметы мирного времени и закрытие всех не использованных к началу войны кредитов по этой смете. Далее предполагалось, что в течение месяца будут составлены и утверждены новые сметы Наркомата обороны СССР и Наркомата Военно-Морского Флота СССР, обеспечивающие их потребности на военное время до конца текущего календарного года.

Сложившаяся после 22 июня 1941 г. военная обстановка заставила поступить несколько иначе: после открытия специальных кредитов на расходы военного времени кредиты по текущей смете не были закрыты и смета продолжала действовать. За счет ее округам и фронтам по планам финансирования третьего квартала 1941 г. были переведены кредиты на июль, а также, по их уточненным заявкам, открывались дополнительные кредиты на июнь.

Этим решались вопросы как об обеспечении денежными средствами воинских частей, убывающих на фронт и вновь формируемых, так и о сроке уточнения общей потребности Вооруженных Сил в денежных ресурсах до конца 1941 г. и утверждения новой сметы на этот период. Последнее было особенно важно, поскольку быстро меняющаяся обстановка исключала возможность в месячный срок с достаточной точностью определить потребности Вооруженных Сил в денежных ресурсах на второе полугодие 1941 г. Формально новой сметы как единого документа так и не было создано, хотя ориентировочные подсчеты делались. До конца года действовала смета мирного 1941 г., но ассигнования на третий и четвертый кварталы рассматривались и утверждались исходя из реальных потребностей и особенностей каждого из них, порядком, которым обычно утверждались годовые сметы Наркоматов обороны СССР и Военно-Морского Флота СССР. Ассигнования на расходы Вооруженных Сил в 1941 г. по государственному бюджету, как уже указывалось, составили 70,9 млрд. руб. Общая же сумма расходов Вооруженных Сил в 1941 г. составила

В дальнейшем до конца войны годовые сметы на расходы Вооруженных Сил рассматривались и утверждались порядком и в сроки, мало отличавшиеся от мирного времени. Однако, по существу, эти сметы были ориентировочными — более важное значение в годы войны приобрели квартальные планы финансирования, которые подробно рассматривались и утверждались правительством[431].

Окончательные ассигнования на каждый год войны определялись как сумма ассигнований на четыре квартала.

С началом войны потребовалось произвести некоторые изменения в организации финансового планирования и финансирования войск. Они не затронули основ введенного до войны Положения о финансовом хозяйстве воинской части, соединения и военного округа. Частично они были предусмотрены еще накануне войны Инструкцией о финансировании войсковых частей и учреждений Советской Армии в военное время, а в дальнейшем — вносились по мере накопления финансовой службой опыта финансирования войск в условиях войны. Система финансового планирования и финансирования совершенствовалась на протяжении всей войны.

Эти изменения заключались прежде всего в том, что для всех финансовых органов, от финансового отдела фронта и округа до воинской части, было отменено квартальное планирование. В условиях войны, особенно в начальном ее периоде, быстрая смена обстановки, частые изменения в составе фронтов и армий, переход воинских частей и соединений на финансирование от одного довольствующего финансового органа к другому, новые формирования и переформирования воинских частей делали нереальным планирование их потребностей в денежных средствах на такой относительно длительный отрезок времени, как квартал. Месячное финансовое планирование более соответствовало обстановке[432].

Финансирование Советской Армии начало осуществляться по схеме центр — фронт (округ) — армия — соединение — воинская часть. Появление нового звена — финансового отдела армии — сыграло положительную роль в планомерном обеспечении войск денежными средствами и усилении контроля за их использованием.

Для кассового обслуживания войск действующей армии были созданы полевые органы Государственного банка: в центре (при правлении Государственного банка СССР) — Управление полевыми

Бюджетные счета в полевых органах Госбанка открывались финансовым отделам фронтов, армий и финансовым отделениям соединений. Воинским частям действующей армии счетов в полевых органах Госбанка не открывалось. Денежные средства каждой воинской части отпускались между 1-м и 10-м числами планируемого месяца при личной явке начальника финансовой службы воинской части в довольствующий финорган с требованием на данный месяц[433]. На сумму, причитающуюся воинской части, начальнику финансовой службы выдавался чек, по которому он и получал в находящемся, как правило, здесь же полевом органе Госбанка наличные деньги со счета довольствующего финансового органа. Каждая выдача денег воинской части довольствующим финансовым органом и полевым органом Госбанка фиксировалась в контрольной книжке. Эта книжка, заменявшая денежный аттестат части, а по существу и ее текущий счет, сопровождала воинскую часть при всех ее перемещениях в действующей армии вплоть до расформирования, после чего сдавалась довольствующему финансовому органу. Такой порядок создавал необходимые условия для осуществления действенного предварительного контроля со стороны довольствующего финансового органа, что широко практиковалось финансовой службой во время войны.

Для предупреждения потерь наличных денег в боевой обстановке были установлены жесткие лимиты сумм, разрешаемых к хранению в денежных ящиках воинских частей; лимитировались также остатки кредитов на счетах финансовых отделов фронтов (округов), армий и соединений.

Денежное содержание личного состава было крупнейшим расходом, требовавшим наличных денег — более трех четвертей суммы расходов действующей армии. Между тем вопрос обращения наличных денег уже с первых дней войны привлек к себе пристальное внимание. Сокращения выдачи наличных денег удалось добиться введением в практику работы полевых учреждений Госбанка вкладных операций. Постановлением правительства на них был возложен прием денежных вкладов с выдачей вкладных книжек. Условия вкладов были аналогичны условиям сберегательных касс, а по вкладным книжкам допускалось получение денег в любом филиале Государственного банка. Оформление вкладов было организовано через финорганы воинских частей и осуществлялось[434]

Через финансовые органы воинских частей, путем безналичных расчетов с полевыми почтовыми станциями, были организованы денежные переводы семьям лиц начальствующего состава по их поручениям.

Развитие безналичных операций позволило резко сократить выпуск наличных денег в обращение полевыми учреждениями Госбанка.

По отношению к общим выплатам средств воинскими частями сумма эмиссии составила в мае 1942 г. 34,5 процента, а в 1943 г. достигла 23,3 процента[435].

Нередки были случаи мобилизации личных средств военнослужащих в размерах, позволявших некоторым воинским частям обходиться без получения наличных денег. Отдельные фронты обеспечивали финансирование войск, в ряде случаев без денежной эмиссии. Так, в декабре 1942 г. Южный фронт обошелся без выпуска денег в обращение, а Донской фронт даже изъял из обращения наличность в сумме 3,7 млн. рублей[436]. Это был существенный вклад Вооруженных Сил в дело укрепления денежной системы Советского государства в годы войны.

С переходом советскими войсками в 1944 г. государственной границы перед финансовой службой Вооруженных Сил встала новая задача: финансирование войск в иностранной валюте.

Следует при этом подчеркнуть, что главными источниками содержания советских войск на иностранной территории продолжали оставаться ресурсы Советского государства. Все основные виды материальных средств завозились из Советского Союза в натуре, и оплата их производилась в Советском Союзе за счет ассигнований по государственному бюджету СССР. Что касается использования на содержание Вооруженных Сил СССР материальных и финансовых ресурсов гитлеровской Германии и ее сателлитов, воевавших против СССР, то Советское государство исходило из того принципиального положения, что трудящиеся массы стран, на территорию которых вступали Советские Вооруженные Силы, по возможности не будут нести дополнительного бремени. Советское правительство через военные советы фронтов принимало все меры для того, чтобы в странах, освобожденных Советской Армией от фашизма, заработная плата и другие доходы трудящихся обеспечивались на необходимом уровне, осуществлялось регулирование цен на продовольствие и предметы[437].

Заготовки из местных ресурсов для нужд советских войск допускались в строго ограниченных размерах лишь для текущих надобностей войск, находящихся на данной территории. Это регулировалось и размерами ассигнований соответствующей валюты. В отношении цен на закупаемые товары принимались все меры к сохранению их на уровне, существовавшем до вступления советских войск.

Планирование и финансирование расходов войск, находившихся на иностранной территории, в советской валюте осуществлялось тем же порядком, что и в пределах СССР, с той лишь разницей, что все операции в советской валюте могли производиться только безналично (вклады, переводы). Финансирование в иностранной валюте производилось на основании смет, составляемых финансовыми отделами фронтов, находившихся на иностранной территории, после утверждения этих смет правительством СССР.

Иностранная валюта предназначалась для выплаты полевых денег военнослужащим и суточных денег рабочим и служащим за время пребывания за границей, а также для оплаты продовольствия, некоторых других видов имущества, заготавливаемого из местных ресурсов, и для расчетов с местными организациями за коммунальные и иные услуги.

Установленные правительством нормы выплат иностранной валюты личному составу Вооруженных Сил периодически пересматривались, в зависимости от изменения экономических условий и покупательной способности валют соответствующих стран.

Некоторой стабилизации реальной стоимости выплачивавшегося военнослужащим денежного довольствия немало способствовало развертывание войсковых органов торговли, осуществлявших продажу товаров и оказание различных услуг (пошив и ремонт обмундирования, приготовление пищи, услуги парикмахерских и др.) по твердым ценам.

Изучение экономики, финансовой и кредитной системы, денежного обращения, цен и других конъюнктурных условий стран, на территории которых находились советские войска, стало существенной частью работы органов финансовой службы войск, находившихся за границей, а также Финансового управления НКО СССР.

Источники получения валюты, необходимой для финансирования войск на иностранной территории, были различны. Так, в Германии и Австрии, по соглашению между правительством СССР и правительствами США, Англии и Франции, были выпущены военные марки и военные шиллинги единого образца. В странах, принимавших участие в войне против СССР на стороне фашистской Германии, источники финансирования советских войск определялись соглашениями о перемирии. Правительства этих стран были обязаны выплачивать в национальных валютах денежные суммы, которые могли потребоваться советскому Главнокомандованию для обеспечения текущих потребностей войск. В связи с обесценением национальных валют Румынии и Венгрии для них были выпущены в обращение военные деньги.

В странах, освобожденных от фашистской оккупации и находившихся в союзных отношениях с СССР (Польша, Чехословакия, Югославия), решение вопросов об источниках финансирования, порядке и условиях расчетов с местными фирмами и организациями за поставляемые для нужд войск товары и оказываемые услуги основывалось на специальных соглашениях с правительствами этих стран по экономическим и финансовым вопросам.

После вступления советских войск, в ходе разгрома империалистической Японии, в пределы Маньчжурии, Ляодунского полуострова и Северной Кореи, по договоренности с правительствами Китая и Северной Кореи, для финансирования войск были выпущены денежные знаки, выраженные в маньчжурских юанях (гоби) и корейских иенах.

При занятии населенных пунктов на иностранной территории командиры частей и соединений в целях обеспечения сохранности ценностей немедленно устанавливали охрану обнаруженных банковских учреждений и их хранилищ. В дальнейшем этим учреждениям предоставлялась возможность проводить операции по обслуживанию местного населения и производить необходимые расчеты.

Подробнее следует рассмотреть такие важнейшие участки деятельности финансовой службы Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны, как финансирование заказов вооружения и боевой техники, вопросы денежного довольствия военнослужащих и их пенсионного обеспечения, а также организацию и практику финансового контроля за расходованием государственных средств.

Оплата заказов вооружения, боеприпасов, боевой техники и военного имущества являлась крупнейшим из всех расходов на оборону. Она составляла с незначительными колебаниями по годам около одной трети этих расходов. В сравнении с 1940 г. расходы на оплату заказов вооружения и боевой техники в течение четырех лет возросли втрое, составив (по отношению к 1940 г.)[438].

Основным фактором, определявшим рост расходов на вооружение и боевую технику, являлось увеличение объема поставок. При этом в результате систематического снижения цен на военную продукцию физический объем поставок вооружения и боевой техники возрос в большей степени, чем расходы на их оплату. Общий объем финансирования заказов на вооружение и боевую технику на протяжении всей войны определялся по кварталам. Соответственно на квартал устанавливались и ассигнования по сметам НКО и НК ВМФ каждому управлению-заказчику.

До Великой Отечественной войны все военные поставки производились на основе договоров, заключаемых между поставщиками и заказчиками. Контроль за заключением договоров и выполнением сторонами принятых на себя договорных обязательств был возложен на финансовую службу Вооруженных Сил. Всякого рода нарушения условий поставки поставщиками вызывали претензии заказчиков и их обращение в Госарбитраж, если заказчик отказывался от удовлетворения претензий.

В 1941 г. многие нарушения условий поставки были связаны с войной, и Госарбитраж часто отклонял претензии заказчиков. Так, из общей суммы предъявленных претензий на 83,7 млн. руб. было отклонено претензий на сумму 21,2 млн. Сумма взысканных с поставщиков пени и неустоек составила в 1942 г. 109 млн. руб., в 1943 г. — 65,3 млн. и в 1944 г. — 76,3 млн.[439] В сравнении с общими суммами расходов на оплату заказов вооружения и боевой техники эти суммы невелики, но они свидетельствуют об активном использовании финансовой службой Вооруженных Сил советского рубля в качестве орудия экономического воздействия на поставщиков военной продукции для стимулирования выполнения договорных обязательств.

Хозяйственный договор на протяжении всей войны, несмотря на ряд возникших трудностей, продолжал оставаться основной формой установления экономических связей и отношений между поставщиками и заказчиками. Важную роль играли цены на поставляемую продукцию. Оплата поставок продукции народнохозяйственного значения, необходимой для нужд военного потребления, производилась по оптовым и розничным ценам, в разработке которых военное ведомство участия не принимало. На вооружение и боевую технику оптовые цены устанавливались с участием соответствующих управлений Наркомата обороны СССР и Наркомата Военно-Морского Флота СССР, при активной роли их финансовых органов.

В марте 1942 г. заместитель Председателя СНК СССР А. И. Микоян после ознакомления с состоянием работы по ценам

Перед финансовыми органами Наркомата обороны СССР были поставлены задачи — более глубоко изучать вопросы ценообразования в промышленности, вскрывать резервы возможного снижения цен и повседневно активно участвовать в проектировании и согласовании цен, максимально обеспечивающих интересы государственного бюджета.

Для выполнения этих задач был проведен ряд организационных мероприятий. В апреле 1942 г. в составе Финансового управления НКО СССР создается отдел цен и калькуляции; были расширены и укреплены калькуляционные органы в управлениях Наркомата обороны СССР, введены должности инженеров-калькуляторов в аппарат военных представительств в промышленных предприятиях.

Весь этот аппарат должен был вести постоянную работу по изучению издержек производства на военную продукцию, анализировать плановые и отчетные данные, характеризующие себестоимость предметов военных поставок и готовить обоснованные предложения по пересмотру и снижению цен[440].

Созданный аппарат в годы войны вполне себя оправдал: уже в 1942 г. от снижения цен на поставленную в течение года продукцию в сравнении с ценами 1941 г. была получена экономия свыше 9,5 млрд. руб.[441] О динамике снижения оптовых цен (в тыс. руб. за штуку) на отдельные предметы вооружения дает представление табл. 28[442].

Таблица 28

Вооружение

Годы

1941

1942

1943

1914

Самолет Ил-4

800

468

380

380

Самолет Ли-2

650

510

424

424

Самолет Пе-2

420

353

265

265

Танк КВ

635

295

225

—

Танк Т-34

269,5

193

135

135

Танк Т-34-85

—

—

164

164

122-мм гаубица М-30

94

39

35

35

Пистолет-пулемет ППШ

0,5

0,4

0,14

0,148

7,62-мм винтовка

0,163

0,12

0,1

0,1

Общая сумма экономии, полученной от снижения цен на заказы вооружения и боевой техники за годы войны, составила 50,3 млрд. руб. Такая экономия была равна издержкам ведения войны в течение 138 дней[443].

Экономия достигалась не только за счет снижения цен, но и за счет рационального использования ресурсов, получаемых Вооруженными Силами по плану заказов вооружения и боевой техники. Так, например, стоимость собранных и возвращенных промышленности стреляных орудийных гильз за один только 1943 год[444].

За годы войны на проведении этого мероприятия страна сэкономила несколько миллиардов рублей и сотни тысяч тонн остродефицитных материалов. За сбор и возврат стреляных гильз и спецукупорки правительством была установлена выплата премий.

Денежное довольствие и пенсионное обеспечение военнослужащих различны по источникам, формам и методам финансирования. Однако их тесно связывает то обстоятельство, что в них зримо выражается забота партии и правительства о воинах Советской Армии и их семьях.

Это особенно ярко проявилось в годы Великой Отечественной войны.

Система денежного довольствия военнослужащих Советской Армии и Военно-Морского Флота, сложившаяся к началу войны, не в полной мере отражала условия несения службы военнослужащими в военное время. Поэтому с первых же дней войны потребовали решения новые вопросы, связанные с обеспечением больших масс военнослужащих, призванных из запаса по мобилизации, с обеспечением раненых и больных, семей военнослужащих, с введением новых видов денежного довольствия в условиях действующей армии.

Выплату денежного довольствия всему личному составу Советской Армии было решено производить по нормам мирного времени, в соответствии с занимаемыми штатными должностями. При

Сверхсрочнослужащим, состоявшим в кадрах к моменту начала войны, назначенным на должности по штатам военного времени, денежное содержание выплачивалось по этим должностям, но не ниже окладов, которые они получали к моменту назначения. Зачисление на сверхсрочную службу во время войны было отменено.

На военное время правительством было установлено два дополнительных вида денежного довольствия военнослужащим: единовременное пособие и полевые деньги.

Единовременное пособие было введено взамен отменявшегося на время войны подъемного пособия для всего начальствующего состава кадра и запаса и для сверхсрочнослужащих при убытии их в действующую армию. Пособие, в размере месячного основного оклада по занимаемой штатной должности, выдавалось один раз за время войны.

Полевые деньги представляли собой ежемесячную надбавку военнослужащим действующей армии.

В течение всей войны система денежного довольствия военнослужащих совершенствовалась в направлении стимулирования роста воинского мастерства и боевой деятельности военнослужащих. Так, всему начальствующему составу гвардейских частей была установлена выплата полуторных, а бойцам — двойных окладов денежного содержания. По мере роста значения в боевых действиях отдельных родов войск или военных специальностей вносились изменения в оклады денежного содержания и вводились новые виды денежного довольствия. Этих изменений было много главным образом в 1942 и 1943 гг.

О характере и направлении подобных изменений говорит их краткий перечень: повышенные оклады были установлены в гвардейских минометных частях, в истребительно-противотанковых артиллерийских полках, дивизионах и батареях, в ударных армиях, в частях воздушно-десантных войск, летно-подъемному и инженерно-техническому составу авиации дальнего действия, среднему командному составу пулеметных частей и подразделений, снайперам, пулеметчикам, экипажам танков, личному составу подразделений противотанковых ружей и истребительно-противотанковой артиллерии; для повышения мастерства водителей танков, от искусства которых зависел успех танкового боя, была введена классность с выплатой дополнительного вознаграждения.

Ту же основную цель — стимулировать максимально эффективное использование вооружения и боевой техники — преследовал и ряд добавочных видов денежного довольствия, введенных во время войны. В их числе следует назвать денежное вознаграждение за сбитые самолеты противника, за успешные штурмовые действия по войскам противника, за уничтожение самолетов на аэродромах противника, за подбитые танки противника и другие.

Простое перечисление элементов, из которых слагалась система денежного довольствия военнослужащих в годы войны, и особенно в действующей армии, говорит о ее сложности и о высоких требованиях, которые она предъявляла как к подготовке и квалификации кадров военно-финансовых работников, так и к организации повседневной помощи им и контроля за их деятельностью.

Большого и пристального внимания финансовой службы потребовало обеспечение денежным довольствием раненых и больных военнослужащих. По эвакуации из действующей армии за ними сохранялись оклады по последней должности впредь до нового назначения или увольнения из Вооруженных Сил. Система денежных аттестатов — бесспорных документов, устанавливающих право военнослужащих на получение денежного довольствия за определенный срок и в определенных размерах, в данном случае себя не вполне оправдала, так как нередко военнослужащие эвакуировались с поля боя без аттестатов, а последующее получение их лечебными заведениями было крайне затруднительным.

В отношении раненых и больных военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава, прибывших в госпитали на излечение без аттестатов, пришлось пойти на выплату денежного содержания на основании документов, косвенно подтверждающих их штатные должности (например, по красноармейским книжкам). Прибывшие без всяких документов обеспечивались денежным содержанием в размере оклада рядового пехоты первого года службы, то есть по минимальному окладу. Разумеется, такие расчеты не могли быть точными, но более удовлетворительного решения вопроса обеспечения раненых и больных военнослужащих срочной службы при отсутствии у них денежных аттестатов так до конца войны и не было найдено.

В таком же положении в начале войны оказались раненые и больные лица начальствующего состава. Однако здесь быстро была найдена форма, полностью исчерпавшая вопрос: с 1 мая 1942 г. для военнослужащих начальствующего состава и сверхсрочнослужащих взамен аттестата была введена расчетная книжка, существующая и поныне. Затруднения в удовлетворении положенным денежным довольствием могли возникать лишь при утере расчетной книжки, но это было уже не правилом, а исключением.

Для обеспечения семей лиц начальствующего состава, убывающих в действующую армию, была установлена обязательная выдача военнослужащими членам своих семей аттестатов на часть денежного содержания, которое выплачивалось районными военкоматами по месту жительства семьи.

В начале войны многие семьи военнослужащих, эвакуировавшихся из приграничных районов, оказались в крайне тяжелом материальном положении. По пути следования эшелонов им оказывалась материальная помощь в виде единовременных пособий, но они могли служить лишь временной поддержкой.

С июля 1941 г. приказом Народного комиссара обороны СССР семьям военнослужащих, не получившим денежных аттестатов, была разрешена выплата авансов в военкоматах по месту жительства впредь до выяснения судьбы военнослужащего, но не более, чем в течение трех месяцев. Впоследствии выплата этих авансов, получивших название возвратных пособий, была продлена до конца войны.

В тех случаях, когда военнослужащий не знал местонахождения семьи, денежный аттестат для нее высылался воинской частью в адрес Финансового управления НКО СССР. Туда же стекались по линии военных комиссариатов сведения о прибывших к месту эвакуации семьях военнослужащих.

В Финансовом управлении НКО СССР была создана специальная картотека учета семей военнослужащих, аккумулировавшая эти два потока сведений. Она сыграла чрезвычайно важную роль: с ее помощью были установлены за период войны адреса и высланы семьям (в военкоматы) 71 750 аттестатов, по запросам военнослужащих о местожительстве семей было сообщено свыше 174 тыс. адресов.

По мере поступления в военные комиссариаты денежных аттестатов или сведений о судьбе военнослужащих с семьями, получавшими возвратные пособия, производился перерасчет, и суммы выданных пособий удерживались из денежного содержания военнослужащего или пенсии, назначенной семье.

В целом порядок обеспечения во время войны семей лиц начальствующего состава и сверхсрочнослужащих себя оправдал.

Пенсионное обеспечение военнослужащих, как и денежное довольствие, развивалось и совершенствовалось в процессе строительства Вооруженных Сил нашей страны вместе с ростом общественного производства и национального дохода. Накануне войны было принято постановление правительства о пенсиях и пособиях лицам высшего, старшего и среднего начальствующего состава, лицам младшего начальствующего состава сверхсрочной службы, специалистам рядового состава сверхсрочной службы и их семьям. Это постановление, обеспечивая повышение материального благосостояния военнослужащих и их семей, сыграло большую роль в дальнейшем развитии пенсионного законодательства.

28 июня 1944 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление о материально-бытовом обеспечении генералов, адмиралов и старшего офицерского состава Вооруженных Сил, имевших срок выслуги 25 и более лет, зачисленных в запас или уволенных в отставку по болезни и по возрасту. Этим категориям военнослужащих были установлены повышенные пенсии, которые исчислялись из штатного оклада содержания по последней должности с учетом процентной надбавки за выслугу лет. Кроме того, этим военнослужащим при увольнении из кадров выдавалось единовременное пособие.

Большое значение имело постановление правительства о единовременных пособиях женам генералов и старших офицеров, умерших, погибших в боях и пропавших на фронте без вести, и о предоставлении ряда льгот семьям этих лиц.

В годы Великой Отечественной войны много внимания было уделено также совершенствованию форм и методов пенсионной работы.

Оформление материала для назначения пенсии в условиях войны — работа сложная и трудоемкая. Достаточно сказать, что численность пенсионеров, обеспечиваемых Наркоматом обороны СССР, возросла за годы войны в 18 раз, а государственные расходы на выплату пенсий (с учетом повышения их размеров) увеличились в 1945 г. по сравнению с 1940 г. в 96 раз. Кроме выплаты пенсий в годы войны ежегодно выплачивалось семьям погибших военнослужащих 100–120 млн. руб. в виде единовременного пособия[445]. Поэтому в мае 1942 г. вопросы пенсионного обеспечения из Главного управления кадров НКО СССР были переданы в ведение Финансового управления НКО, а оформление документов на назначение пенсий было возложено на райвоенкоматы.

Назначение пенсий семьям военнослужащих производилось областными (краевыми, республиканскими) военкоматами[446] на основании получаемых райвоенкоматами извещений воинских частей о гибели военнослужащего. Извещения на погибших военнослужащих при отсутствии адреса семьи пересылались в Финансовое управление НКО СССР. Здесь производился розыск по картотеке централизованного учета семей военнослужащих, и извещение направлялось по месту жительства семьи, где ей назначались положенные пенсия и пособие. Таким путем с 1942 по 1946 г. были назначены пенсии и выданы пособия 54 393 семьям[447].

Не менее важное значение имели вопросы социального обеспечения рядового и младшего начальствующего состава срочной службы, их семей, инвалидов Великой Отечественной войны. К подготовке мероприятий этого плана, проводившихся по решениям партии и правительства, как правило, привлекалась финансовая служба Вооруженных Сил, но практическое проведение их в жизнь возлагалось на Советы депутатов трудящихся и органы социального обеспечения.

Осуществлявшаяся финансовой службой Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны пенсионная работа, как и работа с денежными аттестатами, выдаваемыми начальствующим составом своим семьям, имела не только финансовое, но и большое политическое значение. «Вовремя проявленная забота о семьях воинов повышает морально-политический уровень бойцов и офицеров и укрепляет мощь Советской Армии», — указывалось в постановлении ЦК ВКП(б) от 22 января 1943 г. «Об улучшении работы по обеспечению семей военнослужащих». «Забота о семьях военнослужащих является половиной нашей заботы о Советской Армии», — подчеркивал Центральный Комитет ВКП(б),

Этими указаниями партии неизменно руководствовалась финансовая служба Вооруженных Сил, добиваясь постоянного улучшения своей работы, направленной на обеспечение семей военнослужащих.

В период войны большое внимание уделялось деятельности финансового контроля. В самом начале войны контрольно-ревизионный аппарат финансовой службы широко использовался для организации и налаживания хозяйства во вновь сформированных финансовых органах фронтов, армий, соединений и воинских частей. Первостепенное значение при этом придавалось инструктированию и обучению новых финансовых работников, призванных из запаса. Естественно, что при этом в первые два-три месяца войны ревизионная работа несколько сузилась. Довольствующие финансовые органы действующей армии начали осуществлять регулярные ревизии финансово-хозяйственной деятельности воинских частей и учреждений с сентября 1941 г. В первую очередь они занялись обревизованном хозяйства вновь сформированных воинских частей, начальники финансовой службы которых не имели еще необходимой подготовки и практического опыта работы в армии.

Условия финансового контроля в действующей армии определялись большой подвижностью войск, изменением структуры расходов воинских частей, частыми изменениями законодательства, определяющего нормы и порядок выплаты денежного довольствия военнослужащим, особенностями кассового обслуживания войск через полевые органы Госбанка. Эти условия требовали усиления предварительного контроля всех расходов войск, в особенности на денежное довольствие, усовершенствования методов документальных ревизий и проверок.

Возникновению некоторых форм предварительного контроля способствовала организация финансирования воинских частей действующей армии, при которой начальники финансовой службы воинских частей должны были ежемесячно являться в довольствующие финансовые органы с требованиями на отпуск денежных средств и другими необходимыми документами. Такие регулярные контакты руководящего состава довольствующих финансовых органов с низовыми финансовыми работниками были использованы для совершенствования знаний и опыта последних. В то же время возникли условия для осуществления предварительного контроля предстоящих расходов, предупреждения различных ошибок и незаконных расходов. Именно так возникли предварительные проверки раздаточных ведомостей на выплату денежного довольствия, которые предъявлялись начальниками финансовой службы воинских частей. Эта форма предварительного контроля с марта 1942 г. стала обязательной для всей армии.

Разумеется, предварительная проверка раздаточных ведомостей не исключала полностью возможных переплат, недоплат и других нарушений, поскольку одновременно с ведомостями не могли быть предъявлены все документы, послужившие основанием для их составления. Это было задачей последующего контроля, документальных ревизий финансового хозяйства каждой воинской части. Ревизии вскрывали такие нарушения, однако соотношение вскрытых и предупрежденных нарушений говорит о действенности найденной формы контроля: если в течение 1942 г. ревизиями только в действующей армии было выявлено переплат денежного довольствия на сумму 27,5 млн. руб., а предупреждено лишь на 6,9 млн. руб., то в 1945 г. переплаты, выявленные ревизиями, составили 11,4 млн. руб., а предупрежденные — 13,2 млн. руб.[448]

Этим не исчерпывалось значение предварительных проверок раздаточных ведомостей. Они явились для финансовых органов средством борьбы с содержанием сверхштатных и незаконно прикомандированных военнослужащих, наличие которых обнаруживалось при проверке ведомостей.

Однако основной формой контроля оставалась документальная финансовая ревизия. Количество ревизий в годы войны резко возросло. Так, в сравнении с 1941 г. оно увеличилось в 1942 г. в 3,7 раза, в 1943 г. — в 5,4, в 1944 г. — в 7,6 раза[449]. Вся финансовая деятельность войск в течение войны была полностью обревизована. Некоторые трудности возникали лишь при расформировании воинских частей. Их финансовая документация подлежала обязательному обревизованию с момента последней ревизии, однако нередко довольствующие финансовые органы узнавали о происходящем расформировании частей в последний момент. Были факты, когда командиры некоторых частей давали указания

Для повышения качества ревизий потребовалась организация методической помощи инспекторам и усиление оперативного руководства контрольно-ревизионной работой. С этой целью в феврале 1943 г. была утверждена инструкция по проведению документальной ревизии в воинских частях Советской Армии, разработан ряд специальных программ ревизий (для производственных предприятий, строительных организаций, госпиталей, военкоматов, довольствующих органов, фронтов, округов и армий и т.п.). Все эти руководящие документы по контрольно-ревизионной работе были изданы в виде справочника инспектора-ревизора.

Новым видом контрольно-ревизионной работы финансовых органов явились проверки хозяйственной деятельности воинских частей.

В обеспечении материальных потребностей войск во время войны преобладало натуральное снабжение. Трудности снабжения войск различными видами материальных средств вынуждали органы снабжения использовать свой инспекторский состав главным образом на работе по обеспечению снабжения, ликвидации узких мест в транспортировке грузов и выполнению других хозяйственных функций. Это ограничивало возможности документального контроля за учетом и законностью использования материальных ценностей в войсках со стороны довольствующих органов.

Практика показала, что финансовые органы имели возможность попутно, в процессе ревизий финансового хозяйства, выполнять определенную долю работы по ревизии хозяйственной деятельности. В ходе ревизий проверялись поступление в войсковые органы оплаченной военной продукции, результаты инвентаризации материальных ценностей, соответствие их остатков учетным данным, зачисление личного состава на довольствие и другие вопросы.

Материалы проверок обобщались и докладывались военным советам армий и фронтов. Принимались меры для устранения вскрытых недостатков.

Важной стороной контрольно-ревизионной работы является возмещение вскрываемого ревизией материального ущерба с лиц, виновных в нанесении его. Для повышения ответственности лиц, виновных в нанесении ущерба, возмещение его производилось в повышенных размерах, были введены инспекторские свидетельства на списание недостающих денежных средств и ценных бумаг. Переплаченные суммы денежного довольствия взыскивались полностью.

В 1942 г. был установлен порядок взыскания стоимости недостающего или незаконно израсходованного продовольствия и фуража с виновных, независимо от привлечения их к уголовной

Все это способствовало более полному возмещению материального ущерба, причиненного различными нарушениями. Если в 1942 г. сумма сделанных начетов составляла 77 процентов общей суммы выявленных нарушений, то в 1943 г. она возросла до 88, а в 1944 г. — до 90 процентов суммы ущерба[450].

Мероприятия по повышению материальной ответственности и систематический финансовый контроль, осуществлявшиеся финансовой службой Вооруженных Сил, сыграли важную роль в обеспечении возмещения нанесенного государству ущерба (за военные годы было взыскано более 57 процентов суммы выявленных финансовых нарушений) и способствовали предупреждению фактов хищений и незаконного использования денежных средств и всех видов материальных ценностей, поступающих для снабжения войск.

С окончанием Великой Отечественной войны перед финансовой службой Вооруженных Сил возникли новые задачи. Ближайшей из них было финансирование мероприятий по демобилизации.

Закон о демобилизации тринадцати старших возрастов личного состава действующей армии был принят Верховным Советом СССР 23 июня 1945 г. В сентябре 1945 г., в связи с победоносным окончанием войны с Японией, этот закон был распространен на военнослужащих, находившихся на Дальнем Востоке.

Всем демобилизованным военнослужащим в соответствии с законом от 23 июня 1945 г. предусматривалась выдача единовременного вознаграждения. Лица рядового состава, увольнявшиеся из действующей армии, получали при четырехлетней выслуге от 960 до 1500 руб.[451] Сержантскому составу при такой же выслуге полагалось от 1200 до 3600 руб. Офицерам, прослужившим в Советской Армии в период войны от одного до четырех лет, выплачивалось соответственно от двух до пяти месячных окладов.

Это мероприятие было проявлением большой заботы Коммунистической партии о воинах Советской Армии.

В связи с общим сокращением численности Вооруженных Сил финансовая служба должна была обеспечить тщательную документальную ревизию финансового хозяйства всех расформировываемых воинских частей и соединений. Эта задача усложнялась тем, что надо было провести большое количество ревизий в очень короткие сроки.

Вскоре возникла необходимость в перестройке системы денежного довольствия, финансового планирования и финансирования войск. Естественно, с переходом войск к условиям мирного времени, к стабильности войскового хозяйства месячный отрезок времени, на котором строилось финансовое планирование во время войны, не оставлял места хозяйственным перспективам. Начался пересмотр сроков планирования и его организации.

В области денежного довольствия речь шла о возвращении к проекту новых окладов денежного содержания начальствующему составу Советской Армии, разработанному в конце 1940 г. Финансовым управлением НКО СССР. В нем указывалось на необходимость установления окладов по воинским званиям и должностям. Главный военный совет одобрил проект, но война задержала его реализацию. Именно он и лег в основу реформы денежного довольствия военнослужащих, осуществленной после окончания войны.

В целом финансовая служба Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны успешно справилась со своими задачами. Этому во многом способствовало то, что вопросам финансового и материально-технического обеспечения действующей армии уделяли большое внимание Ставка Верховного Главнокомандования и Государственный Комитет Обороны.

Решения по основным вопросам финансового обеспечения Вооруженных Сил принимались заместителями Верховного Главнокомандующего Маршалами Советского Союза Г. К. Жуковым и А. М. Василевским и утверждались Государственным Комитетом Обороны.

Финансовая служба Вооруженных Сил работала в тесном контакте с Народным комиссариатом финансов СССР. В годы войны всеми вопросами финансирования Советской Армии и Военно-Морского Флота занимались народный комиссар финансов СССР А. Г. Зверев, начальник Управления Наркомата финансов СССР П. Г. Тихонов, а в 1944 г., с выходом Советской Армии на иностранные территории, в эту работу включились П. А. Малетин и И. Д. Злобин, ведавшие в Наркомате финансов СССР валютными вопросами.

Положительную роль сыграло подчинение в период войны Финансового управления НКО СССР заместителю Наркома обороны СССР — начальнику Тыла Советской Армии генералу армии А. В. Хрулеву. Один из организаторов военно-финансовой службы в прошлом, обладавший огромным практическим опытом в области военной экономики и финансов, А. В. Хрулев умело направлял деятельность финансовой службы, связывая ее задачи с задачами Тыла Советской Армии.

Работа финансовых отделов фронтов, военных округов, армий, флотов и флотилий осуществлялась под непосредственным руководством и контролем военных советов, в тесной связи с политорганами Советской Армии и Военно-Морского Флота. Руководители

Руководство работой финансовых отделов фронтов, военных округов и армий со стороны Финансового управления НКО СССР носило постоянный и конкретный характер. Регулярные выезды в действующую армию и в военные округа руководящих работников и инспекторов Финансового управления с задачами контроля и проверки, оказания помощи финансовым отделам в их работе и для изучения их опыта способствовали успешной деятельности финансовой службы в целом. Обмену опытом и совершенствованию работы финансовых органов способствовали всеармейские совещания руководящего состава финансовой службы фронтов и армий, а также совещания начальников финансовых служб воинских частей и соединений, ежегодно проводившиеся во фронтах и в военных округах при активной помощи партийно-политических органов и военных советов фронтов, округов и армий.

Значительный вклад в развитие военно-финансовой службы внес генерал-лейтенант Я. А. Хотенко. Умело подобранный им коллектив заместителей и начальников отделов — генералы И. С. Векшин, Н. Н. Карпинский, А. Е. Школьников, офицеры М. А. Борзунов, А. И. Волынский, Н. Г. Жигулин, К. Б. Иванов, В. С. Кришкевич, Ю. Г. Мостун, Л. А. Оболенский, В. И. Пичугин, Б. Б. Ривкин, Г. И. Семенов, П. С. Старшинов, М. В. Терпиловский, А. А. Тимашев, И. А. Чекалкин и многие другие — обеспечил четкую организацию бюджетного планирования, своевременное и полное финансирование войск, военных заказов, капитального строительства и других отраслей военного хозяйства.

Не менее успешно решала свои задачи финансовая служба Военно-Морского Флота, руководимая генералом И. Т. Курехиным, офицерами И. И. Жуковым, Л. П. Журавлевым, П. И. Любимовым, В. К. Масловым и другими.

Нельзя не упомянуть также об огромной работе офицерского состава полевых учреждений Госбанка СССР, деятельность которых направлялась Г. В. Перовым, А. Ф. Павловым, И. Д. Безруковым, В. К. Ситниным и другими. Они обеспечивали в годы войны денежной наличностью нужды войск действующей армии и вместе с офицерами финансовой службы добивались сокращения эмиссии денег и укрепления советского рубля.

Деятельность военных финансистов в годы Великой Отечественной войны высоко оценена Коммунистической партией и Советским правительством. Тысячи из них были награждены орденами и медалями Советского Союза.

ГЛАВА X

ВОЕННАЯ ТОРГОВЛЯ НА ФРОНТЕ

В первый период войны органам военной торговли пришлось испытать значительные трудности, которые прежде всего заключались в недостатке сил и средств. В ту пору шли массовые формирования воинских частей и соединений, создавались фронты и армии, а количество военторгов было крайне ограничено. Большое число работников торговли, в том числе и часть офицеров, ушли на фронт. В аппарате Главвоенторга, окружных военторгах и их отделениях численность военнослужащих сократилась в три раза. Многие работники, в основном жены офицеров, работавшие в стационарных военторгах, эвакуировались.

В этих условиях в короткие сроки нужно было сформировать достаточное количество полевых военторгов, способных организовать обслуживание личного состава войск в боевых условиях, создать полевые подвижные торгово-бытовые предприятия, обеспечить их товарами и сырьем, сформировать сотни новых отделений военторга во внутренних военных округах для обслуживания формируемых и проходящих обучение соединений, организовать снабжение семей военнослужащих, мобилизованных в армию, осуществить прием от народного хозяйства нужных товаров и предметов технического оснащения торгово-бытовых предприятий, наладить изготовление товаров полевого военного ассортимента и снабжение ими действующей армии.

Проведение указанных мероприятий осложнялось сокращением в стране рыночных фондов на целый ряд важных товаров. «…Война создала ряд трудностей в снабжении населения. Товарные ресурсы резко уменьшились в связи с оккупацией в первый период войны ряда экономически важных районов, в которых производилось около 40 процентов зерна, значительная часть мяса, четыре пятых сахара и т.д. В интересах обороны, в интересах победы над врагом пришлось пойти на жертвы и лишения, ограничить[452].

Военная торговля в этот период осложнялась также значительными потерями товаров и технических средств, понесенными в сражениях на территории приграничных военных округов. Только по системе Главвоенторга в течение первых шести месяцев войны эти потери составили более 350 млн. руб. (в ценах того времени). Особенно много было утрачено автолавок[453].

4 июля 1941 г. совместным приказом Народного комиссара обороны СССР и народного комиссара торговли СССР было утверждено Положение, в котором применительно к создавшейся обстановке излагались организационные и правовые основы деятельности полевых военторгов.

В соответствии с этим Положением на Главвоенторг, входивший в Наркомат торговли СССР, возлагалась организация фронтовых и армейских полевых военторгов, в задачу которых входило: торговое обслуживание личного состава войск фронтов, организация общественного питания и бытового обслуживания начальствующего состава полевых управлений фронтов и армий и приданных им частей. В войсковых частях, штабах дивизий и корпусов полевые военторги не создавались. Обслуживание их осуществлялось через автолавки и буфеты. Для полевых военторгов наркомом торговли СССР выделялись фонды продовольственных и промышленных товаров, проводились также и децентрализованные заготовки незерновых сельскохозяйственных продуктов. Распределение товарных фондов возлагалось: между фронтовыми базами — на главного интенданта Советской Армии, между армейскими — на интенданта фронта.

Несмотря на ряд трудностей, полевые военторги и их предприятия при активной помощи областных партийных и комсомольских организаций были сформированы, укомплектованы личным составом и положенными запасами товаров в установленные сроки. Для доставки товаров в войска начальники тыла фронтов и армий выделили военторгам необходимое количество крытых автофургонов.

Полевые военторги создавались на хозрасчете. Расходы, производимые Наркоматом обороны на содержание военнообязанных работников полевых военторгов, их пайковое и вещевое довольствие, а также затраты на горюче-смазочные материалы и ремонт материальной части ежемесячно возмещались полевыми военторгами на восстановление кредита НКО СССР за счет отчислений по издержкам обращения и производства.

Основное внимание полевых военторгов было сосредоточено на организации четкой работы столовых при полевых управлениях

Торговое обслуживание войск осуществлялось, в основном через ларьки, палатки и автолавки. Уже летом 1941 г. появилась посылочная торговля, которая пользовалась у бойцов большой популярностью. Посылки с набором товаров повседневного спроса комплектовались на фронтовых и армейских торговых базах военторгов и продавались автолавками в войсках. За несколько последних месяцев 1941 г. было продано около 65 тыс. стандартных посылок, а общий товарооборот военторгов к концу 1941 г. достиг 110 млн. руб. Это сравнительно небольшая сумма, но начало важному делу было положено.

В связи с введением в стране карточной системы торговые предприятия полевых военторгов торговали в основном ненормированными товарами первой необходимости и товарами военного ассортимента (бритвы, лезвия для бритья, щетки зубные, одежные и сапожные, зубная паста, туалетное мыло, гуталин, писчебумажные товары, одеколон, некоторые виды консервов, табачные и кондитерские изделия, знаки различия, пуговицы, нитки, иголки и т.д.). Заготовляемые военторгами децентрализованным порядком отдельные нормированные продукты передавались полевым столовым для улучшения питания.

В организации военной торговли в этот период имелись существенные недостатки. Не были созданы фронтовые управления военной торговли, которые руководили бы армейскими военторгами и несли за них ответственность. Это привело к тому, что фронтовые военторги обслуживали только полевые управления фронтов и части фронтового подчинения, а руководством деятельностью армейских военторгов не занимались. Автолавки не были введены в штаты соединений. Армейские военторги сосредоточили их у себя и тем самым создавали перебои в торговле товарами солдатского спроса, так как часто не знали, где находится та или иная дивизия.

31 августа 1941 г., также совместным приказом Народного комиссара обороны и народного комиссара торговли СССР, была объявлена Инструкция о торгово-хозяйственной деятельности фронтовых и армейских военторгов и их предприятий, которая, по существу, являлась продолжением Положения о полевых военторгах. В ней подробно излагались права и обязанности руководящих работников военторга, взаимоотношения их с командованием, порядок расположения и деятельности предприятий и другие. вопросы. Но коренных изменений в организацию военной торговли она не внесла.

В 1942 г. торгово-бытовое обслуживание личного состава войск значительно улучшилось. Увеличились самозаготовки продуктов питания из местных средств. При некоторых полевых военторгах стали организовываться подсобные хозяйства, которые явились значительным источником дополнительного снабжения личного состава войск мясом, молоком, рыбой, картофелем и овощами. Товарооборот военной торговли в этом году достиг уже 600 млн. рублей.

При фронтовых и армейских торговых базах были созданы посылочные отделения, которые только на Западном фронте за два последних месяца 1942 г. скомплектовали и продали в войсках 45 тыс. посылок, в том числе 6 тыс. для офицеров, 17 тыс. для солдат и 22 тыс. для женщин. Приведем только два отзыва: «Вашу посылку получила, за что Вам громадное спасибо. Все вещи подобраны с таким вниманием и заботой, что просто хочется много, много раз выразить Вам благодарность. С уважением А. Максименкова». «Ваша посылка попала к женщине-врачу. Совершенно не знающие меня люди заботятся обо мне — это очень важно. Приятно чувствовать себя единым целым, связанным с тылом. Спасибо Вам за заботу. В. Дмитриева». Таких отзывов были тысячи.

Улучшилось на фронте и общественное питание. Количество столовых возросло более чем в 3 раза, общий товарооборот общепита увеличился в 6 раз. Впервые в действующей армии появились полевые чайные. Так, в войсках Западного фронта работало 43 чайных, которые обслуживали личный состав воинских частей, выведенных в резерв или на отдых. В чайных проводилась большая культурно-массовая работа. Было также организовано 25 пошивочных, 28 сапожных и 4 часовых мастерских, 114 парикмахерских, фотография и 3 прачечных. К концу 1942 г. они изготовили только для служащих фронта более 14 тыс. ватных и байковых одеял, 1,3 тыс. меховых и ватных жилетов, 2,2 тыс. дамских платьев, 12,5 тыс. штук различного белья, 0,8 тыс. пар кожаных сапог.

Военторги Западного фронта добились неплохих результатов и в создании собственной продовольственной базы. Их подсобные хозяйства поставили войскам около 2 тыс. откормленных свиней. В ряде мест был организован птицеоткорм.

Аналогичные мероприятия проводились органами военной торговли и других фронтов. В особо сложных условиях пришлось работать военторгу Черноморской группы войск Закавказского фронта (начальник майор интендантской службы А. И. Струев[454]). Несмотря на все трудности, этот военторг успешно справился с поставленной задачей. Из месяца в месяц в войсках расширялась

Много усилий, инициативы и настойчивости проявили работники военной торговли при организации торгово-бытового обслуживания героических защитников Сталинграда. Осенью 1942 г. в Сталинград направлялись прежде всего боеприпасы, горючее, продовольствие, медикаменты. Но работники военной торговли, используя попутный транспорт и любые другие возможности, все же доставляли героическим защитникам Сталинграда крайне необходимые товары. Продавцы военторга часто появлялись в подразделениях и в перерывах между боями развертывали торговлю. Так было и на других фронтах.

На всех фронтах военторги производили децентрализованные закупки промышленных и продовольственных товаров. Всего за 1942 г. было закуплено промышленных товаров на 3,7 млн. руб. и продовольственных — на 6,5 млн. руб. Только одна Сталинградская торговая база в первом полугодии 1942 г. заготовила столько продуктов питания, что их хватило для обеспечения служащих Сталинградского фронта на целый год.

В 1943 г. полевые военторги продолжали улучшать торгово-бытовое обслуживание личного состава войск действующей армии. Они значительно расширили самозаготовки промышленных и продовольственных товаров, увеличили количество подсобных хозяйств. Весной 1943 г. полевые военторги посеяли 2446 га зерновых, картофеля и овощей, имели 5400 свиней, 1200 голов рогатого скота, 1530 овец и коз. Товарооборот военной торговли к концу года приближался к миллиарду рублей.

На всех фронтах работала широкая сеть ларьков, автолавок, столовых, портновских и сапожных мастерских, парикмахерских, фотографий, часовых мастерских и других предприятий. В пошивочных мастерских военторга в большом количестве изготовлялась полевая форма для офицерского состава.

Военная торговля проделала значительную работу по обеспечению товарами инвалидов Отечественной войны, а также некоторых контингентов личного состава Наркомата путей сообщения, гражданской авиации и других ведомств, взаимодействовавших с Советской Армией.

Вместе с тем в работе военторгов фронтов и военных округов в этот период было еще много недостатков. Слабо развивались децентрализованные заготовки и закупки сельскохозяйственных

К концу 1943 г. произошел коренной перелом в ходе войны в пользу Советского Союза. Советская Армия освободила более половины территории, захваченной немецко-фашистскими войсками в 1941–1942 гг. Коренной перелом произошел и в работе всего советского тыла. В этих условиях Центральный Комитет КПСС смог поставить вопрос о наиболее полном удовлетворении материальных нужд воинов-фронтовиков. В начале октября 1943 г. Государственный Комитет Обороны СССР рассмотрел состояние военной торговли на фронтах Отечественной войны и принял решение создать комиссию для разработки конкретных предложений по улучшению торгово-бытового обслуживания войск действующей армии[455]. В состав комиссии вошли А. И. Микоян, Г. К. Жуков, А. М. Василевский, А. В. Хрулев и член Военного совета Волховского фронта генерал-майор интендантской службы П. В. Кочетков, который был назначен начальником Главвоенторга[456].

23 марта 1944 г. ГКО принял развернутое постановление об улучшении работы военторгов по обслуживанию действующей армии. Этим постановлением был установлен обязательный ассортиментный минимум товаров, продаваемых полевыми военторгами. В него были включены: открытки, конверты с бумагой, карандаши, зубной порошок и зубные щетки, кисти и лезвия для бритья, расчески, гребенки, карманные зеркала, нитки, иголки, крючки, петлицы и пуговицы, кисеты, трубки и мундштуки, погоны, звездочки и эмблемы.

Постановление обязало полевые военторги организовать продажу для офицеров и генералов действующей армии, в пределах

Для улучшения доставки и продажи товаров в войска ГКО обязал начальника Тыла Советской Армии генерала армии А. В. Хрулева выделить полевым военторгам дополнительно 300 автомашин, переоборудовать их под автолавки, обеспечить машины водительским составом. ГКО обязал Госплан СССР, Наркомторг СССР и соответствующие промышленные наркоматы обеспечить производство и поставку Главвоенторгу в установленных размерах необходимых ему товаров, а также увеличить производство товаров повседневного спроса в собственных предприятиях Главвоенторга и полевых военторгов.

Перевозка товаров, выделяемых Главвоенторгу для действующей армии, была возложена на начальника Тыла Советской Армии.

ГКО одобрил новую структуру органов военной торговли. Учитывая опыт Великой Отечественной войны, при Главвоенторге были созданы управления (торговли и заготовок, общественного питания, бытового обслуживания), увеличивалась численность офицерского состава Главка, повышалась категория их должностей. Было также узаконено, что управление военторга фронта имеет в своем составе торгово-заготовительную базу, передовую базу (филиал торгово-заготовительной базы), подсобные сельскохозяйственные предприятия, производственные предприятия, военторги армий, военторг воздушной армии, военторг штаба фронта, военторг частей и учреждений фронтового подчинения и резерва.

Военторги общевойсковой и воздушной армий, штаба фронта, частей и учреждений фронтового подчинения и резерва включали: торгово-заготовительную базу, магазины, ларьки, автолавки, столовые, полевые чайные, производственно-бытовые предприятия (швейные, сапожные, часовые мастерские, прачечные и другие), подсобные сельскохозяйственные и промышленные предприятия.

Руководство и контроль за деятельностью полевых военторгов возлагались на Главвоенторг Наркомторга СССР. Управление военторга фронта руководило планированием и регулированием всех военторгов, входящих в его состав.

Руководство полевыми военторгами со стороны Наркомата обороны было возложено на начальника Тыла Советской Армии и его органы на местах. Начальники тыла фронтов и армий отвечали за правильность руководства полевыми военторгами перед начальником Тыла Советской Армии.

ГКО разрешил Наркомату обороны СССР отобрать в запасных частях 800 портных, закройщиков, сапожников и часовых мастеров, забронировать их за предприятиями Главвоенторга,

Постановление ГКО обязало соответствующие наркоматы, ведомства и начальника Тыла Советской Армии выделить для полевых военторгов оборудование для производственно-бытовых предприятий, ремонтные материалы, необходимый инвентарь и посуду для столовых.

В коллективах полевых военторгов развернулось социалистическое соревнование. Для поощрения коллективов, добившихся отличного обслуживания личного состава действующей армии, были утверждены четыре переходящих Красных знамени Государственного Комитета Обороны СССР. Одно переходящее Красное знамя и денежная премия в размере 50 тыс. руб. вручались ежеквартально лучшему фронтовому военторгу и три переходящих Красных знамени с денежными премиями в размере 25 тыс. руб. каждая — трем лучшим армейским военторгам действующей армии. Для ежеквартального премирования за лучшие показатели в работе было выделено 20 премий для полевых столовых военторга, 13 премий для подвижных автолавок, 20 премий для сапожных, швейных, часовых мастерских и парикмахерских.

24 июня 1944 г. приказом Наркомата торговли СССР и начальника Тыла Советской Армии было введено в действие новое Положение о полевых военторгах.

В результате всех этих мероприятий торгово-бытовое обслуживание войск резко улучшилось. Увеличилась торговля на переднем крае. Количество автолавок к концу 1944 г. достигло 600[457]. Они проделали большую работу. Например, на Карельском фронте в 1944 г. было сделано около 1,5 тыс. выездов, во время которых продано товаров на сумму более 57 млн. руб. В 1-м Прибалтийском фронте автолавки сделали около 2 тыс. выездов и продали товаров на 76 млн. руб. Всего же автолавки сделали в 1944 г. по всем фронтам действующей армии около 25 тыс. выездов и довели продажу товаров на переднем крае до 70 процентов[458].

Автолавки были наиболее совершенной формой торговли. Они, как правило, не отставали от войск и обслуживали личный состав в районах боевых действий. Заведующие автолавками были желанными людьми на переднем крае. Нелегок был труд продавцов и шоферов автолавок. Но они с честью выполняли возложенные на них обязанности.

Военный корреспондент Е. Кригер писал:

«Еще тянутся по улицам колонны пехоты, грохочут тяжелыми колесами пушки, еще выбивают гранатами из подвалов последних[459].

Коммунистическая партия, Советское правительство и командование фронтов по достоинству оценили труд этих тружеников. Из общего количества заведующих автолавками свыше 15 процентов было награждено орденами и медалями СССР.

Наряду с полевыми автолавками на переднем крае широко развернулась торговля через разносчиков, которые назначались от батальонов, а в ряде случаев — от рот и батарей. Они встречали автолавки и получали там товары для своих подразделений. Для успешной работы разносчиков в автолавки грузились специальные контейнеры с наборами необходимых товаров.

Еще большее распространение в действующей армии получила посылочная торговля. Посылки готовились на фронтовых и армейских торгово-заготовительных базах и на центральной торгово-заготовительной базе Главвоенторга, которая десятками вагонов отправляла их на фронт. Особенно хорошо была организована посылочная торговля во фронтах. Здесь комплектовались самые разнообразные посылки: индивидуальные, коллективные, для женщин-военнослужащих, а также именные — для воинов, отличившихся в бою. Только в 1944 г. полевые военторги всех фронтов продали на переднем крае около 5 млн. индивидуальных и 100 тыс. коллективных (ротных) посылок.

Доставка посылок адресатам приурочивалась к окончанию выполнения боевых заданий, к моменту награждения бойцов и офицеров правительственными наградами и праздничным дням.

Столовые полевых военторгов уже располагали квалифицированными кадрами. Должности заведующих столовых укомплектовывались офицерами, имевшими практический опыт работы в общественном питании. В 1944 г. в столовые было направлено дополнительно свыше 2500 поваров, официанток, буфетчиц и кладовщиков, прошедших курсы по повышению квалификации. Столовые пополнились необходимой посудой, инвентарем, столовым бельем и спецодеждой. Количество полевых столовых за 1944 г. увеличилось на 173 и к началу 1945 г. достигло 776. Они стали получать значительное количество продуктов на улучшение питания из децентрализованных источников. Улучшилось качество приготовляемой пищи, повысилась культура обслуживания.

Увеличилось количество чайных на перекрестках военно-автомобильных дорог и в пунктах сосредоточения резервов. Наибольшее количество их было создано в первой половине 1944 г. — в ходе общего наступления наших войск по всему фронту.

Розничный товарооборот полевых военторгов в 1944 г. по сравнению с 1943 г. увеличился на 88 процентов, а продажа товаров ассортиментного минимума возросла более чем в два раза. Значительно возросли заготовки из местных средств. В 1944 г. было заготовлено и закуплено одних лишь продуктов питания на сумму 613 млн. руб., что составило 38 процентов общего товарооборота всех полевых военторгов.

С выходом Советской Армии на государственную границу работа полевых военторгов в области закупок промышленных товаров и продуктов питания несколько усложнилась. Необходимо было изменить формы связи с местным населением и порядок заключения договоров. Перед полевыми военторгами возникли совершенно новые задачи, связанные с ценами и расчетами в валюте.

Закупки сельскохозяйственных продуктов стали производиться за наличный расчет агентами-заготовителями торгово-заготовительных баз у крестьян через местные органы власти. Промышленные товары закупались в оптовых торговых фирмах, а также у частных предпринимателей и промышленников на фабриках и заводах. На каждый закупленный товар выписывался счет, который заверялся местными органами власти или советскими военными комендантами.

В 1944 г. ГКО специальным постановлением обязал Главвоенторг расширить собственную продовольственную базу. В соответствии с этим постановлением подсобные сельские хозяйства были организованы во всех полевых военторгах. В 1944 г. они дали около 2164 т зерна, около 7429 т картофеля, 5194 т овощей, 1302 т мяса, 875 т молока, 509 т рыбы, 87 тыс. штук яиц, 687 т сена. Для перевозки этих продуктов и фуража фронтам по железной дороге потребовалось бы 1522 вагона, или 40 полногрузных снабженческих поездов. Этот дополнительный источник материальных средств помогал государству в централизованном снабжении войск действующей армии, освобождал железнодорожный транспорт от загрузки снабженческими перевозками.

Улучшилось и бытовое обслуживание личного состава войск. Сеть производственно-бытовых предприятий в 1944 г. увеличилась до 1573 единиц против 923 в 1943 г. Рост сети предприятий шел главным образом за счет швейных и сапожных мастерских, прачечных, парикмахерских, фотографий, предприятий, производящих товары широкого потребления и военного ассортимента. Оборот этих предприятий в 1944 г. увеличился по сравнению с 1943 г. более чем в два раза. В 1944 г. они изготовили: 2,7 млн. пар погон, около 1 млн. пар петлиц, более 12 млн. пуговиц, свыше 22 тыс. чемоданов, около 1 млн. банок гуталина, свыше 250 тыс. коробок зубного порошка, свыше 2 млн. подворотничков и т.д.

Для изготовления товаров широкого потребления военторги использовали государственные и кооперативные предприятия, а

Таким образом, торгово-бытовое обслуживание личного состава войск фронтов по линии военторга дополняло их материальное обеспечение, освобождая службы снабжения от целого ряда трудоемких и хлопотливых работ по доставке предметов первой необходимости, приготовлению пищи офицерскому и генеральскому составу в полевых условиях, пошиву им военного обмундирования и обслуживанию бытовых нужд. Органы военной торговли осуществляли полное материальное обеспечение всех служащих, находящихся в действующей армии.

Круг обязанностей полевых военторгов был достаточно широк, и они с честью выполнили возложенные на них задачи.

За годы Великой Отечественной войны полевые военторги продали в действующей армии товаров на сумму более 4,5 млрд. рублей.

В структуре товарооборота основное место занимали товары ассортиментного минимума. Удельный вес продовольственных товаров составлял 35 процентов, а промышленных — 65. Все полевые военторги работали рентабельно.

Исключительно важное значение в совершенствовании торгово-бытового обслуживания войск действующей армии имело социалистическое соревнование за улучшение качества обслуживания, широко развернувшееся среди работников военной торговли.

Итоги этого соревнования подводились ежеквартально. Переходящие Красные знамена Государственного Комитета Обороны и премии присуждались фронтовым и армейским военторгам совместным приказом народного комиссара торговли СССР и начальника Тыла Советской Армии.

В конце Великой Отечественной войны в полевых военторгах работало около 30 тыс. работников торговли, общественного питания и производственно-бытового обслуживания.

Военная торговля, созданная в годы Великой Отечественной войны, была совершенно новой организацией. Как по своей организационной структуре, так и по содержанию работы она непосредственно входила в общую систему органов Тыла Вооруженных Сил. Наряду с обеспечением личного состава войск действующей армии она обслуживала войска, расположенные в военных

Большую работу провели органы военной торговли по подготовке и повышению квалификации торговых кадров. В системе Главвоенторга только в 1944 г. через различные школы, кратковременные курсы и индивидуальное обучение было подготовлено свыше 30 тыс. торговых работников. Значительную помощь в этом деле им оказывали военные советы фронтов и армий, командование и органы тыла оперативных объединений, соединений и частей, а также местные партийные и советские организации.

Полевые военторги воспитали за годы Великой Отечественной войны большое число высококвалифицированных работников. Среди них начальники Главвоенторга Г. А. Зайцев, И. Р. Хохлов и Н. В. Кочетков, начальники управлений торговли фронтов А. И. Струев, Л. М. Матвеев, Я. М. Минюк, 3. М. Любаров, М. Г. Каширин, И. И. Ивановский, М. К. Шелуханов, П. В. Колосов, П. П. Моратов, В. И. Хотинский, М. Г. Волохов, И. И. Разумовский, М. Г. Шелихов, И. Е. Кунин, начальники армейских военторгов Г. М. Ермаков, В. С. Беляев, А. Д. Стенин, Ю. Е. Малиновский, А. В. Моргунов и многие другие. Труд работников полевых военторгов был высоко оценен Коммунистической партией и Советским правительством. За образцовое выполнение заданий командования по торгово-бытовому обслуживанию войск действующей армии свыше 2500 работников полевых военторгов были удостоены правительственных наград.

ГЛАВА XI

ТРОФЕЙНАЯ СЛУЖБА

Трофеи всегда сопутствовали войнам как символические и материальные результаты победы над противником. В современную эпоху (по международным законам и обычаям войны) под трофеями принято понимать захваченное у противника вооружение, военное имущество, продовольствие, военно-промышленное оборудование, запасы сырья и готовой продукции, предназначенные для обеспечения нужд вооруженных сил воюющего государства.

К началу Великой Отечественной войны Советская Армия не имела самостоятельной трофейной службы. Сбором и реализацией трофейного имущества занимались трофейные комиссии, создаваемые из представителей довольствующих служб. Лишь после коренной перестройки системы Тыла Советской Армии (август 1941 г.) была сделана первая попытка объединения трофейного дела в руках единого органа. В центре таким органом стал отдел эвакуации штаба Тыла Советской Армии, сформированный из экономического отдела Генерального штаба, а во фронтах — эвакоотделы в управлениях тыла и уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества при командующих родами войск и начальниках довольствующих служб. В армиях создавались эвакоотделения в управлениях тыла, назначались уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества, имелись армейские склады негодного имущества. Непосредственно в войсках вводились трофейно-эвакуационные отделения при штабах дивизий и уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества в полках. В конце сентября 1941 г. в стрелковых и артиллерийских частях стали создаваться рабочие команды по сбору военного имущества.

Принятая структура отвечала задачам эвакуации из угрожаемых районов военных баз и особенно оказания помощи гражданским органам в перебазировании промышленности на восток. Выполнение этой задачи, как свидетельствует английский историк[460].

Однако сложившаяся на данном этапе структура трофейно-эвакуационных органов, пригодная для осуществления эвакуации, оказалась не приспособленной к решению таких задач, как сбор трофейного вооружения, имущества и металлолома. Особенно это выявилось после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Достаточно напомнить, что только за период с 16 ноября по 10 декабря 1941 г. противник потерял 870 автомашин, 1434 танка, 575 орудий, 339 минометов, 5416 пулеметов и десятки тысяч автоматов и винтовок[461].

В приказе Народного комиссариата обороны СССР от 18 декабря 1941 г. указывалось, что «в тылу Западного фронта никакого организованного сбора трофейного имущества не производится… Отсутствие какой-либо охраны брошенного противником имущества приводит к тому, что население беспрепятственно забирает это имущество».

Наибольшая слабость трофейно-эвакуационных органов заключалась в отсутствии своих собственных сил и средств. Полковые трофейные команды нередко оказывались недоукомплектованными, а в ряде случаев и несформированными. Между тем количество трофеев росло. Возникла необходимость в создании специализированной службы с органами управления, частями и техническими средствами. Важным шагом в этом направлении явилось постановление ГКО в марте 1942 г. «Об организации сбора и вывоза трофейного имущества и лома черных и цветных металлов».

В соответствии с данным постановлением при ГКО создавались две постоянно действующие комиссии — Центральная комиссия по сбору трофейного вооружения и имущества под председательством Маршала Советского Союза С. М. Буденного и Центральная комиссия по сбору черных и цветных металлов в прифронтовой полосе под председательством Н. М. Шверника. В составе Главного управления Тыла Советской Армии было сформировано Управление по сбору и использованию трофейного вооружения, имущества и металлолома, а во фронтах и общевойсковых армиях — аналогичные отделы. В дивизиях трофейно-эвакуационные отделения были реорганизованы в отделения по сбору трофейного имущества и металлолома, подчиненные командиру дивизии. В полках остались уполномоченные. Особо важным явилось решение о формировании, по мере надобности, для каждой общевойсковой армии по одной трофейной роте численностью до 200 человек. Армейские склады негодного имущества были преобразованы в склады по приемке и отправке трофейного имущества и металлолома. Гражданским организациям — Главвторчермету

В апреле 1942 г. была издана инструкция по сбору, разделке и вывозу трофейного вооружения, имущества и металлолома. В ней основными задачами трофейной службы определялись выявление, сбор и реализация трофейного вооружения, имущества и металлолома.

Расширение объема работы с трофейным вооружением, боеприпасами и взрывчатыми веществами вызвало необходимость в проведении специальных мероприятий по предотвращению взрывов. Приказом Народного комиссара обороны СССР от 3 июня 1942 г. отмечался случай грубого нарушения правил взрывоопасности при отправке трофейных боеприпасов. Этим же приказом были введены «удостоверения на взрывоопасность» за подписью специалиста-пиротехника. Более серьезное внимание стало уделяться укомплектованию службы соответствующими специалистами, а также боевой и технической подготовке личного состава трофейной службы.

Несмотря на трудности организационного характера, недоукомплектованность подразделений, недостаточную техническую оснащенность, работа трофейной службы значительно улучшилась. В мае 1942 г. было собрано и вывезено 105 525 т черного металлолома при задании 70 000 т, то есть 150 процентов плана; цветного металлолома при задании 2000 т было собрано 4209 т — вдвое больше планового задания[462]. Одновременно служба занималась выявлением, учетом, охраной и эвакуацией бесхозного военного и гражданского имущества, ремонтом автомашин, сбором и отправкой кож павших животных, утильрезины, стальных шлемов, гильз и спецукупорки, сбором наиболее дефицитных материалов, запчастей и деталей.

Новые задачи встали перед трофейной службой после разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом и последующего зимнего наступления Советской Армии. Для очистки полей сражений от огромного количества боевой техники и вооружения на базе трофейного отдела бывшего Донского фронта (начальник подполковник Плетницкий) был создан специальный усиленный трофейный отдел. Отделу были приданы семь армейских трофейных рот, пять армейских батальонов, фронтовая трофейная бригада, эвакорота, семь армейских трофейных складов, три отдельных рабочих батальона, эвакоподъемный и эваководолазный отряды[463].

Возросший размах и темпы наступательных операций потребовали дальнейшего укрепления трофейных органов, повышения их маневренности. Ведь только за период зимнего наступления[464].

Массовое освобождение советских земель, развернувшееся восстановление народного хозяйства на освобожденных территориях выдвинули перед трофейной службой задачи народнохозяйственного значения. Надо было обеспечить охрану предприятий до приема их местными советскими властями. Особо важное значение приобрела необходимость очистки железнодорожных станций, дорог, предприятий и полей от взрывоопасных предметов и веществ. Чтобы не отвлекать инженерные войска от их задач по обеспечению боевых действий, все эти мероприятия возложили на трофейную службу. Потребовались новые силы и средства, специальная подготовка, мужество и инициатива личного состава.

Одновременно с трофеями наши войска отбивали у противника награбленное им на советской земле оборудование, ценные металлы, разное народнохозяйственное имущество, продовольствие, произведения искусства, культурные ценности и др. Немало такого имущества оказывалось на путях подвоза и эвакуации, на железнодорожных узлах в эшелонах, на базах и складах, в транспортах войск. Все это надо было выявить, сконцентрировать, сохранить и передать соответствующим организациям. Трофейная служба активно участвовала в оказании помощи местным органам власти и населению освобожденных районов в обеспечении продовольствием, восстановлении предприятий, жилищ, больниц, школ, в ремонте сельскохозяйственного инвентаря и т.д. Все это настоятельно потребовало привести систему трофейных органов, их структуру, силы и средства в соответствие с возросшими задачами.

В целях совершенствования трофейной службы при ГКО вместо двух существовавших комиссий был создан Трофейный комитет во главе с Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым. Управление по сбору и использованию трофейного вооружения, имущества и металлолома, возглавлявшееся генерал-лейтенантом Ф. И. Вахитовым, было реорганизовано в Главное трофейное управление и подчинено этому комитету. Фронтовые трофейные отделы, реорганизованные затем в управления, были переподчинены в административном отношении Главному трофейному управлению ГКО, а в оперативном — военным советам фронтов. Трофейные отделы армий и трофейные отделения дивизий (отдельных бригад) были переподчинены соответствующим командующим

Наряду с реорганизацией органов управления трофейной службы началось формирование новых трофейных частей. Усиливалось армейское звено за счет создания армейских трофейных батальонов и специальных демонтажных взводов при армейских трофейных складах. Воздушным армиям были приданы специальные технические трофейные роты. Для фронтового звена были созданы фронтовые трофейные бригады. Юго-Западному, Донскому и Воронежскому фронтам, кроме того, придавалось по одному эвакоподъемному отряду для эвакуации застрявших и затонувших трофейных танков и других тяжеловесов. Приказом Народного комиссара обороны СССР от 5 января 1943 г. был введен институт комендантских постов с задачей своевременного выявления, учета, сбора, хранения и вывоза трофейного и оставленного войсками отечественного оружия, имущества, продфуража и металлолома в освобожденных от противника населенных пунктах. Важным шагом на пути наращивания сил и средств трофейной службы было сформирование пяти железнодорожных эвакопоездов. В каждом поезде имелась команда из 200 человек и до 20 мощных тракторов-тягачей. Кроме того, они были оснащены подъемно-такелажными и водолазными средствами для эвакуации тяжеловесов.

Все это значительно укрепило трофейную службу и положительно сказалось на результатах ее работы. В 1943 г. было отправлено в глубокий тыл 133 799 вагонов грузов, из них 21 114 вагонов вооружения и имущества и 112 685 вагонов металлолома[465].

Однако к исходу 1943 г. в работе трофейной службы все еще имелись недостатки. Трофейные части и подразделения, а также их оперативные группы в ряде случаев отставали от боевых частей, выходили на трофейные объекты с опозданием. Главная причина — недостаточная оперативность в руководстве со стороны трофейных органов, а также слабость войскового звена трофейной службы. Между тем обстановка, характер и масштабы наступательных операций 1944 г. выдвинули перед трофейной службой новые задачи, потребовавшие значительного повышения ее оперативности и мобильности. В этих целях танковым, механизированным и кавалерийским объединениям, которые, как правило, первыми выходили в тыл противника и раньше других войск обнаруживали трофейные объекты, были приданы трофейные роты, демонтажные взводы и трофейные склады. Кроме того, дополнительно были сформированы три отдельных эвакоподъемных такелажных отряда, выполнявших сложные подъемно-такелажные

В 1944 г., используя опыт очистки сталинградского тылового района, были созданы два особых трофейных управления (Украинское и Белорусское), подчиненные Главному трофейному управлению. В их задачу входила очистка районов за тыловыми границами действующих фронтов от разбитой техники, вооружения, взрывоопасных веществ и металлолома. Государственный Комитет Обороны возложил в феврале 1944 г. ответственность за окончательную очистку этих районов от взрывоопасных веществ и остатков трофейного и отечественного вооружения и имущества на добровольную организацию Осоавиахим.

Очень важную роль в дальнейшем укреплении трофейной службы сыграло новое Положение о трофейных органах, частях и учреждениях Советской Армии, утвержденное председателем Трофейного комитета ГКО и объявленное в приказе Народного комиссара обороны СССР. В этом Положении, обобщающем опыт деятельности трофейных органов, была дана наиболее исчерпывающая формулировка задач трофейной службы: «Трофейные органы, части и учреждения Советской Армии обеспечивают сбор, охрану, учет, вывоз и сдачу трофейного вооружения, боеприпасов, боевой техники, продфуража, горючего и других военных и народнохозяйственных ценностей, захваченных Советской Армией у противника».

Чем дальше переносились боевые действия на запад, тем больше наши войска захватывали у противника награбленное им советское оборудование, народнохозяйственное имущество и культурные ценности, предназначавшиеся к вывозу в фашистскую Германию. Только в Одессе трофейные органы 3-го Украинского фронта обнаружили 1900 вагонов, загруженных имуществом, награбленным гитлеровцами на Украине. На Дунае, а также в портах Румынии и Болгарии было возвращено свыше 109 барж с разными народнохозяйственными грузами (оборудованием, продовольствием и др.). И если местные народнохозяйственные объекты (заводы, склады и др.) достаточно было учесть, охранять, а потом передавать местным органам власти, то в отношении упомянутого имущества требовалось еще установить его принадлежность и организовать отправку по назначению.

Масштабы хозяйственной работы особенно возросли после вступления наших войск в Восточную Пруссию. Здесь на первых порах сложилась тяжелая обстановка. Население было полностью насильно вывезено немецко-фашистским командованием, все области хозяйства бездействовали. Между тем среди огромного количества брошенных предприятий и имущества хозяйственного назначения оказывалось все больше и больше советского промышленного и энергетического оборудования, сельскохозяйственных машин, культурных и других ценностей, вывезенных фашистскими грабителями из СССР. Трофейные органы 3-го Белорусского

Наряду с решением народнохозяйственных задач трофейная служба принимала активное участие в оказании помощи населению, освобожденному от фашистского порабощения, в обеспечении продовольствием, восстановлении деятельности предприятий, коммунальных и культурных учреждений, школ, транспорта и т.д. Так, в соответствии с правительственным решением советское командование выдало на восстановление здания Венской оперы, разрушенной американской авиацией, два миллиона шиллингов, а также обеспечило строительными материалами, переданными и подвезенными трофейной службой. Кроме того, трофейная служба по заданиям командования оказывала помощь партизанским отрядам и союзническим формированиям. Например, трофейное управление 3-го Украинского фронта доставляло болгарской и югославской армиям горючее и боеприпасы непосредственно на боевые позиции.

В июне 1944 г. трофейные органы получили задание очистить от трофеев и взрывоопасных предметов важнейшие железнодорожные станции и порты, входившие в армейские и фронтовые тыловые районы. К 17 августа 1944 г. было очищено 1433 железнодорожные станции и уничтожено около 8 млн. взрывоопасных снарядов, мин, авиабомб и т.п. К 1 января 1945 г. уже были полностью очищены 3574 железнодорожные станции и 12 портов[466].

Несмотря на большое отвлечение сил и средств на работы в народнохозяйственных объектах, трофейная служба справилась и со своей важнейшей задачей — сбором, реализацией и отгрузкой вооружения, боевой техники и металлолома. Объем этой работы в 1944 г. значительно возрос по сравнению со всеми предыдущими периодами. Правительственный план по сбору и отгрузке металлолома выполнен по черному лому на 126 процентов, по цветному — на 220,8. Об объеме эвакуационной работы трофейной службы в 1944 г. свидетельствуют такие данные: с одним только вооружением и металлоломом было отгружено 130 344 вагона. Председатель Трофейного комитета Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов писал: «В наступательных операциях Советской Армии трофейные части обеспечивали своевременный сбор и вывоз трофейного и отечественного вооружения, боеприпасов, боевой техники, занимая свое место в боевых порядках действующих войск. Трофейные части в 1944 г. успешно выполнили возложенные

Весьма характерным для третьего периода Великой Отечественной войны является повышение роли трофейной службы в решении военно-экономических задач при подготовке и в ходе операций. Так, при подготовке Венской операции, когда войскам 3-го Украинского фронта предстояло продвигаться через нефтеносный район Надьканижа (Венгрия), Военный совет фронта заранее учел не только особую важность для противника этого района с прилегающими нефтеперегонными заводами, но и значение его для последующего снабжения наших войск горючим. Трофейному управлению и управлению снабжения горючим фронта было поручено уточнить месторасположение и состояние заводов, определить направление нефтепровода к Дунаю, места его контрольных стыков и насосных станций, а также предусмотреть мероприятия по охране и своевременной организации эксплуатации нефтеносного района. Воздушная армия получила указание командования фронта не бомбить эти объекты. Нефтепромышленный район Надьканижа был освобожден советскими войсками без серьезных повреждений и в дальнейшем мог обеспечить значительную часть потребности фронта в горючем. Венгерский народ получил этот жизненно важный для экономики страны район в рабочем состоянии.

По мере продвижения советских войск в глубь фашистской Германии увеличивалось количество трофейных военно-экономических объектов — баз и складов вооружения, продовольствия и фуража, горюче-смазочных материалов, стратегического сырья, военных предприятий и пр. В приказе Верховного Главнокомандующего от 23 февраля 1945 г. среди трофеев, доставшихся нашим войскам за 40 дней наступления, указаны военные заводы, производящие танки, самолеты, вооружение и боеприпасы. Все эти трофеи необходимо было учесть и охранять, что вызвало распыление сил и средств трофейных органов.

На 1-м Украинском фронте, например, во время Висло-Одерской операции трофейные части в короткий срок настолько рассеяли весь личный состав на охрану баз, складов и других объектов, что трофейный артиллерийский склад в Валя-Виснава, имевший по периметру 14 км, охранялся лишь 36 бойцами[467]. Десятки и сотни мелких складов остались без охраны, не говоря уже о разбросанном трофейном народнохозяйственном имуществе. Вместе с тем возрос и объем задач по сбору и эвакуации трофейной боевой техники, вооружения, боеприпасов и другого имущества. Только за период Берлинской операции в полосах 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов было захвачено, по далеко

Одной из важных задач трофейной службы на заключительном этапе войны была забота об охране исторических и культурных ценностей (музеев, картинных галерей и прочее) на освобожденной от противника территории. В этом сказалось одно из проявлений освободительной миссии Советской Армии. Например, во время февральских боев в Восточной Пруссии были спасены от гибели музейные и архивные материалы, относящиеся к жизни и деятельности великого польского ученого-астронома Н. Коперника, впоследствии переданные польскому государству[468]. Широко известно о той роли, которую сыграла Советская Армия в спасении всемирно известной Дрезденской картинной галереи. Вместе с работниками трофейной службы в поисках картин активное участие принимала группа московских специалистов во главе с искусствоведом, ныне членом-корреспондентом Академии художеств СССР Н. Соколовой.

Новые задачи, возникшие перед трофейной службой в этом периоде войны, обусловили необходимость ее дальнейшего усиления. В апреле 1944 г. в Главном и фронтовых трофейных управлениях учреждаются интендантские трофейные отделы, а в трофейных отделах армий — отделения. Приказом Народного комиссариата обороны СССР от 19 января 1945 г. во фронтах и армиях была введена должность заместителя начальника тыла по трофеям, в штабах тыла организованы отделы по учету и использованию трофейного народнохозяйственного имущества, а в городах и крупных населенных пунктах учреждены помощники военных комендантов по хозяйственным вопросам. Для обеспечения вновь созданных органов необходимыми силами и средствами в феврале 1945 г. было сформировано пять центральных баз трофейного народнохозяйственного имущества, по одному рабочему батальону и одной автороте при каждой из них. На фронтах, действующих за пределами СССР, было сформировано по одному автобату фронтового подчинения, а в каждой армии — один — три рабочих батальона, трофейная база с ротой обслуживания, автомобильная рота и три — пять гуртов скота.

Однако принятые меры не дали желаемых результатов. В это время параллельно существовали как бы две трофейные службы со своими частями и учреждениями. И хотя общее количество их сил и средств резко возросло, использование их было малоэффективным. В связи с этим Трофейный комитет при ГКО был упразднен, а Главное трофейное управление приказом НКО от 28 февраля 1945 г. передано в непосредственное подчинение начальника Тыла Советской Армии. Начальникам тыла были переподчинены и трофейные органы фронтов и армий. Отделы по учету и использованию трофейного имущества при штабах тыла были расформированы, институт помощников военных комендантов по хозяйственным вопросам стал территориальным звеном трофейной службы. Несколько позже для руководства ликвидацией военно-экономического потенциала фашистской Германии был создан специальный комитет при Совете Министров СССР.

Организационные изменения резко повысили эффективность трофейной службы. Несмотря на возросший объем работ по сбору вооружения и боевой техники, в 1945 г. собрано и передано довольствующим службам продфуража в шесть с лишним раз больше, чем в 1944 г.

По окончании войны в Европе для трофейной службы наступил особый период. Наряду с завершением работ по очистке театра военных действий, эвакуации и реализации остатков трофейного имущества, на нее было возложено решение задач по военно-экономическому разоружению фашистской Германии, осуществляемому в соответствии с решениями Потсдамской конференции. В связи с этим в июне 1945 г. на базе трофейных управлений фронтов были созданы отдельные трофейные управления. После создания системы военного управления трофейные управления были усилены и вошли в состав групп войск с подчинением командующим.

Работа трофейной службы в ходе военной кампании на Дальнем Востоке была организована с учетом опыта третьего периода Великой Отечественной войны. Вследствие крайне ограниченных сроков подготовки этой кампании к началу операции не во всех армиях были созданы трофейные органы, и задачи трофейной службы легли на соответствующие органы.

Делая выводы о работе трофейной службы в Великой Отечественной войне на Западе, а позднее на Востоке, следует подчеркнуть, что, несмотря на огромные трудности и ряд недостатков, трофейная служба в годы войны успешно справилась с большими и многообразными задачами. Об огромном военно-экономическом значении ее работы свидетельствуют следующие итоговые данные. Трофейными органами было собрано 24 615 танков и самоходных артиллерийских установок. Их хватило бы для укомплектования 120 немецких танковых дивизий того времени. 72 204 трофейных орудия составляют артиллерийское вооружение почти 300 пехотных, 100 артиллерийских, 30 зенитных дивизий и 35 тяжелых[469]. Немало трофейного вооружения и техники было использовано для оказания помощи партизанскому движению в тылу противника и союзническим формированиям, а также передано в народное хозяйство Болгарии, Югославии, Венгрии, Румынии, Чехословакии, Австрии и Германии. Все трофейное вооружение и боевую технику, военные предприятия, захваченные Советской Армией при разгроме японской Квантунской армии в Маньчжурии и в Северной Корее, Советское правительство передало китайскому и корейскому народам. Часть трофейных автомашин и тракторов была обращена на снабжение наших войск.

Исключительно большое экономическое значение имели сбор и отгрузка для нужд народного хозяйства металлолома. «Правда» 15 марта 1942 г. в передовой «Сбор металлического лома — большое государственное дело» писала: «Танк, самолет, пушка, снаряд — это металл. Красной Армии нужно больше танков, самолетов, пушек, снарядов… Переработка металлического лома позволяет быстро увеличивать производство стали, а сталь нужна нам, как хлеб, как воздух, как вода». Напомним, что для получения одной тонны стали из чугуна необходимо было переплавить 25 т руды и израсходовать 2 т кокса. Для получения же одной тонны стали из металлолома не требовалось ни руды, ни кокса, а лишь 690 кг металлолома, 460 кг чугуна и 80 кг флюса. В ходе войны трофейная служба собрала и отправила в глубокий тыл 6 008 285 т металлолома, в том числе 165 605 т цветного. Кроме того, было отгружено 507 294 т пригодных для производства черных и цветных металлов[470]. Трудно переоценить также военно-экономическое значение сбора и эвакуации стреляных гильз, спецукупорки, утильрезины и т.д. На фронтах среди других мобилизующих призывов партии звучал и такой: «Гильза в промышленность — новый снаряд для фронта!»

Конечно, военно-экономическое значение использования внутренних ресурсов фронта ничтожно по сравнению с гигантскими потерями от разрушений и расходами на войну, которые понес Советский Союз. История не знала подобных примеров массового грабежа и насилий, какие творили на советской земле фашистские варвары. Военно-экономические издержки Советского Союза в Великой Отечественной войне значительно превысили расходы США, Англии и Франции, вместе взятых, во всей второй мировой войне[471]. Но значение для экономики страны дополнительных

Серьезной военно-экономической задачей трофейной службы было выявление новинок и достижений военной техники противника, а также технологии ее производства. Например, трофейные органы 3-го Украинского фронта по специальному заданию центра искали и обнаружили подземный завод ФАУ.

Когда в начале Великой Отечественной войны над Москвой были сбиты первые фашистские самолеты, они были размещены на площади Свердлова для всенародного обозрения. Это был «зародыш» будущей трофейной выставки. А 22 июня 1943 г. по решению Государственного Комитета Обороны открылась Центральная выставка образцов трофейного вооружения, просуществовавшая до 1948 г. Всего за период работы выставки ее посетило более 7 млн. человек. Сохранилось множество отзывов посетителей. Сержант Чупинов пишет: «С законной гордостью каждый солдат, каждый офицер нашей армии сознает превосходство нашего вооружения, нашей техники, что было так недавно подтверждено». Командир партизанской бригады тов. Храмов написал: «Посмотрев выставку, восхищаюсь нашими славными воинами, укротителями этих чудовищ «пантер» и «тигров». Характерна запись двух лейтенантов французской эскадрильи «Нормандия»: «Выставка нам дала возможность ознакомиться с машинами, против которых нам предстоит бороться».

В этой связи следует отметить значение трофеев для изучения техники противника и обучения войск наиболее эффективным способам борьбы с ней. В воспоминаниях бывшего члена Военного совета 1-го Украинского фронта генерала К. В. Крайнюкова указывается, что «в войсках фронта было организовано несколько учебных центров, где имелись подбитые или захваченные «королевские тигры» и другие трофейные машины»[472]. Бывалые воины объясняли молодым бойцам, как бороться с танками врага. Проводились и показные боевые стрельбы по «королевским тиграм».

Таким образом, трофейная служба Советской Армии, созданная в годы Великой Отечественной войны, выполнила большую работу по сбору, сортировке, учету и отправке в глубокий тыл трофейного имущества, захваченного нашими войсками у отступавшего противника. Результаты ее работы имели важное военно-экономическое и политическое значение как для нашего государства, так и для освобожденных Советской Армией стран. Опыт Великой Отечественной войны со всей очевидностью показал необходимость иметь в системе тыла действующей армии трофейную службу, представляющую собой военно-экономическую организацию со своими органами управления, частями и учреждениями, укомплектованными квалифицированными кадрами и оснащенными современной эвакоподъемной, такелажной и эвакуационной техникой. Такой организацией в годы минувшей войны, по существу, и была трофейная служба Советской Армии.

ГЛАВА XII

ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ В ВОЕННОЙ КАМПАНИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Подготовка тыла

В мае 1945 г. смолкли последние орудийные залпы в Европе. Гитлеровская Германия подписала акт о безоговорочной капитуляции. Но на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана еще бушевало пламя войны. Правительство империалистической Японии заявило о своем намерении продолжать борьбу. Убедившись, что Япония и после капитуляции гитлеровской Германии не намерена отказаться от своих агрессивных устремлений, Советский Союз спустя три месяца после окончания войны в Европе решительно повернул против нее свое оружие.

Идя навстречу пожеланиям США и Англии, а также стремясь укрепить антигитлеровскую коалицию и ликвидировать очаг войны на Дальнем Востоке, советская сторона еще на Тегеранской конференции дала принципиальное согласие вступить в войну с Японией после завершения разгрома гитлеровской Германии. Окончательно вопрос о вступлении СССР в войну с Японией был предрешен соглашением, заключенным на Крымской конференции глав трех держав.

Приняв на себя обязательство, Советский Союз начал готовиться к ликвидации опасного очага войны на Дальнем Востоке. План советского командования состоял в том, чтобы разгромить основную ударную силу японского империализма — Квантунскую армию и освободить от японских захватчиков Северо-Восточный Китай и Корею, а также исконно русские земли — Южный Сахалин и Курильские острова. Япония, лишившись своей наиболее боеспособной группировки войск и военно-экономической базы на Азиатском континенте, вынуждена будет отказаться от продолжения войны и капитулировать. Советские Вооруженные Силы одним мощным ударом достигали конечной цели войны[473].

Для решения задач по разгрому Квантунской армии было

Всего к 9 августа 1945 г. на Дальнем Востоке было развернуто одиннадцать общевойсковых, танковая, три воздушные армии, три армии ПВО, флот и флотилия. Общая численность советских войск достигала более 1,7 млн. человек, из них около 500 тыс. человек в тыловых частях и учреждениях. Советские войска имели 29 835 орудий и минометов, 5252 танка и САУ, 5171 боевой самолет (в том числе 1450 боевых самолетов Тихоокеанского флота)[474].

Для организации тылового обеспечения и руководства тылом при главнокомандующем советскими войсками на Дальнем Востоке Маршале Советского Союза А. М. Василевском была создана оперативная группа Управления Тыла Советской Армии во главе с заместителем начальника Тыла генерал-полковником В. И. Виноградовым. В нее вошли офицеры штаба Тыла Советской Армии под руководством полковника А. Н. Лаговского и представители центральных управлений: от Центрального управления военных сообщений — генерал-лейтенант технических войск А. И. Добряков, Главного автомобильного управления — генерал-лейтенант технических войск И. П. Тягунов, Главного дорожного управления — генерал-майоры технических войск В. Т. Федоров и Я. Н. Усенок, Управления снабжения горючим — генерал-майор технических войск П. В. Томилин, генерал-майор инженерно-технической службы В. В. Никитин, Управления продовольственного снабжения — генерал-лейтенант интендантской службы В. Ф. Белоусов, Управления вещевого снабжения — генерал-майор интендантской службы Ф. Г. Тармосин, Главного медицинского управления — генерал-майоры медицинской службы Н. И. Завалишин, Л. А. Ходорков, В. Н. Шамов, М. С. Вовси, Главного трофейного управления — генерал-лейтенант П. Д. Давыдов, генерал-майор Ф. И. Вахитов, а также офицеры этих управлений.

Операции Советских Вооруженных Сил должны были развернуться на огромной территории. С севера на юг сухопутный[475].

На пути предстоящего наступления наших войск находились полупустынные районы Забайкалья, цепь горных хребтов, окаймляющих Маньчжурию с запада, севера и востока, крупные реки, таежные леса, переходившие на юге района в полное безлесье. Дальневосточный театр военных действий имел слаборазвитую сеть путей сообщения, был очень редко заселен, находился далеко от основных экономических центров страны. Все это требовало от Тыла Советских Вооруженных Сил большой предварительной подготовки, умелого использования опыта, накопленного в годы Великой Отечественной войны, тщательного учета новых условий.

Тыловое обеспечение войск явилось одним из важнейших факторов, лимитировавших сроки начала Дальневосточной кампании. Поэтому многие мероприятия по его организации начали проводиться задолго до окончательной отработки замысла боевых действий. Развивалась железнодорожная сеть, подготавливались станции для приема войск и грузов, усиливались автотранспортные и дорожные части, создавались запасы материальных средств, развертывалась госпитальная база.

Одной из наиболее трудных задач тыла являлось обеспечение своевременного сосредоточения войск и накопление запасов материальных средств. Запасы вооружения, техники и других материальных средств на складах и базах Дальнего Востока не могли обеспечить предстоящие боевые действия. Местная же экономическая база, несмотря на ее значительное развитие, также не могла полностью обеспечить текущие потребности войск. Поэтому почти все необходимое приходилось доставлять из центральных районов страны, Поволжья, Урала и Западной Сибири. Решение задачи значительно осложнялось большой удаленностью театра и наличием только одной Транссибирской железнодорожной магистрали, пропускная способность которой к востоку от станции Карымская была недостаточной и осложняла снабжение. На отдельных ее участках имелись «узкие места» по тяге и водоснабжению, которые еще больше снижали пропускную способность.

Учитывая большую зависимость Дальневосточного театра военных действий от возможностей Транссибирской магистрали, ГКО 13 апреля 1945 г. принял специальное постановление о значительном

Во исполнение постановления ГКО НКПС и Центральное управление военных сообщений направили 25-ю железнодорожную бригаду в состав 2-го Дальневосточного фронта, а 3-ю — 1-го Дальневосточного фронта. Эти части, хорошо укомплектованные личным составом, строительной и транспортной техникой, развернувшись на Амурской, Дальневосточной и Приморской железных дорогах, сыграли большую роль в увеличении их пропускной способности, развитии станций снабжения. Было развернуто строительство железнодорожных путей и автомобильной дороги, разработан вариант использования Байкала в качестве водной коммуникации, а через реки подготовлены паромные железнодорожные переправы. На случай разрушения мостов через реки параллельно двухпутной железнодорожной магистрали были отсыпаны земляные подходы и подготовлены береговые причалы для скоростного строительства железнодорожных мостов. В пунктах пересечения железнодорожной магистралью некоторых рек, ввиду близости этих пунктов к государственной границе, были построены однопутные железнодорожные обходы с устройством на них железнодорожных мостов, приспособленных к пропуску войск походным порядком. Одновременно с этими мероприятиями проводились работы по подготовке переправ через Амур и приспособлению некоторых железнодорожных мостов для пропуска через них войск и боевой техники.

С декабря 1944 г. органы тыла центра приступили к созданию на Дальнем Востоке запасов материальных средств. Так, с 1 декабря 1944 г. по 1 апреля 1945 г. было отправлено 4640 минометов, около 2200 орудий, свыше 410 млн. патронов к стрелковому оружию, около 3,2 млн. артвыстрелов и другие материальные средства.

После победы над фашистской Германией перевозки войск и грузов на Дальневосточный театр военных действий с запада резко увеличились. Только в состав Забайкальского фронта были перевезены за 10–12 тыс. км 39-я и 53-я общевойсковые и 6-я гвардейская танковая армии, в состав 1-го Дальневосточного фронта — 5-я общевойсковая армия[476]. Кроме того, на Дальний Восток были переброшены десятки танковых и артиллерийских бригад, большое количество тыловых частей и учреждений. В целом с мая по июнь 1945 г. с запада на Дальний Восток и в Забайкалье прибыло 136 тыс. вагонов с войсками и материальными[477].

Значительный объем перевозок выполнил водный транспорт. Для 2-го Дальневосточного фронта морским транспортом в Советскую Гавань, на Сахалин и Камчатку было подано 51,3 тыс. т и для Приморской группы 1-го Дальневосточного фронта по Амуру 84 тыс. т материальных средств[478].

В июне 1945 г. были установлены размеры запасов материальных средств, подлежащих к накоплению во фронтах к началу боевых действий. По боеприпасам они составляли для Забайкальского фронта — 4–5 боекомплектов, для 2-го Дальневосточного — 3–4 и для Приморской группы 1-го Дальневосточного фронта — 3,5–4 боекомплекта[479] на все виды вооружения; по горючему (для всех фронтов) — 30 заправок авиационного бензина, 20 заправок автомобильного бензина и 10 заправок танкового горючего.

Однако вследствие недостаточной пропускной способности Транссибирской магистрали, занятой в это время переброской массы войск, боевой техники и вооружения, и недостатка емкостей для слива горючего решение полностью выполнить не удалось. Фронты не располагали также достаточным количеством складов и автотранспортных средств для вывоза материальных средств от станций Транссибирской магистрали непосредственно в войска.

Особенно неблагополучно обстояло дело с накоплением запасов горючего, в связи с чем в конце июня 1945 г. боевая подготовка частей Забайкальского фронта, а также дальнейший подвоз материальных средств находились под угрозой срыва. По просьбе начальника Управления снабжения горючим было разрешено разбронировать часть мобилизационного резерва горючего для обеспечения текущей потребности войск Забайкальского фронта с последующим его пополнением из поступивших в середине июля транспортов с горючим[480].

В целях разрядки напряженности с обеспечением горючим войск Забайкальского фронта и решения проблемы емкостей из Румынии перебрасывались два батальона перекачки горючего и ряд строительно-восстановительных подразделений из военных округов для строительства резервуаров. Но эшелоны с ними были на подходе к Чите лишь в середине августа 1945 г.[481] Поэтому планируемые работы по строительству стационарных резервуаров под горючее в установленные сроки выполнены не были. В этих же целях Советское правительство в срочном порядке заказало несколько комплектов полевых трубопроводов. Планировалось,

Большую работу проделала в этот период оперативная группа УСГ во главе с генерал-майором технических войск П. В. Томилиным. Она перераспределила между фронтами имевшееся у них горючее и приняла неотложные меры по изысканию на месте свободных емкостей. В результате только в одном Забайкальском фронте к 8 июля было обнаружено и собрано стационарных и подвижных емкостей на 35,2 тыс. т горючего[482]. Группа поставила также перед центром вопрос о срочной отправке на Дальний Восток восьми наливных автомобильных батальонов, 70 тыс. бочек, 1600 контейнеров и подвижных емкостей, а также о передаче трубопроводов в распоряжение отдела снабжения горючим Забайкальского фронта. Благодаря принятым мерам запасы горючего к началу операции в Забайкальском фронте составили 4 заправки дизельного топлива, 4,3 заправки автомобильного бензина и 6,9 заправки авиационного бензина Б-70 и КБ-70[483].

Обеспеченность фронтов боеприпасами к началу операции в целом была высокой. Однако в результате недостаточно четкого планирования подвоза эшелонирование запасов боеприпасов было крайне неравномерным. Например, в 35-й армии 1-го Дальневосточного фронта было сосредоточено до 10 боекомплектов 82-мм мин, а в 1-й Краснознаменной и 25-й армиях, наступавших на направлении главного удара войск фронта, только 2,8 боекомплекта. Примерно такое же положение было и с распределением 120-мм мин в 35-й и 5-й армиях этого же фронта. Это мешало эффективному использованию артиллерийских систем и усложняло подвоз снарядов в ходе операции.

В целом же созданные запасы боеприпасов и горючего с учетом подвоза их в ходе операции обеспечивали бесперебойное снабжение войск.

Запасы продовольствия и фуража накапливались из расчета потребности создаваемой группировки войск. В покрытие этой потребности засчитывались коммерческие ресурсы продфуража, имевшиеся к этому времени в Забайкалье и на Дальнем Востоке, запасы на базах Главного управления государственных материальных резервов в данных районах, а также планируемый выпуск продуктов питания на местных предприятиях. Образовавшийся дефицит по отдельным продуктам питания покрывался за счет подачи из центральных районов. Важным источником снабжения войск продовольствием в этот период являлись подсобные хозяйства соединений и частей. На Дальнем Востоке имелась широкая сеть таких хозяйств, организованных в предвоенные[484].

В результате большой работы, проделанной органами тыла, и в первую очередь службой продовольственного снабжения, к началу войны с Японией обеспеченность фронтов продфуражом составляла от 16 до 68 суточных дач. Из них в армиях находилось от 10 до 20 сутодач продовольствия, в том числе 3 сутодачи сухого пайка. Однако из-за недочетов в планировании снабжения и подвоза имела место значительная неравномерность в обеспечении армий продовольствием. Например, в 53-й армии Забайкальского фронта к началу операции имелось 221 сутодача сахара и только 24 сутодачи крупы, 47 сутодач жиров и 9 сутодач овса; 5-я армия 1-го Дальневосточного фронта располагала только 5 сутодачами крупы и 33 сутодачами жиров и т.д.

Войска 2-го Дальневосточного фронта, находившиеся на Северном Сахалине (16-я армия) и на Камчатке (Камчатская оборонительная группа), были обеспечены годовым запасом продовольствия.

В период подготовки кампании органы управления службы продовольственного снабжения совместно со штабами тыла фронтов и армий заблаговременно разработали планы заготовки продовольствия и фуража на территории Маньчжурии и Кореи, а также правила использования местной сельскохозяйственной продукции. Районы заготовок были своевременно доведены до заготовительных органов фронтов и армий. В связи с тем, что на территории Маньчжурии и Кореи представлялась возможность заготовок продовольственных культур, которые не имели распространения в СССР (гаолян, чумиза, соя и др.), были разработаны и разосланы в войска специальные инструкции о способах приготовления пищи из этих культур.

Характер Дальневосточного театра военных действий обусловил целый ряд особенностей построения тыла фронтов, использования сети путей сообщения. 1-й и 2-й Дальневосточные фронты имели общие с армиями тыловые районы. Тыловые границы для них не устанавливались, так как за Транссибирской железнодорожной магистралью были горы и тайга, почти отсутствовали населенные пункты и дороги. Использовать эту территорию не представлялось возможным. Восточная часть Транссибирской железнодорожной магистрали, вдоль которой в основном и развертывались тыловые части и учреждения фронтов, проходила на

Исключение составлял Забайкальский фронт, которому был выделен фронтовой тыловой район. Его глубина на левом крыле достигала 100 км, на правом — 600–650 км, а вместе с армейскими и войсковыми тыловыми районами доходила до 1000 км и более. Такая большая глубина тыловых районов в Забайкальском фронте объясняется сосредоточением войск к началу операции в пустынной и полупустынной местности Внешней Монголии и Даурских степей Забайкалья, где почти отсутствовали железные дороги, было очень мало водных источников и населенных пунктов. Железная дорога и благоприятная для развертывания тыловых частей и учреждений местность находились на значительном удалении от районов сосредоточения войск.

Одной из особенностей построения тыла являлось и то, что 16-й армии 2-го Дальневосточного фронта, предназначенной для обороны побережья Татарского пролива и наступления на Южном Сахалине, тыловой район не назначался, а 6-й гвардейской танковой армии Забайкальского фронта, действовавшей в первом эшелоне оперативного построения войск фронта, был назначен самостоятельный тыловой район[485].

Транссибирская железнодорожная магистраль находилась в ведении оперативной группы Управления тыла Советской Армии при главнокомандующем советскими войсками на Дальнем Востоке. Руководство линейными и полевыми органами военных сообщений всех трех фронтов было объединено в руках уполномоченного ЦУПВОСО при Дальневосточном округе железных дорог генерал-лейтенанта технических войск А. В. Добрякова, которому были предоставлены права заместителя начальника Тыла Советской Армии. Фронты использовали железнодорожные участки, ответвлявшиеся от Транссибирской магистрали.

Забайкальский фронт имел два участка широкой колеи довольно низкой пропускной способности и пять участков узкоколейных (военно-полевых) дорог провозной способностью от 350 до 1200 т в сутки. Армии Забайкальского фронта (39, 53, 17, 6-я гвардейская танковая и конно-механизированная группа), которые должны были наступать с территории МНР, самостоятельных железнодорожных участков не имели. Для обеспечения их материальными средствами могла быть использована только одна узкоколейная железная дорога Баин-Тумэн (Чойбалсан) — Тамсак-Булак.

2-й Дальневосточный фронт имел три подводящих к границе участка широкой колеи пропускной способностью от 12 до 24 пар поездов в сутки и два участка узкой колеи провозной способностью 400–600 т в сутки. Наиболее сложной была организация

1-й Дальневосточный фронт имел семь железнодорожных участков, из них подводивших к границе было три, и один участок узкой колеи провозной способностью до 300 т в сутки, что не обеспечивало полностью его потребностей.

В связи с недостаточным количеством железных дорог большинство фронтовых складов размещалось на железнодорожной магистрали Иркутск — Владивосток, находившейся в ведении центра. Ввиду этого внутрифронтовые перевозки приходилось осуществлять по участкам, не входившим в состав фронтовой сети железных дорог.

Удаление фронтовых тыловых частей и учреждений 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов от войск было небольшим (50— 150 км), что значительно облегчало подвоз. Армии этих фронтов (за исключением 16-й и 35-й) имели свои железнодорожные участки с несколькими станциями снабжения.

Совершенно иная обстановка складывалась в полосе Забайкальского фронта. Удаление фронтовых складов от войск на отдельных направлениях достигало 500–600 км, а выделить армиям станции снабжения не представлялось возможным. Лишь 36-я армия имела свой железнодорожный участок со станциями снабжения Мациевская, Харанор, Досатуй. Полевые армейские базы основной группировки войск фронта были развернуты на грунте ближе к войскам, на значительном удалении от фронтовых складов.

В связи с тем что войска фронтов наступали по отдельным направлениям, тыловые части и учреждения также группировались по направлениям. Так, главная ударная группировка Забайкальского фронта была развернута в районе тамсак-булакского выступа. Поэтому фронт значительное количество своих тыловых частей, учреждений и запасов выдвинул в район Баин-Тумэна (Чойбалсан) и со 2 августа 1945 г. открыл на ст. Тамсак-Булак отделения фронтовых складов с запасами боеприпасов, горючего и продовольствия. Здесь же находилась оперативная группа управления тыла фронта и часть транспортных средств.

Большая протяженность коммуникаций при слабо развитой сети железных дорог резко повышала роль автомобильного транспорта

Таблица 29

Фронт

Положено по штату

В наличии

Укомплектованность, %

Исправные

Коэффициент технической готовности

Забайкальский (на 1 августа)

57 719

49 053

94

44 814

0,91

2-й Дальневосточный

44 796

31 916

71

30 579

0,96

1-й Дальневосточный

7 479

4 850

65

4 800

0,99

Наибольшим количеством автомобилей располагал Забайкальский фронт. На степных просторах Даурии и Монголии, с чрезвычайно большой протяженностью коммуникаций, автомобильному транспорту принадлежала решающая роль. В период подготовки операции со ст. Баин-Тумэн (Чойбалсан) в войска Забайкальского фронта ежедневно отправлялось около 3 тыс. автомобилей с различными грузами.

О большом размахе автомобильных перевозок свидетельствуют и такие данные: только за июнь — июль 1945 г. автомобильным транспортом Забайкальского и 2-го Дальневосточного фронтов в войска было подано 513 тыс. т различных материальных средств[486].

Широкое использование автомобильного транспорта потребовало большого объема работ по дорожному обеспечению. Забайкальский фронт имел шесть фронтовых ВАД общей протяженностью 2279 км, 1-й Дальневосточный фронт — десять ВАД (1509 км) и 2-й Дальневосточный фронт — четыре ВАД (485 км). Протяженность армейских военно-автомобильных дорог также была значительной. Например, в 35-й армии она составляла 154 км, а в 25-й — 568 км[487].

Для подготовки и содержания военно-автомобильных дорог во фронтах и армиях имелось достаточное количество дорожных частей. Однако оснащение и обеспеченность имуществом этих частей, прибывших в основном с запада, не соответствовали условиям театра военных действий. Своевременный пересмотр штатов и табелей сделан не был. В дорожных частях недоставало автотранспорта, палаток, брезентов, цистерн для воды и другого имущества. Трудности организации дорожного обеспечения усугублялись еще и тем, что большинство автомобильных дорог на театре не имели покрытий и надежное движение по ним автотранспорта было возможно лишь в сухую погоду.

В период подготовки операции дорожными войсками была проделана огромная работа. Они выполнили 169 тыс. куб. м земляных работ, заготовили и подвезли 136,1 куб. м гравия. Только в полосе Забайкальского фронта было отремонтировано 317 км, спрофилировано 34 км и оборудовано знаками 2,2 тыс. км дорог, восстановлено и усилено 34 моста общей протяженностью около 300 пог. м.

К началу операции почти все ВАД фронтов и армий представляли собой улучшенные дороги со сплошной насыпкой гравия. Их проезжая часть была расширена до 7,5 м, а некоторых — до 10 м. Лишь незначительная часть ВАД имела грунтовые участки, которые после сильных дождей становились труднопроходимыми.

Дорожные войска во фронтах к началу операции были расставлены с учетом опыта боевых действий на советско-германском фронте. Основные их силы и средства были сосредоточены на главных направлениях и максимально приближены к войскам. В Забайкальском фронте в целях быстрейшего восстановления дорог на решающих направлениях из состава дорожных войск и дорожно-строительных организаций Читинской области были созданы два внештатных (сводных) механизированных отряда[488], включавшие наиболее исправные тракторы, грейдеры и другие механизмы, а также наиболее опытные кадры.

Для Тихоокеанского флота и сухопутных войск, расположенных на побережье, на острове Сахалин, на полуостровах Камчатка и Чукотка, решающее значение в выполнении оперативных, снабженческих и эвакуационных перевозок имели водные пути сообщения. Эти перевозки в подготовительный период осуществлялись по коммуникациям Японского, Охотского и Берингова морей, а также по нижнему течению Амура и через Татарский пролив. Перед началом операции здесь имелось 222 транспортных судна общей грузоподъемностью свыше 1 млн. т. Этот тоннаж обеспечивал потребности в нем, однако использование транспортных судов для воинских перевозок осложнялось недостатком портов и портовых пунктов, их слабым развитием и оборудованием. В большинстве своем к началу подготовительного периода они были не приспособлены для погрузки и выгрузки боевой и транспортной техники и других воинских грузов. В ходе подготовки к операции во Владивостокском порту была развернута специальная база перевалки воинских грузов с железнодорожного на морской транспорт и наоборот. Однако и она не имела своих причалов и необходимого оборудования. Все это отрицательно сказывалось на организации и осуществлении воинских перевозок.

В отдельных случаях воинские перевозки выполнялись и военно-транспортной авиацией. Для этого в состав всех трех фронтов были включены части военно-транспортной авиации. Всего на[489].

В ходе подготовки к операции командование и органы тыла фронтов и армий уделяли большое внимание вопросам тщательной маскировки, надежной охране и обороне тыловых частей и учреждений, транспортных средств, тыловых пунктов управления. Особо важное значение приобретало сохранение от разрушения железных дорог и прежде всего крупных искусственных сооружений на них — туннелей, мостов и других объектов. В планах операций фронтов были предусмотрены меры по воспрещению разрушения противником железных дорог как на нашей территории, так и при его отходе. Например, во 2-м Дальневосточном фронте для охраны и обороны железных дорог, кроме частей НКВД, привлекалось шесть зенитных бронепоездов, а в 1-м Дальневосточном фронте — восемь бронепоездов и четыре зенитных бронепоезда. В целях противовоздушной обороны ст. Баин-Тумэн командование Забайкальского фронта выделило шесть зенитных артиллерийских дивизионов и отдельную зенитную батарею, специальные самолеты, а для борьбы с диверсионными группами противника — подвижные части[490]. Особенно тщательно были разработаны мероприятия по быстрому захвату и надежной охране от возможных диверсий специальных групп противника шести туннелей на железнодорожном участке государственная граница СССР — Муданьцзян, и прежде всего первых трех туннелей на участке государственная граница — Пограничная.

В подготовительный период к операции на Дальнем Востоке работа тыла в значительной степени осложнялась большими межфронтовыми и внутрифронтовыми перегруппировками войск. Эти перегруппировки осуществлялись по железной дороге (на расстояние до 1500 км), а также комбинированными маршами на 250–500 км. Всего было перевезено железнодорожным транспортом и совершило марш около 30 дивизий (в том числе кавалерийские части монгольской Народно-революционной армии).

Большая часть оперативных объединений, соединений и частей, прибывших с запада в состав Забайкальского фронта, в том числе 39-я, 53-я общевойсковые и 6-я гвардейская танковая армии, выгружались в районе Чойбалсана. Но в связи с тем что однопутная железная дорога на участке Карымская — Борзя — Баин-Тумэн (Чойбалсан) не могла пропустить в установленные сроки требуемое количество эшелонов, часть артиллерии на механизированной тяге и моторизованные соединения пришлось выгрузить на железнодорожных станциях между Читой и Карымской. Отсюда до района сосредоточения они следовали своим ходом (от 600–700 км до 1000–1200 км). Из района Баин-Тумэна (Чойбалсан)

Нельзя не отметить, что войска и тыл, совершавшие марши на такие большие расстояния в степной и полустепной местности, испытывали большие трудности, особенно в обеспечении горючим, твердым топливом, продовольствием, фуражом, водой, в техническом, медицинском и ветеринарном обеспечении. В Забайкалье и в МНР в этот период от высокой температуры воздуха перегревались двигатели танков и автомашин, личный состав войск быстро утомлялся. В танках и автомашинах плавилась кислотоупорная масса аккумуляторов, что приводило к выходу их из строя. При передвижениях войск, особенно автомобильных колонн, в воздухе поднимались сплошные тучи песчаной пыли, что не только затрудняло движение и демаскировало колонны, но и вызывало усиленный износ механизмов и материальной части танков и автомашин. В условиях высоких температур значительно увеличился расход горючего и воды. Все это требовало дополнительных сил и средств тыла для обеспечения войск как в ходе марша, так и после его совершения, снижало боевую готовность частей и соединений.

Отсутствие естественных ориентиров при исключительном однообразии местности затрудняло вождение колонн и подвоз материальных средств войскам вне дорог, особенно ночью. К тому же источники питьевой и хозяйственной воды и твердого топлива (дров) на путях движения войск встречались крайне редко. Это вызывало необходимость создавать значительные возимые запасы воды и дров, что в свою очередь увеличивало потребности в автомобильном транспорте и отрицательно сказывалось на регулярном питании личного состава горячей пищей. Например, в войсках Забайкальского фронта дрова для полевых хлебозаводов и кухонь приходилось подвозить на расстояние 500–600 км. Для этого ежесуточно требовалось до 50 вагонов и большое количество автотранспорта. Объем подвоза дров по железным дорогам Забайкальского фронта нередко соперничал с объемом подвоза боеприпасов. Так, 1 августа войскам этого фронта было подвезено 34 вагона боеприпасов и 51 вагон дров, 2 августа — 111 вагонов боеприпасов и 107 вагонов дров, 3 августа — 113 вагонов боеприпасов и 50 вагонов дров и 4 августа — 75 вагонов боеприпасов и 106 вагонов дров.

Учитывая большие трудности с подвозом дров, войска вынуждены были приспосабливать хлебопекарные печи и походные кухни для работы на жидком топливе. Первоначально для сжигания

Не меньшие трудности были и в обеспечении войск некоторых армий Забайкальского фронта водой. Перегруппировки войск велись на местности, почти полностью лишенной естественных водоисточников. Небольшие озера, попадавшиеся на пути следования войск, имели горько-соленую воду, не пригодную для питья и приготовления пищи. Колодцы из-за небольшого дебита не обеспечивали потребность войск. Трудности в обеспечении питьевой водой усугублялись отсутствием в войсках опыта изыскания и оборудования водоисточников и соблюдения строгого питьевого режима на марше, недостатком табельных средств для хранения и перевозки воды.

Практика водоснабжения войск Забайкальского фронта показала, что для более или менее нормального обеспечения водой необходимо иметь суточный запас ее из расчета 6 л на человека, из которых половина расходовалась на приготовление пищи. Для создания хотя бы минимальных запасов воды в войсках службой продовольственного снабжения частей и соединений были широко использованы различные нетабельные средства: бочки, бидоны, кадки, а также емкости походных кухонь и кипятильники, что позволило обеспечить приготовление горячей пищи и чая личному составу частей. Однако перевозка запасов воды в этой таре вызвала не только много неудобств, но и значительные ее утраты.

Военные советы фронтов, командование инженерных войск и органы тыла приняли ряд срочных мер по разведке и оборудованию новых и ремонту имевшихся водоисточников. В частях и соединениях были созданы внештатные команды водоснабжения, изготовлялась специальная тара. Военным советом Забайкальского фронта были установлены средние нормы потребления воды на одну стрелковую дивизию: в обычных условиях — 138 куб. м, на марше — 75—100, на отдыхе — 150 куб. м.

В ходе перегруппировки инженерные войска Забайкальского фронта выполнили огромный объем работ, связанных с обеспечением соединений и частей водой. Только за период 10 июля — 8 августа 1945 г. при помощи внештатных команд частей и соединений ими было построено 1194 и отремонтировано 322 шахтных колодца, развернут 61 пункт водоснабжения[491]. На маршрутах движения войск колодцы оборудовались на удалении 15–30 км друг от друга. На каждом пункте водоснабжения была создана комендантская служба во главе с начальником пункта — офицером инженерных войск или общевойсковым.

Широкая сеть пунктов водоснабжения, оборудованная различного рода указателями, позволяла войскам четко планировать привалы и создавать необходимые запасы воды с учетом расстояния до близлежащего водоисточника. Для своевременной подготовки пунктов водоснабжения к приему войск на маршруте Баин-Тумэн (Чойбалсан) — Тамсак-Булак между ними устанавливалась телефонная связь.

Опыт водоснабжения войск Забайкальского фронта показал, что если расход воды на приготовление пищи можно сократить до минимума, то суточная норма для питья должна быть не менее 1,5 л в сутки на человека, причем такая крайне ограниченная норма допускается, как правило, не более чем на трое суток. Обычно же войска Забайкальского фронта получали в отдельных случаях минимальную норму воды для питья — 3 л на человека в сутки.

В войсках 1-го и 2-го Дальневосточного фронтов вопрос водоснабжения не был столь острым и сложным. Наличие в полосах этих фронтов мощных рек — Амур, Сунгари, Уссури, Нонни — с их многочисленными притоками, а также подготовленных еще в мирное время колодцев в Приамурье и Приморье значительно облегчило снабжение войск питьевой водой.

Перегруппировка войск Забайкальского фронта на полупустынной местности потребовала особо тщательной организации снабжения их продовольствием и фуражом. К началу марша обеспеченность продовольствием соединений и частей всех армий доводилась до семи суточных дач. Помимо этого во всех армиях (за исключением З6-й, которая совершала марш вблизи армейских складов) создавался подвижной резерв продовольствия, обеспечивающий суточную потребность трех дивизий. Его расходование на марше допускалось лишь в случае перебоя в снабжении продуктами питания в каком-либо соединении с разрешения командира корпуса. Запасы продовольствия в войсках на марше пополнялись один раз в четыре-пять дней.

Опыт продовольственного снабжения войск, и в первую очередь частей Забайкальского фронта, дает возможность установить наиболее выгодный ассортимент продуктов для питания личного состава в условиях жаркого климата и безводной пустынной местности. Картофель, свежие овощи, мясо и рыба быстро портятся, плохо транспортабельны и требуют значительного времени для приготовления горячей пищи. Более рациональным оказалось использование быстро разваривающихся концентратов, мясных и мясо-растительных консервов, макаронных изделий, твердых жиров, сахара и чая. Эти продукты не требуют большого расхода воды на их кулинарную обработку, устойчивы к хранению.

Большую работу в период подготовки к операции проделала медицинская служба. Фронты доукомплектовывались медицинскими частями и учреждениями, на базе местных ресурсов организовывалось производство некоторых медикаментов и медицинского

К началу операции в Забайкалье и на Дальнем Востоке имелось 166 200 госпитальных коек[492]. Распределение их по фронтам показано в табл. 30.

Таблица 30

Фронт

Планировалось иметь к началу операции

Фактически имелось

Находилось в пути

Забайкальский

72 700

72 700

—

2-й Дальневосточный

50 850

24 600

20 800

1-й Дальневосточный

88 700

68 900

6 600

Итого

212 250

166 200

27 400

Каждая армия, в зависимости от ее состава и боевой задачи, имела от 5 до 12 полевых подвижных госпиталей, 2–4 для легкораненых, 2 инфекционных и 1–2 сортировочно-эвакуационных госпиталя, по одной автосанитарной роте, а большая часть из них и по одной конно-санитарной роте. С разрешения главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке автосанитарные роты были переведены с двухвзводного состава на трехвзводный[493]. Накануне операции госпитальные базы большинства армий развернулись в два эшелона. Первый эшелон размещался в 20–25 км от переднего края. Полевые подвижные госпитали находились, как правило, в свернутом состоянии с целью быстрого продвижения вслед за наступающими войсками.

С многочисленными трудностями столкнулась ветеринарная служба. Среди конского состава фронтов отмечались случаи эпидемии сапа и кровепаразитарных заболеваний, а в Забайкальском фронте — еще и энцефалита. Большая часть лошадей в войсках, и особенно в 25-й армии 1-го Дальневосточного фронта, была недостаточно упитана. Это объяснялось тем, что сено, заготовленное на Дальнем Востоке, имело низкую кондицию по ботаническому и химическому составу, в нем недоставало многих жизненно важных питательных веществ. Серьезным эпизоотическим фактором являлось также наличие в ряде населенных пунктов Приморья и Хабаровского края чумы крупного рогатого скота.

Ветеринарной службе фронтов пришлось провести целый ряд организационных противоэпизоотических и учебных мероприятий. Был установлен строгий контроль за питанием личного состава

В подготовке службы вещевого снабжения особых затруднений не было. К началу операции войска были полностью обеспечены обмундированием по летнему плану, на складах фронтов и армий имелись необходимые запасы вещевого имущества.

Специфика театра военных действий обусловила ряд особенностей и в организации управления тылом. Вследствие сосредоточения войск и тыла на отдельных операционных направлениях и больших расстояний от тыловых пунктов управлений (ТПУ) фронтов до ТПУ армий[494], а также от ТПУ фронтов и армий до основных группировок тыловых частой и учреждений установить между ними прочную радиосвязь не представлялось возможным. Поэтому основным способом руководства подготовкой и деятельностью подчиненных органов тыла являлось регулярное командирование в войска небольших оперативных групп из числа офицеров штабов и управлений (отделов) тыла фронтов и армий.

Таким образом, органами всех звеньев тыла в короткий срок была проделана огромная работа по подготовке театра военных действий, обеспечению перегруппировок и сосредоточения войск, созданию запасов материальных средств, подготовке тыловых частей и учреждений. Сложные физико-географические условия ТВД, огромные расстояния и слаборазвитая сеть путей сообщения до крайности осложнили ее выполнение. По несмотря на это, личный состав тыла успешно справился с поставленными задачами.

Тыловое обеспечение войск в ходе кампании

Наступление советских войск против Квантунской армии началось в ночь на 9 августа 1945 г. Боевые действия развивались стремительно. Перейдя государственную границу, наши войска успешно форсировали реки Аргунь, Амур и Уссури, быстро прорвали

Условия тылового обеспечения войск фронтов не были идентичными. Наиболее сложное положение создалось на Забайкальском фронте. В огромной полосе его наступления имелось лишь два железнодорожных направления. И хотя противник, отступая под сокрушительными ударами наших войск, не смог произвести массовых разрушений на железных дорогах, для их восстановления требовалось выполнить огромный объем работ. На многих железнодорожных участках рельсы и шпалы были настолько изношены, что требовали срочной замены. Однако фронт располагал для этого ограниченными силами и средствами. Значительная часть железнодорожных войск еще не прибыла в его состав. Из двух железнодорожных бригад (11-й и 27-й) к 11 августа 1945 г. на ст. Маньчжурия прибыло лишь два восстановительных батальона, а остальные находились в пути следования. В связи с этим начальник тыла фронта генерал-полковник В. И. Вострухов вынужден был выделить для восстановления железной дороги два дорожно-строительных и два мостостроительных батальона из состава дорожных войск[495]. Иногда для этой цели привлекались также стрелковые подразделения. Благодаря принятым мерам темпы восстановления железных дорог на отдельных участках достигали 33 км в сутки, но все же они значительно отставали от темпов наступления войск. Кроме того, основные направления железных дорог в большинстве случаев не совпадали с направлениями действий главных группировок войск фронта.

Таким образом, построение фронтового тыла в ходе всей кампании не претерпело каких-либо существенных изменений. Фронтовые склады до конца операции оставались в прежних районах размещения. Железнодорожный транспорт играл вспомогательную роль, и вся тяжесть подвоза и эвакуации легла на автомобильный и воздушный транспорт. Это значительно осложнило положение, так как автомобилей недоставало, а дорожные условия были исключительно тяжелыми.

За пять дней наступления войска фронта продвинулись на 240–250 км, а 6-я гвардейская танковая армия — до 500 км. На двенадцатый день расстояние от фронтовой базы снабжения до передовых частей 6-й гвардейской танковой армии возросло до 950 км и более[496]. Протяженность военно-автомобильных дорог[497]. Автомобильных дорог с покрытием на территории Маньчжурии было очень мало, а грунтовые оказались в значительно худшем состоянии, чем ожидалось по разведывательным данным. Прошедшие дожди привели их на ряде участков в непроезжее состояние. Во многих местах гор Большого Хингана встречались перевалы, узкие проезды, крутые подъемы и спуски, опасные повороты, где возможно было только одностороннее движение транспорта. Большая часть многочисленных мостов находилась в ветхом, почти непроезжем состоянии, а их грузоподъемность едва достигала 5 т. Более или менее крупные мосты, имевшиеся на грунтовых дорогах Маньчжурии, отступавший противник взрывал.

Несмотря на то что дорожные войска фронта в ходе операции были существенно усилены, их сил и средств для восстановления дорог на всем протяжении и организации на них дорожно-комендантской службы было недостаточно. Основное внимание уделялось преодолению наиболее «узких», барьерных мест: здесь выполнялись минимально необходимые работы главным образом подвижными средствами, так как дорожная техника на тракторной и конной тяге отстала. Обычно вслед за войсками на автотранспорте выдвигались дорожные разведывательные группы и мостостроительные батальоны с запасами ремонтных материалов. Перемещаясь «перекатами», они выполняли необходимые мостовые работы и подготавливали обходы на труднопроходимых участках. За ними двигались дорожно-строительные батальоны.

В связи с большой растяжкой фронтовых и армейских военно-автомобильных дорог только самые опасные участки, где могли образоваться пробки, контролировались подвижными постами регулирования движения во главе с офицером дорожной службы. На остальных развилках и перекрестках дорог, у населенных пунктов, на объездах и в других местах устанавливались дорожные знаки и указатели.

Тяжелые дорожные условия, высокая температура воздуха резко осложняли работу автомобильного транспорта, ставили под угрозу срыва подвоз войскам материальных средств и эвакуацию раненых и больных. Открыть отделения фронтовых и головных армейских складов на грунте не удалось: они отставали от войск.

С 20 августа 1945 г. войска фронта окончательно оторвались от баз снабжения. Основные усилия автомобильного транспорта пришлось переключить на приближение к войскам основных тыловых частей и учреждений, и объем подвоза резко уменьшился. Так, с 20 августа по 1 сентября 1945 г. фронтовые автомобильные части, численность которых возросла до 6 тыс. автомобилей, подали войскам только 2,7 тыс. т грузов. В этот период еще больше

Хотя условия работы тыла 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов были более благоприятными, здесь имелись свои трудности. Значительное влияние на организацию тылового обеспечения оказывали горы, а также резкое колебание уровня воды в реках, которые в сухое время года мелеют, а во время дождей выходят из берегов. Во время августовских и сентябрьских дождей даже небольшие речки, особенно в горах, превратились в бурные потоки, которые нередко затапливали многие долины и сносили все, что встречалось на их пути (склады, мосты и т.д.). Требовалось немало усилий, чтобы восстановить нормальную работу тыла после этого стихийного бедствия.

Крупные реки — Амур, Сунгари, Нонни повсюду вышли из берегов. В результате ряд районов, намеченных для размещения армейского и войскового тыла в ходе наступления войск 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов, были затоплены или отрезаны от дорог, подходивших к ним. Преодоление этих рек войсками, тыловыми частями и учреждениями в ходе наступления было сопряжено с серьезными трудностями. На правом фланге 15-й армии 2-го Дальневосточного фронта еще в начале операции (11 августа) командование фронта вынуждено было перенести главную армейскую переправу из района устья протоки Кукелевская в Средне-Ленинское, так как дожди размыли единственную дорогу Биробиджан — Новое — Биджан — Благословенное в нескольких местах. Мосты, построенные в период подготовки к операции через реки Добрая и Биджан, оказались отрезанными водой от дорог, а дорога Кукелевская — Баржевый Уголь (устье протоки Кукелевская) была затоплена в четырех местах. Такие же явления имели место и в долинах рек Сунгари, Нонни и других.

В результате непрерывных дождей и интенсивного движения по раскисшим дорогам автомобильного транспорта и боевой техники, особенно танков и артиллерии, войсковые пути подвоза и армейские военно-автомобильные дороги стали труднопроходимыми, а местами совершенно непроезжими. Для обеспечения бесперебойного подвоза материальных средств войскам в ходе наступления во многих пунктах были организованы специальные команды из дорожных и инженерных войск с приданными им тракторами. Они строили и ремонтировали мосты и гати в местах затопления дорог, вытаскивали из грязи застрявшие автомобили с грузами.

Одной из особенностей организации тылового обеспечения войск 2-го Дальневосточного фронта являлось широкое использование водного транспорта. В районе пристаней Ленинское и Благовещенск были организованы фронтовые перевалочные базы, где снабженческие грузы с железной дороги перегружались на речные суда, которые подвозили их затем войскам. В район ст. Ленинск,

Особую сложность представляло материальное обеспечение войск 16-й армии, действовавшей на Сахалине.

Поверхность Южного Сахалина большей частью гориста. Отдельные хребты достигают от 300 до 1000 м над уровнем моря. Они тянутся в виде узких и длинных горных цепей почти вдоль всего острова. Наступление наших войск велось в широких долинах рек Тим и Поронай и далее в районе Найро, а затем вдоль железной дороги с выходом их к административному центру Тейохара.

С фронтовых складов до распорядительного порта Николаевск-на-Амуре подвоз осуществлялся речным транспортом. Здесь производилась перегрузка на морские суда, которые следовали в порт Арково (Северный Сахалин). Почти полное отсутствие железных и крайне неудовлетворительное состояние грунтовых дорог в северной части Сахалина ставило под угрозу своевременное перемещение полевой армейской базы и бесперебойный подвоз войскам материальных средств. В связи с этим в портах Александровск и Арково были скомплектованы три морских транспорта с необходимыми запасами. На эти суда был посажен и личный состав отделений армейских складов. Двигаясь вдоль западного побережья Сахалина, это своеобразное плавучее отделение полевой армейской базы обеспечивало войска всем необходимым для жизни и боя. Для подвоза материальных средств из портов выгрузки широко использовались узкоколейные дороги, которые были захвачены у противника в малоразрушенном состоянии.

Всего в ходе операции войскам 2-го Дальневосточного фронта водным транспортом (морским и речным) было подано свыше 100 тыс. т различных грузов.

В связи с широким использованием водного транспорта фронтовые автомобильные части здесь использовались главным образом для обеспечения работы перевалочных баз и перемещения тыловых частей и учреждений, а основные усилия дорожных частей были направлены на подготовку и обслуживание подъездов и причалов на перевалочных базах и переправах. Всего в районах переправ и перевалочных баз до завершения наступательной операции было сосредоточено более половины дорожных[498].

В полосе действий 1-го Дальневосточного фронта в отличие от других фронтов имелась относительно развитая сеть железных дорог. Железнодорожными войсками и спецформированиями НКПС с достаточно высоким темпом (около 19,7 км в сутки) велось восстановление восточной части КВЖД в направлении Пограничная — Харбин. Для передачи грузов на остальную часть железнодорожной сети, восстанавливавшуюся под руководством органов ВОСО фронта местными силами, были подготовлены перегрузочные станции в районах Ананьси (Цицикар), Харбин, Муданьцзян.

Наличие железных дорог значительно облегчило подвоз, уменьшило нагрузку на автомобильный транспорт, что позволило широко использовать его для временной моторизации стрелковых войск. Только незначительная часть фронтового автотранспорта привлекалась для обеспечения подвоза. Например, из состава 2-й автомобильной бригады фронта на подвозе материальных средств был задействован лишь 10-й автомобильный полк. Остальные силы бригады использовались для передвижения 187-й стрелковой дивизии. Из автомобилей «виллис» был сформирован внештатный батальон, который использовался передовым отрядом дивизии для преследования поспешно отходящего противника.

Материальное обеспечение войск в ходе операции осуществлялось главным образом за счет запасов, созданных в подготовительный период. В целом объем подвоза в связи со скоротечностью боевых действий и захватом значительных трофеев был относительно невелик. 2-й Дальневосточный фронт, например, израсходовал за операцию всего 0,1–0,3 боекомплекта к наземной артиллерии, около 0,3 боекомплекта танковых выстрелов и 0,1–0,2 боекомплекта к стрелковому оружию. Несколько больший расход боеприпасов был в Забайкальском и 1-м Дальневосточном фронтах, которые вели более напряженные боевые действия и имели большую численность артиллерии. Однако в связи с тяжелыми условиями подвоза отдельные армии и соединения в ходе операции испытывали нужду в некоторых видах боеприпасов, и их пришлось доставлять военно-транспортной авиацией. Так, соединениям 6-й гвардейской танковой армии Забайкальского фронта воздушным транспортом в середине августа было доставлено 186 т боеприпасов, танковым соединениям 1-го Дальневосточного фронта — 75,3 т, а танковым частям 2-го Дальневосточного фронта — 302 т. В связи с близким окончанием войны и незначительным расходом боеприпасов часть транспортов с ними была переадресована обратно на центральные склады. По состоянию на 22[499].

Значительно сложнее обстояло дело с обеспечением войск горючим. Совершенно неожиданно оно заняло основное место в общем объеме подвоза материальных средств. Конечно, штабы тыла и служба снабжения горючим при планировании предусматривали повышенный по сравнению с западными районами расход горюче-смазочных материалов. Армии были усилены фронтовым наливным автотранспортом и емкостями, созданы подвижные отделения армейских складов горючего, часть бортовых автомобилей оборудована бочками и бидонами. Однако полностью все климатические и географические особенности учтены не были, в результате чего уже в первые дни операции наблюдался очень большой перерасход горючего. Достаточно сказать, что автомашины ЗИС-5 в среднем расходовали около 0,75 заправки на 100 км пути. Потребность в горючем резко возросла, а запасы его в силу перерасхода снизились. Фронтовой и армейский транспорт отставал и своевременно подавать горючее был не в состоянии.

В отдельные дни операции положение с обеспечением войск горючим становилось критическим. Уже на третий день в частях 6-й гвардейской танковой армии Забайкальского фронта почти не осталось дизельного топлива, а впереди на их пути лежала серьезная преграда — горный хребет Большой Хинган. 46-я гвардейская танковая бригада этой армии в середине августа из-за недостатка горючего продолжала наступление всего лишь 18 танками, а 30-я механизированная бригада — 7 танками и двумя ротами мотопехоты. Горючее для этих танков и автомобилей сливалось со всех остальных машин[500].

В связи с большими трудностями в подвозе горючего доставка его войскам по решению командующего фронтом была организована воздушным транспортом. Подача горючего транспортной авиацией при планировании операции не предусматривалась, и служба снабжения горючим оказалась не подготовленной к этому мероприятию. На фронтовых складах горючее не было залито в бочкотару, которой к тому же недоставало, и самолеты в пунктах посадки (Ютото, Лубей) вынуждены были ожидать ее возвращения после заправки танков. Пробовали подгонять танки к самолетам и перекачивать горючее непосредственно в баки боевых машин, но при этом разрушались посадочные площадки. Поэтому приходилось бочки с горючим перегружать с самолетов на автотранспорт, подвозить к месту заправки танков и затем возвращать тару. А самолеты в это время простаивали.

Однако, несмотря на все трудности, органы тыла и командование 12-й воздушной армии Забайкальского фронта в целом[501]. Доставка горючего по воздуху имела место и на других фронтах, но в значительно меньших размерах.

В связи с большим расходом горючего запасов отдельных его сортов, созданных в подготовительный период во фронтах, оказалось недостаточно. Это вынудило Ставку Верховного Главнокомандования разбронировать значительную часть госрезервов, находящихся в Забайкалье и на Дальнем Востоке.

Снабжение войск продовольствием и фуражом осуществлялось в основном за счет трофеев. Всего за операцию войска трех фронтов захватили у противника свыше 406,6 тыс. т зернопродуктов, около 6,5 тыс. т мясопродуктов, 94 тыс. т соевых бобов, 32,6 тыс. т сена и много другого продовольствия, которое после тщательной проверки на доброкачественность использовалось войсками[502].

При необходимости продовольствие подвозилось автомобильным, водным, а в отдельных случаях и воздушным транспортом. Так, для войск 39-й армии Забайкальского фронта воздушным транспортом были срочно доставлены мясные консервы. При этом на фронтовом складе в Чите заблаговременно было подготовлено 100 тыс. суточных дач сухарей, сала, сахара, чая и соли для срочной доставки наступавшим войскам самолетами.

Большие трудности в ходе операции возникали с обеспечением войск печеным хлебом. Дивизионные хлебопекарни в некоторых соединениях отстали от наступавших частей. Выпечку же хлеба в местных хлебопекарнях не всегда было можно организовать, так как они имелись только в крупных городах. Хлеб нередко приходилось заменять галетами, сухарями, крупой, а иногда мясом и овощами.

Удовлетворение потребностей войск фронтов в муке и мясе в некоторых случаях затруднялось в результате недостаточных местных ресурсов пшеницы и неравномерного размещения поголовья крупного рогатого скота, свиней и птицы в тыловых районах армий и фронтов, а также вследствие саботажа продажи этой сельскохозяйственной продукции крупными китайскими землевладельцами и купцами нашим заготовительным органам. Трудности с заготовками продовольствия и фуража из местных средств возникали также из-за того, что органы продовольственной службы фронтов не имели местных денежных знаков и не был разработан порядок оплаты сельскохозяйственной продукции.

Использование трофейной и местной крупы из гаоляна и чумизы для питания осложнялось тем, что личный состав Советской Армии не привык употреблять ее в пищу, а приготовление из нее соответствующих блюд требовало от армейских поваров определенных навыков и значительного времени. Гаолян (маньчжурское просо) отличается несколько горьковатым вкусом. В основном он использовался на корм лошадям. Солдаты охотно употребляли в пищу чумизу, которая по праву считается ценной продовольственной культурой. Из нее изготовляли крупу, а в отдельных случаях и муку.

В ходе Дальневосточной кампании, как и в подготовительный период, исключительно важное значение имело обеспечение войск водой, особенно Забайкальского фронта, действовавшего на огромном пространстве полупустынной и пустынной местности. Участники боев вспоминают о продвижении к Большому Хингану: «С каждым часом путь становился все труднее. Солнце нещадно палит. Во рту пересыхает. Через пять — десять минут тянет пить, а воды очень мало. И солдаты берегут каждую каплю, шагая по нескольку километров без глотка этой живительной влаги»[503].

Изыскание и оборудование водоисточников, организация и осуществление водоснабжения войск с началом и в ходе операции потребовали от инженерных войск и органов тыла колоссальных усилий. Основная тяжесть легла на специально сформированные в армиях (главным образом из инженерных войск) нештатные команды, которые вели разведку водоисточников, приводили в порядок естественные источники, отрывали новые и ремонтировали старые шахтные колодцы в полосе наступления. Им были приданы гидротехнические подразделения со средствами разведки и оборудования водоисточников.

Особенно трудно, вплоть до завершения операции, решался вопрос хранения питьевой и технической воды, своевременного подвоза ее стремительно наступавшим войскам. Ввиду острого недостатка тары для хранения и подвоза воды приходилось использовать железные и деревянные бочки, бидоны, кадки и т.д. Эту тару надо было хорошо очистить, продезинфицировать, проверить на пригодность ее использования и своевременно подать к пунктам водоснабжения войск. Плохое состояние дорог приводило к большим потерям воды в ходе ее транспортировки. Не случайно, в течение всей операции командование фронтов, армий и

Положение несколько облегчилось после выхода войск Забайкальского фронта на Маньчжурскую равнину. Однако и здесь тщательная проверка военно-медицинской службой водоисточников, хранение и своевременный подвоз воды войскам не потеряли своей актуальности.

Специфические особенности Дальневосточного театра военных действий существенно повысили роль технического обеспечения.

Организация технического обеспечения в принципе была такой же, как и в операциях на Западе. К особенностям следует отнести более решительное приближение к войскам подвижных армейских и фронтовых ремонтно-эвакуационных средств, стремление выполнить максимальное количество ремонтов (не только текущих, но и средних агрегатным способом) непосредственно в местах выхода техники из строя, так как эвакуация ее на большие расстояния по плохим дорогам и при высоких темпах наступления в большинстве случаев была практически невозможной. Значительные трудности возникали также из-за недостатка в частях, соединениях и приданных им подвижных армейских и фронтовых ремонтных мастерских запасных частей, узлов и агрегатов, особенно траков и соединительных пальцев к ним, фильтрующих элементов воздухоочистителей и т.д. Положение осложнялось тем, что армейские и фронтовые склады бронетанкового и автотракторного имущества быстро отстали от войск. Пришлось комплектовать на них специальные летучки на автомобилях повышенной проходимости, которые и доставляли войскам наиболее дефицитные запасные части.

Медицинское обеспечение в ходе Дальневосточной кампании осуществлялось в соответствии с принципами, выработанными в войне с фашистской Германией. Несмотря на своеобразие театра военных действий, тяжелые климатические и географические условия, работа войсковой медицинской службы и лечебных учреждений армейского и фронтового тыла была четкой и эффективной.

Санитарные потери были сравнительно невелики (в 7 раз меньше ожидавшихся по расчетам Главного военно-санитарного управления Советской Армии[504]). Наибольшие санитарные потери имел Забайкальский фронт, на втором месте был 1-й Дальневосточный фронт и на третьем — 2-й Дальневосточный. Для Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов характерным являлся высокий удельный вес пулевых, а для 2-го Дальневосточного фронта — осколочных ранений. Эти особенности структуры санитарных потерь определялись характером боевых действий и состоянием вооружения противника. В общем числе санитарных

Серьезные трудности испытывала медицинская служба в организации эвакуации раненых и больных. Высокие темпы наступления, бездорожье и другие факторы обусловливали отставание медицинских частей и учреждений от войск, особенно в начале операции. В большинстве случаев в этот период полковые медицинские пункты отставали от своих частей на 20–25 км, дивизионные медицинские пункты — на 80–85 км, а иногда даже на 200 км (Забайкальский фронт). Многие дивизионные врачи выделяли из медико-санитарных батальонов две-три (иногда более) группы медицинского состава с необходимым медицинским имуществом и направляли их за наступавшими соединениями для оказания квалифицированной помощи максимальному числу раненых и больных. Аналогичные группы выделялись зачастую и из состава полковых медицинских пунктов.

В связи с загрузкой ранеными и трудностями с перемещением полковые медицинские пункты часто оказывались позади дивизионных медицинских пунктов и даже армейских хирургических полевых подвижных госпиталей. В таких случаях раненые и больные из войск поступали непосредственно в медицинские учреждения дивизий и армий. Так, например, было в 5-й армии 1-го Дальневосточного фронта, где около 37 процентов всех раненых было эвакуировано из войск непосредственно в дивизионные и армейские медицинские учреждения.

Большую роль в медицинском обеспечении войск сыграли армейские полевые подвижные госпитали, которые сравнительно быстро перемещались на своем автомобильном транспорте, а в крайне экстренных случаях перебрасывались военно-санитарной авиацией (в 6-й гвардейской танковой армии Забайкальского фронта) или речным транспортом (во 2-м Дальневосточном фронте). При этом, принимая раненых и больных непосредственно из войск, они нередко ограничивались оказанием им квалифицированной медицинской помощи и подготовкой к дальнейшей эвакуации.

Специализированная медицинская помощь в первые дни боевых действий во многих армиях оказывалась в эвакуационных госпиталях, развернутых в составе первых эшелонов армейских госпитальных баз. С развитием операции на ряде направлений были созданы однопрофильные и многопрофильные специализированные полевые подвижные госпитали, которые двигались за войсками, оказывая раненым и больным специализированную медицинскую помощь.

К особенностям лечебно-эвакуационных мероприятий следует отнести и то, что при успешном развитии операции специального (отдельного) потока легкораненых и больных не создавалось. Войсковая и армейская медицинская служба все свое внимание сосредоточивала на эвакуации раненых и больных, с тем чтобы освобождать медицинские учреждения и поспевать за наступающими войсками.

В связи с трудностями эвакуации раненых и больных из войск автомобильным транспортом на решающих направлениях для этой цели широко использовалась санитарная и военно-транспортная авиация. Главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке Маршал Советского Союза А. М. Василевский 8 августа 1945 г. отдал приказ об использовании обратных рейсов транспортных самолетов для медицинской эвакуации. Только на Забайкальском фронте за операцию транспортной и санитарной авиацией было эвакуировано из дивизионных медицинских пунктов и армейских госпиталей в лечебные учреждения госпитальной базы фронта около 50 процентов всех раненых и больных[505].

Особо важное значение в ходе наступления приобрели санитарно-гигиенические и противоэпидемические мероприятия. На территории Внутренней Монголии и в Маньчжурии среди местного населения были широко распространены опасные заразные болезни — сыпной, возвратный и брюшной тиф, дизентерия, регистрировались случаи заболевания натуральной оспой. Полосы наступления наших войск в Северо-Восточном Китае и Корее были эпидемичны по чуме и холере. Эпидемические вспышки этих особо опасных заболеваний среди населения неоднократно возникали здесь еще в годы, предшествовавшие войне Советского Союза с милитаристской Японией.

Медицинская служба заблаговременно провела вакцинацию всего личного состава войск против опасных инфекций, в том числе и против чумы[506]. Помимо этого она систематически вела тщательную санитарно-эпидемиологическую разведку и на особо опасные направления своевременно направляла противоэпидемические и специальные части и учреждения. За первыми эшелонами войск двигались подвижные отделения санитарно-эпидемических отрядов с приданными им силами и средствами отдельных дезинфекционных рот, обеспечивавших в случае необходимости санитарную обработку личного состава. В Забайкальском фронте в составе армейских санитарно-эпидемиологических отрядов были созданы специальные противочумные отделения, которые также неотступно двигались за наступающими войсками и вели активную разведку. В случае надобности они предпринимали практические

Мероприятия, проведенные военно-медицинской службой в ходе операции, обеспечили санитарное благополучие личного состава и быстрое излечение раненых и больных. Благодаря героическому труду военных врачей и всего личного состава медицинской службы было возвращено в строй 79 процентов раненых. Такого высокого показателя в ходе второй мировой войны не имела ни одна медицинская служба воюющих стран. В этом еще раз со всей полнотой проявилась величайшая забота Коммунистической партии, Советского правительства, военного командования и органов тыла о советском воине.

В операции советских войск на Дальнем Востоке возникла настоятельная необходимость повседневной координации деятельности медицинской службы фронтов. Ее осуществляло Управление тыла при главнокомандующем советскими войсками на Дальнем Востоке, в составе которого имелось Военно-санитарное управление во главе с заместителем начальника Главного военно-санитарного управления Советской Армии генерал-майором медицинской службы Н. И. Завалишиным.

Во время наступательных действий наши войска захватили значительные трофеи различного медицинского имущества и медикаментов японской армии (около 700 вагонов по состоянию на 20 ноября 1945 г.)[507]. После учета и тщательной проверки часть из них была использована для медицинского обеспечения войск. Выявлением, охраной и учетом трофейного медицинского имущества и медикаментов на всех трех фронтах занимались нештатные трофейные бригады, которые были созданы к началу операции. Только на 1-м Дальневосточном фронте с 17 по 25 августа работало до 20 таких трофейных бригад[508].

Сложные задачи пришлось решать в Дальневосточной кампании и ветеринарной службе действующей армии. Маньчжурия, Внутренняя Монголия и Корея, а также войска противника в эпизоотическом отношении были крайне неблагополучными. В течение

Крайне опасная эпизоотическая обстановка требовала от ветеринарной службы фронтов и армий больших усилий по поддержанию ветеринарного благополучия конского состава и надежной защите войск, по предотвращению заноса эпизоотий на территорию Советского Союза.

Чтобы не допустить проникновения чумы крупного рогатого скота на территорию СССР, вдоль всей государственной границы была создана пограничная иммунная зона. Силами и средствами ветеринарной службы армий и фронтов совместно с гражданской ветеринарной службой всему крупному рогатому скоту в этой зоне (шириной 30 км) произведены прививки. На советско-китайской, советско-монгольской и советско-корейской границе осуществлялся строгий карантинный режим. Был установлен тщательный контроль за заготовками скота из местных ресурсов. Использование трофейных продовольственных животных на мясо допускалось лишь на специальных, соответственно оборудованных мясокомбинатах. Вывоз лошадей и других животных на территорию СССР не допускался.

В результате проделанной работы эпизоотии не перешагнули рубежи нашей Родины. В ходе операции на Дальнем Востоке (за август и сентябрь 1945 г.) амбулаторная заболеваемость лошадей составила 9,5 процента, а стационарная — 10,4 процента их списочного состава. При этом эксплуатационные болезни составили 58,2 процента общей заболеваемости, заразные болезни — 10,4 процента и боевые поражения — 6,1 процента.

Преобладание эксплуатационных заболеваний объясняется очень большой нагрузкой, которую пришлось нести лошадям при ограниченных возможностях обеспечения их фуражом и водой.

Боевые поражения лошадей в ходе операции были сравнительно незначительными. Они имели место в основном в первые дни операции, когда советские войска преодолевали мощные укрепления противника. Выздоравливаемость лошадей по группе боевых поражений достигла 92,9 процента.

Особую значимость в ходе операции приобрела надежная охрана и оборона тыла. Как известно, одним из «особых» средств ведения войны в японской армии являлись смертники-диверсанты, часть которых специально готовилась для уничтожения мостов, складов и других важных тыловых объектов. Кроме того, японское командование создавало специальные «летучие отряды», сформированные из отборных солдат и офицеров — ярых фанатиков. Скрываясь в лесах и горах, они должны были совершать диверсии, нападать на коммуникации и отдельные гарнизоны, дезорганизовывать работу войскового и оперативного тыла.

Все это потребовало проведения специальных мероприятий. Для руководства охраной и обороной тыла во всех соединениях фронтов были назначены начальники охраны войскового тыла. В их распоряжении имелись специально выделенные подразделения, которые широко использовались для прочесывания местности и ликвидации различных банд и диверсантов. Большую помощь в ликвидации оставленных японским командованием в тылу советских войск банд и диверсионных групп оказало советским войскам местное китайское и корейское население.

Наземная охрана и оборона тыловых частей и учреждений в основном обеспечивались своими силами и средствами. Но в некоторых армиях, в том числе и в 6-й гвардейской танковой, охрана и оборона армейских и войсковых путей подвоза и эвакуации осуществлялись соединениями второго эшелона войск фронта. Попытки противника нарушить работу войскового, армейского и фронтового тыла путем засылки диверсионных групп успеха не имели.

В связи с большой растяжкой армейских и фронтовых тыловых районов серьезные трудности в ходе операции возникли с организацией управления тылом. Местных стационарных проводных линий связи на территории Внутренней Монголии и Маньчжурии было крайне мало, а радиостанции из-за их недостаточной мощности и ограниченного количества также не обеспечивали устойчивую связь с тыловыми частями и учреждениями. Поэтому в Дальневосточной кампании значительно шире, чем в войне с

* * *

Вступив в войну с милитаристской Японией, сокрушив ее Квантунскую армию, Советские Вооруженные Силы ликвидировали второй очаг мировой войны. В обеспечении этой блестящей победы огромную роль сыграл Тыл Советской Армии и Тихоокеанского флота. Он проделал большую работу по подготовке путей сообщения и транспортных средств, накоплению запасов и подвозу их войскам, медицинскому, техническому и другим видам тылового обеспечения.

Бывший командующий Забайкальским фронтом Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский так писал о работе тыла фронта в этой операции: «Трудно описать, но неизмеримо труднее было выполнить возложенную на органы тыла огромную работу по материально-техническому обеспечению войск в предстоящей войне против империалистической Японии.

Воспоминания непосредственных участников операции и пожелтевшие от времени архивные документы позволяют воспроизвести грандиозную картину творческих усилий и напряженного труда многих тысяч людей, не считавшихся ни со временем, ни с огромными трудностями, связанными с тяжелыми климатическими и географическими условиями, для того чтобы выполнить свои задачи в установленные сроки и тем самым приблизить час победы»[509]

Всесторонняя подготовка Тыла Советской Армии к войне с империалистической Японией в 1945 г. и успешная его работа по обеспечению боевых действий советских войск в ходе кампании по разгрому японской Квантунской армии явились одним из важнейших условий нанесения Советскими Вооруженными Силами врагу подлинно молниеносного удара.

Опыт боевых действий и организации тылового обеспечения войск в ходе Дальневосточной кампании позволяет сделать ряд поучительных выводов, являющихся актуальными и в наше время.

Практика показала, что при сосредоточении крупных группировок войск на удаленных театрах военных действий одновременно с войсками туда должны перебрасываться и органы их тыла. Часть железнодорожных, дорожных, автомобильных, инженерно-аэродромных, а при необходимости и некоторых других тыловых частей и учреждений должна прибывать в районы сосредоточения раньше войск, с тем чтобы к их прибытию осуществить необходимые мероприятия по ремонту и восстановлению аэродромов,

Ответвления от основных железнодорожных магистралей целесообразно было иметь на каждом операционном направлении. Они должны были обладать достаточным резервом пропускной и провозной способности, а развитие железнодорожных узлов и станций — позволять организовывать распорядительные и выгрузочные станции. Наиболее уязвимые участки железнодорожной сети должны были иметь заранее подготовленные обходы с достаточной пропускной способностью, а в районах переходов через речные преграды — мосты-дублеры (туннели). На железных дорогах надо было иметь также достаточное количество мощных подвижных кранов как для обеспечения восстановительных работ на них, так и для выгрузки тяжеловесных воинских грузов вне крупных узлов и станций. Из-за отсутствия таких кранов на станциях железных дорог Забайкалья и Дальнего Востока при подготовке и в ходе Дальневосточной кампании для разгрузки тяжеловесных грузов приходилось сооружать специальные аппарели, что требовало дополнительных сил и средств и увеличивало простои подвижного состава.

В связи со слабым развитием сети железных дорог воинские перевозки требовали очень напряженной работы автомобильного транспорта во всех звеньях тыла. В подготовительный период по военно-автомобильным дорогам и войсковым путям подвоза в среднем за сутки проходило свыше 45 тыс. автомашин с воинскими грузами. При такой интенсивности движения особых усилий требовала подготовка и содержание военно-автомобильных дорог. К сожалению, органы тыла не всегда располагали достоверными данными о состоянии автомобильных дорог в полосах наступления войск. В период дождей они неожиданно оказывались труднопроходимыми даже для танков, САУ и артиллерийских тягачей. Поэтому необходимо было не только постоянно знать количество и направление автомобильных дорог на театре военных действий, но и систематически изучать их состояние в различное время года.

При организации и осуществлении подвоза автомобильным транспортом в операциях на Европейском театре военных действий

Значительные затруднения в организации и осуществлении подвоза автомобильным транспортом, в эффективной эксплуатации автомашин, рациональном использовании автомобильных частей были из-за большого разнообразия марок автомобилей и недостаточной их проходимости. Большую роль в работе тыла могли бы сыграть автопоезда на базе большегрузных машин высокой проходимости, которые могут использоваться как для подвоза материальных средств, так и для перемещения тыловых частей и учреждений. Но их, к сожалению, в распоряжении органов тыла в то время не имелось. Для переброски войск, тыловых частей и учреждений, материалов для строительства и ремонта железных и автомобильных дорог, мостов на них, особенно в горах, прокладки магистральных трубопроводов через труднопроходимые участки, срочной доставки войскам различных видов материальных средств, эвакуации раненых и больных широкое применение могут найти вертолеты.

Военные действия на Дальнем Востоке потребовали расхода горючего, намного превышающего обычные нормы. Выявилась необходимость более тщательного планирования подвоза горючего войскам, использования в случае перебоев в его подаче наземными видами транспорта и самолетов. Служба снабжения горючим должна располагать достаточными техническими средствами и бочкотарой, а авиатранспортные части обеспечены необходимым количеством парашютно-десантной тары.

При действии войск в полупустынной и пустынной местности первостепенное значение приобретает снабжение войск питьевой и технической водой. Войска должны обеспечиваться силами и средствами разведки, добычи и транспортировки воды на значительные расстояния. Боевой опыт показал, что для разведки, добычи и подвоза воды целесообразно было создавать специальные инженерные, трубопроводные и автомобильные части и подразделения, возложив общее руководство ими на соответствующих начальников тыла. Эти специальные части и подразделения должны были иметь в достаточном количестве технические средства для

Опыт кампании свидетельствует о том, что служба продовольственного снабжения должна была располагать малообъемистыми быстроразваривающимися продуктами питания, специальными походными кухнями, высокопроходимыми механизированными хлебозаводами и полевыми мясозаводами с соответствующей системой холодильников. Все технические средства приготовления горячей пищи, выпечки хлеба, убоя скота, холодильники должны иметь установки, требующие мало топлива или работающие на электроэнергии, получаемой от полевых электростанций.

Опыт Дальневосточной кампании показал целесообразность создания на удаленных ТВД специального органа управления стратегического звена тыла. Созданное при главнокомандующем советскими войсками на Дальнем Востоке Управление тыла сыграло исключительно важную роль в организации тылового обеспечения войск. В период подготовки и в ходе операции оно планировало и контролировало подвоз материальных средств фронтам и даже отдельным армиям, распределяло прибывшие в Забайкалье и на Дальний Восток материальные средства, тыловые соединения, части и учреждения, а также ресурсы, получаемые от военно-промышленных предприятий, из государственных резервов и заготовленные из местных средств, координировало работу тыла фронтов, Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии.

После окончания войны Управление тыла решало вопросы, связанные с обеспечением советских войск в Северо-Восточном Китае, Северной Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах, с приемом и обеспечением военнопленных, с передачей трофейной боевой и транспортной техники, боевых кораблей и транспортных судов Сунгарийской военной флотилии, вооружения, боеприпасов и других материальных средств Народно-освободительной армии Китая, а также другие задачи государственной важности на Дальнем Востоке.

Однако отсутствие в непосредственном распоряжении Управления тыла запасов материальных средств, наиболее важных тыловых частей и учреждений (железнодорожных, дорожных, автотранспортных, авиатранспортных, технического обеспечения, медицинских) не позволяло ему эффективно реагировать на все критические моменты в тыловом обеспечении войск. Оно не имело возможности осуществлять широкий маневр силами и средствами тыла между фронтами или операционными направлениями, когда этого настоятельно требовала обстановка.

Серьезные трудности в работе Управления тыла при главнокомандующем советскими войсками на Дальнем Востоке обусловливались и тем, что оно не имело специальной диспетчерской службы, которая бы охватывала одновременно все виды транспорта. Огромные пространства военных действий, слабое развитие железных и плохое состояние грунтовых дорог, высокие темпы наступления главных ударных группировок фронтов часто вызывали необходимость широкого маневра транспортными средствами, требовали ясного представления о состоянии путей сообщения, их пропускной и провозной способности. Поэтому отсутствие хорошо разветвленной устойчивой диспетчерской службы в руках Управления тыла до крайности затрудняло получение необходимой информации, а в связи с этим осложняло и планирование подвоза и эвакуации.

При действиях войск по отдельным изолированным операционным направлениям одним из основных способов управления оперативным тылом являлась высылка оперативных групп. В связи с этим фронтовые, а при необходимости и армейские органы управления тылом по своему составу и оснащению должны были быть способными выделять их в требуемом количестве и обеспечивать автотранспортом высокой проходимости, а при возможности самолетами и надежными средствами связи (радио).

Опыт Дальневосточной кампании показал значимость широкого использования местных экономических возможностей и материальных ресурсов, систематической разведки органами всех звеньев тыла экономики районов боевых действий, результаты которой являются важным элементом в оценке тыловой обстановки. Экономическая разведка должна была уметь устанавливать не только наличие и состояние тех или иных промышленных, транспортных, сельскохозяйственных и иных экономических ресурсов и возможностей, которые могут быть использованы для тылового обеспечения войск, но и определять, сколько нужно иметь сил, средств и времени для их восстановления, налаживания производства, использования местных материальных ресурсов и т.п.

Победа, одержанная Советскими Вооруженными Силами на Дальнем Востоке, явилась ярким свидетельством могущества социалистического общественного и государственного строя, великой организующей роли Коммунистической партии. Партия выковала несокрушимую монолитность и великую моральную стойкость народа, создавшего невиданный экономический и военный потенциал страны, что позволило Советским Вооруженным Силам и их Тылу с честью решить все задачи Великой Отечественной войны, добиться решительной и полной победы над фашистской Германией и милитаристской Японией.

ГЛАВА XIII

ТЫЛ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА

Состояние тыла ВМФ накануне войны

Успехи индустриализации страны, непрерывный рост социалистической экономики позволили Коммунистической партии и Советскому правительству уделить большое внимание развитию Военно-Морского Флота. С 1930 до 1939 г. общий тоннаж советского Военно-Морского Флота увеличился на 130 процентов[510]. Строились все классы кораблей; большое внимание уделялось строительству подводных лодок, торпедных катеров, эсминцев.

К началу Великой Отечественной войны Военно-Морской Флот Советского Союза имел в своем составе четыре флота: Краснознаменный Балтийский, Северный, Черноморский и Тихоокеанский и пять флотилий — Северную Тихоокеанскую, Краснознаменную Амурскую, Каспийскую, Дунайскую, Пинскую. Каждый флот состоял из соединений надводных кораблей, подводных лодок, морской авиации, береговой и противовоздушной обороны, а также военно-морских баз, специальных служб и флотского тыла. Флотилии включали в основном соединения кораблей, ограниченное количество самолетов и береговых батарей. В составе четырех флотов насчитывалось 276 кораблей основных классов, в том числе: 3 линейных корабля, 7 крейсеров, 7 лидеров, 47 эскадренных миноносцев, 212 подводных лодок; кроме того, в составе ВМФ находилось 27 сторожевых кораблей, 16 минных заградителей, 67 тральщиков, около 400 боевых катеров, 2500 боевых самолетов, свыше 1000 орудий береговой артиллерии[511]. Три речные флотилии имели 123 боевых корабля.

Поддержание кораблей в исправном состоянии, их подготовка к боевому походу требовали больших усилий огромного коллектива людей. Огромная роль помимо экипажей кораблей и сил боевого обеспечения принадлежала органам тыла.

Разнородный состав Военно-Морского Флота и расположение его сил (флотов и флотилий) на различных морских и речных театрах, взаимно удаленных на большие расстояния, определяли трудность организации и осуществления его всестороннего тылового обеспечения, представляющего собой сложный комплекс целого ряда мероприятий. Специфика повседневной жизни и боевой деятельности сил флота, наряду с такими видами тылового обеспечения, как материальное, техническое, инженерное, медицинское, транспортное, обусловливала необходимость организации и проведения специальных видов тылового обеспечения — аварийно-спасательного, размагничивания кораблей, обесшумливания подводных лодок и т.д.

Наиболее трудоемкими являлись судоремонт и ремонт артиллерийских систем, торпед, мин, самолетов. Больших усилий и затрат требовало также инженерное обеспечение, особенно сооружение военно-морских баз[512], аэродромов морской авиации и береговых батарей. Инженерное обеспечение включало, кроме того, строительство линий связи, командных пунктов, береговых гидрографических сооружений. Медицинское обеспечение на флоте специфично необходимостью оказания медицинской помощи личному составу кораблей во время плавания и эвакуации раненых и больных морем.

Быстрый рост ВМФ в период предвоенных пятилеток потребовал развития и укрепления его тыла. В декабре 1937 г. решением ЦК ВКП(б) и СНК СССР Военно-Морской Флот был выделен в самостоятельный Народный комиссариат (нарком — адмирал Н. Г. Кузнецов) со своим бюджетом, штатами, планом заказов промышленности и фондами заготовки материальных средств. Соответственно был создан самостоятельный, независимый от НКО тыл ВМФ.

Центральным органом управления тылом ВМФ являлось Главное управление портов. Оно осуществляло руководство снабжением общевойсковыми видами материальных средств (топливо[513], продовольствие, обозно-вещевое и шкиперско-хозяйственное имущество), вспомогательным флотом, автотракторной службой, кадрами служащих и инспекциями (противопожарной и котлонадзора). Эти ответственные участки тыла центра ВМФ перед войной

Во второй половине 30-х годов была проведена реорганизация тыла на флотах и в военно-морских базах. Вместо устаревших военных портов на флотах были созданы военно-морские базы, каждая из которых имела свой тыл. В 1939 г. учреждается должность начальника тыла флота, которому были подчинены службы снабжения основными видами материальных средств, служба технического обеспечения, вспомогательный флот, автомобильный транспорт, квартирно-эксплуатационная служба и некоторые другие. Все довольствующие службы тыла флота имели свои склады и производственные предприятия. В подчинение начальника тыла флота не вошли: медицинская и инженерная службы, органы военных сообщений и некоторые другие по специальным видам снабжения. Аналогичная структура была принята и для тыла военно-морской базы.

Реорганизация позволила укрепить тыл флотов и тыл военно-морских баз. Было достигнуто однообразие их организационной структуры, повысилась оперативность руководства тыловыми частями, подразделениями и учреждениями, стало возможным комплексное решение основных проблем тылового обеспечения сил флота. Тыл флотов превратился в мощную организацию по всестороннему тыловому обеспечению боевых действий кораблей, а военно-морские базы получили полную хозяйственную самостоятельность. Создание самостоятельных органов управления тылом разгружало командование, штабы флотов и баз от решения многих хозяйственных задач, расширяло их возможности по руководству боевой подготовкой, позволяло больше уделять внимания планированию и руководству боевой деятельностью оперативных объединений и соединений.

В предвоенные годы велось большое базовое строительство. Военно-морские базы — это основа тыла флота. Поэтому был взят курс на создание единой, взаимосвязанной системы военно-морских и авиационных баз на каждом морском театре военных действий, способных обеспечить рассредоточенное базирование и развертывание разнородных сил флота, ведение боевых действий в пределах морского театра на всех операционных направлениях. Затраты на капитальное строительство с 1938 по 1940 г. выросли в 1,5 раза[514]. В целях экономии сил и средств старые базы реконструировались,

Созданная перед войной система баз в основном обеспечивала базирование сил флотов и ведение боевых операций. Однако в целом базовое строительство отставало от быстрого роста флотов. Наша страна, представлявшая собой гигантскую стройку, не могла выделить больше денежных и материальных средств для капитального строительства на флотах. Недостаток военно-морских баз сдерживал рост корабельных сил и авиации Северного флота. Не хватило времени и для реконструкции военно-морских баз вдоль побережья Балтики, полученных в результате вступления Эстонии, Латвии и Литвы в состав Советского Союза.

В связи с обострением международной обстановки Наркомат ВМФ на основании указаний ЦК партии и Советского правительства провел ряд важных мероприятий по созданию запасов материальных средств[515]. За короткий период в ВМФ были созданы значительные запасы вооружения, боеприпасов, боевой техники и других материальных средств, необходимых для оснащения вступивших в строй кораблей, развертывания сил флотов и флотилий по планам военного времени и обеспечения первых операций. Мобилизационные запасы накапливались с учетом географического расположения флотов: на западных театрах военных действий они были меньше, на восточном театре — больше[516].

К началу войны вся артиллерия ВМФ была обеспечена одним корабельным или одним батарейным (в береговой обороне) комплектом боеприпасов. Кроме того, был создан мобилизационный запас боеприпасов в среднем на 20 процентов годовой потребности сил флота. За предвоенные годы запасы торпед были увеличены в 3,3 раза, мин — в 2,1 раза, глубинных бомб — в 1,5, тралов — в 1,2 раза[517]. Запасы жидких видов топлива составляли 25–29 процентов годовой потребности ВМФ (на 91— 111 дней ведения боевых действий), угля — 44 процента, продовольствия — примерно на 60–75 суток. Кроме того, на складах Управления государственных материальных резервов для ВМФ был создан мобилизационный запас продовольствия на шесть месяцев ведения войны. Были созданы также достаточные запасы авиационных моторов, готовых агрегатов и запасных частей к самолетам, авиационного, технического и автотракторного имущества. Запасы вещевого имущества (с учетом запасов текущего снабжения) удовлетворяли потребности личного состава ВМФ на[518].

Созданные запасы обеспечили развертывание ВМФ и ведение боевых действий в течение длительного времени. По отдельным видам материальных средств созданные перед войной запасы позволили снабжать флоты в течение двух-трех лет войны. Особенно важную роль сыграли запасы по специальным морским видам снабжения (торпеды, мины, шкиперское и техническое имущество), а также запасы продовольствия, топлива, вещевого имущества.

Большое внимание уделялось строительству укрытых и защищенных складов. Плановое строительство складов на флотах началось еще в 30-х годах. Были разработаны обширные планы строительства центральных складов в различных районах нашей страны, флотских складов и складов военно-морских баз. Такая система складов могла обеспечить эшелонированное и рассредоточенное хранение запасов всех видов материальных средств, маневрирование ими и нормальное снабжение сил флотов, флотилий и баз. Однако завершить эти планы не удалось. К началу войны только часть центральных управлений имела свои склады. Не были достроены и флотские склады. В силу этого все запасы материальных средств на флотах находились в одном эшелоне, то есть в военно-морских базах. В связи с недостатком складской площади часть имущества и техники хранилась на открытых площадках[519].

При разработке программ строительства ВМФ ЦК ВКП(б) и Советское правительство уделяли большое внимание созданию ремонтной базы на флотах. В основе организации технического обеспечения сил флотов лежал принцип, по которому ВМФ самостоятельно осуществлял текущий и частично средний ремонт кораблей, береговых батарей, самолетов и всех видов вооружения и техники. Модернизация, капитальный и часть среднего ремонта возлагались на соответствующие отрасли промышленности — поставщиков техники. В соответствии с этим техническое управление ВМФ имело на каждом флоте и флотилии свои судоремонтные предприятия. Кроме того, на каждом флоте были созданы предприятия по ремонту различных видов вооружения и техники. С 1937 по 1941 г. число судоремонтных предприятий увеличилось с 15 до 20, рабочих — более чем в 1,5 раза, выпуск валовой продукции — в 3,5 раза, а объем судоремонта — в 4 раза. В 1940 г. предприятия ВМФ выполнили 48 процентов общего объема судоремонта[520]. Остальной ремонт кораблей выполнялся на заводах

В период предвоенных пятилеток значительное пополнение получил вспомогательный флот ВМФ. В начале 1941 г. в его составе имелось 10 наливных и 12 сухогрузных транспортов, 124 буксира, 295 барж и 20 плавкранов, всего 470 судов (без катеров)[521]. Специальные вспомогательные суда (плавмастерские, плавдоки, гидрографические и учебные суда) имелись в распоряжении ряда довольствующих служб, а соединения подводных лодок и катеров располагали плавучими базами. По количеству, типам судов и их технико-эксплуатационным показателям вспомогательный флот в основном являлся внутрибазовым средством обслуживания кораблей и частей.

В период с 1938 по 1941 г. быстро увеличивался и обновлялся автотракторный парк ВМФ. Количество автомашин выросло в 2 раза, тракторов — в 2,7, прицепов — в 14,6 раза[522]. Так как автотранспорт рассматривался как средство подвоза внутри базы, весь парк машин был распределен по частям, складам и учреждениям. В составе флотского тыла автотранспортных частей не имелось.

Медицинская служба ВМФ имела развитую сеть лечебно-профилактических учреждений, обеспечивавших личный состав мирного времени всеми видами медицинской помощи. Флот располагал хорошо оборудованными госпиталями (Ленинградский, Кронштадтский, Севастопольский), укомплектованными квалифицированными специалистами, имевшими богатый опыт медицинского обеспечения личного состава флотов. Выли разработаны основы тесного взаимодействия медицинской службы Военно-Морского Флота и Советской Армии в военное время, которые предусматривали санитарную эвакуацию раненых из войск фронтов и флотов морем силами и средствами флотов, а на материке — силами и средствами армий и фронтов. Раненые ВМФ должны были проходить лечение в госпиталях Советской Армии и Наркомата здравоохранения СССР.

Таким образом, к началу Великой Отечественной войны тыл ВМФ СССР в целом был подготовлен к обеспечению действующих флотов и флотилий. Общая направленность в подготовке тыла ВМФ к войне была правильной. Наиболее важное значение имели такие мероприятия, как накопление запасов, рассредоточение их по базам, развертывание системы баз, строительство складов, организационная перестройка тыла флотов и баз. Проведенная перед войной подготовка позволила тылу ВМФ решать задачи всестороннего тылового обеспечения сил флотов в сложных и трудных условиях Великой Отечественной войны.

Организация тылового обеспечения и развитие тыла ВМФ в ходе войны

Военно-Морской Флот внес большой вклад в достижение победы над врагом. Флоты и флотилии участвовали во всех оборонительных и наступательных операциях сухопутных войск на приморских направлениях. В течение 1943–1945 гг. советские флоты провели 15 операций по содействию войскам приморских армий. За время войны было высажено 193 десанта общей численностью около 240 тыс. человек. В их обеспечении участвовало около 3100 боевых кораблей и вспомогательных судов. В результате активных действий на морских коммуникациях противника и в борьбе с его флотом было потоплено 1308 судов и 1341 боевой корабль и вспомогательное судно противника. ВМФ обеспечил перевозку на морских театрах около 10 млн. человек и 110 млн. т различных воинских грузов.

Начало войны не застало наши флоты врасплох. Несмотря на то что многие военно-морские базы подверглись ударам вражеской авиации в первые же часы, флоты не потеряли ни одного боевого корабля или самолета. Важную роль сыграли мероприятия по повышению боевой готовности сил флотов и их тыла, проведенные по указанию народного комиссара и Главного штаба ВМФ 19–21 июня 1941 г. Эти мероприятия непосредственно коснулись и организации тылового обеспечения. По оперативной готовности № 2, которая была введена на флотах 19 июня 1941 г., боевые корабли приняли все необходимые запасы материальных средств. С началом мобилизации дополнительный прием запасов был проведен в минимальных количествах. Это обеспечило не только быструю подготовку к боевому походу, но и немедленное применение оружия против противника. Так, во время первого внезапного налета немецко-фашистской авиации на Севастополь многие корабли своевременно открыли сильный зенитный огонь. Кроме того, поддержание на кораблях необходимого уровня запасов позволило уменьшить объем работ по подаче материальных средств с переходом в полную готовность и дало возможность тылу флота уделить больше внимания решению задач, связанных с обеспечением вновь формируемых частей по мобилизационному плану.

Боевая деятельность советского флота и работа его тыла проходили в очень тяжелых условиях. Сложившаяся оперативно-стратегическая обстановка в первом периоде войны потребовала совместных действий сухопутных войск и флота в таких масштабах, которые далеко выходили за рамки предвоенной теории об оперативно-стратегическом использовании ВМФ. Вынужденное отступление советских войск под натиском превосходящих сил противника привело к потере ряда военно-морских баз, портов и аэродромов с их складами, производственными предприятиями и частично запасами материальных средств. В результате на Балтийском

Но, несмотря на огромные трудности, тыл флотов и флотилий успешно решал возложенные на него задачи. В соответствии со складывающейся обстановкой и характером боевых действий отыскивались новые формы и способы организации тылового обеспечения, улучшалось взаимодействие с органами тыла фронтов и армий. Например, при обороне Одессы, Ханко, Севастополя, Таллина, полуостровов Рыбачий и Средний в Баренцевом море были организованы оборонительные районы, объединявшие боевые действия соединений и частей армии, флота и авиации. Создавались и единые органы тыла оборонительного района. В Одесском оборонительном районе тыл был создан из органов управления, тыловых частей и учреждений Приморской армии и военно-морской базы, а в Севастопольском оборонительном районе основу тыла составили органы управления, части и учреждения тыла флота. На полуострове Ханко сухопутные части были взяты на полное обеспечение тыла военно-морской базы. В период обороны Ленинграда решающая роль в вопросах материального и медицинского обеспечения сил флота принадлежала органам тыла Ленинградского фронта.

Определенные изменения были внесены и в организационную структуру тыла ВМФ. В связи с повышением роли центральных органов управления тылом они были существенно усилены. В составе Главного управления портов вместо Управления снабжения было создано два самостоятельных — Управление продовольственного снабжения (начальник генерал А. П. Вилесов) и Управление вещевого и шкиперско-хозяйственного снабжения (начальник генерал С. М. Языков). Топливный отдел был преобразован в Управление топливного снабжения (начальник генерал Я. Я. Яковлев). В дальнейшем были расширены и укреплены и другие управления (отделы) Главного управления портов, в частности Управление вспомогательных судов и гаваней, Управление

Все центральные довольствующие управления ВМФ создали по нескольку центральных складов, расположенных в глубинных районах страны. Большинство этих складов находилось вблизи основных промышленных и заготовительных районов. Они получали и хранили запасы центра, осуществляли комплектацию вооружения, боеприпасов, техники и имущества, поступавших из предприятий промышленности, занимались отгрузкой выделенных фондов материальных средств флотам и флотилиям и заготовками их из местных средств. Для оперативного руководства группами таких центральных складов, подчиненных различным управлениям, и решения некоторых других задач осенью 1941 г. были созданы специальные органы управления тылом — Управления уполномоченных Наркомата ВМФ. Помимо складов эти управления имели в своем распоряжении автотранспорт, рабочие подразделения и некоторые другие тыловые части[523].

В целях улучшения работы Тыла ВМФ в мае 1942 г. Главное управление портов было переименовано в Главное управление тыла ВМФ. Начальником Главного управления тыла — заместителем народного комиссара ВМФ был назначен генерал-полковник береговой службы С. И. Воробьев. В начале войны в систему Наркомата ВМФ была передана Экспедиция подводных работ особого назначения (ЭПРОН). В связи с этим было создано Аварийно-спасательное управление ВМФ, а на всех флотах и флотилиях — аварийно-спасательная служба. Сокращение объема капитального строительства в системе ВМФ позволило объединить Инженерное и Строительное управления в одно. Развитие морской авиации потребовало усиления тыла военно-воздушных сил флотов. Поэтому в составе Главного управления ВВС ВМФ было создано Управление тыла. В дальнейшем из него было выделено Управление аэродромной службы.

Структура органов управления тылом флота, флотилии и военно-морской базы в ходе войны существенным изменениям не подверглась. В некоторых флотах были созданы заготовительный, сельскохозяйственный и трофейный отделы. Начальнику тыла флота был подчинен ветеринарный отдел, а первый и второй отделы Управления тыла флота были объединены в организационно-плановый отдел. Одновременно с этим отделы плавсредств и гаваней, автотракторный, труда и кадров были изъяты из подчинения командира главного военного порта и непосредственно подчинены начальнику тыла флота. Аналогичные изменения были произведены в военно-морских базах. Кроме того, была введена должность заместителя начальника тыла флота по вооружению

Сложность оперативной обстановки на Балтийском и Черном морях вызвала необходимость создания новых органов управления тылом, тыловых частей и учреждений, выполнявших, по существу, роль флотских тыловых баз. Например, в составе тыла Краснознаменного Балтийского флота (начальник тыла флота генерал-полковник М. И. Москаленко) было создано управление заместителя начальника тыла флота по воинским перевозкам через Ладожское озеро. Это управление с необходимыми силами и средствами размещалось на восточном берегу и решало такие задачи, как получение снабженческих грузов для сил флота, их временное складирование и перевалку на западный берег озера. В 1942 г. в связи с угрозой кавказским базам Черноморского флота (начальник тыла флота генерал-лейтенант М. Ф. Куманин) часть складов тыла флота была перемещена на восток. Для руководства их работой и организации перевозок через Каспийское море в Баку было создано управление, возглавляемое заместителем начальника тыла Черноморского флота.

Маневренный и напряженный характер военных действий вызвал большую потребность в подвижных силах и средствах тыла флота. Широкое использование боевых катеров с ограниченным радиусом действия для ударов по противнику потребовало максимального приближения пунктов базирования и средств тылового обеспечения к районам действий. Рассредоточение сил флота и объектов тыла в каждой военно-морской базе привело к необходимости развертывания пунктов маневренного базирования в необорудованных бухтах и малых портах. Возможности для капитального строительства в новых пунктах базирования были крайне ограничены. Да и оперативная обстановка не всегда позволяла развертывать такое строительство.

При организации маневренного базирования боевых сил каждый флот (флотилия) исходил из конкретных особенностей обстановки, задач тыла и его возможностей. На Черноморском флоте пошли по пути создания маневренных баз с отделами тыла в них (Тендра, Прогнойск, Скадовск), а на Каспийской военной флотилии были созданы базы лишь с функциями продовольственного снабжения кораблей и частей. Тыл Северного флота (начальник тыла контр-адмирал-инженер Н. П. Дубровин) весной 1942 г. развернул передовой пункт для материального и медицинского обеспечения передовых сил флота, действовавших совместно с войсками армии, а также для морских десантов.

Все эти своеобразные группировки сил и средств тыла, решавшие задачи полного или частичного материального, технического и медицинского обеспечения сил флота, действовавших вдали от основных пунктов базирования, по существу, являлись промежуточным звеном тыла между тылом флота и действующими[524]) использовались как маневренные средства хранения части запасов материальных средств и их рассредоточения, а также для подвоза материальных средств со складов тыла флота в другие базы, в пункты рассредоточенной стоянки боевых кораблей и на береговые батареи. Для обеспечения базирования подводных лодок и соединений боевых катеров в пунктах их рассредоточения и в маневренных базах использовались плавучие базы мирного времени, оборудовались новые плавбазы из мобилизованных судов. Кроме того, приспосабливались и другие суда (отопители, дебаркадеры, плавпричалы). Наряду с этим использовались подвижные береговые средства технического обеспечения: дивизионные артиллерийские ремонтные мастерские, полевые авиационные ремонтные мастерские, железнодорожные (в вагонах) артиллерийские ремонтные мастерские и мастерские по сборке боеприпасов. Были созданы подвижные авторемонтные мастерские и авторемонтные базы. Плавмастерские и плавдоки, хотя и оставались в базах, но по возможности размещались в пунктах рассредоточения сил флота. Несколько плавмастерских было получено от промышленности и оборудовано из мобилизованных судов. На речных военных флотилиях плавмастерские использовались в маневренных базах и даже в районах боевых действий.

По линии медицинской службы были оборудованы госпитальные суда, санитарные транспорты и катера, созданы банно-дезинфекционные поезда и суда. Медико-санитарные отряды, состоявшие из маневренных хирургических и санэпидемиологических групп, использовались как средство усиления медицинской службы военно-морских баз для обеспечения десантных операций и обороны баз. Для обеспечения десантов создавались также нештатные морские медицинские отряды и группы. В 1941 г. на Тендровском боевом участке был развернут нештатный маневренный военно-морской госпиталь.

Первый период войны дал ценный опыт маневренного базирования и организации тылового обеспечения передовых сил флота с помощью подвижных средств. Полученный опыт убедительно показывал важность подвижных сил и средств тыла в условиях маневренной войны и необходимость значительного их увеличения. На флотах и в Наркомате ВМФ правильно понимали значение повышения роли подвижности тыла в наступательных операциях на приморских направлениях. В приказе наркома ВМФ ставилась задача Главному управлению портов ВМФ добиваться большей мобильности тыла флота при изменении системы базирования.

Однако к началу наступательных операций второго периода войны ни один из флотов не имел еще специальных подвижных тыловых баз и мощных автотранспортных средств, не была до конца отработана и система развертывания группировок тыла и организации тылового обеспечения передовых сил флота в ходе наступательных операций на приморских направлениях. Основной расчет в Главном штабе ВМФ и на флотах делался на действующие военно-морские базы и быстрое развертывание новых баз на освобождаемом побережье.

Однако уже в первых наступательных операциях с участием сил флотов (Новороссийско-Таманская и разгром немецко-фашистских войск под Ленинградом) расчеты на быстрое развертывание военно-морских баз и пунктов маневренного базирования на освобожденном побережье не оправдались. В ходе Новороссийско-Таманской операции было намечено десантирование с использованием для посадки десанта освобожденной Анапы. Но тыл флота не успел развернуться в новом районе. И это затруднило действие высаженного десанта. По этой же причине медленно развертывались тральные работы, что задерживало восстановление судоходства в прибрежных районах. Штаб Краснознаменного Балтийского флота в связи с подготовкой наступательной операции разработал подробный план развертывания новых военно-морских баз. При планировании первого этапа операции (выход войск на р. Нарова) расчет строился на восстановление железных дорог в течение 7—10 дней. Фактически они начали действовать через месяц, а подвоз материальных средств силам флота был невозможен по ледовым условиям. Располагая ограниченными автотранспортными средствами, тыл флота не смог своевременно развернуть свои части и подразделения в освобожденных западных районах Ленинградской области, что привело к ограниченному использованию передовых сил флота.

Опыт этих двух операций показал настоятельную необходимость принятия решительных мер по повышению подвижности отдельных звеньев тыла флотов, создания специальных подвижных сил и средств по линии всех служб. Большие разрушения железных дорог и медленные темпы их восстановления, серьезная минная опасность и недостаток вспомогательных судов ограничивали использование железнодорожного и морского транспорта для передислокации частей тыла флота, а также для регулярного подвоза материальных средств. В сложившихся условиях неуклонно повышалась роль автомобильного транспорта. Он нередко являлся единственным средством подвоза.

В 1944 г. поступление автомашин на флоты резко возросло, что позволило сформировать автотранспортные батальоны. Это повысило транспортные возможности тыла флотов. На базе автобатальонов и других подвижных средств (торпедовозов, бензовозов)

Вместе с тем данная организация имела и существенные недостатки. Во-первых, созданная группировка тыла не получила организационного оформления. В ней не было создано управление базы. Принятая форма руководства путем назначения оперативной группы являлась недостаточно полной, самостоятельной и оперативной. Во-вторых, все подвижные группировки на флотах и флотилиях были недостаточно мощными, имели ограниченные силы и средства. Особенно недоставало в них оборудования для полевого хранения материальных средств, средств механизации погрузочно-разгрузочных работ. Основная часть подвижной группировки (объединенный головной склад) была громоздкой. Для ее перемещения требовалось много транспорта, передислокация в новый район развертывания могла осуществляться только в период оперативных пауз.

К концу войны флоты и флотилии располагали уже значительным количеством подвижных средств технического обеспечения (различные ремонтные мастерские на автомашинах, плавсредствах и в железнодорожных вагонах). Однако в районе проведения операции они не были объединены общим руководством и использовались недостаточно целеустремленно и эффективно. Основная масса их по-прежнему оставалась в пунктах постоянного базирования сил флота, а не в составе подвижных группировок тыла. Наиболее сложным и трудным участком в наступательных операциях сил флота являлся судоремонт.

В 1944–1945 гг. на флотах были созданы морские оборонительные районы (МОР), объединявшие в своем составе одну-три военно-морские базы. Это были более мощные, чем военно-морские базы, оперативные объединения военно-морских сил, способные решать ряд оперативных задач в своем районе (зоне). Был сформирован и тыл МОРов, который занял промежуточное место между тылом флота и тылом военно-морской базы. Начальнику тыла МОРа в специальном отношении подчинялись начальники тыла военно-морских баз, входивших в состав данного оборонительного

Тыловое обеспечение сил флота (флотилии) в ходе войны планировалось и осуществлялось по видам обеспечения соответствующими органами управления (как подчиненными начальнику тыла, так и не подчиненными ему) под общим руководством штаба флота. Выработанный в мирное время принцип тылового обеспечения ВМФ по схеме центр — флот — военно-морская база — соединение — корабль (часть) не претерпел сколько-нибудь серьезных изменений. В ходе войны в соответствии с обстановкой в него вносились лишь некоторые коррективы.

Общее руководство тылом флотов (флотилий) военные советы флотов (флотилий) осуществляли через начальников тыла флотов (флотилий) путем издания приказов и отдельных директив командующими флотами, а также устными распоряжениями. По таким важным мероприятиям флотского масштаба, как организация и осуществление зимнего завоза материальных средств в отдаленные военно-морские базы и гарнизоны, зимний ремонт кораблей, вооружения и техники, обеспечение внешних конвоев (на Северном флоте), издавались также директивы по Тылу ВМФ и по тылу флотов.

Боевые действия сил флотов в первом периоде войны осуществлялись преимущественно в порядке повседневной боевой деятельности. Поэтому и тыловое обеспечение, кроме отдельных операций, осуществлялось в обычном повседневном порядке, а в экстренных случаях — распорядительным путем. Во втором и третьем периодах войны, особенно при подготовке десантных операций и наступательных операций по содействию армиям и фронтам, действовавшим на приморских направлениях, разрабатывались директивы по тылу и планы материального, технического, инженерного и медицинского обеспечения. Мероприятия аварийно-спасательного обеспечения разрабатывались штабом флота и отражались в оперативной директиве.

Материальное обеспечение и подвоз

Напряженный характер боевых действий флотов и флотилий потребовал большого расхода материальных средств. Общий расход за годы войны по ВМФ составил: 5338 торпед, 54 858 морских мин, 3647 тралов, 73 484 глубинные бомбы, 11,5 млн. снарядов и мин, 38,5 тыс. т авиационных бомб, 6,2 млн. т топлива, 1,3 млн. т продовольствия, 1,5 млн. комплектов обмундирования[525].

Основными источниками материального обеспечения ВМФ являлись мобилизационные запасы, рассчитанные на первые

В ходе всей войны важную роль играл своевременный маневр запасами материальных средств между флотами (флотилиями) и внутри флотов (между военно-морскими базами и соединениями).

С началом военных действий были приняты срочные меры по дополнительному рассредоточению и укрытию запасов тыла флотов. Так, в Севастополе за восемь дней в подземные хранилища было перевезено 1300 вагонов боеприпасов. Для выполнения этой работы было привлечено до 600 человек и до 50 автомашин[526]. На Краснознаменном Балтийском флоте для разгрузки складов в Кронштадте и рассредоточения хранилищ в Ленинграде были перемещены тысячи тонн боеприпасов[527]. На Северном флоте в целях рассредоточения запасов топлива, мин, торпед и глубинных бомб были использованы старые транспорты и другие плавучие средства. В течение 1941–1942 гг. все склады тыла флота были перемещены за пределы Мурманска.

Было улучшено эшелонирование запасов материальных средств. Создание центральных складов в глубине территории страны обеспечивало безопасное хранение части запасов и облегчило маневр ими. Часть запасов тыла флотов хранилась на складах, расположенных вдали от побережья. Расширились границы размещения складов в главных военно-морских базах. Большинство запасов было вывезено из населенных пунктов и хранилось непосредственно за их пределами. Каждый склад тыла флота имел по нескольку отделений-хранилищ или площадок хранения, расположенных в различных частях района военно-морской базы. Часть материальных средств размещалась на плавсредствах. В Одессе, Севастополе, Ханко и ряде других военно-морских баз для хранения широко использовались подземные сооружения.

Принятые меры сыграли важную роль в сохранении запасов материальных средств. Их потери резко сократились, а в ряде военно-морских баз были сведены до минимума. Однако там, где

Опыт войны убедительно показал, что рассредоточение запасов материальных средств и размещение их в защищенных и подземных хранилищах с хорошими мерами маскировки является надежной защитой от воздействия авиации противника.

Важное значение в организации и осуществлении материального обеспечения ВМФ имело распоряжение Совета Народных Комиссаров в июне 1941 г., которое предоставило Наркомату ВМФ право свободного маневра всеми ресурсами материальных средств и передачи их другим организациям. Наркомату обороны и Наркомату Военно-Морского Флота было предоставлено право взаимной передачи материальных средств для обеспечения боевых действий частей, соединений и оперативных объединений[528].

В соответствии с этим распоряжением тыл ВМФ оказал большую помощь частям сухопутных войск, промышленным предприятиям и населению различными видами материальных средств из своих запасов. Осенью 1941 г. тыл Краснознаменного Балтийского флота полностью оснастил семь бригад и два батальона морской пехоты, направленных на фронт. Ленинградскому фронту было передано 43 батареи (45- и 152-мм орудий) с личным составом и запасами боеприпасов, а также 161 орудие других калибров и 125 минометов (без расчетов). Промышленности Ленинграда было передано 25 тыс. т твердого топлива, а для фронта и населения — 3250 т продовольствия[529]. В ходе героической обороны Севастополя Приморской армии было передано со складов Черноморского флота 10 тыс. т горючего, много запасных частей для автомашин и другого имущества. Кроме того, в первый период войны тыл ВМФ выделил значительное количество мин, глубинных бомб и торпед, которые использовались в системе инженерных заграждений на сухопутных рубежах обороны Ленинграда, Перекопа и Севастополя. На оборону Перекопа было выделено 1275 мин; в Севастополе использовано 775 мин, 87 торпед и 878 глубинных бомб. Зимой 1941/42 г. для укрепления обороны Ленинграда со стороны залива на льду в качестве фугасов было установлено 504 морские мины. В конце 1941 г. по решению Военного совета Ленинградского фронта из складов Краснознаменного Балтийского флота было изъято и разряжено 7833 глубинные бомбы, 226 мин и 140 торпед, взрывчатое вещество которых было использовано для снаряжения снарядов полевой артиллерии, производимых на ленинградских заводах[530].

В ходе наступательных операций, когда флоты и флотилии испытывали большие трудности в своевременном подвозе материальных средств, большую помощь передовым соединениям флота оказывал тыл фронтов и армий. Тесное взаимодействие тыла флотов и фронтов в течение всей войны создавало благоприятные условия для своевременного материального, технического и медицинского обеспечения частей и соединений действующей армии и сил флотов.

Важное место в работе центральных органов управления Тылом ВМФ занимало налаживание производства морских видов вооружения и техники в восточных районах страны: подбор новой производственной базы; помощь в развертывании эвакуированных предприятий; согласование планов с промышленными главками и наркоматами; обеспечение предприятий текущей документацией; помощь в отработке технологии производства; налаживание промышленного кооперирования; материально-техническое обеспечение предприятий, в том числе выделение из фондов ВМФ топлива, металла; помощь автотранспортом; вывоз готовой продукции и т.д. Уже в конце 1941-го и в начале 1942 г. ряд эвакуированных заводов и вновь выделенных предприятий начали выпуск вооружения, техники и военного имущества для обеспечения сил флотов и флотилий.

В обеспечении сил флотов продовольствием большую роль играли заготовки из местных средств. Отделы продовольственной службы флотов получали наряды на заготовку продовольствия от Управления продовольственного снабжения ВМФ. Эти заготовки достигали 75 процентов общего количества продовольствия, полученного ВМФ. Они значительно уменьшали объем централизованных перевозок, но в то же время увеличивали объем работы тыла. Так, на заготовку картофеля и овощей на Тихоокеанском флоте и в Амурской Краснознаменной флотилии ежегодно выделялось 130–150 автомашин и от 500 до 700 человек личного состава. Важное значение имело также создание и развитие подсобных хозяйств, которые за годы войны произвели около 1000 т продовольствия. На всех флотах и флотилиях уделялось большое внимание заготовкам ягод, плодов зелени, хвои, как противоцинготному средству.

Одним из важных источников получения недостающего вооружения, боеприпасов и некоторого имущества в блокированных военно-морских базах — Одессе, Севастополе, Ленинграде, Таллине было производство, организованное на предприятиях тыла флота и городов с широким использованием станочного оборудования и рабочей силы, оставшихся после эвакуации основных предприятий. Например, за период обороны Одессы предприятия Одесского оборонительного района и города изготовили 69 танков из гусеничных тракторов, 3 бронепоезда, 1262 миномета, 30 тыс. мин, 210 тыс. ручных гранат, 111 т взрывчатого вещества, 1022 огнемета и много военного снаряжения. В еще большем объеме

ВМФ вступил в войну, не имея неконтактных тралов, над созданием которых в предвоенные годы работали ученые. В ходе войны минеры с риском для жизни разрядили много новых образцов немецких мин, что позволило создать тралы для борьбы с ними. Первыми магнитную и акустическую мины разрядили военный инженер 3 ранга М. И. Иванов, инженер-электрик Б. Т. Лишневский и старший лейтенант С. И. Богачек. При разоружении этих мин отличились также капитан-лейтенанты И. А. Ефременко и Г. Н. Охрименко, военный инженер 2 ранга И. И. Иванов, капитан-лейтенант А. И. Маслов. В крайне ограниченные сроки специалистами минно-торпедного отдела, научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро было создано несколько образцов магнитных, электромагнитных и акустических тралов. Их производство начали мастерские складов минно-торпедного отдела и судоремонтные предприятия. Большую помощь им оказала группа ученых Академии наук СССР во главе с профессорами А. П. Александровым и И. В. Курчатовым.

Важным звеном в работе Тыла ВМФ являлся подвоз материальных средств. Основным средством подвоза с центральных складов, баз и предприятий промышленности на флоты (флотилии) являлся железнодорожный транспорт. С началом войны общий объем централизованных железнодорожных перевозок для ВМФ вырос с 2,5–3 тыс. до 7 — 10 тыс. вагонов в месяц. Срочные грузы подавались флотам с пассажирской скоростью. Общий объем централизованных снабженческих перевозок железнодорожным транспортом для ВМФ за время войны составил около 400 тыс. вагонов.

Централизованные перевозки снабженческих грузов водным путем были ограничены. При этом внутренние водные пути в основном использовались для перевозки нефтепродуктов (по Волге, Северо-Двинской и Мариинской водным системам). В начале войны и на завершающем ее этапе перевозки нефтепродуктов для ВМФ производились морем из Батуми в Одессу.

Более широко использовался водный транспорт в звене тыл флота — тыл военно-морских баз. Он доставлял материальные средства в осажденные военно-морские базы (Одесса, Севастополь, Ханко, Таллин), являлся основным средством подвоза на Северном морском театре военных действий, на Краснознаменном Балтийском флоте в период блокады Ленинграда, между военно-морскими

Для воинских перевозок в интересах ВМФ использовались вспомогательные суда флотов, гражданский морской транспорт, боевые корабли, а в отдельных случаях и подводные лодки. Так, в условиях жесткой морской блокады, особенно на последних этапах обороны, на боевых кораблях в Севастополь было перевезено 108 орудий, 729 огнеметов и минометов, 515 пулеметов, 490 противотанковых ружей, 40 автомашин, 8816 т боеприпасов, всего 18 570 т грузов. Подводные лодки совершили в осажденный Севастополь 81 поход и перевезли 2256 т зенитных боеприпасов, 1132 т продовольствия, 508 т авиационного бензина. Ими эвакуировано из Севастополя 1392 раненых и жителей города. На отдельных участках морских коммуникаций в связи с большой угрозой бомбардировок судов вражеской авиацией и действиями подводных лодок противника перевозки для передовых военно-морских баз осуществлялись исключительно мелкими вспомогательными судами и катерами (в Мотовском заливе, в районе Туапсе — Геленджик, через Керченский пролив).

Жизненно важное значение для населения блокированного Ленинграда, Ленинградского фронта и Балтийского флота имели перевозки через Ладожское озеро. В навигацию 1942 г. в Ленинград было перевезено 746,9 тыс. т различных грузов и 310 тыс. человек пополнения для фронта и флота[531]. Построенные в неимоверно тяжелых условиях порты на необорудованном побережье обработали 21 700 судов. Общий объем перевозок по Ладожскому озеру в навигацию 1941–1943 гг. составил 2118,4 тыс. т грузов, 1211,7 тыс. куб. м древесины и 1822,8 тыс. человек. Это позволило наладить снабжение населения Ленинграда, войск фронта и сил флота, создать некоторые запасы продовольствия, боеприпасов, горючего и других материальных средств.

Использование морского транспорта на Балтийском и Черном морях в 1943–1945 гг. ограничивалось большой минной опасностью, а также минированием и разрушением портов, произведенными противником при отступлении. В ряде случаев морские коммуникации восстанавливались со значительным опозданием и использовались для подвоза материальных средств только в последующих наступательных операциях. В связи с недостаточными возможностями вспомогательного флота для подвоза материальных средств привлекались суда Наркомата морского флота и даже боевые корабли флотов. За время войны вспомогательным флотом ВМФ было перевезено около 6 млн. т грузов[532].

Уже в начале войны в связи с затруднениями в работе железных дорог важную роль в межбазовых перевозках материальных средств играл автомобильный транспорт. В 1941 г. автотранспорт работал на линиях Одесса — Измаил, Севастополь — Перекоп, Ленинград — Таллин, Ленинград — Выборг, а в 1942 г. — на Кавказском побережье, на ледовой дороге через Ладожское озеро, на автомобильной дороге Политотдельская — Ахтуба. В наступательных операциях 1943–1945 гг. роль автотранспорта в подвозе материальных средств передовым базам и соединениям флота еще более возросла. До налаживания регулярной работы железнодорожного и морского транспорта в интересах сил флотов автотранспорт нередко являлся основным средством подвоза. Например, в период подготовки Крымской операции со станций Большой Утлюг и Скадовск автотранспортом 4-го Украинского фронта и флота было перевезено около 19 тыс. т различных грузов. На Краснознаменном Балтийском флоте в 1945 г. автотранспорт подвозил материальные средства на расстояние до 800 км и более. За пять месяцев автотранспорт этого флота перевез 902 тыс. т различных грузов, а вспомогательный флот — только 108 тыс. т.

Таким образом, в ходе войны на флотах автотранспорт стал важным средством межбазовых перевозок. Он имел важное значение и в перевозках внутри военно-морских баз. Что касается воздушного транспорта, то он использовался в крайне ограниченном количестве, только для срочной доставки отдельных видов материальных средств, главным образом в осажденные военно-морские базы, а также для снабжения некоторых морских десантов. Потребности флотов в воздушных перевозках были большими, но ограниченное количество транспортных самолетов не позволяло их удовлетворить.

Опыт минувшей войны со всей убедительностью показал, что все флоты и флотилии должны располагать достаточными силами и средствами вспомогательного флота, автотранспортом и другими подвижными силами и средствами, необходимыми для обеспечения сил флота при рассредоточенном базировании на необорудованном побережье и в открытом море. Весьма важное значение для всестороннего тылового обеспечения сил флотов (флотилий) имеет централизованное (в пределах морского театра военных действий) управление всеми силами и средствами морского транспорта. В отличие от других видов морской транспорт используется непосредственно на театре военных действий, где нет линии фронта. Движение транспортов без охранения или иных мер обороны практически было невозможно. Эту задачу могло решить только командование флотов. Поэтому все морские перевозки на театре военных действий регулировались и организовывались командованием флотов и его тыловыми органами (штабом и отделом военных сообщений).

Тыл ВМФ в ходе войны успешно решил задачу материального

Техническое обеспечение

Техническое обеспечение сил флотов и флотилий представляло собой один из важных видов тылового обеспечения в ходе войны. Оно включало судоремонт, ремонт всех видов вооружения и боевой техники, сборку и подготовку отдельных видов оружия и боеприпасов, наблюдение за правильной эксплуатацией материальной части и боевым использованием вооружения, поддержание техники в исправном состоянии. В связи с появлением у противника неконтактных магнитных мин важное значение приобрело размагничивание кораблей и судов, контроль за состоянием их магнитного поля. Актуальной стала проблема борьбы с шумами на подводных лодках (обесшумливание). На органы тыла ВМФ была возложена и такая ответственная задача, как изучение новых видов оружия и технических средств, применявшихся противником, и разработка способов и средств борьбы с ними.

Объем всех ремонтных работ в ВМФ в ходе войны вырос в 1,5–2 раза по сравнению с мирным временем. Потребность флотов и флотилий во всех видах ремонта из месяца в месяц возрастала в связи с большим напряжением боевых действий корабельных сил, морской авиации и береговой артиллерии, наличием боевых и аварийных повреждений, а также износом корпусов и механизмов, перевооружением кораблей и дополнительной установкой на них нового вооружения и технических средств. Так, в течение войны корабли ВМФ два раза меняли зенитную артиллерию, оснащались радиолокационными станциями, новой гидроакустической аппаратурой, радиостанциями, неконтактными тралами и другой новой техникой. В то же время потеря основных судоремонтных предприятий на Черном и Балтийском морях, блокада Ленинграда вызвали сокращение производственных мощностей тыла Черноморского и Краснознаменного Балтийского флотов, а налеты авиации противника на действующие ремонтные предприятия тормозили выполнение ремонтных работ.

В начале войны был принят ряд важных решений по обеспечению ВМФ судоремонтом и ремонтом вооружения. В июле 1941 г. ЦК ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров обязали Наркоматы судостроительной промышленности, морского и речного флота, Главное управление Северного морского пути производить ремонт кораблей ВМФ на своих предприятиях в первую очередь Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1941 г. было утверждено Положение об использовании для военных нужд

Техническое управление ВМФ и органы тыла флотов принимали все меры для расширения производственных мощностей, усиления ремонтных предприятий. Во всех военно-морских базах и во многих соединениях флотов для текущего и мелкого ремонта кораблей и вспомогательных судов были созданы судоремонтные мастерские, расширена местная ремонтная база. Ко всем ремонтным работам привлекался личный состав кораблей и частей. В суровую блокадную зиму Ленинграда почти весь ремонт боевых кораблей и береговых батарей Краснознаменного Балтийского флота был выполнен их личным составом с использованием оборудования, инструмента, материалов и запасных частей ленинградских заводов.

Недостаток производственных мощностей судоремонтных предприятий вынуждал органы тыла флотов до минимума сокращать плановые ремонты, уделяя главное внимание ремонту аварийных боевых кораблей и ремонту в межоперационный период. В задачу этого ремонта входило максимальное поддержание боевых кораблей и вспомогательных судов в технически исправном состоянии. Во время ремонта аварийных боевых кораблей по возможности производился ремонт всех механизмов. В районах, где замерзали акватории, основной объем текущего ремонта планировался на зимний период. В навигационный период ограничивались только неотложным ремонтом.

В ходе продолжительных операций сил флота важное значение приобретал срочный ремонт кораблей на военно-морских базах. Например, при высадке десанта в порту Новороссийск в сентябре 1943 г. повреждения катеров, полученные ночью, устранялись в течение дня судоремонтной мастерской в Геленджике, и следующей ночью эти катера снова выходили на боевое задание. В ходе наступательных операций на приморском направлении ремонт кораблей и вооружения передовых соединений флота осуществлялся подвижными силами и средствами.

Героическими усилиями судоремонтников и личного состава флотов обеспечивалась высокая боевая способность кораблей[533]. Это был большой вклад судоремонтников ВМФ, Наркомата судостроительной промышленности и других наркоматов в обеспечение боевых действий сил флотов. В условиях ограниченных возможностей постройки новых боевых кораблей и вспомогательных судов ремонт их в годы войны являлся важнейшим средством сохранения корабельного состава.

Вторым по объему и сложности видом ремонтных работ на флотах и флотилиях являлся ремонт артиллерийского вооружения, занимавший 10,4 процента всех ремонтных работ. Трудности его объяснялись наличием значительного количества громоздких орудий тяжелого калибра (от 180- до 406-мм), сложностью устройства артиллерийских систем, их энергетического хозяйства, особенно автоматических приборов управления стрельбой, а также необходимостью производства работ непосредственно на кораблях (батареях). Нередко ремонт артиллерийского вооружения выполнялся в непосредственной близости от линии фронта, под огнем противника, что требовало высоких темпов работ, большого напряжения сил, мужества воинов-ремонтников и личного состава орудийных расчетов. Например, в Севастополе в период напряженных боев была произведена вручную замена стволов 305-мм орудий на башенных батареях № 30 и № 35. Новые стволы на батарею № 35 перевезли (на 1,5 км) с помощью опорных тележек козлового крана. Подъем старых стволов из люльки, погрузка и съемка с тележки, укладка в люльку новых стволов производились при помощи домкратов. Батарея № 30 находилась в 1,5–2 км от линии фронта, под обстрелом противника. С помощью тракторов и домкратов орудийные стволы сменили в течение 16 суток — в два раза быстрее, чем в обычных условиях с помощью крана. За успешное выполнение этих работ на батарее № 30 восемь человек были награждены орденами[534]. Такой же трудовой героизм и находчивость проявили ремонтники при восстановлении одной из береговых батарей форта «Ф» около Ораниенбаума в октябре 1941 г. и в других местах.

Большой объем ремонтных работ выполняли мастерские складов минно-торпедных отделов флотов. В 1943–1944 гг. ежемесячно[535].

В ходе боевых действий интенсивно использовалась морская авиация. На трех действующих флотах в течение всей войны она произвела 346 817 самолето-вылетов. Потребовалось организовать массовый ремонт авиационной техники и вооружения.

Эту задачу выполняли полевые авиаремонтные мастерские в частях и ремонтные базы военно-воздушных сил флотов. В отдельных случаях оказывали помощь ремонтные предприятия ВВС Советской Армии. Наиболее массовый текущий ремонт самолетов и авиационных моторов в войсковом тылу выполняли подвижные авиационные мастерские, которые имелись в каждой авиационной базе. Их количество в авиации ВМФ за время войны увеличилось в 3 раза. Общий объем работ по ремонту самолетов и авиационной техники в ВМФ составлял 4,9 процента всего объема ремонтных работ[536].

Ремонт автотракторной техники осуществлялся заводами промышленности, Народного комиссариата обороны и предприятиями ВМФ. Другие службы флота также имели свои производственные предприятия, которые ремонтировали средства связи, радиолокации, гидроакустики, навигационное и гидрографическое имущество, оборудование топливных складов, кухонь и камбузов, медицинское имущество.

В целом в ходе войны заводы и специализированные ремонтные предприятия промышленности, а также предприятия Наркоматов судостроительной промышленности и Военно-Морского Флота выполнили большой объем ремонтных работ. Ежегодно на ремонте кораблей, вооружения и техники было занято около 23 тыс. рабочих. Рабочие и инженерно-технический персонал ремонтных предприятий ввели в строй большое количество боевых кораблей и различной техники, поврежденной в ходе боевых действий.

Инженерное обеспечение

Инженерное оборудование морских театров военных действий в годы войны требовало больших сил и средств, несмотря на то что оно велось в ограниченных по сравнению с довоенным периодом масштабах. В 1941–1942 гг. в основном осуществлялось оборонительное строительство (сооружение береговых и зенитных батарей, оборонительных рубежей на подступах к военно-морским базам, противодесантной обороны). К этим работам широко привлекался

В 1943 г. объем оборонительного строительства на флотах стал снижаться. Главное место заняло капитальное строительство на военно-морских базах. Если в 1942 г. оно составляло 18 процентов общего объема инженерных работ, то в 1945 г. достигло 58,6 процента. В общем объеме капитального строительства основное место занимало аэродромное. Остальные виды строительства (жилищное, складское) были сокращены, а в гаванях в основном ремонтировали гидротехнические сооружения.

В 1944–1945 гг. строительные работы были направлены на более широкое обеспечение боевой деятельности флотов и флотилий, усиление инженерного оборудования театров военных действий, развертывание восстановительных работ в освобожденных базах, усиление складского строительства.

В период войны важное значение приобрело инженерное обеспечение десантных операций, обороны военно-морских баз, наступательных операций сухопутных войск на приморских направлениях, боевых действий речных флотилий. При обороне военно-морских баз усиленно строились оборонительные рубежи сухопутных войск, различного рода убежища и укрытия. Инженерное обеспечение десантных операций включало оборудование пунктов посадки, десантных и высадочных средств, пунктов высадки и обеспечение действий десанта на берегу. В операциях по содействию наступающим сухопутным войскам основное внимание уделялось оборудованию пунктов маневренного базирования и быстрому восстановлению минимума объектов в освобожденных базах. В инженерном обеспечении речных флотилий наряду с оборудованием баз и обеспечением боевых действий необходимо было осуществить оперативный маневр речных кораблей с одного речного театра военных действий на другой и между оперативными направлениями (подъем и спуск катеров, размывка перекатов, ликвидация заграждений на реке).

В связи с возрастанием воздушной угрозы потребовалось рассредоточение важных объектов военно-морских баз и их тыла, особенно пунктов стоянки кораблей, судоремонта, аэродромов, запасов материальных средств. Все это было связано с выполнением большого объема инженерных работ.

Аварийно-спасательное обеспечение

Передача в состав Наркомата ВМФ ЭПРОНа позволила создать на флотах и флотилиях полноценную аварийно-спасательную службу. Одновременно с этим на Наркомат ВМФ были возложены

Аварийно-спасательное обеспечение в операциях осуществлялось по планам штаба флота (военно-морской базы). Его основной задачей являлись мероприятия по спасению и оказанию помощи аварийным кораблям и судам, их личному составу. Обычно спасательные суда на период операции находились в повышенной готовности в военно-морских базах или на подходах к ним. В отдельных случаях они включались в состав отрядов боевых кораблей или обеспечивающих групп. Там, где не было или недоставало современных спасательных судов и служба была не в состоянии организовать спасательные работы непосредственно в районах боевых действий сил флота, она выполняла их на подходах к военно-морским базам, у своего побережья и в базах. Оказание помощи аварийным кораблям и судам вдали от военно-морских баз, в открытом море организовывалось командирами соединений в порядке взаимопомощи.

Аварийно-спасательной службой принимались также меры к спасению экипажей сбитых и севших на воду самолетов. С этой целью надводные корабли, подводные лодки и гидросамолеты дежурили на маршрутах перелета и возвращения самолетов.

Важнейшей задачей аварийно-спасательной службы был подъем и спасение затонувших кораблей. За время войны аварийно-спасательная служба подняла 2780 кораблей и судов, спасла и сняла с мели 2000 кораблей и судов, выполнила подводно-технических работ на 102 млн. руб. Недостаточным оказалось аварийно-спасательное обеспечение подводных лодок в районах их действий и на переходе морем. Имелись лишь отдельные случаи оказания помощи аварийным подводным лодкам другими подводными лодками, действовавшими в соседних районах или специально посланными из баз.

Одним из важных мероприятий, выполненных аварийно-спасательной службой в годы войны, явилась прокладка трубопровода через Ладожское озеро (Кобона — Осиновец) в 1942 г. для подачи горючего в Ленинград. Эта задача выполнялась совместно с инженерными войсками и органами тыла Ленинградского фронта. Работы велись круглосуточно, в сложной обстановке. Укладка трубопровода протяженностью 29,8 км заняла всего лишь 14 дней. Водолазы и другие специалисты аварийно-спасательной службы самоотверженно трудились также при восстановлении портов, мостов, гидротехнических сооружений. Своим героическим трудом они внесли весомый вклад в дело восстановления народного хозяйства освобожденных районов страны. Аварийно-спасательная

Медицинское обеспечение

Медицинская служба ВМФ (начальник Медико-санитарного управления генерал Ф. Ф. Андреев) в годы войны решала свои задачи в тесном взаимодействии с медицинской службой Советской Армии. Медицинская служба флотов и флотилий тесно взаимодействовала с медицинской службой фронтов и армий, оказывая взаимную помощь в эвакуации и лечении раненых и больных, особенно в совместных операциях на приморских направлениях и в ходе обороны военно-морских баз. Для эвакуации раненых наряду с госпитальными и санитарно-транспортными судами широко использовались катера и мелкие вспомогательные суда (мотоботы и другие), а также боевые корабли, подводные лодки и самолеты. В течение всей войны морем было эвакуировано около 640 тыс. раненых и больных из состава сухопутных войск и сил флотов (флотилий).

Ввиду большой загруженности ранеными госпиталей Наркомздрава и госпитальных баз Советской Армии в системе медицинской службы ВМФ в годы войны в Кирове, Тбилиси, Баку и других городах были сформированы свои тыловые госпитали. На некоторых флотах лечение раненых осуществлялось во флотских госпиталях до полного выздоровления.

В совместных операциях на приморских направлениях и в десантных операциях возникала большая потребность флотов (флотилий) в подвижных подразделениях медицинской службы. Для удовлетворения этой потребности на всех действующих флотах были созданы медико-санитарные отряды, состоявшие из нескольких маневренных групп (хирургических, санэпидемиологических, токсикологических). В ходе войны на флотах были созданы временные внештатные морские медицинские отряды для обеспечения высаженных морских десантов, а также штатные полевые и подвижные госпитали и их отделения, подвижные санитарные склады.

Самоотверженная работа флотских медиков, постоянное совершенствование лечения раненых и больных на всех этапах эвакуации позволили добиться большого процента возвращения их в строй. Всего в госпиталях ВМФ прошли лечение свыше 300 тыс. раненых и больных.

Кроме эвакуации и лечения раненых и больных медицинская служба занималась проведением противоэпидемических мероприятий, особенно в освобожденных базах. Они охватывали не только личный состав флота, но и местное население. На флотах и флотилиях широко применялись подвижные средства санитарной обработки

Медицинская служба центра, флотов и флотилий разработала рациональные нормы отдыха летного состава и экипажей подводных лодок и практически организовывала его в своих домах отдыха. Опыт войны показал, что отдых этих категорий личного состава, испытавших во время войны огромное напряжение, является необходимым условием восстановления их физических и моральных сил, способствует повышению эффективности боевых действий.

* * *

Несмотря на огромные трудности и сложную оперативную обстановку, сложившуюся на морских театрах военных действий, тыл ВМФ в годы войны справился с поставленными перед ним задачами. В суровых климатических условиях, днем и ночью, не считаясь с опасностью, рабочие судоремонтных и других предприятий, строители, спасатели, медики, личный состав вспомогательных судов и транспортники обеспечивали силы флотов (флотилий) всем необходимым для успешного ведения боевых действий. За доблестный и самоотверженный труд в годы войны многие офицеры, политработники, старшины, сержанты, матросы и солдаты тыловых частей, учреждений и подразделений отмечены правительственными наградами. Ряд предприятий, частей и учреждений тыла ВМФ награждены орденами. Ордена Ленина удостоены Кронштадтский и Ленинградский военно-морские госпитали и Кронштадтский морской завод; ордена Красного Знамени — Главный и 43-й военно-морские госпитали Черноморского флота и санитарный транспорт «Львов»; ордена Красной Звезды — 13-й отдельный аэродромно-инженерный батальон, 31-я авиационная база, строительство № 95 Северного флота, 11-я авиационная база, 10-й инженерный аэродромный батальон Краснознаменного Балтийского флота, 45-я авиационная база Черноморского флота. В боевые заслуги многих гвардейских, орденоносных боевых кораблей, частей и соединений ВМФ в годы войны большой вклад внес и тыл флотов, флотилий, военно-морских и авиационных баз, а также войсковой тыл.

В успешном решении тылом ВМФ своих задач огромную роль сыграли мероприятия, проведенные партией и правительством в предвоенные годы. К началу Великой Отечественной войны тыл ВМФ в основном был подготовлен к всестороннему обеспечению действующих флотов и флотилий. На всех флотах была создана система базирования, являвшаяся основой тылового обеспечения боевых сил, выработана стройная организационная структура тыла флота (флотилии) и военно-морской базы. На флотах (флотилиях) были накоплены необходимые запасы материальных средств, обеспечивавшие мобилизационное развертывание и текущее снабжение сил флотов в первые месяцы войны. Тыл флотов (флотилий) и военно-морских баз завершил разработку основных мобилизационных документов и поддерживал высокую готовность органов управления тылом, тыловых частей (подразделений) и учреждений.

Великая Отечественная война выдвинула ряд новых проблем в области организации всестороннего тылового обеспечения ВМФ, практическое решение которых имело исключительно важное значение в ходе войны. К первой группе таких проблем следует отнести взаимоотношения органов управления тыла ВМФ с Госпланом и соответствующими наркоматами, промышленными предприятиями и народным хозяйством страны в целом. Надо было в крайне сжатые сроки разработать научно обоснованное распределение производственных мощностей и усилий промышленности между Советской Армией и Военно-Морским Флотом, четко распределить функции между промышленностью и тылом ВМФ в вопросах ремонта боевых кораблей и вспомогательных судов. В этой области оправдал себя принцип, при котором тыл ВМФ собственными силами обеспечивал текущий и частично средний ремонт боевых кораблей, вооружения и техники, а заводы промышленности выполняли капитальный и частично средний ремонт. Промышленность также оснащала флот новейшей боевой техникой и вооружением, решала задачи повышения надежности и живучести механизмов, устройств, вооружения и приборов. От этого во многом зависела боевая готовность сил флота и их способность успешно решать боевые задачи в ходе войны.

Ко второй группе проблем, выдвинутых войной, относится общая направленность развития тыла ВМФ. Опыт войны показал, насколько важно комплексное развитие ВМФ и его тыла. Малейшее отставание развития тыла флота от развития его боевых сил в конечном счете отрицательно сказывается на оперативно-тактических возможностях флотов, их боевой готовности, а следовательно, и боевых действиях в ходе войны.

Одной из наиболее важных проблем, которую выдвинула минувшая война перед ВМФ, являлось обеспечение высокой подвижности флотского тыла. Опыт Великой Отечественной войны со всей очевидностью показывает, что успешное тыловое обеспечение сил флота возможно лишь при определенном сочетании

Оптимальное сочетание постоянных баз, пунктов маневренного базирования, подвижных плавучих и береговых средств тыла зависит от конкретных особенностей театра военных действий, состава флота и задач, которые он решает. Одновременно с этим богатейший опыт минувшей войны также подтверждает исключительно важное значение для бесперебойного тылового обеспечения не только своевременного проведения мероприятий по рассредоточенному базированию сил флота, но и всех объектов тыла, по надежной охране их, обороне и защите. Не менее важное значение приобрело и дальнейшее развитие вспомогательного флота, особенно специальных комплексных судов, автомобильного, воздушного и трубопроводного транспорта. Береговые базы соединений флота, склады, производственные предприятия, госпитали должны быть в постоянной готовности к выделению из своего состава подвижных сил и средств для обеспечения рассредоточенного базирования и снабжения сил флота в нескольких пунктах.

Наконец, опыт минувшей войны показал важность и необходимость организации четкого и непрерывного взаимодействия тыла флотов с тылом других видов Вооруженных Сил, с тылом их оперативных объединений при совместных действиях на одном или смежных театрах военных действий, а также унификации отдельных образцов вооружения и стандартизации различных предметов материального обеспечения в армии и флоте.

ГЛАВА XIV

ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА В СИСТЕМЕ ТЫЛА СОВЕТСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ В ГОДЫ ВОЙНЫ

В дни тяжелых испытаний, выпавших на долю нашей Родины, вдохновителем, организатором и руководителем священной борьбы советского народа за честь, свободу и независимость социалистического Отечества выступила героическая ленинская партия. На фронте и в тылу она развернула большую военно-организаторскую и идеологическую работу, позволившую в короткий срок превратить страну в единый боевой лагерь. Гигантская политическая и военно-организаторская деятельность Коммунистической партии умножала силу и крепость Советских Вооруженных Сил, вдохновляла воинов на героические дела, укрепляла веру в победу.

Несмотря на внезапность нападения гитлеровской Германии на нашу страну, на многих участках советско-германского фронта наши войска организованно вступили в борьбу с сильным и коварным врагом, проявляя при этом непревзойденное мужество и массовый героизм. Наряду с пехотинцами, танкистами, летчиками, артиллеристами образцы стойкости и геройства проявляли и воины тыла.

…В ночь на 23 июня 77-й батальон 5-й железнодорожной бригады получил боевой приказ: восстановить три железнодорожных моста через Сан и его притоки. Работать пришлось под артиллерийским и пулеметным огнем противника. В подразделениях было много раненых, но никто не дрогнул. Воины-железнодорожники с честью выполнили приказ командования. По восстановленным мостам со ст. Перемышль были вывезены десятки эшелонов с боеприпасами и государственным имуществом.

В период тяжелых оборонительных боев, которые вела на Северо-Западном фронте 46-я танковая дивизия 21-го механизированного корпуса, отличились вместе с танкистами многие воины тыла. 22 из них были представлены к высоким правительственным[537]. Бесстрашно действовал в сложной боевой обстановке повар этой дивизии красноармеец И. П. Середа. Он не только снабжал танкистов горячей пищей, но нередко бывал в разведке и участвовал в жарких схватках с фашистами. В боях под Двинском И. П. Середа, вступив в единоборство с фашистским танком, вывел из строя его вооружение и с помощью подоспевших бойцов взял в плен экипаж. Будучи в разведке, он связкой гранат подорвал вражеский танк, огнем из пулемета уничтожил 20 мотоциклистов и взял в плен трех солдат. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1941 г. И. П. Середе присвоено звание Героя Советского Союза[538]. Образцы стойкости в борьбе с гитлеровскими захватчиками показывали коммунисты. Первые же партийные собрания начального периода войны в своих решениях требовали от членов партии «не покладая рук, не жалея ни сил, ни крови, ни жизни отстаивать нашу социалистическую Родину»[539]. «Коммунист обязан идти в авангарде борьбы с ненавистным врагом»[540], — записали в решении своего собрания коммунисты батальона аэродромного обслуживания, обеспечивавшего полки 13-й бомбардировочной дивизии Западного фронта.

И решения не расходились с делом. Коммунисты были всегда там, где наиболее опасно, где личным примером следовало увлечь воинов на образцовое выполнение заданий командования. 22 июня к аэродрому в Оранах (Прибалтика) прорвались вражеские танки. Летчики перелетели в Двинск, а на аэродроме продолжала действовать специальная группа коммунистов, созданная для уничтожения оставшихся боеприпасов и горючего. Возглавлял ее заместитель командира 125-го батальона аэродромного обслуживания по политчасти старший политрук П. П. Даев. Рискуя жизнью, группа взорвала склады и сожгла неисправные самолеты[541].

Дальнейший рост боевой мощи Советских Вооруженных Сил во многом зависел от усиления в них влияния партии, идейного воспитания воинов. Коммунистическая партия исходила из известного ленинского положения о том, что «во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь»[542], что там, «где наиболее заботливо проводится политработа в войсках… там нет расхлябанности в армии, там лучше ее строй и ее дух, там больше побед»[543].

Партийно-политическая работа в системе тыла проводилась в полном соответствии с общими ленинскими принципами идеологической и организаторской деятельности партии, с учетом особенностей обстановки и задач органов управления тылом, тыловых соединений, частей и учреждений.

Коммунисты цементировали ряды воинов, укрепляли в них веру в свои силы. В трудных условиях начального периода войны политорганы, партийные организации оказывали командирам неоценимую помощь в мобилизации личного состава на самоотверженную борьбу с ненавистным врагом, в организации, бесперебойного тылового обеспечения войск. Они вели борьбу с растерянностью, за высокую дисциплину и организованность, повышение боеготовности и боеспособности своих частей и подразделений.

Большое значение для роста влияния партии в Вооруженных Силах имело постановление Политбюро ЦК партии от 16 июля 1941 г. о реорганизации управлений и отделов политической пропаганды с их ограниченными функциями в политуправления (фронтов, флотов, военных округов) и политотделы (армий, соединений, флотилий), на которые возлагалось руководство идеологической и организационно-партийной работой в войсках. Президиум Верховного Совета СССР 16 июля 1941 г. издал указ «О реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в Рабоче-Крестьянской Красной Армии»[544].

Введение института военных комиссаров в частях, на кораблях, в соединениях, органах управления тылом и политруков в ротах и равных им тыловых подразделениях в сложных и тяжелых условиях начального периода войны имело исключительно важное значение для укрепления боеспособности наших Вооруженных Сил, способствовало перестройке Тыла Советской Армии в соответствии с требованиями военного времени. Руководя вместе с командирами всей деятельностью войск, комиссары прежде всего заботились об эффективности партийно-политической работы, твердой рукой наводили воинский порядок и вникали в работу тыла, налаживали обеспечение частей боеприпасами, горючим, продовольствием, лично следили за бытом и отдыхом бойцов[545].

Одновременно повышалась роль военных советов. Один из членов Военного совета фронта, флота, армии назначался ответственным за работу тыла. Он обеспечивал проведение в жизнь директив Военного совета, координировал деятельность органов тыла и местных партийных и хозяйственных организаций.

Главное политическое управление Советской Армии в своей директиве от 20 июля 1941 г. потребовало от военных советов[546].

Для руководства партийно-политической работой во фронтах и армиях в августе 1941 г. были созданы политические отделы тыловых частей и учреждений[547]. Они работали под руководством политуправлений фронтов и политотделов армий и руководили политаппаратом и партийными организациями органов управления тылом, тыловых частей и учреждений фронтового (армейского) подчинения. Политотделы были созданы и в некоторых главных (центральных) управлениях тыла, например, в Главном автодорожном управлении. Под руководством военных комиссаров главных управлений политотделы организовывали партийно-политическую работу в этих управлениях и подчиненных им тыловых частях и учреждениях.

Партийно-политическую работу в войсковом тылу организовывали политотделы общевойсковых соединений и политаппарат частей. Политотделы спецчастей гарнизонов и политотделы тыловых соединений в глубине территории страны работали под руководством политуправлений военных округов.

Политотделы успешно выполняли свою исключительно важную роль руководящих органов партии в области партийно-политической работы в системе Тыла Вооруженных Сил. Они охватывали партийным влиянием и руководством личный состав органов управления тылом и многочисленные, рассредоточенные и разнохарактерные по своей деятельности тыловые части и учреждения.

Так, например, политотдел тыла Западного фронта на 1 апреля 1942 г. охватывал своей работой 226 тыловых частей и учреждений, более 5670 коммунистов и 7500 комсомольцев[548]. На этом же фронте политотдел тыла 16-й армии руководил партийно-политической работой в 60 частях и учреждениях[549]. В 62-й армии Сталинградского фронта в ноябре 1942 г. политотдел охватывал своим влиянием 70 тыловых частей и учреждений, в том числе 11 полевых складов, 9 отдельных автотранспортных батальонов и дорожных частей, 20 медицинских и 5 ветеринарных учреждений, 25 других тыловых частей и учреждений[550]. Политотдел каждой военно-автомобильной дороги руководил партийно-политической работой в пяти дорожно-комендантских участках и 8—12 приданных[551]. Политотдел тыла Черноморского флота руководил партийно-политической работой более чем в 200 отдельных тыловых частях и учреждениях (на кораблях вспомогательного флота, складах, в госпиталях, автобатальонах, тыловых управлениях Главного военного порта и т.д.).

На руководящую политическую работу в органах управления и политотделах тыла были выдвинуты офицеры, генералы и руководящие работники партии, обладающие большим опытом партийной и хозяйственной деятельности. Комиссаром, а затем заместителем начальника Главного управления Тыла Советской Армии по политчасти был генерал В. А. Баюков, позже его сменил генерал Я. С. Колесов. Комиссаром управления тыла 49-й армии Западного фронта был назначен А. Н. Рассадин, который до войны работал секретарем Бакинского горкома партии. После назначения Рассадина членом Военного совета соседней армии его сменил бывший секретарь Сталинградского обкома партии И. С. Фурсов. Комиссаром управления тыла Брянского фронта в 1942 г. был член партии с 1915 г. М. И. Смирнов, а начальником политотдела тыла этого фронта — опытный партийный работник полковник Д. И. Лошаков. Военным комиссаром управления продснабжения фронта работал бывший заместитель наркома пищевой промышленности УССР И. Д. Кравченко.

Направленные партией в органы управления тылом руководящие работники принесли с собой ценный опыт партийно-хозяйственной деятельности. Они вместе с партийными организациями стали душой коллектива тыла. В то же время среди политработников тыловых соединений, частей и учреждений 65–82 процента составляли офицеры, призванные в первый период войны из запаса[552]. Значительная часть их не имела военного образования и опыта партийно-политической работы в специфических условиях тыла в боевой обстановке. Не знали тыловой специфики и многие общевойсковые офицеры, направляемые после излечения в госпиталях на политработу во фронтовой тыл.

Заботясь о повышении эффективности партийно-политической работы в системе тыла Главные политические управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, военные советы, начальники и политорганы тыла первостепенное внимание уделяли обучению политработников и партийного актива военно-тыловому делу и партийно-политической работе. Оно проводилось в процессе их практической деятельности путем инструктирования, показа, критического анализа и обобщения опыта работы. Кроме[553].

Руководители органов тыла, политотделы и политаппарат, выполняя свою организующую роль, опирались на партийные организации и активное участие в политработе всех офицеров тыла. Сама функция тыла как связующего звена между Вооруженными Силами и народным хозяйством выдвинула на первое место методы не только и не столько административной, а главным образом партийно-политической работы. При политотделах были созданы группы внештатных инструкторов и докладчиков в составе 15–20 коммунистов. Генералы и офицеры органов управления, частей и учреждений тыла при выездах в служебные командировки проводили по поручению политоргана политико-массовую работу в тыловых частях и учреждениях, на месте организовывали решение поставленных задач, взаимодействие с партийными, советскими и общественными организациями. Политработники включались в состав оперативных групп управлений штабов и служб тыла, направляемых в войска для решения наиболее сложных проблем тылового обеспечения. По возвращении в управления офицеры отчитывались о своей работе в служебном порядке, информировали о новом опыте и нуждах тыловых частей и учреждений.

Для преодоления трудностей и обеспечения четкой работы тыла, как и всей деятельности Вооруженных Сил, решающее значение имело усиление партийного влияния на массы воинов, обеспечение авангардной роли коммунистов, рост рядов партийных и комсомольских организаций. С новой силой проявилась жизненность указания В. И. Ленина, данного в годы гражданской войны: «Больше новых работников из массы в ряды партии… — таков наш прием борьбы со всеми трудностями, таков наш путь к победе»[554].

Наибольший рост рядов партийных и комсомольских организаций был в тех тыловых частях и учреждениях, которые выполняли особенно сложные и опасные задания в боевой обстановке. Здесь значительное число бойцов и командиров принималось в партию по условиям, установленным постановлениями ЦК ВКП(б) от 19 августа и 9 декабря 1941 г. для особо отличившихся в боях[555].[556].

Укрепление и количественный рост партийных и комсомольских организаций в тыловых частях значительно осложнялись чрезвычайно большим рассредоточением и частыми перебросками личного состава с одного задания на другое. Кроме того, из состава тыловых частей, учреждений и подразделений сотни опытных политработников и специалистов тыла переводились в боевые части (взамен выбывших из строя, особенно в период ожесточенных оборонительных боев). При этом военным советам в некоторых случаях приходилось сдерживать не всегда достаточно оправданные боевой обстановкой намерения отдельных общевойсковых начальников откомандировывать массу коммунистов — специалистов из тыловых частей или использовать их не по прямому назначению[557]. Так, в приказании войскам Западного фронта 9 ноября 1941 г. запрещалась подобная практика и требовалось беречь квалифицированные кадры и укреплять ими тыловые части[558]. По указанию Военного совета политуправление Западного фронта направило тогда в тыловые части 150 политработников[559]. В последующем, в[560].

Об укреплении партийных и комсомольских организаций в процессе возрастания масштабов и сложности тылового обеспечения войск свидетельствуют данные по тылу Калининского фронта и 64-й армии, показанные в табл. 31 и 32.

Таблица 31

Данные по политотделу тыла Калининского фронта в период битвы под Москвой[561]

Численность

на 1 декабря 1941 г.

на 1 января 1942 г.

на 1 апреля 1942 г.

Членов партии

810

1158

904

1266

1116

1699

Кандидатов в члены партии

348

362

583

Ротных парторганизаций

83

87

108

Комсомольцев

881

1041

1470

Ротных комсомольских организаций

53

70

91

Таблица 32

Данные по политотделу тыла 64-й армии[562] в Сталинградской битве

Численность

на 1 мая 1942 г.

на 1 сентября 1942 г.

на 1 октября 1942 г.

на 1 февраля 1943 г.

Членов партии

192

234

320

426

600

665

1077

Кандидатов в члены партии

42

106

412

Комсомольцев

173

Около 350

622

1471

Первичных партийных организаций

21

42

51

54

Партийно-комсомольских групп

5

5

3

—

Первичных комсомольских организаций

25

Около 30

56

Около 60

В результате усиления работы по приему в партию и прибытия коммунистов на фронт в составе пополнений их численность в тыловых частях и учреждениях неуклонно росла. В медико-санитарных и автотранспортных батальонах, управлениях и дорожно-комендантских участках военно-автомобильных дорог к июлю 1942 г. она составляла в среднем 13–15 процентов личного состава[563]. Численность коммунистов в железнодорожных войсках выросла за год войны с 7 процентов до 10,9 процента, составила около 13 процентов к концу 1942 г.[564] и достигла 20 процентов личного состава войск к концу войны, а с комсомольцами — до 40,2 процента. Более 93 процентов состава коммунистов находилось[565].

Укрепление партийных и комсомольских организаций в центральном, оперативном и войсковом звеньях тыла дало возможность усилить идейно-политическое и воинское воспитание всего личного состава, решительно повысить организованность, ответственность и активность каждого работника в выполнении поставленных перед ним задач. Идеологическая и организаторская работа направлялась на разъяснение личному составу тыла решений партии и правительства, на воспитание у воинов-специалистов решимости и умения выполнять свои задачи в любой, самой сложной обстановке.

Большое внимание вопросам подготовки высококвалифицированных кадров тыла уделяла на своих страницах центральная печать и радио. Разъясняя возросшую роль Тыла Вооруженных Сил, они широко популяризировали вдохновляющие и поучительные примеры его деятельности, призывали всех работников войскового тыла равняться на мастеров своего дела. Газета «Красная звезда» только за первый период Отечественной войны поместила 74 материала, посвященных работе тыла действующей армии, его людям. В передовой статье «Бесперебойно питать фронт боеприпасами, горючим, продовольствием» газета подчеркивала: «Работники тыла всегда должны чувствовать себя на передовой линии. Тот, кто самоотверженно работает в тыловых органах, всего себя, без остатка отдает порученному делу, тот подлинный герой Отечественной войны»[566].

Ценный опыт партийно-политической работы по тыловому обеспечению войск был приобретен в битве под Москвой. Военный совет Западного фронта вместе с работниками тыла в декабре 1941 г. проанализировал работу органов тыла и провел партийно-политические и организационно-технические мероприятия по ликвидации перебоев в подвозе материальных средств, эвакуации раненых, доставке на передний край боеприпасов, горячей пищи, кипятка, газет, писем[567]. Группа офицеров политуправления Калининского фронта в декабре 1941 г. помогла политотделам стрелковых дивизий улучшить работу войскового тыла[568].

Обобщался и распространялся не только опыт организации тылового обеспечения, но и эффективной партийно-политической работы. Этому, например, было посвящено совещание военных комиссаров и секретарей партийных организаций трех автотранспортных полков и девяти отдельных батальонов Западного фронта, проведенное 28 декабря 1941 г. политотделом тыловых частей и учреждений. Предварительно политотдел совместно с офицерами автодорожной службы фронта изучил опыт работы командиров и партийных организаций 15-го и 38-го автополков[569]. Большой интерес участников совещания вызвало выступление секретаря партийного бюро лучшего в 15-м полку 1-го батальона офицера Умрейко. Он рассказал о том, как им практически удается вести непрерывную партийно-политическую работу в автоколоннах и подразделениях, регулярно обсуждать и решать отдельные вопросы на заседаниях партбюро, на партийных собраниях в батальоне и ротах, уделил особое внимание повседневной работе с парторгами и комсоргами рот, с коммунистами штаба и подразделений[570].

С переходом Советской Армии в контрнаступление под Москвой и общее наступление зимой 1941/42 г. партийно-политическая работа была направлена на обеспечение бесперебойного подвоза боеприпасов, горючего, продовольствия соединениям, частям и подразделениям и своевременной эвакуации раненых. Партийные и комсомольские организации были главной силой в развитии активности и инициативы личного состава тыла, в распространении его патриотических начинаний и полезных предложений по решению многочисленных и чрезвычайно трудных задач тылового обеспечения войск. Так, например, в январе 1942 г. партийные бюро 793-го, 794-го и других автотранспортных батальонов Калининского фронта вместе с командирами изучили причины перебоев в подвозе продовольствия и других материальных средств войскам и добились повышения организованности в работе автоколонн, ликвидации холостых пробегов машин.

Много затруднений в тот период возникло также в работе железных дорог. И здесь политорганы и парторганизации провели большую разъяснительную и организаторскую работу. Основные усилия были сосредоточены на обеспечении высоких темпов восстановительных работ по быстрому вводу в строй разрушенных противником участков железных дорог. Широко пропагандировался опыт передовых воинов, в практику повсеместно внедрялись эффективные методы работы. На политинформациях, в беседах с личным составом командиры и политработники объясняли воинам, что успех наступления наших войск во многом зависит от их ратного труда.

С учетом накапливаемого опыта и перспектив восстановления[571].

В условиях тяжелой обстановки, сложившейся на советско-германском фронте летом и осенью 1942 г., в основу партийно-политической работы было положено требование партии: «Ни шагу назад!» Приказ НКО № 227 от 27 июля 1942 г. сосредоточил внимание всего личного состава на решительной борьбе за укрепление дисциплины и стойкости войск в обороне.

Главные усилия партийно-политической работы в этот период направлялись на дальнейшее укрепление у воинов тыла чувства ответственности за порученное дело, готовности пойти на самопожертвование во имя победы над врагом. Очень важным было разъяснение личному составу требований военной присяги и воинских уставов, популяризация опыта и приемов борьбы с врагом, изжитие у малоопытных бойцов самолетобоязни, танкобоязни и неуверенности в эффективности средств защиты и обороны тыловых объектов.

В этих целях широко использовались листовки-обращения военных советов и взаимодействующих боевых частей, печатные памятки. По подразделениям распределялись коммунисты и наиболее опытные, обстрелянные воины, которые после соответствующего инструктажа проводили беседы и практические военные занятия, особенно с воинами, прибывшими из запаса. В обеспечении высокой морально-психологической стойкости личного состава неоценимое значение имел личный пример самообладания, мужества, распорядительности начальников всех степеней и коммунистов. Было налажено взаимодействие между политотделами тыла и войск НКВД по вопросам охраны и обороны фронтового тыла, а также с политотделами войск ПВО[572].

В ходе социалистического соревнования, широко развернутого на фронте с мая 1942 г., в тыловых частях большое внимание уделялось повышению военной подготовки личного состава. В каждом взводе готовилось по одному-два снайпера, в каждой роте[573].

Устойчивая работа Тыла Вооруженных Сил обеспечивалась укреплением единства политического, военного и хозяйственного руководства, взаимодействием органов управления тылом с местными партийными, советскими и общественными организациями. Решая вопросы деятельности тыла в комплексе всех оперативно-стратегических задач, члены ЦК ВКП(б) и Советского правительства, представители ГКО, Ставки Верховного Главнокомандования, военных советов и руководящие кадры Тыла лично проводили на местах большую партийно-политическую работу, укрепляли сотрудничество военно-политических и местных партийно-хозяйственных органов, направляли работу тыловых частей и учреждений.

Учитывая опасность обстановки, Политбюро ЦК ВКП(б) 14 июля 1942 г. приняло решение об объявлении в Сталинградской области военного положения. В Сталинград были направлены член ЦК, заместитель Председателя СНК СССР В. А. Малышев, нарком речного флота 3. А. Шашков, заместитель наркома путей сообщения С. И. Багаев и другие. На сталинградском направлении находились первый заместитель Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуков и начальник Генерального штаба А. М. Василевский. Они на месте принимали все неотложные меры, связанные с обороной города[574]. Около половины состава генералов и офицеров ряда главных управлений Тыла Советской Армии также выехало в район Сталинграда. Оперативную группу возглавил первый заместитель начальника Тыла Советской Армии генерал В. И. Виноградов. Генералы и офицеры оперативной группы координировали действия центрального и фронтового звеньев тыла и местных парторганизаций, выступали на заседаниях Сталинградского обкома партии и совещаниях партактива тыловых частей и органов ВОСО, помогали в техническом оснащении дорожных частей. Напряженная политическая работа в это трудное время развернулась и на Северном Кавказе. Например, в 47-й армии группа офицеров политотдела почти постоянно находилась в транспортных частях, осуществляла контроль, вела политическую работу[575].

Большая работа проводилась командирами, политработниками, партийными и комсомольскими организациями тыловых частей и учреждений в связи с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1942 г. об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Советской Армии.

Центральная задача в тыловом обеспечении войск в период коренного перелома в войне и ее победоносного завершения была определена в ряде партийно-правительственных решений и приказов Верховного Главнокомандующего. В них подчеркивалось: «Поднять работу войсковых тылов на уровень требований, предъявляемых современной войной…»[576].

Партийно-политическая работа в системе Тыла в этот период была направлена прежде всего на то, чтобы выработать и развить у личного состава умение своевременно обеспечивать наступающие войска с их возросшей технической оснащенностью, добиваться высоких темпов восстановления дорог, переброски войск и подвоза грузов всеми видами транспорта, быстрой эвакуации раненых и больных. На это направлялся морально-политический подъем воинов тыла, вызванный успехами наступления наших войск. Воспитание советского патриотизма и ненависти к врагу приобрело еще более действенный характер. Политработники, коммунисты тыла, связываясь с местными органами Советской власти, собирали и использовали в воспитательной работе конкретный материал о зверствах фашистов[577].

Командиры и политработники всех звеньев тыла добивались того, чтобы воины тыловых частей и подразделений всегда знали, какую они конкретно сыграли роль в успехах или неудачах обслуживаемых ими войск (сил флота), и повышали свою партийную и служебную ответственность. «Что ты сделал сегодня для обеспечения войск фронта?» — этот вопрос постоянно отражался в наглядной и устной агитации и организационной работе. На щитах и плакатах вместе со сводкой Совинформбюро и изображением линии фронта приводились показатели работы подразделения и каждого воина, популяризировался опыт хранения, экономного и целесообразного расходования материальных ценностей, эксплуатации техники, высоких темпов восстановления дорог. Большую пользу приносило разъяснение всем должностным лицам уроков и опыта деятельности органов тыла в данной операции (бою), внедрение всего нового, положительного, что рождалось практикой тылового обеспечения наступательных операций.

По указанию ЦК партии в конце 1942-го и начале 1943 г. была проведена проверка материально-бытового обслуживания войск в ряде фронтов и военных округов[578]. Наряду со многими положительными примерами были вскрыты серьезные недостатки. Обнаружилось, что ряд командиров и политработников недооценили возросшей сложности тылового обеспечения войск и не умели руководить им в условиях стремительного наступления и растянутости коммуникаций. Подчас они мирились с многодневными[579].

Вопрос «О недостатках работы в военно-политических органах по материально-бытовому обслуживанию бойцов Советской Армии» был специально обсужден 16 января 1943 г.[580] на заседании Совета военно-политической пропаганды, созданного ЦК ВКП(б) в июне 1942 г. при Главном политическом управлении Советской Армии под руководством кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б), секретаря ЦК, начальника Главного политуправления Советской Армии А. С. Щербакова[581]. В работе Совета участвовали член Политбюро ЦК ВКП(б), секретарь ЦК А. А. Жданов и другие члены ЦК партии, руководящие работники Главных политуправлений Советской Армии и Военно-Морского Флота, некоторые члены военных советов, начальники политорганов, заместители начальников органов управления тылом по политчасти. Анализ документов Совета военно-политической пропаганды показывает, что важнейшие вопросы тылового обеспечения войск в прямой постановке или в связи с общими задачами партийно-политической работы рассматривались на всех заседаниях Совета в течение 1942–1944 гг.[582]

На всех фронтах, в армиях и военных округах, на флотах и флотилиях были проведены совещания командного, политического и хозяйственного состава, партийные и комсомольские собрания, обсудившие мероприятия по улучшению материально-бытового обслуживания воинов. Действенность партийно-политической работы проявилась в заметном улучшении тылового обеспечения воинов, большем внимании к работе тыла. Усилился контроль за питанием бойцов, развилась хозяйственная инициатива. Наряду с налаживанием централизованных поставок в войсках своими силами изготовляли и ремонтировали недостающие предметы солдатского обихода, обогревательные печи, кухни и т.п. В начале 1943 г. в действующих фронтах было развернуто около 600 домов отдыха[583].

Первостепенное внимание обращалось на улучшение партийно-политической работы в частях и подразделениях подвоза, в выдвигаемых к передовой линии фронта госпиталях, отделениях складов, в ремонтных подразделениях, санитарных и продовольственных летучках, в частях и подразделениях, восстанавливавших дороги и мосты. При подготовке новых наступательных операций по решению ГКО вновь была проведена на некоторых

Значительную роль в дальнейшем улучшении работы органов управления тылом сыграло Всеармейское совещание начальников тыла фронтов и их заместителей по политической части, проведенное по указанию ЦК ВКП(б) 21 и 22 мая 1943 г. В выступлениях секретаря ЦК ВКП(б) А. С. Щербакова, генералов А. В. Хрулева, М. П. Миловского и других руководителей центрального и фронтового звеньев тыла, представителей Генерального штаба был обобщен опыт организации тылового обеспечения войск за 23 месяца войны и определены практические меры по ее совершенствованию[584]. Рассматривались коренные вопросы улучшения управления тылом и партийно-политической работы по всем видам обеспечения наступательных операций, оперативно-стратегического взаимодействия тыловых и других военных органов. Отмечая заботу партии и народа о советских воинах, А. С. Щербаков на совещании разъяснил указание ЦК ВКП(б) о необходимости нового перелома в улучшении работы тыла и обслуживании фронтовиков. В этом государственном деле требовалось усиливать партийную и служебную ответственность всех должностных лиц, повышать организаторскую роль всего состава военных советов и политорганов. «У нас получилось так, что на одного члена Военного совета возложили весь контроль за снабжением… — говорил А. С. Щербаков. — Надо поставить дело так, чтобы и первый член Военного совета больше отвечал за материальное обеспечение войск. Тогда не придется жаловаться на то, что начальник тыла не осведомлен об оперативных предположениях»[585].

Вопросы материально-бытового обеспечения бойцов обсуждали военные советы фронтов и армий. В Вооруженных Силах развернулась большая партийно-политическая работа, направленная на улучшение тылового обеспечения наступательных операций и выполнение постановления ГКО и приказа НКО от 31 мая 1943 г. в связи с обнаруженными перебоями в организации питания бойцов на Калининском фронте. Повышение требовательности и распространение передового опыта помогли преодолеть поверхностное отношение, все еще наблюдавшееся у некоторых начальников, к вопросам тылового обеспечения. На сборах и курсах повышалась квалификация поваров и хлебопеков, совершенствовалась воспитательная работа в военных подсобных хозяйствах, численность которых выросла по сравнению с 1941 г. в 12 раз. Командование и парторганизации много уделяли внимания освоению новой системы подвоза, введенной по решению ГКО в июне 1943 г. и возложившей на старших начальников ответственность за подвоз материальных средств в подчиненные части.

По постановлению ЦК партии от 24 мая 1943 г.[586] первичные партийные и комсомольские организации стали создаваться не в полках, как было раньше, а в батальонах. Вместо избираемых ранее секретарей партийных и комсомольских организаций политорганы назначали парторгов и комсоргов полков, батальонов и рот. Это способствовало усилению партийного влияния на личный состав и обеспечивало оперативное возмещение убыли партийно-комсомольских работников.

В боевой обстановке применялись наиболее гибкие и эффективные формы и методы партийно-политической работы. Широко практиковалось проведение кратких инструктивных совещаний актива, делегатских собраний коммунистов и комсомольцев там, где по условиям обстановки невозможно было проводить общие партийные и комсомольские собрания. Особенно важным было быстрое доведение до партийно-хозяйственного актива и всех воинов тыла содержания партийно-правительственных документов, приказов Верховного Главнокомандующего и директив Главных политуправлений Советской Армии и ВМФ, приказов по тылу. Личному составу тыла в индивидуальных и групповых беседах, на собраниях и политинформациях разъяснялись требования военной присяги и уставов, задачи тыловых частей, обращения к ним военных советов, зачитывались письма коллективов трудящихся, отзывы общевойсковых соединений о работе тыловых частей и учреждений. Когда представлялась возможность, на фронте и в военных округах проводились массовые мероприятия: митинги, собрания партийно-хозяйственного актива, военно-технические и медицинские конференции, лекции, теоретические собеседования, концерты художественной самодеятельности и др.

Политорганы тыла учитывали, что значительная часть командиров тыловых подразделений и офицеров служб выдвинута на эти должности в ходе войны из числа офицеров запаса, сержантов и солдат. В боевой обстановке они не могли заниматься теоретической подготовкой[587]. Усиливая идеологическую работу с рядовыми бойцами, необходимо было прежде всего поднять на новую ступень и резко улучшить военно-теоретическую и идейно-политическую учебу офицеров. Эта задача, в свете постановлений ЦК ВКП(б) об усилении идеологической работы с молодыми коммунистами, населением освобожденных районов и всеми советскими людьми и директив Главного политуправления Советской Армии, обсуждалась на совещаниях партийного актива и начальствующего состава тыла. Со второй половины 1944 г. в тыловых частях и учреждениях регулярно проводились плановые занятия по марксистско-ленинской подготовке офицеров, шире практиковалось проведение учебных сборов командиров и партийно-политических

Наиболее распространенными темами докладов, лекций и бесед с офицерами были «Марксизм-ленинизм о войнах справедливых и несправедливых», «Моральный облик советского офицера», «Командир — полновластный начальник и воспитатель подчиненных», «Проблемы оперативного и войскового тыла в Великой Отечественной войне», «Военно-политическая обстановка и экономика тыловых районов» и другие[588]. К выступлениям перед офицерами часто привлекались старшие начальники. Усиливалась партийно-политическая работа в военных академиях, училищах и на курсах усовершенствования офицеров тыла.

Улучшение подготовки офицерского состава сочеталось с общим подъемом работы партийных и комсомольских организаций по идейно-политическому воспитанию коммунистов и комсомольцев. При этом учитывалось, что к концу 1944 г. 60–70 процентов численности парторганизаций тыловых частей, учреждений и подразделений составляли коммунисты, вступившие в партию в годы Великой Отечественной войны[589]. В 1944 г. развернули работу школы партийного актива и парткабинеты, созданные при политотделах тыла, политшколы молодых коммунистов и кружки, изучающие историю партии и военно-политические документы. Больше уделялось внимания основному методу учебы — самостоятельной работе коммунистов по изучению марксистско-ленинской теории и истории партии.

В 1944 и 1945 гг. большинство нового пополнения Советской Армии составляли граждане, мобилизованные в освобожденных от оккупации районах, главным образом западных областей, вошедших в состав СССР накануне войны. В ряде дорожно-строительных, гужтранспортных, железнодорожных и других тыловых подразделений такое пополнение составляло к концу 1944 г. до 80 процентов личного состава[590]. Это обусловило особенности партийно-политической работы. Она направлялась на то, чтобы быстро ввести в строй новых бойцов, разъяснить людям, длительное время оторванным от правдивой информации, характер и цели Отечественной войны, великую освободительную миссию Советской Армии, развить стремление воинов этого пополнения отомстить фашистам за их злодеяния. В работе учитывалось также и то, что многие бойцы из западных областей были религиозными, малограмотными или неграмотными, слабо владели русским языком. Массово-политическая работа с бойцами пополнения нерусских[591]. Командиры и политработники систематически разъясняли личному составу вопросы осуществления ленинской национальной политики, значение нерушимой дружбы народов СССР для победы над врагом.

В составе пополнения тыловых частей и учреждений в основном поступали военнослужащие старших возрастов. В воспитательной работе использовался их большой трудовой и жизненный опыт, учитывалась их относительно меньшая физическая выносливость.

В системе тыла несли службу сотни тысяч женщин и девушек. В воспитательной работе с ними требовались особая чуткость, постоянное внимание и такт. Командиры и политорганы заботились о росте рядов партийных и комсомольских организаций за счет воинов-женщин. Например, в 7-й гвардейской армии в ходе наступательных операций 1943 г. 214 из 847 воинов, принятых в партию в тыловых частях, были женщины[592]. Командиры, политорганы и партийные организации решительно преодолевали беззаботное отношение некоторых работников к бытовым нуждам женщин на фронте, пресекали случаи аморального поведения отдельных лиц.

Возросшие масштабы наступления войск повысили требовательность к работе органов управления тылом. Этот вопрос обсуждался 17 октября 1944 г. на совещании работников аппарата ЦК партии, Главного политуправления Советской Армии с заместителями начальников главных (центральных) и некоторых фронтовых управлений тыла по политчасти[593]. На этом совещании, проведенном начальником Главного политуправления Советской Армии А. С. Щербаковым, а затем на партийных собраниях в управлениях тыла центрального, фронтового и армейского звеньев основное внимание было сосредоточено на повышении политической принципиальности в работе, остроты и оперативности реагирования органов тыла на запросы войск. Партийной критике подвергались факты узковедомственного и бюрократического отношения к делу отдельных работников, прикрывающихся бумагой, сводками, не знающих реального положения дел непосредственно в войсках и на флотах[594].

Политорганы и партийные организации армии и флота воспитывали у всех работников, и прежде всего главных (центральных)

Заслуживает внимания опыт работы партийной организации Главного военно-санитарного управления (заместитель начальника по политчасти М. И. Редькин) по идейно-политическому воспитанию. В ней насчитывалось к 1944 г. 118 членов партии и 27 кандидатов в члены партии, что составляло около 45 процентов личного состава ГВСУ[595]. Начальник ГВСУ генерал Е. И. Смирнов часто выступал на партсобраниях и заседаниях партбюро, повседневно общался с коммунистами, оперативно направлял работу партийной организации на решение основных задач медицинской службы[596].

Все более действенной становилась политработа по обобщению передового опыта, в частности в связи с изданием специальных приказов командующих (командиров) по вопросам деятельности тыла. Так, в декабре 1944 г. группа генералов и офицеров 1-го Прибалтийского фронта вместе с работниками Управления начальника Тыла Советской Армии обследовала состояние снабжения и быта войск. В приказе войскам фронта был обобщен опыт тылового обеспечения наступательной операции и воспитательной работы с личным составом, награждены отличившиеся, определены меры по ликвидации недостатков. Во исполнение этого приказа был проведен массовый конкурс на образцовое ротное хозяйство, разъяснены требования изданных на фронте памяток «Старшине роты», «Водителю автомобиля», «Войсковому повару» и т.д.

Опыт тылового обеспечения и новые задачи обсуждались на совещаниях генералов и офицеров, на оперативно-тыловых и медицинских конференциях, партийных и комсомольских собраниях, отражались в газетах, листовках и специальных памятках воинам тыла. С конца 1943 г. штаб Тыла Советской Армии при участии политработников издавал два раза в месяц сборник статей «Тыл в Отечественной войне». Управление тыла 1-го Белорусского фронта с ноября 1944 г. ежемесячно издавало в типографии ЦК Компартии Белоруссии информационные бюллетени.

Партийно-политическая работа действенна лишь тогда, когда она проводится непрерывно, с учетом специфических особенностей различных частей, учреждений и служб тыла. Именно такая постановка работы в медицинских учреждениях, частях и подразделениях во многом способствовала возвращению в строй

В соответствии с решением ГКО от 22 сентября 1941 г. тыловые госпитали были подчинены Наркомздраву и ВЦСПС. Особенности организации партийно-политической работы в них были определены постановлением ЦК ВКП(б) от 12 января 1942 г. «О партийно-политической работе в госпиталях Наркомздрава СССР»[597]. Руководство ею, партийными организациями и снабжением госпиталей культпросветимуществом было возложено на ЦК компартий союзных республик и местные парткомы. Партийно-политическую работу они проводили вместе с военными советами и политуправлениями военных округов и флотов. Начальники и военные комиссары (затем — заместители начальников по политчасти) этих госпиталей были военнослужащими и назначались органами НКО. Остальной партполитаппарат, нештатные пропагандисты, докладчики, культорганизаторы были гражданскими работниками и утверждались местными партийными комитетами.

Партийно-политической работой в медико-санитарных частях и госпиталях НКО, в медицинской службе на фронтах и флотах руководили непосредственно Главные политуправления Советской Армии и Военно-Морского Флота, военные советы и политуправления. С учетом накопленного опыта Главное политуправление Советской Армии в специальной директиве определило специфику партийно-политической работы в госпиталях, медсанбатах, автосанитарных ротах, военно-санитарных поездах[598]. Политико-массовая работа проводилась в двух направлениях: с постоянным (обслуживающим) составом и с ранеными и больными. В работе с военным и гражданским медицинским персоналом главное внимание обращалось на повышение его политической сознательности и личной ответственности, умелое выполнение функциональных обязанностей и проведение воспитательной работы с ранеными и больными. Не только начальники и политаппарат, но и весь медицинский состав госпиталей привлекался к культурно-просветительной работе среди раненых, а также к военным занятиям с выздоравливающими по подготовке их к действиям на фронте. Так, в ста восьми госпиталях эвакоуправления № 31 постоянными агитаторами работали 1065 врачей и медсестер[599]. К партийно-политической и военно-учебной работе широко привлекались также командиры, коммунисты и комсомольцы из числа выздоравливающих и легкораненых. В каждом госпитале в среднем имелось 5–8 внештатных пропагандистов, 5–8 политруков, 40–60 агитаторов[600].

Участвуя в партийно-политической работе, выздоравливающие приобретали соответствующие знания и навыки, которые затем использовали на фронте. Политорганы создавали в госпиталях краткосрочные курсы по подготовке резерва политсостава, парторгов, комсоргов, агитаторов батальонов и дивизионов из числа выздоравливающих. Подобные курсы, созданные политотделом МЭП-19 2-го Украинского фронта, закончили в феврале 1944 г. 166 коммунистов и комсомольцев[601].

Конкретная специфика учитывалась и при организации партийно-политической работы с личным составом автомобильных, дорожных и железнодорожных войск, частей аэродромного обслуживания авиации, Войск ПВО страны, органов ВОСО, тыловых органов Военно-Морского Флота. Партийно-политическая работа в автотранспортных полках и батальонах большей частью проводилась непосредственно в автоколоннах и мелких подразделениях по этапам: перед выездом в рейс в пунктах погрузки; на трассе во время остановок; при выгрузке; при подведении итогов работы. Характерным для полевых и линейных органов военных сообщений, транспортных судов, большинства железнодорожных и ремонтных частей, складов и т.д. было то, что их личный состав непрерывно общался с массой воинов различных родов войск и не только обеспечивал их в транспортном и материально-техническом отношении, но и проводил с ними агитационно-пропагандистскую работу. Особое внимание уделялось организации партийно-политической работы на рассредоточенных на сотни километров вдоль военно-автомобильных дорог контрольно-пропускных пунктах, пунктах технической помощи, заправки машин, обогрева и питания, медицинской помощи, через которые непрерывным потоком проходили войска. В этих целях между ними распределялся партийный актив, создавались агитбригады (на автомашинах). На пунктах можно было не только получить питание, необходимую помощь, обогреться, отдохнуть, но и почитать газеты и журналы, послушать доклад, беседу, посмотреть концерт художественной самодеятельности, написать письмо. Военные дороги, железнодорожные, речные и морские пути сообщения превратились в своеобразные агитационные пункты армии и флота. По лозунгам, плакатам, витринам Совинформбюро, по стенным газетам, выставленным на видных местах тысячекилометровых дорог от Волги до Эльбы, можно было бы составить яркую летопись боевых и трудовых подвигов советских воинов, в том числе и ратных дел воинов тыла за годы войны.

В мастерских, ремонтных, дорожных и других частях, на производственных предприятиях армии и флота партийно-политическая работа была направлена на выполнение главной задачи — обеспечить высокие темпы восстановления и строительства дорог, ремонта и производства техники, сбережение материальных

Органы управления и части тыла широко взаимодействовали с партийными, государственными, хозяйственными и общественными организациями. Под руководством местных партийных организаций сотни тысяч жителей прифронтовой полосы активно помогали тыловым частям и учреждениям в восстановлении дорог, ремонте военной техники, военного имущества, в заготовках и транспортировке продовольствия и фуража, в уходе за ранеными и больными. В свою очередь силы и средства Тыла Вооруженных Сил привлекались для оказания всесторонней помощи народному хозяйству. Коммунисты и комсомольцы проводили политическую и культурно-просветительную работу среди населения, организовывали митинги, собрания, доклады, концерты художественной самодеятельности. Воины тыла участвовали в возрождении экономики освобожденных районов, восстановлении фабрик и заводов, проведении посевных и уборочных кампаний в сельском хозяйстве, в заготовке угля, торфа и вывозе зерна, хлопка, сырья для промышленности. Только личный состав автотранспортных частей Вооруженных Сил за время войны перевез для народного хозяйства свыше 21 млн. т грузов.

Такое взаимодействие органов тыла и гражданских органов имело не только экономическое, но и громадное морально-политическое значение. Продолжало укрепляться нерушимое единство армии и народа, тыла и фронта, идейно обогащалась жизнь войск, флота, их тыловых органов.

Освободив в 1944 г. советскую землю от немецко-фашистских захватчиков, наши Вооруженные Силы начали военные действия за пределами Советского Союза. Трудящиеся Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии радостно встречали советские войска — освободителей от гитлеровского ига. Зимой 1944/45 г. Советская Армия развернула боевые действия на территории Германии.

За рубежом советские войска и силы флота попадали в совершенно новую для них и очень сложную обстановку капиталистической действительности, сталкивались с чуждым советскому человеку экономическим строем и враждебной идеологией. Реакционные, классово-враждебные силы развили бешеную активность, с тем чтобы своими диверсиями, саботажем и срывом мероприятий Советской Армии и местных прогрессивных сил парализовать работу тыла, отравить сознание наших воинов.

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах и в их Тыле в этот период была направлена на проведение интернационалистской внешнеполитической линии партии. Выражая ее в Заявлении от 2 апреля 1944 г., Советское правительство[602].

В соответствии с указаниями Центрального Комитета партии начальник Главного политического управления Советской Армии в приказе от 19 июля 1944 г. поставил задачу перестроить партийно-политическую работу применительно к новой обстановке.

Командиры, политорганы и партийные организации усилили воспитание воинов в духе советского патриотизма, пролетарского интернационализма. Они разъясняли, им великую освободительную миссию Советской Армии, нормы поведения за пределами Советского Союза, необходимость уважать суверенитет и национальное достоинство народов других стран. Вместе с тем они мобилизовывали личный состав на повышение бдительности, укрепление воинской дисциплины, порядка и организованности, точное выполнение требований военной присяги, воспитывали у воинов уверенность в близкой и окончательной победе[603]. На политинформациях, в беседах и докладах разъяснялась политическая линия партии в осуществлении взаимодействия с местными государственными и общественными организациями, войсками и тылом народных армий, в проведении заготовок (закупок) материальных средств, восстановлении экономики, использовании частных и государственных предприятий и осуществлении множества других новых мероприятий, обращалось внимание на обеспечение охраны и обороны тыловых объектов.

Большую помощь в деле правильного ориентирования, выбора главного направления партийно-политической работы в тот период оказала передовая статья газеты «Красная звезда» за 18 апреля 1945 г. В ней подчеркивалось, что «от политотделов тыла требуется сейчас большая гибкость. Они начинают играть сейчас такую роль, какой они не играли еще с самого начала Отечественной войны». Именно органы тыла, выполняя свои функции в непосредственном общении с местными прогрессивными силами и населением зарубежных стран, решали такие задачи политического, хозяйственно-организаторского и дипломатического характера, над которыми многие тыловые работники прежде и не задумывались.

В деятельности тыла учитывалось военно-политическое положение, особенности театра военных действий и социально-экономическое

В работе с личным составом тыла и с местными жителями широко использовались обращения командования Советской Армии, военных советов фронтов к населению освобожденных стран, а также изданные политорганами материалы об отношении Советского Союза к этим странам, политико-экономические справочники и обзоры о Румынии, Болгарии, Чехословакии, Югославии, Венгрии, Польше, Германии и памятки воину Советской Армии. В 1944 г. было издано и распространено среди войск и населения зарубежных стран почти 450 млн. экземпляров газет, листовок, брошюр, плакатов, лозунгов[604].

Деятельность органов тыла и их партийного актива проходила в тесном контакте с отделениями политуправлений фронтов и политотделов армий по работе среди населения, с редакциями фронтовых газет, издаваемых для населения на местном языке, а также с советскими представителями в Союзных контрольных комиссиях и с советскими военными комендантами в крупных населенных пунктах. В составе оперативных групп, выделяемых для восстановления Домбровско-Силезского угольного бассейна и промышленности в Польше, нефтедобычи в Румынии, судоходства на Дунае, создавались парторганизации, направлялись политработники.

С большим воодушевлением и активностью проходили митинги и встречи советских воинов с жителями освобожденных городов и сел, собрания, демонстрации советских кинофильмов, выступления советских руководящих кадров. Тысячи граждан добровольно, с энтузиазмом восстанавливали дороги, проводили продовольственные и другие заготовки для Советской Армии.

Советская Армия, ее органы тыла снабжали население многих крупных городов зарубежных стран продовольствием, оказывали ему бесплатную медицинскую помощь. Командиры и политработники тыловых частей и учреждений проводили большую работу по эвакуации и обслуживанию сотен тысяч репатриированных советских и иностранных граждан и военнопленных. Было организовано проведение с ними бесед, снабжение их газетами и сводками Совинформбюро, кинообслуживание на подвижных сборно-пересыльных пунктах и в комендатурах, а также на сборных

На освобожденной зарубежной территории, особенно в Германии, возникали большие трудности в работе тыла, связанные с активизацией действий реакционных, классово-враждебных сил. Поэтому первостепенное внимание в партийно-политической работе было уделено разъяснению личному составу тыла указаний ЦК партии и приказов командования о повышении бдительности и дисциплины, постоянной готовности к бою каждого подразделения тыла[605]. Повсеместно осуществлялась система организационных мероприятий, разработанных штабом Тыла Советской Армии и командованием фронтов. Были усилены инструктирование нарядов и проверка несения караульной и гарнизонной служб, охрана и оборона штабов, объектов тыла и транспорта. Воинам тыла разъяснялись провокационные действия врага, который при отступлении специально оставлял диверсантов, отравителей колодцев и людей, зараженных тяжелыми инфекционными болезнями.

Командиры (начальники), политотделы и партийные организации тыловых частей и учреждений на конкретных примерах разоблачали перед личным составом лживость вражеской пропаганды, показывали решающие преимущества и успехи социалистического строя, вскрывали пороки и противоречия капиталистической действительности. Большой популярностью у личного состава пользовались доклады, беседы и политинформации на темы: «Освободительная миссия Советской Армии», «О чести и достойном поведении советского воина-освободителя за рубежом родной страны», «Эксплуатация трудящихся и их национальное угнетение в капиталистических странах», «Вести с Родины», «Сообщения советской печати и радио о жизни родного края», «Чем ближе победа — тем крепче удары по врагу, тем больше нужно усилий по тыловому обеспечению войск» и другие.

В завершающий период войны большое внимание уделялось партийно-политической работе по обеспечению взаимодействия различных тыловых частей и учреждений армии и флота между собой и с общевойсковыми соединениями. Проводился обмен опытом, осуществлялось совместное планирование и согласование мероприятий на совещаниях командиров и политработников этих соединений и частей, проведение митингов боевой дружбы, издание листовок, взаимное посещение частей в целях организации взаимодействия по подвозу материальных средств войскам, охране и обороне тыла, обучению правилам перевозок войск, обеспечению десантных операций флотов (флотилий) с войсками фронтов. Укреплялось боевое содружество и взаимодействие Советских Вооруженных Сил и их тыла с войсками и тылом народных армий освобождаемых стран. Такое взаимодействие явилось продолжением

В своем становлении и укреплении в годы Великой Отечественной войны военно-тыловое сотрудничество прошло два этапа. С началом войны и до начала боевых действий Советской Армии (1944 г.) на зарубежной территории политработа в ее органах и частях тыла была направлена на выполнение партийно-правительственных заданий по вооружению, материально-техническому и медицинскому обеспечению формирования, обучения и совместных боевых действий иностранных частей и соединений на территории СССР. Всего за время войны с помощью Советского Союза были созданы чехословацкие, польские, румынские, югославские, болгарские, венгерские формирования общей численностью более 550 тыс. человек[606]. Они стали ядром народных армий и защитниками революционных завоеваний своих народов. Цементирующей силой и организаторами политико-воспитательной работы в них были коммунисты, антифашисты.

Политическая работа по укреплению боевого и военно-тылового взаимодействия приобрела большой размах на втором этапе — при ведении боевых действий Советской Армии и союзных народных войск за рубежом СССР. Находясь в оперативном подчинении советского командования и при его решающей поддержке, войска и тыл народных армий европейских стран и Монгольской Народной Республики участвовали в семнадцати крупных операциях Советской Армии[607]. В связи с этим на первый план выдвигались вопросы интернационального воспитания воинов. На собраниях партийного актива тыловых частей и учреждений во фронтах и армиях, на партийных и комсомольских собраниях, в докладах и беседах, в армейской печати широко разъяснялись партийно-правительственные документы, задачи и примеры совместного тылового обеспечения войск, участвовавших в наступательных операциях, подвиги воинов союзных войск и тыловых частей. Весьма эффективными были такие совместные мероприятия, как митинги и собрания боевого содружества с воинами советских и иностранных войск. На них присутствовал весь личный состав сотрудничавших тыловых частей, а где этого нельзя было сделать по условиям боевой обстановки — представители подразделений и служб тыла. В повседневных встречах, в совместной практической деятельности по обеспечению боевых действий происходило сближение воинов тыла, взаимное ознакомление с состоянием дел, выяснение вопросов, передача богатого боевого опыта Советской Армии, оказание помощи командирам и органам политпросветработы союзных войск. «Советские бойцы, — писал[608]. На страницах советских фронтовых и армейских газет, а также газет иностранных войск систематически публиковались материалы о содружестве войск и тыла союзных армий, поучительные примеры совместных действий.

Широкую известность получили на фронте действия частей 3-го военно-дорожного управления (ВДУ) 1-го Белорусского фронта и двух технических частей Войска Польского в январе 1945 г. За 13 суток они восстановили высоководный деревянный мост длиной 500 м через Вислу у Варшавы[609]. При дорожном обеспечении Висло-Одерской операции советские и польские воины в крайне сжатые сроки построили мосты у Кюстрина и на других участках Одера (Одра). Некоторые мосты, разрушенные авиацией, артиллерийским и минометным огнем врага, пришлось восстанавливать по 10–12 раз. Начальник 3-го ВДУ инженер-полковник Д. А. Руденко и заместитель начальника политотдела ВДУ майор В. Г. Нефедов руководили взаимодействием советских и польских частей, учили друзей на опыте советских дорожников, направляли агитационно-пропагандистскую работу на образцовое выполнение боевого задания. Совместно пролитая кровь скрепила боевую дружбу советских и польских дорожников.

Политотделы тыловых соединений, частей и учреждений организовали выпуск газет, памяток и листовок для иностранных тыловых частей на их родном языке. Например, редакция газеты железнодорожных войск 2-го Украинского фронта в 1944–1945 гг. выпускала бюллетени и листовки для венгерских и румынских железнодорожных и саперных частей, участвовавших в восстановлении фронтовых железных дорог[610]. Советские командиры и политработники оказывали разностороннюю помощь командирам венгерских и румынских частей и подразделений, проводили (через переводчиков) беседы и доклады с их личным составом, разъясняли ему вопросы интернационального сплочения антифашистских сил, знакомили с опытом работы советских железнодорожных войск. Командир 1-го батальона венгерской бригады докладывал своему командованию: «Связи у нас с Советской Армией отличные». Один из венгерских солдат писал на страницах газеты: «Мы все сделаем для того, чтобы как можно скорее закончить нашу работу, чтобы открыть путь для бесперебойного обеспечения войск, чтобы наши русские друзья не нуждались ни в чем в борьбе против фашистской Германии»[611].

В свою очередь тыловые органы союзных армий оказывала помощь советским органам тыла в проведении заготовок (закупок) сельскохозяйственных продуктов, привлечении населения к работам для нужд освободительных армий, в совместном проведении посевных работ. В ходе данных мероприятий широко развернулась разъяснительная работа. В этих целях из 1-й армии Войска Польского, например, было направлено в ноябре — декабре 1944 г. 104 агитационно-пропагандистские бригады в помощь организациям Польской рабочей партии и местным органам власти[612]. Командование и политотделы тыла организовали взаимодействие с иностранными частями, которые выделялись военными советами для оказания помощи в охране объектов тыла, уничтожения банд гитлеровцев, диверсантов, националистов.

Спустя три месяца после разгрома фашистской Германии Советская Армия, для того чтобы погасить последний очаг мировой войны на Дальнем Востоке, выполняя свой союзнический долг, нанесла сокрушительный удар по империалистической Японии. Для успешного решения задач, стоявших перед войсками, политорганы и партийные организации провели в соединениях и частях большую партийно-политическую работу. Основу ее составляло воспитание воинов в духе животворного советского патриотизма и пролетарского интернационализма. Командиры, политработники, агитаторы разъясняли личному составу причины денонсации советско-японского договора о нейтралитете, разоблачали агрессивную внешнюю политику милитаристской Японии. Каждый советский воин отчетливо понимал, что закончить вторую мировую войну возможно только после разгрома японской армии.

Большое внимание в партполитработе обращалось на необходимость помочь народам Китая и Кореи восстановить их государственную, национальную независимость. Советские воины знали о мощных японских укрепленных районах, о сложности специфических условий местности. Вот почему, готовясь к наступлению, они глубоко изучали боевой опыт, приобретенный войсками на Западе, учитывая особенности Дальневосточного театра военных действий. Много уделялось внимания в проводимой партполитработе изучению противника. В этих целях издавались брошюры, бюллетени, справочники о Квантунской армии и ее вооружении, организовывались соответствующие лекции, доклады, беседы.

В подготовительный период к наступлению в подразделениях тыла были усилены партийные и комсомольские организации, а там, где их не было, созданы заново. Это стало возможным благодаря большому притоку воинов в ряды партии и комсомола. Только за июнь и июль 1945 г. в трех дальневосточных фронтах[613].

9 августа 1945 г. Советская Армия и Флот начали боевые действия против вооруженных сил милитаристской Японии. Войска трех фронтов быстро наступали в глубь Маньчжурии, громя Квантунскую армию.

В условиях стремительного наступления войск и растянутости коммуникаций основным и зачастую единственным источником информации об обстановке и деятельности тыла были радио и газеты дивизий. Возросла воспитательная роль каждого офицера, коммуниста, агитатора тылового подразделения и части. Каждый водитель транспортной машины становился агитатором, распространителем правильной информации среди военнослужащих. На бортах автомашин и специальных щитах были вывешены сводки Совинформбюро, карты Маньчжурии и Кореи с отметками об успехах наступления советских войск.

Командиры, политработники, партийный актив тыловых частей и подразделений личным примером и агитационной работой развивали инициативу и активность личного состава, направляя их на преодоление трудностей и решение сложных боевых задач. Равняясь на коммунистов, воины тыла без сна и отдыха принимали все меры для бесперебойного обеспечения войск.

Автоколонна 5-го батальона 17-го ордена Красной Звезды автомобильного полка Ставки Верховного Главнокомандования, подвозя боеприпасы наступающим войскам 39-й армии, встретила за хребтом Большого Хингана глубокий приток р. Таорхэ. Мост через него был взорван японскими войсками.

Перебраться через реку необходимо было во что бы то ни стало. Но как форсировать ее, если даже брода поблизости нет?

Командир батальона майор Ф. А. Малевич решил переправить автоколонну по высокой железнодорожной насыпи через железнодорожный мост, пока еще не было открыто движение. Возвышаясь над рекой на 20 м, мост не имел перил или каких-либо верхних строений. Его ширина определялась всего лишь длиной шпал, а между рельсами лежал ветхий настил в три доски. Но прошло немного времени, и головная автомобильная рота сделала добротный настил из подручных материалов. Спокойно, уверенно провел по мосту первую машину коммунист сержант Дмитрий Соколов. За ним, окрыленные его примером, провели по узкому настилу свои машины все водители батальона. Через несколько часов автомобильный батальон прибыл в район назначения.

Из боевых листков и газет войска узнали, что шофер Федоров

Партийно-политическая работа в тыловых частях и учреждениях отличалась большой конкретностью и целенаправленностью. На кратких совещаниях командного состава, партийно-комсомольского актива обсуждались итоги дня, и внимание воинов сосредоточивалось на решающих вопросах тылового обеспечения войск. Когда в пустынной местности водоснабжение и обеспечение войск топливом приобрели первостепенное значение, созданные отряды водоснабжения были усилены коммунистами. Коммунисты и комсомольцы добивались в боевых подразделениях выполнения режима экономии воды и топлива, распространяли опыт перевода кухонь и хлебопечей на жидкое топливо и т.д.

Группы работников политотделов армий, дивизий, тыловых частей и учреждений направлялись на ликвидацию заторов на дорогах, поддерживали дисциплину марша, мобилизовывали личный состав на ускорение строительства мостов, обходов, переправ. Политуправление 1-го Дальневосточного фронта создало оперативную группу по снабжению частей политпросветимуществом. Эта группа вместе со складом имущества, мастерской и кинобазой следовала на автомашинах вслед за наступающими войсками, обеспечивала их необходимым политпросветимуществом, ремонтировала аппаратуру, налаживала кино- и радиообслуживание частей.

Советские воины, в том числе и воины тыла, с честью выполнили свой священный долг перед Родиной, разгромив в течение пятнадцатидневных непрерывных боев мощную Квантунскую армию.

За боевые подвиги и отличия в войне с милитаристской Японией орденами и медалями было награждено более 308 тыс. человек[614], в том числе немало воинов тыла, которые своим ратным трудом способствовали завершению Великой Отечественной и второй мировой войны.

* * *

В успешном выполнении сложных задач Тыла в годы Великой Отечественной войны с особой силой проявилось действие главного источника мощи Советских Вооруженных Сил — руководства

Таким образом, партийно-политическая работа занимала особо важное место в деятельности партии по руководству Тылом Вооруженных Сил в годы войны и обеспечила выполнение поставленных перед ним задач. В осуществлении общепартийных принципов партийно-политической работы в армии и на флоте проявились закономерные направления и специфика ее проведения в многообразных органах управления, частях и учреждениях тыла. Были решены новые организационные проблемы, созданы и успешно работали политорганы тыла. Сложилась система форм и методов политической работы по укреплению взаимодействия Тыла Вооруженных Сил с государственными и общественными организациями, с тылом народных армий; родились традиции современного боевого содружества стран Варшавского Договора.

Опыт прошлой войны подтверждает, что, чем сложнее и опаснее боевая обстановка и труднее задачи тыловых частей и учреждений, тем активнее и конкретнее должна проводиться в них партийно-политическая работа. Решающая роль в этом принадлежит политорганам, партийным и комсомольским организациям, являющимся надежной опорой командиров в решении самых сложных задач тылового обеспечения войск. Настоящей школой обучения и воспитания коммунистов и комсомольцев служили хорошо подготовленные партийные и комсомольские собрания. На них отмечались воины, проявившие самоотверженность и мастерство, вскрывались причины недостатков в обеспечении войск, намечались конкретные меры к их устранению.

В идеологической работе, широко проводимой командирами, политорганами, партийными и комсомольскими организациями, основное внимание уделялось воспитанию воинов тыла в духе советского патриотизма, пролетарского интернационализма, любви к своей социалистической Родине, ненависти к ее врагам. В этих целях глубоко разъяснялись справедливый характер Великой Отечественной войны, классовая сущность германского фашизма, а также мероприятия Коммунистической партии и Советского правительства, направленные на защиту социалистического Отечества. Главное внимание обращалось на то, чтобы каждый воин хорошо знал, ради чего он ведет борьбу и выполняет поставленные перед ним задачи.

Ценность опыта партийно-политической работы, приобретенного в годы войны, прежде всего в том, что он добыт в реальной

ГЛАВА XV

ИТОГИ И ВЫВОДЫ

Основные итоги работы Тыла Вооруженных Сил

Победа советского народа и его Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне закономерна. Она вытекает из самой сути социалистического общественного и государственного строя, обусловливается его неоспоримым превосходством над отживающим буржуазным строем. Великая Отечественная война «закончилась великой победой потому, что социализм обеспечил несокрушимое единство всего советского общества, мощь и невиданную мобильность его экономики, высокое развитие военной науки, воспитал замечательных воинов и военачальников»[615].

Огромную роль в укреплении экономической и оборонной мощи Советского государства сыграли успехи предвоенных пятилеток, индустриализация страны и коллективизация сельского хозяйства, рост культуры и науки. Коммунистическая партия и Советское правительство в течение всех довоенных лет в необычайно трудных условиях капиталистического окружения повседневно укрепляли военное могущество страны. Советские люди шли на величайшее самопожертвование, отказывали себе в самом необходимом, чтобы иметь современные Вооруженные Силы, мощную оборону СССР.

В исторически короткий срок, руководствуясь коренным положением марксизма-ленинизма о том, что основу военного могущества государства составляет экономика, ленинская партия сумела сделать все необходимое для преодоления технико-экономической отсталости страны, унаследованной от царской России. Под испытанным руководством партии наш народ перед войной добился выдающихся успехов в развитии социалистического народного хозяйства. Так, в 1940 г. Советский Союз производил

Сельское хозяйство в результате победы колхозного строя и его технического перевооружения стало крупным механизированным хозяйством. В 1940 г. оно в основном удовлетворяло нужды страны в продовольствии и сырье. Бурное развитие получил и железнодорожный транспорт. Железнодорожная сеть СССР к началу 1941 г. составляла 106,1 тыс. км, что почти вдвое превышало протяженность железных дорог России в 1913 г., а грузооборот возрос в 6 раз. Перед войной Советский Союз имел многомиллионные кадры рабочих в промышленности и на транспорте, механизаторов в сельском хозяйстве, замечательные кадры ученых, инженеров и техников.

В последние предвоенные годы, когда увеличилась угроза военного нападения на СССР, Коммунистическая партия и Советское правительство провели ряд важных мероприятий по непосредственной подготовке страны к отпору агрессору. Прежде всего было усилено внимание развитию военной промышленности. В результате за три года третьей пятилетки ежегодный прирост оборонной продукции достиг 39 процентов, тогда как в целом по всей промышленности он составлял в среднем 13 процентов[616]. Перед войной осуществлялась реконструкция имевшихся и велось строительство новых авиационных заводов. Промышленность начала осваивать новые типы самолетов. Быстро развивалась и танковая промышленность. Были созданы по тому времени лучшие в мире танки Т-34 и КВ. К лету 1941 г. производственные мощности нашей авиационной и танковой промышленности в 1,5 раза превосходили соответствующие мощности фашистской Германии[617]. Выпуск артиллерийского вооружения в СССР в 1940 г. увеличился в 2,5 раза по сравнению с 1939 г. Накануне войны были сконструированы реактивные установки БМ-13 («катюши»), разработан ряд новых видов артиллерийских систем. Стрелковое вооружение обогатилось новыми автоматами, станковыми и крупнокалиберными пулеметами. Значительное развитие получил и Военно-Морской Флот. Мощности нашего судостроения за 1939–1940 гг. увеличились в 3 раза.

Быстрыми темпами накапливались ресурсы промышленного сырья, топлива и продовольствия, ускоренно развивалась энергетическая и металлургическая база на востоке страны, были уточнены

Бурное развитие оборонной промышленности и других отраслей народного хозяйства позволило дополнительно развернуть большое количество соединений и частей всех видов Вооруженных Сил. Количество стрелковых дивизий и авиационных полков менее чем за два года намного увеличилось.

Одновременно проводились крупные мероприятия по подготовке Тыла Вооруженных Сил. В Советской Армии и Военно-Морском Флоте были созданы необходимые запасы вооружения, боевой техники и других материальных средств. Исследования показывают, что по отношению к реальному среднегодовому расходу в годы войны эти запасы составляли: по боеприпасам для 45- и 57-мм пушек — более 294 процентов, 76-мм — 63, 122-мм пушек и 122-мм гаубиц, 152-мм гаубиц свыше 100 процентов, для 50-мм минометов — около 185, 82-мм — 36 процентов; по винтовочным патронам — около 280 и ручным гранатам — более 122 процентов; по автобензину и дизельному топливу — около половины; по основным номенклатурам вещевого имущества — от 90 до 150 процентов[618]; продовольствия и фуража — на три-четыре месяца[619]. Для содержания запасов на театрах военных действий и в глубине территории страны имелись сотни только крупных баз и складов.

Наряду с запасами, находящимися на складах НКО, в глубине территории страны создавались запасы основных видов военной продукции по линии Управления государственных резервов. Порядок их накопления и размещения был определен специальным постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б). Эти запасы сыграли исключительно важную роль в обеспечении действующей армии всем необходимым, особенно в самом начале войны — в период массовой эвакуации народнохозяйственных предприятий из западных областей и развертывания производства военной продукции в восточных районах.

Используя успехи отечественной промышленности, партия и правительство принимали энергичные меры по насыщению Советской Армии и Военно-Морского Флота автомобильным транспортом. Перед войной в составе Советской Армии имелось около 273 тыс. автомобилей и 42 тыс. тракторов. В случае войны предусматривалось использование для нужд Вооруженных Сил автомобильного парка народного хозяйства, насчитывавшего на 1 июня 1941 г. 820 тыс. автомобилей различного назначения, в том числе более 700 тыс. грузовых[620].

В составе всех звеньев Тыла Вооруженных Сил к началу войны имелось значительное количество железнодорожных, дорожных, автомобильных, эвакуационных, ремонтных, инженерно-аэродромных, авиационно-технических, медицинских, ветеринарных и других тыловых соединений, частей и учреждений. Их техническое оснащение и боевая готовность в основном соответствовали уровню технического оснащения обеспечиваемых войск и сил флота, а размещение — установившимся взглядам на ведение первых операций.

Уделялось должное внимание разработке принципов организации тылового обеспечения войск и сил флота в операциях. При этом учитывался опыт работы тыла воевавших сторон во время боевых действий в районе озера Халхин-Гол, в Испании, Финляндии и Западной Европе. В итоге был разработан и в 1941 г. издан новый проект Устава тыла РККА, намечались мероприятия по дальнейшему совершенствованию организационной структуры Тыла Вооруженных Сил.

Таким образом, Коммунистическая партия и Советское правительство проделали громадную работу по подготовке страны, в том числе Вооруженных Сил и их Тыла, к отпору фашистской агрессии. К сожалению, за тот исторически небольшой промежуток мирного времени, которым наше государство располагало до начала Великой Отечественной войны, не удалось полностью завершить намеченные мероприятия. Этот процесс был прерван вероломным нападением агрессора. Однако главное было сделано: наша Родина стала могучей социалистической державой. Социально-экономические завоевания предвоенных пятилеток, идейно-политическое единство советского общества, сплоченность советских людей вокруг родной Коммунистической партии, высокие морально-боевые качества личного состава Вооруженных Сил и соответствующая подготовка их Тыла заложили основы победы, одержанной Советским Союзом в Великой Отечественной войне.

Противники коммунизма, реакционные зарубежные историки, фальсифицируя историю второй мировой войны, до сих пор пытаются утверждать, что Советский Союз не был готов к отражению фашистской агрессии. Наши временные неудачи в первый период войны они объясняют слабостью экономического потенциала страны, ее Вооруженных Сил. Однако факты говорят обратное. Именно экономическая мощь нашего государства, высокая мобильность социалистической экономики позволили в суровых и сложных условиях военного времени не только ликвидировать временное превосходство фашистской Германии в военном производстве, несмотря на использование ею экономики оккупированных стран Европы и богатейших экономических районов Советского Союза, но и превзойти ее по всем основным показателям, в том числе и по производству вооружения, боевой техники и других видов военной продукции, ее качеству и количеству. С июля 1941 г. по 30 июня 1945 г, в СССР в среднем за год производилось[621].

В непрерывном росте технического превосходства Советских Вооруженных Сил и бесперебойном обеспечении их всем необходимым для ведения военных действий исключительно велика роль рабочего класса, колхозного крестьянства и интеллигенции, наших славных женщин, ветеранов труда и молодежи, которые своим самоотверженным трудом под руководством Коммунистической партии ковали победу в годы войны. Большой вклад в дело оснащения Вооруженных Сил боевой и транспортной техникой, вооружением внесли известные всему миру советские ученые и конструкторы танков, самолетов, артиллерийских систем, стрелкового оружия и боевых кораблей.

Развернувшееся в годы войны военное производство дало возможность оснастить многомиллионную армию отечественной боевой и транспортной техникой, вооружением, боеприпасами, горючим и другими материальными средствами. Мы, конечно, ценим и материальную помощь наших союзников, которую Советский Союз получал в годы войны, главным образом во втором и третьем ее периодах, по ленд-лизу. Но эти поставки, вопреки утверждениям некоторых буржуазных историков, ни по своим размерам, ни по важности материальных средств не оказали да и не могли оказать решающего влияния на ход и тем более на исход войны, так как составляли по отношению к советскому военному производству только 2 процента по зенитным артиллерийским орудиям, 13 процентов по самолетам и 7 процентов по танкам[622]. Поставки союзников достигли наибольшего размера только в 1943–1944 гг., когда Советская страна уже добилась коренного перелома в войне в свою пользу.

Быстро перестраивая народное хозяйство нашей страны на военный лад, заботясь о всемерном увеличении выпуска военной продукции, Коммунистическая партия и Советское правительство огромное внимание уделяли укреплению Тыла Вооруженных Сил.

Уже в начале войны ЦК ВКП(б), Государственный Комитет Обороны и СНК СССР поручили возглавить руководство важнейшими видами обеспечения действующей армии видным партийным и государственным деятелям А. А. Андрееву, Б. Л. Ванникову, Н. А. Вознесенскому, А. Г. Звереву, М. И. Калинину, А. Н. Косыгину, В. А. Малышеву, А. И. Микояну, Д. Ф. Устинову и другим. Это способствовало более тесному объединению

Важное значение имела реорганизация системы управления Тылом Вооруженных Сил, проведенная по решению Государственного Комитета Обороны в 1941–1942 гг. Главным содержанием этой реорганизации являлось: создание в центральном аппарате Вооруженных Сил, во фронтах и армиях самостоятельных органов управления тылом; учреждение института начальников тыла во всех звеньях Вооруженных Сил и наделение их большими правами: в центре — заместителя Народного комиссара обороны и заместителя Народного комиссара Военно-Морского Флота, а в объединениях и соединениях заместителей командующих (командиров); введение штабов тыла Советской Армии, фронтов и армий.

Полностью оправдало себя назначение на руководящие должности в органы управления Тылом Советской Армии и Военно-Морского Флота крупных военачальников, политических работников и опытных работников из народного хозяйства. Во главе Тыла Советской Армии был поставлен видный военный деятель, опытный организатор генерал А. В. Хрулев, его заместителями стали генерал М. В. Захаров[623] и генерал П. А. Ермолин, военным комиссаром — дивизионный комиссар В. А. Баюков, а начальником штаба тыла — генерал П. В. Уткин, которого затем сменил генерал М. П. Миловский. На должности заместителей командующих войсками фронтов по тылу были назначены некоторые командующие военными округами и другие крупные военные работники: генералы В. Н. Курдюмов, В. К. Мордвинов, М. А. Рейтер, И. К. Смирнов, И. Г. Советников, М. С. Хозин и другие.

Центральный Комитет партии направил в органы управления Тылом Вооруженных Сил большую группу опытных работников из различных отраслей народного хозяйства страны. Начальником Управления снабжения горючим Советской Армии был назначен начальник Главнефтесбыта при СНК СССР М. И. Кормилицын, помощником начальника Управления продовольственного снабжения стал бывший народный комиссар заготовок СССР П. С. Степанов, а помощником начальника Управления вещевого снабжения — заместитель народного комиссара легкой промышленности

Улучшению организации тылового обеспечения войск в ходе войны способствовало также возложение ответственности за работу тыла во фронтах и армиях на одного из членов военных советов оперативных объединений. На эти должности, как правило, назначались руководители партийных и советских органов тех республик и областей, на территории которых действовали фронты и армии. Хорошо зная экономику своих республик (областей), они в то трудное время помогали мобилизовывать местные ресурсы для удовлетворения потребностей войск, обеспечивали проведение в жизнь директив военных советов, координировали работу тыла фронтов и армий с партийными и советскими органами, помогали работникам тыла решать стоящие перед ними задачи.

Положительную роль сыграло учреждение в ходе войны по решению ЦК ВКП(б) политотделов тыловых частей и учреждений во фронтах и армиях, политотделов железнодорожных и дорожных соединений, крупных медицинских и других учреждений тыла. Повысились активность и авторитет политических органов и партийных организаций Тыла Вооруженных Сил, более действенной стала партийно-политическая работа, направленная на улучшение тылового обеспечения войск и сил флота, ярче проявилась авангардная роль коммунистов в решении всех задач.

Сложившаяся в годы Великой Отечественной войны система управления Тылом Вооруженных Сил позволила осуществить тесную взаимосвязь с народным хозяйством страны, организовать правильное использование материальных ресурсов, выделяемых государством в распоряжение военного командования, способствовала большей централизации руководства тыловым обеспечением войск, повышению оперативности в работе тыла.

Наряду с совершенствованием органов управления Тылом в ходе войны проводились крупные мероприятия по улучшению его организационной структуры, технического оснащения и принципов работы. Как уже отмечалось, к началу войны тыл центра и значительная часть оперативного тыла были стационарными. Недостаточно подвижным являлся и войсковой тыл. Все звенья тыла были громоздкими. Например, только различных складов во фронтовом тылу насчитывалось более 100, а в армейском — до 25; свыше 42 процентов железнодорожных эшелонов, требовавшихся для перевозки стрелковой дивизии, занимали тыловые части и подразделения. Это соответствовало довоенной структуре Вооруженных Сил и взглядам на ведение операций.

Но уже в первые месяцы военных действий состав оперативных объединений, соединений и частей существенно изменился,

Чтобы повысить маневренность оперативного тыла Сухопутных войск, были учреждены фронтовые полевые склады по основным видам материальных средств, а в армиях — полевые армейские базы. В результате появилась возможность своевременного приближения фронтовых и армейских складов с их запасами к наступающим войскам. Одновременно в армиях и во фронтах уменьшилось общее количество тыловых частей. Сократился и войсковой тыл.

С созданием танковых, воздушных армий и с выделением в особый вид Вооруженных Сил Войск ПВО страны одновременно создавался и их тыл. Наличие в составе танковых армий подвижных тыловых частей и учреждений обеспечивало своевременное передвижение необходимых сил и средств тыла за войсками, что позволяло им в самых сложных условиях вести боевые действия.

Проблема повышения подвижности и возможностей Тыла Вооруженных Сил в ходе войны решалась также путем насыщения всех его звеньев необходимым количеством автомобильных частей и подразделений. В разгар войны в центральном и оперативном звеньях тыла были созданы мощные автомобильные части, которые обеспечивали своевременный подвоз грузов ударным группировкам фронтов и продвижение войск на большую глубину.

Все это явилось одной из важнейших предпосылок увеличения размаха наступательных операций. В годы войны сложился хорошо организованный и достаточно технически оснащенный Тыл Вооруженных Сил, вполне отвечающий требованиям своего времени. Его соединения, части и учреждения выполнили колоссальный объем работ по всем видам тылового обеспечения. Даже в самой сложной обстановке, когда отходящие немецко-фашистские войска разрушали пути сообщения, уничтожали материальные ценности, Тыл Вооруженных Сил успешно справился с обеспечением войск и сил флота, ведущих наступательные операции небывало крупного масштаба.

В области материального обеспечения наиболее важное значение имело непрерывное удовлетворение потребностей действующих фронтов и флотов в вооружении, боевой и транспортной технике, боеприпасах, горючем, продовольствии и т.д.

За время войны службой артиллерийского вооружения совместно с другими органами Тыла Вооруженных Сил было принято от промышленности и доставлено по назначению более 108 тыс. боевых самолетов, 95 тыс. танков и САУ, около 445,7 тыс. полевых орудий калибра 76 мм и выше и минометов, 954,5 тыс. пулеметов, 12 млн. винтовок и карабинов, 6,1 млн. автоматов[624], 427 млн. снарядов для полевых орудий и минометов, около 21,4 млрд. патронов, более 168,3 млн. гранат[625], 7,5 тыс. морских артиллерийских систем калибра до 152 мм включительно, 40 тыс. мин и торпед, 163,1 тыс. глубинных бомб[626]. В условиях невиданно большой потребности действующей армии в боеприпасах успех обеспечения ими фронтов и флотов во многом зависел от сбора и возврата на склады, базы и предприятия промышленности стреляных гильз и специальной укупорки. Силами и средствами Тыла Вооруженных Сил собрано и возвращено по назначению свыше 63,5 млн. единиц, или 56 процентов, укупорки, освободившейся на фронтах. Из них отремонтировано было около 32,5 млн. и 503 тыс. единиц изготовлено заново[627].

Война потребовала огромного количества бензина, дизельного топлива, масел и смазок. Всего за время войны Советская Армия и Военно-Морской Флот израсходовали свыше 16 млн. т различных сортов горючего. Тыл Вооруженных Сил обеспечил получение горючего от народного хозяйства, хранение, своевременный подвоз до подразделений (кораблей) и заправку техники, проводил мероприятия по экономному его расходованию. Для производства авиационных бензинов из соответствующих компонентов служба снабжения горючим своими силами организовала специальные учреждения (базы). От них получено 1,9 млн. т авиационных бензинов, что составило 45 процентов производства их предприятиями народного хозяйства. В ходе войны для нужд Вооруженных Сил построено и восстановлено большое количество складов горючего и заправочных пунктов, принято от народного хозяйства и передано по назначению более 1,3 млн. единиц различной металлической тары.

Несмотря на трудности, вызванные временной оккупацией противником части территории СССР, Советские Вооруженные Силы на всем протяжении войны бесперебойно обеспечивались продовольствием в необходимых количествах и ассортименте. Общий расход продовольствия и фуража Советской Армией и Военно-Морским Флотом за войну составил около 40 млн. т[628].

Тыл Вооруженных Сил не ограничивался централизованными поставками продовольствия. Его силами и средствами производились крупные заготовки продуктов питания и фуража из местных источников. Только картофеля и овощей в 1942–1945 гг. было заготовлено более 10 млн. т[629]. Большой помощью народному хозяйству страны в обеспечении войск и сил флота продовольствием явились военные подсобные хозяйства. От них на плановое снабжение частей за годы войны поступило более 1,8 млн. т картофеля и овощей (примерно 14 процентов общего расхода), около 14 тыс. т мяса, 22 тыс. т рыбы, 55 тыс. т молока и много другого продовольствия[630]. Личный состав обеспечивался различного рода витаминами, витаминизированными настоями и препаратами. В частях за годы войны было собрано свыше 16 тыс. т дикорастущей зелени. Войска имели достаточное количество разнообразных походных кухонь, мельниц, крупорушек и другой техники продовольственной службы. Даже в сложной обстановке воины получали, как правило, не менее двух раз в сутки горячую пищу. Калорийность пайка, который в течение войны не уменьшался, была довольно высокой и составляла около 3500 калорий. Некоторым категориям военнослужащих, а также раненым и больным паек даже увеличивался.

Большой объем работ выполнен по обеспечению Вооруженных Сил вещевым и хозяйственным имуществом. Советские воины своевременно получали необходимое вещевое имущество, были добротно одеты и обуты — значительно лучше, чем солдаты фашистской Германии и ее союзников. Всего в войну было израсходовано более 38 млн. шинелей, 73 млн. гимнастерок, 70 млн. хлопчатобумажных и около 20 млн. ватных шаровар, 64 млн. пар кожаной обуви, 20 млн. ватных телогреек, свыше 11 млн. пар валенок[631] и много другого имущества.

Значительную работу осуществили народное хозяйство страны и Тыл Вооруженных Сил по обеспечению Советской Армии и Военно-Морского Флота бронетанковым, автотракторным, инженерным, химическим, медицинским, ветеринарным и другими видами имущества.

В ходе Великой Отечественной войны выполнен огромный объем транспортных задач по обеспечению перегруппировок войск и доставки фронтам и флотам пополнения, по подвозу материальных средств и осуществлению других видов воинских перевозок.

Железнодорожным транспортом только за один день военных действий отгружалось в среднем 284 поезда с войсками и воинскими грузами, а общий объем воинских железнодорожных перевозок[632], что эквивалентно почти 300 млн. т грузов. Лишь по планам органов управления тылом центра железнодорожным транспортом было доставлено на фронты и флоты более 6,5 млн. вагонов различных грузов и около 3,5 млн. вагонов с войсками и пополнением. Военно-санитарными поездами эвакуировано из действующей армии во внутренние районы страны миллионы раненых и больных.

Значительные работы выполнены железнодорожными войсками и специальными формированиями Народного комиссариата путей сообщения по строительству и восстановлению железных дорог. Всего за годы войны восстановлено и перешито приблизительно 120 тыс. км железнодорожных путей[633], что более чем на 13 процентов превышает эксплуатационную длину железнодорожной сети СССР в 1940 г.; восстановлено и построено более 242 тыс. пог. м больших и средних мостов, свыше 23,2 тыс. пог. м туннелей, 13 тыс. малых мостов и труб, около 8 тыс. станций и разъездов и много других объектов. Минеры железнодорожных войск обезвредили и уничтожили до 512 тыс. противотанковых и 763 тыс. противопехотных мин, свыше 18,6 тыс. фугасов, около 60 тыс. неразорвавшихся авиабомб и 960 тыс. снарядов. Средний темп восстановления железнодорожного пути в конце войны достигал 10–12 км, а перешивки — 25–30 км в сутки[634]. Много труда вложено в обслуживание войск и пополнений, перевозимых по железным дорогам. Например, железнодорожные военно-продовольственные пункты за время войны снабдили 305 тыс. воинских эшелонов продуктами питания и отпустили личному составу 250 млн. горячих обедов.

Водным транспортом в Великую Отечественную войну перевезено более 4,7 млн. человек, 205 тыс. лошадей, 10,8 тыс. орудий, свыше 5,2 тыс. танков, около 59 тыс. автомобилей и тракторов, 103 тыс. повозок, 21,5 млн. т различных снабженческих грузов и эвакуировано сотни тысяч раненых и больных[635].

Автомобильные войска в ходе войны осуществляли массовые перевозки личного состава, подвоз материальных средств и все виды эвакуации. Общий объем перевозок, выполненных автомобильным транспортом в ходе операций Великой Отечественной войны составил 625 200 тыс. т (39 млн. вагонов)[636].

Важную роль в подвозе материальных средств и эвакуации, особенно в войсковом тылу, играл гужевой транспорт. Наибольшую нагрузку он нес в период распутицы и снежных заносов.

Большую работу по обеспечению автомобильных и гужевых перевозок в ходе войны выполнили дорожные войска. Их силами[637].

Значительную работу в Великую Отечественную войну выполнил воздушный транспорт по высадке воздушных десантов и доставке особо срочных грузов фронтам, флотам и в блокированные города, по эвакуации раненых и больных, а также по доставке материальных средств воздушным и морским десантам, партизанам, подвижным и другим группировкам войск, наземные транспортные связи с которыми были прерваны или затруднены. Только частями военно-транспортной авиации за войну было перевезено 1 539 тыс. человек (в том числе сотни тысяч раненых и больных) и около 140 тыс. т воинских грузов[638].

В области технического обеспечения Вооруженных Сил в ходе войны личный состав всех звеньев тыла проделал большую работу по поддержанию артиллерийского, инженерного, химического и иного вооружения, бронетанковой, автотракторной, авиационной, корабельной и другой боевой и специальной техники в постоянной готовности к боевому применению и по быстрому возвращению их в строй при повреждении. Силами и средствами ремонтных органов Советской Армии и Военно-Морского Флота отремонтированы десятки миллионов единиц вооружения и техники. Например, восстановлено (в приведенных единицах): артиллерийских систем — 304 129, стрелково-минометного вооружения — 20 364,9 тыс., боевых машин реактивной артиллерии — 25 998[639]. Выполнено более 622 тыс. ремонтов танков и САУ и свыше 82,3 тыс. капитальных ремонтов танковых двигателей[640]. Произведено около 2 млн. только средних и капитальных ремонтов автомобилей. Количество ремонтов боевых кораблей и вспомогательных судов, проведенных на Балтийском, Черноморском и Северном флотах, превысило 8,8 тыс.

Довольно значительный объем работ в ходе Великой Отечественной войны выполнен по инженерно-аэродромному и аэродромно-техническому[641].

Достойный вклад в общее дело победы над врагом внесла военно-медицинская служба. В условиях крупных санитарных потерь и большого объема работ ей удалось реализовать на практике новейшие по тому времени достижения медицинской науки и вместе с органами Народного комиссариата здравоохранения добиться невиданных в истории отечественной медицины результатов: во время войны возвращено в строй более 72 процентов раненых и около 91 процента больных. Тем самым создавались условия для регулярного пополнения действующей армии опытным и закаленным в боях личным составом. Советская медицина в сложной военной обстановке не допустила распространения эпидемий в Вооруженных Силах и среди местного населения.

Работники военно-ветеринарной службы много потрудились над сохранением работоспособности, предупреждением заболеваемости конского состава армии и флота и оказанием ему ветеринарной помощи. За время войны возвращено в строй свыше 2 млн. раненых и больных лошадей. Несмотря на сложные условия военного времени, поддерживалось устойчивое эпизоотическое благополучие Советской Армии и Военно-Морского Флота. Личный состав ветеринарных органов, кроме того, внес определенный вклад в предупреждение заболеваний советских воинов болезнями, общими для человека и животных. Им было обработано более 700 тыс. голов крупного рогатого скота и свыше 100 тыс. овец.

Немалый объем работ выполнил личный состав Тыла Вооруженных Сил по сбору, проверке, эвакуации и отправке по назначению трофеев. За годы войны на укомплектование в основном действующей армии поступило 45,7 тыс. трофейных автомобилей[642]. Количество трофейных вооружении и боеприпасов достигло: орудий и минометов почти 100 тыс., пулеметов — более 257,3 тыс., винтовок — свыше 3,1 млн., автоматов — 136 тыс., противотанковых ружей — около 25,3 тыс., снарядов и мин — 131 млн., патронов винтовочных — до 2 млрд. штук[643]. Трофеи горючего составили примерно 135 тыс. т. За счет трофеев удовлетворялась некоторая потребность войск и сил флота также по продовольствию и другим видам материальных средств.

В ходе войны личный состав тыла вложил много труда, чтобы в условиях разрушений и недостатка казарменного, жилого и складского фонда создать нормальный быт для войск и сил флота.

Им выполнены значительные работы по строительству и оборудованию военных городков, баз и складов, по расквартированию соединений, частей и учреждений, по обеспечению их оборудованием, мебелью, строительными материалами и т.п. В годы войны было построено различных военных городков емкостью почти на 2 млн. человек и введено в эксплуатацию 1,5 млн. кв. м хранилищ только на центральных и окружных складах. На обеспечение Вооруженных Сил поступило около 78 млн. складских кубометров дров, 5,7 тыс. т угля и 540 тыс. т торфа.

Война потребовала небывалых финансовых затрат. Для обеспечения Вооруженных Сил было израсходовано 582,4 млрд. руб., или 50,8 процента всех расходов государственного бюджета. Личный состав финансовой службы Советской Армии и Военно-Морского Флота успешно справился со своими задачами.

Наряду с обеспечением всем необходимым для боя и жизни своих войск и сил флота, Тыл Советской Армии и Военно-Морского Флота в ходе войны оказал большую помощь советским партизанам, промышленным предприятиям, колхозам, совхозам и местному населению личным составом, транспортом, материальными ресурсами и другими средствами. За военные годы центральным аппаратом Тыла (без учета фронтов) было передано партизанам: винтовок — 52 985, автоматов — 47 987, пулеметов — 4620, ПТР —3089, орудий —29, минометов — 2365[644], а также много боеприпасов, медикаментов и других материальных средств.

В начале войны органы тыла совместно с народнохозяйственными предприятиями и местными партийными организациями осуществляли эвакуацию из западных районов в восточную часть страны военного и народнохозяйственного имущества, промышленного оборудования, продовольствия и скота. Лишь в течение июля — ноября 1941 г. было эвакуировано и размещено в новых местах 1523 предприятия, в том числе 1360 крупных, главным образом военных заводов, эвакуировано свыше 10 млн. человек. Это потребовало до 1,5 млн. железнодорожных вагонов.

В условиях блокады Ленинграда материальное, медицинское обеспечение войск и трехмиллионного населения, а также работа городского транспорта и предприятий были неотделимы от задач обороны города. Большая заслуга в организации тщательного учета имеющегося в осажденном городе продовольствия, упорядочении обеспечения им населения и войск, в осуществлении подвоза всего необходимого, а также в эвакуации населения, материальных ценностей и в проведении других мероприятий принадлежит органам Тыла Вооруженных Сил. Это они совместно с ленинградцами под руководством партийных организаций с наступлением первой блокадной зимы проложили легендарную военно-автомобильную

На протяжении всей войны органы тыла центрального звена, фронтов, флотов, военных округов и соединений оказывали всемерную помощь в восстановлении разрушенных и строительстве новых промышленных предприятий, в производстве вооружения, боеприпасов, горючего, вещевого и иного имущества, в восстановлении городов и сельских населенных пунктов, в осуществлении заготовок угля, торфа и сельскохозяйственной продукции, в проведении посевных и уборочных работ и в обеспечении продовольствием гражданского населения. Только в 1943 г. автомобильные части Советской Армии перевезли около 1,5 млн. т зерна, 0,5 млн. т овощей, 1 млн. т угля и много других народнохозяйственных грузов. К концу этого года в интересах народного хозяйства страны работало почти 11 тыс. автомобилей Советской Армии. А всего за время войны автотранспорт Вооруженных Сил перевез для народного хозяйства более 21 млн. т различных грузов. Силами войск было построено много жилых домов в освобожденных от врага городах и селах. По мере освобождения миллионов советских и иностранных граждан, насильно угнанных в фашистскую Германию, Тыл Вооруженных Сил обеспечивал их питанием и транспортными средствами.

Большую помощь местному населению оказала военно-медицинская служба, особенно в освобожденных районах. Так, согласно приказу командования 4-го Украинского фронта во всех военных госпиталях на территории Западной Украины был организован амбулаторный прием гражданских лиц, нуждавшихся в лечении. Больные обеспечивались бесплатным медицинским осмотром, врачебной консультацией и лекарствами. В горных районах республики для этой цели военные врачи прикомандировывались к военным комендатурам. Немало труда вложил личный состав службы в лечение советских граждан, освобождаемых из фашистских концентрационных лагерей, и в обеспечение благополучного эпидемического состояния среди местного населения. Например, в 1944 г., когда фашисты умышленно оставили в районе г. Жлобин перед 1-м Белорусским фронтом концентрационные лагеря более чем с 36 тыс. заключенных, среди которых свирепствовала[645].

Освобождаемая от противника территория нередко бывала неблагополучна по многим заболеваниям животных (сап, ящур, сибирская язва, туберкулез, бруцеллез). Военно-ветеринарная служба в широких масштабах проводила ветеринарно-профилактические и противоэпизоотические мероприятия, оказывала помощь местным властям, органам государственной ветеринарии и населению в ликвидации заразных заболеваний среди животных.

Значительное место в работе Тыла Вооруженных Сил занимало всестороннее обеспечение национальных соединений и частей союзных и дружественных стран при их формировании на территории СССР и ведении боевых действий против общего врага. Так, за время войны вооруженным силам Польши, Чехословакии, Югославии, Румынии, Венгрии только по линии центральных органов НКО СССР, не считая фронтов и флотов, было отправлено около 685 тыс. винтовок и автоматов, более 10,4 тыс. противотанковых ружей, до 17 тыс. орудий и минометов, около 1 тыс. танков и САУ, более 1600 самолетов, 12,4 тыс. грузовых автомобилей, 122 бронеавтомобиля и 4769 радиостанций (комплектов) и т.д. Французскому авиаполку «Нормандия — Неман» передано более 100 самолетов, норвежским частям — 685 автоматов, 40 пулеметов, автотранспорт и другое военное имущество. За счет захваченного советскими войсками японского трофейного оружия и техники существенно улучшилось оснащение Народно-освободительной армии Китая. Кроме того, Тыл Советской Армии обеспечивал американскую авиацию, базировавшуюся в районе Полтава, Сумы, Миргород, а Тыл Военно-Морского Флота — боевые корабли и суда союзников при заходе их в наши порты. Всего вооруженным силам иностранных государств было передано: 900 тыс. винтовок, карабинов и автоматов, 40 627 пулеметов, 16 502 орудия и миномета, 2346 самолетов, 1124 танка и САУ[646], большое количество иных видов вооружения и техники, а также боеприпасов, различного имущества и снаряжения.

Тыл Советских Вооруженных Сил оказывал значительную помощь народам, освобожденным от фашистского ига: полякам, немцам, чехам, югославам и другим. Наши фронты нередко спасали местное население от голодной смерти. По решению Советского правительства для этой цели передано из запасов Советской Армии свыше 900 тыс. т продовольствия[647]. В одном лишь Берлине было обеспечено питанием 3,5 млн. человек. Особая забота проявлялась о детях. Так, например, транспорты с молоком и другими[648].

Тыл Советской Армии помог освобожденным народам провести весенний сев в 1945 г., снабжал их семенами и инвентарем. Только на территории Германии, например, при помощи наших фронтов было засеяно более 250 тыс. га пашни. На зарубежной территории органы тыла участвовали в лечении населения, ремонте и строительстве железных и шоссейных дорог и мостов, в восстановлении хозяйства и выполнении других жизненно важных работ.

В целом Тыл Советских Вооруженных Сил в трудных условиях военного времени успешно справился с поставленными перед ним задачами и внес достойный вклад в достижение победы в Великой Отечественной войне. Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили героические подвиги и самоотверженный труд личного состава Тыла Вооруженных Сил. Большое число тыловых частей и учреждений награждено орденами, удостоено звания гвардейских и почетных наименований. Многие десятки тысяч генералов и адмиралов, офицеров, сержантов, старшин, солдат и матросов различных служб Тыла Советской Армии и Военно-Морского Флота награждены орденами и медалями, 52 из них присвоено звание Героя Советского Союза и более 30 — Героя Социалистического Труда.

Таковы главные итоги деятельности Тыла Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне.

Основные выводы по работе Тыла Вооруженных Сил

Великая Отечественная война обогатила советскую военную науку многообразным и ценным опытом, в том числе в области организации тылового обеспечения Вооруженных Сил.

Прежде всего война блестяще подтвердила положения марксизма-ленинизма о зависимости хода и исхода войны от экономических и социально-политических условий, в которых находятся воюющие государства.

Известно, что фашистская Германия, готовившая вероломное нападение на Советский Союз и использовавшая промышленность оккупированных ею многих стран, к началу осуществления плана «Барбаросса» располагала значительно более мощной военно-технической базой, чем СССР. Используя временное преимущество, агрессор оккупировал огромную территорию нашей страны, где в 1940 г. производилось 33 процента валовой продукции

Совсем по-иному сложились военно-экономические условия в СССР. Наш народ под руководством Коммунистической партии, полностью используя преимущества советского строя и социалистической системы хозяйства и выполняя указания В. И. Ленина о том, что, «раз война оказалась неизбежной — все для войны…»[649], в ходе невероятных трудностей сумел изменить соотношение сил в свою пользу. Имея по указанным выше причинам в 3–4 раза меньше стали и в 3–3,5 раза меньше угля, Советский Союз в годы войны создал почти в 2 раза больше вооружения и боевой техники, чем фашистская Германия вместе со своими сателлитами. 8—11 млн. т годового производства металла использовались в СССР более эффективно, чем 32 млн. т в Германии[650].

Советское государство выиграло борьбу за превосходство не только по количеству, но и по качеству военной продукции. Оно победило и в вопросах быстрейшего внедрения новых боевых средств в ходе войны. На оснащение Советской Армии в разгар войны поступили новые системы пулеметов и артиллерийских орудий, минометов, самолетов, самоходных артиллерийских установок, подвергались модернизации танки Т-34 и KB, старые системы орудий и другого вооружения.

Несмотря на исключительно тяжелые условия, вызванные временной оккупацией обширных сельскохозяйственных районов СССР и другими факторами военного времени, советское сельское хозяйство в ходе войны бесперебойно обеспечивало Вооруженные Силы и население страны продовольствием, а промышленность — сырьем. Хотя сельскохозяйственное производство значительно сократилось, наше государство смогло сосредоточить в своих руках

Таким образом, в Великой Отечественной войне Советский Союз одержал не только военную, но и экономическую победу над врагом. В этом сказалось неоспоримое преимущество нашего экономического и общественно-политического строя перед строем капиталистическим. Отсюда вытекает и второй важнейший вывод о том, что стратегия должна учитывать экономические возможности своей страны (коалиции) и противника, уровень развития и технического оснащения его вооруженных сил, характер проводимых им военно-экономических мероприятий и другие факторы. Только на этой основе она может до конца реализовать политические цели войны.

Великая Отечественная война убедительно подтвердила высказывания В. И. Ленина и о все возрастающей роли экономического фактора в войне. Это обусловлено прежде всего резким возрастанием интенсивности военных действий. Так, если в первой мировой войне, длившейся 1563 дня, активные бои велись только в течение 714 дней и коэффициент интенсивности военных действий составил 0,45, то в Великой Отечественной войне против фашистской Германии продолжительностью 1418 дней было уже 1320 дней активных действий[651] и указанный коэффициент достиг 0,93.

Рост интенсивности военных действий тесно связан с увеличением участвующих в них сил и средств. Например, в первой мировой войне в вооруженные силы Германии было призвано 13,3 млн. человек, США — 3,8 млн. и Англии — 5 млн. человек, а во второй мировой войне — соответственно 17, 14 и 6 млн. человек[652]. Максимальная численность вооруженных сил в этих войнах составляла (в млн. человек): Германии — 8,2 и 9,6; США — 3,7 и 12,2; царской России — 9,9 и СССР — 11,4. Если во второй половине 1918 г. во всей Советской Армии имелось лишь около 3 тыс. орудий и 300 боеспособных самолетов[653], а танков почти совсем не было, то в 1944 г. только в одной операции по разгрому немецко-фашистских войск в Белоруссии было применено более 45 тыс. орудий и минометов, свыше 6 тыс. танков и САУ и около 7 тыс. самолетов, а в Берлинской операции (1945 г.) — 41,6 тыс. орудий и минометов, 7,5 тыс. самолетов и более 6,2 тыс. танков и САУ.

Небывалое возрастание интенсивности военных действий, боевого и численного состава вооруженных сил воюющих государств во второй мировой войне привело к значительному увеличению потребностей в вооружении, боеприпасах, горючем, продовольствии,

Произошли и значительные качественные изменения в потребляемых вооруженными силами материальных средствах. В первую мировую войну, например, для фронта русской армии доставлялось вооружения и боеприпасов в среднем 3,6 процента общего количества перевозимых грузов, продовольствия и фуража — 63,5, инженерного имущества — 19,5 и прочих материальных средств — 13,4 процента. В период же Великой Отечественной войны только боеприпасов перевозилось фронту примерно 29,2 процента, горючего — около 28, продовольствия и фуража — 19,4, вооружения и других материальных средств — 23,5 процента от веса всех доставляемых грузов[654]. Следовательно, если в первую мировую войну основная доля потребляемых вооруженными силами материальных средств приходилась на продовольствие и фураж, то в Великой Отечественной войне — на боеприпасы и горючее. Это предъявило более высокие требования к промышленности.

О возрастании роли экономического фактора в войне свидетельствует и увеличение производства боевой техники и вооружения государствами для обеспечения военных действий. Так, если во время первой мировой войны шесть государств — США, Англия, Германия, Франция, Италия и Россия — произвели 190 тыс. самолетов, более 9 тыс. танков, около 140 тыс. орудий, то во второй мировой войне только США, Англия, Германия за 1939–1945 гг. и СССР за 1941–1945 гг. произвели около 653 тыс. самолетов, 287 тыс. танков, 1 041 тыс. орудий[655]. Из приведенных данных видно, что во вторую мировую войну четырьмя воевавшими государствами произведено танков почти в 32 раза, орудий примерно в 7,5 и самолетов почти в 3,5 раза больше, чем шестью странами в первую мировую войну. При этом огневая мощь, дальнобойность и маневренность боевых средств намного возросли.

Огромные материальные потребности вооруженных сил, вызванные ростом их численности, технической оснащенности и небывалыми потерями вооружения, техники и военного имущества, предъявили в ходе второй мировой войны значительно более высокие требования к экономике воюющих государств. Они вынуждены были привлечь для производства «на войну» не только кадровую военную промышленность, но и многие гражданские отрасли,[656]. Для развертывания и наращивания военного производства, наряду с наличием мощной индустриальной базы, потребовались многомиллионные армии рабочих. Если в 1917 г., например, в Германии «на войну» работало 58,3 и в США 31,6 процента всех промышленных рабочих, то в 1943 г. — соответственно 61 и 67 процентов[657].

Великая Отечественная война, как и вторая мировая в целом, еще раз наглядно продемонстрировала гениальность указаний В. И. Ленина о том, что «для ведения войны по-настоящему необходим крепкий организованный тыл»[658]. Это требование в одинаковой степени относится как к тылу в широком смысле слова, так и к Тылу Советских Вооруженных Сил.

Тыл в широком понимании представляет собой всю страну с ее общественно-политическим строем, людскими и материальными ресурсами, промышленностью и сельским хозяйством, транспортными коммуникациями и связью, наукой и культурой. Он составляет материальную и духовную основу Вооруженных Сил, его прочность является очень важным условием достижения победы в войне.

Однако промышленные предприятия и сельское хозяйство, производящие материальные средства, как, правило, не могут передавать их непосредственно войскам и силам флота. Большую часть военной продукции, особенно боеприпасы и некоторые специальные виды вооружения и техники, прежде чем доставить по назначению, необходимо предварительно скомплектовать и проверить на предмет соответствия установленным требованиям. В целях обеспечения высокой боевой готовности Вооруженных Сил требуется постоянно содержать в них определенные запасы материальных средств и бесперебойно снабжать ими войска и силы флота. Кроме того, в интересах Вооруженных Сил необходимо: строить, восстанавливать и обслуживать транспортные коммуникации; осуществлять все виды воинских перевозок; обслуживать и ремонтировать вооружение, различную военную технику и имущество; обеспечивать питание и экипировку личного состава; оказывать медицинскую помощь раненым (больным) и лечить их; проводить в войсках и силах флота санитарно-гигиенические, противоэпидемические и ветеринарные мероприятия, осуществлять торгово-бытовое, квартирно-эксплуатационное и финансовое обеспечение, создавать условия для устойчивого базирования авиации

Война подтвердила, что для решения всех этих задач армия и флот должны постоянно иметь в своем составе специальные силы и средства, организационно объединенные в соответствующие соединения, части, учреждения, подразделения и составляющие Тыл Вооруженных Сил. Будучи неотъемлемой частью армии и флота и осуществляя непосредственное их обеспечение, тыл вооруженных сил должен выполнять также функции связующего звена между экономикой страны и войсками (силами флота). Материально-техническая база Тыла является важнейшим элементом материально-технической базы Вооруженных Сил.

Все это определяет ту исключительно важную роль, которую играет Тыл Вооруженных Сил в обеспечении победы в операциях, военных кампаниях и войне в целом. К чему приводит невнимание к вопросам тыла, достаточно красноречиво говорят многие примеры из опыта второй мировой войны, и в частности поражение фашистской группировки войск в военной кампании в Северной Африке и на Средиземном море в июле 1942 г. Одной из главных причин того, что армия Роммеля прекратила наступление, перешла к обороне, а затем и отступила, явилось отсутствие в распоряжении фашистского командования на данном направлении необходимых средств тылового обеспечения. По этой же причине с опозданием на три недели началось наступление 11-й фашистской армии в Крыму осенью 1941 г.[659] Известно, что в определенные моменты трудности в тыловом обеспечении, вызванные различными причинами, отрицательно влияли на успех боевых действий и наших войск (сил). Так было, например, на Юго-Западном фронте в феврале и на Воронежском фронте в марте 1943 года.

Война подтвердила, что командующие (командиры) и штабы всех степеней при планировании, подготовке операций и в ходе их проведения должны оценивать и учитывать реальное состояние и возможности своего тыла по обеспечению боевых действий с такой же тщательностью, как это делается в отношении боевых сил и средств.

Прошедшая война показала необходимость готовности Тыла Вооруженных Сил в мирное время к обеспечению внезапно начавшихся боевых действий войск и сил флота с последующим наращиванием его усилий. Это требует постоянного наличия в составе всех звеньев Вооруженных Сил определенного количества тыловых соединений, частей, учреждений с запасами материальных средств и органов управления тылом, высокую их полевую (морскую) выучку и боеготовность, соответствующую боеготовности обеспечиваемых войск (сил). Большое значение имеет способность

В ходе войны с особой силой проявилась необходимость соответствия организации тылового обеспечения Вооруженных Сил оперативно-стратегическим планам, задачам группировок войск (сил) и конкретной оперативной обстановке. Война показала, что для осуществления этого требования необходимо, чтобы построение всех звеньев тыла к началу войны и каждой операции, маневр его силами и средствами в ходе военных действий, подвоз материальных средств, а также все виды тылового обеспечения Вооруженных Сил и управление тылом организовывались в тесной увязке по целям, времени и месту с боевым составом и задачами соответствующих группировок войск и сил флота.

Великая Отечественная война со всей очевидностью подтвердила положение советского военного искусства о том, что тыловое обеспечение группировок Вооруженных Сил должно организовываться по направлениям их действий и по элементам оперативного построения войск (сил). Хотя в ходе войны с фашистской Германией вооруженная борьба охватила громадное пространство от Северного Ледовитого океана до Черного моря и Северного Кавказа, активные военные действия велись, как правило, не на всем фронте, а по ярко выраженным, стратегическим, операционным направлениям и на различной глубине. В связи с этим силы и средства Тыла Вооруженных Сил, особенно его стратегического и оперативного звеньев, приходилось также группировать по направлениям и рубежам действий обеспечиваемых группировок войск и сил флота. Этот принцип организации тылового обеспечения осуществлялся и при проведении Дальневосточной военной кампании по разгрому империалистической Японии в августе 1945 года.

Прошедшая война еще раз убедительно показала важность сосредоточения основных усилий тыла на обеспечении той группировки войск (сил), которая выполняет главную задачу. В ходе Великой Отечественной войны на различных направлениях действовали группировки Вооруженных Сил далеко не одинакового состава и с различными оперативно-стратегическими задачами. Следовательно, силы и средства тылового обеспечения также надо было распределять неравномерно по направлениям. В этих условиях важное значение имел широкий маневр силами и средствами тыла как между операционными, стратегическими направлениями и театрами военных действий, так и по глубине.

В условиях развития вооруженной борьбы на необычайно широком фронте и ведения активных боевых действий по отдельным, нередко разобщенным направлениям, при активном воздействии

Важным принципом работы тыла в прошлой войне явилось также заблаговременное создание условий для устойчивого тылового обеспечения группировок Вооруженных Сил в операциях, ведущихся без оперативных пауз. Это особенно четко проявилось в заключительном периоде Великой Отечественной войны, когда наступательные операции Советских Вооруженных Сил проводились фактически без оперативных пауз последовательно по фронту (на различных стратегических и операционных направлениях) и когда эти операции перерастали в последующие по глубине. Требовалось так организовать тыловое обеспечение группировок войск и сил флота в операциях, чтобы к концу их проведения все звенья тыла были в состоянии с ходу успешно решать свои задачи в последующих операциях. Для этого надо было в ходе развивающихся операций одновременно с обеспечением боевых действий поддерживать определенные запасы материальных средств, необходимые для последующих действий, и постоянно приближать их к войскам (силам); одновременно соответствующим образом изменять состав и размещение группировок тыла; подготавливать транспортные коммуникации на планируемых направлениях подвоза и эвакуации, а также проводить другие мероприятия, которые вытекали из замысла последующих операций, задач войск (сил) и обстановки.

Великая Отечественная война показала, что важнейшим условием успешного решения тылом задач в ходе военных действий явилось наличие единой централизованной системы тылового обеспечения Вооруженных Сил. Такая система была введена в Советской Армии и Военно-Морском Флоте с первых дней их создания. В годы войны она получила дальнейшее свое развитие. В основе этой системы лежал принцип ответственности вышестоящего командования за всестороннее, полное и своевременное материальное, транспортное, техническое, медицинское и все другие

Важной стороной советской системы тылового обеспечения Вооруженных Сил было также поднятие роли центрального, фронтового и окружного звеньев Тыла Советской Армии до роли общевойскового тыла. В ходе Великой Отечественной войны эти звенья Тыла обеспечивали объединения и соединения всех видов Вооруженных Сил материальными средствами общевойсковой номенклатуры, подготавливали, обслуживали и использовали в интересах всех войск и сил флота железные и автомобильные дороги, обслуживали и ремонтировали общевойсковые виды вооружения, техники и военного имущества, осуществляли медицинское и торгово-бытовое обеспечение личного состава. Тенденция к превращению указанных звеньев Тыла в основу всей системы тылового обеспечения Вооруженных Сил проявилась еще в предвоенные годы, а в ходе Великой Отечественной войны она стала одним из важнейших принципов. Осуществление данного принципа и наличие централизованной системы тылового обеспечения в Советских Вооруженных Силах позволили успешно решать задачи тыла относительно меньшим количеством сил и средств.

В Великой Отечественной войне неизмеримо возросла роль центрального звена Тыла Вооруженных Сил в обеспечении боевых действий войск и сил флота. В соответствии с довоенными официальными положениями основное место в решении этих задач занимал оперативный и войсковой тыл. Тылу центра отводилась роль промежуточного звена между экономикой страны и действующей армией. Предполагалось, что он будет, главным образом, получать от народных хозяйственных органов все необходимое и отправлять фронтам и флотам. Однако война значительно расширила функции тыла центра. Он не только принимал от народного хозяйства военную продукцию и доставлял ее фронтам, флотам и военным округам, но также хранил определенные запасы материальных средств, обеспечивал оперативные и воинские эвакуационные перевозки, осуществлял подготовку, техническое прикрытие и восстановление важнейших транспортных коммуникаций. Ремонтные учреждения центрального подчинения производили наиболее сложные виды ремонта вооружения, боевой техники и имущества, изготовляли ряд образцов военной продукции. Большая сеть медицинских учреждений осуществляла лечение раненых и больных.

Особенно возросло значение тыла центра в обеспечении войск и сил флота при ведении стратегических наступательных операций на зарубежной территории, когда потребовалось наращивать усилия тыла оперативных объединений на ТВД. В этот период приходилось выдвигать за фронтами склады центрального подчинения

Великая Отечественная война подтвердила важность постоянного наличия резервов сил и средств тыла во всех его звеньях. Они давали возможность соответствующему командованию своевременно влиять на ход событий и поддерживать живучесть системы тылового обеспечения действующей армии на необходимом уровне. При этом опыт показал, что чем выше звено Тыла, тем значительнее роль его резервов. Особенно велико было значение резервов сил и средств тыла, находящихся в непосредственном распоряжении центральных органов управления. В ходе военных действий эти резервы использовались для восстановления потерь оперативного тыла, для наращивания его усилий на важнейших направлениях, для быстрого выдвижения и создания группировок сил и средств тылового обеспечения на новых направлениях действий войск (сил) и решения других крупных и срочных задач. Исходя из специфики применения резервов тыла, в их состав обычно выделялись высокоманевренные части, учреждения и подразделения. Использованные (израсходованные) в ходе операций резервные силы и средства, как правило, немедленно восстанавливались и приближались к районам наиболее вероятного их применения.

В ходе войны вместе с возрастанием объема работы Тыла Вооруженных Сил неизбежно увеличивалась и численность его личного состава. Причем если в целом за военные годы общая численность армии и флота намного увеличилась, то численность Тыла возросла значительно больше, а дорожных войск — в десятки раз. Чтобы Тыл мог справиться со своими задачами в ходе военных действий, потребовалось сформировать много новых тыловых соединений, частей и учреждений. Создаваемым в ходе войны новым органам Тыла была присуща, как правило, узкая специализация, что обеспечивало более высокую производительность труда и лучшее качество выполняемых работ.

Построение тыла действующей армии в ходе войны осуществлялось, как правило, в пределах тыловых районов оперативных объединений, соединений и частей сухопутных войск. Иногда тыловые районы назначались и флотам. По сравнению с довоенными взглядами проявилась тенденция к сокращению их глубины и максимальному приближению соединений, частей и учреждений Тыла к войскам (силам), особенно при подготовке операций. Глубина тыловых районов уменьшилась более чем в два раза: фронтового с 500 до 150–250 км, армейского — со 150–250 до 50— 100 км и войскового — с 40–70 до 20 км. Это обеспечивало нормальное размещение органов Тыла, создавало благоприятные условия

Подготовка, техническое прикрытие, восстановление и использование железных дорог на ТВД сосредоточивались во фронтах, а за пределами их тыловых районов — в органах управления тылом центра и военных округов. Опыт войны показал, что для решения транспортных задач фронт должен был иметь не менее двух фронтальных железнодорожных направлений и одну-две рокады. Для приема (отправки) воинских грузов каждой армии фронтом выделялись обычно две-три железнодорожные станции. Такое централизованное руководство железнодорожными коммуникациями дало возможность эффективно использовать как сами коммуникации, так и силы и средства, обеспечивающие бесперебойность их работы.

Для подвоза материальных средств автомобильным и гужевым транспортом, маневра войсками и эвакуационных перевозок использовалась вся сеть шоссейных и грунтовых дорог. На важнейших направлениях в центральном и оперативном звеньях силами и средствами дорожных войск оборудовались и содержались военно-автомобильные дороги. ВАД центра проходили до фронтовых распорядительных станций (ФРС) или районов размещения основных группировок складов фронтов. Каждый фронт имел, как правило, две ФВАД, которые простирались от ФРС или конечных пунктов ВАД центра до полевых армейских баз. Армии имели обычно по одной-две АВАД, проходящих от полевых армейских баз или конечных пунктов ФВАД до дивизионных обменных пунктов. Войсковые пути подвоза и эвакуации подготавливались и содержались инженерными войсками.

Морские коммуникации подготавливались, содержались и эксплуатировались главным образом силами и средствами флотов, а речные — военных флотилий и речных пароходств.

Тыловые соединения, части и учреждения действующей армии располагались, как правило, на основных коммуникационных направлениях, эшелонированно по глубине. Это создавало благоприятные условия для их работы и поддержания живучести всей системы тылового обеспечения Вооруженных Сил.

Исключительно важное значение в достижении победы над врагом в Великой Отечественной войне имело четко организованное материальное обеспечение Советской Армии и Военно-Морского Флота. Как уже отмечалось, война потребовала огромного количества всех видов материальных средств. При этом ясно вырисовалось возрастание материальных потребностей войск и сил флота в операциях по мере увеличения интенсивности военных действий. Если, например, среднесуточный расход боеприпасов и горючего в битве на Волге (1942–1943 гг.) принять за 100 процентов, то в битве под Курском (1943 г.) он составил соответственно

Удовлетворить такие колоссальные, все возрастающие потребности в ходе военных действий можно было лишь при наличии надежных материальных источников. Основными источниками удовлетворения этих потребностей в Великой Отечественной войне являлись экономика страны и запасы материальных средств, созданные заблаговременно в Вооруженных Силах и по линии Управления госрезервов. В качестве дополнительных источников использовались местные материальные ресурсы на ТВД, трофеи и импорт.

Запасы материальных средств, имевшиеся к началу войны в войсках, на складах, базах и арсеналах оперативных объединений, военных округов, центрального звена Тыла Вооруженных Сил и в распоряжении Управления госрезервов, играли особенно большую роль в первый период военных действий, когда народное хозяйство еще не было в полной мере переведено на военное положение. Однако главным источником удовлетворения материальных потребностей войск и сил флота на всем протяжении войны была советская экономика. Именно массовое отечественное производство и поставка действующей армии существующих, освоение и серийный выпуск новых, более совершенных образцов вооружения, боевой техники и других материальных средств явились одним из решающих факторов, позволивших Советскому Союзу относительно быстро добиться, а затем прочно удерживать военно-техническое превосходство над противником и достичь победы в войне.

Местные материальные ресурсы также играли немаловажную роль в обеспечении войск и сил флота. Большое значение имело, например, использование местных предприятий для изготовления и ремонта вооружения, техники и другого военного имущества. Местные силы и средства широко привлекались для восстановления, строительства и эксплуатации железных и автомобильных дорог, морских и речных портов, аэродромов и иных транспортных объектов. В большом количестве использовались запасы горючего нефтебаз Главнефтесбыта и емкости гражданских организаций для хранения войсковых, армейских, фронтовых и флотских запасов горючего. Местные средства во многом удовлетворяли потребности армии и флота в продовольствии и фураже. В ходе войны выявилось важное значение сбора на полях сражений и использования пригодного отечественного военного имущества, особенно тары, укупорки и гильз. Определенную роль в обеспечении войск и сил флота играли трофеи, а также зарубежные закупки некоторых видов вооружения, боевой техники, автомобилей, продовольствия и других материальных средств.

Хотя организация материального обеспечения Советской Армии и Военно-Морского Флота к началу Великой Отечественной войны в основном соответствовала требованиям военного времени,

В условиях частых и резких изменений обстановки, неравномерного расхода материальных средств и активного воздействия противника по складам, базам и транспортным коммуникациям в ходе войны постоянно возникала потребность в широком маневре материальными средствами во всех звеньях тыла. Основными формами такого маневра были: использование материальных резервов, специально выделяемых из запасов, содержащихся на складах, базах и арсеналах; переадресовка транспортов с материальными средствами, находящимися в пути следования; перераспределение запасов между театрами военных действий, видами Вооруженных Сил и оперативными объединениями (соединениями, частями, подразделениями); изменение источников материального обеспечения.

Великая Отечественная война показала исключительно важную роль непрерывного подвоза материальных средств для успешного материального обеспечения действующей армии. Любые запасы материальных средств и производимая в ходе войны военная продукция могут остаться мертвым грузом на арсеналах, базах, складах и народнохозяйственных предприятиях, если их вовремя не подвезти по назначению. В Великой Отечественной войне подвоз составил свыше 50 процентов в общем объеме воинских перевозок. Только на железных дорогах из 19,7 млн. вагонов, использованных для обеспечения воинских перевозок, более 9,9 млн. было с материальными средствами.

В ходе военных действий для подвоза материальных средств использовались в комплексе все имевшиеся виды транспорта. Главную же роль играл тот из них, который в конкретных условиях обеспечивал своевременное выполнение основного объема подвоза. Так, в войсковом звене подвоз осуществлялся главным образом автомобильным и частично гужевым транспортом. В оперативном и центральном звеньях ведущее место в подвозе принадлежало железнодорожному (на флотах — водному) транспорту.

Большое значение в успешном решении огромных транспортных задач в ходе войны имело возложение ответственности за подвоз материальных средств войскам и силам флота на старших начальников тыла. Им предоставлялось право использовать по единому плану не только непосредственно подчиненный транспорт, но и транспорт нижестоящих звеньев. Это в полной мере соответствовало принятой в Советских Вооруженных Силах системе тылового обеспечения, способствовало более эффективному использованию транспорта и давало возможность вышестоящему командующему (командиру), ставя задачи подчиненным, реально обеспечивать их в материальном отношении.

В связи с насыщением Советской Армии и Военно-Морского Флота большим количеством разнообразных и сложных образцов вооружения и техники и значительным выходом их из строя по причине боевых повреждений в ходе войны намного повысилась роль технического обеспечения войск и сил флота. Оно стало одним из важнейших видов тылового обеспечения, непосредственно влияющим на боеготовность и боеспособность Вооруженных Сил.

В Великую Отечественную войну окончательно сложилась четкая система технического обеспечения действующей армии. Она основывалась на ответственности командующих (командиров), начальников родов войск, специальных войск и служб за состояние и готовность к применению соответствующих видов вооружения и техники; максимальном сохранении моторесурсов и других боевых качеств вооружения и техники; обслуживании и восстановлении их в ходе операций в объеме, необходимом для выполнения войсками (силами) оперативных задач; приближении ремонтных и эвакуационных органов к объектам ремонта; первоочередном восстановлении вооружения и техники, требующих меньшего объема ремонтных работ; осуществлении ремонта агрегатным методом; широком использовании местной производственно-технической базы. Большое значение для успешного технического обеспечения войск (сил) в ходе операций имело поддержание тесного взаимодействия органов управления служб технического обеспечения между собой, с другими органами управления тылом и особенно со штабами тыла.

Организация медицинского обеспечения Советской Армии и Военно-Морского Флота в Великой Отечественной войне, выраженная в системе этапного лечения с эвакуацией по назначению и в комплексе санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий, была вполне целесообразной и полностью себя

Эвакуация раненых и больных осуществлялась по планам вышестоящих инстанций военно-медицинской службы. Для этого использовались как специальные санитарно-транспортные средства, так и транспорт общего назначения.

Санитарно-гигиенические и противоэпидемические мероприятия в Вооруженных Силах базировались на систематическом проведении медицинского контроля за всеми сторонами жизни и быта личного состава в любых условиях его деятельности, на непрерывной санитарно-эпидемической разведке, своевременном выявлении и изоляции инфекционных больных с последующей их госпитализацией в специализированных инфекционных лечебных учреждениях. Большое значение имел полностью оформившийся научно обоснованный комплекс мероприятий по ликвидации эпидемических очагов.

Успешное ветеринарное обеспечение Советской Армии и Военно-Морского Флота в Великой Отечественной войне подтвердило правильность разработанных в довоенное время организационной структуры и принципов работы военно-ветеринарной службы, которые в ходе военных действий были лишь в некоторой степени уточнены и дополнены. Опыт войны показал важность ветеринарно-санитарного контроля за обеспечением войск продовольствием. Осуществление этих мероприятий и сохранение эпизоотического благополучия Советских Вооруженных Сил на всем протяжении войны способствовали поддержанию эпидемического благополучия войск и сил флота. Опыт Великой Отечественной войны опроверг взгляды ряда буржуазных ученых на эпизоотию как на непременный спутник всех войн, разрастающийся в военное время и нередко превращающийся в национальное бедствие.

В годы Великой Отечественной войны получили дальнейшее развитие принципы и методы управления Тылом Вооруженных Сил. Они складывались и совершенствовались вместе с принципами и методами управления войсками и силами флота как их составные части. Важнейшими принципами управления Тылом Советской Армии и Военно-Морского Флота в ходе войны являлись: партийность, единоначалие, централизация, научность и предвидение.

Принцип партийности в управлении тылом вытекал из классового характера войны, руководящей роли Коммунистической партии в военном деле и решающего значения морально-политического состояния личного состава для выполнения стоящих перед ним задач. Применение этого принципа в Тылу Вооруженных Сил в ходе войны заключалось в строгом и точном выполнении

Великая Отечественная война со всей очевидностью подтвердила правильность линии Коммунистической партии на осуществление в Тылу Вооруженных Сил принципа единоначалия. Сущность его как принципа управления тылом заключалась в единоличной ответственности командующих и командиров всех степеней за все стороны жизни и деятельности подчиненных войск (сил), в том числе и за их тыловое обеспечение. От начала и до конца войны при подготовке и в ходе операций организация тылового обеспечения являлась неотъемлемой, важнейшей областью работы всех командующих и командиров по руководству войсками (силами). Единоначалие командующих и командиров сочеталось с инициативой их заместителей по тылу, начальников штабов тыла, начальников родов войск, специальных войск и служб, а также всех офицеров органов управления тылом при выполнении ими решений единоначальников. Последние принимали решения только по важнейшим вопросам организации тылового обеспечения. Их заместители по тылу, начальники штабов тыла, родов войск, специальных войск и служб на основе прав, предоставленных им законами и регламентируемых уставами и приказами вышестоящих начальников, в пределах своих функций и полученных задач непосредственно решали все конкретные вопросы организации тылового обеспечения войск (сил).

Огромную роль в успешном выполнении большого комплекса сложных задач тылового обеспечения Вооруженных Сил в ходе войны сыграло осуществление принципа централизации управления тылом. Этот принцип проводился в жизнь по двум направлениям.

Первое направление выражалось в объединении командованием и органами управления тылом вышестоящей инстанции деятельности не только непосредственно подчиненных, но и всех нижестоящих тыловых соединений, частей, учреждений и органов управления тылом, в сосредоточении по единому плану их усилий в целях полного и бесперебойного тылового обеспечения войск (сил). Такую централизацию руководства тыловым обеспечением Вооруженных Сил В. И. Ленин считал непременным условием победы. Еще в годы гражданской войны в «Проекте директивы ЦК о военном единстве» он рекомендовал «признать безусловно необходимым на все время социалистической оборонительной войны объединение всего дела снабжения Красной Армии[660].

Данное требование партии соблюдалось на всех этапах развития Тыла Вооруженных Сил, особенно в военные годы. В Великую Отечественную войну все важнейшие вопросы мобилизации людских и материальных ресурсов страны решал высший военно-политический орган — Государственный Комитет Обороны, а выполнение его решений осуществлялось через Генеральный штаб, аппарат заместителя Народного комиссара обороны — начальника Тыла Советской Армии и другие центральные органы управления Вооруженных Сил. Централизация управления тылом проводилась и в его нижестоящих звеньях. Это позволяло соответствующему командованию и его органам управления оперативно и экономно использовать имеющиеся в их распоряжении силы и средства тылового обеспечения, быстро переносить усилия тыла с одних направлений на другие и решительно влиять на ход военных действий. Однако вышестоящим командованием и органами управления решались не все вопросы тылового обеспечения войск (сил). Централизация управления сочеталась с предоставлением подчиненным самостоятельности и возможности проявлять инициативу и творчество, особенно при выборе способов выполнения полученных задач.

Второе направление централизации управления Тылом Вооруженных Сил выражалось во все большем сосредоточении функций руководства тыловым обеспечением войск (сил) в единых органах управления различных звеньев тыла. Объективная необходимость в этом проявлялась уже в первом периоде войны. Тогда по решению Государственного Комитета Обороны заместитель Народного комиссара обороны — начальник Тыла Советской Армии и соответственно начальники тыла оперативных объединений, соединений и частей сосредоточивали в своих руках решение всех основных вопросов, связанных с построением тыла, подготовкой и использованием транспортных коммуникаций, подвозом материальных средств, руководством большинством видов тылового обеспечения войск (сил), организацией охраны, обороны тыла, связи и управления им. Следовательно, фактически в ходе всей Великой Отечественной войны начальники тыла всех степеней являлись основными организаторами тылового обеспечения войск и сил флота.

Вместе с тем такая централизация управления тылом не умаляла роли начальников родов войск, специальных войск и служб, которые непосредственно организовывали соответствующие виды тылового обеспечения объединений, соединений и частей по специальностям. При этом по вопросам размещения и перемещения, охраны и обороны тыловых соединений, частей и учреждений, использования местных материальных ресурсов, подвоза материальных

Принципы научности управления тылом и предвидения в условиях прошлой войны приобрели весьма важное значение. Это обусловливалось сложным ее характером, оснащением всех звеньев тыла большим количеством разнообразной техники, огромным объемом стоящих перед ним задач и необходимостью предвидения хода событий. От руководящих кадров и личного состава органов управления тылом требовались глубокие знания и неуклонное соблюдение марксистско-ленинской методологии, объективных законов войны, принципов советского военного искусства, и в частности принципов организации тылового обеспечения войск (сил), применение новейших технических средств и научных методов управления тылом, постоянное знание, глубокий анализ и правильная оценка конкретной обстановки, умение находить в ней главное. Подавляющее большинство руководящих кадров и личного состава органов управления Тылом Вооруженных Сил обладало этими качествами, что позволило им успешно справиться с возложенными на них обязанностями.

Опыт Великой Отечественной войны внес много нового и в методы работы органов управления тылом. Прежде всего выявилась необходимость в приближении (при определенных условиях) центральных органов управления к стратегическим группировкам Вооруженных Сил и в организации промежуточных звеньев руководства силами и средствами тыла стратегического звена. Это достигалось путем выделения на определенные направления оперативных групп из состава центрального аппарата и созданием специальных органов управления. Они контролировали состояние тылового обеспечения соответствующих группировок войск и сил флота, перераспределяли между оперативными объединениями запасы материальных средств и прибывающие транспорты и выполняли другие присущие им функции. Промежуточные органы управления тылом центра создавались при главнокомандующем советскими войсками на Дальнем Востоке, для обеспечения войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда в период блокады и в ряде других случаев.

Большое значение в успешном тыловом обеспечении Вооруженных Сил в ходе войны имело четкое его планирование во всех звеньях управления тылом, особенно в центральном. В условиях ограниченного времени процесс планирования в центральном аппарате, как правило, сливался с доведением задач до основных исполнителей. Переписка между штабом Тыла Советской Армии и центральными управлениями, подчиненными начальнику тыла, обычно не велась. Указания начальника Тыла Советской Армии, даваемые им лично или через начальника штаба Тыла, записывались должностными лицами в рабочие тетради, и немедленно организовывалось их исполнение. Для планирования тылового обеспечения группировок Вооруженных Сил в операциях

Правильное планирование работы тыла и четкое руководство тыловым обеспечением Вооруженных Сил достигались постоянным знанием начальниками тыла всех степеней, их штабами, начальниками родов войск, специальных войск и служб в части, их касающейся, оперативно-стратегической (оперативной, боевой) обстановки и задач, выполняемых войсками (силами) в операциях. В решении этого вопроса очень важно было поддержание тесного взаимодействия между Генеральным штабом (штабами объединений, соединений, частей) и соответствующими штабами тыла (должностными лицами).

Опыт войны показал также, что планирование и все мероприятия, связанные с организацией тылового обеспечения войск и сил флота в операциях, должны осуществляться при взаимодействии всех органов управления тылом центра. Особое внимание уделялось согласованию таких вопросов, как состав и размещение сил и средств тыла по стратегическим, операционным направлениям и по глубине, величина и сроки создания запасов материальных средств, подготовка и порядок использования транспортных коммуникаций, организация управления тылом. В центральном звене основные мероприятия по тыловому обеспечению Советской Армии и Военно-Морского Флота тщательно увязывались не только между органами управления Тылом Вооруженных Сил, но и с гражданскими министерствами и ведомствами. Согласовывались, в частности, планы поставок материальных средств, организация технической эксплуатации, технического прикрытия, восстановления транспортных коммуникаций и выполнения воинских перевозок, порядок использования промышленных предприятий для ремонта и восстановления техники и имущества, а также учреждений Наркомата здравоохранения для лечения раненых и больных и другие вопросы.

Взаимодействие организовывалось также в оперативном и войсковом звеньях тыла. В частности, предварительному согласованию между органами управления тылом соответствующих фронтов (военных округов) и объединений (соединений) других видов Вооруженных Сил подлежали организация обеспечения последних материальными средствами общевойсковой номенклатуры, совместного использования транспортных коммуникаций для подвоза и эвакуации, а также местных ремонтных и лечебных

В годы Великой Отечественной войны значительно возросла роль надежной охраны и обороны тыла и транспортных коммуникаций. Известно, что немецко-фашистское командование делало ставку на дезорганизацию работы нашего тыла всеми силами и средствами. Не случайно многие советские фронты проводили специальные операции по очистке своих тыловых районов от врага. В результате таких операций, например, 1-м Белорусским, 1-м и 3-м Украинскими фронтами в 1944 г. были выявлены тысячи одиночных диверсантов, разгромлены сотни крупных диверсионных групп. В январе 1945 г. только на восточно-прусском направлении гитлеровцы забросили в тыловые районы наступающих фронтов 150, а в марте — 250 диверсантов, ликвидация которых потребовала соответствующих усилий.

Охрана и оборона тыловых соединений, частей, учреждений и транспортных коммуникаций осуществлялись прежде всего силами и средствами тыла. Кроме того, для этих целей использовалось большое количество специальных соединений и частей охраны тыла НКВД, а нередко и боевые войска. На нашей территории большую помощь в охране и обороне важнейших тыловых объектов оказывали также различные советские организации, предприятия и местное население.

Неоценимое значение в успешном решении огромных задач Тылом Вооруженных Сил в годы войны имела активная и целеустремленная политическая работа в войсках (силах) и среди личного состава тыловых соединений, частей, учреждений и органов управления тылом. Главным содержанием этой работы было воспитание личного состава тыла в духе беззаветной любви к Советской Родине и безграничной преданности Коммунистической партии, в духе дружбы народов СССР, пролетарского интернационализма и жгучей ненависти к фашистским захватчикам; привитие ему высоких морально-боевых качеств; формирование у воинов правильного понимания своей роли в обеспечении победы над врагом и мобилизация их на успешное выполнение стоящих перед ними задач. Большое место занимала выработка у личного состава тыла таких качеств, как честность, бережливость и рациональное расходование доверенных ему материальных ценностей.

Много внимания уделялось мобилизации личного состава Тыла на поддержание четкой взаимосогласованной работы всех тыловых соединений, частей и учреждений в каждом оперативном объединении (соединении, части) и в целом на театрах военных действий; развитию у воинов чувства нового при осуществлении тылового обеспечения войск и сил флота; выработке у них навыков самостоятельного принятия правильных решений и инициативных,

Формы и методы политической работы в органах управления тылом, тыловых соединениях, частях и учреждениях в ходе войны применялись в основном такие же, как и в войсках (силах флота). Вместе с тем опыт войны учит, что в связи с чрезвычайно большой разобщенностью, самостоятельностью в выполнении задач и различной спецификой деятельности органов Тыла их политотделы и политические работники должны больше опираться на широкий партийный и комсомольский актив, партийные и комсомольские организации, на нештатных пропагандистов, на коммунистов и комсомольцев. Война показала необходимость наличия во всех тыловых частях, учреждениях и подразделениях полнокровных партийных и комсомольских организаций. Однако надо учитывать проявившуюся тенденцию вынужденного обстановкой откомандирования лучших солдат и сержантов тыла для пополнения боевых частей. В годы Великой Отечественной войны оправдала себя некоторая централизация партийного руководства в тылу, особенно введение института назначаемых парторгов и комсоргов частей, учреждений и подразделений, а также проведение делегатских собраний коммунистов и комсомольцев там, где по условиям обстановки невозможно было организовывать общие партийные и комсомольские собрания.

Великая Отечественная война показала большую важность правильного решения вопроса подбора и подготовки кадров для Вооруженных Сил вообще и для их Тыла в частности. Чтобы успешно справиться с теми задачами, которые встали перед Тылом в минувшей войне, необходимо было иметь достаточное количество высококвалифицированных кадров командно-штабной специальности тыла и всех служб обеспечения. Особенно высокие требования были предъявлены к генералам, адмиралам и офицерам командно-штабной специальности Тыла, как к основным организаторам тылового обеспечения войск и сил флота. Они должны были не только обладать хорошей оперативной (боевой) и оперативно (тактико)-тыловой подготовкой, но и знать особенности организации обеспечения войск (сил флота) по различным службам. Наши средние и высшие военно-учебные заведения в ходе войны в полной мере удовлетворяли потребности Советской Армии и Военно-Морского Флота в кадрах тыла. Это подтвердило правильность сложившейся системы подготовки кадров.

Неиссякаемым источником побед наших Вооруженных Сил и важнейшим условием успешной работы их Тыла в годы Великой

Таковы наиболее важные общие итоги и выводы по предвоенной подготовке, развитию и деятельности Тыла Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне. Они, конечно, не исчерпывают всю полноту и ценность того огромного военного опыта, который приобрел наш Тыл и который имел, имеет и будет иметь большое значение для дальнейшего совершенствования системы тылового обеспечения войск и сил флота, повышения боевой готовности Вооруженных Сил, укрепления обороноспособности Советской Родины и других государств социалистического содружества.

ГЛАВА XVI

К НОВЫМ РУБЕЖАМ БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ ТЫЛА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

Первые послевоенные годы

Отстояв в жестокой схватке с империализмом свободу и независимость своей Родины, советский народ под руководством Коммунистической партии вновь приступил к мирному, созидательному труду. Прежде всего требовалось восстановить в кратчайшие сроки нарушенное войной народное хозяйство и обеспечить дальнейшее ускоренное его развитие, с тем чтобы в экономическом соревновании с капитализмом строить в стране коммунистическое общество.

Решение этой задачи представляло большие трудности, обусловленные огромным ущербом, нанесенным агрессором в ходе войны. В военные годы погибло более 20 млн. советских людей, было разрушено и сожжено 1710 городов и поселков, более 70 тыс. сел и деревень, лишились крова около 25 млн. человек. Враг уничтожил полностью или вывел из строя около 32 тыс. промышленных предприятий, 62 доменные печи, 213 мартеновских печей, разрушил 65 тыс. км железнодорожных путей, 4,1 тыс. железнодорожных станций. Фашисты разграбили и разорили 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов, 2890 машинно-тракторных станций, многие тысячи больниц и школ, техникумов, институтов, научных и культурных учреждений. Было потеряно около 30 процентов национального богатства страны. Общий (прямой и косвенный) ущерб СССР в войне по довоенным ценам выразился в сумме 2600 млрд. руб.[661] Это более чем в 14 раз превышает все доходы Государственного бюджета СССР за предвоенный 1940 год.

Такие огромные потери для любого капиталистического государства могли явиться тормозом его развития на многие десятилетия. Но в Советском Союзе социалистический строй, руководство

Успешному решению задач восстановления и развития народного хозяйства страны в значительной мере способствовал ряд важных мероприятий, проведенных по решению партии и правительства, в том числе резкое сокращение Вооруженных Сил и военного бюджета. Из армии и флота было уволено 33 призывных возраста рядового и сержантского состава, а также определенное количество офицеров. К мирному труду из Вооруженных Сил возвратилось 8,5 млн. человек[662] квалифицированных кадров. Одновременно народное хозяйство получило от армии и флота большое количество автомобилей, тракторов и лошадей. Военные расходы СССР в 1946 г. уменьшились по сравнению с 1945 г. на 43 процента, а их удельный вес в Государственном бюджете снизился до 23,9 процента; в 1947 г. ассигнования на содержание Вооруженных Сил составили 18 процентов от всех расходов Государственного бюджета (вдвое меньше, чем в 1940 г.)[663].

Сосредоточивая основные силы и средства на решении внутренних задач коммунистического строительства, Советский Союз вместе с другими социалистическими странами неуклонно проводил ленинскую внешнюю политику, настойчиво боролся за смягчение международной напряженности, за мир между народами.

Однако реакционные силы империалистических держав продолжали нагнетать международную напряженность. Сразу же после окончания войны они развернули антикоммунистическую пропаганду, развязали так называемую холодную войну против СССР, наращивали гонку вооружений, создавали агрессивные военные блоки, базы и начали открыто призывать к новому «крестовому походу» на нашу Родину, теперь уже с применением ядерного оружия.

В такой обстановке Коммунистическая партия и Советское правительство вынуждены были по-прежнему заботиться об укреплении обороноспособности своей страны, о повышении боевой мощи и боевой готовности ее армии и флота. При сокращении Советских Вооруженных Сил были сохранены как их боевое ядро, так и необходимые силы и средства Тыла. На основе глубокого изучения уроков и боевого опыта Великой Отечественной войны произошли крупные изменения в органах высшего и оперативного звеньев военного руководства. Оставшиеся в Вооруженных Силах войсковые соединения и части переводились на более совершенные

Великий труженик — Тыл Вооруженных Сил — и в мирные дни продолжал выполнять огромный объем работ. Наряду с решением задач по обеспечению боевой подготовки, повседневной жизни и быта войск он должен был обеспечить в материальном, медицинском и транспортном отношении массовую демобилизацию военнослужащих, а также огромное количество репатриированных советских граждан и военнопленных иностранных армий, осуществить подготовку и передачу в народное хозяйство сотен тысяч лошадей, автомобилей, тракторов, иной техники и на десятки миллионов рублей различного оборудования, инвентаря и имущества. Вместе с тем силы и средства тыла привлекались для оказания помощи народнохозяйственным органам в восстановлении и строительстве железных и автомобильных дорог, морских портов, пристаней, аэропортов и других важных объектов.

Выполняя требование партии об улучшении быта личного состава Вооруженных Сил (их численность к началу 1948 г. достигала 2874 тыс. человек)[664], органы тыла вместе с войсками и силами флота восстанавливали разрушенные и строили новые казармы, жилые дома для офицерского состава, стационарные кухни-столовые, медицинские пункты, госпитали, склады, парки, здания для штабов, ремонтных и других производственных учреждений. В быт воинов внедрялось новое коммунальное оборудование и инвентарь. Несмотря на послевоенные экономические трудности, партия проявляла постоянную заботу об обеспечении воинов качественным питанием и вещевым имуществом. Были улучшены продовольственные пайки для личного состава срочной службы, введена новая форма военной одежды, повышено качество обмундирования, обуви и снаряжения, введены на обеспечение специальное обмундирование и обувь для лиц, проходящих службу в особо холодных и жарких районах.

Наряду с решением практических задач органы Тыла Вооруженных Сил проводили большую работу по обобщению опыта тылового обеспечения войск и сил флота в Великой Отечественной войне и на послевоенных учениях. Ведущая роль в этом принадлежала органам управления тылом центра, военных округов, групп войск, флотов, армий, флотилий и военно-морских баз, а также военно-учебным заведениям. Данная работа была направлена прежде всего на поддержание боевой готовности всех звеньев Тыла на уровне боевой готовности обеспечиваемых войск (сил).

Происходившая в то время моторизация и механизация частей и соединений, насыщение их артиллерией и автоматическим оружием, а также связанное с этим появление возможностей увеличения интенсивности боевых действий и размаха операций привели к значительному росту объема и усложнению условий работы тыла. Достаточно сказать, что суточный объем подвоза возрос почти в 2 раза, намного увеличился объем работ по техническому, медицинскому, инженерно-аэродромиому, аэродромно-техническому и другим видам тылового обеспечения войск и сил флота. В результате повысились требования к подвижности тыла и оперативности в его работе. В связи с этим надо было продолжать совершенствовать материально-техническую базу тыла, его состав, организационную структуру, принципы организации тылового обеспечения, всестороннюю подготовку тыловых частей (учреждений, подразделений) и органов управления.

Коммунистическая партия и Советское правительство даже в те трудные первые послевоенные годы, когда происходило восстановление народного хозяйства страны и создавалась база развития новых видов оружия и боевой техники, нашли возможность выделить необходимые средства для укрепления Тыла Вооруженных Сил. В 1950 г. во всех звеньях тыла гужевой транспорт был заменен на автомобильный, намного увеличилась грузоподъемность транспортных подразделений и частей. Соответственно повысились и возможности тыла по содержанию запасов материальных средств и их подвозу, по медицинской и другим видам эвакуации, возросла подвижность тыловых частей, учреждений и подразделений, особенно войскового звена. Проводились большие работы по развитию материально-технической базы всех служб тылового обеспечения, разрабатывались и внедрялись в войска новые технические средства, были приняты меры к накоплению необходимых запасов материальных средств, правильному их хранению, сбережению и экономному расходованию. Только одного продовольствия в результате борьбы с потерями при хранении в 1950 г. было сэкономлено на 2,5 млн., а в 1951 г. — на 7 млн. руб.[665].

Много внимания в первые послевоенные годы уделялось также улучшению состава и организационной структуры тыла, совершенствованию принципов организации тылового обеспечения войск и сил флота. Результаты большой исследовательской работы в этой области нашли отражение в ряде военно-исторических, военно-теоретических трудов и в периодической военной печати, они проверялись на оперативных и войсковых учениях. Основные положения по организации тылового обеспечения войск и сил флота в бою и операции были зафиксированы в соответствующих уставных документах. На их основе осуществлялась активная всесторонняя подготовка всех звеньев тыла и органов управления ими.

Подготовка офицерских кадров тыла в средних и высших военно-учебных заведениях также была приведена в соответствие с требованиями послевоенного развития Вооруженных Сил. Были переработаны учебные планы и программы, установлены новые сроки обучения. К преподавательской работе, а также к воспитанию курсантов и слушателей привлекались генералы, адмиралы и офицеры — участники Великой Отечественной войны, имеющие хорошую теоретическую подготовку и большой опыт организации тылового обеспечения войск и сил флота в боевых условиях. Наряду с этим проводилась большая работа по улучшению структуры академий и училищ, совершенствованию их учебно-материальной базы, расширению учебного и жилого фонда. Так как очная система подготовки военных специалистов не могла полностью удовлетворить возросшие потребности Вооруженных Сил, то в 1948 г. в большинстве военных академий, готовящих кадры для тыла, начинают функционировать факультеты заочного обучения.

Для подготовки научно-педагогических кадров организуется адъюнктура. В нее принимаются офицеры и генералы с законченным высшим образованием, опытом работы по профилю избранной научной специальности, проявившие способности к педагогической и научно-исследовательской работе. Кроме очной адъюнктуры (на срок не более трех лет) организуется также заочная адъюнктура продолжительностью не более четырех лет.

Многие генералы и офицеры тыла, прошедшие ранее полный или ускоренный курс обучения и имеющие богатый опыт практической работы, нуждались в совершенствовании квалификации, обновлении и пополнении теоретических знаний. С целью их переподготовки при военно-учебных заведениях были организованы высшие академические курсы для лиц с высшим образованием и курсы усовершенствования для остальных офицеров.

Таким образом, в первые послевоенные годы благодаря постоянной заботе Коммунистической партии и Советского правительства развитие Тыла, как и Вооруженных Сил в целом, продолжалось по всем направлениям. Поддержание боевой готовности всех звеньев тыла на уровне боевой готовности обеспечиваемых войск и сил флота способствовало повышению боевой мощи Советской Армии и Военно-Морского Флота, укреплению обороноспособности нашей страны и других социалистических государств.

На новом этапе

Период, наступивший в нашей стране после завершения восстановления народного хозяйства, ознаменовался небывало быстрым и мощным развитием советской промышленности. Огромное значение в этом имели фундаментальные достижения науки и техники, применение в производстве современных материалов,[666], то в 1975 г. было произведено 141 млн. т стали, добыто 491 млн. т нефти, 701 млн. т угля, 289 млрд. куб. м газа, страна получила 1038 млрд. квт·ч электроэнергии[667]. Произошел также значительный подъем сельского хозяйства.

Решая задачи развития экономики страны, создания материально-технической базы коммунизма и воспитания нового человека — строителя коммунистического общества, Коммунистическая партия постоянно учитывала интересы безопасности Советского государства, необходимость укрепления боевой мощи его Вооруженных Сил. В резолюции XXIV съезда КПСС записано: «Всемерное повышение оборонного могущества нашей Родины, воспитание советских людей в духе высокой бдительности, постоянной готовности защитить великие завоевания социализма и впредь должно оставаться одной из самых важных задач партии и народа»[668].

Благодаря постоянной заботе партии, самоотверженному труду советского народа, научно-техническому прогрессу и неуклонно растущим возможностям социалистической экономики, СССР в августе 1953 г. (раньше, чем США) произвел испытание термоядерного оружия. Успешно развивалось и ракетостроение. К середине 50-х годов в стране разработаны и приняты на вооружение ракеты различных классов и типов. В августе 1957 г. была успешно испытана межконтинентальная баллистическая ракета.

С того времени в наших Вооруженных Силах происходят подлинно революционные преобразования. Советская Армия и Военно-Морской Флот непрерывно оснащаются самыми современными видами оружия и боевой техники. Был создан новый вид Вооруженных Сил — Ракетные войска. Ракетное оружие поступило на вооружение Сухопутных войск, Военно-Воздушных Сил, Войск ПВО страны и Военно-Морского Флота. Улучшается организационная структура Советских Вооруженных Сил, на новой основе развиваются стратегия, оперативное искусство и тактика, теория и практика обучения и воспитания личного состава и все иные стороны военного дела. Они приобретают совершенно новые качества.

Коренные качественные преобразования в техническом оснащении и возможностях всех видов Вооруженных Сил привели к глубоким изменениям во взглядах на ведение современной операции и войны в целом. По-новому встали вопросы поддержания

Глубокие революционные преобразования в коренных вопросах военного дела привели к значительным изменениям условий тылового обеспечения Вооруженных Сил. Прежде всего произошло многократное возрастание объема задач по материальному обеспечению. Если в первой мировой войне на одного солдата расходовалось ежедневно примерно 6 кг различных средств, во второй мировой войне до 20 кг, то сейчас, по данным иностранной печати, эти показатели даже в мирное время достигают 40 кг, а в локальных войнах доходят до 90 кг[669]. Современный реактивный самолет-истребитель и истребитель-бомбардировщик за час полета расходует горючего во много раз больше самолета периода Великой Отечественной войны, а вес заправки истребительного авиационного полка сейчас равен примерно весу заправки общевойсковой армии того периода. Вес артиллерийско-минометного залпа в стрелковой дивизии 1939 г. составлял 1,7 т, а в мотострелковой дивизии 1967 г. достиг 53 т, увеличился более чем в 31 раз[670].

Материальные потребности Вооруженных Сил в настоящее время не только огромны по объему, но и более разнообразны, чем прежде. Известно, что оснащение войск и сил флота новыми видами оружия и боевой техники привело к появлению новых видов материальных средств — ракет, ядерных боеприпасов, ракетного топлива, различных приборов, оборудования, средств защиты и т.д. В каталоге материальных средств современной армии содержатся миллионы наименований.

Произошли значительные изменения и в структуре материальных потребностей. Так, если во второй мировой войне основная доля в общем расходе материальных средств приходилась на продовольствие, фураж и боеприпасы, то в современных операциях самый большой удельный вес принадлежит горючему. В вооруженных силах США, например, при ведении войны во Вьетнаме он составлял 70 процентов общего объема потребляемых материальных

С возрастанием динамизма боевых действий и материальных потребностей вооруженных сил связано значительное увеличение объема воинских перевозок. По данным иностранной печати, только для одной полевой армии в сутки потребуется подвозить 8 тыс. т различных грузов, для чего необходимо задействовать более 3 тыс. автомобилей (в 2,5-тонном исчислении) и около 9 тыс. человек. А суточный объем подвоза для фронта составит многие десятки тысяч тонн[671].

Повышение уровня моторизации и механизации армии и флота, усложнение поступающих на их оснащение оружия и техники, увеличение объема воинских перевозок, интенсивности и напряженности боевых действий, возрастание возможностей противника воздействовать по нашим войскам (силам), транспортным коммуникациям и другим объектам привели к дальнейшему значительному увеличению объема задач тыла по всем видам тылового обеспечения во всех видах и звеньях Вооруженных Сил при ведении боевых действий даже обычными средствами поражения.

При ведении боевых действий с применением ядерного оружия потери армии и флота в личном составе, вооружении и технике, разрушения на транспортных коммуникациях, линиях связи и других объектах, а значит, и объемы соответствующих задач тыла при определенных обстоятельствах могут в десятки и сотни раз превосходить показатели любой из прошедших войн. Причем такие потери и разрушения будут возникать одновременно на огромной территории.

В связи с небывалым возрастанием объема задач по тыловому обеспечению войск и сил флота успех боя, операции в целом сейчас стал в еще большей степени, чем прежде, зависеть от наличия в составе Вооруженных Сил боеспособного тыла и от результатов его деятельности. Причем в условиях ведения современных боевых действий тылу придется выполнять встающие перед ним задачи в предельно сжатые сроки одновременно с проведением большого комплекса мероприятий по защите своих сил и средств, а также транспортных коммуникаций от оружия массового поражения. При ведении боевых действий с применением сторонами ядерного оружия перед всеми звеньями тыла встанут дополнительно серьезные задачи по восстановлению боеспособности войск (сил), своих органов и ликвидации последствий нападения противника. Значительное влияние на деятельность тыла окажет наличие огромных зон радиоактивного заражения. Все

Коммунистическая партия и Советское правительство, руководствуясь указаниями В. И. Ленина о необходимости постоянного укрепления тыла, сделали все возможное для того, чтобы совершенствование Тыла Советских Вооруженных Сил происходило одновременно с развитием боевых формирований армии, авиации и флота, чтобы вся система тылового обеспечения в любой момент была готова к решению встающих перед нею задач в самых сложных условиях начала и ведения современной войны. В результате принятых мер в тылу, как и в целом в Вооруженных Силах, происходят, можно сказать, подлинно революционные преобразования, которые коснулись всех сторон его строительства и деятельности — материально-технической базы, состава и организационной структуры, обучения и воспитания личного состава, подготовки кадров, руководства тылом, теории и практики тылового обеспечения войск (сил) и т.д.

В области материально-технической базы тыла это выразилось прежде всего в том, что все его звенья и службы полностью моторизованы и механизированы. Особенно большое значение имело оснащение тыла многоцелевыми автомобилями и автопоездами повышенной проходимости, высокопроизводительными средствами механизации погрузочно-разгрузочных и иных работ, современными средствами защиты от оружия массового поражения, средствами связи и автоматизации процессов управления. Важно было также своевременное создание на арсеналах, базах и складах всех звеньев необходимых запасов новых видов вооружения, боевой техники, боеприпасов и иных материальных средств. В значительной степени этому способствовало, кроме того, широкое развитие в нашей стране автомобильных дорог, железнодорожного, водного, воздушного и трубопроводного транспорта, контейнерных и пакетных перевозок грузов. Благодаря применению контейнерного и пакетного способов перевозки и хранения материальных средств в сочетании с комплексной механизацией погрузочно-разгрузочных работ производительность грузовых операций на многих арсеналах, базах, складах и на транспорте повысилась в 3–4 раза.

Ракетно-артиллерийская, бронетанковая, автотракторная и другие общевойсковые инженерно-технические службы обеспечили разработку, внедрение в войска и освоение новейших образцов вооружения, боевой и специальной техники, их максимальную стандартизацию. Они оснащены высокопроизводительными средствами контроля технического состояния, обслуживания, эвакуации и ремонта боевой материальной части. В результате эти службы приобрели совершенно новые качества, вполне соответствующие современным требованиям.

На новую ступень развития поднялись железнодорожные войска, которые вооружены новейшими машинами и механизмами, в том числе комплексами технических средств для ведения технической разведки, восстановления и сооружения земляного полотна и мостовых переходов, восстановления устройств связи и водоснабжения, производства путевых работ и разграждения, позволяющими комплексно механизировать основные процессы строительства и восстановления железных дорог. В целом энерговооруженность на одного человека в железнодорожных войсках по сравнению с 1945 г. возросла более чем в 10 раз. При этом уровень механизации земляных работ, укладки главного пути и монтажа строительных конструкций в них уже в 1970 г. был доведен до 99 процентов, балластировки пути — до 94, а погрузочно-разгрузочных работ — до 97 процентов[672].

Изменились и дорожные войска. Они получили новые технические средства, позволяющие осуществлять скоростное строительство и восстановление автомобильных дорог и мостов, современные средства регулирования движения и иную технику.

Качественные изменения, произошли и в службе снабжения горючим. Она обеспечена достаточным количеством высокопроизводительных полевых магистральных и складских трубопроводов, новых металлических и резинотканевых резервуаров, перекачивающих станций и мотопомп, автотопливо- и водомаслозаправщиков, механизированных автоцистерн, специальных топливозаправщиков для централизованной заправки самолетов, подвижных ремонтных мастерских, подвижных лабораторий, комплектов оборудования для беспричальной заправки кораблей жидким топливом и другой техники.

По линии продовольственной службы разработаны и приняты на обеспечение новые пайки — высокогорный, для личного состава атомных подводных лодок, лечебно-профилактические, бортовой паек для летчиков и другие. Внедрены приспособления для приготовления пищи в полевых условиях с использованием отработавших газов двигателей, новые походные кухни (смонтированные в закрытых кузовах автомобилей), полевые кухни-столовые, рефрижераторы, полевые хлебозаводы, полевые мельничные установки и крупорушки, полевые ремонтные мастерские, различная современная тара и т.д. Стало более качественным и разнообразным питание всех категорий военнослужащих, значительно улучшены ассортимент продуктов и нормы обеспечения ими личного состава. Только с 1958 по 1975 г. суточная калорийность основного солдатского пайка возросла более чем на 20 процентов. Специалисты-ракетчики и многие другие категории военнослужащих из-за специфических условий службы к основной норме пайка получают дополнительный набор продуктов. Организована поставка войскам и флотам витаминизированных продуктов и витаминных

В вещевой службе появились в необходимом количестве подвижные мастерские для химической чистки обмундирования, подвижные мастерские для ремонта обмундирования и обуви, различные типы полевых прачечных и т.д. Расширение производства товаров народного потребления в стране послужило основой для постоянного улучшения обеспечения военнослужащих вещевым имуществом. Непрерывно совершенствуется форма, повышается качество военной одежды, обуви и снаряжения.

Преобразилась медицинская служба. На ее оснащение поступили новые средства розыска, сбора и эвакуации раненых (специальные транспортеры, санитарные автомобили, автобусы, самолеты и вертолеты), современные полевые лаборатории, специальные дезинфекционно-душевые и стерильно-дистилляционные установки, авторефрижераторы для хранения крови и лекарств, специальные системы для переливания крови и другая техника. Войсковые врачи и медицинские учреждения ведут большую профилактическую и лечебную работу, уделяют много внимания изучению и улучшению условий труда воинов. Во взаимодействии со специалистами продовольственной, ветеринарной и других служб, с командирами и политорганами им удалось значительно сократить заболеваемость среди военнослужащих. Этому во многом способствовало усиление военного здравоохранения новыми, хорошо оборудованными госпиталями, поликлиниками, медицинскими пунктами, санаториями, домами отдыха, туристскими базами и т.п.

Существенные преобразования произошли в ветеринарной службе. В связи с полной механизацией войск изменилось содержание ветеринарного обеспечения. Если раньше его основу составляло ветеринарное обслуживание войсковых животных, то сейчас главной задачей является охрана личного состава от болезней, общих для человека и животных, а также от заболеваний, которые могут возникнуть при потреблении продуктов животного и растительного происхождения, подвергшихся воздействию оружия массового поражения. Это вызвало коренные изменения в технической оснащенности службы. В настоящее время ветеринарные учреждения имеют новейшую технику, современное оборудование и аппаратуру.

Неузнаваемо преобразились военные городки. К услугам воинов — хорошо оборудованные жилые помещения, классы, полигоны, стрельбища, комбинаты бытового обслуживания, спортивные сооружения, Дома офицеров, клубы, столовые, магазины, кафе, солдатские чайные. В армии и на флоте большое внимание уделяется эстетике быта, внедрению новейших образцов различных бытовых и специальных машин, агрегатов и приборов, современной удобной мебели.

Намного улучшилась и организация военной торговли. Введено в строй значительное количество торговых центров, магазинов, Домов военной книги, пошивочных ателье, промкомбинатов, мастерских быта и т.п. Шире стал ассортимент товаров. Все больший размах получают прогрессивные формы обслуживания — выездная торговля, торговля по образцам, по заказам, со свободным доступом к товарам и самообслуживание.

Произошли коренные качественные изменения и в материально-технической базе всех специальных служб тыла видов Вооруженных Сил. Например, на оснащение тыла войск поступают новые, более совершенные средства транспортировки, сборки, проверки, обслуживания и ремонта ракет и много другой техники. Военно-Воздушные Силы, а также авиация Войск ПВО страны и Военно-Морского Флота располагают достаточным количеством современных технических средств для строительства, восстановления и обслуживания аэродромов, для обслуживания и ремонта самолетов и вертолетов. Многие из этих технических средств могут транспортироваться по воздуху, что резко расширяет границы их применения. Для обеспечения боевых сил тыл Военно-Морского Флота вооружается, кроме того, мощными вспомогательными судами различного предназначения — плавучими базами, судами комплексного снабжения, плавучими мастерскими, плавучими причалами и т.п. Тыл Воздушно-десантных войск оснащается современными средствами десантирования личного состава, вооружения, боевой техники, боеприпасов, горючего и других материальных средств.

По мере изменений в строительстве Советской Армии и Военно-Морского Флота, усложнения задач тылового обеспечения и развития материально-технической базы Тыла Вооруженных Сил происходят преобразования также в его составе и организационной структуре. Наиболее значительные из них проведены с появлением ракетно-ядерного оружия, созданием Ракетных войск стратегического назначения и совершенствованием вооружения и техники в других видах Вооруженных Сил. Именно с этими событиями связано создание в составе Тыла многих новых подразделений, частей и учреждений, целых служб тылового обеспечения и таких крупных звеньев, как тыл Воздушно-десантных войск и тыл Ракетных войск. Совершенствование организационной структуры Тыла способствовало поднятию его подвижности, управляемости и оперативности в работе, созданию наиболее экономичной и в то же время высокоэффективной системы тылового обеспечения войск и сил флота, способной быстро, без больших организационных преобразований перейти с мирного положения на военное и с успехом решать задачи в самых сложных условиях современной войны.

В результате технического перевооружения, совершенствования состава и организационной структуры Тыла Вооруженных Сил все его звенья приобрели новые качества и, как показывает опыт учений,

Оперативный тыл обладает мощными и высокомеханизированными базами (материального обеспечения) и складами, железнодорожными, дорожными, автомобильными и трубопроводными войсками, ремонтными, медицинскими, инженерно-аэродромными, авиационно-техническими и другими частями и учреждениями. В составе оперативного тыла Военно-Морского Флота созданы также мощные части вспомогательных судов, способные длительное время действовать за тысячи километров от своих пунктов базирования, успешно решать задачи бесперебойного тылового обеспечения сил флотов в удаленных районах Мирового океана. Для обеспечения работы оперативного тыла всех видов Вооруженных Сил в его состав включено необходимое количество частей связи, инженерных, химической защиты, охраны и т.п. Таким образом, оперативный тыл располагает всем необходимым для своевременного и полного обеспечения объединений, соединений и частей в ходе современных операций.

Значительные качественные изменения произошли и в стратегическом звене Тыла Вооруженных Сил. В его составе имеются, кроме хорошо оснащенных стационарных и полустационарных органов, также мощные высокоманевренные автомобильные, военно-транспортные, железнодорожные, дорожные, эвакуационные, ремонтные, медицинские и другие части и учреждения. Они могут в короткие сроки выдвигаться на театры военных действий и выполнять встающие перед ними крупные задачи по тыловому обеспечению группировок войск всех видов Вооруженных Сил.

С появлением и особенно с широким внедрением ракетно-ядерного оружия, резким увеличением объема задач тыла и усложнением условий их выполнения произошли объективные изменения в принципах организации тылового обеспечения Вооруженных Сил. И хотя многие выводы и теоретические положения, характерные для периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет, внешне схожи с современными, все же кажущееся

Особенно большие изменения произошли в содержании и организации заблаговременной подготовки Тыла Вооруженных Сил и театров военных действий, перевода системы тылового обеспечения с мирного положения на военное, размещения сил и средств тылового обеспечения в мирное время и построения всех звеньев тыла в ходе военных действий, осуществления маневра его силами и средствами, технического прикрытия и восстановления транспортных коммуникаций, подвоза материальных средств, эвакуации и лечения раненых и больных, эвакуации и ремонта поврежденных вооружения и техники, базирования авиации всех видов Вооруженных Сил, всестороннего тылового обеспечения корабельных (в том числе подводных) сил Военно-Морского Флота, действующих в удаленных районах Мирового океана, и в решении других задач.

Вместе с тем появились и совершенно новые принципы организации тылового обеспечения войск и сил флота. Среди них особое значение имеет живучесть системы тылового обеспечения в условиях ведения боевых действий с применением противником оружия массового поражения. Данный принцип заключается в способности Тыла Вооруженных Сил, транспортных коммуникаций и всех других элементов этой системы бесперебойно функционировать при любом воздействии противника. От его осуществления непосредственно зависит успех тылового обеспечения войск (сил) в ходе войны, а значит, и их боеспособность. Отсюда вытекает очень важное требование: живучесть системы тылового обеспечения Вооруженных Сил в целом и каждого ее звена в отдельности должна постоянно поддерживаться на таком уровне, который позволил бы тылу успешно справиться с возлагаемыми на него задачами. Основу живучести составляет комплекс мероприятий по защите от оружия массового поражения, охране и обороне всех тыловых объектов, и особенно пунктов управления, узлов и линий связи. Весьма необходимым является надежное прикрытие этих объектов средствами ПВО. Важно заблаговременное проведение подготовительных работ, направленных на быстрое восстановление боеспособности тыла и ликвидацию последствий ударов противника по тыловым объектам. Велика роль также правильного построения тыла, непрерывного наращивания его усилий в ходе военных действий, умелого использования резервов сил и средств тылового обеспечения.

К числу таких общих актуальных принципов можно отнести и системный подход к организации управления тылом. Он заключается в объединении в одну систему управления всех отраслей (служб) тылового обеспечения. А его важность вытекает из необходимости в сложных условиях современной войны максимально

Кроме того, по мере создания Ракетных войск стратегического назначения, Воздушно-десантных войск, Гражданской обороны, иных новых родов войск (сил) и специальных войск в видах Вооруженных Сил складывались и новые частные принципы их тылового обеспечения.

Революционные преобразования в военном деле вообще и в строительстве Тыла Вооруженных Сил в частности оказали значительное влияние на подготовку его личного состава. Прошли те времена, когда, например, обслуживание или ремонт вооружения и военной техники, строительство или восстановление аэродромов, железных и автомобильных дорог сводились к применению главным образом физической силы и простейших инструментов. Задачи, которые приходится сейчас решать войскам тыла, общевойсковым и специальным службам тылового обеспечения всех видов Вооруженных Сил, и состоящая на их оснащении техника потребовали высокой технической культуры и инженерной подготовки не только офицеров, но и многих младших специалистов тыла; очень часто им необходимы глубокие знания также в области математики, физики, химии, электроники, автоматики, экономических и других наук. Сейчас почти 100 процентов солдат, сержантов, старшин, прапорщиков и мичманов в Советских Вооруженных Силах имеют высшее, среднее и неполное среднее образование (тогда как перед Великой Отечественной войной только около 40 процентов призывников было с образованием выше начального). Более 70 процентов призываемых на военную службу имеют ту или иную техническую подготовку: водителя автомобиля (троллейбуса, трамвая), тракториста, комбайнера, моториста, электрика, радиста, токаря, слесаря и т.д. Это создает благоприятные условия для подготовки и укомплектования не только боевых частей (кораблей), но и органов тыла необходимыми специалистами.

Неизмеримо повысились требования к морально-политическим, психологическим и боевым качествам личного состава тыла, как и ко всем воинам Советской Армии и Военно-Морского Флота. Для завоевания победы над сильным противником нужно, чтобы каждый советский воин представлял собой крепчайший сплав морально-политической закалки, ратного мастерства, физической выносливости, мужества и героизма. Это требование приобретает особое значение в условиях современной войны. Для генералов, адмиралов и офицеров — организаторов тылового обеспечения весьма важной является также высокая общая военная и оперативно (тактико) — тыловая подготовка. В процессе боевой и политической подготовки Тыла и органов управления им применяются

На новую ступень поднялась и подготовка офицерских кадров тыла в военных академиях и училищах. В связи с революционными преобразованиями в материально-технической базе тыла резко увеличилась потребность в инженерных и технических кадрах. В деятельности офицеров, адмиралов и генералов тыловых органов все более сочетаются две стороны — командирская и инженерно-техническая. Уже в 1970 г. в частях и учреждениях тыла более 50 процентов офицеров являлись инженерами или имели среднее техническое образование[673]. Военно-учебные заведения, готовящие кадры тыла, постоянно совершенствуют систему обучения. Подготовка инженеров — специалистов почти по всем службам тылового обеспечения организуется в высших военных училищах с 4—5-летним сроком обучения и в военных академиях, располагающих всем необходимым для решения этой задачи. В учебный процесс все больше внедряются прогрессивные методы и новейшие средства обучения. Непрерывно обновляются и совершенствуются учебно-лабораторная база, учебные планы и программы, учебники, учебные и учебно-методические пособия, усиливается воспитательная работа со слушателями и курсантами. В Военной академии тыла и транспорта, Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова, других военных академиях и училищах с большой отдачей трудятся высококвалифицированные ученые тыловых специальностей (в том числе с мировым именем), профессорско-преподавательский состав и воспитатели.

Важные качественные изменения произошли в организации руководства тылом. Большое значение в улучшении этого процесса имели поднятие правового положения заместителей командующих (командиров) по тылу, начальников штабов тыла всех степеней и их роли в решении вопросов военного строительства, а также укрепление всех органов управления тылом (особенно центрального и оперативного звеньев) руководящими кадрами. За последние годы многое сделано по автоматизации процессов управления. На этой основе происходит перестройка методов работы органов управления тылом во всех его звеньях.

В период бурного научно-технического прогресса в стране и революционных преобразований в военном деле большое развитие получила и теория Тыла Вооруженных Сил, как важнейшая составная часть соответствующих отраслей советской военной науки.

Основные функции теории тыла сводятся к выявлению закономерностей и формированию принципов функционирования системы тылового обеспечения Вооруженных Сил. Ее конечный результат — обоснованные рекомендации для практики планирования и проведения комплекса мероприятий по всестороннему тыловому обеспечению войск (сил) в условиях ведения боевых действий с применением как обычных средств поражения, так и ядерного оружия.

Главным содержанием теории тыла является: исследование закономерностей его строительства и деятельности по обеспечению войск и сил флота; определение вероятных условий тылового обеспечения Вооруженных Сил в будущей войне; обоснование мероприятий по подготовке тыла; выявление возможностей эффективного использования в интересах Вооруженных Сил военно-экономической базы своей страны и театров военных действий, выработка теоретических положений и основных требований по их подготовке; разработка принципов организации тылового обеспечения войск и сил флота, а также основ управления тылом.

Исследование закономерностей строительства тыла и его деятельности производится на основе анализа опыта прошлых войн, современного состояния военного дела и экономики страны. Так как Тыл является органической составной частью Вооруженных Сил, а тыловое обеспечение — элементом их экономического обеспечения, то принципы рассматриваемой теории зиждутся на тех же общих объективных закономерностях, которые лежат в основе вооруженной борьбы и функционирования военной экономики страны.

На основании исследования вероятных условий тылового обеспечения Вооруженных Сил в будущей войне теория тыла вырабатывает методику научного предвидения возможного объема задач по их материальному обеспечению и подвозу, транспортному, техническому, инженерно-аэродромному, аэродромно-техническому, медицинскому и другим видам обеспечения войск и сил флота, а также определяет специфику обстоятельств, в которых придется действовать тылу в ходе военных действий. С учетом условий тылового обеспечения Вооруженных Сил в будущей войне теория вырабатывает и научно обосновывает требования к тылу.

Мероприятия по подготовке тыла определяются с учетом характера будущей войны, состояния и перспектив развития экономики страны и всех видов Вооруженных Сил, а также требований к тылу. При этом главное внимание уделяется: определению оптимального состава всех звеньев тыла; совершенствованию его организационной структуры, технического оснащения и комплектования,

При выявлении возможностей использования в интересах Вооруженных Сил военно-экономической базы страны и театров военных действий теория тыла в плане своего предмета исследования, сообразуясь с установками стратегии, вырабатывает требования к подготовке транспортных коммуникаций, размещению арсеналов, баз, складов и количеству хранящихся на них запасов, к развитию производственных мощностей предприятий, выделенных службам тыла или используемых ими для обеспечения войск (сил) и т.п. Вместе с тем теория дает рекомендации по содержанию и организации взаимодействия между органами управления тылом и народнохозяйственными органами.

Принципы организации тылового обеспечения занимают центральное место в теории тыла. Они разрабатываются в соответствии с общими принципами военного искусства и военно-экономической теорией, а также с учетом вероятных условий тылового обеспечения войск и сил флота в будущей войне, состояния и перспектив развития тыла, возможностей экономики страны и подготовленности театров военных действий.

Теория тыла формулирует как общие принципы, выражающие основные, наиболее важные положения, характерные для всех сторон тылового обеспечения Вооруженных Сил в целом, так и принципы деятельности отдельных служб. Общие принципы являются основополагающими для выработки частных принципов теоретических положений и рекомендаций по отдельным звеньям тыла и службам.

Из определения предмета и содержания теории Тыла Вооруженных Сил следует, что она, обладая относительной самостоятельностью, является одной из областей военной науки и соответствующими своими разделами входит в качестве составных частей во все основные элементы ее логической структуры — общие основы (общую теорию), теорию стратегии, теории оперативного искусства, тактики, строительства Вооруженных Сил, управления ими, обучения и воспитания личного состава и историю военного искусства. Сущность взаимосвязей теории тыла с указанными отраслями военной науки выражается в полном ее подчинении последним. Именно эти отрасли военной науки предъявляют к соответствующим разделам теории тыла основные требования, определяют направления и являются теоретической и методологической основой их развития.

В рамках военной науки теория тыла имеет самые тесные связи также с другими ее элементами, и прежде всего с военно-экономической теорией. Эти связи основываются на общности целей и материальных процессов, лежащих в основе деятельности военной экономики (как части народного хозяйства) и Тыла Вооруженных Сил. Тыловое обеспечение является фактически продолжением процесса ведения хозяйства «на войну», начатого в сфере производства. Именно Тыл Вооруженных Сил принимает от народного хозяйства все без исключения материальные средства, выделенные для вооруженной борьбы или учебно-боевых целей. Он их временно хранит, при необходимости доводит до полной готовности к применению и доставляет до непосредственных потребителей — до каждого военнослужащего, каждой единицы вооружения и военной техники. Тыл Вооруженных Сил в известной мере участвует и в самом процессе материального производства: силами и средствами служб ракетно-артиллерийского вооружения, бронетанковой, автотракторной, снабжения горючим, продовольственной, вещевой и других осуществляются не только ремонт соответствующих видов вооружения, техники и имущества, но и изготовление изделий военной продукции определенной номенклатуры. Совместно с органами транспортных министерств и ведомств тыл принимает участие в подготовке, эксплуатации, техническом прикрытии и восстановлении коммуникаций; их общими усилиями обеспечивается базирование авиации, сил флота и решаются другие задачи.

Между военной экономикой и Тылом Вооруженных Сил существуют и обратные связи. Так, на предприятиях промышленности выполняются наиболее сложные виды ремонта вооружения и техники. При определенных обстоятельствах лечение некоторого количества раненых и больных, начатое в медицинских учреждениях тыла, может заканчиваться в лечебных учреждениях Министерства здравоохранения.

Военно-экономическая теория, исследуя экономические побудители военно-технического производства, выявляет лишь тенденции в военных потребностях. Определение же вероятных количественных и качественных показателей материальных потребностей для ведения операций — дело главным образом теории тыла. Эта теория совместно с другими отраслями военного искусства и военно-экономической теорией разрабатывает также принципы определения общих размеров запасов материальных средств для обеспечения нужд Вооруженных Сил в войне и дает рекомендации по их эшелонированию.

Теория Тыла Вооруженных Сил и теория гражданской обороны обогащают друг друга теоретическими положениями и практическими рекомендациями по таким важнейшим проблемам, как обеспечение высокой живучести военно-экономических, транспортных и других тыловых объектов, своевременная ликвидация

Для теории тыла характерно тесное взаимодействие и с рядом разделов военно-технических и военно-специальных отраслей военной науки. Решая свои специфические задачи, она широко использует их достижения, например, при создании новых, более эффективных средств строительства и восстановления железных и военно-автомобильных дорог, аэродромов и иных тыловых объектов, для разработки средств и способов защиты тыла, организации связи в нем и т.д. Эти вопросы решаются комплексно, с учетом максимально возможного использования в системе тылового обеспечения техники инженерных и химических войск, войск связи и других родов войск, специальных войск и служб.

Таким образом, теория тыла опирается на результаты фактически всех отраслей военной науки. Целенаправленный синтез и творческое преломление соответствующих знаний многих отраслей военной науки повышают научную аргументацию рекомендаций рассматриваемой теории в области строительства тыла, организации всестороннего тылового обеспечения войск и сил флота, управления тылом, обучения и воспитания его личного состава. Вместе с тем эта теория, ставя соответствующие проблемы перед другими отраслями военной науки, значительно расширяет границы их познания и тем самым способствует дальнейшему их развитию.

Кроме того, теория Тыла Вооруженных Сил развивается во взаимодействии со многими факторами общеэкономического, политического и научно-технического порядка. Она опирается на достижения математики, кибернетики, химии, физики, медицины, ветеринарии и других наук; некоторые из них получают от рассматриваемой теории как общие, так и конкретные тактико-технические задания. Эти задания затрагивают разработку новых образцов транспортных средств, техники для строительства и восстановления путей сообщения, аэродромов и портов, на разработку погрузочно-разгрузочных механизмов, контейнеров, поддонов и тары для транспортировки и хранения воинских грузов, специальных ремонтно-восстановительных и заправочных средств, горючих и смазочных материалов, продуктов питания, медикаментов, тканей, обуви, швейных изделий и иной военной продукции.

По содержанию решаемых задач теорию Тыла Вооруженных Сил условно можно разделить на две части — общую и специальную. Общая часть теории включает разделы, изучающие вопросы строительства Тыла Вооруженных Сил и организации всестороннего тылового обеспечения войск и сил флота, взятые в комплексе. Эти разделы относятся соответственно к общим основам военной науки и теории стратегии, оперативного искусства, тактики, строительства Вооруженных Сил, теории управления Вооруженными

Специальная часть теории рассматривает специфические вопросы структуры отдельных служб тыла и их деятельности по различным видам тылового обеспечения. В данной части теории выделяются разделы: материальное обеспечение, воинские перевозки, транспортное, техническое, медицинское, ветеринарное, торгово-бытовое, квартирно-эксплуатационное, финансовое, инженерно-аэродромное, аэродромно-техническое, аварийно-спасательное обеспечение и другие. Каждый из этих разделов находится в органическом единстве и диалектической взаимосвязи со всеми указанными выше разделами общей части теории тыла и подчиняется им.

Все основные разделы обеих частей теории тыла делятся на подразделы. Например, в специальной части теории материального обеспечения выделяются подразделы: обеспечение артиллерийским вооружением и имуществом, обеспечение бронетанковой техникой и имуществом, обеспечение авиационной техникой и вооружением, обеспечение автомобильной техникой и имуществом, обеспечение горючим и смазочными материалами и т.д. — по каждому виду материальных средств. Специальные части теории воинских перевозок и теории транспортного обеспечения включают подразделы по железнодорожному, водному, автомобильному, воздушному и трубопроводному транспорту, а теория медицинского обеспечения — военно-полевую хирургию, военно-полевую терапию, токсикологию, радиопатологию и другие подразделы.

Таковы предмет, функции, содержание и структура современной теории Тыла Вооруженных Сил.

Все практические вопросы, связанные с развитием тыла и принципов тылового обеспечения, решаются на строго научной основе, с учетом общих направлений в строительстве армии и флота, развития советской военной науки, состояния и возможностей нашей экономики. Работы ведутся широким фронтом с участием больших коллективов ученых военно-учебных заведений и научно-исследовательских учреждений, генералов, адмиралов и офицеров военных округов, групп войск и флотов. Много полезного вносят и рационализаторы, в том числе младшие специалисты тыловых частей, учреждений и подразделений.

Наиболее важные проблемы в области теории и практики тыла по мере необходимости обсуждаются на заседаниях научно-технических советов, научных совещаниях и военно-научных конференциях. Исключительное значение имели несколько военно-научных конференций, проведенных под руководством заместителя Министра обороны — начальника Тыла Вооруженных Сил СССР. Их выводы и рекомендации легли в основу дальнейшего строительства и деятельности тыла,

Большую роль в проверке и практической отработке выработанных теоретических положений играют специальные тыловые учения, проводимые в различных военных округах, группах войск и на флотах. Особое место занимает учение «Неман», проведенное в 1968 г. под руководством заместителя Министра обороны — начальника Тыла Вооруженных Сил СССР. Это учение отличалось огромным размахом. Привлекавшиеся к участию в нем войска, авиация и органы тыла развертывались и действовали на территории западных областей РСФСР, Белоруссии, Украины и Латвии. Большое количество сил и средств, привлекаемых на учение, а также действия их на столь обширной территории с различными военно-географическими и климатическими условиями позволили реально и на высоком уровне отработать все поставленные вопросы по тыловому обеспечению войск в таком объеме и в таких условиях, которые действительно могут возникнуть в современной войне. Полученный опыт имел большое значение для дальнейшего поднятия боевой готовности всех звеньев Тыла, совершенствования его материально-технической базы, состава, организационной структуры, принципов тылового обеспечения войск, обучения и воспитания личного состава.

Однако высшей школой и самым строгим экзаменом для тыла, как и в целом для Вооруженных Сил, являлись войсковые учения и маневры. Тыловые части, учреждения и органы управления участвовали во всех учениях и маневрах, проводившихся в военных округах, группах войск и на флотах. На них личный состав Тыла в обстановке, приближенной к боевой, совершенствовал свои знания и полевую (морскую) выучку, приобретал практические навыки в осуществлении тылового обеспечения при совершении длительных маршей (переходов) и ведении современных боевых действий. Вместе с тем происходило слаживание и проверялись боевая готовность, возможности органов Тыла и соответствие принципов их деятельности современным требованиям.

Весьма показательны в этом отношении войсковые маневры «Двина» и морские маневры «Океан». Маневры «Двина» проходили в очень трудных метеорологических условиях. Их широкий размах и сложная учебно-боевая обстановка потребовали четкого планирования тылового обеспечения и твердого управления. Штабы тыла и органы управления служб показали высокую оперативность в работе и справились со своими задачами. Большой объем работ выполнили дорожные части. Чтобы обеспечить своевременное продвижение и размещение войск и органов тыла, им пришлось расчистить сотни километров шоссейных, проселочных и лесных дорог, десятки тысяч съездов и площадок. Автомобильные подразделения, осуществляя подвоз материальных средств, совершали длительные марши, форсировали водные преграды, преодолели сотни километров обледенелых дорог. Умело действовали воины аэродромных и авиационно-технических подразделений и частей, тыла воздушно-десантных войск, а также служб

Грандиозны масштабы морских маневров «Океан». На долю их участников, в том числе и личного состава тыла, выпало немало трудностей, связанных не только со сложностью учебно-боевых задач, но и с реальным столкновением с могучими стихиями Атлантики и Тихого океана. Высокую выучку и твердую волю продемонстрировали экипажи вспомогательных судов, не один раз преодолевшие свирепые тайфуны и циклоны. Некоторые суда более половины времени, проведенного на маневрах, плавали в штормовую погоду, при волнении моря свыше 6 баллов[674]. Выполняя сложные маневрирования, они днем и ночью подавали на боевые корабли топливо, воду, боеприпасы и другие грузы. Подводные лодки, надводные корабли и авиация флота, действовавшие на просторах Мирового океана вдали от своих баз, полностью и своевременно обеспечивались всем необходимым для выполнения учебно-боевых задач.

В ходе тех и других маневров огромную роль сыграла по-боевому поставленная политическая работа среди личного состава тыловых частей, учреждений, подразделений и вспомогательных судов. Она велась непрерывно и оперативно. В результате воины тыла Сухопутных и Воздушно-десантных войск, Военно-Воздушных Сил и Военно-Морского Флота проявляли высокое чувство ответственности за порученное дело, со всей энергией, с глубоким пониманием воинского долга трудились на своих постах и с поставленными задачами справились.

Министр обороны СССР, руководивший маневрами «Двина» и присутствовавший на маневрах «Океан», дал высокую оценку действиям войск, авиации и сил флота. Он отметил, что личный состав всех видов Вооруженных Сил показал замечательные морально-политические, психологические и боевые качества, проявил мужество и выносливость, упорство, решительность и смелость при выполнении учебно-боевых задач. Эта оценка в полной мере относится и к воинам тыла. Высокую боевую готовность и работоспособность различные звенья Тыла Вооруженных Сил продемонстрировали также на учениях «Днепр», «Небесный щит», «Юг» и других.

Таким образом, Тыл Вооруженных Сил по техническому оснащению, составу, организационной структуре и возможностям, а также по идейно-политической зрелости, морально-боевым качествам и подготовке личного состава находится на уровне современных требований. Всегда и везде в одном строго с личным составом боевых подразделений, частей, кораблей и штабов самоотверженно действуют воины всех звеньев тыла и органов управления им, выполняя важнейшую государственную задачу по поддержанию

Дальнейшее повышение боевой готовности Тыла Вооруженных Сил

Коммунистическая партия и Советское правительство, ведя наш народ к вершинам светлого будущего — коммунизму, неустанно проводят активную внешнюю политику. Предметом их постоянной заботы является борьба за прочный мир между народами, за предотвращение мировой ядерной войны. Общими усилиями СССР и других стран социалистического содружества укрепляется братское сотрудничество между ними. Все прочнее становятся позиции мирового социализма, усиливается его влияние на всю международную обстановку. Успешно развивается национально-освободительное движение.

Однако, несмотря на некоторое ослабление напряженности, военно-политическая обстановка в мире все еще сложна и противоречива. Реакционные силы империализма не сложили оружия, не отказались от своих агрессивных планов. Они упорно противодействуют позитивным переменам на мировой арене, стремятся отравить международную атмосферу, вернуть мир ко времени «холодной войны». Поэтому Коммунистическая партия и Советское правительство, настойчиво осуществляя ленинскую политику мира и международного сотрудничества, вынуждены уделять неослабное внимание дальнейшему укреплению обороноспособности нашей Родины, боевой мощи, повышению боевой готовности ее Вооруженных Сил, воспитанию всех советских людей в духе высокой бдительности и постоянной готовности защищать завоевания социализма.

Советские Вооруженные Силы постоянно должны быть способны в любой обстановке сорвать внезапное нападение агрессора, быстрыми сокрушительными ударами разгромить его основные ракетно-ядерные средства и группировки войск, обеспечив благоприятные условия для дальнейшего ведения и победоносного окончания войны. В этом выражаются существо и главный смысл всех задач, стоящих перед нашими Вооруженными Силами в настоящее время, в том числе и их боевой готовности.

«…В боевой готовности войск, — указывает Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, — как в фокусе, сосредоточены огромные усилия и материальные затраты народа на оснащение армии, сознательность, боевая выучка и дисциплина всех военнослужащих, искусство командного состава в управлении войсками и многое другое. Это, в конечном итоге, венец боевого мастерства войск в мирное время и ключ к победе на войне»[675]. Таким образом, боевая готовность Вооруженных Сил, являясь производной от экономических, социально-политических, идеологических, научно-технических и «собственно военных» факторов, диалектически связана со всеми сторонами строительства, подготовки к боевой деятельности армии и флота.

Огромную роль в обеспечении боевой готовности Вооруженных Сил играет их тыл. Подчеркивая это, Министр обороны СССР на разборе учения «Неман» в 1968 г. сказал, что без боевой готовности Тыла Советских Вооруженных Сил нет боевой готовности войск (сил). Война может начаться, но без высокоподготовленного тыла, без четкого и всестороннего тылового обеспечения она может плачевно кончиться через несколько дней. Вот почему необходимо постоянно прилагать максимум усилий к тому, чтобы Тыл Советских Вооруженных Сил всегда был на уровне боеготовности обеспечиваемых войск и сил флота.

Боевая готовность тыла в основном обеспечивается: поддержанием укомплектованности тыловых частей, учреждений и подразделений личным составом, техникой и запасами материальных средств; содержанием техники тыла и запасов материальных средств в постоянной готовности к применению; глубоким знанием личным составом тыла вверенной ему техники и умелым ее применением; непрерывным развитием материально-технической базы тыла; высоким уровнем специальной, боевой, тактико-тыловой подготовки всех его органов и готовности системы управления; поддержанием крепкой воинской дисциплины, организованности и порядка во всех тыловых частях, учреждениях, подразделениях и органах управления тылом; дальнейшим развитием военной науки, и в частности теории Тыла Вооруженных Сил; постоянной политической работой во всех тыловых частях, учреждениях, подразделениях и органах управления Тылом.

Главными показателями боевой готовности тыла являются время, необходимое для приведения всех его органов в боеспособное состояние, и их возможности успешно выполнять поставленные задачи по обеспечению войск и сил флота в самой сложной боевой обстановке. Это значит, что каждая тыловая часть (корабль), учреждение и подразделение, каждый орган управления тылом в

Уровень укомплектованности тыловых частей, учреждений и подразделений личным составом, техникой и запасами материальных средств оказывает прямое влияние на боеготовность тыла. Известно, что техника без людей мертва. Но и люди без наличия достаточного количества новейшей техники в современных условиях не могут выполнить тот огромный объем задач, который может возникнуть перед каждой тыловой частью, учреждением или подразделением в боевой обстановке. Поэтому требуется и впредь искать наиболее эффективное соотношение личного состава и табельной техники в тыловых органах. Отсюда возникает необходимость дальнейшего совершенствования состава и организационной структуры всех звеньев тыла. Большое значение имеет также поддержание на установленном уровне запасов материальных средств на базах, складах и непосредственно в войсках (на кораблях).

Однако боевая готовность тыла в решающей мере зависит не только от его укомплектованности, но и от содержания табельной техники и запасов материальных средств в постоянной готовности. Отсюда вытекает важнейшее требование постоянного содержания во всех тыловых частях, учреждениях и подразделениях в полной технической готовности всей табельной техники, оборудования и инвентаря, а также продолжения работ по улучшению организации хранения на базах и складах запасов вооружения, боеприпасов, горючего, продовольствия, инженерного, химического, медицинского имущества и иных материальных средств.

Для поддержания высокой боевой готовности тыла крайне необходимо, чтобы весь его личный состав в совершенстве владел вверенной ему техникой и умело применял ее. Вполне очевидно, что мощный технический потенциал железнодорожных, дорожных, автомобильных войск и трубопроводных частей, той или иной службы тылового обеспечения и в целом Тыла Вооруженных Сил может стать реальным лишь при условии, что их личный состав всесторонне, в совершенстве будет владеть находящейся в его распоряжении техникой, оборудованием и инвентарем. Без этого рассчитывать на успех невозможно. Важно учить личный состав не только знанию техники, но и умелому ее применению в повседневной жизни и в ходе военных действий. Большую роль играет повышение классности воинов тыла. Учитывая, что во многих современных тыловых частях (учреждениях) и подразделениях ввиду наличия разнообразной техники требуется немало различных специальностей, для повышения боевой готовности органов тыла крайне необходимо, чтобы их личный состав знал не только свою технику, но и овладевал смежными специальностями.

В поддержании высокой боеготовности Тыла большое значение имеет и постоянное развитие его материально-технической

В огромной степени боевая готовность Тыла зависит от уровня специальной, боевой и тактико-тыловой подготовки всех его частей, учреждений и подразделений. Нет сомнений, что любой орган тыла — база или склад, железнодорожная, дорожная, автомобильная, трубопроводная или авиационно-техническая часть (подразделение), корабль комплексного снабжения, ремонтное предприятие, госпиталь и т.д. — сможет успешно выполнить стоящие перед ним задачи при условии, что весь его личный состав будет иметь хорошую специальную, в том числе и техническую, подготовку. Однако, каким бы квалифицированным специалистом ни был офицер, прапорщик (мичман), сержант (старшина), солдат или матрос той или иной службы тылового обеспечения, он прежде всего воин. А воин обязан твердо знать и выполнять все воинские уставы Советских Вооруженных Сил, отлично владеть своим оружием, умело использовать местность в боевой обстановке, быть подтянутым, физически сильным и выносливым, знать оружие противника и способы защиты от него. Следовательно, во всех органах тыла должна быть четко организована боевая подготовка личного состава, включающая тактическую, огневую, строевую, физическую и другие ее виды.

Важно добиваться гармонического сочетания ежедневной практической деятельности тыловых частей (учреждений, подразделений) по обеспечению службы и быта войск (сил) с регулярной специальной и боевой подготовкой личного состава самих органов тыла. Это необходимое условие успешной деятельности Тыла

Особое место в подготовке Тыла занимает тактико-тыловая подготовка. Опыт показывает, что вся система его подготовки только тогда достигает цели, если личный состав имеет высокую тактико-тыловую обученность, грамотно, с учетом конкретных условий выполняет свои задачи. Охватывая все вопросы деятельности тыловых частей, учреждений и подразделений той или иной службы в ходе боевых действий, тактико-тыловая выучка является основой их подготовки, ее главным связующим звеном. Она вооружает офицеров и младших специалистов знаниями и навыками умелого применения в боевой обстановке подчиненных им частей, учреждений и подразделений, а также находящихся в их распоряжении техники и запасов материальных средств. В ходе тактико-тыловой подготовки достигается, кроме того, боевое слаживание органов тыла и практическая отработка стоящих перед ними задач.

Уровень обученности органов тыла в решающей мере зависит от качества подготовки и проведения с ними тактико-строевых и тактико-специальных учений, а также от участия их в тыловых учениях, проводимых по планам старших начальников, и в войсковых (морских) учениях и маневрах. Опыт показывает, что действенность полевых (морских) занятий, учений и маневров тем результативнее, чем с большей нагрузкой, характерной для современной войны, они проводятся. Как отметил Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев на разборе войсковых маневров «Двина», чем сложнее задачи мы будем ставить, тем будет выше мощь наших Вооруженных Сил. Это значит, что все полевые и морские занятия (учения, маневры) должны проводиться в любое время года, в любую погоду, днем и ночью, в самой сложной обстановке. Учения и маневры дадут желаемый эффект, если на них тыловые части, учреждения и подразделения одновременно с реальным обеспечением войск (сил) будут отрабатывать также определенные учебные вопросы по установленным для данных конкретных условий нормативам.

Боевая готовность Тыла немыслима без устойчивого управления им. Большие потенциальные возможности тыловых частей, учреждений и подразделений всех звеньев по обеспечению боевых действий войск и сил флота могут быть реализованы только при непрерывном, твердом и гибком, построенном на научной основе руководстве ими. Поэтому дальнейшее совершенствование управления тылом является важнейшей обязанностью командующих (командиров) всех степеней, их заместителей по тылу, штабов

В современной войне наиболее сложной проблемой в руководстве тылом, как и войсками (силами), будет обеспечение непрерывности управления. Вот почему необходимо постоянно повышать устойчивость системы связи и защищенность тыловых пунктов управления, совершенствовать процесс передачи руководства на запасные пункты и порядок его восстановления во всех звеньях после нарушения противником.

Высокие требования предъявляются к генералам, адмиралам и офицерам Тыла в овладении ленинским стилем работы. Руководитель должен быть прежде всего политически зрелым, преданным делу партии и народу, до тонкости знающим свое дело специалистом. Чтобы умело руководить, нужно с высокой ответственностью относиться к выполнению своего долга, видеть главное и перспективу развития, обладать чувством нового и уметь находить наиболее эффективные пути решения стоящих задач. Важно, чтобы руководство тылом было конкретным и деловым, партийным и научным, чтобы задачи формулировались четко, а выполнение их сочеталось с борьбой за наиболее эффективное использование каждой единицы рабочего времени, сил и средств тылового обеспечения. Важную роль в овладении ленинским стилем работы играет усвоение марксистско-ленинской методологии, которая развивает диалектическое мышление, учит объективности и всесторонности оценки обстановки при принятии решений на организацию тылового обеспечения и при управлении подчиненными тыловыми частями, учреждениями, подразделениями и службами.

Основы марксистско-ленинской методологии и профессиональной подготовки закладываются в военных училищах и академиях. Но полученные знания быстро стареют. Отсюда непреложное требование постоянного их обновления и наращивания. Задача заключается в том, чтобы генералы, адмиралы и офицеры Тыла всегда были на уровне последних достижений советской военной науки и техники, хорошо знали современные принципы оперативного искусства, тактики, организации тылового обеспечения войск и сил флота, а также владели основами военно-экономической теории и иных областей военной науки, изучали особенности театров военных действий и условий своих направлений. Умелое руководство современным тылом требует от офицерского состава, кроме того, глубоких военно-технических знаний, изучения математики, физики, химии и других естественных наук. В регулярном совершенствовании знаний и навыков офицерских кадров большое значение имеют правильно поставленная командирская подготовка, выполнение функциональных обязанностей в процессе повседневной жизни, на учениях и маневрах, а также учебно-методические сборы, методические совещания и т.п. Но главным является самообразование.

Твердое и гибкое управление тылом, как и войсками (силами флота), предусматривает воспитание у офицерских кадров мужества, решительности, настойчивости и инициативы в достижении цели и безусловном выполнении полученных задач. Генералы, адмиралы и офицеры должны быть всегда предельно собранными, уметь владеть собой и сохранять хладнокровие в самой сложной обстановке. Все эти качества присущи подавляющему большинству наших организаторов тылового обеспечения, командиров и начальников тыловых частей и учреждений. Обычно ими в большей степени обладают опытные генералы, адмиралы и офицеры, прошедшие большую армейскую и флотскую школу. Это говорит о том, что необходимые морально-боевые и психологические качества не приходят сами собой. Их нужно формировать и развивать в основном путем самовоспитания. Первостепенное значение здесь имеют политическая зрелость и высокая профессиональная подготовка. Существенное влияние оказывает, кроме того, изучение боевых традиций и опыта Великой Отечественной войны. Для выработки указанных качеств много значит и влияние старших начальников, их умение поставить задачу, создать на учении (маневрах) или обычных занятиях соответствующую тактическую и тыловую обстановку, квалифицированно разобрать и оценить действия подчиненных, показать личный пример.

Успех управления тылом в немалой степени зависит также от подготовки и исполнительности подчиненных. Самый хороший, смелый замысел в решении задач тылового обеспечения может оказаться нереализованным из-за несвоевременного доведения этих задач до исполнителей или неправильных действий хотя бы одного из них. Вот почему, углубляя свои знания, совершенствуя личные навыки и морально-боевые качества, руководящий состав органов управления тылом, командиры тыловых частей и начальники учреждений обязаны постоянно заботиться о всесторонней подготовке и воспитании подчиненных.

Исключительное значение приобретает также высокая боевая готовность органов управления тылом вообще и особенно штабов тыла всех степеней. Это обусловлено тем, что любое мероприятие по организации тылового обеспечения войск (сил флота) в операции и бою начинается прежде всего с работы заместителя командующего (командира) по тылу и штаба тыла по уяснению полученной задачи, сбору данных об обстановке, их анализу, подготовке предложений командующему (командиру) для принятия решения и планированию работы тыла. Возросла роль штабов в руководстве тылом и в ходе операции.

Необходимая боевая готовность органов управления тылом достигается путем своевременного укомплектования их грамотными, высококвалифицированными кадрами и современными техническими средствами управления, передвижения и связи, умелого размещения и тщательной маскировки пунктов управления, правильной, научной организации труда управленческого аппарата,

Боевая готовность тыла немыслима без крепкой воинской дисциплины, организованности и порядка во всех его частях, учреждениях, подразделениях и органах управления. В современных условиях значение этих факторов как важнейших показателей боевой готовности Тыла и в целом Вооруженных Сил исключительно велико. Правила вождения транспортных, землеройных и других машин, технология обслуживания самолетов и кораблей, производства погрузочно-разгрузочных работ, строительства и эксплуатации железнодорожных, автодорожных, трубопроводных и иных объектов, ремонта вооружения и техники, хранения запасов материальных средств и т.п. неумолимы. Малейшее отступление от этих правил таит в себе угрозу срыва боевого задания, потери жизни людей и вывода из строя дорогостоящих материальных ценностей. Поэтому дальнейшее укрепление воинской дисциплины, организованности и порядка в органах тыла должно находиться в центре внимания командующих (командиров), их заместителей по тылу, штабов тыла, начальников родов войск, специальных войск и служб, политорганов, командиров тыловых частей и начальников учреждений, партийных и комсомольских организаций.

В обеспечении дальнейшего повышения боевой готовности тыла важная роль принадлежит военной науке, и в частности теории Тыла Вооруженных Сил. Общая задача советской военной науки на современном этапе заключается в том, чтобы одновременно вести фундаментальные и прикладные исследования в интересах всемерного обеспечения развития и подготовки Вооруженных Сил в соответствии с характером войны, которая может быть навязана Советскому Союзу империалистами. Следовательно, основным содержанием теории тыла в дальнейшем должно быть продолжение военно-научных, научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, направленных на поддержание всех тыловых частей, учреждений, подразделений, органов управления и транспортных коммуникаций на уровне боевой готовности обеспечиваемых войск и сил флота. На этом должна быть сосредоточена вся деятельность заместителей командующих (командиров) по тылу, штабов тыла, начальников родов войск, специальных войск и служб тылового обеспечения, ученых научно-исследовательских и военно-учебных заведений, а также коллективов тыловых частей и учреждений.

Быстрые изменения в оснащении Вооруженных Сил оружием и боевой техникой, возрастание интенсивности и напряженности боевых действий и связанное с этим увеличение значения, объема и сложности задач тыла требуют от кадров глубокого изучения закономерностей его строительства и выявления тенденций развития всей системы тылового обеспечения. Первостепенное значение имеет разработка теоретических основ и практических рекомендаций по вопросам дальнейшего совершенствования материально-технической базы тыла, его состава, организационной структуры, подготовки и использования всех сил и средств тылового обеспечения в современной войне. Для решения этих задач необходимо активное творчество, применение передовых методов выполнения научных работ, сосредоточение основных научных сил и средств на ключевых вопросах, умелое сочетание фундаментальных и прикладных исследований и четкое, в том числе перспективное, планирование военно-научных, научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в области тыла, увязанное с развитием соответствующих отраслей военной пауки, других общественных и естественных наук. При любых обстоятельствах теория тыла должна опережать его строительство и освещать деятельность всей системы тылового обеспечения Вооруженных Сил.

Основой основ успешного решения всех задач по повышению боевой готовности тыла всегда была и остается политическая работа. На современном этапе в связи с возрастанием требований к морально-политической, психологической, оперативной, боевой, специальной и тактико-тыловой подготовке личного состава, с одной стороны, и глубокими изменениями в идейно-политическом, культурном облике и образовании воинов Тыла, с другой, роль политической работы еще более возросла. Значение этой работы в органах Тыла повышается и в связи с тем, что их личный состав по долгу службы вынужден часто действовать в отрыве от своих частей (учреждений) и подразделений небольшими группами и даже в одиночку. Большое значение имеет и то обстоятельство, что воинам Тыла чаще, чем личному составу боевых подразделений, приходится входить в контакты с местным населением, а в боевой обстановке иногда и вступать в схватку с превосходящим противником.

Политическая работа в органах Тыла, как и прежде, должна быть направлена на твердое и последовательное претворение в жизнь политики КПСС и Советского правительства; на воспитание личного состава в духе беззаветной любви к Родине и безграничной преданности Коммунистической партии, в духе дружбы народов СССР и пролетарского интернационализма; на формирование у воинов высоких морально-политических, психологических и боевых качеств; на достижение новых успехов в боевой, политической, специальной и тактике (оперативно) — тыловой подготовке, в укреплении воинской дисциплины, организованности и порядка. Необходимо добиваться правильного понимания и успешного

Высокие требования к политической работе в органах тыла вызывают необходимость организовывать ее с соблюдением общих принципов — конкретности, целеустремленности, непрерывности, оперативности, активности; важно, чтобы она велась на строго партийных, классовых позициях, в духе коммунистической идейности. Однако при совершенствовании форм и методов этой работы надо учитывать особенности организационной структуры и деятельности тыла. Наиболее характерной чертой является частая необходимость проведения ее не только в масштабе частей (учреждений) и крупных подразделений, но и с небольшими группами людей — во взводах, отделениях, сводных командах и т.д. В таких условиях особенно важно соблюдать указание В. И. Ленина о том, чтобы «не ограничиваться обычными приемами агитации, лекциями, митингами и пр., развивать агитацию группами и одиночками…»[676].

Большое значение имеет повышение активности и боевитости партийных организаций, улучшение партийного руководства комсомольскими организациями, что вытекает из решений XXV съезда КПСС и других документов партии. В приветствии ЦК КПСС V Всеармейскому совещанию секретарей партийных организаций (1973 г.) говорится: «Настойчивое и последовательное претворение армейскими партийными организациями политики КПСС в армии и на флоте является одним из решающих условий успешного выполнения задач, возложенных на Вооруженные Силы СССР»[677]. Осуществление задач, поставленных в этом приветствии, положений и рекомендаций, содержащихся в других документах совещания, поднимает работу партийных организаций на еще большую высоту. Центральный Комитет Коммунистической партии в постановлении «О работе по подбору и воспитанию идеологических кадров в партийной организации Белоруссии» с новой силой подчеркнул необходимость улучшения идеологической работы. Требования данного документа, а также положения и рекомендации Всеармейского совещания идеологических работников (1975 г.) в полной мере относятся и к Тылу Вооруженных Сил. Следует и дальше совершенствовать идейно-воспитательную работу во всех его звеньях, поднимать качество политических занятий

Важное место в политической работе занимает дальнейшее развертывание социалистического соревнования в тыловых частях, учреждениях и подразделениях, особенно в выполнении задач и нормативов по боевой, специальной, тактико-тыловой подготовке и в деле экономической работы. Надо, чтобы соревнование стало нормой жизни, учебы и практической деятельности воинов тыла, и прежде всего в таких звеньях, как отделение, взвод, рота, батальон и им равные. При этом успех дела будет во многом зависеть от умелого руководства соревнованием со стороны его организаторов — командиров (начальников) и политических работников, партийных и комсомольских организаций тыловых частей (учреждений) и подразделений, штабов тыла, начальников родов войск, специальных войск и служб. Их долг — сделать соревнование могучим рычагом повышения активности подчиненных, полного и доброкачественного выполнения планов всесторонней подготовки органов тыла, улучшения службы и быта войск (сил), организованности и внутреннего порядка, дисциплинированности и культуры военнослужащих тыловых частей, учреждений, подразделений и органов управления.

Таковы главное содержание и основные пути дальнейшего повышения боевой готовности Тыла Советских Вооруженных Сил.

* * *

Славный путь прошли Советские Вооруженные Силы и их Тыл. Почти 60 лет на всех этапах своего развития они беззаветно служат своей Родине, советскому народу, делу коммунизма. За это время Советской Армии и Военно-Морскому Флоту не раз приходилось вступать в ожесточенные схватки с сильным и опасным агрессором, защищая честь, свободу и независимость первого в мире социалистического Отечества. Особенно тяжелые испытания выпали на долю нашего государства и его Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны. Но, несмотря на трудности, советские воины, весь наш народ, сплоченные вокруг Коммунистической партии, всегда проявляли величайшую стойкость и мужество. Их не сломили никакие, самые жестокие испытания. В суровой борьбе с врагами они мужали, крепли и каждый раз побеждали. Достойный вклад в победу над врагами всегда вносили и воины Тыла Вооруженных Сил.

За время, прошедшее после окончания Великой Отечественной войны, благодаря постоянной заботе Коммунистической партии, самоотверженному труду советского народа, непрерывно растущим возможностям социалистической экономики и замечательным

Высокие показатели в боевой, политической подготовке и в боевой готовности, с которыми Советская Армия и Военно-Морской Флот пришли к XXV съезду КПСС, получили достойную оценку в Отчетном докладе Генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза товарища Л. И. Брежнева.

XXV съезд КПСС определил грандиозные и ясные перспективы очередного этапа коммунистического строительства. Он подчеркнул необходимость дальнейшего укрепления обороноспособности страны и совершенствования Советских Вооруженных Сил, а следовательно, и их Тыла; дал теоретическое обоснование исторической миссии Советской Армии и Военно-Морского Флота на современном этапе; указал на интернациональную сущность защиты завоеваний социализма и коммунизма — быть стражем мирного труда советского народа, оплотом всеобщего мира, на необходимость укрепления военно-политического союза братских стран — участниц Варшавского Договора. Значительный вклад в решение этих задач вносит и личный состав Тыла Вооруженных Сил.

Нет сомнений, что новый мощный подъем экономики СССР в десятой пятилетке, крепнущее единство армии и флота с народом, мудрое руководство КПСС всем делом коммунистического строительства и защиты социалистических завоеваний обеспечат дальнейший подъем боевой готовности войск, сил флота и Тыла Вооруженных Сил. Вместе с тем возрастет обороноспособность не только нашего государства, но и всех стран социалистического содружества.

Воины Тыла, как и весь личный состав Вооруженных Сил, окрыленные замечательными достижениями и перспективами дальнейшего развития нашей Родины, напряженно трудятся над осуществлением задач, поставленных XXV съездом Коммунистической партии перед Советской Армией и Военно-Морским Флотом. Советский народ может быть уверен, что его доблестные Вооруженные Силы всегда готовы с честью выполнить любое задание партии и правительства по защите строительства коммунизма.

СПИСОК ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ

ААРМ

— армейская артиллерийская ремонтная мастерская

АВЛ

— армейский ветеринарный лазарет

АРВБ

— армейский ремонтно-восстановительный батальон

ВВСП

— временный военно-санитарный поезд

ВДУ

— Военно-дорожное управление

ВКПП

— ветеринарный контрольно-пропускной пост

ВСЛ

— военно-санитарная летучка

ВСП

— военно-санитарный поезд

ВЭО

— военно-эксплуатационное отделение

ГЛР

— госпиталь для легкораненых

ГС

— головная станция

ГУПС

— Главное управление продовольственного снабжения

ГУВВР

— Главное управление военно-восстановительных работ

ГУРТ

— Главное управление ремонта танков

ГБФ

— госпитальная база фронта

ДВЛ

— дивизионный ветеринарный лазарет

ДВТУ

— Дунайское военно-транспортное управление

МОР

— морской оборонительный район

МЭП

— местный эвакуационный пункт

ОАС

— основная армейская станция (пристань)

ОРВБ

— отдельный ремонтно-восстановительный батальон

ОРПК

— особый резерв паровозных колонн

ОРМУ

— отдельная рота медицинского усиления

ОСГ

— отдел снабжения горючим

ОТРБ

— отдельный танкоремонтный батальон

ПАБ

— полевая армейская база

ПАРБ

— подвижная автомобильная ремонтная база

ПАМ

— подвижная артиллерийская мастерская

ПОРАМ

— походная ремонтная автомастерская

ПРБ

— подвижная ремонтная база

ПТАЗ

— подвижной танкоагрегатный завод

ПТРБ

— подвижная танкоремонтная база

ПТРЗ

— подвижной танкоремонтный завод

РАБ

— район авиационного базирования

РС

— распорядительная станция

РЭП

— распределительный эвакуационный пункт

СПАМ

— сборный пункт аварийных машин

УВВР

— управление военно-восстановительных работ

ФВАД

— фронтовая военно-автомобильная дорога

ФВЛ

— фронтовой ветеринарный лазарет

ФРС

— фронтовая распорядительная станция

ХППГ

— хирургический полевой подвижный госпиталь

ЦРС

— центральная распорядительная станция

ЭВЛ

— эвакуационный ветеринарный лазарет

Схемы на форзацах

Форзац 1

Форзац 2

Примечания

1

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 122.

2

Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 83.

3

Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи. Т. 1. М., 1970, с. 128–129.

4

50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы ЦК КПСС. М., 1967, с. 23.

5

История второй мировой войны 1939–1945. Т. 3. М., 1974, с. 381–382.

6

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история. М., 1970, с. 41.

7

Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1970, с. 84–85.

8

Там ж е.

9

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов. М., 1967, с. 53.

10

История второй мировой войны, 1939–1945, т. 3, с. 376.

11

Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., с. 66.

12

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 53.

13

Там же.

14

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1. М., 1974, с. 40.

15

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 41–42.

16

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, М., 1970, с. 121.

17

«Военно-исторический журнал», 1973, № 10, с. 31.

18

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 42.

19

История СССР. М., 1957, с. 547.

20

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 42.

21

Там же.

22

Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., с. 47.

23

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 1. М., 1963, с. 452.

24

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 88.

25

Кравченко Г. С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М., 1970, с. 88.

26

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 51.

27

Архив МО СССР, ф. 89, оп. 1651, д. 57, л. 17; оп. 1682, д. 14, л. 5–8; д. 88, л. 10–12; ф. 89, оп. 225048, д. 44, л. 103.

28

Архив МО СССР, ф. 89, оп. 1655, д. 93, л. 14.

29

Кравченко Г. С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, с. 88.

30

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 116.

31

Там же, с. 378.

32

Там же, с. 132.

33

Там же, с. 130.

34

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 43.

35

Калинин М. И. О коммунистическом воспитании и воинском долге. М., 1958, с. 428.

36

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 122

37

Там же, с. 150.

38

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 149, 150.

39

Там же, с. 122.

40

Социалистическое строительство Союза ССР (1933–1938 гг.). Статистический сборник. М.—Л., 1939, с. 81; Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти. М.—Л., 1937, с. 23.

41

Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., с. 135, 136.

42

Промышленность СССР. М., 1964, с. 425.

43

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 102–103; Промышленность СССР, с. 433–456.

44

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 88.

45

Народное хозяйство СССР в 1967 году. М., 1968, с. 303; Хромов П. А. Очерки экономики текстильной промышленности СССР. М.—Л., 1946, с. 78.

46

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 98, 99.

47

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 568.

48

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 86.

49

Там же, с. 172, 173.

50

Там же, с. 170–171.

51

Железнодорожный транспорт СССР в Великой Отечественной войне. ЦВМО Министерства путей сообщения, т. 1, 1948, с. 106.

52

Там же, с. 107.

53

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 180.

54

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 132055, д. 95, л. 3—67.

55

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 180.

56

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 180.

57

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 177.

58

Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов, с. 177, 178.

59

Цит. по кн.: Денисов Н. Авиация на службе у советского народа. М., 1954, с. 47.

60

Денисов Н. Авиация на службе у советского народа, с. 51.

61

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 2. М., 1974, с. 67.

62

Архив Министерства гражданской авиации СССР, ф. 4, оп. 13, д. 288, л. 29. (далее Архив МГА СССР),

63

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 13, д. 20, л. 37.

64

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 408.

65

Под устройством тыла понималось назначение тыловых районов, размещение тыловых частей и учреждений, подготовка и использование путей сообщения.

66

Тыл Советской Армии. М., 1968, с. 84–85.

67

Там же, с. 84.

68

Там же.

69

Там же.

70

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 29330, д. 193, л. 93–94.

71

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 165389, д. 1, л. 55–56.

72

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34880, д. 3, л. 2.

73

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 13807, д. 14, л. 146.

74

Архив МО СССР, ф. 41, он. 3488, д. 3, л. 2.

75

Там же, л, 1.

76

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 138078, д. 14, л. 163–164.

77

Архив МО СССР, ф. 90, оп. 123757, д. 3, л. 29.

78

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 321174, д. 471, л. 26–27.

79

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 13, д. 298, л. 2.

80

Архив МГА СССР, ф. 15, оп. 373, д. 6, л. 10.

81

Там же, л. 19.

82

Архив МО СССР, ф. 80, оп. 225048, д. 52, л. 122.

83

Архив МО СССР, ф. 13, оп. 137145, д. 26, л. 70–71.

84

Материалы ИВИ МО СССР, инв. № 5, с. 48.

85

Архив МО СССР, ф. 67, 1941 г., оп. 5067, д. 27, л. 205.

86

Архив МО СССР, ф. 67, 1941 г., оп. 5067, д. 28, л. 170–195.

87

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 5067, д. 27, л. 219.

88

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 5067, д. 18, л. 57–77.

89

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 5067, д. 28, л. 167–168.

90

Материалы ИВИ МО СССР, инв. № 5, с. 188.

91

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 23402, д. 15, л. 8.

92

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 137145, д. 23, л. 116.

93

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 137145, д. 23, л. 116.

94

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 126859, д. 23, л. 115.

95

Приказ НКО № 46 1934 г. и № 208 1941 г.

96

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 153.

97

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 2340, д. 15, л. 4–7.

98

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 138078, д. 14, л. 97.

99

Там же.

100

Там же.

101

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 138078, д. 17, л. 207.

102

Архив Военно-медицинского музея МО СССР (далее — Архив ВММ), ф. 1, оп. 1374, д. 1, л. 6.

103

Архив ВММ, ф. 1, оп. 35482, д. 9, л. 289.

104

Архив ВММ, ф. 1, оп. 47166, д. 174, л. 392.

105

50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы ЦК КПСС, с. 19.

106

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 146.

107

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с, 400.

108

Впоследствии преобразованное в Центральное управление военных сообщений (ЦУПВОСО).

109

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 53.

110

«Военно-исторический журнал», 1961, № 6, с. 70.

111

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 22, л. 13–19.

112

«Военно-исторический журнал», 1973, № 10, с. 34.

113

Кондратьев 3. И. Дороги войны. М. 1968, с. 65, 79.

114

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 2. М, 1961, с. 560.

115

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 183, 184.

116

Там же, с. 184.

117

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 2, с. 560.

118

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 188.

119

Калинин М. И. О коммунистическом воспитании и воинском долге. М., 1958, с. 416.

120

Архив МО СССР, ф. 90, оп. 273590, д. 2, л. 29.

121

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 13, д. 21, л. 22.

122

«Военно-исторический журнал», 1961, № 6, с. 76.

123

Архив МО СССР, ф. 207, оп. 12930, д. 5, л. 1–2.

124

«Красная звезда», 5 августа 1941 г.

125

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 84957, д. 234, л. 22–23.

126

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 59, л. 28.

127

Там же, л. 187.

128

Итоги второй мировой войны. Сборник статей. М, 1957, с. 124.

129

Тыл Советской Армии, с. 135.

130

Провал гитлеровского наступления на Москву. М., 1966, с, 216.

131

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 436, л. 86.

132

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1966, № 11, с. 149.

133

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 84, л. 81.

134

Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, М., 1948, с. 38.

135

История второй мировой войны 1939–1945, т. 4. М., 1975, с. 140.

136

Брежнев Л. И. Великая победа советского народа. М., 1965, с. 21,

137

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1., с. 286.

138

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 2, с. 217.

139

Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история, с. 189.

140

«Военно-исторический журнал», 1961, № 6, с. 81.

141

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 84, л. 81.

142

Архив ВММ, ф. 1, оп. 47166/11, л. 301.

143

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1972, № 11, с. 42,

144

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 203–204.

145

Там же, с. 183, 184.

146

История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1973, с. 494.

147

«Красная звезда», 9 мая 1972 г.

148

В. И. Ленин и Тыл Советских Вооруженных Сил. М., 1970, с. 73.

149

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 184.

150

История второй мировой войны 1939–1945, т. 6. М., 1976, с. 15.

151

Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. М., 1970, с. 66.

152

Василевский А. М. Дело всей жизни. М., 1973, с. 221.

153

Архив МО СССР, ф. 89, оп. 40218, д. 5, л. 216.

154

«Красная звезда», 27 февраля 1974 г.

155

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12015, д. 13, л. 53, 55.

156

«Красная звезда», 12 июня 1974 г.

157

«Военно-исторический журнал», 1974, № 11, с. 39.

158

В дальнейшем «начальник Тыла Советской Армии — заместитель Наркома обороны по тылу» в целях сокращения будет именоваться «начальник Тыла Советской Армии», а штаб начальника Тыла Советской Армии — штабом Тыла Советской Армии.

159

«Красная звезда», 17 июня 1974 г.

160

Конев И. С. Записки командующего фронтом. М., 1972, с. 26, 28.

161

Восстановители армии США при строительстве моста через Рейн у Дуйсбурга достигли темпа 56 м в сутки, объявив это своим рекордом.

162

«Красная звезда», 27 августа 1974 г.

163

Тыл Советской Армии, с. 194.

164

Конев И. С. Записки командующего фронтом, с. 76.

165

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 103986, д. 32, л. 1–2.

166

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 479, л. 103–104.

167

Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1952, с, 117–118.

168

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 441.

169

«Красная звезда», 31 марта 1974 г.

170

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1964, № 4, с. 87, 88.

171

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 11393, д. 1016, л. 16–19; ф. 16, оп. 11406, д. 17–20, л. 19-188.

172

Архив МО СССР, ф. 236, оп. 174768, д. 2, л. 265–266.

173

Впоследствии генерал, доктор военных наук, профессор.

174

Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история, с. 341.

175

Там же, с. 349.

176

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 349–350.

177

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления, т. 2. М., 1974, с. 247–248.

178

«Военно-исторический журнал», 1974, № 8, с. 22.

179

Там же, с. 25.

180

«Военно-исторический журнал», 1974, № 8, с. 25.

181

Там же, с. 26.

182

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления, т. 2, с. 253.

183

«Военно-исторический журнал», 1974, № 8, с. 27.

184

«Военно-исторический журнал», 1974, № 8, с. 29.

185

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 846, л. 10–11.

186

Архив МО СССР, ф. 236, оп. 174768, д. 2, л. 265–266.

187

Архив МО СССР, ф, 244, оп. 30387, д. 7, л. 276–277.

188

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 20089, д. 362, л. 56.

189

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., т, 4, с. 124.

190

«Военно-исторический журнал», 1970, № 1, с. 45.

191

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 267214, д. 58, л. 15.

192

Тыл Советской Армии, с. 234.

193

«Красная звезда», 6 февраля 1975 г.

194

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 191220, д. 7, л. 185.

195

«Известия», 2 февраля 1945 г.

196

Архив МО СССР, ф. 587, оп. 14081, д. 8, л. 46.

197

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 198025, д. 328, л. 13.

198

Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1970, с. 485.

199

Архив МО СССР, ф. 246, оп. 37385, д. 4, л. 75.

200

Архив МО СССР, ф. 243, оп. 195720, д. 12, л. 157.

201

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 20089, д. 564, л. 141.

202

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 64.

203

ЦГАОР, ф. 4459, оп. 1, д. 3312, л. 183.

204

Архив МО СССР, ф. 236, оп. 250385, Д. 7, л. 35.

205

Архив МО СССР, ф. 243, оп. 125702, д. 3, л. 18.

206

Архив МО СССР, ф. 243, оп. 195702, д. 3, л. 19.

207

Архив МО СССР, ф. 240, оп. 16392, д. 12, л. 259.

208

Немеш Деже. Освобождение Венгрии. Перевод с венгерского. М., 1957, с. 181.

209

Димитров Георгий. Избранные произведения, т. 2. М., 1957, с. 479.

210

ЦГАОР, ф. 4459, оп. 1, д. 4143, л. 55.

211

«Коммунист», 1975, № 4, с. 71–73.

212

«Правда», 19 мая 1945 г.

213

Архив МО СССР, ф. 236, оп. 425299, д. 6, л. 30.

214

Тыл Советской Армия, с. 283.

215

История второй мировой войны 1939–1945, т. 4, с. 153.

216

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 104, л. 87.

217

Там же, л. 87.

218

Материалы ИВИ МО СССР, инв. № 1284, с. 51.

219

Материалы ИВИ МО СССР, инв. № 1218, с. 100.

220

Архив МО СССР, ф. 81, он. 12079, д. 47, л. 17.

221

История второй мировой войны 1939–1945, т. 5, с. 48.

222

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12078, д. 50, л. 165.

223

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12078, д. 109, л. 134–148.

224

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 109, л. 134–232.

225

Там же.

226

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 290, л. 31.

227

«Военно-исторический журнал», 1968, № 6, с. 61–62.

228

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 290, л. 37.

229

Там же.

230

Там же, л. 45–60.

231

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 49, л. 152.

232

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 50, л. 165.

233

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 409, л. 29–31.

234

Там же, л. 36–43.

235

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 409, л. 55.

236

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 411, л. 21–29.

237

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 411, л. 71–72.

238

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 288, л. 22–25.

239

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 50, л. 165.

240

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12079, д. 401, л. 39–48.

241

Там ж е, л. 114–117, 139.

242

Материалы ИВИ МО СССР, инв. № 1218, с. 142.

243

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 0357, л. 129–131.

244

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 357, л. 129–131.

245

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 260, л. 211–214.

246

Архив МО СССР, ф. 233, оп. 2313, д. 74, л. 23.

247

Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., с. 260.

248

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 6934, с. 79.

249

Архив МО СССР, ф. 86, оп. 271095, д. 3, л. 13.

250

Архив МО СССР, ф. 86, оп. 34007, д. 13, л. 118.

251

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 478274, д. 10, л. 10.

252

Архив МО СССР, ф. 86, оп. 100675, д. 37, л. 12.

253

Приказ НКО № 312 от 22.9 1941 г.

254

Архив МО СССР, ф. 208, оп. 14703, д. 4, л. 500.

255

Павлов Д. В. Ленинград в блокаде. М., 1967, с. 66.

256

Там же, с. 138, 139.

257

Архив МО СССР, ф. 86, оп. 271095, д. 3, л. 3.

258

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 34009, д. 75, л. 102.

259

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 227916, д. 163, л. 5–8.

260

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 34000, д. 75, л. 305.

261

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 235548, д. 20, л. 25.

262

Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, с. 96, 97.

263

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 23408, д. 68, л. 296.

264

Тыл Советской Армии, с. 268.

265

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 120370, д. 470, л. 70.

266

Архив МО СССР, ф. 84, оп. 221712, д. 213, л. 242.

267

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 120370, д. 470, л. 225.

268

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 2, с. 223.

269

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 132061, д. 146, л. 77.

270

Военные сообщения за 50 лет. М., 1967, с. 46.

271

Военные сообщения за 50 лет, с. 65.

272

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 2, с. 217.

273

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 3. М., 1964, с. 196.

274

Военные сообщения за 50 лет, с. 66.

275

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, Т. 3, с. 196.

276

Военные сообщения за 50 лет, с. 68, 69.

277

Там же.

278

Архив МО СССР, ф. 25, оп. 121766, д. 20, л. 5.

279

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 498138, д. 12, л. 6-12.

280

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 267214, д. 66, л. 9.

281

Военные сообщения в Берлинской операции. М., 1951, с. 34–37.

282

Военные сообщения за 50 лет, с. 70, 71.

283

Включая перевозки людей для оборонных работ, перевозки военных заводов с людьми, осуществляемые оперативными эшелонами. Всего за время войны объем таких перевозок составил 47 401 поезд.

284

Процентное соотношение оперативных и снабженческих перевозок исчислено от общего объема перевозок, выраженного в поездах, так как это отражает фактическую занятость пропускной способности железных дорог воинскими перевозками.

285

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 2, с. 236; Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 8815, с. 308, 309.

286

Эшелоны идут на восток, с. 159–160.

287

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 6934, с. 142.

288

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 256887, д. 10, л. 10–54.

289

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 256887, д. 44, л. 156–157.

290

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 6934, с. 144.

291

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 256887, д. 62, л. 22–23.

292

Гражданская авиация СССР. 1917–1967 гг. М., 1967, с. 137.

293

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 20086, д. 122, л. 24–29.

294

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 4129, д. 52, л. 95.

295

Гражданская авиация СССР. 1917–1967 гг., с. 146.

296

Там же.

297

Там же, с. 151.

298

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 15, д. 346, л. 115.

299

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 361, л. 100–101.

300

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 15, д. 346, л. 139.

301

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 16, д. 331, л. 92.

302

Там же, л. 73.

303

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 361, л. 6–7.

304

Там же.

305

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 436, л. 158.

306

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 20086, д. 61, л. 39.

307

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 16, д. 331, л. 27–42.

308

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил. Сборник № 4, 1946, с. 99—103.

309

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 198026, д. 246, л. 35–37.

310

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 20087, д. 146, л. 207–209.

311

Архив МО СССР, ф. 5374, оп. 200643, д. 41, л. 177.

312

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 436, л. 194.

313

Архив МО СССР, ф. 15, оп. 541988, д. 1, л. 7.

314

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 436, л. 194.

315

Архив МГА СССР, ф. 4, оп. 17, д. 436, л. 40–46.

316

Там же, л. 73–83.

317

Там же, л. 76.

318

Там же.

319

Там же, л. 160.

320

Гражданская авиация СССР. 1917–1967 гг., с. 170; Материалы ЦУПВОСО МО СССР, инв. № 3435, с. 420.

321

Гражданская авиация СССР. 1917–1967 гг., с. 173.

322

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 3480, д. 3, л. 2.

323

Архив МО СССР, ф. 90, оп. 273590, д. 2, л. 27.

324

Архив МО СССР, ф. 90, оп. 123757, д. 5, л. 40–46.

325

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34880, д. 2, л. 2—89.

326

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 346668, д. 16, л. 17.

327

Кондратьев З. И. Дороги войны, с. 90, 91.

328

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 27014, д. 3, л. 8-43.

329

Кондратьев 3. И. Дороги войны, с. 176.

330

Архив МО СССР, ф. 21, оп. 4055, д. 16, л. 55.

331

Архив МО СССР, ф. 90, оп. 273590, д. 2, л. 27–29.

332

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34880, д. 2, л. 2—89.

333

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34762, д. 102, л, 84–99.

334

Автомобильный транспорт в Великой Отечественной войне. Л., 1960, с. 136.

335

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 4959, с. 58.

336

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34762, д. 102, л. 84–99.

337

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 273014, д. 80, л. 4-16; оп. 273501, д. 7, л. 3—12.

338

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 292062, д. 11, л. 224.

339

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 273503, д. 1, л. 16–98.

340

Там же.

341

Там же.

342

Там же.

343

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34880, д. 2, л. 2—89.

344

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 5067, с. 150.

345

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34796, д. 1, л. 5–6.

346

Там же.

347

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 3599, с. 35, 37.

348

Там же, с. 37.

349

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 3599, с. 125.

350

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 5067, с. 169.

351

Берлинская операция 1945 г, М., 1950, с. 533, 534.

352

Там же.

353

Там же.

354

Архив МО СССР, ф. 1 УФ, оп. 2740, д. 132, л. 42-138.

355

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 5. М., 1963, с. 467.

356

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 8815, с. 313.

357

Там же.

358

Там же.

359

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 20086, д. 61, л. 96.

360

«Красная звезда», 19 ноября 1971 г.

361

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 264796, д. 394, л. 18–21.

362

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 4055, с. 92–96.

363

Там же, с. 92, 96.

364

Архив МО СССР, ф. 341, оп. 5343, д. 10, л. 101; д. 11, л. 18, 21.

365

Военные сообщения за 50 лет, с. 70.

366

В ознаменование 20-й годовщины победы над фашистской Германией коллектив Харьковского инженерно-строительного института по инициативе партийной и комсомольской организаций решил увековечить память о военных дорожниках, погибших при строительстве мостов через Северский Донец. Силами и средствами института при помощи Харьковского заводи железобетонных конструкций был изготовлен памятник-монумент, торжественно открытый в Масловой Пристани 9 мая 1965 г. («Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1965, № 8, с. 71).

367

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 264796, д. 118, л. 97—117.

368

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 5899, д. 175, л. 117–118; ф. 67, оп. 264796, д. 118, л. 17–22.

369

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1966, № 6, с. 14.

370

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 11584, д. 158, л. 17.

371

Кондратьев 3. И. Дороги войны, с. 352.

372

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 4055, с. 279–286.

373

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления, т. 2, с. 31.

374

Катуков М. Е. Доблестный труд ремонтников. «Техника и вооружение», 1965, № 4, с. 57.

375

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 11371, д. 16, л. 4, 5.

376

Механическая тяга артиллерии в Великой Отечественной войне. М., 1957, с. 226.

377

Архив МО СССР, ф. 38, он. 11371, д. 16, л. 8.

378

Там же, л. 9.

379

Там же, л. 4, 5.

380

Механическая тяга артиллерии в Великой Отечественной войне, с. 228.

381

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 11371, д. 16, л. 11.

382

Ленинградский партийный архив, ф. 25, оп. 13а, ед. хр. 33, л. 122.

383

Там же.

384

Галкин Ф. Завод на колесах. «Техника и вооружение», 1965, № 4, С. 48, 53.

385

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 11371, д. 16, л. 13.

386

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 11371, д. 158, л. 38–39.

387

Архив МО СССР, ф. 38, оп. 35785, д. 101, л. 1, 2, 158.

388

Кувшинский Д. Д., Гринь В. А. Служба здоровья. М., 1971, с. 80.

389

Архив ВММ, ф. 1, оп. 47167, д. 11, л. 144.

390

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12022, д. 473, л. 4.

391

Архив ВММ, ф. 1, оп. 47167, д. 11, л. 30, 198.

392

Очерки истории советской военной медицины. Л., 1968, с. 207.

393

Там же, с. 207, 247.

394

Там же, с. 246.

395

Там же, с. 243.

396

Архив ВММ, ф. 1, оп. 47167, д. 11, л. 32–37.

397

Очерки истории советской военной медицины, с. 265.

398

Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., т. 1. М., 1951, с. 112.

399

Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., с. 115.

400

Архив ВММ, ф. 1, оп. 47165, д. 491, л. 61, 372.

401

Очерки истории советской военной медицины, с. 228, 254.

402

Очерки истории советской военной медицины, с. 256.

403

Архив ВММ, ф. 8, оп. 8910, д. 1, л. 237–245.

404

Там же.

405

Кувшинский Д. Д., Гринь В. А. Служба здоровья, с. 99.

406

Труды ВММ, т. 5. Л., 1956, с. 57.

407

Архив ВММ, ф. 1/31, оп. 8904, д. 9, л. 192.

408

Очерки истории советской военной медицины, с. 296.

409

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1964, № 12, с. 16.

410

Кувшинский Д. Д., Гринь В. А. Служба здоровья, с. 124.

411

Очерки истории советской военной медицины, с. 24–25.

412

Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР. 1958, с. 8.

413

Сипко Н. Г. Военно-ветеринарная служба и ее организация. М., с. 106.

414

Воронцов С. М. Основы военной эпизоологии. М., 1954, с. 20.

415

Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР, с. 81.

416

Там же, с. 77.

417

Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР, с. 99.

418

Сипко Н. Г. Военно-ветеринарная служба и ее организация, с. 162.

419

Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР, с. 16.

420

Таблица составлена по данным книги К. Н. Плотникова «Очерки истории бюджета Советского государства» (М., 1964, с. 293–324).

421

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 6. М., 1965, с. 79.

422

Козлов Г. А. Теория денег и денежного обращения. М., 1946, с. 277.

423

Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, с. 139.

424

Не включая местные налоги и сборы.

425

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны. М., 1967, с. 27–29.

426

Там же, с. 27–28.

427

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 26.

428

Зверев А. Г. Записки министра. М., 1973, с. 220.

429

Организация финансовой службы Военно-Морского Флота была аналогичной с учетом его особенностей.

430

При этой системе почти все отпускаемые воинским частям бюджетные средства на нормируемые расходы (за исключением денежного довольствия), а также их остатки от прошлых лет и поступающие шефские суммы утрачивали строго целевое назначение и расходовались в течение года на нужды войск по перечню расходов хозяйственного фонда. Не использованные к концу года средства в доход Государственного бюджета не сдавались, а переходили на следующий бюджетный год.

431

В мирное время эти планы на основании утвержденной правительством годовой сметы согласовывались между Наркоматом финансов СССР и Наркоматом обороны СССР (Наркоматом Военно-Морского Флота СССР).

432

В ВМФ с 1942 г. было введено квартальное планирование вместо годового.

433

Первоначально была попытка установить представление заявок за 10–20 дней до начала планируемого месяца. Это оказалось нереальным и было отменено.

434

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 45–46.

435

Там же.

436

Там же.

437

Ульбрихт Вальтер. К истории новейшего времени. М., 1957, с. 60.

438

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 69.

439

Там же, с. 98.

440

Впоследствии данные мероприятия были проведены и в ВМФ.

441

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 80.

442

Там же, с. 87.

443

Зверев А. Г. Записки министра, с. 220.

444

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 71–72.

445

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 379; Зверев А. Г. Записки министра, с. 221–222.

446

Пенсии и пособия военнослужащим старшего начальствующего состава и их семьям назначались финансовыми отделами военных округов, а генералам и их семьям — Финансовым управлением НКО СССР.

447

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 385.

448

Финансовая служба Вооруженных Сил в период войны, с. 220.

449

Там же, с. 299.

450

Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны, с. 313–314.

451

Суммы приводятся в денежном масштабе 1945 г.

452

«Советская торговля», 1967, № 4, с. 39.

453

Белов В. В., Молчанов Г. М., Чеканов П. С. Советская военная торговля, М., 1968, с. 28.

454

Ныне министр торговли СССР.

455

Белов В. В., Молчанов Г. М., Чеканов П. С. Советская военная торговля, с. 35.

456

С июля 1941 г. по август 1942 г. Главвоенторг возглавлял Г. А. Зайцев, а с августа 1942 г. по октябрь 1943 г. — подполковник интендантской службы И. П. Хохлов.

457

Белов В. В., Молчанов Г. М., Чеканов П. С. Советская военная торговля, с. 38.

458

«Красная звезда», 24 октября 1974 г.

459

«Известия», 27 июня 1944 г.

460

Верт А. Россия в войне 1941–1945 гг. М., 1967, с. 144.

461

Сообщения Совинформбюро, т. 1, с. 409.

462

Приказ НКО СССР № 177 от 7.6 1942 г.

463

Приказ НКО СССР № 216 от 2.3 1943 г.

464

Сообщения Совинформбюро, т. 1, с. 222–223.

465

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 264796, д. 119, л. 101.

466

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 23686, д. 272, л. 49.

467

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 23686, д. 272, л. 28.

468

«Правда», 31 апреля 1952 г.

469

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 264796, д. 119, л. 237.

470

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 237118, д. 26, л. 26.

471

Гладков И. К. Экономическая победа СССР в Великой Отечественной войне. М., 1970, с. 43.

472

Крайнюков К. В. От Днепра до Вислы. М., 1971, с. 314.

473

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 629.

474

Материалы ИВИ МО СССР, ф. 244, оп. 287, д. 32, л. 163–180; д. 54, л. 10–12.

475

Финал. Историко-мемуарный очерк о разгроме империалистической Японии с 1945 г. М., 1969, с. 51–52.

476

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 624.

477

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 625.

478

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 498137, д. 183, л. 148–158.

479

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 174096, д. 214, л. 5–7.

480

Архив МО СССР, ф. 89, оп. 33743, д. 5, л. 118–119.

481

Архив МО СССР, ф. 89, оп. 40223, д. 33, л. 54, 79, 82.

482

Архив МО СССР, ф. 89, оп. 40223, д. 33, л. 25–30.

483

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне, т. 4, с. 687.

484

Финал, с. 152.

485

По взглядам того времени, танковым армиям тыловые районы не назначались.

486

Архив МО СССР, ф. 41, оп. 34884, д. 1, л. 144–153.

487

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 422, л. 2–5.

488

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 422, л. 10.

489

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 4736, с. 36.

490

Архив МО СССР, ф. 243, оп. 107249, д. 9, л. 172.

491

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Военно-исторический очерк, т. 4, с. 675.

492

Труды Военно-медицинского музея МО СССР, т. 8. Л., 1959, с. 101–102.

493

Военная медицина в Великой Отечественной войне, вып. 10. М., 1955, с. 292.

494

Расстояние от ТПУ Забайкальского фронта до ТПУ армий составляло: 17-й армии — 270 км, 53-й армии — 150 км, 6-й гвардейской танковой армии — 280 км, 36-й армии — 340 км, конно-механизированной группы — 400 км; ТПУ 2-го Дальневосточного фронта был удален от ТПУ 2-й Краснознаменной армии на 625 км, 16-й армии — на 1100 км и от управления тыла Камчатского оборонительного района — на 3440 км.

495

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 422, л. 21.

496

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 6935, с. 168.

497

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 8845, с. 282.

498

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 32174, д. 422, л. 216–222.

499

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 173813, д. 85, л. 30.

500

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., т. 4, с. 707–708.

501

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 6935, с. 177.

502

Архив МО СССР, ф. 86, оп. 34009, д. 114, л. 2-25.

503

Финал, с. 186.

504

Архив ВММ, ф. 1, оп. 471671, д. 6, л. 92.

505

Труды Военно-медицинского музея, т. 8, с. 113.

506

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг., т. 5. М., 1963, с. 561.

507

Архив ВММ, ф. 1, оп. 44668, д. 277, л. 186.

508

Там же, л. 96.

509

Финал, с. 133.

510

Кравченко Г. С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, с. 84.

511

История второй мировой войны 1939–1945, т. 4, с. 18; «Морской сборник», 1970, № 6, с. 10. Данные уточнены по архивным материалам (ЦВМА, ф. 508, оп. 675, д. 1, л. 101–106; оп. 674, д. 64, л. 524–560).

512

Военно-морская база представляла специально оборудованный район морского театра, включающий несколько пунктов для базирования сил флота. В то же время военно-морская база — оперативно-тактическое соединение сил флота (соединений и частей), предназначенных для решения определенных боевых задач в данной операционной зоне (районе театра).

513

Уголь, соляр, мазут, дизельное топливо, применявшиеся на кораблях и береговых энергетических установках.

514

ЦВМА, ф. 8, оп. 30586, д. 8, л. 65–66.

515

ЦВМА, ф. 508, оп. 678, д. 21, л. 96-110.

516

ЦВМА, ф. 508, оп. 674, д. 44, л. 71–75; оп. 675, д. 37, л. 26–28; ф. 12, оп. 19077, д. 10, л. 333–339.

517

Там же.

518

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 99, л. 108, 204, 210, 272–277; д. 34, л. 51, 52.

519

ЦВМА, ф. 508, оп. 674, д. 56, л. 25–28.

520

ЦВМА, ф. 5, оп. 1039, д. 85, л. 7, 10, 11, 23. Под судоремонтом в ВМФ понимается ремонт корпуса корабля, его главных и вспомогательных механизмов, систем, устройств и оборудования.

521

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 99, л. 28, 291.

522

Там же, л. 361.

523

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 59, л. 257–260.

524

Блокшивы — старые суда, оборудованные под плавучие хранилища морского вооружения и имущества.

525

ЦВМА, ф. 8, оп. 30586, д. 11, л. 65–70.

526

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 37, л. 113–114, 120, 133.

527

Там же, л. 46.

528

ЦВМА, ф. 508, оп. 675, д. 3, л. 1.

529

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 99. л. 14.

530

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 37, л. 135; д. 87, л. 88; ф. 506, оп. 25967, д. 3, л. 16.

531

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 268753, д. 44, л. 156–157.

532

ЦВМА, ф. 10, оп. 18490, д. 99, л. 38, 302.

533

Итоговые данные суммированы по полугодовым отчетам тыла флотов за период войны.

534

ЦВМА, ф. 2121, оп. 7, д. 10, л. 65.

535

ЦВМА, ф. 506, оп. 667, д. 14, л. 240.

536

ЦВМА, ф. 8, оп. 30586, д. 11, л. 79–82.

537

Архив МО СССР, ф. 21 мехкорпуса, оп. 266025, д. 15, л. 22–28.

538

Архив МО СССР, ф. 33, оп. 793756, д. 43, л. 181–182. Впоследствии И. П. Середе было присвоено офицерское звание.

539

Архив МО СССР, ф. 43 иад, оп. 191133, д. 1, л. 7.

540

Архив МО СССР, ф. 208, оп. 2848, д. 1, л. 81.

541

Архив МО СССР, ф. 21, оп. 2596, д. 17, л. 143–144.

542

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 121.

543

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 56.

544

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. Документы 1917–1918. М., 1969, с. 305–306.

545

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны. М., 1969, с. 33.

546

Архив МО СССР, ф. 207, оп. 12930, д. 5, л. 1–2.

547

Архив МО СССР, ф. 345, оп. 5518, д. 2, л. 2; ф. 208, оп. 2526, д. 71, л. 122; ф. 213, оп. 2048, д. 6, л. 550; ф. 229, оп. 246, д. 9, л. 68.

548

Архив МО СССР, ф. 208, оп. 5352, д. 8, л. 160.

549

Архив МО СССР, ф. 358, оп. 5944, д. 7, л. 52.

550

Архив МО СССР, ф. 345, оп. 5518, д. 2, л, 33.

551

Архив МО СССР, ф. 229, оп. 178, д. 137, л. 26, 61, 125–179; д. 138, л. 182–185; д. 9, л. 67–69.

552

Архив МО СССР, ф. 208, оп. 5382, д. 7, л. 166; оп. 5352, д. 8, л. 29–43; ф. 213, оп. 2016, д. 178, л. 162–165; ф. 341, оп. 5354, д. 24, л. 1; Архив ВММ, ф. 1, оп. 35488, д. 326, л. 290.

553

В дальнейшем эта практика была закреплена приказом НКО № 144 от 29 марта 1943 г.

554

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 226.

555

Постановлением ЦК ВКП(б) от 19 августа 1941 г. было разрешено давать рекомендации в партию отличившимся в боях, если их знали рекомендующие по совместной работе и менее года. Три члена партии, дающие рекомендации, могли иметь годичный партстаж (для остальных — по Уставу ВКП(б) — 3 года). 9 декабря 1941 г. ЦК ВКП(б) разрешил принимать в члены партии отличившихся в боях и после трехмесячного кандидатского стажа (для остальных — по Уставу ВКП(б) — 1 год).

556

Архив МО СССР, ф. 367, оп. 32565, д. 2, л. 175.

557

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 258626, д. 2, л. 196; ф. 208, оп. 33969, д. 3, л. 50–55.

558

Архив МО СССР, ф. 208, оп. 7588, д. 2, л. 84.

559

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны, с. 67.

560

Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (далее — ЦПА ИМЛ), ф. 86, оп. 1, ед. хр. 975, л. 20.

561

Архив МО СССР, ф. 213, оп. 2048, д. 4, л. 2-12, 32–33.

562

Архив МО СССР, ф. 341, оп. 5343, д. 4, л. 110; д. 11, л. 27–28.

563

Архив МО СССР, ф. 229, оп. 178, д. 137, л. 180; ф. 367, оп. 6255, д. 2, л. 5, 78; оп. 410701, д. 1, л. 44-170.

564

Архив МО СССР, ф. по ж. д. в., оп. 63274, д. 4, л. 280; Архив МПС, ф. 120, оп. 53, д. 2, л. 24.

565

Архив МО СССР, ф. 206, оп. 296, д. 6, л. 136; ф. 213, оп. 2048, д. 4, л. 43; ф. 367, оп. 41071, д. 1, л. 44—160.

566

«Красная звезда», 5 августа 1941 г.

567

Тыл Советской Армии, с. 141.

568

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны, с. 176.

569

Архив МО СССР, ф. 208, оп. 2526, д. 74, л. 259.

570

Там же, л. 260–261.

571

Политотдел железнодорожных войск своим руководством охватил созданные в 1943 г. политотделы железнодорожных войск фронтов и политотделы бригад, училища ВОСО, запасных полков, а также частей непосредственного подчинения (Архив МО СССР, ф. по ж. д. в., оп. 12764, д. 62. л. 1).

572

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12018, д. 116, л. 447; ф. 229, оп. 178, д. 137, л. 124.

573

Архив МО СССР, ф. 3533, оп. 47434, д. 6, л. 17; ф. 3542, оп. 517618, д. 1, л. 92.

574

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 334–335.

575

Калашник М. X. Испытание огнем. М., 1971, с. 49.

576

Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза, с. 103.

577

Архив МО СССР, ф. 227, оп. 422, д. 6, л. 12; ф. 15, оп. 422, д. 8, л. 198.

578

ЦПА ИМЛ, ф. 88, оп. 1, ед. хр. 958, 1–2.

579

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 231337, д. 1, л. 183–186, 307, 816–817.

580

ЦПА ИМЛ, ф. 88, оп. 1, ед. хр. 958, л. 3–4.

581

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 65605, д. 16, л. 14.

582

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 65605, д. 16, л. 14; д. 15, л. 70—216, 219, 305–330; д. 14, л. 2–6, 32–79, 96; оп. 65607, д. 30, л. 161–163.

583

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 15797, д. 304, л. 88.

584

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 12018, д. 116, л. 388–457.

585

Там же, л. 434–436.

586

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза, с. 323–324.

587

Архив МО СССР, ф. 206, оп. 57953, л. 6–8; ф. УЖВ, оп. 558196, д. 22, л. 124–131.

588

Архив МО СССР, ф, 32, оп. 25335, д. 20, л. 213; ф. 236, оп. 41794, д. 60, л. 60.

589

Архив МО СССР, ф. 233, оп. 2326, д. 20, л. 10; ф. 236, оп. 165620, д. 2, л. 115; ф. УЖВ, оп. 558196, д. 22, л. 124–131.

590

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 22153, д. 13, л. 150.

591

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 65607, д. 7, л. 93.

592

Архив МО СССР, ф. 341, оп. 5343, д. 24, л. 90.

593

ЦПА ИМЛ, ф. 88, оп. 1, д. 974, л. 6–9; Архив МО СССР, ф. 32, оп. 65607, д. 30, л. 293–299.

594

Там же.

595

Архив МО СССР, ф. 75, оп. 12327, д. 245, л. 14.

596

Там же, л. 64; оп. 241, д. 245, л. 39–44.

597

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза, с. 313.

598

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 920265, д. 3, л. 163–167.

599

Архив ВММ, ф. 1, оп. 35488, д. 327, л. 381.

600

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 11289, д. 1059, л. 12–13.

601

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 440030, д. 6, л. 58–60.

602

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны, т. 2, с. 105.

603

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны 1941–1945, с. 418–419.

604

Архив МО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 90, л. 89.

605

Архив МО СССР, ф. 233, оп. 48842, д. 10, л. 216.

606

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 573.

607

Монин М. Е. Содружество, рожденное в боях. М., 1971, с. 405–406.

608

Газета «Народна войска» (г. София), 13 марта 1948 г.

609

Кондратьев З. И. Дороги войны, с. 326.

610

Архив МО СССР, ф. УЖВ, оп. 558196, д. 22, л. 1—30, 124–131; ф. 67, оп. 26479, д. 233, л. 14.

611

«Военно-исторический журнал», 1972, № 5, с. 40, 41.

612

«Военно-исторический журнал», 1969, № 7, с. 126.

613

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 546.

614

История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, с. 633.

615

К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Тезисы ЦК КПСС. М., 1970, с. 23.

616

История Коммунистической партии Советского Союза, с. 467.

617

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 40.

618

Расчеты произведены на основании данных Архива МО СССР.

619

«Военно-исторический журнал», 1973, № 10, с. 31.

620

Там же, с. 32.

621

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 571.

622

Там же, с. 445.

623

Впоследствии Маршал Советского Союза, начальник Генерального штаба Вооружённых Сил СССР.

624

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 571.

625

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 119120, д. 7, л. 152–169; ф. 81, оп. 86043, д. 350, л. 12–49.

626

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 8815, с. 367, 370.

627

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 63442, д. 1, л. 58–61, 81.

628

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 37009, д. 75, л. 358.

629

Архив МО СССР, ф. 86, оп. 34009, д. 115, л. 55.

630

Там же, л. 69.

631

Архив МО СССР, ф. 87, оп. 120370, д. 470, л. 110.

632

Архив МО СССР, ф. 16, оп. 498138, д. 2, л. 6, 11; оп. 132054, д. 18, л. 1.

633

Тыл Советской Армии, с. 274.

634

Библиотека штаба Тыла Вооруженных Сил, инв. № 8815, с. 308–309.

635

Там же, с. 310–311.

636

Там же, с. 313.

637

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 267215, д. 14, л. 18–20.

638

Архив МГА, ф. 4, оп. 17, д. 361, л. 90—101.

639

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12074, д. За, л. 177.

640

Архив МО СССР, ф. 47, оп. 352785, д. 98, л. 1–4; ф. 47, оп. 68671, д. 8, л. 23, 34.

641

Авиация и космонавтика СССР. М., 1968, с. 224.

642

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 63442, д. 1, л. 58–61, 81.

643

Архив МО СССР, ф. 67, он. 264796, д. 237, т. 1, л, 33-180.

644

Архив МО СССР, ф. 81, оп. 12074, д. 36, л. 19–20.

645

Советский тыл в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 64.

646

«Коммунист Вооруженных Сил», 1973, № 6, с. 72.

647

Тыл Советской Армии, с. 284.

648

Семиряга М. И. Вторая мировая война и пролетарский интернационализм. М., 1962, с. 156.

649

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 145.

650

Кравченко Г. С. Военная экономика СССР в 1941–1945 гг., с. 116.

651

История Великой Отечественной войны 1941–1945, т. 6, с. 28.

652

Соколов П. В. Война и людские ресурсы. М., 1961, с. 53.

653

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 570.

654

Архив МО СССР, ф. 67, оп. 267215, д. 14, л. 35.

655

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 562.

656

Милитаризм. Разоружение. Справочник. М., 1963, с. 15.

657

Мировая война в цифрах. М., 1934, с. 55; Промышленность Германии в период войны 1939–1945 гг. М., 1956, с. 234; БСЭ, т. 8, с. 419.

658

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 408.

659

Манштейн Э. Утерянные победы. Перевод с немецкого. М., 1957, с. 215–216.

660

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 400.

661

Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история, с. 562.

662

В. И. Ленин и тыл Советских Вооруженных Сил, с. 89.

663

Тыл Советской Армии, с. 287.

664

В. И. Ленин и Тыл Советских Вооруженных Сил, с. 89.

665

Тыл Советской Армии, с. 291.

666

Страна Советов за 50 лет, сборник статистических материалов, с, 53, 58.

667

Материалы XXV съезда КПСС, с. 115.

668

Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971, с. 205.

669

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1971, № 10, с. 13.

670

Ануреев И. И. и др. Научно-технический прогресс и революция в военном деле. М., 1973, с. 118.

671

Бартенев С. А. Экономика — тыл и фронт современной войны. М., 1971, с. 33.

672

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1970, № 5, с. 86.

673

В. И. Ленин и Тыл Советских Вооруженных Сил, с. 101.

674

«Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил», 1970, № 6, с. 5.

675

Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2, с. 49.

676

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 272.

677

«Правда», 28 марта 1973 г.

Content

Коллектив авторов Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА I СОЗДАНИЕ МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ БАЗЫ ДЛЯ СОВЕТСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

ГЛАВА II СОСТОЯНИЕ ТЫЛА СОВЕТСКОЙ АРМИИ К НАЧАЛУ ВОЙНЫ

ГЛАВА III РАЗВИТИЕ ТЫЛА И ОРГАНИЗАЦИЯ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОВЕТСКОЙ АРМИИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Тыл Советской Армии в первом периоде войны

Тыл Советской Армии во втором периоде войны

Тыл Советской Армии в третьем периоде войны

ГЛАВА IV МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Снабжение вооружением и боеприпасами

Снабжение горючим

Снабжение продовольствием и фуражом

Снабжение вещевым имуществом

ГЛАВА V ТРАНСПОРТ И ЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ

Железнодорожный транспорт

Водный транспорт

Воздушный транспорт

Автомобильный транспорт

Дорожное обеспечение

ГЛАВА VI ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

ГЛАВА VII МЕДИЦИНСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

ГЛАВА VIII ВЕТЕРИНАРНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

ГЛАВА IX ФИНАНСОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

ГЛАВА X ВОЕННАЯ ТОРГОВЛЯ НА ФРОНТЕ

ГЛАВА XI ТРОФЕЙНАЯ СЛУЖБА

ГЛАВА XII ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ В ВОЕННОЙ КАМПАНИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Подготовка тыла

Тыловое обеспечение войск в ходе кампании

ГЛАВА XIII ТЫЛ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА

Состояние тыла ВМФ накануне войны

Организация тылового обеспечения и развитие тыла ВМФ в ходе войны

Материальное обеспечение и подвоз

Техническое обеспечение

Инженерное обеспечение

Аварийно-спасательное обеспечение

Медицинское обеспечение

ГЛАВА XIV ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА В СИСТЕМЕ ТЫЛА СОВЕТСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ В ГОДЫ ВОЙНЫ

ГЛАВА XV ИТОГИ И ВЫВОДЫ

Основные итоги работы Тыла Вооруженных Сил

Основные выводы по работе Тыла Вооруженных Сил

ГЛАВА XVI К НОВЫМ РУБЕЖАМ БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ ТЫЛА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

Первые послевоенные годы

На новом этапе

Дальнейшее повышение боевой готовности Тыла Вооруженных Сил

СПИСОК ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ

Схемы на форзацах

Форзац 1

Форзац 2

Примечания