Журавлева Надежда

Огни на болоте

Журавлева Надежда

Огни на болоте

Кап. Кап. Кап.

Холод.

Он свернулся клубком, пытаясь сохранить хотя бы тепло, хотя бы те крохи тепла, которые остались в нем. Которые ему дозволили оставить.

Напрасно.

Кап. Кап. Кап.

Бок кольнуло холодом. Ему не требовалось приподнимать голову, чтобы узнать, что последний участок кожи сделался серым и бугристым, словно один сплошной струпень. По правде, он и не смог бы это сделать.

Сколько он уже здесь? Сколько времени вода заливает тело, медленно забирая жизнь? Час? Год? Или тысячу лет? Нет, не вспомнить. Он забыл все, вся жизнь исчезла, выпитая прозрачной холодной водой. Это не та живая, текущая вода, в которой обитают ненавистные родичи. Сейчас он бы обрадовался и им, а еще больше — смерти, которую они, несомненно, подарили бы.

Эта вода другая. Она не течет, а медленно капает с потолка крохотной каменной клети. Она не может убить быстро, так как давно мертва сама. В ней нет даже мельчайших водорослей, даже крошечных духов. Она совершенно равнодушна к любым страданиям и оттого кажется еще страшнее.

Забавно. Он попытался усмехнуться, но не хватило сил. Теперь он уже делит воду на живую и мертвую, на равнодушную и сочувствующую, будто это хоть что-то значит. Любая вода может подарить лишь холод, и это нужно помнить.

Нужно помнить… Что-то слабое, почти скрытое темными водами, шевельнулось в сознании. Он должен… У него была цель. Нужно сделать…

Нет. Ничего не вспомнить.

Кап. Кап.

И нельзя даже пошевелиться, убрать тело с пути этих проклятых капель. Эта клеть слишком мала, да и сил не осталось. Только холод.

Кап.

Мысли постепенно ускользали, оставляя после себя приятную теплую темноту. Со временем она приходила все чаще, и он начал надеяться, что однажды уже не вернется в эту холодную, полную воды клеть, навеки оставшись в темноте. Там, по крайней мере, не так холодно.

Но на этот раз ему не дали даже погрузиться в темноту. Что-то тихо, на самом пределе слышимости, заскрипело. Перед его открытыми глазами появилась светящаяся точка, холодная, как и все вокруг. Точка освещала два расплывчатых силуэта.

Капли на миг задержались, но потом продолжили отсчитывать время до погружения в темноту. Кап. Кап. Кап.

Раздались звуки, такие же тихие, как и тот, первый, лишь немногим более громкие, чем капанье воды. Он слышал, но не слишком-то понимал, откуда они взялись и что означают.

— Эй, Шиба, глянь, кто здесь!

— Тьма! Ну и стралище! Кто это, дракон, что ли?!

— Не, не дракон… Драконы, что ли сам не знаешь, они большие такие и красивые, а это урод какой-то! И чешуи чегой-то нет. Тьфу, да тут вода везде! Эй, Шиба, не суйся к нему, гляди, какие зубищи!

— Да он дохлый, не видишь, что ли?

— Щас проверим!

Слабый толчок в бок. Пол опрокинулся. Тщательно сберегаемое тепло ушло, его забрала вода. Конечности окончательно онемели, что-то твердое коснулось покрытой струпьями щеки.

Кто это? Они так знакомы. Он видел их, видел много раз, и всегда реагировал по-разному.

Люди.

Заточившие. Предавшие. Воспитавшие. Это все они? И смазанное воспоминание о ласке и покое — это тоже от них? Или от кого-то другого?

Люди сильные. Жестокие. Благородные.

Они живые. В их жилах течет кровь, а она теплая, теплее воды.

Что-то раскрыло ему пасть и бесцеремонно коснулось зубов.

— Глянь, какие! Прямо драконьи! Как ты считаешь, маги много за них дадут?

— Не-а. Это же не дракон, а чудище какое-то неизвестное. А вот если ему голову отрубить… у тебя топор есть?

— Щас, достану и дам! Где он, видишь, что ли? Не, не стоит напрягаться зря. Дай только пару клыков выломлю…

Рука — теперь он знал, что это такое, и видел ее обладателя — дотронулась до клыка, пошатала его, нечаянно мазнув по языку.

Тепло.

Он сомкнул челюсти, повинуясь только инстинктам, без участия разума. На язык хлынула жидкость, лишь немногим более теплая, чем вода, но кажущаяся сейчас горячее огня. Он стонал от удовольствия, пока челюсти размалывали плоть, пытаясь впитать все ее тепло.

Человек завопил — он понял, что от боли и страха, — и отдернул хлещущий кровью обрубок вместе с теплом.

Он зарычал, и все те же инстинкты заставили грузное тело перевернуться на живот, а потом и совершить неловкий прыжок, опрокинув человека на пол. Раздался топот, второй напарник жертвы исчез, но он уже не думал об этом. На прыжок ушло слишком много сил, а холод все не желал отступать. Сознание погрузилось в ласковую темноту.

Когда он очнулся, труп уже остыл, отдав все драгоценное тепло убийце, но и вода почти исчезла. Ее осталось совсем немного, если сравнивать с тем, что было. Он прислушался к себе: тело жило. Он был все еще невероятно слаб, но все-таки двигался и жил. Он… Кто?

Нет. Сил на то, чтобы помнить, уже не хватало. Он мог двигаться, возможно, даже нападать — но не помнить.

Он принюхался: в воздухе не пахло ничем, а может быть, запахи оказались слишком слабы для притупленного водой обоняния. Точно так же он слышал лишь самые громкие звуки и видел лишь расплывчатые силуэты вместо четких предметов. Но огонь — о, его он чувствовал безошибочно, холод лишь обострил это чувство, позволяя обнаружить драгоценный источник жизни где угодно.

Огонь нашелся наверху, бесконечно далеко от этого места, но зато его было много. Он посмотрел вперед. Впервые за все время, проведенное здесь, крошечная клеть открылась.

Все время?.. Сколько? Не опоздал ли он?

Куда?

Кристалл, все еще источающий холодный, мертвый свет, треснул под навалившейся на него тяжестью, как прогнивший уголек. Крошечные острые осколки вонзились в лапу, но он почти не заметил этого: все силы уходили на движение. Он даже не видел, куда идти, отдавшись чутью. Из всего окружающего мира остался лишь недостижимо далекий огонь.

Каменная кишка длиною в бесконечность. Холод, всепроникающий, режущий холод. Множество маленьких возвышений правильной формы — лестница. Сознание медленно, так и норовя отступить, пробуждалось ото сна, в который его погрузили холодные воды.

Несколько раз накатывала темнота, и путь раздробился на множество коротких промежутков. Последний такой приступ случился, когда он поднялся на задние лапы, пытаясь открыть дверь. Не выдержав навалившейся тяжести, та хрустнула и распахнулась.

Он вывалился наружу.

И вновь темноту прогнал холод, смешанный с ощущением близости огня. Он поднялся и поволок непослушное тело к источнику пламени, до которого осталось пройти еще очень много, пошел, не обращая внимания на воду, которая медленно сочилась, казалось, из всех пор на склизкой серой коже. Не думал он и о людях, замечая их лишь краем глаза. Об этом надо будет размышлять позже, когда появятся время и силы. Да, силы — это самое главное.

А людей было много. Они бегали вокруг, что-то кричали и размахивали холодными светящимися кристаллами и оружием. На него смотрели, но почему-то никто даже не пытался нападать. Боялись? Сомнительно.

Огонь приближался.

Еще одна лестница, несколько длинных коридоров, поворот, маленькая комната, заставленная деревянными и железными приспособлениями. От них пахло кровью, но уже давно остывшей и оттого непригодной. Он не стал задерживаться, чтобы обозреть эту комнату получше. Наконец, лестница, приступ темноты, дверь — и он увидел огонь воочию.

Костер, большой и яркий, горел посреди небольшой площади, по бокам которой возвышались темные стены. Вокруг огня суетились люди, пока не замечая его. То и дело они бросали в пламя что-то новое: мебель, разукрашенные полотна (кажется, "гобелены"), книги… Пламя мгновенно вцеплялось в новую пищу, радуясь ей, как ребенок сладостям.

Вновь накатила темнота, но на этот раз посреди мрака распустился прекрасный цветок, обещающий жизнь и радость.

Когда темнота отступила, оставив после себя холод, он поднялся и медленно пополз к костру. Тело стало еще непослушнее, еще тяжелее; на каждое движение приходилось тратить слишком много сил, а их и так осталось совсем мало. Если бы люди вдруг решили напасть, он не смог бы защититься.

Но они не нападали, хотя давно заметили его. Кто-то занес копье, чей наконечник в свете огня казался выкованным из меди, но этого человека тут же схватили за руки и оттащили прочь. Копье тихо звякнуло о землю. Это ничтожное наблюдение стоило ему последних сил. Лапы подкосились, и тяжелое тело упало на булыжники в двух шагах от костра.

Камни были теплыми.

Некоторое время он лежал в медленно растущей луже, чувствуя, как остывают камни, отдавая тепло его пропитанному холодом телу. Вода, сочащаяся из кожи, оставалась ледяной.

Тепло камней придало сил, он смог сделать последние два шага. И вновь упал, но на этот раз — в костер. Пламя тут же вцепилось в морду — единственное место, откуда не сочилась вода, — облизало ее нежно и радостно, ласкалось, как он сам, бывало, ласкался…

К кому?

Откуда это воспоминание о тепле и ласке, о знаменах и сильных руках, обещающих вечную защиту и помощь? И почему ему не помогли сейчас? Или этого вообще никогда не было?

Неважно. Главное, что здесь есть этот прекрасный горячий огонь, а все остальное совсем неважно.

Он поглощал пламя жадно, разом забирая огромные порции энергии. Несмотря на это, кожа оставалась холодной, серой и бугристой, совсем не похожей на ту, что была раньше. А он продолжал питаться, рыча от удовольствия и чувствуя, как рассыпаются под лапами книги и драгоценные гобелены.

Надо остановиться.

Огонь погаснет, если забрать слишком много энергии.

Слишком много сил, с которыми не удастся справиться. Тело еще слишком слабо для таких огромных порций.

Последний язычок пламени лизнул лапу и погас, задушенный водой и холодом, а он остался лежать, время от времени вздрагивая. А потом серые веки шевельнулись в давно забытом движении и сомкнулись. Впервые за время плена он погрузился в обычный сон, ничуть не похожий на накатывающую темноту. И в этом сне было то, что он никак не мог вспомнить, а, проснувшись, забудет.

Он еще не вспомнил своего имени, но обязательно узнает его.

Он поймет, что тревожило его все время плена, нарушая апатию и оттягивая время окончательного забвения. И выполнит это.

Обязательно.

Молодой воин прицелился было из арбалета, но был остановлен рукой командира.

— Не надо, Къес, — сказал тот, отводя арбалет в сторону. Невольно они перевели взгляд на костер и на лежащее в пепле создание, уродливое и жалкое. — Он впервые за столько времени — может быть, тысячу лет! — обрел свободу. Как и мы. Сегодня он наш брат, и мы не станем убивать брата, который и без того умирает. Пусть он живет… на свободе. Пока что. Но лучше все-таки свяжите его…

* * *

К утру угасли последние языки пламени — жалкий результат попыток уничтожить здание. Туман, такой же серый, как и стены, неторопливо задушил огонь, даже не заметив его, а то, что не увидел он, прикончил этот пепельный монстр.

Стоящий у пролома в стене мужчина покосился на мутные очертания кострища и сплюнул. Это все взявшие оружие крестьяне, которым надо уничтожить даже малейшее напоминание о власти. Обнаружили комнату здешнего офицера, явно страдавшего любовью к роскоши — и в огонь все, в огонь! Пусть горят гобелены, ткани и картины, которые можно было бы продать за приличную сумму — не свое, не жалко! И плевать им, что денег, чтобы купить хотя бы оружие, нет, что о продовольствии тоже надо заботиться, ведь они думают только о долгожданной свободе!

Человек в потрепанном, явно пережившем не один бой, облачении сержанта имперской армии вновь сплюнул. Комочек слюны пропал в тумане, не пролетев и половины метра. Возможно, это и было иллюзией, но мужчина явственно услышал довольное урчание, которое не мог издавать никто, кроме колышущегося серого марева. Подул ветер, играя клочьями тумана, и закружил вокруг крохотный серый водоворот.

— Капитан Глард!

Он выругался: из-за тумана он услышал солдата, лишь когда тот подошел почти вплотную, а увидел еще позже. Радовало лишь то, что воины наместника, будь они хоть из "львиного народа", обязательно испытали бы точно такие же проблемы. Это только у местных жителей глаза приспособлены к туману, а остальные вынуждены тыкаться из стороны в сторону, как слепые котята. Темнореченская кровь проявлялась лишь у чистокровных. Еще больше раздражало присвоенное ему звание, неправильное и подлое. Капитан, Тьма дери! И плевать, что на форме сержантские нашивки — в них все равно никто не разбирается.

— Капитан Глард! Разрешите обратиться! — солдат, еще совсем мальчишка, которому едва ли исполнилось шестнадцать, старательно отдал честь.

— Что, Къес? — устало спросил Глард, продолжая рассматривать здание.

— Капрал Шиорка спрашивает, что делать с этим чудищем, которого капрал Югап велел не убивать!

— Какое еще чудище, Тьма его возьми?.. а, вспомнил. — Глард поморщился и потер лоб. Давящая на сознание тяжесть не исчезла, но немного ослабла, перестав смешивать мысли. — Пошли, взгляну на него. Да, как на самом деле выразился Шиорка?

Солдатик растерялся и ответил не сразу.

— М-м… Он сказал: "Эй, малый, перестань ковыряться там и приведи этого…" ну…"…командира"

— И что значит "ну"?

Мальчишка замялся и отвел взгляд бледных, словно выцветших глаз. На сероватых щеках вспыхнули пятна румянца.

— Ну… ну вы сами понимаете…

— Понимаю.

Десять лет назад Гларда ранили магией; он выжил, сохранил жизнь и здоровье, но гортань необратимо изменилась. Когда капитан говорил спокойно, то слышалась нормальная человеческая речь, разве что немного сиплая. Но стоило накатить злости, и голос превращался во что-то невообразимое, хрипящее, где просто разобрать слова — уже проблема.

За последнюю неделю капитан уже успел забыть, когда он говорил нормально.

Шли молча, и за сотню шагов Глард успел о многом подумать и многое увидеть. Он видел, как тот сброд крестьян, который имел наглость называться "Великой Повстанческой Армией", методично разорял здание, вытаскивая из нее все мало-мальски ценное, от провизии и оружия до именных наборов для игры в кости — один такой точно упал в вещевой мешок ближайшего солдата. Он видел, как за открытыми воротами в общей могиле хоронят мертвых, а погибло неоправданно много. Тела защитников тюрьмы и атаковавших скидывали в одну длинную неглубокую яму, и отупевшие от продолжительного копания могильщики равнодушно закидывали их землей. Капитан видел, как из дверей тюрьмы выходят бывшие узники, радуясь свободе. Их оказалось всего семь человек: все, за кого ночью погибли десятки.

А ведь все так хорошо начиналось! Ну просто подарок Света! Получив письмо от брата, он не тратил на раздумья много времени. Прочитал, очистил от ржавчины меч, нанял, как просили, наемника побойче — и вперед, в Темноречье! Ан нет, все оказалось совсем не так, как рассчитывал. Брат, обычный крестьянин, разве что немного умнее остальных, нелепо погиб в первой же схватке; меч сломался тогда же, и пришлось пользоваться местным оружием, грубым и лишенным имперского изящества; наемник, которого рекомендовали многие, оказался желторотым птенцом, едва вышедшим на тракт. А Темноречье…

Про это место Глард мог сказать лишь одно — страшный сон. Мелкая долина, зажатая в бассейне Хъерда, вызвала инстинктивное желание бежать прочь и никогда не возвращаться. Кусок сплошных болот, затянутых плотным серым туманом, где смерть в трясине — самая частая, где ночью, чтобы не задохнуться, приходится намертво закрывать окна и задергивать полог палатки, а люди вместо лошадей используют медлительных "болотных коньков", — вот что такое Темноречье. А эти крестьяне с воистину императорскими замашками?! Какие же это воины?

Глард посмотрел на окружавших его людей и сплюнул. Темнореченцы. Народ, походящий на легендарных "лазутчиков", что в древности давали фору даже лучшим наемникам… и никто из этого народа в жизни не видел оружия. Никогда не воевал. Никто даже не знал, что это такое — сражение! Чего можно с такими добиться?!

Как показало время и особенно ночное сражение — многого. Гарнизон тюрьмы они снесли, почти и не заметив его. Нужно только было не пощадить глотки и совести перед строем, расхваливая грядущую свободу от имперского гнета и, главное, ждущие их сокровища. Нужно только ухитриться не отвести взгляд, когда вот такие, как этот, солдатики с почти белыми глазами, видящими даже сквозь туман, посмотрят на своего командира с восхищением и надеждой. Тогда можно будет совершить все.

Глард скрипнул зубами. Тьма, а ведь раньше он всегда гордился своей честностью! Нет, влез в политику — получай теперь!

Задумавшись, он едва не врезался в выступившего из тумана человека.

— Тьма, зенки-то разинь! Не по деревне идешь!.. А, это ты, командир. — Шиорка небрежно пожал Гларду руку, и тот едва не застонал от боли. Капитану почудилось, что на ладонь ему сел, по меньшей мере, дракон.

В отличие от самого Гларда, Шиорка совсем не походил на темнореченца. Здешние жители поголовно худощавы, невысоки, имеют жидкие светло-серые волосы, выразительные глаза почти такого же цвета и сероватую кожу. Все это, но в гораздо меньшей мере, унаследовал и Глард.

Шиорка полностью разрушал стереотип, будучи настоящим гигантом с жесткими коричневыми волосами и непроницаемо-туповатым взглядом василиска. Его можно было принять за харрца, если бы не другие, более важные качества. Умение видеть сквозь туман, чувствовать болото, находить тропинки… Темнореченская кровь проявлялась лишь у чистокровных, и Шиорка умел все.

И было еще кое-что, в чем Глард признавался лишь себе. Он боялся Шиорку. Боялся этих темных глаз, темного прошлого, на которое не было даже малейшего намека, и движений профессионального солдата, сочетаемых со способностями темнореченца. А еще больше приходилось опасаться умения великана подчинять себе людей. Красивый, умеющий громко и правильно говорить, рвущийся в бой первым и ведущий за собой других — чем не герой-победитель?

Будь у Гларда выбор, он никогда бы не повысил Шиорку до капрала, но выбор ему не предоставили. Из всех командиров, деревенских старост, он единственный хоть что-то смыслил в военном деле.

— Ну, где монстр-то? — Глард огляделся, и взгляд помимо воли задержался на сгорбленной спине могильщика.

— Да вон, на телеге, — махнул рукой Шиорка. — Мы его скрутили — не шевельнется! А он даже не проснулся!

— Не дохлый случаем?

— Не-а! Дышит. Мы энтого твоего наемника позвали, чтобы тот определил, что это за зверь, так тот только руками развел. Говорит, что энтот… мутант!

— Неужели? — усмехнулся Глард. — Ну, пошли, взглянем на этого… мутанта.

Существо действительно связали так, что не шевельнулся бы и дракон, а кто-то додумался привязать к столбу и телегу, на которую его положили. Оно лежало, не шевелясь, и лишь тяжело вздымающиеся бока показывали, что жизнь теплится в уродливом теле.

Монстр оказался сравнительно небольшим — немногим больше крупного волка. Глард долго смотрел на мощную шею, на длинный хвост с утолщением на конце. Когда-то ему довелось увидеть варана, и именно этого ящера напоминал монстр, но только с длинными полудраконьими-полукошачьими лапами и искореженного какой-то неизвестной болезнью. Что, кроме болезни, может сделать кожу такой серой и бугристой, покрыть морду десятками тонких шрамов, а на боках оставить сочащиеся гноем язвы? В тюрьме существо было не самым почетным гостем, уж в этом сомневаться не приходилось.

— Необычный зверь, верно?

Глард повернул голову, сдерживая очередное ругательство: несмотря на явную молодость, ходил наемник тише кошки. Полуэльф, Тьма его пожри!

Хотя как раз на полуэльфа убийца походил очень мало. Если бы Глард не знал о происхождении наемника, то назвал бы его чистым человеком без капли иной крови. Высокий, не по-эльфийски жилистый, он казался встрепанным и расхлябанным, совсем не похожим на аккуратных, собранных родичей, да и глаза у него были совершенно человеческими, зелеными, как у молодого нахального кота. Только небольшая раскосость намекала на кровь остроухих.

— Верно, Норид. Кто это?

Наемник небрежно оттянул монстру веко, показав тусклый багровый глаз, провел ладонью по покрытому наростами боку.

— Не знаю. Явно не нежить, хотя холодный, как труп. А, демоны Изнанки! Это у него что, кожа водой сочится?!

— Да, — гулко ответил Шиорка, наклоняясь над чудищем. — Парни, когда на телегу его грузили, тоже ругались. Что будем делать с ним?

— Отправить императору, — предложил Норид, отряхиваясь от воды. — У него таких в зверинце пока нет, обрадуется еще… Только его вылечить нужно, а то уж больно дохло выглядит. Говорят, император Харс — невероятный любитель всего живого, он нас так отблагодарит!

Глард усмехнулся. Похоже, парень так ничего и не понял. Интересно все-таки, когда он наконец сообразит, в чем дело? Или так и будет думать, что они удовлетворятся разрушенной тюрьмой?! Если да, то наемник еще глупее, чем можно предположить, глядя на его остроухою морду.

— Посмотрим. Кто его знает… Есть у меня одна идейка, как использовать это чудище. Потом расскажу. А сейчас, Шиорка, будь добр приказать всем собраться в моей палатке.

* * *

— Никаких договоров! Сравнять этот замок с землей!

— Сжечь!

— Да, сжечь! А дорогу к нему присыпать солью, чтобы совсем про все забыли!

— Оставить их всех подыхать в трясине!

— Как можно скорее!

— Верно говоришь! Скорее! Сжечь их всех к Тьме!

Шиорка поднялся, разом приковав к себе взгляды. Он просто не умел оставаться незамеченным, и его замечал кто угодно и где угодно.

— Господа, — важно сказал он. — Давайте все-таки выслушаем, что скажет господин Глард.

В этом весь Шиорка. То он казался тупее валенка с соответствующей речью, то вдруг начинал рассуждать на светском языке, словно заправский кавалер. Капрал менял личины, как змея — кожу, и вызывал не более симпатии. Нет, даже не змея — жирный, старый и умудренный годами удав! От нахлынувшей неприязни Глард стиснул зубы, но встать все-таки пришлось.

— План прост. Подходим к замку, осаждаем его, а потом поджигаем его. Наместника — убить. И никаких хитростей, подземных ходов и запутанных ядов!

Невыносимо захотелось закурить, как и всегда во время таких собраний, но где взять табак? За все время, проведенное в Темноречье, Глард не нашел ни единой сигары — да они все равно бы намокли в этом Тьмой проклятом тумане.

— Ясно?! И без ваших геройств, поняли! Хоть что-то пойдет не так — лично шкуру спущу!

Его "советчики" — в прошлом деревенские старосты — сжались от страха, за исключением разве что Шиорки. Глард с тоской подумал о простых солдатских буднях с обязательной увольнительной в конце, о тех пропахших потом, грязью и кровью деньках, когда он был простым капитаном и еще не вмешался в эту Тьмой проклятую политику. Тогда все было так легко, так просто!

Полотно, закрывающее вход в палатку ("шатер"- слишком громкое слово для этого куска ткани, накинутого на грубый каркас), откинулось. Вошли двое: костлявый старик, одетый в лохмотья, и Норид. Полуэльф подмигнул Гларду и плюхнулся на лавку. Старик остался стоять, медленно обводя лица собравшихся диковатым взглядом.

— Не помню, чтобы я приглашал господ, — холодно бросил Глард. — Что вы хотите сказать?

— Да меня этот старик попросил проводить его сюда, — с ленцой ответил Норид, колупая гнилые доски стола. — Он из этой тюрьмы, которую разрушили. Говорит, политический преступник, бесчестно обвиненный в чем-то там, я особо не разбирался. А еще говорит, что у него к вам какое-то дело.

— Д-да, г-господа, — дрожащим голосом сказал старик; в его глазах, таких же выцветших, как и у остальных темнореченцев, появилось осмысленное выражение. — Я Б-борк… То есть Борк. П-простите, что п-прервал ваш совет, но п-прошу, выслушайте меня…

— Побыстрее, отец! — поморщился сидящий по правую руку от Гларда темнореченец, которого капитан недавно назначил казначеем. Из всех старост этот оказался самым вменяемым. — Не надо нам эти финтифлюшки разводить! Чай, не у императора на приеме!

— В-вот! В-вот! — вскинулся Борк. — Эт-то я в-вам и п-предлагаю! Отп-правьте гонца к имп-пертору! П-пусть п-плюнет ему в лицо, п-пусть скажет все ему в лицо! П-пусть император п-поймет, чт-то мы не шутим!

Мирно сидящий за столом Норид встрепенулся; видно, наконец понял, чем пахнет это дело.

В ответ на предложение старика Глард только рассмеялся.

— Старик, неужели ты думаешь, что император не знает, что тут творится?! Не сомневайся — великолепно знает, Тьма его побери, знает! Вот только войска сюда ему никак не отправить — как они еще дойдут! Вот и ждет, что его проклятый Тьмой наместник сам во всем разберется, да только наместник попался ленивый! Пока он еще соберется! Так чего гонца отправлять?

— А я считаю, что стоит, — вмешался Шиорка. — Надо показать императору, насколько мы сильны и как его уважаем… Или нет. В качестве символа нашего "уважения" предлагаю отправить вместе с гонцом чудище, которое поймали недавно. Уж этот-то подарочек император не сможет пропустить!

Некоторое время Глард просто смотрел на Шиорку, а потом вдруг ударил кулаком по столу и хохотнул.

— А ведь ты прав, Шиорка! — воскликнул он. — Действительно, подарочек будет что надо. Хорошо, так и сделаем. Сразу же после захвата замка снарядим подводу и отправим на ней гонца и чудище. Думаю, ты, Шиорка, больше всего подходишь на эту роль. Больше тебя здесь никто красиво говорить не умеет.

Шиорка поморщился, но возражать не стал.

— Подчиняюсь, капитан.

Более двух часов провели в обсуждении деталей. Распределяли десятки и указывали каждому задачу, решали, лучше ли разбить ворота или можно обойтись наскоро сделанными лестницами, отыскивали на карте путь для возможного отступления… Множество нюансов, каждый из которых необходимо учесть. К концу заседания Глард совершенно охрип. Но, за разом повторяя приказы, думал он совсем о другом.

Наместник продолжал бездействовать, и это пугало. Он бездействовал, когда по самой бедной деревеньке поползли слухи о мятеже. Не обратил внимания на то, что Темноречье начало тихо бурлить, а из десятка сборщиков налогов вернулось всего восемь. Пропустил момент, когда прорвалась плотина недовольства, и половина Темноречья поднялась, а потом взбурлила и другая половина. Мелкие крепости по окраине провинции крестьяне просто смели, даже не заметив их. Неожиданно обнаружилось, что эти выросшие на болотах люди, больше напоминающие призраков, тупые и неграмотные, могут воевать, не зная никаких правил и никакой стратегии. Харрцев оказалось слишком мало, чтобы противостоять этой волне ненависти. Глард сам видел, как их втаптывали в землю. Оставалось только указывать армии на очередную мишень, и та мгновенно уничтожалась, словно на нее нападали не люди, а бешеные псы. С вилами, посохами и простыми ножами крестьяне делали то, на что оказались неспособны обученные солдаты.

А наместник продолжал бездействовать. Тот, кто мог бы собрать в единый кулак оставшихся у него в подчинении солдат и проучить повстанцев, проводил все время в своем замке, не выглядывая наружу. Гларду доводилось побывать там, и он хорошо помнил, каким запущенным выглядело обиталище этого человека. И каким безумным выглядел сам хозяин, когда перетягивал усеянные десятками шрамов запястья — это запомнилось особенно хорошо. От наместника, каким он был в первые годы своего правления, осталась только оболочка, наполненная магией. Глард побывал в замке всего два месяца назад, а теперь говорят, что хозяин Темноречья окончательно свихнулся. Но как можно свихнуться еще больше?!

В любом случае, оставшиеся без командования солдаты не смогли защититься от обезумевшей армии крестьян.

Император тоже хранил гробовое молчание. Уже пала тюрьма, предпоследний оплот харрских солдат, а правитель не спешил хоть как-то действовать, и это беспокоило. Ведь на самом деле есть много способов переправить армию в нужное место — порталы, летучие создания… Говорят, император договорился даже с драконом или химаром, чтобы тот помогал ему! Так почему, Тьма побери, делами в Темноречье еще никто не заинтересовался?!

Наконец его "советчики" поняли, как именно им надлежит действовать. Глард еле сдержал облегченный вздох.

— Хорошо. Объявляю совет закрытым. Спасибо за внимание, господа.

И вновь почувствовалась разница между профессиональными солдатами, истинными детьми войны, и крестьянами, пусть и одержавшими несколько несерьезных побед: офицеры, будь их хоть тридцать, исчезали за несколько секунд, умудряясь ходить спокойно, с осознанием собственного достоинства. Десяток этих людей задержались в палатке еще на пять-десять минут, и каждый хотел предложить собственный, единственно правильный, план, толкаясь и пихаясь за спиной капитана, а в результате со стола исчезла колода карт и кусок хлеба, который Глард собирался отдать найденной твари. Кто украл, он не заметил, а догонять и спрашивать оказалось уже поздно. Да они все равно не признались бы!

Наконец в палатке остались только он и Норид.

— А ты чего ждешь? Приглашения? — спросил Глард, отстраненно рассматривая лампу. Из-за тумана, который все-таки проникал в палатку, она казалась похожей на болотный огонек, только желтого цвета.

Норид ответил не сразу. Некоторое время молодой наемник молчал, а потом тихо произнес:

— Вы действительно верите, что можете стать независимыми от империи?

Прежде чем ответить, Глард расстелил перед полукровкой карту.

— Гляди, наемник. Вот Карид. А вот — Темноречье. С учетом Леса путь удлиняется в полтора раза. Как ты думаешь, сколько времени понадобится императору, чтобы снарядить войско? А чтобы добраться до нас? Империя чудовищно велика, и она постепенно разваливается. Мы — первые, кто отделится от нее, а за нами последуют и другие!

— Так говорят все мятежники уже две тысячи лет, — усмехнулся Норид. — Кстати, карта очень неточная. На самом деле Темноречье гораздо больше и занимает весь бассейн Хъерда, а не так, как показано здесь.

— И что из этого?

— А то, уважаемый, что, насколько я знаю, за две тысячи лет от непосильного гнета империи еще не смогла освободиться ни одна ее провинция, ни один город…

— Ты слишком хорошо разбираешься в политике, мальчишка! — прохрипел Глард. Неосторожно двинувшись, он порвал карту, и теперь тонкая полоска отделила от остальной империи Темноречье и кусок Великого Леса.

Норид выдержал взгляд Гларда без малейшего напряжения. Не изменилось даже выражение глаз, оставшись таким же насмешливо-беззаботным.

— О, капитан, вы просто не подозреваете, сколько учителей в свое время терзало мой зад розгами! До сих как вспомню, сидеть больно становится! — В доказательство своих слов наемник потер поясницу. — Тьма, опять… Короче, какие-то знания в меня вдолбили, а потом дело продолжила гильдия. Ей, знаете ли, необразованные наемники тоже не нужны — это как, представьте анекдот какой будет, если наемник не сумеет задание прочесть! С голоду ведь помрет! Волка ноги кормят, а наемника — ноги и знания…

Глард стукнул по столу, прерывая болтовню наемника. Норид тут же замолчал и выжидающе уставился на капитана.

— А теперь слушай меня. Ты, наемник, Тьма тебя возьми, слушай и не перебивай. А потом сделай выводы… — Он сделал паузу. — Я родился не в Темноречье, но мой отец отсюда. Мы жили почти в нормальном мире, на самой границе, пока из-за дождей Темноречье не расползлось. Так уж получилось, что я покинул дом, когда мне было лет десять. Когда подрос, стал солдатом, без малейших нареканий отслужил свои двадцать пять лет, дослужился до сержанта, хоть и занимаю сейчас пост капитана — просто некому еще занимать! Два года назад я вернулся домой — и что узнаю? Что мой брат помирает с голодухи от этих проклятых налогов, что наместник не просто свихнулся, а свихнулся на магии, оставив провинцию вариться в собственном соку, и что, Тьма, ничего не собирается заканчиваться! Что император не обращает на Темноречье со спятившим наместником внимания — просто потому, что это самая мелкая и ненужная из всех провинций! Потому что это — болото, которое не даст империи ничего, громе грязи и тины! Потому что людей здесь мало, и что с ними случится, никого не интересует! Хоть этот маг сожги их все! Как ты считаешь, это можно терпеть?!

Норид озадаченно почесал голову, словно столкнувшись с непростой головоломкой. С трудом сдержав рвущиеся сквозь зубы ругательства, Глард посмотрел на наемника.

— Н-даа… — протянул полуэльф. — Сложненько тут у вас… Кстати, капитан, вы не беспокойтесь, я гораздо старше, чем вы, раз этак в пять. И десять лет я провел в Пустоземье, если вам это о чем-нибудь говорит. Не знаю, может быть, вы слышали о нем под именем Полигона…

— Да, слышал, — буркнул, постепенно успокаиваясь, Глард. — Жуткий город с погодой, явно проклятой Тьмой. Настоящее скопище воров и убийц, туда вечно отправляются всякие изгнанники… Грязное местечко, и девиз подходящий. "В Пустоземье…

— …все свои"! — Норид повернул карту и ткнул пальцем в крошечный кружок на самом севере материка. — Верно? Вот только за все десять лет я не увидел в Пустоземье ни одного действительно серьезного нарушения закона. Там действительно принимают всех. Я был свидетелем, как один фанатик пытался поднять там восстание против наемников — так над ним только посмеялись!.. А, ладно, куда-то я не туда ушел. Философия всякая, тьфу! — Он поморщился. — Ну, что вы еще хотели мне сообщить?

— Я — ничего, — сказал Глард, делая кивок в сторону выхода. Норид послушно встал, небрежно поклонился и вышел. А капитан остался рассматривать горящую лампу. Туман, хоть и не такой плотный, как на улице, обволок ее своими липкими щупальцами, пытаясь погасить и без того слабый огонек. Гларду даже показалось, что он учуял характерный для болота запах, исходящий от пепельного марева, хотя этого никак не могло быть — ближайшее болото находилось в десяти километрах от тюрьмы.

Болотный огонь. Дрожащий призрак надежды, такой же красивой, как и невозможной, созданной лишь для заманивания неосторожных путников в трясину. И свобода — точно такой же огонь, особенно если болото настолько велико, как империя Харр. И кто знает, не он ли станет тем путником, по чьей неосторожности в трясине сгинет весь отряд?!

Глард отвернулся. Но он все равно слышал тихий насмешливый шепот, идущий от тумана.

* * *

Он проснулся от холода и шума. Некоторое время лежал неподвижно, пытаясь сообразить, где находится, и вспомнить…

Что?

Потом вновь закрыл глаза, чтобы не видеть на серый туман, который опутал его плотным коконом. Марево то и дело озарялось яркими вспышками, но ему уже не было до этого дела.

Настоящего уже нет, будущего — тем более. Даже прошлое постепенно исчезает в сером тумане. Остается только медленно идти наугад, надеясь все-таки выбраться на тропинку…

…Блаженное тепло, окутывающее со всех сторон. Решетчатые стенки мира, не дающие пройти. Он уже пробовал их погрызть, но лишь поранил пасть. Та, Что Дала Жизнь, могла бы их уничтожить, но она большую часть времени проводила во сне, просыпаясь лишь ради его кормежки, но все реже и реже. А однажды, когда он начал вставать на лапы, обернулась огнем, ярче и уютней которого он никогда не видел.

Этот огонь вошел в неуклюжее тельце, напитал его силой, завершая превращение, стал вечным источником жизни и тепла. Всегда после этого он ощущал в груди крошечный живой огонек и всегда знал, что тот пребудет там вечно.

…Сейчас этого огня уже нет.

Опять холод, сопровождаемый яркой вспышкой. На этот раз он даже приподнял голову и попытался осмотреться.

Телега с высокими бортами. Чтобы заглянуть за них, приходится невероятно напрягать мускулы, а это удается с трудом. Два человека, от которых исходит запах страха и ярости — но ярости на кого-то другого. На него они даже не смотрят, вперив взгляд куда-то вперед.

Он уронил голову на прогнившее дерево и почувствовал под собой воду, такую же холодную, как и та, в камере, как это марево вокруг…

Почувствовав взгляд, туман пришел в движение, принял очертания длинной морды, чем-то неуловимо похожую на его собственную. Очередная вспышка далеко впереди озарила призрачные крылья, расправленные в насмешке над врагом.

"Надо же, очнулся… Ну как, нравится, враг? Может быть, сделать еще холоднее?"

Туман преобразовался в тонкую длинную плеть, которая с силой ударила по покрытому струпьями боку.

Люди не обернулись, даже когда позади них раздался тихий рык. Только один недовольно дернул плечом, продолжая напряженно вглядываться в туман.

"Надеюсь, ты помнишь, за что?"

Когда-то он помнил, но сейчас забыл. Враг зря мстил ему — все равно не понять, за что, что такого он сделал.

На коже вздулись новые язвы, жалящие холодом даже сильнее старых. Но удар заставил его потерять сознание и вновь погрузиться в мир таких желанных иллюзий…

…О нем, еще совсем маленьком и слабом, заботились, за ним следили и никогда не ослабляли тепло. Постепенно он привык к своему телу, движения перестали доставлять столько проблем. Но все-таки чего-то недоставало. Иногда приходили неожиданные, не принадлежащие ему воспоминания: прыжки, обжигание врага огнем, а потом — солоноватая жидкость на языке, прохладная, но по-своему приятная…

Он уже привык, что мир ограничивается решеткой, но не переставал совершать попытки проникнуть сквозь них. Однажды это удалось, и тогда люди, надев толстые кожаные перчатки, ловили его, а он прятался везде, где только мог.

Детство. Тогда мысли получались такими же простыми, как и сейчас — может быть, поэтому удалось вспомнить ту пору? А с остальным что?

Нет, не вспомнить. Не сейчас.

…А еще его обучали языку. Каждый день какой-то человек подходил к решетке и аккуратно, крошечными порциями, передавал знание о человеческой речи, которую называл "харрской". Уже вскоре он смог узнавать простейшие фразы, а потом пришло время и гораздо более сложных. Самым трудным оказалось слово "нет", чье значение не получалось понять долго. Но зато потом все оказалось гораздо легче.

И вот настал день, когда он узнал свое имя и предназначение.

… Осталось совсем немного воспоминаний.

Он вновь зарычал, надеясь, что тот, кого он забыл, услышит и придет на помощь.

Никто не помог, даже не услышал этого рыка.

Что-то изменилось. Звуки стали громче, и он все чаще слышал не боевые кличи, а предсмертные вопли. На ум пришли воспоминания, как резко и сладко звучат он в бою. Сейчас, когда он, связанный, лежал на телеге, крики сражающихся и гибнущих людей уже не казались такими привлекательными, как раньше. Наоборот, раздражали, мешали погружению в полный иллюзий сон.

Раздался грохот, от темной громады далеко впереди откололся приличный кусок. Возник проем, в который тут же хлынули десятки беловолосых людей.

Он вновь напряг шею, стараясь углядеть побольше. Люди соскочили с бортов телеги и начали оживленно переговариваться, то и дело перемежая речь грязными ругательствами, и больше не загораживали поле зрения.

Огонь в груди погас, но сражение пробудило что-то, расположенное еще глубже, что долго скрывалось от холода, а сейчас выплеснулось наружу. Видимо, он все-таки стоял дальше от Грани, чем предполагал раньше. Стало возможным даже сфокусировать взгляд на видимой картине боя. Серый туман не препятствовал ему, даже услужливо пододвинулся в сторону, словно желая увидеть, как к открывшемуся зрелищу отнесется пленник.

Он увидел высокую стену, окружающую замок, ворота — сейчас разрушенные, — настоящий океан людей, с отчаянными криками нападающих на других, темноволосых, в блестящих нагрудниках.

Гравировка доспехов изображала Льва и Змею, на головах которых покоились короны.

Харрцы. Имперские солдаты.

Их теснят.

Хозяин… Он тоже был харрцем. Он служил империи, как никто другой, преданно, не требуя никакой награды. Служил… был… нет! Об этом даже думать нельзя!

Надо помочь харрцам.

Он попытался подняться, но не смог шевельнуть даже лапой, и только сейчас понял, насколько крепко связан. Даже морду украшал прочный намордник из нескольких ремней, знакомый по прежним временам.

Он вновь зарычал и рванулся вперед. Веревки затрещали, но выдержали.

Не хватает огня.

И в этот момент раздался подземный гул, и, легко пронзая каменную кладку, из стены вырвались потоки огненной жизни.

* * *

Глард присел, уклоняясь от меча, развернулся и резко, наотмашь рубанул снизу вверх, разрубая противника от паха до грудины. Харрец упал, а капитан воздел к небу руку с мечом и заорал:

— На штурм! Второй десяток! К проему! На штурм!!

В следующую секунду ему пришлось вновь уклоняться, но чужой клинок все-таки смог пропороть руку. Защитник замка пошатнулся, не рассчитав удара, а рядом с ухом Гларда просвистела тяжелая гирька, подвешенная на цепи. Харрец упал с пробитым черепом. Обернувшись, Глард увидел Шиорку. Великан без малейших усилий управлялся с тяжелым кистенем, умудряясь еще и держать во второй руке копье с грязной тряпкой, призванной изображать знамя. Заметив взгляд капитана, Шиорка подмигнул ему и вновь взмахнул цепью.

— Оставайся за старшего! — крикнул ему Глард, и, наплевав на все, кинулся в бой.

— На штурм!

— За свободу!

— Смерть завоевателям!

— Смерть! Смерть!! Смерть!!!

Глард подбежал к проему в стене, уже давно отвоеванному темнореченцами. У стены навеки застыли некоторые из "воинов свободы", которым особенно не повезло, и их обледеневшие лица были устремлены вперед, на проем.

— Смерть! — гремело со всех сторон. Капитан помянул Тьму и нырнул в какой-то закуток между стеной и кучей камней. Здесь было тихо и безопасно, но очень относительно…

Заметив над собой арбалетчика, Глард дернулся было в сторону, но тут же успокоился: воин носил темно-серые одеяния наемника.

Норид, тоже узнавший капитана, перевел прицел на окно замка. Глард не слышал щелчка, но зато прекрасно увидел темный росчерк в воздухе. Из дома донесся дикий крик, будто человека, издававшего его, выворачивали наизнанку. Стрелы наемника явно были с подарочком.

Придерживая одной рукой арбалет и цепляясь за стену другой, полукровка спустился вниз. Капитан не мог не позавидовать ловкости наемника.

— Я думал, ты не убиваешь харрцев, — заметил Глард и вытер с ресниц капли пота. Бой длился уже несколько часов, и только сейчас выдалась короткая передышка, во время которой не требовалось срывать глотку, выкрикивая приказы.

Норид усмехнулся; его темно-зеленые глаза словно бы покрылись тончайшей пленкой равнодушия, какая бывает лишь у профессиональных убийц.

— Я сражаюсь за тех, кто больше платит, и убиваю тех, за кого мне платят, капитан…

В этот момент какой-то темнореченец метнул нож, целясь в Норида. Глард не заметил, когда наемник успел поднять меч, но раздался звон, и нож отлетел в сторону. Полуэльф усмехнулся и в несколько шагов пересек отделяющее его от крестьянина расстояние. Блеснул клинок. Глард поморщился.

— … А так же тех, кто хочет убить меня, — закончил Норид, опуская меч.

Глард осмотрелся. С того места, где они стояли, оценить обстановку было трудно, но одно стало ясно сразу: темнореченцы выигрывали. Еще не четкими, как в армии, рядами, но и уже не визжащей деревенской толпой они давили харрцев, заставляя тех отступать к замку. Время от времени раздавался глухой рокот, людей ослепляла короткая белая вспышка, а когда они промаргивались, оказывалось, что очередная группка застыла, превратившись в лед. Почему-то огненные, самые распространенные и легкие чары применялись гораздо реже. Глард даже попытался вспомнить, не существует ли ограничений для тех, чьим источником магии служит кровь, но так ничего и не вспомнил. Наоборот, кажется, именно огненную магию бесталанные применяют чаще всего…

Услышав очередной гул, Глард без раздумий бросился на землю и уткнулся лицом в грязь. Рядом, тяжело дыша, распростерся Норид.

На этот раз по площади перед замком прокатился отнюдь не холод. Настало время огня, и широкое кольцо из пылающей смерти пронеслось на уровне пояса, сжигая всех, кто еще оставался на ногах. Раздались дикие, отчаянные вопли: огонь убивал не сразу, заставляя жертв мучиться в агонии несколько бесконечно долгих секунд, а то и минут. Увидев невдалеке катающегося по земле человека, Норид без раздумий выстрелил в него. Крик, один из многих в этой какофонии, оборвался, а остальные продолжали звучать… Глард не выдержал, заткнул уши и еще сильнее вжался в грязь.

Лишь когда стих последний стон, с земли начали подниматься люди. Их, перепачканных кровью и грязью, оказалось совсем немного. Большинство не успело среагировать или банально завязло в толпе, а часть упавших попросту задавили их собственные товарищи. Среди выживших были и харрцы, однако сейчас они походили на темнореченцев, как братья-близнецы. Страх и ошеломление словно стерли отличия среди людей и одновременно сроднили их лучше, чем десяток битв плечом к плечу. Жаль, совсем ненадолго…

Глард тоже с трудом поднялся и вытер с лица соленую грязь. Рядом шевельнулся Норид, но ругаться не спешил. Над площадью повисла тишина, и никто не решался напасть на стоящего рядом врага.

Глард медленно обвел взглядом лица харрцев со знакомыми грубыми чертами лица. Враги… Тьма побери, какие враги, если тут такое творится?!

— Уходите, — тяжело сказал он, обращаясь к защитникам замка. — Нам не нужны ваши жизни, лишь жизнь наместника. Уходите отсюда, и мы вас не тронем.

Медленно, поодиночке, имперские солдаты начали бросать оружие и выходить через пролом в стене. Снаружи тоже стояла тишина, словно для огненного кольца не существовало двух метров прочной кладки и оно собрало свою жатву и на той стороне. Капитан невольно поморщился, представив, что произошло снаружи — ведь там, помимо куда большего количества людей, еще и стояли деревянные пристройки… Вряд ли огонь, с легкостью сжигающий плоть, оставил нетронутым дерево.

Харрцы шли медленно, с трудом, а Глард провожал их взглядом. Случайно он заметил солдата, совсем еще мальчишку с лицом, усыпанным веснушками, и смешной шапкой рыжих волос. Этот запомнился капитану лучше всего. Глард видел, как тот идет, осторожно наступая на раненую ногу, рядом с двумя старшими товарищами. Как великан, укрывшийся в тени стены, делает смазанное движение рукой и взмахивает серым знаменем…

Мальчишка даже не вскрикнул. Он молча повалился в грязь, нелепо взмахивая руками, а его соратники недоуменно уставились на крестьян. Кто-то выругался, и неосторожное поминание Тьмы прорвало тишину, как стрела — бумагу. Темнореченцы одновременно взвыли и таким же слаженным движением набросились на безоружных харрцев.

— Шиорка!! Поглоти тебя Тьма, Шиорка!!! — заорал Глард, стараясь перекричать звуки боя — нет, бойни!

Великан двинул плечами, словно извиняясь, но капитан не сомневался, что раскаяния в душе Шиорки не было ни на грош. Ему даже показалось, что капрал ухмыляется. Впрочем, на таком расстоянии трудно было утверждать наверняка.

— Поглоти тебя Тьма… — прошептал он. — Они же были безоружны! Мы могли обойтись миром! Они же…

— Враги, — пожал плечами Норид, тщательно вытирая арбалет от грязи. — Для крестьян — полные, несомненные враги, а врагов не жалеют. Да, кстати, а почему крестьян-то? Неужели на болотах можно что-то выращивать?

Глард не ответил, продолжая смотреть на Шиорку. А тот, Тьма его побери, даже не повернулся! Уничтожил безоружных людей — и ничего! Как же это сложно и грязно… вся эта политика, эти заклинания, какие никогда не применяли маги: слишком опасно, за такое и император не похвалит. Уже не в первый раз Глард с тоской подумал о возвращении в строй. Вот только никуда его уже не примут. Поздно, он ведь теперь бунтарь, враг империи!

Кашель Норида заставил его отвлечься от невеселых размышлений.

— Нам туда, — негромко произнес наемник, указывая на ничем не примечательное окно.

— Почему?

— Я запомнил, откуда вышло заклинание, я умею это определять. Из того окна. Наместник там, готов руку дать на отсечение!

Глард устало кивнул и побрел к парадной двери замка. Ее уже давно никто не охранял, да и темнореченцев по дворе осталось всего пятеро, остальные ушли к внешней стене. Судя по крикам, там до сих пор шли бои.

— Вы за мной, — приказал капитан. Повстанцы одновременно кивнули и тупыми, безжизненными движениями начали подниматься с земли. Глард случайно заглянул одному из них в глаза и вздрогнул: в этих бледных шарах с черной точкой зрачка не было ни страха, ни каких либо эмоций, словно огненное кольцо выпило душу человека. Оставалось только надеяться, что со временем воспоминания загладятся, и люди вновь начнут жить.

Норид уже ждал их, стоя у приоткрытой двери. Неожиданно наемник издал неясный горловой звук и прицелился куда-то за спины "воинов свободы".

Капитан обернулся и обреченно застонал, глядя на проем в стене.

— Тьма…

Рядом с проходом, почти сливаясь с серыми камнями, стоял пойманный ими зверь.

Выглядел он неважно: кожа потрескалась, оставаясь все такой же блестящей и склизкой, бока прочертили длинные бледные язвы, похожие на следы от ударов кнутом, а узловатые лапы явственно подрагивали. Однако когда чудище обратило на людей тусклые, похожие на угасающие угли, глаза, Глард почувствовал искренний, ничем не приглушенный страх. Этот страх поднимался откуда-то изнутри, медленно подчиняя себе сознание. Остались лишь он да монстр.

Люди застыли на пороге, не в силах двигаться. Даже Норид не мог прицелиться и выстрелить — а может, и не хотел?.. Зато пришел в движение вечный серый туман. Тонкие серые щупальца начали сворачиваться, уплотняться, собираться вместе… Постепенно во дворе выросла белесая фигура, достигающая верха стены.

Огромный волк, через которого просвечивали камни, поднял голову к небу и завыл. Глард услышал лишь тихие, как шепот тумана, отголоски воя, но серое чудовище явно поняло гораздо больше. Точно таким же движением оно вскинуло голову и ответило мощным, похожим на рев пожара, рыком.

Две фигуры — одна огромная и призрачная, другая маленькая, слабая и материальная, — застыли друг напротив друга, не обращая на невольных свидетелей никакого внимания, а те, в свою очередь, старались не привлекать его.

— Д-дух болота… — слабо прошептал стоящий рядом с Глардом человек. Этого шепота оказалось достаточно, чтобы вывести капитана из апатии. Он резко отвел взгляд и начал награждать подчиненных пинками, заставляя и их отворачиваться от площади. Перепало даже Нориду, хотя тот и отказался признавать этот факт, утверждая, что заинтересовался происхождением столь интересных созданий.

Когда Глард вновь перевел взгляд на площадь, он увидел лишь одного монстра, неподвижной серой кучей лежащего на камнях. Капитан сплюнул и чуть ли не силой затолкал подчиненных за дверь.

— Вот что я ненавижу, так это магию, — пробормотал он. — Тьма, как же тут всего намешали!

Внутри оказалось противоестественно холодно, и капитан мгновенно замерз. Судя по тихой ругани, подобной участи не избежали и другие "воины-освободители". Впрочем, холод прояснил мысли, заставляя забыть это противостояние чудовищ, и Глард был даже благодарен ему.

Их окружала темнота, слабый свет лился только из дверного проема. Вперед раздалось очередное поминание Тьмы, что-то глухо упало на пол, и тусклый свет озарил лицо Норида. Выглядел наемник на редкость глупо: кроме светящегося кристалла, он пытался удержать арбалет, меч, откуда-то взявшийся щит и нож. В результате все это добро упало на мягкий ковер, даже не зазвенев. Норид поморщился и начал собирать вещи, словно не находились они в логовище спятившего наместника, который весьма эффективно изображал из себя мага.

Глард вежливо подождал, пока полукровка не повесил за спину щит, и шагнул вперед, тщательно осматривая пространство вокруг.

Они находились в широком коридоре, необычно тихом и спокойном после того хаоса, который творился снаружи, и совсем не похожем на жилище дворянина. Гораздо больше помещение напоминало тюрьму. Голые серые стены скрывались в темноте, но Глард был уверен, что, будь светло, на них все равно не оказалось бы ни картин, ни лепнины. Только мягкий ковер, украшенный затейливым узором, не давал забыть, где они находятся.

Норид кашлянул, и этот звук разнесся по коридору, проникая, казалось, во все трещинки.

— Пошли, может?

Глард кивнул.

— Ты первый.

Норид поморщился, но возражать не стал и послушно занял место во главе отряда. Глард шел вторым, предоставив темнореченцам прикрывать тылы.

Остальные коридоры и комнаты оказались такими же пустынными, как и тот, первый. Глард уже начал сомневаться, не ошиблись ли они замком, однако редкие ловушки развеяли его сомнения. Даже обезумевший человек не стал бы тратить драгоценную кровь, если бы речь не шла о его безопасности. Хотя каким надо быть безумцем, чтобы защищаться таким образом?..

Проходя мимо очередной двери, капитан чувствовал тепло, исходящее от нее. После недолгих колебаний он заглянул в комнату и удивленно присвистнул.

Норид также сунулся за дверь.

— Демоны!.. — только и смог сказать он.

Помещение было заполнено оружием. Кто-то, не лишенный вкуса, тщательно рассортировал различные орудия убийства, составив из них причудливые композиции. Но гораздо больше Гларда заинтересовали фигуры, стоящие у стен. Десятки восковых муляжей изображали воинов из самых отдаленных уголков империи в парадных облачениях. Здесь были наряженные в меха северные варвары, пустынники, держащие длинные изогнутые мечи и луки, наемник… Глард невольно вздрогнул, когда взгляд упал на эту фигуру. Автору муляжей больше всего удался именно убийца, но удался несколько своеобразно, получившись по-настоящему живым.

Но даже реальность фигуры не давала восхищаться ей — слишком много холодной жестокости было в восковых глазах, слишком много отчаяния… Невольно капитан перевел взгляд на Норида и покачал головой. Нет, полукровка совсем не походил на того наемника.

Заметив изучающий взгляд Гларда, Норид рассмеялся:

— А ты думал, мы все такие? — Он указал на сгорбившуюся, словно перед нападением, фигуру. — О нет. Разумеется, мы сволочи порядочные, но вот это — явный перебор…

Глард смог только покачать головой.

— Ну все, полюбовались и хватит, — буркнул он. — Если будем так у каждой двери задерживаться, то скорее наместник сам себя уничтожит, чем мы его!

Темнореченцы, которые остались стоять в коридоре, ни о чем не спрашивали, а Глард не стал им ничего говорить. Тьма с этой комнатой, потом самому придется прийти сюда и во всем разобраться. Вполне возможно, что это просто восковые фигуры, и ничего больше.

Ловушки стали попадаться все чаще, и Норид не всегда успевал хотя бы заметить их, а тем более — предупредить тех, что шли сзади. Хуже всего оказалось то, что большинство из них были с замедленным действием — их мог активизировать наемник, Глард проходил без проблем, но темнореченцев атаковали без жалости, в основном — водой или льдом. Крохотный отряд уже потерял троих человек.

— Интересно, зачем это? — тихо спросил Глард. — Для одиночки-то это совершенно безопасно…

— Может, рассчитано на какого-нибудь дракона? — Норид пожал плечами. — Как раз ему бы очень не повезло…

Они шли бесконечно долго, и Глард уже начинал подумывать, что отряд заблудился. Но вдруг Норид остановился около ничем не примечательной двери.

— Там, — шепнул он. Глард кивнул и посмотрел на ближайшего темнореченца.

— Ты. Вперед. А ты оставайся сторожить дверь. Норид, ты как?

— Сейчас устроим ему хорошую встречу, — хмыкнул наемник, поудобнее перехватывая меч. — Ну, чего встал?!

Выбранный темнореченец сглотнул, покрепче сжал свое нелепое оружие — палку с парой гвоздей. Он боялся, и Глард это видел. Но ничем не показал, что видел.

— Ну!

Решившись, темнореченец рывком распахнул дверь и скрылся за ней. Глард не успел даже пошевелиться, а дверь вновь захлопнулась. Потом раздался пронзительный, быстро оборвавшийся крик, и все стихло. Только тихо, словно насмехаясь, звенели сосульки на потолке.

Динь… Динь-динь…

— Прикрывайте меня, — приказал Глард и, держа наготове щит, вошел в комнату. В глаза ему сразу бросился труп темнореченца, наполовину погруженный в воду и лед. Лишь потом капитан заметил, что весь пол покрыт прозрачнейшей, почти невидимой водой, смешанной с таким же прозрачным льдом. По неестественно гладкой поверхности то и дело пробегали светло-синие змейки молний; больше всего таких собралось около трупа.

Ботинки Гларда находились всего в сантиметре над водой. Капитан тут же попятился и уперся спиной в неизвестно когда захлопнувшуюся дверь. По шее мужчины змеей скользнул холодный воздух.

— Он пришел, верно?

Стоящий у окна человек отнюдь не выглядел сумасшедшим. Это был высокий, отличающийся какой-то особой призрачной красотой мужчина в богатых одеяниях наместника. Он стоял, вперив взгляд в стену, и Глард на фоне окна мог разглядеть лишь длинные темно-рыжие волосы и точеный профиль. Только плотные бинты на тонких изящных руках портили впечатление прекрасного героя.

— Я спрашиваю, он пришел?

А вот голос у наместника совсем не подходил его внешности: резкий, с надломом, он неприятно дребезжал в конце каждой фразы, каждого слова.

— Кто? — спросил Глард, думая, как бы получше приблизиться. Комната небольшая, метра три будет. Вот если прыгнуть на труп, а потом… Нет, все равно не достать!

— Ты не знаешь? — в дребезжащем голосе проскользнуло искреннее удивление. — Неужели? Или просто не помнишь? Его может остановить лишь лед. И туман. О, туман — великолепная защита от его проклятого рода, он выпивает их дочиста, не оставляя даже намека на жизнь. Разве это не прекрасно? — Он рассмеялся и повернулся к Гларду лицом.

Капитан сглотнул и прижался спиной к двери. Он уже давно слышал и чувствовал частые удары по ней, но гнилое с виду дерево стоически выдерживало все.

В глазах наместника не было безумия, как это слово понимается людьми. Нет, этот человек до сих пор сохранил свой разум! Ведь всем известно, что сумасшедший, будь он хоть великим магом, не может заниматься волшбой! Но этот разум, некогда холодный и ясный, уже давно подчинялся лишь двум силам: магии и страху. Серые, с легкой желтизной, глаза наместника закрывал страх, который не давал этому человеку думать связно, а уже давно превратившаяся в наркотик магия закончила дело. У окна стоял не человек — выпитая до дна оболочка.

— Они… Ты знаешь их проклятый род, солдат? Они и без того повсюду, в каждом доме, а этот… Он преследует меня везде. Стоит мне хотя бы на минутку прикрыть глаза — он начинает за мной охотиться! Уже два года, два проклятых года!

Глард не пошевелился, уподобившись статуе. Он прекрасно понимал, насколько его жизнь зависит от прихоти наместника, и не собирался давать повода оборвать ее. Во всяком случае, пока не прикончит его сам.

— О, как он меня ненавидит… — Наместник уже не говорил, а шептал. — За что, скажи, за что он охотится за мной?! Да, я предал его, и могу этим гордиться! Но все-таки… Почему он не дает мне покоя? Уже столько дней… Я запер его там, где не выжил бы никто! Никто! Но он не только выжил, но и сбежал! В первую же ночь! В первую же проклятую ночь он пришел ко мне во сне и теперь никогда не отпускает! За что, скажи?! И каждую секунду я ощущаю рядом его дыхание — а когда оборачиваюсь, он скрывается! И они все равно преследуют меня — он и его хозяин!

Глард молчал. Неожиданно интуиция заставила капитана прыгнуть вперед, на единственное свободное от воды место — труп темнореченца. Пытаясь удержать равновесие, он взмахнул руками, но наместник не даже не повернул головы. Глаза безумца обратились к двери, которая вдруг покачнулась и начала медленно падать вниз.

Узловатая, покрытая бесконечными наростами лапа легко погрузилась в воду, а молнии, убившие темнореченца, разбежались к стенам комнаты, словно чего-то испугались.

Серый монстр устремил на наместника взгляд алых глаз и тихо зарычал.

* * *

Холод.

Везде вода, невероятно холодная вода, которая почему-то не хочет замерзать. А ведь он слаб, так слаб…

Но запах, этот ненавистный, навеки отпечатавшийся в памяти запах подгонял, не давая забыться темнотой. Приходилось силой, на одном упрямстве, карабкаться по лестницам, волочить непослушное тело по коридорам… К счастью, кто-то уже успел обезвредить ловушки, иначе он рисковал не пройти даже четверти пути. Сейчас губительной могла оказаться каждая капля воды, попавшая на кожу.

Почему его не убили? Ведь враг мог сделать это, несомненно, мог. Так почему? Неужели… как там говорят люди… пожалел? Нет, этого не просто не может быть. Еще нелепей разве что мысль, что среди воды бывает огонь.

И все-таки приходилось идти, невзирая на боль во всем теле, стискивая зубы и стараясь не выдавать себя даже самым тихим рычанием. Темнота шла рядом, обещая покой, но он лишь отворачивался от нее и пытался вдыхать запахи плесени и воды, а не этого привлекательного мрака.

"Прости, я не могу. Меня ждет…"

От неожиданности он едва удержался на лапах; пришлось прислониться к холодной, склизкой стене. У него получилось говорить! Не просто думать, как простейший дикий зверь, а говорить! Значит, нужно еще совсем немного огня — и память вернется, принесет с собой имя и то, что случилось с хозяином…

Темнота как будто ждала этого, чтобы наброситься на него и увлечь за собой.

… - Не жгись! Умей контролировать себя! Ясно!

"Но я не хочу"

Сильный удар сбил его с лап, отбросил на стену. Он ошалело помотал головой, пытаясь сфокусироваться на фигуре человека, такой ненавистной, которую хотелось только разорвать на десятки кусков… Казалось, человек специально отталкивает его от себя — ну что ж, раз так, то можно и принять эти правила! Человек хочет, чтобы его ненавидели — он будет ненавидеть!

— Иди сюда. И запомни: всегда подчиняйся приказам. Ясно?..

…Всегда подчиняться. О, эти уроки запомнились надолго. Даже темнота не смогла унести их. Но что делать, если подчиняться некому?! Что делать, если предатель так рядом?!

Ответ напрашивался сам собой: убить.

От размышлений его отвлек запах крови, исходящий откуда-то впереди. Крови и людей… Помотав головой, он заметил двух человек, которые стояли у развилки. Опасность представлял только один, хоть с виду он и походил на шута. Второй постоянно вздрагивал, оглядывался и начинал колотить по двери, но только зря тратил силы. Не боец.

Его тоже заметили. Опасный сразу же вскинул арбалет, от неопасного хлестнуло волной страха. Он максимально сосредоточился, пытаясь найти в себе недавно проснувшиеся способности.

"Уйдите. Мне не нужны ваши жиз…"

На окончание не хватило сил, но они все равно недоуменно завертели головами. Пользуясь этим, он поспешно подошел к двери и обнюхал ее.

Смерть. Магия. Чужой человек. И еще один запах, такой знакомый, такой привычный…

Предатель!

Дверь только хрустнула, когда он навалился на нее всей свой тяжестью. Глазам открылась маленькая комната, человек, стоящий на трупе посреди воды… и застывшая у окна фигура.

"Ты…"

Предатель тоже заметил его. Он вскинул голову и слабо вскрикнул, прижался к окну, словно пытаясь пройти сквозь него.

— Ты! Ты пришел!..

Он без колебаний вступил в воду. Лапы сразу же обожгло невероятным, непереносимым холодом; казалось, пальцы просто обратились в сплошной кусок льда. Он застонал от боли и сделал еще шаг.

Предатель явно не ожидал этого. Небось думал, что его остановит какой-то лед?! Нет, сначала нужно добраться до ненавистного горла, испить тепло этого тела, а потом… темнота легко коснулась его плеча, словно напоминая о себе.

— Ты! Ты!.. Я ведь убил тебя! И твоего хозяина! Я ведь убил вас, убил навсегда!

Надо же, убил. Теперь хотя бы ясно, почему этот человек настолько ненавистен. Почему его хочется уничтожить, сжечь медленно, капля за каплей, сантиметр за сантиметром…

И еще шаг, совсем крохотный. Ледяная вода, обжигающая неестественным холодом, жадно выпивала все накопленные частички огня, все кусочки жизни… К счастью, осталось пройти всего два шага, а потом можно будет и прыгнуть.

В этот момент предатель успокоился, подобрался, как готовящийся к прыжку хищник. И взмахнул рукой, направляя заклинание куда-то ему за спину. Из бледной, покрытой шрамами ладони вырвался язык огня, врезавшийся в стену. Он почувствовал совсем рядом жар, этот прекрасный, манящий жар! Совсем рядом, за спиной…

— Гляди, я желаю тебе только добра. Иди, там ты восстановишь силы…

Он увидел огонь, море огня. Языки пламени танцевали на камнях, расплавляя их, часть уже перебралась в коридор. Горело все: ткань, дерево, камень, железо… Огромная капля камня упала на какого-то человека, и тот покатился по полу, визжа от боли.

Но он едва заметил это, глядя на огонь. Пламя манило, обещая жизнь и силы. Оно звало.

…Иди ко мне… Я помогу тебе…

Человек, который продолжал стоять на трупе, внезапно обнажил меч и сделал шажок вперед. Так уж получилось, что в этот момент огонь взметнулся особо высоко, озарив фигуру человека своим ореолом. В свете пламени кроваво блеснул клинок, отбрасывая блики на лицо хозяина.

Это лицо… оно так знакомо. Воспоминания наложились друг на друга, и перед его глазами возникло два лица, чем-то похожие между собой. Одно — сосредоточенное, с резкими чертами лица, с тянущимся по шее шрамом. Другое — веселое, с доверчивыми голубыми глазами и золотисто-рыжими волосами. Это лицо улыбалось и звало к себе, а пламя весело отплясывало на начищенных до блеска доспехах.

— Ко мне! Ко мне, малыш!

Хозяин!

И огонь. Там есть все, чего не хватает здесь. Там есть тепло, там есть он. Почему нельзя уйти туда? Он тихо зарычал и сделал крохотный шажок к хозяину. Тот взмахнул рукой…

…В которой блестел меч. И этот клинок ударил его по плечу, пропоров язву. Он взревел от боли и отскочил в сторону.

"Хозяин?! За…" — и осекся.

Это был не хозяин. Это был просто худой и невысокий человек в окровавленной солдатской форме — не блестящих доспехах. И меч, который он держал, не был тем двуручником, который так любил он. А еще этот человек вовсе не звал, наоборот, он пытался оттолкнуть от себя.

А пламя… В комнату проник серый туман, и оно медленно угасало. Камни уже не горели, а язычки огня, лишенные подпитки, безжизненно поникали к полу, где их встречала вода. Она не высохла, даже когда все здесь изнывало от жара.

Он опустил голову, ощущая пустоту там, где у людей должна быть душа. Хозяин…

Его уже нет. А предатель остался. И он совсем рядом.

"Убить…"

Оказалось, лапы почти вмерзли в лед, шевелить ими удавалось с огромным трудом — но разве это что-то значило? Ведь глотка предателя так близко, и запах страха — нет, ужаса! — так приятен…

Предатель прижался к окну и сорвал повязку. На пол потекла теплая кровь, а из руки предателя скользнула еще одна волна холода. Но она тут же оборвалась, и в воздухе прошуршало что-то быстрое, пахнущее человеком… Повернув голову, он увидел еще одного человека, который как раз опускал арбалет.

Удар отбросил предателя прямо на окно, и гнилая рама, не выдержала, треснув. Крик человека слился с отчаянным рыком, а во двор посыпались блестящие осколки, смешанные с щепками.

Предатель исчез. Он унес с собой что-то важное… Что-то очень важное… Без чего нельзя…

Темнота внезапно развернулась во всю ширь и накрыла его.

* * *

— Тьма тебя побери!!

— Простите, капитан… — Медик испуганно попятился: запомнил урок. В прошлый раз Глард, когда какой-то ублюдок попал в него зазубренной стрелой, едва не разнес тут все от боли. Все-таки всякому терпению есть свой предел, а отставной сержант никак не мог похвастаться излишним героизмом.

Глард поморщился и осмотрел повязки.

— И долго еще я не смогу?..

— Дня два, капитан, если не загноится. Каждый день обязательно меняйте повязку…

— Вот ты этим и займешься. — Глард с трудом встал, поморщившись, когда грубые бинты задели только-только оттаявшую кожу.

Как он выбрался из замка, капитан не запомнил. Скорее всего, его вывел Норид — сам он явно был не в состоянии идти. Это проклятое Тьмой чудовище подняло такие волны, что обожгло все и всех. На Гларда тоже попала вода, оказавшись ледяной как… нет, не бывает вещей, настолько холодных. Не бывает. Капитан запомнил, как у него замерзли руки, как наместник вывалился в окно… а в себя пришел только утром. Результатами боя стали немногочисленные мелкие ранения и обмороженная рука, которую не отрезали лишь из-за Норида. Полукровка специально вмешивался в дела повстанцев и, как это ни странно, активно помогал.

— Значит, бой мы выиграли, наместника еще не нашли… — задумчиво потер подбородок Глард. — Ну куда он мог деться?! У него же сил было… да еще этого чудовища перепугался, как не знаю кто…

— О, вы уже в добром здравии, капитан!

Гларду не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос. Шиорка, как же без него? Опять принял личину бывалого горожанина…

— И тебе привет. Докладывай, как идут дела.

Шиорка отдал честь.

— Как пожелаете, капитан. Войско встало лагерем около стен — мы предпочли бы, сами понимаете, разместить их в пристройках, но большинство из них сильно пострадало при пожаре, и мы решили не рисковать. Люди уже заканчивают ставить временные жилища.

— Что еще, Шиорка? Что с наместником?

— Сбежал, капитан. Наемник клянется, что прострелил ему легкое, но наместник наверняка жив. Все-таки он практиковал магию крови…

— Кровь… — пробормотал Глард. — Значит, так? Много разом высвободившейся крови — много энергии. Похоже, мы оказали ему услугу.

— Да, капитан. В любом случае, далеко он телепортироваться не мог. Скорее всего, приземлился где-то в болотах… Люди сейчас прочесывают их.

— Оставь с этим. Он наверняка уже скрылся. Сколько всего погибло?

Шиорка чуть замялся.

— Триста пятьдесят девять, капитан.

Глард молчал долго, и лишь потом севшим от ярости голосом произнес:

— Великолепно. Просто великолепно. Из тысячи человек… потрясающий результат, нечего сказать!

— Люди были перепуганы, а харрцы отчаянно сопротивлялись, капитан…

— Нет, Шиорка. Это не харрцы сопротивлялись. Это командиры устроили бойню там, где можно было обойтись миром, — резко сказал Глард. — Скажи вот сейчас, зачем тебе это понадобилось?!

Шиорка пожал могучими плечами.

— Вы оставили меня за старшего, капитан, и я действовал так, как считал нужным.

Да, здесь он оказался прав. Глард скрипнул зубами от этой неожиданной жесткой правоты. Действительно, оставил за старшего, кинулся в бой, как последний сопляк… Тьма!

Шиорка молча подождал, пока капитан придет в себя, и спросил:

— Сейчас люди хоронят павших. Изволите попрощаться?

Глард подумал и кивнул.

— Да. Проводи меня.

Шиорка вновь отдал честь и повел его через разрушенные ворота наружу. Глард с толикой сожаления увидел, как сильно пострадал замок. Люди просто стерли его в пыль. Неудивительно, что погибло так много.

То и дело им встречались темнореченцы — раненые, перемазанные грязью и кровью, но оживленные, пьяные от свободы. Однако сколько Глард не пытался уловить "пьянящий запах свободы", он смог учуять лишь вонь тумана и падали.

При виде двух командиров темнореченцы останавливались и необычайно бодро, как они не делали никогда до этого, отдавали честь, а кто-то даже и кланялся. Глард не был уверен, кому именно предназначались эти поклоны — ему или Шиорке, который, если по чести, сделал для темнореченцев гораздо больше, чем сам капитан. Отстраненно наблюдая за повстанцами, Глард вспоминал, как же это произошло на самом деле, кто же первый запустил страшную машину восстания.

Кажется, это началось в деревушке со странным названием Властара. Брат рассказывал… Однажды туда явился великан, похожий на харрца, но не уступающий никому из коренных темнореченцев. Он привел с собой троих людей, беглых каторжан. Те долго рассказывали, через что им пришлось пройти, демонстративно показывали шрамы и незажившие следы от кандалов и плетей… Им было нетрудно поверить: слишком опасными и одновременно отчаявшимися выглядели люди, слишком много страха плескалось в их глазах. А потом тот самый великан начал аккуратно, шаг за шагом, направлять людей к восстанию. Да и что там направлять? Он просто последовательно и логично рассказал им чистую правду: что наместник сошел с ума, что большинство харрцев выслано за пределы провинции или попросту сбежало, что император уже давно наплевал на Темноречье… и что есть на свете свобода — нет, Свобода! Что при обладании этой Свободой людям станет куда лучше.

Нет, он заинтересовал не всех. Большинство крестьян просто не обратило на это внимания, занятое своими делами — охота, вспашка бедных земель, выращивание скота… Слишком много у них было забот, чтобы думать о Свободе.

Тогда великан ушел, и вместе с ними ушли и беглые каторжане. Ушли, чтобы появиться в другой деревне, носящей название Х'иар. Там к ним прислушались — деревня находилась куда ближе к дворцу наместника, и совсем недавно по ней прокатился отряд "карателей". Они искали кого-то, а кого — никто так и не понял. Эти люди хотели отомстить, и в лице темноволосого великана и двух беглых каторжан они нашли своих героев.

Так и закрутилось… Спустя две неделю в Х'иар пришли властарцы — те, кому удалось выжить. Оказалось, какой-то подгулявший имперец поджег деревню. Уцелели немногие, и эти немногие прошли сквозь череду болот, чтобы отомстить разрушителям и присоединиться к восставшим.

Харрцы так ничего и не поняли. Темнореченцы? Восстали? Полноте, господа, что вы такое говорите. Эти свиньи только и могут, что в грязи валяться да хрюкать. У наместника крыша съехала? Так нам даже лучше, не будет бесконечно придираться… Император не высылает подкрепление и смену? Да неужели вы не знаете, что он не высылает их потому, что мы не хотим, и именно поэтому? Просто все, кто хотели, уже давно отсюда сбежали, а мы остались, именно потому, что нам здесь нравиться! О да, нам нравится в этой болотной дыре, просто потому, что в других местах нас ждет хорошо если виселица… Так что не болтайте о восстаниях и лучше выпейте.

Вот так все и покатилось. Восстание шло совсем незаметно — да и кому замечать-то? Одна деревня, другая, там и третья присоединилась… Понемногу, за год поднялось все малонаселенное Темноречье. Спусковым крючком стала ловля самых наглых повстанцев. Часть повесили, семерых бросили в тюрьму. Только один избегнул такой участи — тот самый непохожий на темнореченца великан, обладающий какой-то сверхъестественной харизмой. Всем он казался своим — и темнореченцам, и харрцам. Благодаря этому великан, назвавшийся смешным именем Шиорка, вернулся к повстанцам и призвал их напасть на имперцев.

Темноречье поднялось. Нет, восстали не все — кто-то слишком боялся, кто-то просто не хотел восставать, почитая императора. Но все-таки воинов-освободителей, которые могли свободно ходить по болотам, пусть и почти не владевших оружием, оказалось много. Несколько оплотов харрцев они просто… смели. Стерли и сбросили остатки в болото, хоть и платя за каждую жизнь врага три, а то и пять своих. Но столько смертей заставили людей призадуматься, а нужно ли им это? Почва под ногами Шиорки зашаталась, и он поступил так, как необходимо было тогда: дал людям героя, который знает военное дело, которое приведет их к победе. И которого можно будет легко обвинить в предательстве, если что-то пойдет не так.

Таким избранником, воином-освободителем, единственным благородным имперцем во всем мире, стал отставной сержант, а ныне капитан Глард. Стал против воли, попавшись на крючок хитрого удава. И кто знает, как люди поступят со своим избранным теперь?..

* * *

Могильщики уже заканчивали свою работу, когда Глард подошел к ним. Люди равнодушно, отключив все мысли и чувства, рыли глубокие ямы под братские могилы, а потом бросали туда трупы. Глард невольно поморщился, сравнив, сколько трупов и сколько живых. Счет вышел явно не в пользу темнореченцев.

Здесь на него смотрели совсем не так, как около крепости. Там его и Шиорку приветствовали, здесь же на двух командиров обращали мало внимания, куда меньше, чем на притаскиваемые трупы.

— Капитан Глард?

Ему не понадобилось даже оборачиваться, чтобы понять, кто это. Таким глухим и одновременно ясным голосом во всей повстанческой армии говорил только один человек. Услышав его, Глард позволил себе расслабиться.

— Что, Югап?

Пожилой капрал совсем не по-военному поклонился и блеснул необычно яркими голубыми глазами.

— Рад видеть вас в добром здравии, капитан. Как ваша рука?

Глард машинально потер пострадавшую конечность и удовлетворенно поморщился.

— Нормально. Все-таки фельдшер попался хороший. Кто это?

— Мой сын, капитан. Хороший мальчик, знает дело.

— О, — озадаченно произнес Глард. — Хорошо. Вы оба будете представлены к награде. Шиорка… — Он оглянулся, но грузной темноволосой фигуры нигде не заметил. Заметив озадаченный взгляд капитана, Югап пожал плечами.

— Кажется, он ушел в ту сторону…

— Ну и Тьма с ним, — поморщился капитан. — О чем ты хотел меня спросить?

— О том чудовище, капитан. Опять оно сбежало… А вон — последствия, или, скорее, причина его побега.

Проследив за взглядом капрала, Глард увидел два обожженных до состояния головешки трупа, которые как раз подволокли к яме.

— Телегу тоже сожгло, — пояснил темнореченец. — Теперь она даже на растопку не годится. По-моему, расплавилось даже железо.

— А монстр…

— Уцелел. Да еще как уцелел! Кажется, он вас еще навестил?

Глард поморщился, вспомнив тот удушающий страх, накативший, когда тусклые алые глаза смотрели на него.

— Да. Тьма, что же это тогда за чудовище получается?! Никогда не слышал, чтобы они сами в огонь лезли, да еще и выживали после удара такой магией! Не знаешь?

— Нет капитан, прошу простить мою неосведомленность.

Капитан лишь отмахнулся. Странно, но Шиорку, который иногда говорил точно так же, он терпеть не мог, а Югапу, наоборот, симпатизировал.

— Хорошо. Скажи солдатам, чтобы собрались на площади после похорон. Ты придешь на совет?

— Буду рад оказанной чести, капитан.

— Тьма, хоть что-то хорошее! — неподдельно обрадовался Глард. — Хорошо.

Трупы уже прекратили стаскивать в могилу, и теперь живые прощались с ушедшими товарищами. Кто-то просто сидел рядом с ямой, кто-то, не скрываясь, плакал, а кто-то бросал в могилу оружие или еще что-то, что могло напоминать о мертвом. Правда, не все, что отдавали темнореченцы, попадало к мертвым: Глард точно видел, как могильщик ловко и незаметно стащил красивой работы нож, не прекращая работы лопатой. Некоторое время капитан просто стоял на краю братской могилы, не зная, что сказать, а потом снял с шеи талисман и кинул его вниз. Эта маленькая стальная подковка, перечеркнутая молнией, как нельзя лучше подходила темнореченцам, ставшими воинами не от рождения, а по выбору.

Глард не видел, попал ли его дар мертвым или и его подобрала цепкая рука могильщика. Да это и не было важно.

* * *

Этот совет значительно отличался от предыдущих, хотя бы своей атмосферой. Тьма, да Глард и не подозревал, что эти крестьяне могу создать такую, почти ощущаемую, атмосферу счастья! Все десять старост выглядели так, будто уже успели надраться пива: рожи глупые, побитые и счастливые. Дураки, думают, крепость взяли, так все?! Глард презрительно скривил губы, глядя на них. Не понимают, что еще ничего не кончились…

Правда, настолько радостными выглядели не все. Шиорка, хоть и изображал из себя такого же деревенщину, смотрел с обычной мрачностью, а Югапа вообще никто никогда не видел счастливым. За два месяца, что Глард был здесь, Югап ни разу не изменил даже выражения лица, вечно оставаясь задумчиво-серьезным, похожим на мудреца с какой-нибудь горы.

Дождавшись, пока все рассядутся, Глард постучал по столу.

— Господа, предупреждаю: времени у нас нет.

— Па-ачему эт-та нет? — визгливо спросил один; видимо, все-таки успел где-то нахлебаться. — Мы эт-та… пабедили!

— Заткнись, Хлебыга, — проворчал Шиорка. — Не твое дело, так не суйся в него, покуда шкура дорога!

— К-как эт-та не мое? Мое!

Глард не выдержал, потянулся за мечом. Заметив это, мужик умолк и больше не встревал, давая остальным возможность высказаться.

— Итак, господа, — сиплым голосом сказал Глард, — ситуация сложилась аховая. Наместник сбежал, надо высылать погоню, пока он не достиг границ империи и не переполошил там всех, пока к нам не заявились "помощники пострадавшего соседа". Я займусь этим лично. А теперь — самое важное. Необходимо решить вопрос с правлением, и как можно скорее.

— Да куда торопиться, капитан? — с наглой усмешкой спросил "казначей". — Проведем, как собирались, выборы, организуем парламит, или как там это называется. Куда нам торопиться — мы вон, выиграли! Наместник сбежал, а раз ты берешься за дело, значит он все равно что мертв. Так чего?

"Советники" вновь зашумели, и Глард тихо зарычал. Тьма побери, как же он ненавидел этих грязных, самодовольных свиней! Ж-животные, тупые, как ничто иной. Тьма!

Зато все они очень быстро умолкли, когда он заговорил снова, сам не разбирая собственные слова. Но они, Тьма побери, понимали, понимали и боялись!

— У нас нет времени, — прошипел он. — Думаете, император любезно подождет, пока вы тут со своими "парламитами" разберетесь?! А может, он вам еще и письмецо пошлет, проголосовать за кого-нибудь?! Тьма, если вы так думаете, то очень ошибаетесь! Возможно, он уже сейчас собирает армию, пока вы тут будете утопать в своих дрязгах! И, пока вы будете обучать этих свиней, от которых сами ничуть не отличаетесь, он уже придет! Вы понимаете это или нет, Тьма вас побери! Нет времени на выборы! Вы должны назначить единого командира, короля — да хоть императора! — чтобы просто отбиться! Тьма!

Глард не был уверен, поняли ли они из его хрипа хоть что-то. Здесь, на болотах, последствия от удара магией почему-то проявлялись гораздо сильнее, чем в засушливом воздухе центральной империи.

В палатке словно похолодало, и этот холод шел отнюдь не от крестьян. Нет, это был Шиорка, его проклятое Тьмой молчание. Великан оперся о стол и посмотрел Гларду в глаза. Капитан не отвел взгляда, хотя и хотелось. Сквозь мрачные глаза Шиорки на него смотрел голодный дракон, и Глард боялся этого взгляда. Но продолжал упрямо смотреть.

Шиорка первым разомкнул губы:

— Что ж, спасибо за совет, капитан. Мы учтем его. — Вся его деланная "мужичность", вся показная грубость разом испарились, словно их никогда и не существовало. — А теперь… Прошу объяснить вас, почему вы так уверены в близости имперских войск.

— Глупый вопрос, капрал. — Глард нарочно выделил последнее слово. — Я служил в армии и я знаю, на что она способна.

— И что? Как вы считаете, неужели дракон будет тратить на нас силы? На крошечный огонек среди сплошных болот, где ему даже нельзя взлететь?

— Будет. Я уверен в этом. Слишком много Харр, — Глард заметил, как вздрогнули при упоминании истинного имени империи "советчики", — потеряет вместе с нами. Звание единственной империи, что занимает целый материк. Уважение. Поклонение тех, кто называет Харр вечной и непобедимой.

— Верно. И что вы предлагаете, чтобы избежать этого? Неужто, — губы Шиорки исказила неприятная усмешка, — присоединиться к ней с повинной? Так вы думали?

— Тьма, да какое тебе дело, о чем я думаю?! — прошипел Глард. — Меня это не касается! Вы просто должны собрать всю власть в единый кулак — вот все, что я пытаюсь вдолбить в ваши проклятые Тьмой головы!

Больше не существовало этих овец "советников", даже Югапа, не существовало и никогда не будет существовать. Остались только Глард и Шиорка.

— Мое дело — жизнь страны, — тихо произнес Шиорка. — И если ты, выродок, собираешься помешать ей, я сделаю все, чтобы раздавить тебя.

Глард неожиданно успокоился, даже голос из жуткого сипения вдруг стал нормальным.

— Шиорка, зачем тебе это? Чего ты добиваешься, натравливая их на меня? — устало спросил он. — Ты ведь все прекрасно знаешь. Я никого не предавал, не собирался нагнетать панику. Так скажи: зачем?

— Я хочу знать, зачем ты уничтожил нас, выродок, — так же тихо, но отнюдь не устало сказал великан. — Зачем ты положил при тех двух атаках, что мы доверили тебе, вдвое больше народу, чем во всех атаках раньше? От нашей "армии" остались жалкие крохи, и теперь никакой король нас не спасет. Ты прекрасно это знаешь, как и то, что ты мог спасти их. А не спас. Ты уничтожил Темноречье, выродок, а теперь предлагаешь нам сдаться. Да ты и сам был не против побрататься с харрцами! Думаешь, никто не заметил, как ты отпускал их.

— Они были безоружны, Шиорка. А в тот день было достаточно смертей.

— Их было бы меньше, если бы ими управлял тот стратег, которого мы призвали спасать Темноречье. Если бы согласившийся помочь нам действительно помогал, а не предавал.

Глард сжал кулаки. Такого он не ожидал. Каждое слово Шиорки было точно удар под дых — коротко, жестоко, действенно. И дело даже не в досаде или совести, о нет! Дело, Тьма побери, в этих крестьянах, которые слушают речи своего кумира, слушают и запоминают. И ведь на крестьян такая речь и рассчитана! В армии над такими насыщенными моралью словами только бы посмеялись, но здесь, в Темноречье…

— Я никого не предавал. Ты можешь не верить мне, Шиорка, если хочешь. Тогда я уйду отсюда, из Темноречья, и больше никогда не появлюсь здесь. Этого достаточно?

— Нет. — Шиорка качнул огромной, с тяжелыми бычьими глазами, головой. — Совершенно недостаточно. Ты предатель, Глард, и никуда ты не уйдешь.

Неожиданно он сделал быстрое, незаметное глазу движение, и перед глазами Гларда блеснул тяжелый меч Шиорки. Красуясь, гигант наотмашь рубанул по ближайшей лампе. Мутное стекло с тусклым, похожим на болотный огонь, огоньком, разлетелось. В палатке сильно потемнело, теперь ее освещала только одна лампа.

Глард не пошевелился. Он здраво оценивал свои силы и понимал, что не успеет даже коснуться рукояти. Бороться с Шиоркой было так же невозможно, как и с драконом, и этот человек казался таким же сильным.

"А может, ты и есть дракон, Шиорка?! — с ненавистью подумал Глард. — Может, ты просто играешься с нами, а на самом деле — ты и есть этот имперский дракон?! Тьма тебя побери, хочешь ты или нет, а до твоей сути я докопаюсь! Я узнаю, кто ты такой, змей!"

Великан кивнул, глядя ему в глаза. Он принял вызов. Меч, тяжелый, но на редкость быстрый, медленно опустился.

— Но есть и другой выход. Ты докажешь, что не предавал нас. Поедешь со мной на охоту за наместником, как и обещал. Если мы сможем его поймать и убить — радуйся богам. Тогда ты действительно уйдешь и больше никогда не появишься в Темноречье. Если же нет… виселица стоит очень дешево, особенно если заставить заключенного самого сделать ее.

Темный, застывший взгляд Шиорка буравил Гларда, выпивал силы и душу. И, самое главное, он действительно был прав.

Медленно, очень медленно Глард кивнул.

— Согласен.

Шиорка ответил ему кивком и медленно убрал меч в ножны.

— Вот и хорошо, — улыбнулся он. — Я знал, что мы придем к взаимовыгодному соглашению.

* * *

В путь начали собираться немедленно, едва окончив совет. Хотя совет ли? Это была речь одного человека, Шиорки, который внимательно выслушал блеяние темнореченцев, а потом провозгласил, что лучший выход — оставить власть как есть, то есть в руках совета. На том и порешили.

Непонятно каким образом слух о предательстве Гларда просочился в войско, и теперь каждый четвертый темнореченец считал своим долгом назвать его перебежчиком и предателем: кто тихо, шепотом, а кто — во всю мощь глотки, ничуть не скрываясь. Их не удерживали даже тычки товарищей по строю, да и те понемногу начинали сомневаться в своей правоте. Поэтому спустя жалкий час после совета Глард уже всерьез мечтал об отъезде.

Решено было ехать небольшим отрядом в пять человек. Как здраво высказался Югап, вряд ли свихнувшийся наместник найдет где-то помощников, а много охотников слишком перебудоражат страну. Избранными "мстителями" оказались Глард, Шиорка, Норид и двое темнореченцев побойче, чтобы исполнять самую черную работу. Югапа, к радости капитана, оставили управлять войском и не давать людям разойтись по деревням.

— Не верю я в твое предательство, Глард, — сказал напоследок новоявленный командир. — Не тот ты человек, чтобы предать.

— Спасибо, — дернул щекой Глард, — но вот они-то поверят? Они ведь Шиорке верят, этому змею! Тьма, да мне иногда кажется, что это не люди — овцы какие-то!

— А кто такие овцы?

От такого вопроса Глард растерялся; он уже успел забыть, что в этом забытом Первостихиями болоте действительно не разводят овец.

— Неважно…

Югап повернул голову и указал куда-то за спину Гларду.

— Гляди-ка, уже запрягают. Как-то очень шустро…

Капитан обернулся, и его глазам предстало презабавнейшее зрелище: несколько темнореченцев пытались впрячь в телегу троих болотных коньков, а животные, вовсе не желающие этого, старательно выворачивались из веревок.

Вообще-то, с настоящими конями эти звери имели очень мало общего. Куда больше они походили на ящериц, но очень длинноногих, с широкими лапами, напоминающими весла, и короткими мордами-рылами. Упряжь у них тоже была необычная, сделанная специально под таких животных. Обычная лошадь скинула бы ее за минуту, но коньки, стоило накинуть на них веревку, тут же смирнели и больше не сопротивлялись.

Но как только к телеге подтащили грубо сколоченную клетку с серым монстром, коньки словно обезумили. Они разом рванулись в стороны, опрокидывая конюхов и отчаянно ревя, а телега опасно затрещала. Окружившие ее люди поспешно попятились, лишь самые храбрые рискнули подскочить к испуганным животным и попытаться их успокоить.

— Но! Не шалите, буйные! — крикнул им Югап. Услышав его голос, коньки немного успокоились и застыли на месте, тяжело раздувая ноздри. Короткие тонкие хвосты непрестанно шевелились: верный признак беспокойства.

— Куда это его? — лениво спросил Глард, наблюдая, как клетку пытаются загрузить на телегу.

— Да куда… Как ты… Шиорка предлагал — императору. Без гонцов, без всего, будто мы ненормальные. Говорит, возницы доставят только до Пустоземья, а дальше через поставщика — правителю, вместе с запиской особого содержания. — Югап сплюнул. — Ближайшим путем к границе… Ну, ты знаешь.

— Знаю.

Глард действительно знал про этот "ближайший путь". Сплошные болота с редкими вкраплениями нормальной земли, по которым могут пройти только коньки.

— А телега пройдет? — с сомнением спросил капитан. — Тяжелая же, а тут еще и этот…

— Пройдет, куда денется, — пожал плечами Югап. — Некуда деваться. Да, кстати, — оживился он, — мы следы наместника отыскали. Ведут в ту же сторону, так что некоторое время будете вместе идти.

Глард безразлично кивнул. Как раз это интересовало мало.

— Эй, капитан, ты чего ждешь? Сейчас всех коней расхватают!

Это оказался Норид, который все еще продолжал называть Гларда "капитаном". Остальные предпочитали более емкое и выразительное "предатель".

— Ну, ни пуха, ни пера, — усмехнулся Югап. — Вот, на память… — Он вытащил из-за пояса нож и протянул его приятелю. — Пусть напоминает тебе о Темноречья.

Глард кивнул. Принимая подарок. Нож оказался неплох, из хорошей стали, видно, привозной. Рукоять только неудобная, потом надо будет исправить…

— Благодарю. И тебе тоже удачи. Она вам пригодится.

Темнореченец серьезно кивнул, и Глард нехотя подошел к своему "командиру". Коней — на этот раз обычных, которые жили во всей империи, — уже привели и снарядили.

— О, предатель пришел? Что, попрощался с дружками? — усмехнулся Шиорка, сидящий на гнедом жеребце, таком же громадном, как и его хозяин. — Живо на коня, чем скорее мы догоним нашего беглеца, тем будет лучше для нас всех. Если догоним, конечно.

Глард вскочил в седло и взял в руки поводья. Повинуясь знаку Шиорки, отряд медленно двинулся на восток.

— Где его видели?

— Там, — Шиорка вытянул руку по направлению к ближайшему болоту. — Похоже, мозги у него все-таки не до конца исчезли, знает, где прятаться.

Развалины замка провожали их шумом и серым туманом. Уже вскоре привычное мутное марево заслонило собой все, приглушило звуки и убило запахи. Глард вновь почувствовал себя глухим, слепым и беспомощным. Неожиданно вспомнилось, как он впервые увидел этот проклятый Тьмой туман, думая, что это так, временно, что туман исчезнет. Не исчез, стал еще гуще и опаснее. В тумане могли ориентироваться лишь лошади, да и те — плохо, только чтобы не вступать в трясину.

Ехали молча. Только Норид что-то насвистывал себе под нос. Что именно, Глард не разобрал: туман заглушал звуки.

* * *

В первый день они ничего не обнаружили, да и не могли обнаружить. Глард был рад уже тому, что болото не поглотило их. Чего уж, Тьма побери, говорить о наместнике! Найти его — такая удача, о которой не стоит и мечтать.

Несмотря на проклятый серый туман, Шиорка вел уверенно, лишь иногда советуясь с темнореченцами. Его темные, нездешние глаза пронзали туман, позволяя различить среди бесконечных болотных растений то тропку, то трясину. Норид пытался хохориться, но после того, как едва не угодил в болото, успокоился. Глард же даже и не думал изображать из себя проходчика.

Настроение у него было препаршивое. Лагерь вместе с настороженными взглядами и шепотками за спиной остался позади, но Шиорка, Тьма его возьми, никуда не делся. И этот туман… Липкие серые щупальца словно обнюхивали их, застилая глаза иллюзиями, а уши — шепотками. Хорошо хоть насекомые, обжившие все болота центральной империи, здесь не водились. Даже для них этот туман был слишком густ.

Они ехали долго, до самой темноты. Только когда туман начал темнеть, Шиорка распорядился об остановке. Глард так и не понял, когда этот змей успел стать у них командиром, но возражений не последовало. За день езды по болоту, среди запахов гнили и трясины, устали все.

— Здесь остановимся, — задумчиво сказал Шиорка, рассматривая темное, с зеленовато-серым отливом, марево. — Видите полянку?

Глард покачал головой, напрасно напрягая глаза. Великан поморщился.

— Как же ты сюда-то дошел, может, объяснишь?! А то как котенок блуждаешь!

— Не сердись, командир, — вмешался Норид, спрыгивая на землю. — Я тоже ничего не вижу… Ничего, сейчас подчистим! — Он нелепо вытянул руки и прикрыл глаза. — Так… как там… Хктреси… тьфу ты… Hktriesigrch!

Глард уважительно присвистнул, отдавая должное речевым навыкам наемника. Сам бы он не смог выговорить это слово и наполовину.

Зато и результат не заставил себя ждать. Казалось, что в ладонях Норида появилось по невидимому кнуту. Наемник поднял руку, сжимая что-то невидимое, и резко хлестнул туман перед собой. Серые щупальца отдернулись в сторону и трусливо отползли подальше. Глард явственно услышал тихое ворчание.

— Во как надо! — удовлетворенно сказал Норид, вновь хлеща воздух, на этот раз — довольно-таки неосторожно…

Тело среагировало само, дернулось в сторону, избегая удара. В лицо с неожиданной силой ударил ветер, удержать равновесие не удалось.

— Тьма!

Земля мягко спружинила под ним. Что-то чавкнуло. Глард ждал погружения в трясину, но на этот раз удача в кои веки взглянула на него. Он упал на обычную землю, разве что немного размокшую. Капитан поднялся, старательно вглядываясь в темное, без единого светлого пятнышка, пространство.

— Тьма побери это болото… — пробормотал он.

Рядом что-то свистнуло, липкие серые щупальца метнулись в сторону, и его взору предстал Норид. Полукровка озадаченно чесал голову, почти позабыв о хлысте из воздуха. Проклятый туман уходил с пути ветра, но тут же возвращался обратно, стоило наемнику отвернуться.

Заметив Гларда, Норид неподдельно обрадовался:

— О, Глард, это ты! А я-то думал, кого сшиб… Не беспокойся, убить этим нельзя. И ранить — тоже, так что…

— Тьма, Норид, ты вообще думаешь, что делаешь? — выругался Глард. — Здесь же болото!

— И что?

Глард еще раз помянул Тьму. В отличие от него с Норидом, темнореченцы прекрасно ориентировались в тумане даже вечером.

— Это ты, Къес?

— Да, капитан! Вас командир Шиорка зовет, капитан! — юноша отдал честь, но как-то искусственно, без прежнего запала. — Велено подготавливать лагерь! А наемнику приказано прекратить играться с туманом!

Глард кивнул и, ориентируясь скорее по чутью, двинулся к Шиорке. Туман вокруг еще больше сгустился и потемнел, так что он едва не врезался в собственного коня.

— Ты чего, слепой еще? — проворчал туман голосом Шиорки. Глард видел лишь несколько расплывчатых силуэтов, один из которых держал в руке что-то светящееся. — Ну, чего встал, давай лошадей расседлывать. Не во дворце, здесь конюхов нет!

Второй темнореченец, юркий и подвижный, похожий на горностая, уже привязывал к шеям животных мешки с зерном. Шиорка наклонился и что-то бросил на землю. Полыхнуло, и туман в этом месте озарился ровным ярким светом.

Подошел Норид — уже без воздушного хлыста. Увидев крошечный огонек, он восхищенно присвистнул и тут же сунул в него руку. Глард ждал ругани, но ее не последовало. Полукровка спокойно взял огонек в руки и сунул его под нос капитану.

— Гляди! Вот какой он, бездымный пламень!

Глард увидел слабый, зеленовато-желтый огонек, беспрепятственно горящий на ладони полуэльфа.

— Еще один феномен Темноречья! — вдохновенно продолжал Норид. — Единственный известный науке огонь, которому, чтобы гореть, достаточно тумана и одной искры! Потом он будет гореть еще долго, и не только гореть, но и обжигать! Правда, для того, чтобы обжечь, надо подождать…

— Господин Норид, — едко прервал его Шиорка. — Мы собрались здесь не для того, чтобы слушать вашу болтовню. Прошу прекратить ее.

Что-то такое было в его голосе, что Норид тут же перестал трещать и начал вместе с темнореченцами расстилать покрывала — еще один необходимый атрибут любого путешественника по здешним болотам.

Постепенно бездымный пламень Шиорки разгорелся до нормального костра, обжигая не хуже любого другого огня. Стало возможным даже подогреть все их нехитрые припасы и впервые за день нормально поесть. Даже туман, это порождение Тьмы, словно отполз в сторону, оставив незанятым крошечный пятачок, окружив их плотной шепчущей стеной.

— Кстати, капитан, как рука? — спохватился Норид. — У тебя же там сплошная ледышка была!

— Да? — Глард покосился на повязку, пожал плечами и начал аккуратно снимать ее. Под бинтами обнаружилась обыкновенная, совершенно здоровая кожа без каких либо признаков обморожения. Къес и незнакомый ему темнореченец обменялись уверенными взглядами.

— Вас болото любит, капитан! — сказал парень. Его голос звучал гораздо почтительней, почти вернувшись к прежнему восхищению-поклонению.

— То есть, Тьма побери? — не понял Глард.

Къес замялся, беспомощно взглянул на своего спутника, но тот лишь отодвинулся в сторону.

— Ну это… Ну, вас болото полюбило! Кого оно полюбило, тому помогать будет! Болото, оно же… — В поисках подходящих слов парень неопределенно махнул рукой, на сплошную темноту, не пропускающую даже света луны. — Живое! Оно некоторых людей любит, а некоторых — нет, вот и затягивает их в себя! А кто ему понравится, тому помогать будет!

Глард промолчал, зато встрепенулся Норид.

— И что, вас болото тоже любит? Вы же тут не просто проходите, еще и живете!

Къес рассмеялся, словно полукровка ляпнул что-то смешное, и к его смеху присоединился второй темнореченец. Только сейчас, в неясном, дрожащем свете огня Глард удосужился разглядеть его.

Первоначальное сравнение с горностаем не подходило темнореченцу. Скорее уж хорь, жилистый, оборванный и готовый в любой момент укусить. Некрасивое, резкое лицо с чуть крысиными чертами лица и короткими серыми волосами, повисшими грязными сосульками. Глаза тоже бледные, но не такие выцветшие, как у других жителей болот, а чуть грязновато-яркого оттенка. Глард немало потаскался по дорогам и мгновенно понял, что с обычным крестьянским трудом этот человек никак не связан. Скорее уж вор, причем не новичок. Только что он делает здесь? Неужто наместник так достал людей, что в строй встают даже воры и убийцы?

Темнореченцы тем временем прекратили смеяться и замолкли. Откашлявшись, Къес пояснил:

— Мы, капитан, болото уважаем, но оно нас не любит. Не нравится ей, что мы на нем живем…

Шиорка, порывшись в мешке, достал из него тряпичную карту и расстелил ее у себя на коленях.

— Норид, смотри сюда! И ты, предатель, тоже! Что скажете? Куда он мог поехать?

— По-моему, этот вопрос надо было решать в лагере, — ядовито сказал Норид, глядя на грязную тряпку, линии на которой растеклись от влаги и смешались с каплями болотной грязи.

Великан мотнул головой.

— Он ушел сюда, поисковый отряд наткнулся на его следы. А дальше не проследили, выродки, побоялись! — с неожиданной злостью прошипел он. — Придется нам дальше самим… Ну?

— По логике вещей, его единственная надежда — другая провинция, — задумчиво сказал Норид. — А еще на юге Лес… Не думаю, что ему там понравится. Значит, скорее всего, он последовал по берегу Хъерда — до него всего ничего осталось. Самое умное, что я бы придумал в такой ситуации — пересечь Темноречье наискосок, через самые болота, и выйти к Светлому морю, а дальше идти по его побережью. А ты, капитан?

Глард внимательно смотрел на карту, пытаясь разобраться в ней. Где мог спрятаться наместник, одержимый магией? Нет, Тьма побери, не так — магия, вселившаяся в человека? Если его гонит еще и этот бешеный страх… Куда мог податься сумасшедший?

В Лес, это порождение сумасшедшей магии, как и Пустоземье, и само Темноречье? Глард покачал головой, отвечая собственным мыслям. Когда-то давно, еще когда он был рекрутом, ему растолковали: магия не любит конкурентов. Особенно плохо сочетаются природная магия и искусственная, в том числе и повязанная на крови. Нет, туда наместник точно не сунется. Значит, весь юг отметается.

Шиорка откашлялся и задумчиво сказал:

— Нет уж, он сумасшедший, значит, обычные правила не подходят… Но мне почему-то кажется, что он прибудет вот сюда. Не знаю, как, но прибудет.

Глард посмотрел на точку, обозначенную как "Огневина". Видимо, ее нанес уже не картограф — почерк был не таким, как на остальной карте, грубым и размашистым, а буквы сильно расплылись. Пятно от Огневины занимало все пространство между Дрикой и берегом Светлого моря.

— Почему?

— Да так, кажется, — уклончиво ответил командир.

Глард посмотрел ему в глаза, но встретил лишь обычный мрачный взгляд с обычной злобной усмешкой.

"Я знаю, что ты знаешь о моей лжи", — говорил этот взгляд. Не выдержав, Глард отвел глаза.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Поедем в Огневину, если ты так хочешь.

Внезапно темнореченцы и Шиорка напряглись, синхронно повернули головы куда-то в сторону. Глард прислушался, но ничего не услышал. Однако Шиорке туман сообщил гораздо больше. Великан текуче встал и, на ходу поправляя перевязь с мечом, двинулся к непроницаемой клубящейся стене.

— Оставайтесь здесь, — велел он. — Вы же, сосунки, слепые совсем…

С уходом Шиорки огонь словно остыл, потерял жар и цвет. Глард напряженно и напрасно вслушивался, готовясь в любой момент отражать атаку, хотя в глубине души понимал, что увидит врага, только если тот будет в полуметре от него, не дальше.

— Капитан…

— Да? — Глард повернулся к Къесу.

— Может… — Парень замялся, потом вдруг выпалил: — Может, я вам помогать буду? Ну, смотреть за вас? Как этот… проводник?

Глард задумался и покачал головой.

— Нет уж. Не надо мне такого подарочка…

Къес закусил губу и отвернулся. Зато Норид, напротив, встрепенулся и повернулся ко второму темнореченцу.

— Хорошая мысль, а? Левок, ты можешь так меня водить? — Он несильно толкнул локтем темнореченца. Левок нервно дернулся и обернулся, так резко, что Норид потерял равновесие и спиной повалился на землю.

— Эй, ты чего?

— Да так… не люблю панибратство, — процедил темнореченец. Наемник вновь сел и пожал плечами.

— А все-таки?

— Нет.

Некоторое время они молча ждали, пытаясь разглядеть хоть что-то в сплошной черной пелене. Потом послышались слабые, еле слышные шаги, и в освещенный круг шагнул Шиорка.

— Спокойно, ребятки! — сказал он. — Наши это! Те, кого гонцами послали! Они дорогу потеряли и случайно сюда пришли. Щас подойдут! Мы договорились, что до дороги вместе пойдем — нечего в тумане зря блуждать! Все время только потеряем…

Глард расслабился, но лишь до тех пор, пока Шиорка не встал рядом с ним. Капитан недовольно дернул щекой.

— Ты сторожишь первым, — распорядился великан. — Через час — Норид, потом Къес, Левок и я. Ясно?

— Да.

Послышалось тихое шипение. Глард дернулся было, но Шиорка даже не шевельнулся.

— Спокойно, предатель! — лениво сказал он. — Это наши ребятушки… Чегой-то там монстр буянит. Говорят, не есть ничего — а я думаю, ему нужно есть или нет? И не гадил ни разу…

— Интересно все-таки, откуда он? — задумчиво спросил Норид, ложась на спину и глядя на темное, без единого светлого огонька небо. — Эх, плохо я тварей изучал… Будем разбираться по месту действия. Капитан, ты как считаешь, как на него император отреагирует?

Глард пожал плечами.

— В армии я — сержант, — сухо сказал он.

* * *

"Хозяин, я больше не могу. Мне страшно, хозяин! Я не вижу ничего, а враг везде. Я не смог даже наказать, отомстить… Где ты? Здесь так холодно…

Где ты?"

Он смотрел в темноту, а видел огонь и решетки его бывшего мирка. Вспоминал, как однажды эти решетки раскрылись, его взяли на руки и понесли…

Тогда он впервые увидел солнечный свет — резкий, неприятный, совсем не похожий на ласковые отблески огня. Потом глаза научились привыкать к свету, а тогда… тогда он ослеп. Только спустя долгое время увидел огромный зал, залитый бело-желтым светом, весь сверкающий: золотом на блюдах и рамах картин, драгоценными камнями на головных уборах и сталью на мечах и доспехах стражников. А еще остро блестели начищенные латы стоящего на коленях человечка, от которого пахло кровью и усталостью. Но запах счастья почти заглушал эти запахи. Почти, но не совсем.

Держащий его человек закусил губу, когда он завертелся, пытаясь рассмотреть побольше. Он чувствовал, что человеку больно, и наслаждался этой болью. А еще теплом, которого было так много в этом зале…

— …вот награда тебе, герой, — сказал другой человек, самый величественный из всех. На его короне было больше всего камней, и они сверкали, как огонь, как яркие раскосые глаза человека. — Величайший дар…

А вот человечек так не считал: его лицо осталось неподвижно-радостным, но улыбка застыла, а в запахе появились нотки ужаса. Не уже известного чуть брезгливого страха, иного гораздо более глубокого.

Он зашипел, когда слуга протянул его человечку, и заставил. Человек даже не вскрикнул, зато на сознание обрушился такой знакомый леденящий удар. Мысли померкли, а очнулся он уже на руках человечка. Повернув голову, увидел Того, Кто Учил. Тот смотрел на него с гневом и чем-то странным… незнакомым. На него еще никто никогда так не смотрел. Но это была не ненависть, даже не злость или досада. Что-то совсем другое…

Всегда подчиняйся.

Он ответил Тому, Кто Учил ненавидящим взглядом. Тот вздрогнул и опустил глаза.

Сидеть на руках у человечка было неудобно и неприятно. Холодное железо быстро нагрелось, но мягче не стало. К тому же человечек не знал, как нужно держать его правильно, и тело быстро затекло.

— Повинуюсь, мой император. Но это же…

— Да. Это — Мой дар тебе.

Голос человека был не слишком приятным — грубоватым и насмешливым. Вызывающим инстинктивную ненависть. Хотя ненависть вызывали все, а этот человек и этот человечек, от которого пахло кровью, страхом и растерянностью — особенно.

Человек посмотрел ему в глаза. Вопреки ожиданиям, в них не было ни обычной усталости, ни не менее обычной злобы, как смотрели все слуги и Тот, Кто Учил. Похоже, эти блестящие голубые глаза вообще не умели злиться.

— Его зовут…

…Нет, забылось. Ну как можно забыть собственное имя? Как можно забыть все?!

Холодно. Зато и веревок уже не чувствуется — огрубевшая кожа не чувствует вообще ничего.

И снова…

"Где ты?!"

* * *

Глард вскочил, ошалело мотая головой. Что его выдернуло из липкого кошмара, он не понял. Знал только, что услышал чей-то крик.

Болото молчало. Похоже, крик слышал он один — все остальные еще спали и просыпаться явно не собирались. Стоял самый темный час, и туман казался абсолютно черным, словно они погрузились в чернильницу. Гларда окружала давящая, невозможная для обычного болота тишина. Не пели птицы, не жужжали мошки, не переговаривались мелкие болотные зверюшки… Даже ветер не шумел. Глард дернулся, под его башмаком хлюпнула грязь — и это был единственный звук, который разнесся вокруг подобно выстрелу из пушки.

— Ты чего шумишь? Болото перебудить хочешь?

Глард обернулся. Шиорка мрачно кивнул ему и кивком показал на спящих сослуживцев.

— Вишь, храпят как боровы… Д-деревня! А энтот наемник и того хуже!

— Ничего не слышал?

— А, тоже услыхал… — Шиорка усмехнулся и бросил в костер горсть мха. Несмотря на то, что мох был мокрым и грязным, странный зеленоватый огонь накинулся на него жадно, сожрав мгновенно и без дыма. — Это монстр буянит. Взял моду мыслями общаться!

Глард не стал спрашивать, откуда великану это известно. Он уже привык, что этот питон имеет свои, довольно многочисленные, тайны. Вместо этого он, поняв, что уже не заснет, сел у костра и задумчиво уставился в зеленое пламя.

— Похоже на болотные огоньки, верно? — лениво спросил Шиорка.

— Я никогда их не видел. — Глард пожал плечами.

— А ты оглянись.

Повернувшись, он действительно увидел два светящихся шара, словно танцующих в воздухе. Шары были размером с кулак и имели мертвенно-зеленоватый оттенок. Глард невольно поежился: уж очень эти огоньки походили на глаза того призрачного волка.

— Красиво… — протянул великан, глядя на них. — Прям посмотришь — и сердце радуется. А ты как думаешь, предатель?

— Думаю, что они могут привлечь к нам непрошеных гостей. И разговоры тоже.

Шиорка хмыкнул.

— Не боись! Огоньков везде много, а шум… Да кто здесь на уши полагается?! Ни хрена не услышишь ведь. — Громила сплюнул. — Не, предатель, на уши надежды нет. Глубже надо смотреть, глубже. Туман, он всегда свое подскажет…

Глард посмотрел в ту сторону, где должен был встать стоянкой отряд с чудовищем.

— А они чего к нам не подошли? Вместе было бы удобней защищаться, и безопасней получилось бы.

— Зверюга не дала, — пожал плечами Шиорка. — Говорили, как двинутся — она бьется, как сбрендившая, рычит, кусаться пробует… Не надо, говорят. А я думаю — если не хотят, то чего навязываться-то?

Образ рубахи-парня так не вязался с насмешливо-злым взглядом, а тот, в свою очередь — с внешностью тупого громилы, что Гларда передернуло. Шиорка заметил это, но никак не отреагировал.

Костер вспыхнул, и по лицам спящих пробежали зеленоватые отсветы. Глард посмотрел на Къеса. Свернувшийся клубочком мальчишка почти походил на обычного харрского пацана, которых отставной сержант навидался в избытке — но только почти. Серые, как туман, волосы не давали сохранить даже остатков иллюзии, что это не Темноречье.

Решившись, Глард посмотрел Шиорке в глаза.

— Шиорка, сейчас нас никто не подслушивает. Можно поговорить спокойно. Скажи, зачем ты сделал это все? Кто ты, вообще такой?

Великан не изменился в лице.

— Я сказал правду. — Он пожал плечами. — Или ты будешь это отрицать? Или это не ты угробил кучу народу в своей армии?

— А ты?

— Не я вел их на битвы. Не я ответственен за все потери.

"Нет, Тьма тебя побери, в этом виновен ты, и ты это осознаешь, — с яростью подумал Глард, смотря в темные, почти имперские глаза темнореченца. — Осознаешь! И все равно увиливаешь, мразь…"

"И как ты докажешь это? — насмешливо вопрошал взгляд великана. — Как ты, полуимперский хлюпик, не сумевший подняться выше сержанта, сможешь доказать своею невиновность? Люди слушают меня, а не тебя — и мы оба это прекрасно знаем"

"Знаем. Но я все равно узнаю, кто ты такой, змей"

Шиорка пожал плечами, ухмыльнулся. Он явно не верил в это — да и Глард, честно признаться, тоже.

— Ну ладно, — великан поднялся, — буди этих сонь. Поедем уже. Кто знает, где этот спятивший скроется… Перехватим побыстрее, и ша!

* * *

Когда взошло солнце, туман немного рассеялся, стало возможным видеть дорогу. Все время, пока они ехали по мари, Глард благодарил Свет — ему вовсе не улыбалось приветствовать все ветки, которыми изобиловали чахоточные деревца.

Ехали медленно, тщательно выбирая дорогу. Отряду повезло найти тропинку, но несколько раз она обрывалась. Тогда кто-то — чаще всего Левок — сходил с коня и шел впереди, проверяя каждую кочку. Как он это выдерживал, трудно было даже представить. У Гларда, не сходящего с седла, уже к полудню слезились от ветра глаза, а голова из-за болотных испарений стала тяжелой, мысли путались.

"Гонцы" шли последними, оживляя тишину пересвистом коньков. Животные не умели вести себя тихо: они шумели, переговаривались, с оживленным хрустом ломились прямо сквозь камыши. Только стараниями возницы телега не сломалась, когда очередной рывок бросал ее то в одну, то в другую сторону. Ноирд, который все пытался сдружиться с ним, только мешал.

Следов наместника никто не видел, но Шиорка вел уверенно, как по нитке. Глард не раз замечал задумчивый взгляд Норида, который рассматривал первого повстанца с искренним любопытством и еще чем-то, что никак не подавалось определению.

До полудня все молчали, погрузившись в собственные мысли, но потом Норид не выдержал:

— Слушайте, я так не могу! Где этот наместник? Куда подевался?

— Тихо, — недовольно оглянулся на него Шиорка. — Болото не любит шумных…

— Взаимно, — ухмыльнулся полукровка. — Хоть кто-нибудь что-то веселое расскажите, а? А то скучно, мочи нет… Вот, Къес, у вас какие-нибудь сказки о болоте есть?

Къеса Глард не видел — мальчишка ехал позади него, — но слышал хорошо.

— А? Легенды? — Чтобы Норид услышал его, Къесу пришлось почти кричать, и его слышали все. — А как же… Могу про лошадь рассказать, про змея, Аспидом именуемого, про вивернов…

— Давай первое, — распорядился Норид.

Глард заметил, как Левок, вместе с Шиоркой возглавляющий отряд, быстро начертил в воздухе обережный знак. Шиорка даже не шевельнулся.

Къес откашлялся и мерным, только немного подрагивающим речитативом начал:

— Говорят люди, живет на болотах лошадь одна — а может быть, и табун коней, хозяин которого — само болото. Мало кто эту лошадь видел, а те, кто видел, мало рассказывали. Но говорят, серебристая она, с белой гривой и огромными крыльями. Но никто ее летающей не видел — только по земле она скачет, зато что сушь, что трясина — разницы ей никакой нет, бежит одинаково ровно. И глаза у нее… страшные, говорят, глаза. Белые, светящиеся, а кто заглянет в них, оторвать взгляд никогда не сможет, и если даже сможет отвлечься, то вечно ему будут сниться эти глаза. Углядеть ее можно лишь ночью, в тумане, когда дует ветер, а болото зло и неспокойно. Но все-таки мало кто ее видел, и еще меньше в живых остались. Бают, что как увидят, так и больше ни о чем думать не могут: везде им эта лошадь мнится. Кто-то может месяц крепиться, кто год, но потом… исчезают люди, и говорят, что пошли они охотиться за той лошадью. Никто их больше не встречал — ни живых, ни мертвых. Может быть, так и блуждают по болотам, ища белую лошадь…

— Неплохо, — похвалил Норид. — Только неуверенно очень. А откуда эта лошадь взялась?

Къес замялся.

— Да я и не помню почти, — промямлил он. — Так, что услышал, то и рассказал…

— А ты так расскажи, мы люди не привередливые, — хмыкнул Норид.

После недолгой паузы Къес продолжил:

— Говорят люди, не всегда эта лошадь была здесь. Раньше, может быть, еще до образования империи, она была обычной, ничем не примечательной лошадью, имела хозяина. Хозяин был бобылем, и его единственным другом была эта лошадь, которую он скормил с детства. В Темноречье они попали не по своей воле. Их сюда прислали — лошадь, хозяина и его слугу. Прислали, чтобы подчинить себе болота, всех немногочисленных людей, которые жили здесь. Но вот только не учел никто, что у слуги может быть свое мнение на этот счет. Он не хотел быть слугой и выбрал единственный возможный выход — убил хозяина лошади, а потом попытался забрать ее себе. Слишком красива была добыча, слишком горда и быстра, чтобы бросать ее… Не получилось. Она вырвалась, а слуга с трудом добрался до ближайшего поселения, где и скончался. Говорят, перед смертью он сошел с ума — бредил, боялся оставаться один, перед кем-то извинялся и рыдал… Не получилось у него искупить грехи — в ту же ночь, как появился в деревне, умер, а люди говорили, что видели рядом с его домом прекрасную крылатую лошадь. Потом она исчезла и теперь блуждает по болотам, ища хозяина и покоя, никому не даваясь в руки и заманивая охотников в трясину. И так будет продолжаться, пока она не найдет его.

Некоторое время они молчали, осмысливая сказанное, потом Норид авторитетно заявил:

— Не-а, не верю! Чтобы лошадь, да такой преданной была? Не верю!

— Как хочешь, — смиренно сказал Къес. — Но я говорю лишь то, что мне говорил мой дед, а он врать не станет. Ведь он сам ушел вслед за этой лошадью…

— И как?

— Больше я его не видел.

Дальше они ехали в тишине, которую никто не спешил нарушать. Только один раз Глард услышал какой-то невнятный звук позади себя. Обернувшись, он увидел, как серый монстр пытается приподняться на телеге, пытаясь то ли рычать, то ли стонать. Тусклые, угасающие глаза зверя задержались на нем, скользнули по куртке со знаком империи. Зверь тут же опустил голову, но Глард все равно услышал глухое, молящее:

"Огонь…"

* * *

— Похоже, мы все-таки заплутали, — нехотя признал Шиорка, пытаясь разглядеть что-то среди вновь сгустившегося тумана. — Тьма знает что такое, никогда туман так долго не держался… Будто держит его кто!

— Значит, останавливаемся? — устало спросил Глард.

— Ага. — Великан недовольно скривился. — Дальше если пойдем, только лошадей прикончим зря. В такую погоду самое нужное — найти деревню какую, чтобы переночевать по нормальному. Болото полуночников не любит…

— Да оно хоть что-то любит? — спросил Норид. — А то оно у вас такое, что, будь слово женского пола, сразу бы сказал: стерва! Хотя деревня, конечно, не помешает… Я ночью замерз, чуть концы не отдал…

— Я говорю: не любит болото этого.

Глард тихо фыркнул, оглядывая непроницаемую стену тумана, которая своей чернотой могла поспорить с чернилами. Шансы увидеть хоть что-то в этом мареве равнялись нулю. Но, Тьма побери, как все-таки его достало это болото! Прав Норид, стерва, каких еще поискать.

— Так какой план? — потребовал Норид.

Шиорка повел глыбоподобным плечом.

— Я же сказал: идем дальше и пытаемся высмотреть деревню! Лошадей вести на поводу — нечего зря рисковать. Верно, предателишка?

Глард неопределенно хмыкнул.

— Мне то что, Тьма побери?! Болото — оно болото и есть, и ничего от разговоров не изменится.

Левок одобрительно кивнул ему:

— Правильно! Первое правило поведения в Темноречье!

И они пошли, словно проклятые Тьмой, с трудом пробираясь сквозь болото и делая редкие передышки в мари, проклиная и ругаясь сквозь зубы… Все-таки шли, а за ними тащили телегу притихшие коньки. Через какие-то два часа все зверски устали и измучились, каждый шаг по мягкой, пружинящей земле давался с трудом. Болото дышало гнилью, шелестело ветками деревьев, ласкало туманом. Но Глард не раз чувствовал полный ненависти взгляд, смотрящий ему за плечо, на телегу с серым монстром. И всякий раз чудовище начинало глухо рычать и метаться в узах.

Почувствовав очередной такой взгляд, Глард стиснул зубы и уставился себе под ноги, на влажную, исходящую парами землю.

Шаг. Еще один… Под ноги бросилась сучковатая ветка, и он не удержал равновесие, упал. Лошадь недовольно фыркнула и остановилась, дожидаясь, пока хозяин поднимется на ноги.

— Ты чего? — Норид оглянулся и, поняв, что опасности никакой нет, фыркнул. — Ты уж осторожней, а?

— Да уж… — Глард поднялся и повертел головой, пытаясь увидеть хоть что-то в начинающем темнеть тумане. — Эй, Къес, ничего не видно?

— Нет, капитан! Я тут смотрю, пытаюсь хоть что-то увидеть — и ничего!

Внезапно Норид рассмеялся:

— Оно и ясно! Ты голову поверни — вон деревня, за твоей спиной!

Повернув голову, Глард действительно увидел в тумане яркие желтоватые огоньки. Они очень походили на горящие оконца в деревне… Оконца? В Темноречье?! Тьма побери, да тут их с наступлением вечера закрывают наглухо, если они вообще есть!

— Эй, ты, стой! Стоять!

— Ты чего, капитан? — удивленно повернулся Норид, застыв с нелепо поднятой ногой. — Думаешь, трясина? Не, не будут люди селиться близи болота…

Шиорка похлопал наемника по плечу и, когда тот обернулся, без церемоний врезал ему по шее.

— Дурачина! — сказал он. — Вон, даже предателишка наш, хоть и человек, а блуждающие огоньки распознал. А ты вроде бы полуэльф, нет?

— Так желтые же! — заспорил Норид, потирая шею. — Разве огоньки бывают желтыми?

— Ха! — Левок сплюнул. — Ты, наемничек, о болоте ничего не знаешь. Запомни раз и навсегда: ночью в городе любой человек — стражник, а в Темноречье любой огонь — блуждающий. Ясно?

— А как же…

Огоньки за их спинами мигнули и погасли. И ответом на это прозвучало тихое ворчание серого монстра.

— Пошли, недолго осталось, — подбодрил людей Шиорка. — Скоро островок будет… А после него — Хъерд!

— Лучше некуда, — проворчал Норид, вновь занимая свое место перед Глардом. — Островок какой-то, а потом — "золотой демон"… Куда уж лучше.

— Заткнись, Норид.

Шли до ночи, до самой глубокой темноты. Шиоркой словно демон овладел — он гнал и гнал вперед, невзирая на тягости пути. Хотя как раз он и Левок шли по болоту как по родному дому, легко определяя самые сухие места и направляя отряд по легкому пути.

Только один раз Шиорка остановился, словно споткнулся обо что-то.

— Я же говорил, что он тут пройдет! — удовлетворенно сказал великан.

Подойдя поближе, Глард увидел разложенные пентаграммой камышинки, потемневшие и поломанные. В центре звезды виднелись неглубокие ямки, будто бы кто-то в отчаянии скреб мокрую землю.

— Не думаешь, что это может быть кто-то другой? Кто тут у вас обитает? Болотники, виверны, кикиморы, стрыги… А, Тьма, не помню, кто еще тут может быть? Лошадь эта бледная…

Шиорка посмотрел на него, как на умалишенного.

— Не, — уверенно ответил он. — Не стала бы нечисть тут звезды чертить. Нечисти болото само жизнь дает, оно — они, и они — оно. А звезды, да еще с кровью… Да на кой ляд они им нужны? Не, наместничек это наш, пытался у болота жизни взять… Да только кукиш ему, а не жизнь!

Левок наклонился и, будто охотничий пес, обнюхал пентаграмму. Взял одну камышинку, повертел ее в руках и отбросил в сторону.

— Ничего не пойму, не уже следов, — с ноткой разочарования сказал он. — Жаль… А то таскаемся по болоту, как проклятые, надоело!

Они продолжили путь. Уже совершенно стемнело, пришлось достать кристаллы. Но Глард все равно видел лишь смутные очертания силуэтов своих путников да слышал тихое хлюпанье земли и грязи. Поэтому лес, состоящий сначала из тощих, облезлых деревьиц, а потом — и обычных, широколиственных великанов, стал для него полной неожиданностью. Впрочем, к этому времени отставной сержант погрузился во что-то вроде сна и мало интересовался местностью. Не до того, Тьма возьми! Тут бы хоть на ногах устоять, не свалиться, как сосунку, на землю…

Зато Шиорка и темнореченцы ожили, а спустя несколько минут вскочили на лошадей. Даже болотные коньки взбодрились и начали пересвистываться между собой.

— Капитан, уже можно на коней! — робко сказал Къес. — Сейчас островок будет, здесь безопасно.

— Что это вообще такое? — ворчливо отозвался Норид, вскарабкиваясь в седло. — Островок этот?

— Ну… это… — мальчишка неопределенно помотал головой. — Ну… увидите!

Они действительно увидели. Деревья кончились неожиданно, видно, постарались люди с топорами, и глазам открылась огромная поляна. Глард недоуменно заморгал, вглядываясь в чистый, лишенный тумана воздух, оглянулся. Серая пелена кончалась вместе с деревьев, будто ее что-то останавливало. А на полянке располагалась деревня, вполне обычная, очень похожая на харрскую. Обычные ветхие дома, обычные лошади, обычные собаки. Раздалось шуршание, и Глард увидел обычную серую кошку, которая с деловитым видом прошмыгнула мимо. Что ей понадобилось вдали от деревни, он так и не понял.

— Ну, харрцы, чего застыли? — грубо окликнул их Шиорка, направляя коня к деревне. — Деревни что ль никогда не видели?

Глард и Норид переглянулись и одновременно пожали плечами. Без сомнений, болото любит преподносить сюрпризы…

— Надо же, — пробормотал Норид. — Къес, а эти… окна, они у вас часто встречаются?

— Нет, куда там! — рассмеялся Къес. — Болото редко делает такие подарки! Говорят, где люди живут самые хорошие, там оно островки и ставит! Только люди этот дар не ценят, быстро сквернеют, и болото вновь забирает свое… так часто происходит. Мне папа рассказывал, как кто-то один раз украл у соседа, и его дом тут же начал погружаться. Река из берегов вышла… Там сейчас только трясина, а такой островок был!

— Стерва это ваше болото, — убежденно сказал наемник. — И плевать, что другого рода! Стерва, она стерва и есть!

— А это ты брось, — нервно одернул его Левок. — Не стоит сердить его… напрасно.

За разговором они не заметили, как въехали деревню. Присмотревшись поближе, Глард нашел между домами островка и харрскими жилищами немало различий: прежде всего в украшениях, которые густо украшали ставни и наличники. По этой резьбе даже слепой мог без труда понять, в какую часть страны он попал: близ Карида люди обзятельно вырезали знак короны, словно подтверждая свою верность правителям; у побережья Жемчужного океана они не могли обойтись без фигурных морских волн; на берегах же океана Драконьего отдавали предпочтение стилизованному изображению Первостихий. В Пустоземье не вырезали ничего, в частности потому, что вырезать было не на чем. Из-за особенностей погоды жители этого городка привыкли обходиться без изысков, уповая на прочность, а не красоту.

Здесь же жители явно предпочитали растительный орнамент: лозы, камыши, какие-то неопределимые цветы. Кроме того, на ставнях обязательно присутствовал чистый квадрат величиной с ладонь, смотрящийся, будто бы мастер хотел закончить рисунок, но не успел.

— Эй, Къес, а это зачем? — Норид, как оказалось, тоже заметил это.

Мальчишка подъехал поближе и прищурился. Глард с удивлением понял, что на чистом воздухе он видит куда хуже, чем в тумане.

— А это, — наконец протянул Къес, встряхивая серой шевелюрой. — Это для духа болота. Его принято изображать…

— Тогда чего не изобразили?

Къес пожал плечами.

— Его никогда никто не видел, — просто ответил он.

Норид покосился на Гларда и обескуражено развел руками. Глард, уже привыкший к чуждым обычаям темнореченцев, только хмыкнул. Дух болота… Тьма побери, да тут столько всего творится, что на такие мелочи уже внимания не обращаешь!

Их уже заметили. Хлопнула дверь, и перед мордой коня Шиорки появился человек. В первую секунду Глард принял его за харрца, но тут же понял, что ошибся. У стоящего перед ними мужчины были типичные для жителей болот тонкие черты и бледная кожа, а волосы, хоть и не такие светлые, как у Левока или Къеса, казались серыми, будто мышиная шерсть.

В руках человек держал вилы, направленные точно в грудь Левоку.

— Кто такие?

— Здравствуй, добрый человек, — миролюбиво сказал великан, вновь перехватывая бразды командира. — Не мог ли ты совершить милость и опустить сие оружие? Мне-то оно не слишком мешает, а вот моему спутнику… О, ему это доставляет огромные неприятности.

Темнореченец послушно отвел вилы в сторону.

— Так бы сразу и сказали, что балаганщики, — буркнул он. — Зачем приехали?

— Мы не балаганщики, — поправил его Шиорка. — Путники. Переночевать есть где?

— А деньги у вас есть? — Темнореченец смерил их подозрительным взглядом, особливо задержавшись на телеге с серым монстром. Глаза у него, как заметил Глард, тоже казались темнее, чем у Къеса или Левока.

— Не жалуемся.

— Тогда у меня можете, если не совсем голодранцы. — Человек чуть расслабился. — Только деньги вперед!

Шиорка пожал плечами и кинул темнореченцу легкий мешочек. Получив аванс, тот кивнул и быстро, то и дело пугливо оглядываясь, повел их к дому, стоящему на самой окраине деревне.

— Лошадьми сами занимайтесь, — буркнул он, показывая на хлев, судя по всему, пустой. — Не сведут, не беспокойтесь.

— Лады. Глард, Левок, займитесь! — распорядился Шиорка, следуя за хозяином. — Пошли, наемничек… И ты, мелкий!

— Не, я тут останусь пока, — отказался Норид.

— Как хочешь…

Норид подождал, пока за Шиоркой захлопнется дверь, и фыркнул.

— Мной! Командовать!

— Заткнись, — устало сказал Глард, начиная расседлывать свою лошадь. Рядом молчаливый возница занимался телегой. Что он сделал, Глард не понял, но коньки радостно засвистели и синхронно улеглись на землю, а темнореченец, явно посчитав работу выполненной, ушел в дом. — Тебе-то какое до этого дело?

— Мне? — Норид послушно принял от сержанта отяжелевший, провонявший болотом потник и, поразмыслив, повесил его на забор. — Да мной в жизни не командовали! Я вообще такого слова, как командир, не знаю! Я…

— Заткнись.

— Не нравится мне Шиорка, — прошипел Левок. — Подлый он… И этот гонец, вы видели его морду! Аж лоснится!

Норид выпрямился и очень внимательно посмотрел на темнореченца.

— Ага, — согласился он.

Самого удара Глард не увидел, как и прыжка наемника. Только что он стоял неподвижно, спокойно глядя на Левока — и вот уже оба катятся по земле, разбрызгивая грязи и ругаясь. Схватка длилась несколько секунд, не больше: Норид без малейшего труда одержал победу над темнореченцем и, дыша ровно и спокойно, поднялся. Левок продолжал лежать на земле.

— Ты чего, Тьма тебя побери?!

— Да так. — Норид несильно пнул темнореченца в бок. — Не люблю, когда люди притворяются такими добрыми и пушистыми, а сами воруют у товарищей… Твое? Держи.

Глард машинально поймал слабо звякнувший кошель и выругался: действительно, его. Его собственные гроши, которые совсем недавно находились в чересседельной сумке…

— Сволочь, — простонал Левок, все так же лежа в грязи. — Наемник паршивый…

— Какой есть, — пожал плечами Норид. Он достал из-за пояса стилет и задумчиво покрутил его в руках. — Мне один знакомый как-то посоветовал не ошибаться в людях. А если все-таки ошибся, без церемоний покончить с предметом ошибки. Просто чтобы не допустить промаха в другой раз. Как ты считаешь, Левок, стоит так сделать?

Левок тихо заскулил и попытался пнуть полукровку. Норид небрежно отступил от него на полшага и так же спокойно продолжил:

— Но, к счастью, в тебе я никогда не ошибался, воришка. Подлец ты, вор и к тому же дурак. Наверное, такого мог взять с собой только Шиорка… Поэтому я пощажу тебя. Поднимайся и помогай расседлывать… Не император, в конце концов!

Левок послушно поднялся и замер, ссутулившись и как никогда походя на готовую броситься крысу. Он был весь перемазан грязью, даже волосы казались теперь абсолютно черными. Норид, такой же грязный и побитый, продолжал смотреть на него, смотреть и ухмыляться. Стилет порхал в его пальцах, как бабочка, хотя сомнительно, полукровка прикладывал для этого хоть какие-то усилия.

— Вы закончили, Тьма вас побери? — рявкнул Глард, которому изрядно надоел этот цирк. — Давайте уж… Господа прислужники!

Гнедого зверя Шиорки пришлось держать всем вместе, конь отчаянно сопротивлялся чужим рукам. Когда пустяковая работа по расседлыванию и кормежке лошадей оказалась закончена, с облегчением вздохнули все трое.

— Капитан! — Бодрый, взъерошенный Къес буквально скатился по крыльцу. — Капитан, мне капрал Шиорка велел вам помочь!

— Хорошо. — Глард с сомнением покосился на телегу со связанным серым монстром. — С этим что делать будем?

Норид задумчиво почесал нос.

— Сейчас сообразим… — задумчиво произнес он. — Давайте вот так поступим…

Прежде чем остальные успели хоть что-то сообразить, наемник ухватился за ремень, стягивающий морду чудовища, и перерезал ножные путы. Монстр слабо заворчал и с заметным трудом поднялся.

— Молодец… иди сюда… — тихо проговорил Норид, накидывая на шею созданию еще одну веревку. — Молодец…

— Тьма побери, Норид, ты спятил? — рявкнул Глард. — Это же…

— Не беспокойся, у меня большой опыт работы с такими зверями, — заверил его полуэльф.

— Сколько? Конкретно.

— Конкретно? Ну… от одного до пяти… примерно.

Глард покосился на наемника, прикидывая, как бы образумить его. Норид заметил это и залихватски ухмыльнулся.

— Ничего, видишь, идет ведь!.. должен идти…

Зверь действительно не шел, а скорее тащил свое тело по земле. Глард попытался припомнить, сколько он пролежал, связанный. По всему выходило не меньше двух суток — вполне достаточно, чтобы отправить к Тьме все здоровье.

Къес явно думал о том же.

— Капитан, — виновато шепнул он. — А этот зверь… его обязательно все время связанным держать? Он ведь подохнет так…

Глард передернул плечом.

Зверь двигался неловко, по-ящериному изгибая застывшее тело. Грубая, сухая и холодная кожа тихо хрустела при каждом движении. Голову монстр держал низко опущенной, вперив взгляд в землю, но поводка слушался. Норид, Глард отдал ему должное, вел своего "пациента" очень аккуратно, держась на приличном расстоянии и не совершая резких движений, но при этом твердо и спокойно.

Так они дошли до крыльца. Зверь безразлично вскарабкался по ступеням и шагнул в дверной проем. Но перед этим он все-таки оглянулся, и Глард вздрогнул под этим тусклым, угасающим взглядом.

* * *

Ступени тоскливо хрустнули под его весом, схожим стоном отозвались подгнившие половицы. Зато и туман внутрь не прошел — да его и нет здесь. Наконец-то.

Он мотнул головой и внезапно почувствовал на шее что-то чужое и знакомое одновременно. Поводок… он не носил его с самого детства, пока они оба не стали доверять друг другу, не поняли, что не могут друг без друга. Но этот поводок — чужой. И держит его чужак, хоть и пахнущий безопасностью и дружелюбием. Но не хозяин. А значит — прочь его!

Но он забыл о стягивающих морду ремнях. Малейшая попытка пошевелить челюстями привела к нестерпимой боли в пострадавших суставах. Он зарычал, замотал головой, пытаясь разорвать путы.

— Но! Не шали мне! — Тем не менее, чужак дружелюбно потрепал его по холке, не брезгуя прикасаться к струпьям и язвам. Раны, нанесенные врагом, поджили, но лишь немного.

Он двигался очень медленно и сам ощущал это. Путь длиной в пять шагов они проходили целую вечность, стоившую остатка уверенности в лапах. Огонь… Ведь его было так много, он был так близко! И что? Результат — кратковременный прилив сил, а потом — новая слабость.

— Что? Больно? Не беспокойся, сейчас перевяжем… Я вот почему-то уверен, что ты нам вреда не причинишь! Как ты считаешь, почему?..

Чужак толкнул дверь, и они оказались в задымленном, воняющем людьми и гарью, помещении. Он моргнул и увидел множество людей, в основном — темнореченцев. Только один отличался от других, выделяясь огромным ростом и темной шевелюрой. Харрец, вот только… Что-то знакомое щекотнуло ноздри и тут же ушло, растворившись среди десятков иных запахов.

Увидев его, все тут же замолчали, и молчали долго, очень долго. Первым высказался тот, темноволосый, обращаясь не к ведущему его на поводке чужаку, а к кому-то другому.

— Эй, это что за шутки? А, Глард?

Кто-то грубо толкнул его в бок, и он не выдержал, повалился на пол. Повернув голову, он увидел еще одного человека, очень похожего на темнореченцев, но неуловимо отличающегося от них. Знакомый запах.

Названный Глардом опустился на лавку и, не отвечая, накинулся на предложенную миску с едой. Горячей. Он дернулся, почувствовав это тепло, и человек заметил это, но никак не отреагировал.

— Норид, Тьма побери, не стой на пороге! Иди сюда и эту дохлятину сюда подволоки!

— Пап, а кто это?

Чужак, держащий поводок, заставил его подняться на лапы и подойти к ближайшей лавке, тут же освободившейся от людей. Там он и упал и больше не откликался на дерганья поводка. Тело охватила блаженная апатия, вызванная теплом. Впервые… Тепло… Без тумана… Как хорошо!

Наслаждаясь теплом, он одновременно рассматривал комнату, в которой очутился. Точнее, людей — сама комната его не слишком интересовала. А людей был много… Не меньше полутора десятков. Пятеро детей различных возрастов, которые сейчас испуганно разглядывали его. Взрослые, тоже различных возрастов, от совсем молодых, вчерашних подростков, до глубоких стариков. Эти тоже косились на него со страхом. Типичная крестьянская семья. Наверное, никогда не видели…

Кого?

Жаль, их страхом нельзя было питаться. Да, существуют родичи, для которых чувства людей — деликатес, но он, к сожалению, не таков. Для него пища должна быть другой. Увы, тепло закончилось очень быстро. В комнате сильно похолодало, это почувствовали даже люди. Женщина кинула дров в крошечную, едва дымящую печку, но результата не добилась.

— Эй, хозяин, чего так холодно-то? — спросил тот, кто держал поводок. — Подтопи!

Однако попытки добавить хоть сколько-то тепла не увенчались успехом. Он снова начал замерзать. Холод… Это уже вошло в привычку. Почему все-таки так произошло? Что случилось? Здесь, в Темноречье? Что произошло два года назад?

Нет, опять забылось.

Чужак передал поводок кому-то другому, а сам подошел к дымящей печурке.

— Глядите, как надо! Efaiflla!

Из его рук вырвался крошечный огненный шарик, который, достигнув дров, взорвался огненным бураном. Раздался взрыв, мелкие щепки разлетелись по всей комнате. Названный Глардом вскочил.

— Норид, ты…

— Оно само! — по-детски выпятив губу, отозвался тот. Только сейчас он увидел, что у человека чуть приподнятые уголки глаз и неправильный запах. Полуэльф… судя, по одеждам, еще и наемник. Неплохое сочетание!

— Ладно, — махнул рукой темноволосый великан. — А ну прекратили балаган! Глард эта зверюга не вырвется.

Странно. Он и не думал, что люди умеют так лицемерить. Этот темноволосый, выглядящий отнюдь не гением, на самом деле казался очень опасным… Зверь, притом очень умный. Прямо родственник. Может быть, родственные души и сближаются, но только у людей. У его народа на этот счет совсем другое мнение.

Темноволосый тем временем расстелил карту и, не обращая на хозяина дома и его семью внимания, принялся что-то оживленно обсуждать со своими, теми, что пахли лесом и туманом. Говорили в основном двое: полуэльф и этот самый великан. Темнореченцы молчали, глядя на темноволосого почти с восхищением, человек в форме имперского солдата молчал, уставившись в пространство. Он воовще

Дальше он не слушал. Лег и закрыл глаза, стараясь вобрать в себя как можно больше тепла. И погрузился в дремоту.

Сначала он ненавидел этого человечка. Тот казался глупым, не умел мысленно говорить, не знал, что ему нужно. А еще он постоянно подчинялся своему "господину" — рыцарю с грязно-серыми глазами и такой же нечистой душой. Этот не любил их обоих, и частенько награждал человечка затрещинами, называл "неучем" и "светлым простаком". Еще больше рыцарь ненавидел его. Всякий раз, когда он попадался "господину" на глаза, сопровождался болью. Ответить на удар удалось только однажды, и после этого он наконец понял, что такое боль. И что такое холод.

Человечек не пытался его защитить. Но когда он, погасший, рычащий от боли и холода, упал на землю, мальчишка взял его и завернул в свой плащ.

— Парсиэль, не мешайся!

— Господин, это мой зверь.

Человечек пошатнулся от удара, из разбитого носа потекла теплая кровь, но он не уступил. Продолжал смотреть на своего господина, и тот сдался под взглядом этих чистых голубых глаз.

— Убирайтесь, оба, — проворчал он.

Мальчишка быстро разжег костер и осторожно опустил его на горящее дерево. Огонь сделал свое дело, залечивая раны, даря успокоение и радость. Но все-таки чего-то не хватало…

— Вот так, малыш, — тихо произнес человечек. — Бедный… Ты не знаешь, как тебя не любят другие? Они говорят, что не дело это — чтобы у оруженосца был монстр. Не понимают, что это — другое. Ты ведь не виноват, что ты — монстр? Верно?

Загорелая, покрытая ссадинами ладонь потянулась было погладить его, но тут же отдернулась.

— А они не понимают… И не любят меня. За что, не знаешь? За что они так не любят нас? Мне говорят, что я навеки останусь оруженосцем… Никогда не стану рыцарем… Господин говорит, я путаю болотные огни с настоящими… А какие выбирать, не говорит!

Мальчишка отвернулся от огня, и внезапно он услышал тихие, сдавленные рыдания. Эти звуки сдвинули что-то в душе, заставили вылезти из костра и подползти к человечку. Тот дернулся в сторону, почувствовав жар около колена. Но он не стал обжигать, максимально пригасил пламя. И впервые по своей воле заговорил, обращаясь к человечку.

"Хозяин…"

* * *

Глард так и не понял, почему загорелся пол: то причиной этому оказался Норид, неосторожным движением опрокинувшим на пол блюдце с маслом, то ли хозяин дома, который решил таким образом избавиться от опасных гостей… В любом случае пол запылал с легкостью, невозможной для прогнившего дерева, и огонь перешел на стол. Поднялась кутерьма, дети с визгом бросились прочь, переполошившиеся взрослые пытались погасить огонь. Жена хозяина плеснула водой, но пламя, казалось, даже не заметило этого.

Глард тоже вскочил, попытался затоптать огонь, но тот проигнорировал попытки загасить себя. Пламя взметнулось вверх, поползло по ножке стола… и погасло.

Люди с изумлением глядели на серого монстра, бросившегося с самое пекло.

Существо легло на пол и прикрыло глаза, а огонь внезапно оставил дерево, накинулся на него, окутал сверкающим коконом. Монстр только ворчал, а языки пламени уже танцевали на его загривке, скользили по лапам, касались глаз… Глард дернулся за водой, но понял, что уже поздно.

Пламя погасло, словно проглоченное серой шкурой монстра, как это было тогда, около тюрьмы. Вместе с огнем исчезли и бесконечные белые язвы, зато появились… трещины. Ярко-багровые трещины, рассекающие все тело монстра. Но они тоже быстро погасли, а не пепельной шкуре не осталось и напоминания о них.

Монстр резко поднялся, и Глард поразился, как изменились его движения. Теперь он мало напоминал то больное, умирающее и сочащееся водой существо, которое выползло из подвалов тюрьмы. Только серая шкура осталась прежней, хоть и высушилась, перестала быть такой склизкой и грубой. Монстр стоял совершенно уверенно и спокойно, не собираясь падать, и смотрел на них пронзительно-алыми глазами.

— Тьма побери… — прошептал Глард, обнажая клинок. — Кто это все-таки такой?!

Монстр повернул голову и внимательно посмотрел на него. Красные глаза выворачивали душу наизнанку, перебирая мысли и эмоции, как игральные карты. Глард глядел в них и никак не мог освободиться. Его будто всасывало в бесконечный алый водоворот…

"Я — Шернэс"

Наваждение исчезло. Монстр на подгибающихся ногах подковылял к печке и повалился на пол. Тут же, словно по сигналу, закричала жена хозяина дома. Она кричала долго, пока наконец хозяин не обнял ее и не проводил куда-то в дом. Вернувшись, он тяжело посмотрел на гостей и произнес:

— Зря я вас пригласил… А, ладно. Спать ляжете здесь, ясно? Чтобы в других комнатах духу вашего не было!

Глард пожал плечами и против воли покосился на пепельного зверя. Тот, похоже, уже спал. Приоткрытые глаза смотрели куда-то в недоступную обычным людям даль.

* * *

Он стоял, по щиколотки погрузившись в грязь, и настороженно вглядывался в туман. В голове теснился беспорядочный хаос. Кто он? Глард, отставной сержант имперской армии? Норид, бесшабашный наемник? Или Шернэс, один из… кого? Воспоминания, мысли и эмоции смешивались, затмевали друг друга и медленно гасли.

А туман вокруг уже не казался живым. Он жил. Плотные серые змеи скользили вокруг, связывали ноги, затягивали все глубже в грязь. И пели. Протяжная, неживая музыка тумана, казалось, проникала в душу, переворачивая ее наизнанку и вызывая беспричинный страх. Боялись все три души, каким-то необъяснимым способом слитые в единую сущность. Боялись, но не отступали. Не падали. А туман продолжал петь.

Кто ты? Чего ты здесь хочешь, чужак?

Зачем ты пришел в Темноречье? Что тебе до этого края, имперец? Что тебе до этой земли?

Болото, сплошное болото. Покрытое бесконечным туманом, манящее десятками блуждающих огоньков, пустое и забытое…

Что тебе до этого? Оставь эту землю, чужак. Тебе нет дела до него. Оставь эту землю жить так, как ей того хочется. Оставь Темноречье, брось вместе с его легендами и хозяевами, которых ты все равно никогда не поймешь. Уходи, чужак, оставь Темноречье.

Нет. Все три души единовременно поднялись, возразили туману. Нет.

Да?

Какая же у тебя цель?

Какая цель у тебя, Глард, отставной сержант? Заработать денег? Только спасти свою шкуру? Или ты довольствуешься той Идеей, которая вела на смерть тех крестьян, заставляя их убивать и умирать? А может, ты хочешь отомстить за своего брата, которого, кстати, почти и не знал? Зачем ты появился здесь?

Серый туман озарился крошечными разноцветными огоньками, которые медленно, по одиночке, появлялись из небытия.

А ты, Норид, полуэльф? Что тебе до Темноречья? Неужели для тебя все решают деньги? Или любопытство? Ты видел разумного оборотня, ты встречался с драконом, ты убивал за плату как нежить, так и людей — но какая тропинка привела сюда, в болото? Что ты требуешь от этого пустынного края, от его секретов и легенд?

Из тумана выступило еще два огонька, двигающихся на удивление синхронно. Потом выплыли очертания тонкой морды, стройных ног, огромных совиных крыльев… Лошадь Темноречья подняла на него полный тоски взгляд и тихо, отчаянно заржала. Словно по сигналу, все бесконечные блуждающие огоньки пришли в движение, светящимся водоворотом закружились вокруг…

А ты? Ты, Шернэс? Тебе легче всего… Чего ты хочешь — остаться среди своих воспоминаний или идти вперед? У тебя есть твоя память, и твой хозяин, так почему ты все еще жив? Почему ты не скроешься в ней? Не позволишь воспоминаниям поглотить тебя? Ведь так было бы гораздо легче… Почему ты все еще жив, зная, что хозяина больше нет, пусть и не помня, как это произошло? И какая твоя цель — отомстить? Это все, что у тебя осталось?

Огоньки вокруг кружились, танцевали и смеялись. Внезапно они остановились, замерли каждый на своем месте. Туман рассеялся, открыв десятки, сотни тропинок, над каждой из которых повис огонек.

Гляди — перед тобой столько путей… болото не скупится на них, оно каждого одаривает своей тропой, своей дорогой. Так какую выберешь ты? Ведь выбирать можно только одну и идти можно только по ней. Вот только… одна тропа выведет тебя из болота. Остальные заведут в трясину.

Выбирай, выбирай… Но торопись. Слышишь? Это звери Темноречья идут сюда. Ты зря считал легенды крестьян выдумками. На болоте нельзя выдумать ничего. Все, сказанное здесь — правда. Все, порожденное здесь, порождено болотом. И та Лошадь, и дух Темноречья — правда. Они идут сюда, и кто знает, что они задумали?

Выбирай, выбирай… Не пытайся угадать, какой огонек — настоящий. Да, не все они блуждающие, но как ты отличишь, какой сулит не гибель, а помощь? Нет, не надо доверять глазам, которые все равно солгут. Доверься тому, что внутри тебя, что никогда не обманывает, а ошибается крайне редко.

Внутри тебя три души? Так пусть выбор сделает каждая! Но пусть все помнят — одиночки на болоте гибнут… Ложь, что его можно пройти одному. Только вместе.

Выбирай, выбирай…

Выбирай…

Все три души в одном существе попытались вглядеться в пустошь, найти в нем говорившего. И все три одновременно задали один вопрос:

"Кто ты?"

А болото неожиданно смазалось, дохнуло им в лицо холодным мертвым ветром.

Я — Темноречье.

Твой выбор, Глард. Твой выбор, Норид. Твой выбор, Шернэс…

* * *

Он проснулся, открыл глаза. Низкий потолок, изъеденный жуками, почерневший от дыма — в доме топили по-черному — нависал над ним, реальный как ничто другое. Глард заставил себя успокоиться. Если он и мог чему-то радоваться, так это тому, что он не кричал. Вот только его заслуги в этом не было: искореженное магией горло просто не смогло издать крик.

Рядом слышалось сопение его товарищей по несчастью. Глард приподнялся на локте, разглядывая их.

Темнореченцы спали спокойно, Шиорка тоже не проявлял никаких признаков беспокойства, а вот Норид… Глард вздрогнул, встретившись с настороженным взглядом наемника.

Норид дернул головой и показал куда-то в сторону. Там у печи притулился серый монстр, которого для надежности укутали в настоящий веревочный саван. Потускневшие глаза смотрели прямо на Гларда.

Никто не издал и звука. Да и этого не требовалось.

* * *

Во второй раз Глард, к своей досаде, проснулся позже остальных, заслужив насмешливые взгляды темнореченцев. Впрочем, они тут же удалились, оставив его практически в одиночестве.

— Проснулся, предателишка? — насмешливо спросил Шиорка, который посредством пинков разбудил его. — Хорошо. Вон твоя похлебка, хозяйка изволила налить. Через пятнадцать минут отправляемся, так что поторопись. Я тут с местным паромщиком потолковал, он обещал перевезти нас.

— Перевезти?

— Через Хъерд, — пояснил великан, заканчивая с собственной порцией. — Мы ж на берегу самом!

Глард напряг память и действительно припомнил широкую гладь позади домиков. Верно, они уже давно должны были подойти к "золотому демону", но болота существенно задержали передвижение.

— Верно. Слушай. А как эти островкивообще образовались?

— Чего?

Глард терпеливо показал в крошечное оконце, затянутое какой-то мутной пленкой.

— Это, — пояснил он. — Островок. Здесь же болото сплошное, а на берегах Хъерда вообще ничего расти не может! А тут — лес!

Шиорка пожал плечами.

— Говорят, болото не всесильно. Да ты хоть что-то о Темноречье знаешь, предателишка? О том, где люди живут, как они вообще существовать здесь умудряются?

Он покачал головой, признавая в этом свое поражение. Действительно, о Темноречье он не знал ничего.

— Так вот, предателишка, так и быть, потешу тебя. Все равно делать нечего… — Шиорка забарабанил пальцами по столешнице. — А ты жри быстрее!

Глард не заставил повторять дважды. Поглощая безвкусную похлебку, он слушал речь великана.

— Темноречье, — говорил великан, — как ты знаешь — это огромное болото, в основном совершенно мертвое. Тут даже животных и птиц очень мало… Однако люди тут живут, и живут уже долго, занимаясь вполне обычным крестьянским трудом — скот там, растения всякие… В основном болотные, но не в том суть. На болоте, как ты успел убедиться, выжить трудно. Верно?

Глард пожал плечами. Демагогия его никогда не интересовала, как и связанные с ней приемы вроде риторических вопросов.

— А соль вся в островках, предателишка. Оковки — это участки, от которых болото отступилось, где оно позволяет жить людям. Здесь можно разводить растения и животных, хоть южные, хоть северные — вырастут! И деревья растут как на дрожжах, не успеешь срубить — глядь, а оно уже выросло. Только правила надо соблюдать…

— Какие же? — ухмыльнулся Глард.

— А не грубить, — ответно фыркнул Шиорка. — Прям божьи заповеди — не убивать, не красть, людей и животных уважать… Все те сплетни, которые тебе мальчишка вчера вдалбливал… Это еще кто?

Скрипнула дверь, и в комнату, чуть покачиваясь, вошла невысокая худенькая девушка. Шиорка присвистнул, беззастенчиво разглядывая ее, да и Глард не удержался от очередного поминания Тьмы. Девушка, в свою очередь, остановилась, смерив их насмешливым взглядом.

Коричневые волосы желтоватые оттенка, неестественно пышной гривой сходящие на спину. Руки, не слишком ловкие, зато с загнутыми коготками, поросшие нежным коричневым пушком. Неправильные, кошачьи черты лица с высоко расположенными ушами и небольшими желтыми глазами. На человеческий взгляд девушка не казалась красивой, да и не должна была казаться. Все-таки у "львиного народа" другие требования к красоте…

— Тьма! — вновь выругался Глард.

— Что, нравлюсь? — цокнула языком девушка. — Вы хоть кто будете?

— Глард, — представился отставной сержант. — Это Шиорка. Тебя хоть как зовут… лиива? — Он с трудом припомнил, как "львиный народ" называет своих женщин.

— А тебе какое дело? Кстати, ты меня только что смертельно оскорбил. Могла бы и горло перерезать, да пачкаться неохота…

— Как?

— Я не лиива! Я лиава, ясно? Будь здесь кто-то еще, таких бы тумаков тебе за оскорбление наставил… — Чужачка заглянула в стоящий на столе горшок и вновь цокнула языком. — Вот дела, мне ничего не оставили! Ну ладно, потом с ней поговорю…

Снаружи хлопнула дверь. Гларду не понадобилось гадать, кто это — все и так стало ясно.

— Командир, чего ждем? Все уже готово… — Норид прервался, заметив девушку. — Крыса?!

— Сам такой! — обиженно выпятила губу лиава. — Кстати, ты тут какими судьбами, дедушкин внучек?

— А ты нет? — деланно удивился полукровка. — А, ты же дедушкина внучка… Ну извини, Крыса…

— Щенок.

— Крыска.

Поняв, что это может длиться до бесконечности, Глард стукнул кулаком по столу.

— Молчать, Тьма вас возьми! — рявкнул он. В голосе прозвучали знакомые сиплые нотки. — В чем дело? Норид, ты ее знаешь?

— А как же? — Наемник наклонился над серым монстром и начал аккуратно развязывать его. — Этот до телеги сам дойдет, не император, час… О чем я? А, это… Позвольте представить вам Крысу, мою знакомую по гильдии. Точнее, по учебе. Принадлежит какому-то жутко обедневшему роду, хотя нос задирает как императрица, училась со мной и еще кучкой несчастных у одного наставника. Несчастных — это потому что наставник, хоть и был порядочным зверем, но сравняться вот этим чудом никак не мог… — Норид поморщился от затрещины и аккуратно вытер с шеи кровь. — Вот видите, какой зверь? Ее вышибли еще на третьем году обучения!

— А тебя на каком? На четвертом? — фыркнула Крыса. Расстегнув висящий на поясе мешочек, она достала из него щепотку какого-то порошка и слизнула его прямо с ладони. Глард почувствовал знакомый запах слабого наркотика, которым любили пользоваться в армии.

— Ошибаешься, милая. Я стал настоящим наемником и уже шесть лет скитаюсь по трактам, — подмигнул ей Норид, пытаясь разбудить серого монстра. — Так, зверь, поднимайся уже, нечего тебе спать… Слушай, Крыс, ты не могла бы отойти? Не люблю я этот твой порошок…

— А что делать, если тут еще ничего нет? — повторно фыркнула Крыса и повернулась к Шиорке. — Так, я к вам с предложением.

— Каким же, о лиава? — приподнял брови Шиорка.

— Таким. Я плачу вам деньги — вы берете меня с собой.

— Куда?

— А я откуда знаю, я что, пророк? — Лиава вновь потянулась за порошком, но остановилась. — Подальше отсюда!

Шиорка вопросительно посмотрел на Гларда, но тот лишь дернул плечом. Эта девчонка — по людским меркам ей вряд ли исполнилось даже семнадцать, что бы не получалось по словам Норида, — обещала в будущем доставить немало проблем…

Но у Шиорки было на этот счет собственное мнение.

— Хорошо, — согласился он. — Сколько заплатишь?

— Вот это. — Порывшись в кошеле, Крыса достала из него тускло блестящую монетку размером с половину обычного сребра. Но Глард, глядя на нее, присвистнул: золото, настоящее золото. Редчайший металл в империи… Тьма побери, и таким сокровищем владеет обычная девушка "львиного народа"?!

А Крыса поспешила нанести добивающий удар:

— И еще две, когда прибудем в место, которое меня устроит. Идет?

— А как же? — Шиорка пожал плечами. — Тогда извольте обраться, сударыня, через две минуты мы уходим…

Лиава развернулась и вышла из комнаты. Двигалась она рвано, ходульно, словно не контролируя собственное тело, хотя наркотик должен был дать прямо противоположный эффект. Она действительно походила на крысу: тощая, побитая, с темной гривой и острыми зубками, быстрая, настороженная и грубая. Когда она проходила мимо него, Глард услышал короткое:

— Циркач.

К кому были обращены эти слова, он не сомневался.

* * *

Переправа прошла без неожиданностей — во всяком случае, от воды или погоды. В этом месте Хъерд ничем не отличался от обычной реки, а туман появляться не спешил. Глард даже на мгновение забыл, где они. Но только на мгновение. Потом взгляд упал на старика-паромщика, который вместе с помощником неспешно крутили колесо, и настроение вновь испортилось.

Норид постоянно пытался разговорить Крысу (своего настоящего имени она так и не сказала), но лиава только фыркала и отворачивалась. Однако наемник не терял надежды.

— Ты как тут оказалась, Крыска? — очередной раз спросил он, как бы между делом поглаживая серого монстра. Тот никак не отреагировал, равнодушно уставившись в пространство.

— Хам, — процедила лиава. — Не твое дело.

— Раз мы тебя с собой берем — значит, мое. — Норид пожал плечами. — Слушай, я ж к тебе со всей душой! Хочешь, расскажу, что со мной происходило? А?

— Не хочу.

— Ну Крыска! В гильдии ты вроде бы поразговорчивее была…

— Верно. В гильдии.

Норид наклонился и зачерпнул из Хъерда воды. Некоторое время он рассматривал прозрачную жидкость, словно пытаясь углядеть в ней легендарное золото, а потом выплеснул ее прямо на спину лиаве.

— Ах ты! — взвилась та и без подготовки бросилась на полукровку. Тот отпрыгнул в сторону, едва не врезался в Левока, пригнулся, уворачиваясь от атаки, а потом быстро сделал подсечку. Крыса грохнулась на палубу и тут же ее шея оказалась прижатой к доскам ногой наемника. Лиава сглотнула, понимая, чем может кончиться попытка освободиться.

— Вот так, — поучительно сказал Норид. — Никогда не задирай того, кто старше тебя и, главное, опытней, хорошо? Так… Что тут у нас…

Глард поморщился, глядя, как наемник обшаривает карманы лиавы, но вмешиваться не спешил. Тем более что единственной добычей полукровки стал тот самый мешок с наркотиком, который он выкинул за борт.

— Ты!.. — взвизгнула Крыса, пытаясь высвободиться из-под сапога наемника. Напрасно.

— Наркотики — зло, — доверчиво сообщил ей Норид. — Знаешь это? Вот вот… Ничего, будем тебя к нормальной жизни приучать! Авось образумишься, вновь в гильдию поступишь… Ну вставай давай, нечего палубу пачкать! — Он убрал свой сапог и даже помог лиаве встать. Вопреки ожиданиям Гларда, та не сопротивлялась.

— Гад ты, Норид, — шмыгнула носом Крыса. — А вы чего не вмешались? Не видели, что меня в любую секунду прикончить могли?!

— У нас эта… как там ее. А, демократия! — сказал Левок, злобно глядя на ухмыляющегося Норида. Видимо, тоже не забыл вчерашнюю выволочку. Остальные, даже Къес, только отвели глаза, когда лиава глядела на них. Глард и не знал, что слухи о поражении Левока расползутся так быстро, а главное, вор позволит им расползтись.

А вообще, знатная компания подобралась. Темная лошадка — коренной темнореченец с лицом настоящего харрца. Наемник полуэльф, с детской ухмылочкой избивающий людей. Вор, явно городской, наверняка побывавший за пределами Темноречья. Мальчишка, едва отведавший боя, готовый сделать своим идеалом всякого. Настоящая лиава, поведением ничуть не похожая на таковую — и слепленная из того же безрассудно жесткого теста, что и Норид. Серый монстр по имени… Шернэс, кажется? И он, Глард, отставной сержант империи, назначенный капитаном мятежников. Почти все — отбросы общества, представители "ночных" профессий, а от других за километр несет неприятностями и тайнами.

Глард горько усмехнулся, глядя на свое дрожащее отражение в темной воде Хъерда. Хорошая компания. С такой бы только с ума не сойти… И ведь не уйдешь, сколько не пытайся! Кругом болота, убежать невозможно. А распрощаться с миром… Глард почувствовал недобрый, изучающий взгляд Шиорки, ставший ответом. Нет, ничего не получится.

Тем временем Норид и временно утихомирившаяся Крыса встали рядом, каждый — около своего коня. Лиава демонстративно отвернулась от бывшего однокашника, поправляя упряжь. Конь у нее, кстати, оказался необычный. Глард никогда не видел лошадей такой масти: коричневой, испещренной желтоватыми и черными полосками.

— Слушай, Крыс, — неожиданно сказал Норид, — а если я тебе так неприятен, то почему ты согласилась с нами идти? Ведь сама здесь не пропадешь ну никак!

Крыса дернула плечом и поморщилась.

— Дурак ты, — злобно бросила она. — Не выживу я в болоте, и никто не выживет, будь он хоть драконом. Болото не терпит одиночек, слыхал?

Норид вздрогнул.

* * *

На другом берегу их встретило все то же болото, начинавшееся прямо от Хъерда. Здесь у реки не было даже определенных берегов, она переходила в топи совершенно незаметно. Тем не менее паромщик явно знал, где проходит граница, и остановился точно на ней.

— Дальше сами, — буркнул он. — Как-нибудь переправитесь, а дальше тропинка начинается… Вон там, за теми кустами. Телегу бы бросили… могу купить даже.

— Эй, как бросить? — всполошился Норид. — А зверь как же?

Шиорка задумчиво посмотрел на телегу.

— Значит, так, — распорядился он, указывая на возниц. — Вы двое возвращаетесь обратно вместе с телегой. Немного пересмотрим наши планы… Зверь не слишком тяжелый, его можно везти на лошади. Наемник, не согласишься? За плату, разумеется. А поймаем нашего беглеца — доставишь его в Пустоземье, человеку, чье имя я тебе скажу немного позже…

Норид сделал вид, что обдумывает предложение, но Глард и остальные прекрасно видели, что он согласится. У полукровки присутствовал какой-то сверхъестественный интерес к приключениям. Деньги его если и интересовали, то только как путь к новым авантюрам.

— Давай, — легко согласился Норид. — Только не я один, хорошо? Что б менялись время от времени! А то если конь будет такую тушу тащить, прям не знаю, что делать… Падет ведь!

— Как хочешь, — пожал плечами Шиорка.

Серого монстра с трудом перегрузили на седло Норида. В отличие от болотных коньков, конь полукровки даже не дрогнул. Глард предположил, что с таким всадникам коню пришлось пережить столько, что какой-то монстр его взволновать неспособен.

— Пошли, — вяло скомандовал отставной сержант. Люди послушались, но не его. Шиорку..

Тропинка оказалась там, где указали. Неровная, узкая, с десятками луж, она все-таки казалась предпочтительней болота и существенно ускорила передвижение. Ехать пришлось цепочкой, но никто не возражал. Впереди появилась пелена тумана, похожая на крепостную стену. Перед ней Норид придержал коня и оглянулся на Гларда. Тот только пожал плечами.

Конь наемника скрылся в тумане.

* * *

"Хозяин…"

Теплые руки, ласкающие загривок. Яркие голубые глаза, смотрящие с неизменной заботой. Эти глаза сердились на его памяти только один раз — когда он напал на человека. Мальчишка пытался отравить хозяина, а тот так и не понял этого. Хозяин вообще не понимал, как люди могут обманывать и лгать.

И тепло. Так хорошо…

…А здесь — по другому. Он приоткрыл глаза и посмотрел на бесконечный серый туман. Пахло лошадью и человеком. Чужим.

Холодно. Больно. Здесь плохо. Там — лучше. Там есть хозяин… Он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон…

И опять — ласка и покой. Нет, не только покой — была и охота, и ненависть. О, как приятно нападать на врагов хозяина! На нежить, которая боялась его больше, чем серебра, чем самых убийственных заклинаний! Даже оборотни при его приближении старались скрыться как можно дальше, что тут говорить про остальных? Они боялись, а он наслаждался этим страхом. Наслаждался каждой секундой погони, каждым мгновением борьбы, каждым криком боли, когда объятая огнем фигура нелепо катилась по земле… А особенно — ободряющими криками хозяина его коротким, но полным ласки "спасибо".

Кто-то скажет, что он вел себя, как жалкий щенок? Может быть. Но этот щенок был счастлив.

…Его небрежно, будто вещь, сгрузили на землю. Рядом заходили люди, медленно разжегся бездымный пламень. Раздались голоса: грубые, незнакомые. Хозяина среди них не было.

Так зачем бороться? Он попытался свернуться клубком, но помешали веревки. Зачем бороться, если хозяина уже нет? И пусть память отказывается говорить, как именно это произошло — он не может найти его даже мысленно! Хозяин не откликается. Он откликался всегда, даже когда был без сознания. А сейчас — нет!

Больно.

"Хозяин, зачем? Почему я не могу даже вспомнить, как так получилось? Почему я не смог тебе помочь?"

Хозяин есть там, во сне. Пусть это мираж, простая греза, но она успокаивает. Да, сон сейчас лучше реальности… Намного…

Он лежал около костра и смотрел на хозяина. Тот сидел совсем рядом, на другой стороне кострища. Пламя блестело на начищенном нагруднике, шлем казался латунным в его неровном свете.

— Говорят, в Темноречье нечисто. Поедем… Кхар вызвался с нами.

"Где это?"

Он опустил голову, стараясь не потревожить спину. Тот оборотень сражался хорошо… Даже жалко было его убивать.

— Это… Это далеко. Очень далеко. Я слышал, это огромное болото. Там везде туман и очень холодно. И там очень много нежити. Люди не живут там, а… нет, даже не существуют. Влачат существование. Являются. Не знаю, как сказать…

"Туман?"

— Да. Туман… ну ничего, выберемся! Верно?

Хозяин погладил его, невзирая на ожоги, густо усыпавшие руки. Ожоги и шрамы от ожогов… Много их. Очень много.

Непонятно, кто или что вызвало его, но противный холод сдавил грудь там, где у обычных животных располагается сердце. Туман…

"Хозяин… не надо туда ехать. Не надо"

— Почему? Не беспокойся, там будет достаточно огня, я обещаю. Я не позволю тебе угаснуть. Никогда…

Хозяин еще долго говорил что-то, но он не слушал. Голос хозяина стал тихим, незаметным гулом, почти скрывшись под страхом. Холод издавался над ним, показывал какие-то отрывочные картины… Темноречье опасно. Темноречье несет беды. Там случится что-то…

"Хозяин… я… Не надо!"

— Нет. Раз ехать туда боишься даже ты, то нам туда точно надо. — Хозяин заставил его посмотреть себе в глаза. — Понятно?

Он кивнул. Но страх так и не исчез…

— …покормить бы его. Эй, зверь, есть будешь? Как тебя зовут-то?

Сидящий рядом человек в имперских доспехах повернул голову.

— Шернэс.

— А ты откуда знаешь?

Человек пожал плечами.

Шернэс.

Имя.

Его имя.

Неожиданно сон пропал, будто его и не было никогда. Он почувствовал свое тело — тяжелое, скрученное веревками, полное холода. Настоящее. Под ним была настоящая земля. А вокруг клубился туман. Вот она, реальность. Здесь.

Шернэс.

Он мотнул головой, попытался шевельнуться. Получилось. Кто-то ослабил веревки на лапах, и теперь мышцы отзывались живой болью на каждую попытку движения. Но слушались.

— Глянь-ка, Глард! Живой! Небось услышал, что кормить будем! Эй, Шернэс, есть будешь?

Знакомый голос. Как называли этого человека? Норид? Да, точно. Полуэльф.

Он поднял глаза на наемника. Он него не пахло ни страхом, ни злобой — лишь любопытством.

— Эй, Къес, дай сюда кусок погорячее… — Человек взял незнакомо пахнущее мясо и разделил его на две части. Одну, побольше, взял себе, другую протянул ему.

Тепло.

Шернэс поднялся и аккуратно, заставляя себя медлить, разжевал мясо. Кусок оказался плохо прожаренным, имел гадкий кислый привкус и пропах болотом, но тепло нельзя подменить ничем.

Казалось, этот жалкий кусок мяса, пищи обычных животных, содержал в себе чистый огонь. По мере того, как уменьшалась порция, росли силы. Наконец Шернэс удовлетворенно вздохнул и повернулся к костру. Холодное пламя не манило его, но хотя бы служило напоминанием.

Органы чувств тоже будто проснулись, заработали с новой силой. Теперь он легко мог расслышать шорох в траве где-то в тумане и различал малейшие детали, до крохотного пятнышка золы на коже людей. Жаль только, это зрение кончалось, когда взгляд упирался в туман. Там, в царстве врага, все по-другому.

Но вместе с чувствами проснулась и тягучая боль глубоко внутри. Она жалила, как застрявшая в спине стрела, напоминая себе при малейшем движении. Взгляд упал на наемника, и боль вновь отозвалась. Хозяин любил сидеть так, отдыхая после полного событиями дня. И он тоже любил слушать сказки.

— Къес, расскажи еще что-нибудь. А то ведь интересно…

— Что именно? — Мальчишка-темнореченец поднял голову. — Я ж много сказок знаю, мне дедушка их рассказывать любил… И бабушка!

— Ага. Ну… про болото. Это вообще что за зверь такой, что вы его живым почитаете? И вообще… Я слышал, что у этого вашего Темноречья душа есть. Правда что ли? А то сколько я не путешествовал, а о таком чуде не слышал — чтобы у земли была душа. А?

Душа, душа… Что-то знакомое. Внезапно он вспомнил сон, почти стертый куда более приятными грезами. Ведь тогда ему говорили имя!

" А ты? Ты, Шернэс? Тебе легче всего… Чего ты хочешь — остаться среди своих воспоминаний или идти вперед? У тебя есть твоя память, и твой хозяин, так почему ты все еще жив? Почему ты не скроешься в ней? Не позволишь воспоминаниям поглотить тебя? Ведь так было бы гораздо легче… Почему ты все еще жив, зная, что хозяина больше нет, пусть и не помня, как это произошло? И какая твоя цель — отомстить? Это все, что у тебя осталось?"

Это говорил враг. Он предлагал сдаться. Проиграть. Так что? Неужели сделать это? Подчиниться врагу?

Нет.

Рядом с болью обнаружилось почти забытое, но очень сильное чувство. Ненависть. Ненависть к предателю, который смог сбежать. Раньше она была единственной его целью. С возвращением разума чувство забылось, но не исчезло совсем.

Цель все-таки есть. И это — главное.

Шернэс повернул голову к туману и зарычал. Тихий, но проникающий повсюду звук прокатился по миниатюрной полянке и исчез в серой стене. В ответ туман сформировался в длинную узкую голову, похожую на драконьи. Светящиеся точки глаз уставились прямо на него.

"Я не сдамся, как бы ты этого не хотел. И не надейся. Я выживу. Я вспомню все. Ты не сможешь захватить меня своим болотом. Даже не пытайся. Я сделаю то, что должен"

Тихий шелестящий смешок.

"Иного я и не ожидал"

* * *

Когда на следующее утро Норид попытался взвалить серого зверя на лошадь, тот неожиданно начал сопротивляться. Глард и не представлял, что это связанное, неловкое существо может быть настолько ловким. Зверь по имени Шернэс не позволил даже поднять себя.

— Эй, ты чего? — обиженно фыркнул Норид, пытаясь ухватить чудище за загривок. — Раньше был ведь смирным!

— Да ты его камнем по голове приложи, — посоветовала Крыса, которая наблюдала за разворачивающимся цирком. — Да побыстрее!

— Не. Знаешь, у меня был хороший опыт в обращении с различными зверюшками, и я понял — унижать их нельзя. Обидеться могут. Слушай, Шернэс, лучше бы ты, как вчера, дохлый лежал!

— Глард, помоги ему, а то до вечера будем прохлаждаться, — распорядился Шиорка. Стоящий рядом с ним Левок выразительно скривился.

Идя мимо этих двоих, Глард буквально чувствовал излучаемую ими ненависть. Что именно прочистило их отношения, сделав их кристально чистыми? Он не знал этого, но не возражал. Когда враг открыт, гораздо легче сражаться.

Вдвоем они погрузили монстра на лошадь Норида. Животное только фыркнуло, когда на его спину взвалили двойной груз.

Но на этот раз они проехали совсем немного.

Глард опустил голову, чтобы не видеть этого проклятого тумана, но и внизу его было предостаточно. Хорошо хоть, марево потеряло свою плотность, стало почти прозрачным. И тут он услышал крик, смешанный с глухим, яростным рычанием. Испуганное ржание присоединилось к этой какофонии позже.

Он обернулся и увидел вставшую на дыбы лошадь Норида, которая била копытами в опасной близости от него самого. Поддавшись панике товарки, рванулось и животное Гларда. Он с трудом удержал ее и оглянулся повторно. Его глазам предстало печальное зрелище: ругающий весь мир Норид пытался выползти из-под лошади. Зверь куда-то исчез.

— Жив? — Спешившись, Глард подошел к наемнику, но тот уже встал и пытался поднять лошадь.

— Ага, жив. С-скотина! — Норид скривился и потер бок. — Тьма, на мне живого места не осталось… Эй, а этот… Шернэс куда делся?!

Серый монстр обнаружился в нескольких метрах. Разорванные веревки лохмотьями свисали с его спины, ремень на морде опасно трещал. Монстр стоял, опустив голову к самой грязи, не оглядываясь на путников. Глард заметил, как Норид достал арбалет и начал аккуратно взводить его. Сам сержант аккуратно двинулся к зверю, готовясь повалить его на землю. Насколько он успел понять, существо явно было знакомо с руками людей, вполне могло идти на поводке… А если приложить его мечом или из арбалета, то оно вообще не станет сопротивляться. Закон природы и человека.

Все нарушил Къес. Мальчишка заметил движение зверя и испуганно вскрикнул.

— Капитан Глард!

Зверя будто подбросило. Он резко развернулся на месте и неуклюжим прыжком бросился на Гларда. Сержант отшатнулся, но завяз, совсем ненамного завяз в грязи. Как раз на столько, чтобы зверь не обрушился на него всем весом, но опрокинул в грязь и приложил по голове хвостом. Перед глазами вспыхнули огненные круги.

"Не мешайся"

Глард недоуменно моргнул, а зверь вновь развернулся и поковылял к тому месту, где и был. Сержант перевел взгляд на Норида, и тот пожал плечами, неосторожно нажав на спусковой крючок арбалета.

— Идиот, — кратко выразился Левок, когда стрела сгинула где-то в тумане. — В Темноречье из арбалета стрелять!

— А что делать? Ждать?!

— Так, Глард, перестань играть в героя, — скривил губы Шиорка. — Къес, Левок, не изображайте статуи, окружите зверя! Крыса, ты тоже! Оружие у всех есть?

Все кивнули, даже Къес продемонстрировал нож, которым, как определил Глард, не получилось бы заколоть и собаку. Будто случайно он двинулся к мальчишке и встал перед ним.

— Не кинется — не ударять! — велел Шиорка. — Ну хорошо…

Что он собирался сказать, осталось неизвестным. Монстр неожиданно дернулся и тяжело повернулся к Нориду, а полукровка попятился. Глард увидел тонкую, почти прозрачную нить, обвившуюся вокруг шеи пепельного зверя. Так продолжалось совсем недолго. Потом нить лопнула, Норид повалился на землю, а монстр перескочил через него и, разбрызгивая грязь, помчался куда-то в туман. Вслед ему полетела общая ругань Гларда, Норида и Крысы.

— За ним! — распорядился Шиорка. — Веревки захватите!

— Иди ты… — выругался Норид, но приказу все-таки подчинился.

Туман сгустился, но Глард уже привык к подобным изменениям и почти не заметил этого. Вот только зверь… Они-то шли прямо, как по нитке — наловчились за последнее время — но кто поручится, что зверь не свернул куда-то?

— Идиотская ситуация, — выразил его мнение Норид. — И как мне надоели эти салочки…

— Заткнись.

Шли совсем недолго, но овладевшее всеми напряжение заставило людей сплотиться, образовать настоящее построение: темнореченцы, видящие лучше всех, легко скользили по бокам, чуть выбиваясь вперед. Норид, как самый бесшабашный, занял место сразу за ними, держа наготове арбалет. Гларду оставалось прикрывать тыл. Крыса, задвинутая в безопасную середину, недовольно фыркала, но не возражала.

— Мы как настоящий отряд! — с гордостью сказал Къес. — Да, капитан?

Глард скептически хмыкнул и, споткнувшись обо что-то, едва не полетел на землю. Спасло его плечо внезапно остановившейся Крысы, которая, в свою очередь, затормозила из-за Норида и Левока.

— Глядите! — указал Левок.

Глард прищурился, однако увидел лишь обычный серый туман. А вот Къес явно что-то заметил. Мальчишка замедлил шаг и одновременно подался вперед.

— Что-то темное, — неуверенно сказал он. — Наверное, зверь этот… Капитан, что делать?

Глард сплюнул и перехватил веревку, сделав из нее петлю.

— Выполнять приказ, Тьма его возьми, — скривился он. — Так, Левок, Крыса — обходите его. Къес, пойдешь с Крысой, покажешь ей дорогу! Подойдете к нему так, чтобы он вас не заметил, но максимально близко. Атаковать только по команде. Ясно, Тьма побери?

— Да. — Левок скривился, показывая, что он думает о Гларде вообще и о его способностях и командованию в частности, но послушно двинулся в указанном направлении.

— А вы капитан? Вы же не видите ничего! — спохватился Къес. — Вы же… харрец!

Глард пожал плечами. Верно, туман для его глаз казался чересчур густым, но и слепым не делал. Левока, стоящего метрах в двух, он видел отчетливо, хотя землю не различал даже у себя под ногами. Там туман сгущался еще сильнее, словно огромная белая река.

— Вперед, — коротко скомандовал он.

Къес еще раз посмотрел на него, потом потянул Крысу за рукав и вместе с ней скрылся в тумане. Глард осмотрелся, но не заметил никого, кроме Норида.

— Ну что, пошли?

Глард кивнул и осторожно двинулся вперед. Выдерживать направление он умел хорошо, но только в нормальном лесу. Здесь приходилось регулировать каждый шаг, не поворачиваясь даже на самое крохотное расстояние. Любая ошибка могла привести к бесконечному блужданию в тумане.

Занятый этим, он едва не пропустил момент, когда в туман впереди потемнел, обрисовал очертания крупной фигуры. Та стояла неподвижно, опустив голову, и, казалось, не замечала никого. Отставной сержант посчитал, сколько до нее осталось, и сглотнул. Два-три метра, не больше.

Глард сжал рукоять ножа и в который раз подумал о сетях. Надо было взять… Он еще раз посмотрел на зверя. Кажется, тот лег.

— Сможешь?.. — спросил Глард у Норида, кивком показывая на веревочную петлю. Наемник кивнул и взял веревку.

— Давай!

Едва прочная волосяная веревка коснулась его шеи, монстр точно обезумел. Темный силуэт рванулся, едва не вырвав другой конец из рук Норида, протащил его по размокшей земле, направляясь в сторону Гларда. Времени на рассуждения не хватало, и Глард совершил то, что мог сделать, когда на него неслось чудище размером с волка: ушел в сторону, рассчитывая набросить вторую веревку. К сожалению, Темноречье опять выкинуло фокус, подставив ему под ноги особо скользкое место. Глард не устоял на ногах, упал. Прямо на зверя, мгновенно прижав того к земле. Монстр попытался встать, бешено захлестал хвостом, но мужчина только выругался и попытался как можно сильнее вдавить в землю уродливую голову. Ответом на его усилия послужило лишь сдавленное рычание, которое постепенно ослабевало. Потом зверь затих окончательно, но заслуги Гларда в этом не было. Просто Норид наконец-то догадался затянуть удавку.

— Из тебя получился бы отличный укротитель псов, — фыркнул наемник, подходя к ним. Глард молча встал и принялся вытирать лицо от грязи.

— Верно, отличное представление.

Левок стоял всего в нескольких шагах от них, скрестив руки. В ладони он сжимал ненужную уже веревку.

Глард бешено повернулся к нему.

— Ты все время стоял здесь?

— Да, — пожал плечами вор. — Я подумал что вы и так хорошо веселитесь… Эй, что с тобой?!

Глард молча рванулся к нему и повалил на землю. И потом встал над ним и долго, с наслаждением стоял так, не давая подняться. Любая попытка пресекалась пинками и дальнейшим втаптыванием в грязь.

— Командир… — Голос Левока, обычно нагло-спокойный, дал трещину. — Командир… ну… я думал… — Вор изменил выражение лица, сделав его почти искренне испуганным. Глард невольно восхитился его искусством, однако даже не пошевелился.

— Норид, будь добр, обыщи его. Мне не хочется думать, что этот человек так быстро забывает уроки…

Норид послушно обшарил карманы темнореченца. Но ничего не обнаружил. Левок в очередной раз дернулся и попытался встать. На этот раз Глард не стал ему мешать.

— Мразь, — процедил он и отвернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крыса заканчивает связывать монстра. Результат, Глард не мог это не признать, выглядел более чем впечатляюще.

— А ты чего не… — Он запнулся. Крыса глядела на него уставшими, текущими глазами. Ее руки с крошечными загнутыми коготками подрагивали.

— Извините, капитан. Мы не смогли быстро идти… — произнес понурившийся Къес. — Крыса спотыкалась постоянно…

Глард вздохнул и подошел к бессознательному монстру, с трудом взвалил его себе на плечи. Монстр оказался на удивление легким, словно состоял не из плоти и крови, а того же серого тумана.

— Пошли, — скомандовал он. — Крыса, идти сможешь?

— Да. Отстань от меня, дедушкин внучек! — Крыса сердито отмахнулась от Норида и сделала несколько шагов. Несмотря на плохое самочувствие, двигалась она довольно бодро. — Гад ты все-таки… Ну зачем порошок-то выкинул?

Норид пожал плечами, открыл рот, собираясь что-то сказать… и тут же захлопнул его.

— Слушай, Глард, — тихо и медленно сказал он. — Мы, случаем, не это ищем?

Глард проследил за его взглядом.

На размокшей, взрыхленной драчунами земле отчетливо виднелась большая пятиконечная звезда.

* * *

След. Потерян.

Не дали учуять… Настигнуть… А ведь это было так близко! Предатель — так близко! Его так легко учуять… Было. А теперь…

"Ненавижу"

Всех. Почему им так надо издеваться? Почему они не видят, не понимают, не хотят понять? Почему относятся к нему хуже, чем к вещи? И почему от них так пахнет опасностью?

Звери. Жестокие звери. Им нравится валять других в грязи, нравится убивать. Особенно этот, высокий, похожий на медведя… Как таких называл хозяин? Псы? Волки? Падальщики?

Забавно. Мечтать перегрызть глотки им только чтобы освободиться — и при этом называть жестокими зверями. Вот только не хочется от этого смеяться. Совсем.

Холодно.

* * *

— Хорошая история. Зверь-то, оказывается, магию чует, — заключил Шиорка после десятиминутного осмотра звезды. — Значит, будем использовать пока можно.

— А как же подарок императору? Себе оставим? — лениво спросил Норид, машинально поглаживая покрытую серой кожей голову.

— Зачем? — пожал плечами великан. — Найдем нашего беглеца, прирежем его по-тихому… и отошлем зверя правителю. Так даже быстрее будет. Давно пора эти игрушки заканчивать… Глард!

— Что? — Отставной сержант поднял голову, оселок в его руках скользнул по клинку кинжала и оставил на металле царапину.

— Бери Норида, зверя и идите по следу! Как не заплутать, знаете? Тропинка там вроде бы есть, так что не заблудитесь…

Глард пожал плечами и поднялся. Приказы Шиорки уже давно перестали удивлять его. А возмущение, желание перестать подчиняться… Да кого, Тьма побери, это волнует?! Никого. И никому нет дела до того, что командир в любой момент может предать, что его подчиненные вместо сработанного отряда напоминают шайку разбойников. Здесь, на Темноречье, это ничего не значит.

Вот только бывают вещи, которые не забудешь, сколько не пытайся. Нельзя забыть имперцев, забываемых, как свиней. Нельзя забыть глаза темнореченцев, отправляемые на бой. Нельзя забыть и то, как герой-избранник вдруг оказывается сверженным благодаря нелепой и безжалостной клевете. Это запоминается навеки, и копится, копится долго и тщательно, пока наконец не прорвется.

Норид тоже не стал возражать, а вот с серым монстром возникли проблемы. Зверь не спал, Глард видел это, но и подниматься не желал. Наконец, когда они уже подумывали о радикальных мерах, он подчинился неизбежному и встал на лапы. Даже позволил надеть на себя поводок, что оказалось полной неожиданностью.

— И что нам с этим чудом делать? — растерянно спросил Норид.

Крыса передернула плечами.

— Топиться, — мрачно посоветовала она. — В луже. Где-то рядом я видела подходящую…

Норид не обиделся. Он продолжал выжидательно смотреть то на Гларда, то на Шиорку. Великан фыркнул.

— Идите побродите. Может, учует что-то. Насколько я знаю, кто магию чует, того она тянет, как магнитом. Верно, предателишка?

— Да. — Глард не стал договаривать, что это не только чутья касается, но и всего остального. Он по себе знал, что если довелось хоть однажды испытать на себе ее действие, отказаться будет очень трудно. Именно поэтому солдат, служащих в штрафном отряде нередко накачивали какими-то препаратами, резко повышающими способности. А потом… Гларда передернуло. Да, по сравнению с той ломкой Темноречье — даже не цветочки. Так, мелкие бутончики.

— Ну тогда пошли, — предложил Норид.

Лагерь быстро скрылся из виду, оставив от себя лишь тропинку, как напоминание. Липкий серый туман окружил их со всех сторон, и так же со всех сторон зазвучали голоса. Сколько Глард не пытался, ему не удалось разобрать ни слова, но в том, что это — не порождение фантазии, сомнений уже не осталось.

Норид шагал рядом, почти не глядя на зверя, а тот, в свою очередь, даже не поднимал головы, шагал, словно во сне. Глард покачал головой. Нет, ни о каком "почуять" тут не может быть и речи.

Однако тем для разговора еще много.

Когда они отошли от места стоянки на приличное расстояние, Глард остановился, жестом приказал Нориду последовать его примеру. Наклонился к серому зверю.

— Я знаю, что ты — не тупое животное, — твердо сказал он. — Ты умеешь говорить. Верно, Шернэс?

Монстр вздрогнул и поднял алые глаза. Глард впервые видел их так близко или, точнее, впервые удосужился рассмотреть. Очи монстра напоминали ограненные гранаты: алые, сверкающие и очень глубокие. Вот только никакие камни не могут излучать настолько сильную неприязнь…

"Да"

Норид прижал ладони к вискам; при этом ремень-поводок сильно натянулся, но монстр даже не дернулся.

— Д-демоны! Глард, ты бы хоть предупреждал, чтобы подготовиться успел! — с укоризной произнес он. — Мне же чуть мозги не вышибло!

Глард только поморщился. Его этот мысленный удар тоже задел, но не настолько сильно, или просто сознание отставного сержанта чересчур закостенело, чтобы его можно было так легко задеть.

— Так, — Глард заставил себя не отвести взгляд, говорить спокойно и уверенно. — Теперь можно и поговорить спокойно. Кто ты?

"Я — Шернэс"

— Конкретнее?

"Не ваше дело. Что вы хотели?"

Норид безбоязненно сел рядом с монстром, однако поводок не выпустил.

— Знаешь, Шернэс, ты ведь зверек более чем любопытный. Я таких ни разу не убивал. И, честно, не очень-то хочу. Люблю зверюшек всяких… Так что давай не будем доводить друг друга до того, чтобы ты стал моим трофеем? Ты не нападешь на нас, мы не нападаем на тебя. А?

Монстр моргнул, и это стало единственной видимой реакцией на речь полукровки. Однако тот явственно расслабился, даже поводок отпустил.

"Я не убегу, не беспокойтесь. Не смогу. А все-таки, чего вы хотели т меня?"

— Обсудить кое-что. Ты знаешь, что за демонщина тут творится? — задал Глард давно мучавший его вопрос. — Тьма побери, мне до смерти надоело это все!

Ждать ответа пришлось долго. Казалось, монстр колеблется: порвать глотки храбрецам или рассказать им все. Но потом…

"Предатель"

— Что?

"Предатель. — Зверь сделал шаг. Даже со связанной пастью он представлял нешуточную угрозу. — Ты. Предал. Империю. Ты заслужил смерть"

Собственно прыжок Глард пропустил, да это и не понадобилось. Он резко откатился с тропинки, впечатался в полную жидкой грязи лужу, а зверь нелепо упал там, где раньше находился отставной сержант. Норид торопливо накинул петлю ему на задние лапы, лишив возможности подняться.

— "Не нападешь", да?! — зло процедил Глард.

— Ну… ошибся немного, чего такого-то? — развел руками полукровка. — Ничего, теперь точно не нападет…

Зверь, казалось, смирился и успокоился. Во всяком случае, попыток встать он не предпринимал, даже Глард вновь наклонился над ним.

— Почему ты так решил? — спросил он. — Нет, Норид, не говори ничего. Почему же ты, Шернэс, решил, что я предатель?

"Ты организовал это восстание. Я знаю это. Предатель"

— Его организовал Шиорка. Такой великан, ты его видел?

"Без тебя ничего не вышло бы. Ты предал империю. И это свое Темноречье тоже. Император уничтожит вас"

Глард очень надеялся, что выражение его лица не изменилось, однако обмануть голос было куда сложнее. Поврежденная некогда гортань смогла выдать лишь задыхающийся хрип.

— Не тебе и не сейчас говорить об этом, — медленно, тщательно отделяя слова, сказал он. — Но хорошо… Повторяю: ты знаешь о творящейся здесь демонщине хоть что-то?

Монстр отвернулся, посмотрел куда-то в туман.

"Не больше вашего. Холодно"

— Согласен, не жарко, — согласился Норид. — Примем, что не знаешь. Получается, никто ничего не знает, вы в растерянности… Так что будем делать? Ведь, если не ошибаюсь, вы о том безмерно приятном сне говорите?

Глард все-таки взял себя в руки и заставил сосредоточиться исключительно на разговоре.

— Да. А что делать… Договариваться. — Выговаривать слова все еще удавалось с трудом, но голос хотя бы перестал напоминать хрип умирающего. — Давай так, Шернэс. Нас не интересует твое прошлое, но ты напал на наместника, а теперь нашел следы заклинаний…

"Вы охотитесь… за ним?" — перебил его резко вскинувшийся зверь.

— Да, — не стал скрывать Глард. — И вот мое предложение: мы развязываем тебя, а ты помогаешь нам в охоте. Не думаю, что тебе так нравится висеть на лошади… Ясно?

"Тот… его… убьют?"

Отставной сержант только пожал плечами. Монстр некоторое время смотрел куда-то в даль, а потом выдохнул:

* * *

"Я, Шернэс, клянусь не нападать на стоящих предо мной и тех, кого они укажут, пока не будет достигнута их и моя цель. Пусть мою клятву скрепит пламя, меня породившее, и пусть оно покинет меня, если я нарушу условия"

Люди явно не поверили клятве. Глупые. Не понимают, что через эти слова не преступит ни один из его рода. Названной участи испугаются все. До единого.

Ему не было особого дела до терзаний людей. Повернув голову к туману, Шернэс дал еще одну клятву, предназначенную совсем другому человеку, с куда большим желанием ее выполнить.

"Я найду тебя, где бы ты не скрывался. Можешь прятаться день, месяц, год — я найду тебя. И убью. Медленно. Так, чтобы все это болото содрогнулось, услышав твои крики, чтобы ты стал еще одной легендой Темноречья.

Слышишь?

Я найду тебя. Уже ищу"

* * *

Человек с трудом поднялся на ноги. Грязь, в которой он провел всю ночь, медленно сползала с его лица и рук, оседала на волосах и одежде. Он даже пытался вытереться. Глаза, некогда насмешливые и мудрые, ныне взирали на мир с вечными испугом и безумием.

— Магия… — с трудом прошептал он. Кое-как двигаясь, вычертил простенькую звезду и без раздумий полоснул по руке. Крошечный ножик тут же выпал из ослабевших пальцев, а кровь потекла на землю, быстро впитываясь в звезду. Человек застонал от боли, дернулся было, но тут же успокоился. А потом встал.

На его руках остались только тонкие шрамы, которые тут же затерялись среди прошлых.

Быстро, уже не покачиваясь и не проявляя каких-либо признаков слабости, он пошел по тропинке. Бледные глаза точно обесцветились, потеряли даже намек на душу. Осталось только одно — магия.

Твердой, но точно ходульной походкой он вошел в деревню. Его никто не задерживал. Люди глядели на человека и тут же отворачивались, не в силах вынести взгляд бесцветных глаз.

— Одержимый… — летело ему вслед. Человек не обращал на это внимания, как и на то, что окружало его, где он находился.

Магия вела.

* * *

Через два дня впереди показалась деревня. Сюда их привел Шернэс — на предложенном Шиоркой пути Благира оставалась в стороне. Однако зверь вел как по нитке, еще раз они натыкались на оставленные беглецом следы, и после недолгого совещания было решено довериться его чутью. Тем более что монстр, идя по следу, не переставал напряженно оглядываться, явно ожидая нападения. Глард чувствовал испускаемую им ненависть и нетерпение и видел, как монстр рвался вперед. Мешали веревки, но отставной сержант все равно не рискнул бы встать у него на пути.

Сообщать другим о договоре они с Норидом не стали. Предпочли иметь в рукаве пару козырей. Шернэс свое слово тоже держал, не попытавшись убежать, даже когда Норид случайно порвал повод. Глард не раз ловил на себе задумчивые взгляды Шиорки, ненавидяще-боязливые — Левока и восхищенные — Къеса. Крыса к творящимся в отряде проблемам осталась равнодушна. Однако подкопаться никто не сумел, а Норид еще и наплел об умении управляться с дикими зверями, которому обучают в гильдии ("А ты молчи, Крыса, это на пятом году проходят!").

Как ни странно, лучше всего пепельный монстр относился к Къесу, позволяя ему даже гладить себя по грубой, неприятной на ощупь коже. За два дня паренек совсем осмелел и мог награждать зверя такими тычками, на которые не решился бы никто другой. Во всяком случае, Глард точно. Жить ему еще хотелось. Хоть пасть монстру не развязывали, когтей вполне бы хватило, если что.

А вот Къес не боялся. Наоборот, он начал общаться со зверем, как со старым приятелем. Шернэс не отвечал, изображая тупую зверюгу, но и не возражал. Даже ни разу не зарычал на мальчишку.

Однако зверь сдавал, Глард видел это. Медленно, по чуть-чуть, но сдавал. Постепенно потерялась резкость движений, он по-прежнему рвался вперед, но к концу второго дня то и дело падал, а потом долго лежал на земле. Можно было подумать, что от голода, но зверь ничего не ел, даже когда ему предлагали. А говорить отказывался.

— Подохнет, — скривил губы Левок, когда зверь упал в очередной раз. — Капитан, ты, случаем, не придумал, что с ним делать?

Глард вздрогнул. Капитан? Давненько он не слышал столь вежливого обращения из уст темнореченца…

— Что?

— Что с ним делать собираетесь, спрашиваю! Чтобы не подох! Если сдохнет, командир голову оторвет…

Глард пожал плечами. Здоровье зверя его интересовало мало. Своих проблем хватает, чтобы задумываться еще и об этом.

— Перестань, Левок! Не говори так! — Къес рискованно свесился с седла и провел рукой по спине зверя, будто бы не заметив струпьев, которые вновь начали сочиться белесым гноем. — С тобой все будет хорошо, правда, Шернэс?

Зверь — Глард мог поклясться — обреченно вздохнул, но продолжил ковылять по тропе, почти уткнувшись в нее носом. Ремень поводка, все эти дни натянутый, обвис, теперь он шел наравне с лошадью Норида.

Они ехали по лесу, таком же, что окружал и прошлую деревню. Точно так же здесь кончился туман, и Глард смог наконец облегченно вздохнуть. Тьма побери, как же приятно хоть ненадолго покинуть это болото!

— Языками не трепать, — предупредил их Шиорка. — Норид, у тебя трезвонить хорошо получается, вот и займись этим. Может, видели беглеца нашего…

— Ага! Слушайте, я вот чего не понимаю, — полукровка самонадеянно бросил поводья и потянулся, — как он так перемещаться быстро умудряется. Мы же на лошадях…

Глард только хмыкнул. Лошадей в основном приходилось вести на поводу, но это лишь задерживало передвижение. Животные увязали в болоте, а конь Левока, испугавшись чего-то, скинул всадника и скрылся в тумане. Скорее всего, он уже утонул — отряд не стал задерживаться, чтобы отловить беглеца.

Похоже, о том же подумал и Шиорка.

— Лошадей оставим здесь, — велел он. — Когда возвращаться будем, вернемся за ними.

— Ага… Как скажешь, командир! — Норид отдал честь и повернулся к едущей рядом лиаве. — Слышь, Крыса, лошадей оставляем!

— Иди ты в… — Остаток фразы Глард не разобрал. Мельком посмотрев на Крысу, он цокнул языком.

Лиаву мучила ломка. Глаза не переставали слезиться, движения делались то быстрыми и нервными, то наоборот, замедлялись до предела. Глард неоднократно видел и других подсевших — в штрафных отрядах таким был едва ли не каждый двадцатый, скупая дурь в городе, а потом, когда приходилось месяцами идти по пустынной местности, страдая от боли. Поэтому он мог определить, что тот наркотик был относительно легким, иначе лиава и говорить не смогла бы. Повезло. Не хватало еще с девчонкой возиться…

Норид тоже это заметил, но говорить ничего не стал, как и дурачиться. Наемник весь подобрался, посерьезнел, словно наконец вспомнил, кем на самом деле является. Глард не мог поручиться, что такое положение дел нравится ему больше. Дурачащийся Норид, во всяком случае, не вызывал столько опасений.

Собственно входа в деревню Глард не заметил. Она начиналась постепенно, от самого леса: сначала огород, потом развалившиеся сараи, после дома… Хижины стояли на значительном расстоянии друг от друга, кучкуясь лишь в самом центре "островка" — довольно маленького, кстати. Ни забора, ни даже изгородей не было. В Темноречье, где даже птиц мало, люди обычно не испытывают проблем с хищниками.

"Хоть какая-то польза от болота, верно?"

Глард повернул голову и увидел красные, очень глубокие глаза Шернэса. Монстр высунул длинный раздвоенный язык, облизал морду и кивком указал на деревню.

"Предатель был там. Недавно. Мы нагоняем его. Уже скоро…"

Отставной сержант огляделся и убедился, что в их сторону никто не смотрит. Но он все равно чуть натянул поводья, заставив коня отстать от остальных, зверь же продолжил идти прежним медленным, спотыкающимся шагом, даже не глядя в сторону Гларда.

"Скоро расстанемся. Ты не представляешь, насколько я рад этому, человек"

Глард хмыкнул. В ответ монстр чуть повернул голову и замедлился, оказавшись совсем рядом с лошадью отставного солдата.

"Я ненавижу тебя человек. Ты знаешь это?"

— Взаимно, — пробормотал Глард. Едущий впереди Къес встрепенулся.

— Вы что-то сказали, капитан?

— Нет. Ничего.

Сзади послышались шаги, и отряд нагнал мужчина лет тридцати-тридцати пяти на вид. Подобно всем темнореченцам, у него были короткие бесцветные волосы и такие же блеклые глаза, но вот кожа оказалась загорелой, закаленной работой под солнцем. В руках он держал топор — профессионально, как определил Глард. Не солдат, даже не бился ни разу, но с инструментом управляется, а остальное — дело техники.

— Здравствуйте, люди добрые, — поприветствовал он Гларда. — В деревню?

— Да. — Шиорка натянул поводья, оказавшись рядом с чужаком. — Не подскажите, любезнейший, тут постоялый двор есть?

— Есть, куда ему деться, — пожал плечами мужчина. — Здесь ведь тракт проходит, частенько купцы заезжают… Только недавно подпалили его, уж не обессудьте.

— Что, совсем?

— Нет, куда там! Просто кухня вся сгорела и несколько комнат! Так что цены хозяин сейчас поднял до невозможности, недавно вот заезжал один купец, так его честил… Кстати, я Чаррок, лесоруб здешний. А вас как звать?

— Любезный человек, к чему церемонии? Неужели для хорошего общения они так обязательны? — Шиорка пустил коня легкой рысью, заставив и остальных сделать тоже самое, но лесоруб не отставал. Он быстро пошел рядом с Крысой, с сочувствием посмотрел на нее.

— Что, плохо, девушка?

— Лиава, — буркнула Крыса, отворачиваясь.

— Один демон. Вы б это… к знахарке ее отвели, — посоветовал лесоруб. — Здесь живет одна…

— Разберемся, — холодно пообещал Глард.

Начали попадаться жители, которые при виде чужаков спешили скрыться за домами. Глард мог их понять: больше всего отряд походил на шайку разбойников. Вряд ли кто-то мог считать иначе, особенно глядя на их "вожака" и "зверюшку". За счастье надо считать уже то, что напасть не пытаются!

Постоялый двор, к которому подвел их Чаррок, больше напоминал сарай, но разваливаться вроде бы не собирался. В любом случае, выбора не было. Пока Глард вместе с Левоком и Къесом расседлывали лошадей, Шиорка договорился с хозяином о ночлеге и ужине на шестерых. Шернэса кормить не стали — все равно что зря еду выкинуть.

Внутри здание оказалось гораздо уютней и надежней, чем выглядело снаружи. Впрочем, после нескольких дней и ночей, проведенных в болоте, Глард согласился бы переночевать даже в логове дракона — там хотя бы тепло — так что переполненное, душное помещение он воспринял с искренней радостью.

Левок и Норид явно разделяли его мнение. Полукровка сразу же плюхнулся на стул и блаженно застонал. Глард молча сел рядом, откинулся на спинку и закрыл глаза. Вокруг переговаривались люди, в углу шумела занятая карточной игрой компания, и эти звуки сливались в единый монотонный фон. Тепло трактира медленно забирало с собой воспоминания о проклятом тумане, стирая их, делая неразличимыми, словно страшный сон. Хотелось просто сидеть вот так, не шевелясь, ничего не делая…

— Эй, Глард, не спи! — подтолкнул его Норид. — Сейчас ужин подадут!

Отставной сержант моргнул и заставил себя проснуться. Действительно, нашел время дремать! Если сейчас расслабиться, его можно будет голыми руками брать… Чтобы отвлечься, Глард принялся рассматривать других посетителей, пытаясь оценить их опасность. Как обычно, такое нехитрое упражнение прогнало всю сонливость и заставило сосредоточиться и подобраться.

Веселая компания в углу трактира. Четверо юнцов, явно пьют в первый раз, потому и орут на все помещение. Нет, этих опасаться не стоит, разве что кто-то буянить начнет… Да и тогда легкого удара по голове хватит.

Несколько бедно одетых людей у стойки, лениво чешущих языками. Завсегдатаи, местные жители. От этих тоже никакой подлянки ждать не стоит… А вот поговорить надо будет, узнать, что вообще в мире творится. В такие расположенные на трактах деревни все новости доходят быстро.

Но еще лучше будет поговорить вот с теми франтами, что скромно притулились у двери. Одежда, хоть и походная, чистая, не то что пропитанные грязью лохмотья того же Левока. Да и сидящие рядом бугаи наводят на мысли о телохранителях… Купцы, причем не из самых бедных. Последние из посетителей трактира, больше в эту комнатку просто не поместится.

Подошла разносчица и, брезгливо поджав губы, поставила на стол миски с трудноопределимым варевом и кружки, в которых, судя по всему, было точно такое же варево, только разведенное водой.

— Комнаты на втором этаже, с первой по третью, — сухо сообщила она.

— Спасибо, сударыня! — отсалютовал ей Норид. — Не сообщите ли, чем мы заслужили вашу немилость?

Разносчица фыркнула.

— Да понаехало тут бродяг, каких свет не видывал! — все с тем же брезгливым выражением на некрасивом, покрытом оспинками лице сказала она. — Разбойники, одержимые…

— Неужели? — изумился наемник. — Как это — одержимые? Неужели их так много было?

Женщина повторно фыркнула и оперлась рукой о стол.

— Прошел тут один бродяга… Недавно вот, вчера только. Через всю деревню прошел, как по нитке! Огород мой ему на пути попался — нет, чтобы обойти, прямо через него попер! Я выскакиваю, гляжу ему в глаза — мамочки! Не глаза, а камешки какие-то! Холодные такие, жуткие…

— Постойте, милая, — приостановил ее Норид. — А как это — холодные? Насколько я знаю, у темнореченцев такого понятия нет…

— Знает он! Поглядите, люди, какой умник нашелся! — визгливо возмутилась разносчица. — Да не темнореченец это был, не ясно, что ли? Вот как ты — такой же темноволосый и черномазый!

— Обижаете, девушка! — обиделся Норид. — Чего же я вам сделал? А откуда же он взялся-то?

— Из лесу, ясное дело! Не по тракту пришел, по тропинке какой-то… И в ровно противоположную сторону ушел! Я же говорю: одержимый он был!

— Да… А теперь вы не подскажите мне… — Полуэльф встал и что-то шепнул женщине на ухо, на что та ответила пощечиной. Норид, ошалело мотая головой, вновь рухнул на стул, а разносчица наградила их компанию гневным взглядом и умчалась на кухню.

— По-моему, ты переборщил, — фыркнул Глард, разглядывая красный след на щеке наемника. — Шептать-то зачем надо было?

— Да ну ее к Тьме, — выругался Норид, принимаясь за уже остывшее варево. — Зато теперь ничего никому не скажет, верно? Я так думаю — раз нужно, можно и боль потерпеть! Даже такую… — он потер след и вновь выругался. Къес прикрыл лицо ладонью, но до Гларда донеслось его сдавленное хихиканье. Левок и Крыса одинаково насмешливо скривили губы, правда, лиава тут же чихнула и закрыла покрасневшие глаза.

— Молчать, — прервал цирк Шиорка. Неспешно отхлебнув из кружки, он оглядел своих подчиненных. — Значит, мы уже приближаемся к цели. Если повезет, дня через три догоним его.

— Почему так долго? — возмутилась Крыса. — Он же нас… то есть вас… всего на день обгоняет!

— А потому, что он магией пользуется! — сухо ответил Шиорка. — Магия — это штука такая, пока ее используешь, ни в чем не нуждаешься, можешь быстрее лошади идти! А у нас на шее мальчишка и больная девчонка!

Крыса побледнела и неестественно выпрямилась.

— Вы… вы… — процедила она. — Я ненавижу вас.

— К чему такие громкие слова? — ухмыльнулся великан и отсалютовал лиаве кружкой. — Я к тому, чтобы вы не теряли зря времени и сейчас сходили к этой самой знахарке. Все равно мы до утра никуда не денемся, так почему бы вам сейчас не сделать что-то полезное для себя и других?

Крыса не ответила. Молча выхлебав свою порцию, она поднялась и поковыляла к лестнице. Двигалась, как оценил Глард, плохо, слишком медленно и нерасчетливо. Норид проводил ее взглядом и тоже поднялся.

— Значит, до утра никуда не денемся? — риторически спросил он. — Ну хорошо, я тогда пойду прогуляюсь…

Компания в углу постепенно перешла из состояния просто опьянения в состояние опьянения буйного. Кто начал драку, Глард не разобрал, но уже в следующий миг в его сторону полетела тяжеленная кружка. Бывший сержант даже не пошевелился, а нехитрое метательное оружие врезалось в стойку.

— Ой, капитан! А они… — Къес съежился и коснулся загривка серого монстра, который тихо лежал под столом.

— Попьянствуют и разойдутся, — зевнул Глард. Тепло окончательно разморило его, и двигаться, а тем более куда-то уходить не хотелось совершенно. — Не бойся уж, ничего эти нам не сделают…

Драчунов и впрямь быстро уняли. В чью-то светлую голову пришло напасть на купцов, и телохранители быстро объяснили буянам, почему этого не следовало делать. Глард с ленивым интересом наблюдал за разборкой, а потом окликнул ближайшего торговца:

— Эй, уважаемый! Сыграть не желаете?

— Во что?

— В карты, — пожал плечами отставной сержант.

— Не возражаю. Не изволите ли пересесть за этот стол? Не хочу тревожить ваших спутников…

— С радостью, — искренне откликнулся Глард и встал. Шиорка и Левок будто бы не обратили на это внимания, продолжив тихо о чем-то переговариваться, а Къес еще крепче вцепился в спину серого зверя.

Торговец отсел от своих товарищей и достал колоду карт. Глард невольно восхитился искусством, с которым были нарисованы картинки. Его собеседник явно любил и умел играть.

— Во что играем-то? — спросил франт, небрежными движениями перетасовывая колоду.

— В дурака. — Мужчина взял предложенные карты. — Вы первый. Какой козырь?

— Пики?

Торговец задумался лишь на секунду, потом уверенно положил на стол бубновую десятку.

— Хозяин, пива! — крикнул он. — Знаете, давненько я не играл… Все дела, дела…

— Неужели все так плохо? — Глард побил вальтом и отодвинул обе карты в сторону.

— Не говорите! Вы слышали, сейчас восстание поднялось?

Глард пожал плечами.

— Кое что доводилось слышать, — уклончиво ответил он. — А что, все так серьезно?

— И не говорите, — торговец отхлебнул из протянутой разносчицей кружки, вторую протянул Гларду. — За мой счет. Короче, эти повстанцы мало того что наместника скинули, так еще и все отношения торговые нарушили!

— Неужели свержения наместника мало? — удивился Глард, тоже делая глоток. Пиво, несмотря на неприглядный вид, оказалось терпимого качества.

— Да наместник… Тьфу с ним! Наместника и другого поставить можно! Да даже так, скорее всего, и сделают! Пришлют еще одного харрца… А отношения, они быстро не восстанавливаются! Вон, у меня сколько товара зря пропало — к наместнику везли, а обоз повстанцы перехватили. Забираем, говорят, на нужды воинов свободы… Я вот как думаю — к Тьме тех освободителей, которые на разбойников похожи…

Глад взял карту и поморщился. Ему фатально не везло. Так игра может закончиться прежде, чем удастся узнать все…

— Я слышал, наместник тоже хороший гусь.

— И не говорите, — поддержал его торговец. — Сам я в замке бывал, сам видел все. Свихнулся полностью. Но! — он стукнул кулаком по столу. — Не стоит уподобляться сумасшедшим и разбойникам, если уж взялись за благородное дело. Я так думаю!

Глард промолчал. Что он мог сказать? Что когда люди умирают от голода, волей-неволей приходится посылать благородную мишуру к Тьме? Что любая, даже самая крохотная помощь врагу может легко обернуться поражением и необходимо не дать ему ни единого шанса? Что уже в первой битве, когда рядом сражаются те, кому ты присягал на верность и чьих рядах сам недавно служил, и те, кто позвал защищать себя, не до рассуждений? И что мысли о правильности поступков никуда не уходят — просто скрываются, чтобы обернуться бессонными ночами и криками убиваемых солдат? Нет, не стоит ничего говорить. Не тот это человек — да и есть ли, Тьма возьми, вообще такие, которым стоит это сказать?!

Нет, наверное.

Торговец, ничего не заметив, продолжал рассуждать:

— И ведь не только я один убытки понес! Нет, все купцы пострадали! Вон, запад Темноречья совсем обезлюдело, только бедные деревеньки остались. А от них-то нам какая прибыль? Убыток один!

— А люди как к восстанию относятся?

— Эти-то? — Торговец махнул рукой и случайно сшиб на пол кружку — к счастью, пустую. Разносчица споро подобрала ее и наполнила пивом. — Да им-то что… Кто хотел, тот ушел свободы искать, а для остальных не изменилось ничего. Тем наш брат и перебивается — освобождение освобождением, а веревки и еда всегда требуется…

— Ясно.

Карты тихо шлепали по столешнице. Игра уже заканчивалась — к сожалению, не в пользу Гларда. Хотя он не слишком старался выиграть.

— Слушай, парень, а эта зверюга твоя? — понизил голос торговец, кивая на серого монстра.

— Да, — без колебаний ответил Глард. — А что?

— Не продашь?

— А зачем вам такой? Это не охранник, просто тупая скотина.

— Которую почти без веревок пустили в полный людей трактир, — хмыкнул купец. — Да чего там, не за этим она мне нужна. Просто это… подарок нужен.

— Кому? Неужели ваши родственники так желают получить жуткую серую тварь на день рождения? — скептически спросил Глард. — Не верится как-то…

— Правильно не верится! Ты это, пиво-то возьми… — Порядком захмелевший щеголь пододвинул к нему сызнова наполненную кружку. — У меня это… зятек богатей весь из себя, может все мое хозяйство вмиг скупить. Я ведь Газку, дочку мою, с таким расчетом и выдал за него… А он таким… — он попытался подобрать эпитеты, но не смог, — оказался, прям сил моих нет! Зато и зверюшек любит. Вот я и думаю, кого пострашнее ему подсунуть…

Глард хмыкнул. Идея продать монстра показалась ему удачной, и даже очень… Прямо-таки жаль, что приходится отказываться!

— Увы, ничего не получится, — мотнул он головой. — Сожалею…

— Ну и Тьма с тобой! Эй, чего из отбоя тащишь?!

Задумавшийся Глард не сразу понял, о чем говорил его собеседник. Лишь потом он сообразил посмотреть на карты, которые держал в руке, и досадливо помянул демона. Каким-то путем в его руках собралась половина колоды. Торгаш тоже заметил это.

— Сдаешься? — деловито предложил он.

— Да, — безразлично пожал плечами Глард, бросая карты на стол. — Все равно ни на что не играли.

— Уп-пущение, однако! Слушай, парень, переиграть не хочешь?

— Не хочу.

— Ну, как знаешь. Только не пожалей потом, а? — Торговец сграбастал карты и, чуть пошатываясь, направился к своему столу. Глард некоторое время сидел, не шевелясь, а потом тоже поднялся и побрел к выходу. Пиво оказалось сквернейшего качества, да еще на это наложились последствия от "подарочка" мага. Изуродовавшие гортань чары вдобавок сотворили что-то с организмом, и в результате любой алкоголь вызывал только головную боль даже без намека на опьянения. Так что последние несколько лет Глард старался не злоупотреблять выпивкой, а в Темноречье даже бросил курить. Этак недолго ведущим правильнейший образ жизни сделаться! Усмехнувшись мыслям, Глард распахнул дверь.

Далеко уходить он не стал, сел на ступенях. Уже почти стемнело, но двор освещался добрым десятком кристаллов, открывая участок метров десять в диаметре. Дул легкий ветерок, выдувая остатки хмеля и накопленное в трактире тепло. Уже скоро Глард порядком замерз, но уходить не хотелось. Лучше уж здесь, чем в душном трактире…

— Чего, дремлем?

Мужчина лениво поднял голову. Норид легкомысленно забавлялся с кинжалом, подбрасывая его на ладони и ловя в нескольких сантиметрах от земли. Когда очередной такой бросок едва не продырявил ботинок Гларда, отставной сержант наконец решил прекратить опасные игрушки.

— Дай сюда! — потребовал он, выхватывая оружие из рук полукровки. Наемник пожал плечами и плюхнулся рядом.

— Глянь, как хорошо, а, Глард? — Он зевнул. — Красота… темнота, мирная деревушка… Эй ты, не нарушай красоту! Кому сказал! Пошла!

Грязная собака, появившаяся откуда-то из-за угла, и не подумала послушаться его. Она нагло обнюхала руку наемника, вопросительно уставилась на Гларда. Псина была просто невероятно грязной, со свалявшейся шерстью, выпирающими ребрами и умоляюще-насмешливым взглядом. Она напоминала профессионального нищего, торгующего хламом и вполне способного достать из этого хлама ржавый, но очень опасный нож и прирезать за грош. Только округлившиеся явно не от избытка еды бока мешали прогнать ее пинком.

Подумав, Глард полез в карман и бросил собаке кусок хлеба. Она проглотила подачку мгновенно, без звука, а потом уставилась на него с почти искренней преданностью.

— Зря только хлеб тратить, — буркнул Норид, но и сам не удержался и бросил попрошайке кусочек чего-то непонятного, больше всего похожего на гниющее мясо. Запаха, как ни странно, не было.

Так они развлекались еще некоторое время, заставляя собаку делать пробежки от забора и обратно и рыться в луже около забота. Все это она выполняла без малейшего колебания и так же мгновенно пожирала добычу. У Гларда хлеб кончился первым — привычки таскать с собой караваи он не имел, а как в кармане оказался этот кусок, не мог объяснить и сам.

— А, пойду я, — махнул Норид, подымаясь. Когда за полуэльфом захлопнулась дверь, собака подошла поближе и улеглась около крыльца. Глард задумался. Собака пахла, и отнюдь не фиалками. Карие глаза текли, из пасти сочилась слюна. Псина наверняка могла заразить его. По-хорошему, такую надо пришибить и отволочь в яму, не поглядев, что брюхатая, но… Глард даже не пошевелился.

— Вот такая у нас жизнь… собачья. Верно? — тихо спросил он.

Собака согласно заскулила.

* * *

Разносчица небрежно помешала угли в печке и задвинула заслонку. Небольшого, в алых прожилках огонька она не заметила. А Шернэс — заметил. И стоило женщине отойти, он протянул к нему лапу и бережно пододвинул к себе.

Тепло.

Рядом.

Его мало. Его нельзя выпить так сразу… Иначе не хватит даже на самый маленький глоток, это только раззадорит голод. Нет, нельзя…

Предельно аккуратно, стараясь не повредить, он свернулся вокруг уголька и начал смотреть на него, стараясь раздуть дыханием. Крошечная черно-алая точка то вспыхивала, то вновь гасла, и точно так же вспыхивал и погасал ореол тепла вокруг него. Хотелось наплевать на все, проглотить это тепло, не заботясь о дальнейшем.

Нет.

Шернэс заставил себя сосредоточиться на алой точке. Это же огонь! Он обязан подчиняться!

Нащупать те незримые нити, которые тянулись от него к этому огоньку, оказалось невероятно трудно. Он не управлял слишком давно, слишком много забылось за это время. Но вот нашлась одна нить… другая… тонкие, рискующие оборваться в любой момент, они окружили его со всех сторон. Некоторые тянулись к печке, другие — к людям, третьи уходили куда-то далеко. Он легко мог разглядеть яркие желтые огоньки, бусами повисшие на них. Огонь, вечный, встречающийся везде огонь. Его так легко выпить…

…- Шернэс! Прекрати!

Он поднял голову от бьющегося в агонии монстра, названия которого не знал, похоже, никто. Это существо появилось всего неделю назад и сразу же начало убивать… Пока его не остановили.

"Почему я не могу выпить его? В нем много тепла"

Впервые за все время хозяин ударил его. Меч плашмя обрушился на спину, сбил с ног, заставил покатиться по земле. И тут же сверху обрушилась тяжесть. Хозяин вжал его в грязь и медленно и четко, будто не было появляющихся на коже ожогов, проговорил:

— Запомни, Шернэс. Ты можешь брать тепло из воздуха, из земли, как ты делаешь обычно. Но не пользоваться этими нитями. Не выпивать огонь из живых существ. Даже таких, как этот. Ясно?

Всегда подчиняйся.

"Ясно. Я больше не буду. Обещаю"

Слабая улыбка в чистых голубых глазах.

— Я знаю, малыш. Я верю тебе.

Нельзя.

Но вот сделать наоборот… Отделить от себя крупинку огня и наполнить ей этот уголек… Почему бы и нет? Так можно, и хозяин не смог бы его осудить.

Уголек вспыхнул и загорелся ровным, ярким светом, делясь им с Шернэсом. Он положил голову рядом с алой точкой и долго, очень долго лежал так, не шевелясь.

А потом черный комочек дерева все-таки погас. Просто не выдержала оболочка, рассыпавшись пылью. А живущий внутри этой оболочки огонек исчез, растворившись в воздухе. Вечная судьба всех стихий.

Зато родилось что-то новое. Воспоминание, невероятно важное, дающее то, что он уже давно не мечтал обрести. Надежду.

Багровый, в янтарных и черных прожилках камень, похожий на каплю чей-то крови…

* * *

Утро Глард встретил с ужасной головной болью, причину которой не понял и сам. То ли трактирщик экспериментировал, чем можно разбавить варево, чтобы постояльцы не засекли, то ли так из вредности поступила разносчица… Или дело было даже не в пиве, а в попытке закурить, во время которой Глард обнаружил, что не испытывает ничего, кроме отвращения. А он еще удивлялся, почему здешние жители знать не знают курения! Оказывается, Темноречье подчиняет себе не только разум, но и тело, изменяя так, как нужно ему.

Задумавшись, Глард едва не сверзился с лестницы и едва успел ухватиться за перила. Норид, который что-то оживленно втолковывал Крысе, повернулся лицом к отставному сержанту и ухмыльнулся.

— Ну и видок у тебя, капитан! Что, сильно вчера лишку хлебнул?

— Заткнись, — отмахнулся Глард и через ход под лестницей вышел на улицу.

Наступил час рассвета, мало отличающийся от дня в болоте. В леске робко защебетали птицы, гораздо ближе, в деревне, им отвечали собаки, козы и какие-то другие животные. Проникший в островок за ночь туман трусливо убирался, оставляя после себя тонкое, почти прозрачное марево на земле. При взгляде на эту поволоку Гларду захотелось завыть. Тьма побери, скоро опять это болото!

— Мне-то что? Мне-то, знаешь, ничего. А вот сам-то ты как себя чувствуешь? — Норид нагнал его у порога, да так и пошел, держась за спиной.

Похоже, не один Глард предпочел воспользоваться ближайшим к сдаваемым комнатам входом: по ступеням тянулась полоса не засохшей грязи. Протоптанная тропинка вела к бадье с водой, которой он не преминул воспользоваться.

— Где все? — просипел он. Боль в голове не прошла до конца, но хотя бы перестала быть такой давящей.

— Левок с Шиоркой в деревню пошли — узнавать, не видал ли кто-то нашего беглеца, — начал перечислять полукровка, — Къес, наверное, спит еще, зверюга там же… Крысу ты видел.

— А зверь его не порвет? Клятва клятвой, но…

— Не. Мы ж не тупые, капитан! — В доказательство своих слов Норид постучал себя кулаком по лбу. — В самый дальний угол его отволокли и лапы связали… Только он какой-то странный, радостный очень. Даже не зарычал, когда я ему на хвост наступил.

— Соображать начал?

— Не уверен…

Из-под крыльца вылезла давешняя собачонка, при свете тусклого темнореченского солнца еще более грязная и неопрятная. Однако смотрела она все так же умоляюще-нахально, с четким осознанием собственной безопасности.

— Чего пришла, мелочь? — выругался Норид, начиная рыться в куртке, на что та отвечала перезвоном монет и невесть зачем нашитых металлических блях, треском и звоном содержимого бесчисленных карманов и вовсе непонятными звуками наподобие мышиного писка. Глард озадаченно потер лоб, глядя на полуэльфа. Он и не подозревал, что в куртке может уместиться столько вещей.

— Зачем тебе столько всего?

— Да так, привычка… Никогда ведь не знаешь, что когда понадобится, — пожал плечами Норид. — Ну, знаешь, как много вещей с собой нужно таскать наемнику? Я ведь не убийствами и кражами промышляю, а так, общим кругом. А таким профессионалом все пригодится…

Глард выразительно скривился. Убийцы-наемники не вызвали в нем ничего, кроме недоумения. Какого демона император разрешил этим выродкам свободно ходить по земле?! И ведь не просто ходить, но еще и свободно резать всякого, за кого заплатят!

Норид, кажется, не догадывался о мыслях бывшего сержанта. Обследование карманов закончилось вытащенной коркой зачерствевшего хлеба, которая полетела на землю. Собака осторожно обнюхала ее, а потом схватила подачку и скрылась под крыльцом.

И очень вовремя. Потому что спустя секунду в то место, где она стояла, вонзился очень красивый, искусной работы метательный нож. Глард посмотрел на подрагивающий клинок у своих ног, а потом нарочито спокойно обернулся на метнувшего его. Тьма, а ведь он уже начал надеяться, что все обойдется…

— А неча тут всяким бегать! — авторитетно сказал Шиорка. Из распахнутой двери выглядывал Левок, как никогда напомнивший Гларду паразита, который намертво вцепился в хозяина и теперь не может без него и шагу сделать. — А? Ты как считаешь, предателишка?

Великан стоял, свободно облокотившись о перила, и подбрасывал в руке второй нож. Точно такой же, что и первый, отличного качества, способный проткнуть человека насквозь.

— Никак, — пожал плечами Глард. Будто случайно он сделал шаг в сторону, чтобы скамейка со стоящей на ней бадьей оказалась перед ним. — Хороший ножик, между прочим. Не подаришь?

— Легко.

Нож просвистел совсем рядом, воткнувшись в землю собаки рядом со своим товарищем. Похоже, Шиорка ничуть не опасался повредить лезвие о попавшийся камешек… С нарочитой неторопливостью он достал третий клинок. Глард заставил себя остаться на месте, хотя все чувства профессионального солдата вопили, что надо убираться отсюда. Нет, сейчас Шиорка его не убьет… не осмелится. А вот заставить поверить, что может убить — легко. Тут даже доказывать ничего не надо, достаточно взглянуть в эти темные, бесконечно злые глаза.

И вновь — свист, из пробитой бадьи потекла вода.

— Эй, Шиорка, ты чего, спятил?! — рявкнул Норид и текуче встал между Глардом и великаном. — Прекрати!

— Ты че, Норид? — искусно добавив в речь "деревенщины", удивился Шиорка. — Не видишь, мы просто говорим? Отойди, не загораживай собеседника.

Полукровка оглянулся на Гларда, и, получив кивок, послушно сделал два шага назад. Далеко не ушел, остался стоять, скрестив на груди руки, и мрачно взирал на них.

Еще один нож — откуда только он их берет?! На этот раз Глард не стал отсиживаться за хлипким заборчиком из бадьи, а деланно непринужденным шагом пошел вперед.

— Ничего не скажу, хорошие ножи. Но новодел, для серьезных дел не годятся.

— Ха! Старье-то только заржаветь и рассыпаться и может! — ухмыльнулся Шиорка, забавляясь с пятым ножом. Этот немного отличался от остальных — клинок чуть длиннее, другой узор на рукояти… Красивое оружие. — А в Темноречье ценится только новое, что еще в тумане побывать не успело. А самое счастливое — это то, которое из островка вообще не выносили. Оно самое надежное…

— А хоть какую-то пользу приносит? — Глард остановился в четырех шагах от крыльца и оперся о стену. Наверное, со стороны они выглядели как хорошие знакомые… Может быть.

— А как же? Очень даже… Овощи там резать, скотину, может быть, забивать…

Глард почувствовал, как воздух между ним и Шиоркой словно накаляется. Знакомое ощущение: так было и раньше, в штрафном отряде. Тамошние офицеры редко назначали старших в десятке, предоставляя людям самим выяснять, кто лучше. И тогда приходилось бороться, без жалости ломая и растаптывая противника. И атмосфера тогда была точно такой же, что и здесь.

Чисто машинально он начал отсчитывать время, глядя на медленные, нарочно заторможенные движения Шиорки.

Раз. Два. Три.

Крохотный шаг вперед, самую малость сместить центр тяжести…

Шиорка ударил — резко, беспощадно, но и без изысков, метя под дых. Глард ожидал этого, и, только увидев движение, рванулся в сторону, одновременно делая подсечку. Шиорка устоял, но был вынужден схватиться за перила, чтобы не упасть.

Четыре. Пять.

— Харрский ублюдок.

— Темнореченская жаба.

Шесть.

Норид пожал плечами и сел на лавку. Левок встал за спиной Шиорка и обменялся с наемником взглядами: Норид — спокойным, с обычной насмешкой, темнореченец — злобным, с нотками брезгливости и неуверенности.

Семь. Восемь.

Что произошло, Глард так и не понял. Только миг назад он твердо стоял на земле, готовясь встретить еще один удар неуклюжего великана, и вот уже поприветствовал затылком землю. Удар вышиб из легких воздух, а потом на ребра обрушился сокрушительный пинок. Глард скорчился в грязи, с ненавистью глядя на огромную фигуру над собой. В руке фигуры что-то блестело.

— Знай свое место, пес, — прорычал Шиорка, наклоняясь к самому лицу отставного сержанта. — И не иди против хозяина.

Девять.

Вместо ответа Глард ногами ударил его в живот. Шиорка устоял, даже выражение лица не изменилось — да есть хоть что-то, чтобы он не выдержал?! — но на миг потерял равновесие. Глард изогнулся на земле, подсек ноги гиганта, сумел повалить его и даже выхватить кинжал. И тут же приставил его к горлу противника.

Деся…

На этот раз его удар не Шиорка. Нет, великан даже не шелохнулся, но в Гларда будто попала скала. Его смяло, вышибло из легких воздух и отбросило в грязь, пригвоздив к земле когтями… Когтями?!

Серый монстр наклонил к его лицу крупную уродливую морду и тихо, на самом пределе слышимости, зарычал. Тусклые алые глаза смотрели прямо в лицо лежащего перед ним человека — такого слабого, задыхающегося, с таким нежным горлом… Глард сжал зубы, чувствуя на лице горячее дыхание зверя.

"Сейчас я помог тебе. Попытаешься напасть на него еще раз — он убьет тебя, и я не стану помогать. Ясно?"

Глард не смог ничего сказать — горло точно сжали проволокой — только кивнул. Монстр удовлетворился этим. Он тяжело отодвинулся в сторону и позволил одному лежащему человеку встать, а потом повернулся к другому. Глард увидел, что тяжелый хвост зверя обвил шею Шиорки, угрожая при малейшем движении преломить ее.

Великану зверь ничего не сказал, Глард почувствовал бы это. Просто снял тиски и медленно, прихрамывая, отошел к стене, где его ожидал Къес. Мальчишка поднял на отставного сержанта огромные бледно-серые глаза и тот, к своему удивлению, не увидел на его лице прошлого восхищения.

— Прекратите драться! — сорванным голосом крикнул он. — Мы… у нас общее задание, а вы… разборки тут устроили!

Глард ошалело помотал головой, покосился на Шиорку, но тот лишь пожал плечами.

— Чудесный зверь, — проворчал он. — Чудесный ребенок…

* * *

Из деревни вышли спустя всего полчаса. Лошадей оставили на все том же постоялом дворе, выложив за их содержание последние деньги, но Глард сомневался, что они вернутся за животными.

Норид, похоже, думал о том же.

— Продать надо было, — проворчал он. — Зря только деньги потеряли…

— Выполним задание — вернемся, не выполним — так мертвецам деньги ни к чему, — грубо оборвал его Шиорка. Гигант выглядел недовольным и то и дело принялся подсчитывать что-то на пальцах. На это Глард смотрел с предельным равнодушием.

Расставаться с островком не хотелось, а еще больше не хотелось вновь вступать в это вечное серое болото. Отставной сержант даже усмехнулся. Тьма! Да если бы раньше ему кто-то сказал, что он вдруг захочет остаться в хоть одном участке Темноречья, он бы только посмеялся! Вот она, ирония природы…

Когда подходили к ограде, на тропинке возникла все та же собака, выскочив прямо из зарослей каких-то колючек на дороге. Увидев необычайно энергичного Шернэса, она притормозила было, а потом резво припустила прочь по тропинке. Бежала неловко, тяжелый живот мешал движению, но Глард видел, что собака напугана. Он удивленно оглядел серого зверя, смирно идущего рядом с Норидом, а потому не увидел, как Левок достал совсем небольшой, очень узкий нож.

А когда увидело, было уже поздно. Собака коротко и громко взвизгнула, нелепое тщедушное тельце повалилось с тропы в грязь и забилось в агонии. Крыса, идущая за темнореченцем, отпрянула от него.

— Зачем убил-то?! — рявкнула она. — Больной, что ли?!

— Люблю тренироваться на движущихся мишенях, — пожал плечами Левок. — По неподвижным метать бесполезно и глупо. Привыкнешь еще, а потом с нескольких шагов промажешь…

Глард очень надеялся, что на его лице не отразилось всех обуревавших им эмоций.

Собака успела убежать недалеко — метров на двадцать, не больше. Первым ее коснулся Шернэс, обогнавший всех, насколько ему позволял поводок. Пепельный монстр даже не наклонился, чтобы обнюхать труп, но Глард понял, что произошедшее не осталось незамеченным. Словно подтверждая его слова, зверь обернулся.

"У нее должны были родиться щенки. Человек убил ту, что должна была стать матерью"

Глард смог только слабо пожать плечами. В этот момент Левок наклонился над трупом, чтобы выдернуть нож, и отставной сержант явственно представил, как серый зверь бросается на него, разрывает горло или ломает шею… Так хотя бы получилось честно.

Но зверь просто отодвинулся в сторону и позволил Къесу поправить ослабевшие ремни на наморднике. Глард устало прикрыл глаза и, продолжая шагать, начал вспоминать все, что узнал…

Перед самым выходом ему на глаза попалась карта Темноречья, которую Шиорка забыл на столе. Расплывчатое пятно Огневины перечеркивало границы, но все равно было ясно: граница уже скоро. Какие-то пять дней пути (или десять, если учитывать болота) — и граница империи.

Свобода.

Весь путь, утопая в грязи, давясь туманом и отмахиваясь от его липких щупалец, Глард думал об этом. Продолжал думать, когда Шиорка "случайно" сбил его в лужу, полную липкой и вонючей грязи, но тогда мысли почти затмила ненависть. И все-таки… Свобода! Империя Харр! Прекрасная, жестокая и такая желанная империя! И так близко! Тьма побери, здесь, на болотах смог спрятаться даже такой сумасшедший, как наместник — так почему нельзя просто сбежать? Оставить Темноречье вариться в собственном соку, а самому быстро пересечь границу и отправиться в Карид? Ветеранам армии всюду даются поблажки, и проблем с достижением цели не будет…

"Хочешь сбежать?"

Глард вздрогнул. Он выдерживал "слова" зверя не в первый раз, но ощущения от разговоров никак не менялись: неприятнейшее чувство, будто сознание умело потрошат, выискивая самое важное, а потом — тупая, долго не проходящая головная боль. Дикарский, очень болезненный способ вести разговор. Глард не мог представить, чтобы кто-то мог беседовать с этим монстром по своей воле, не будучи принуждаемым ничем.

На вопрос он не ответил, только пожал плечами и тут же закашлялся. Липкий серый туман попал в горло, которое в последнее время стало болеть все чаще, и это пугало.

Вот и сейчас Глард попытался обратиться к Нориду, но не смог. Получилось издать лишь тишайший хрип, который не был услышан никем, кроме него самого. Лишь прочистив горло, он смог выдавить:

— Норид, ты хоть на зверя-то смотришь?

— А? — Полукровка рассеянно посмотрел на натянутый до предела поводок. Зверь, услышав, что говорят о нем, перестал рваться вперед и чуть придержал шаг, но остановиться и не подумал. — Эй, ты, куда торопишься? Догоним мы этого наместничка, не беспокойся…

— Очень он ему нужен, — проворчала Крыса и сплюнула. — Это некоторым свихнутым…

— Эй-эй, полегче! — Норид фыркнул. — И вообще, мы, может, мы и свихнутые, зато счастливые! Вон, гляди, какая красота! Туман какой серый, пушистый… Слышь, Левок!

— Чего тебе? — Темнореченец, идущий впереди, недовольно обернулся.

— Вот у вас всегда такое творится?

— То есть?

Норид опрометчиво ухватился за какое-то болотное растение и тут же зашипел, отдергивая руку. С его ладони упало несколько красных капелек.

— Вот про это я и говорю, — заключил он, осматривая ранку. — Тьма, больно ведь… Чего тут даже растения такие злючие? Вообще тут все неправильно. Люди злые, растения злые… Нет, Пустоземье тоже не сахар, но не настолько же!

— Заткнись, — коротко велел Шиорка. Великан шел сразу за Левоком, слегка прихрамывая — один из ударов Гларда все-таки достиг цели. Кроме этой почти незаметной хромоты, ничем свою боль он не выдавал.

А вот Къес внезапно насторожился. Он некоторое время смотрел на царапину Норида, а потом потребовал:

— Дай-ка мне посмотреть…

Пришлось остановиться. Пока нахмурившийся мальчишка рассматривал руку наемника, Глард оперся о сделанный еще в островке посох и мерно задышал. Невыносимо хотелось сесть, но он знал, что в таком случае не сможет потом сделать и шагу. Тьма! Какого ляда его вообще занесло в Темноречье?!

А потом он вспомнил. Брат. Чужой, незнакомый человек, унаследовавший от отца все хозяйство. Довольно проницательный для темнореченца… Другие говорили, что он был с Шиоркой в самом начале и вместе с остальными подогревали народ. Кто знает, не он ли подал идею о герое-победителе, которого потом так легко уничтожить? Или он просто проболтался о братце-наемнике, а другие ухватились за эту идею? Уже ведь не спросишь, мертвецы не говорят. А жаль.

Къес тем временем закончил осмотр и решительно прилепил к ране кусок мха. В ответ на недоуменные взгляды наемника и Крысы он пояснил:

— Это мох такой, мы его "лекарем" называем. Все раны заживляет на раз!

Напрягши память, Глард припомнил, что фельдшер тоже иногда перевязывал раны, используя какое-то болотное растение. Но его единственное ранение — точнее, обморожение, — в подобной помощи не нуждалось, а потому он так и не понял, зачем это нужно.

— А осматривал-то зачем? — спросил Норид.

На этот Къес замялся, видимо, и сам не зная ответа, так что слово взял Левок.

— Не любит болото путников, — буркнул он. — Вот и расставляет подлянки всякие. То растение какое-нибудь появится ядовитое, то зверье… А иногда и нечисть пошаливает. Мой вам совет: если вас угораздит здесь поцарапаться или еще как-нибудь пораниться, прижгите рану. Мхом, огнем, хоть чем-то! Иначе… — он не закончил, но так красноречиво чиркнул себя по горлу, что все вопросы отпали сами по себе.

— А вы, темнореченцы, значит, определяете это, так? — протянул полукровка. — Прям монстры какие-то…

— Какие есть, — пожал плечами Шиорка. — Ну, ты живой? Тогда вперед! Успеем еще наболтаться…

* * *

На этот раз шли до самой ночи, пока спотыкаться не стал даже Левок. Лишь тогда Шиорка разрешил остановиться. Но Глард обратил внимание на темнореченцев, которые выглядели на редкость встревоженными. Левок то и дело оборачивался к туману, Къес жался поближе к своему защитнику — серому зверю. Так продолжалось все время, пока обустраивали лагерь. Наконец, после очередного такого оборота вора Глард не выдержал:

— Чего вы, Тьма вас возьми, дергаетесь? Неужели чувствуете что-то такое?

Къес нервно передернул плечами.

— Понимаете, капитан… Надвигается что-то нехорошее, — попытался объяснить он. — На болотах бывает так. Не знаю, как объяснить…

— Буря идет, — коротко пояснил Левок. — Лучше бы нам всем укрыться от нее поскорее. Иначе ничего не могу обещать.

Из этих объяснений Глард не смог ничего уяснить, но этого и не требовалось. Он вместе с Крысой и Норидом и Къесом без пререканий выполнили все распоряжения старшего темнореченца: нарвать каких-то растений, росших около тропы, разбросать их кругом, вычертить какие-то знаки… Глард знал, что это выглядит цирком и половина действий цирком и окажется, но вот оставшаяся половина… Нет, с магией лучше не шутить.

Шиорка тем временем наполнил эти знаки силой. Как он это сделал, Глард, к своей досаде, не понял, но обошлось без обычной крови и без заклинаний. Просто гигант склонился над вычерченными знаками, повел ладонью, и фигурки начали тускло светиться. Норид удивленно присвистнул, глядя на это.

— Левок, а откуда ты знаешь, что надо делать? — спросил полукровка, пытаясь закрепить ремень серого зверя так, чтобы он при всем желании не смог вырваться из круга. Монстр на это никак не отреагировал, продолжая неподвижно стоять и глядеть куда-то в туман. Глард слышал тихий рычащий рокот, исходящий от него, и именно это подстегнуло его к ускорению действий.

— Вырос бы в Темноречье, то же бы знал, — отмахнулся Левок.

— Охотно верю… Слушай, зверье, с тобой что делать-то?! — Норид дернул за поводок, но зверь никак не среагировал.

— А вот так. — Подошедший Шиорка легко, будто бы даже нежно, коснулся головы зверя, и тот мешком повалился на землю. Гигант отошел в сторону, к кругу из мха, а наемник недоуменно обернулся к Гларду. Тот лишь пожал плечами. Шиорка уже давно перестал удивлять его, а подступаться к окружающим командира загадкам не хотелось.

Да, они смогли бы обезоружить великана, связать его спящим, выведать, что нужно — пытками или словами, не важно. Это удалось бы. Но… только если Шиорка — человек. А Глард не был в этом уверен. Слишком многим великан походил на дракона или химара, принявшим человеческое обличие. Слишком опасно было ковыряться в том, что не знаешь и допытываться до чужих тайн. И слишком велика вероятность, что наглеца убьют на месте, когда тот преступит границу.

По приказу Левока они сели внутри круга, прижавшись спиной к спине. Бесчувственного зверя, крепко связанного, положили на землю рядом с Къесом и Норидом. Глард оказался между Крысой и наемником.

— Цирк, — проворчал полукровка.

— Заткнись, — хрипло выдавила лиава. Глард вынужден был с ней согласиться.

Где-то за пределами круга нарастало давление. Туман оживился, зашептал на десятки голосов, уже не скрываясь. Серые клубы сменили цвет, и теперь сжавшихся внутри круга людей окружали шевелящиеся черные и белые змеи. А потом начали вспыхивать огоньки. Один, другой, третий… Десятки огоньков окружили круг из мха, не преступая его границ. Глард закрыл глаза, чтобы не видеть этих точек — таких живых, светлых и… манящих.

Поэтому, когда на сознание обрушился невероятный по своей жестокости и силе удар, он не увидел ничего. И даже ничего не почувствовал.

* * *

Он снова оказался на болоте, окруженный непроницаемым серым туманом. Один. Змеи марева клубились вокруг, разевали пасти с острыми клыками, гипнотизировали, мерно скользя над трясиной.

И вновь в одном существе смешалось три души. Он не видел своих рук, не знал, как выглядит, но отчетливо ощущал себя и Глардом, и Норидом, и Шернэсом.

Как тебе болото, имперец? Как тебе мои владения, чужак?

Как тебя я?

Забавно. Вы, люди так отчаянно стремитесь к гибели. А ты, враг моего друга и подданного, выбрал свою тропу? Ах, не знаешь…

Количество тропинок стремительно сокращается, разве ты этого не видишь? Ты, Глард? Ты, Норид? Ты, Шернэс? Разве вы не видите, как мало осталось под вашими ногами троп? Пора уже определиться, пора выбирать, пока не осталась только одна тропа, ведущая прямо в трясину.

Я даже могу помочь вам. Весь этот цирк, как вы назвали его, устроен ради нашего коротко разговора. Пусть вам льстит то, что бы не безразличны Темноречью.

Видишь эту лошадь, Шернэс? Она ведь так похожа на тебя. И она осталась здесь, чтобы стать одной из самых опасных легенд Темноречья. Посмотри на нее, на эту серую шерсть, на крылья, которых раньше не было, а особенно внимательно вглядись в ее глаза. Она потеряла. А ты?

Норид, мальчишка… Когда же тебе надоест блуждать по миру? Вспомни Пустоземье. Вспомни Имирита. Ты задержался? Ты выполнил свое обещание? Нет, ты ушел, как и твой приятель… Как уходил всегда.

А ты, Глард? Тебе понравилось Темноречье? Ведь я по-своему очаровываю. Ведь тебе нравится уходить от опасностей, вечно бороться. Ты харрец, и этим все сказано. Так почему тебе не нравится Темноречье? А если уж не нравится, то почему бы тебе не сбежать? Если хочешь, я даже помогу тебе. Укажу тропинки. Спасу, когда понадобится. Дам проводников. Ты дойдешь до границы Темноречья, которое так ненавидишь.

Мне никогда не надоест играться с вами. Я буду вечно топить вас в трясине и вытаскивать на поверхность, так что лучше бы вам наконец определиться. Для вашего же блага.

А теперь спите. Завтра вы забудете этот разговор. А ты, Шернэс… Ты побеседуй с моим другом, моей душой. Вы слишком давно не виделись.

* * *

Туман везде. Холодно, бесконечно холодно. Вода везде…

"Ты помнишь это? Помнишь, как убивал?"

Да.

Туман… и враги. Смертные могут лишь увидеть их, но вот убить или хотя бы коснуться — нет. Зато он может. Ведь родичи всегда могут напасть друг на друга.

"Помнишь, за что я так ненавижу тебя? О да, я вижу это. Помнишь, как ты шел через трясину, неся драгоценный груз, а за тобой шла погоня? И как ты убивал меня, убивал раз за разом, и столько же раз умирал сам?"

Да.

Память возвращалась. Не требовалось ни тепла, ничего — лишь эти вопросы, перемежаемые ударами ледяных бичей.

"А как ты поклялся найти его? И как попал в ловушку? Глупый враг, ты тогда был лишен огня, не мог даже идти… Как и сейчас. Ты не смог победить его тогда, так почему надеешься на удачу в этот раз, когда им полностью завладела магия?"

Боль и холод. Они везде… Но тот огонь, что родился уже здесь, не погаснет от этого. Тот, кто зажегся среди тьмы и холода, не может просто погаснуть.

"Когда погоня завершится, вернись в то место. И тогда мы поговорим"

О да. В то место он вернется в любом случае. А если придется там и остаться, превратившись в этот серый туман… Что ж, пусть будет так. Ведь все равно он вечно будет рядом.

* * *

Глард очнулся. Около секунды он тупо рассматривал туман над собой, потом попытался встать. Руки двигались с заметным трудом, на каждое движение отвечая тупой болью, но сесть и осмотреться удалось.

— Живой?

— Ага, — прохрипел Глард, поворачиваясь к Левоку и Шиорке. Темнореченец сидел около костра, мерно помешивая содержимое котла. Бездымный пламень глухо потрескивал, то и дело начиная плеваться былыми и зелеными искрами. — А где остальные?

Гигант махнул рукой в сторону.

— Крыса и Къес без сознания пока. Им двоим больше всего досталось, буря по неокрепшему сознанию в основном метит. Зверюга эта тоже… Наемник ушел.

— Куда? — Глард встревожился. Туман казался гораздо гуще прежнего, и он бы сам ни за какие коврижки не рискнул бы сунуться туда.

— Понадобилось ему чего-то…

— И ты ему не запретил?!

Шиорка пожал плечами.

— Я не тиран, Глард. И формально Норид не входит в мой отряд, исполняя собственные прихоти. В отличие от тебя.

Глард подсел к ним и уставился в пламя неестественного, больного цвета.

— Лучше бы ты был тираном, — горько произнес он и прикрыл глаза. Голова раскалывалась, а тут еще и это… Тьма, да что же здесь творится?!

Левок грубовато пихнул его в бок и протянул ложку.

— На, — буркнул он.

Глард кивнул и принялся хлебать безвкусное варево. Он ел молча, стараясь не обращать внимание на сидящих рядом Левока с Шиоркой, но получалось плохо. Гораздо легче было смотреть в сторону, где валуном лежал серый зверь и лежали укрытые одеялами Крыса и Къес.

Через несколько минут великан поднялся.

— Оставайтесь здесь, — приказал он. — А я пойду поищу этого наемничка непутевого…

Отставной сержант удивился. Чего-чего, а такой нежданной доброты он от Шиорки не ожидал. Гораздо легче поверить в то, что командиру зачем-то понадобилось тащиться в туман… Знать бы, зачем?

Глядя вслед удаляющейся фигуре гиганта, Глард продолжал размышлять. Внезапно его потянуло на философский лад. Тьма его возьми, если он знает, с чего бы Шиорка, привлекающий к себе сотни людей, воспринимается им с такой неприязнью! Хотя нет… Глард вспомнил все. И окровавленного харрского мальчишку, и "совет" после победы, и ножи, с убийственной методичностью вспарывающие воздух совсем рядом… Это не простишь, не поймешь, не забудешь. И стань Шиорка хоть спасителем всей империи — лично Глард не станет относиться к нему лучше. Никогда.

Раздался тихий стон, и Глард повернул голову. Приподнявшаяся на локтях Крыса терла голову, перемежая сдавленную ругань стонами.

— Как же мне плохо… — Она вновь легла. — Слушайте, попить дайте?

— Вот, — Левок не глядя протянул ей объемистую баклагу. — Только много не пей, вода быстро кончается…

Лиава, не слушая, махом опустошила половину сосуда. Но ее тут же вырвало. Темнореченец некоторое время глядел, как ее выворачивает над лужей с грязью, потом помянул демонов и вскипятил оставшуюся в фляге воду. То варево, что все еще пребывало в котле, он переложил в миски и небрежно протер тряпкой. В результате настой из трав, сделанный им, пах не только болотом, но еще и пригоревшей пищей. От запаха лиава сморщила носик, но все-таки выпила.

— Ты хорошо знаешь болото, — заметил Глард.

— Пожил бы здесь, тоже бы узнал. — Левок пожал плечами, принимаясь сызнова отчищать котелок. — Это крестьяне как забились в свои островки и трясины, так и позабыли все, а мне такой роскоши что-то не предоставляется… Приходится узнавать, что надо… Вертеться.

Бывший сержант внимательно осмотрел темнореченца. С того дня, как Норид обличил в Левоке вора, Глард старался не пересекаться с ним, даже не смотреть лишний раз.

Потому что он помнил, как это — воровать. Жизнь не церемонится с солдатами штрафного отряда, и выживать приходилось любой ценой. Воровство, мародерство, убийство — да кого волнуют такие мелочи?! Кого волновали… И когда эти дни уже пройдут, когда грязные дела окажутся забыты всеми, кроме совершившего их, он будет уничтожать воспоминания всеми силами. Слишком неприятно это — помнить. И тем более неприятно встретить человека, представляющую копию того тебя, ублюдка без чести и совести.

Любые попытки возвыситься хотя бы в своих глазах это уничтожает по корню.

Поймав его взгляд, Левок оторвался от чистки котелка. Сквозь туман Глард не мог различить выражение лица темнореченца, но сомневаться в нем не приходилось.

— Чего тебе?

— Ничего. — Глард перевел взгляд на черный туман, заменяющий звездное небо. Над ухом вновь раздался тихий, насмешливый шепот. — Тьма его возьми, где все-таки Норид?!

* * *

Зачем его понесло в болото, Норид не мог объяснить и сам. С того самого момента, когда он очнулся, наемником овладело болезненное беспокойство, переходящее в столь же болезненную бодрость. Поэтому он просто шел по тропе, не пытаясь запоминать дорогу — главное не сходить, а так можно в любой момент вернуться.

Туман мешал видеть, что вокруг, но полукровка привык работать в темноте, доверяясь интуиции. Наставники в гильдии зря свой хлеб не ели… Даже Крыса смогла бы пройти по этой тропинке, чего уж говорить про полноценного наемника, да еще и полуэльфа!

Расслабившись, Норид даже начал мурлыкать под нос веселую песенку. Вот сейчас еще несколько шагов пройти — и пора возвращаться… Ну еще несколько шагов… Ну еще чуть-чуть…

В отличие от Гларда, болото Норид не ненавидел, но и не обожествлял, как те же Къес и Левок. Он относился к болоту с легким любопытством, и оно платило ему тем же, не стараясь задевать сильно. Так что Норид верил в то, что не потеряется, как верил в свою удачу и в свое умение перерезать глотки. Перед подобным довеском любая удача склонится.

Так он размышлял, пока тропинка не вильнула, и замечтавшийся наемник едва не улетел в грязь.

— Д-демон!

Норид мотнул головой и поморщился, глядя на запачканные, изорванные штаны. Вот гадство ведь… И не почистишь — все равно через пять минут еще больше измажется…

Наемники всегда остаются наемниками. Норид доказал эту простую истину в очередной раз, когда тихое ржание заставило его развернуться на месте и мгновенно вытащить из ножен меч. Арбалет он достать не успевал, ну да ладно с ним… Главное, разобраться, откуда на болотах вообще взялась лошадь?! И была ли она вообще, если на то пошло.

Полукровка заставил тело напрячься, стать единым с волей, когда движение не опережает мысль и не опаздывает, а действует наравне с ней, не допуская даже малейшего непослушания. Звуки, хоть и приглушенные туманом, тут же стали гораздо отчетливей, а ослабленное зрение заменила интуиция.

Норид ждал. Вновь ржание, топот копыт, шелест травы — все, что угодно! Но болото молчало. Постепенно расслабившись, полукровка опустил меч и оглянулся…

…Чтобы встретиться со светящимися глазами без зрачков. Полуэльф изумленно попятился, а обладательница этих глаз, больше похожих на бельма, поднялась на дыбы и заржала.

Короткая густая шерсть серебристого цвета. Широкая грудь, длинные тонкие ноги, прекрасная узкая морда. Ни один скульптор не смог бы сделать статую лошади более совершенной, чем это существо. Только с маленькой разницей — глаза кобылы цвета тумана пылали неподдельным белым огнем, а на спине медленно расправлялись огромные совиные крылья.

Лошадь Темноречья.

Предельно осторожно Норид завел руку за спину и вытянул из чехла арбалет. Так же аккуратно, не совершая ни единого лишнего движения, он натянул тетиву и положил в ложе болт. Все это время лошадь неподвижно стояла в нескольких шагах от него, любопытно насторожив уши. Прекрасная, как любое создание тумана, и настолько же опасная.

— Та-ак… — шепнул Норид, тщательно прицеливаясь. Кобыла стояла не очень удобно — грудью. У таких вот немертвых созданий грудная клетка защищена лучше всего, кости не пробьешь. Ну да ничего, он и не таких укладывал…

Очень осторожно полукровка нажал на спусковой крючок.

Тетива даже не щелкнула — отсырела за время пребывания в болоте. Болт полетел слишком медленно, но значения это не имело: крылатая лошадь все равно метнулась в сторону, избегая его. И вновь застыла, словно и не было выстрела.

Норид с чувством выругался и бессильно оглянулся на кобылу. Такую и демон не словит! Полукровка сплюнул и начал снимать тетиву с арбалета.

— Тьма с тобой, красавица, потом поймаю как-нибудь… Эх, мне бы такую кобылку где-нибудь в империи найти! — Он поднял голову и невольно залюбовался кобылой. Та чуть повернула голову и тихо, вопросительно заржала. Бельма на месте глаз засветились, как болотные огни.

"Хозяин… ты?"

Норид вновь выругался, еще яростней, чем в прошлый раз. Меч, который он так и не вложил в ножны, поднялся и уставился в грудь приближающемуся животному. Лошадь выглядела совершенно реальной, полукровка мог различить даже капли воды на вибриссах…

Наемник моргнул. Потом протер глаза. Кобыла цвета тумана осталась такой же четкой, словно и не было пелены тумана, которая смазывала очертания предметов. Норид мог различить даже крохотную черную полоску под ухом… Полуэльф тихо выдохнул и сделал предельно острожный шаг назад. Привидения он бы не испугался, как и неупокоенного — немертвые животные зачастую отличаются он людей в лучшую сторону. Вот только изящное серебристое создание, медленно приближающееся к нему, не имело с немертвыми ничего общего.

Дух места. Создание, подчиненное единственной мысли и неразрывно связанное с чем-то. Существо, от которого давно отступилась сама смерть, махнув рукой на упрямца…

"Хозяин…"

Еще шаг назад, гораздо осторожней. Норид напрасно пытался понять, где кончается тропинка. Интуиция погасла, словно задушенная туманом, и оставалось лишь делать шаг за шагом, пытаясь как можно больше отдалиться он крылатой кобылы. Под ногами хлюпнуло, полукровка вздрогнул, но не замедлил шага. Если бы можно было повернуться! Но белые глаза лошади держали его лучше, чем паутина — муху.

Нога провалилась по щиколотку. Норид дернулся и, поняв, что дальше будет еще хуже, наконец остановился. Лошадь остановилась на тропе и тихо, отчаянно заржала. Наемник почувствовал ее сознание: совершенно чужое, устремленное к одной единственной цели… Пустое. Страшное.

"Хозяин…"

Почувствовав под ногой что-то твердое, Норид нагнулся и, не отрывая взгляда от светящихся бельм, нащупал небольшой камушек. Двигаться удавалось с трудом, любое движение казалось чужим, неправильным. Хотелось застыть на месте и бесконечно смотреть в эти белые глаза… А потом подойти к этому чудному созданию, погладить его, успокоить, как это было когда-то.

"Это ведь ты?"

Нет.

С трудом Норид размахнулся и бросил камешек в сторону. Бросок получился очень слабый, даже ребенок бы сделал это лучше… Но этого и не требовалось.

Раздался тихий всплеск. Лошадь дернулась, на секунду повернула голову, перестав смотреть на Норида. Этой секунды хватило, чтобы полукровка вскочил на ноги и, не оборачиваясь, припустил прочь. Перед его лицом расстилался бесконечный туман и можно было лишь молиться Первостихиям, чтобы под ноги не попалась трясина.

Вслед ему донеслось обиженное ржание, и все стихло.

* * *

Норид бежал, пока не стали подкашиваться ноги, а потом до самой темноты шел по чудом найденной тропинке. Лишь тогда наемник позволил себе упасть на землю и осмыслить, что произошло.

Положение, с какой стороны не посмотри, было аховое. Один на болоте, среди тумана, без огня, без одеял… Даже не рассмотреть ничего! Норид поежился. Пока бежал, он основательно пропотел, и теперь приходилось расплачиваться ознобом и болью в груди. Подумав, наемник начал копаться в куртке и выкладывать из нее все, что попадалось под руку. Аккуратностью он никогда не отличался, и чистку карманов проводил довольно редко, тем более что их было предостаточно. В результате полукровка обнаружил среди находок расширенный набор наемника: деньги, флягу с водой, кошель с сухими фруктами и вяленым мясом, веревку, два светящихся кристалла, огниво, трут, запасную тетиву к арбалету, болты, пяток крохотных флакончиков без этикеток… Над этой находкой наемник размышлял долго.

— Вот почему они никогда не подписывают этот мусор? — возмущенно фыркнул он. — Так, что тут у нас…

Норид с тоской посмотрел на туман и, решившись, снял куртку. Туман немедленно накинулся на него, но зато полукровка смог вытащить из внутреннего кармана почти плоский деревянный ларчик размером с ладонь. Он откинул крышку и довольно цокнул языком: ничего не пропало.

Подобные ларчики надлежало носить каждому наемнику и рыцарю. Особые мастера орденов готовили для каждого новичка десять различных эликсиров, которые подбирались строго индивидуально. Ни у одного рыцаря или наемника не совпадали флакончики из разноцветного стекла. Могли повторяться только одиночные зелья, да и те очень редко, это считалось исключительным событием. Использовать содержимое бутылочек надлежало лишь в крайнем случае, когда откажет простая магия, а новые ларцы выдавали спустя "половину жизни": людям через двадцать лет, эльфам — через сто, "львиным людям" — через тридцать. И за каждую истраченную каплю приходилось отчитываться…

Норид аккуратно провел по флакончикам рукой, и они немедленно откликнулись. Без малейшего напряжения он вспомнил, что где находится, хотя всего минуту назад не смог бы сказать и половины этого.

Зеленое стекло, простое горлышко без каких-либо украшений. Жизнь. Такой может воскресить после раны в сердце или живот, но взамен магия заберет кусочек души. Опасная штука, которую лучше не трогать.

Причудливый формы флакон синего стекла, содержащий темноту. Черный сон, зелье, погружающее в глухое забытье без сновидений. Тело при этом перестает стареть, раны постепенно затягиваются, а заклинание создает вокруг спящего почти абсолютную защиту. Вот только переборщишь — и сгинешь в этом сне, проснувшись лишь через десятки тысяч лет.

Крупная — вместительней остальных — бутылочка, наполовину заполненная прозрачнейшей жидкостью. Абсолютная невидимость. Норид улыбнулся, вспомнив, как это зелье выручало его из самых щекотливых ситуаций. Да, наверное, это один из самых полезных и уж точно самый используемый состав.

Совсем крохотный пузырек, от прикосновения к которому моментально заледенели пальцы. Норид вздрогнул и поскорее отдернул руку. Связываться с этой гадостью он не хотел ни в коем случае. Подобный эликсир может уничтожить армию, стоит его вместилище разбить, но лишь с маленьким условием — сделать это должен хозяин, который также не избежит страшной участи. Насколько знал полукровка, до сих пор на подобный шаг решилось всего два наемника. Рыцари так не поступали никогда.

Алый флакончик в виде оскалившегося ящера, накаленный настолько, что дерево под ним обуглилось, а на внешней стороне ларчика проступило черное пятно. Живой огонь, единственный глоток превратит человека в воплощение этой стихии. Норид сморщил лоб, пытаясь вспомнить, как называется ящер, избранный хранителем состава, но на ум ничего путного не пришло.

И еще пять различных эликсиров невероятно мощного действия. Полное уничтожение боли, усиление магических способностей, убыстрение реакции, которое превращает выпившего зелье в сверхбыстрое, непобедимое существо, живой лед, яд, впитывающийся во все, что угодно. Бутылочки маленькие — самая крупная не превышает мизинца — но при такой чудовищной концентрации размер не важен. Единственный глоток подарит невероятные способности… а потом заберет многократно больше. Как половина этих эликсир оказались в его кармане, Норид не представлял.

— А если бы потерял? — риторически вопросил он, аккуратно рассовывая потеряшек по соответствующим им карманчикам. — Голову бы сняли…

За возней с флаконами он не заметил, как совершенно стемнело. В темноте полукровка видел неплохо — полуэльф все-таки, — но проклятый туман мешал ночному зрению, оставляя доступными лишь слабые контуры. Наемник чертыхнулся и поспешно зажег кристаллы а потом, уже в их свете, начал высекать огонь. Ходить за нормальными дровами он не решился, пришлось поддерживать пламя магией.

Уже потом, пытаясь отогреться около слабого, почти не греющего костерка, Норид огляделся и тоскливо шепнул:

— Ну и что мне теперь делать?

Туман прошуршал что-то, но наемник не понял его слов.

* * *

Проснулся он от холода и сырости. Всю ночь наемник лишь дремал, питая огонь магией, но с рассветом не удержался и соскользнул в глубокий сон, оставив пламя гаснуть.

Норид с трудом встал и осмотрелся. За ночь туман не исчез (да бывает ли такое?!), но чуть рассеялся, открывая взгляду участок метров в двадцать. Не так уж и мало, но и до нормальной видимости ой как далеко.

— Та-ак, — протянул Норид, осматриваясь, — где я, думаю, спрашивать бессмысленно. Значит, будем узнавать! Эх, не люблю я этого…

Он сноровисто начертил на влажной земле розу ветров. Рисунок вышел кривой, в гильдии за такой отправили бы чистить нужники, если не хуже, но выхода не было. А раз так, чего зря плакаться?

Закончив с чертежом, Норид стал заполнять его Силой. Магические способности у него присутствовали, но довольно слабые, и для полного наполнения пришлось добавить крови. От неожиданно острой боли в разрезанной ладони он вздрогнул, но лишь крепче стиснул зубы. Как всегда, магия, вместе с кровью капающая на землю, пьянила, наполняя тело нежданной силой. Но на этот раз она напала не на того — наемников с самого начала ученичества учили противостоять деланной свободе, которую дарит магия крови. Из всех уроков Норид вынес одну нехитрую мысль: Сила крови не кончается, а вот сама кровь — очень даже.

Вновь выругавшись, наемник наконец отдернул ладонь от рисунка и обмотал ее тряпкой. Потом надо будет заняться лечением, а пока есть более важные дела.

Роза ветров, политая кровью и укрепленная заклинанием, слабо засветилась. Сияние, поначалу скопившееся в центре, постепенно разрослось, заняло весь рисунок, и тот внезапно вспыхнул, обжигая глаза. Не успевший зажмуриться наемник несколько минут промаргивался, пока не увидел сквозь белесую дымку тумана очертания звезды. Выгоревший, абсолютно четкий и правильный рисунок мало напоминал каракули полукровки, сместились и лучи. Тот, что указывал на север, повернулся почти на половину окружности. Норид изумленно присвистнул.

— Ничего себе я сбился! — озадаченно сказал он и почесал затылок. — Бывает же так… Так куда идти-то?

Звезда вновь вспыхнула, но на этот раз свет концентрировался на одном луче, который должен был указывать на северо-северо запад. Норид вновь присвистнул и в который раз с благодарностью подумал о гильдийских учителях, которые преподавали осложненные заклинания, более расширенные по сравнению с классическими.

— Ну, раз так… — Полукровка поморщился от резкого холода в ладони. Тьма, это еще что такое?! Он поспешно размотал тряпку, но ничего необычного не обнаружил. Порез как порез, даже кровь еще не запеклась. — Ну и демон с тобой! — Он начал собираться, аккуратно упаковал в мешок огниво и трут, мимоходом проглотил пару сушеных фруктов. Потом аккуратно затоптал звезду, следя, чтобы не осталось даже крошечного кусочка и бодрым шагом направился в болото.

Только через несколько минут ходьбы Норид понял, что он забыл, и спешно вернулся к остаткам лагеря, чудом не потерявшись в тумане. Там он несколько минут рылся в траве и грязи, пока наконец не отыскал небольшую плоскую коробочку величиной с ладонь.

— Бывает, — философски сказал наемник, удостоверяясь, что не пропал ни один из десяти флакончиков. — Надеюсь, теперь все?

Позади раздался тихий, полный превосходства, смешок. Полукровка мгновенно развернулся, но никого не увидел.

* * *

— Как по болотам, по болотам мы идем, как мы домой, домой придем, как… А, демон, что там дальше-то?.. — Заметив впереди движение, Норид мгновенно умолк, а нарочито громкий и уверенный шаг путешественника сменился неслышной поступью. Наемник не спешил доставать меч, но поправил перевязь, чтобы в случае чего это не заняло много времени.

Он прошел еще несколько метров, но движение не повторялось. Когда Норид уже начинал подумывать, может ли интуиция подводить в условиях Темноречья, казавшаяся надежной тропинка внезапно резко вильнула в сторону, и следующий шаг наемника заставил его потерять равновесие и повалиться на то, что казалось землей.

Не успев даже выругаться, Норид погрузился в грязь, чересчур жидкую, чтобы держать его, но достаточно плотную, чтобы ее почти полностью закрыл слой болотных растений, который тут же сомкнулся над головой. Норид отчаянно забил руками, но что-то тяжелое мешало грести, оттягивало плечо… К демону его! Полукровка извернулся, и тяжесть исчезла. Тут же ноги наемника коснулись относительно твердого дна и, оттолкнувшись, он с трудом достиг поверхности.

Болотные растения неохотно расступились, пропуская его, царапнули на прощание корнями и листьями. Тяжело дышащий полуэльф схватился за какую-то ветку и кое-как выполз на твердую землю. Некоторое время лежал так, тупо глядя на поверхность трясины, а жидкая грязь стекала на тропу, перемешиваясь с кровью из открывшейся раны.

Надо бы подняться, разжечь костер… Слишком холодно, слишком велик шанс заболеть… и слишком велика усталость. Норид прикрыл глаза, ощущая, как откуда-то изнутри поднимается волна дурноты.

Но потерять сознание ему не дали. Раздался шелест крыльев, и рядом приземлилось что-то небольшое. Перья тихо поскрипывали, когда оно вскарабкалось по руке полуэльфа и ощутимо клюнуло рану.

От боли наемник очнулся, скосил глаза на нежданного гостя. Это оказалась некрупная серая птичка с очень острыми когтями и чуть изогнутым клювом.

"Болотный падальщик, — вспомнил Норид. — Да, только такие птицы и могут выжить в Темноречье… Эй, а тут ты что делаешь?!"

Он дернулся; явно не ожидавшая такой подвижности птичка возмущенно заклекотала и исчезла в тумане. Но Нориду показалось, что далеко она не улетела, оставшись поблизости, чтобы потом, когда едва затихнет окончательно, приступить наконец к пиршеству. Только так, днями выслеживая добычу, и можно существовать в этих бесконечных болотах.

"А ведь это меня она теперь пасти будет", — подумал наемник, и эта мысль заставила его сесть и начать рыться в карманах. Пальцы слушались с трудом, а промокшая одежда еще больше мешала движениям. Лишь спустя несколько минут наемник достал из кармана огниво. Трут тоже попал в грязь, и простое высекание огня заняло втрое больше времени, чем обычно. Когда же это удалось, Норид рухнул рядом с огоньком, пытаясь согреться. Новорожденный костер вытягивал из наемника магию, но тот не обращал внимания на это.

Постепенно он приходил в себя. Уже спустя минуту полукровка заставил себя вновь сесть и провести ревизию уцелевших вещей. Результаты не порадовали: чехол с арбалетом и стрелами сгинул в болоте, а содержимое карманов промокло. Грязь не успела добраться лишь до сухофруктов и коробочки с эликсирами, все остальное можно было смело выкидывать.

— Хорошо повеселился, — сокрушенно покачал головой Норид, оглядывая свое "богатство". — Просто ве-ли-ко-леп-но! Что делать, интересно?

Болото ничего не ответило, да он и не ждал ответа. Все и так было ясно. Демон со спутниками, нужно к границе как-то пробираться. Точнее, идти по этой тропинке до самого конца — должна же тропа куда-то вести, верно? Норид оценивающе посмотрел на полоску твердой земли у себя под ногами. Нет, завести в болото не должна… Другое дело, если под воду уйдет, тут такие часто встречаются. Ну и как тогда выбираться? Вот в чем вопрос главный. Ну еще и в еде, но если идти быстро, то и он отпадет.

Руку рвануло болью. Полукровка посмотрел на рану и присвистнул: неопасная в общем-то царапина воспалилась и обзавелась белой каемкой из гноя. Оч-чень не вовремя.

Спать он лег здесь же, на свободном пятачке. Рана на руке ныла, будто охваченная огнем.

* * *

Постепенно Норид утратил чувство реальности. Время тянулось равномерно, будто кто-то раз за разом проматывал одни и те же моменты. Встать, поесть, до темноты идти, развести костер, заснуть… И так постоянно. Только с началом каждого такого круга оставалось все меньше припасов, и все сильнее болела рука. Магия не помогала — она лишь временно приглушала боль, а потом та набрасывалась на плоть с утроенной силой.

Можно было попытаться позвать помощь с помощью все той же магии, но Норид знал, что его собственных сил на такой сложный трюк не хватит, а последствия единственной попытки воспользоваться магией крови никак не хотели исчезать. К концу третьего дня наемник едва мог пользоваться рукой.

— Идиот! — выругался он, когда очередная попытка обнажить меч обернулась фарсом. — Ну и что теперь делать в этом тумане? А?

Внезапно он понял, что что-то не так. Наемник озадаченно поднял голову и удивленно моргнул. Происходящее казалось чем-то нереальным, невозможным.

Туман исчез.

Полностью. Не осталось даже дымки у горизонта. Теперь Норид — впервые с того дня, как приехал сюда! — смог окинуть взглядом болото Темноречья и насладиться его видом в полной мере.

Серая пустошь — не сплошная трясина, как представлялось раньше. Не огромные, полные жидкой грязи озера, а частые лужи. Норид видел настоящую паутину из твердой земли, и тропинка, по которой он шел, оказалась всего лишь самым ясной и легкоразличимой нитью в этой сети. Темноречье не являлось той жуткой страной, где сплошь только вода да трясина, как описывали ему. Да, грязь, да вода — но Норид видел, что настоящей трясины здесь почти не было. Даже атмосфера ужаса и презрения, которая раньше пропитывала собой все, исчезла. Всего-то и требовалось, что посмотреть на эту страну без серого тумана, и она мгновенно преобразилась.

А вдалеке… Норид прищурился, молясь про себя, чтобы ему не почудилось. Да, без сомнений — у самого горизонта горел огонь! Желто-оранжевый, мерцающий — живой! Не отдавая отчета, что он делает, Норид шагнул вперед. Болотная земля мягко спружинила под его ногами, а наемник сделал еще шаг…

…Трясина оказалась там, где он не ожидал ее найти, спрятавшись за ветками редколистного куста. Она не поглотила наемника мгновенно, как та лужа, но, вступив в грязь, Норид уже не мог сделать ни полшага.

В ту же секунду пропал и огонь. Откуда-то издали раздалось ржание лошади, слишком мертвое, чтобы исходить из глотки живого существа.

Норид дернулся и провалился по пояс. Черная, пахнущая гнилью грязь попала ему на лицо и заставила выругаться.

— Ну что делать будем? — риторически вопросил он.

Руку вновь дернуло болью, и несколько капель крови упали в болото, мгновенно слившись с темной грязью. Норид старался двигаться как можно меньше, чтобы не беспокоить трясину, но от этого мало что зависело. Сантиметр в час или в минуту — разве есть разница? Все равно одинокого человека, угодившего в болото, никто не вытащит.

"Не выживу я в болоте, и никто не выживет, будь он хоть драконом. Болото не терпит одиночек, слыхал?"

Норид слабо улыбнулся и тут же заметил вдалеке серую пелену. Она двигалась медленно, с какой-то пугающей неторопливостью — не обычная слабая дымка, как в остальной империи, но сплошная серая волна, окаймленная цепью из разноцветных огоньков. Поначалу крохотное пятнышко заняло собой весь горизонт, а потом обрушилось на попавшего в трясину наемника. Норид еще успел увидеть очертания изящной драконьей морды, чтобы уже в следующую секунду не увидеть ничего. Серый туман вернулся, принеся с собой слепоту, шепот и постоянное ожидание нападения. А еще — холод.

Полукровка не знал, сколько времени он провел так, окруженный серой кашей. Время словно растворялось в тумане, как и чувство реальности, как и тепло. Он попытался было ухватиться за ветки предателя-куста, но те рассыпались гнилью. Казавшаяся близкой тропинка неожиданно отодвинулась, а куда — Норид не знал. Холод болота постепенно пропитывал собой все, путая мысли, мешая придумывать пути к спасению. Тянуло в сон, но наемник не собирался сдаваться так легко, да и боль в руке все равно не дала бы ему заснуть. Постепенно он погружался в болото, и любое движение грозило поставить точку. Но он все равно мало что смог бы предпринять — грязь уже добралась до груди.

Рядом прошуршали крылья, мелькнули очертания падальщика, но полукровку это уже волновало мало.

И когда наконец он погрузился в дрему, туман вновь зашептал. Но теперь Норид различил слова, потому что они были обращены только к нему.

За легкость, с которой шел — увязнешь в трясине.

За беззаботность, с которой расставался — станешь одиноким.

За спокойствие, с которым убивал — узнаешь страх смерти.

За сочувствие и помощь, которые…

— Эй, ты чего, заснул?!

Норид моргнул и недоуменно возвел глаза к темной фигуре, возвышавшейся над ним. Туман мешал зрению, но этого и не требовалось. С такими рычащими нотками в голосе и характерным "примяукиванием" могли говорить лишь представители "львиного народа".

— Никак нет! Отдыхаю просто! — Полукровка неосторожно хлебнул болотной жижи и закашлялся. — К-хе… Тьфу ты! Прям спасу от этих целебных мазей нет!

— Может, еще немного тут посидишь? — Фигура села на корточки, и туман неохотно открыл запачканное лицо лиавы. — А я пока подожду…

— Э, нет, не надо! — спохватился Норид. — Слушай, Кайрин… — Он осекся, поняв, что преступил границу дозволенного. Но было уже слишком поздно. Крыса отшатнулась, будто получила пощечину, и тут же серая каша скрыла ее. Норид вновь оказался в одиночестве.

— Я идиот, — убито констатировал он, глядя туда, где только что исчезла его однокашница. — Эй, Крыс, неужели ты меня так бросишь?! Знаешь, мне тонуть не нравится!

Туман ответил молчанием, но спустя секунду Норид ощутимо схлопотал по голове. Скосив глаза, он увидел и орудие "схлопотания" — крепкую веревку с узлом на конце. Наемник поспешно вцепился в нее и лишь тогда сообразил, что девушка, пусть и из "львиного народа", вряд ли сумеет вытянуть взрослого мужчину.

Но Крыса явно имела свое мнение и свой план. Веревка в руках полукровки натянулась, что-то хлюпнуло, и он ощутил, как ослабла хватка трясины. Казалось, болоту наскучила игрушка, не знающая правил борьбы, и оно спешит поскорее расстаться с ней. Грязь перестала затягивать, наоборот, выталкивала из себя. Уже вскоре Норид вывалился на тропу рядом с тяжело дышащей лиавой.

— Спасибо, — прохрипел он.

Крыса вытерла с лица грязь, перемешанную с потом.

— Не за что. Ты идти можешь, задохлик?

Норид неуверенно кивнул, стараясь не стучать зубами. Холод болота пропитал собой все тело, а рука словно взорвалась болью, но… Какие же это мелочи по сравнению с жизнью! Полукровка с наслаждением вдохнул тяжелый, пахнущий болотом воздух и поднялся.

— Слушай, Крыса, ты тут как оказалась? Как дорогу нашла?

Лиава фыркнула.

— Я же чую… Обычно запахи здесь перебиваются. А тут четкие такие стали, без проблем по твоему следу шла. Эта малявка белобрысая наверняка бы сказала, что, мол, болото помогает… Ну их!

— Ага. А они-то где?

Крыса неопределенно махнула рукой.

— Там где-то. Главарь ваш, Шиорка, сказал идти за тобой. Мол, они, так и быть, денька на два задержатся, а потом двинутся вперед. Чтобы мы их нагоняли… Поводыря мне дал.

— Что?!

— Я тоже удивилась, — кивнула лиава и достала из сумки небольшой светящийся камешек, похожий на простой осветительный кристалл. Но и Крыса, и Норид знали, что этот "камешек" в десятки раз ценнее любого кристалла. — Слушай, Норид, ты уверен, что ваш командир… нормальный?

— В смысле? — Поняв, что идти они пока не собираются, Норид вновь плюхнулся на землю. Крыса вздохнула и опустилась рядом.

— Ну… что он человек, например. А то слишком уж он странный. Сильный, как бык, но двигается быстрее тебя. Умный. На харрца похож, а в тумане лучше темнореченцев видит…

Норид только пожал плечами.

— Не знаю. А пахнет от него как?

— Пахнет человеком, — сморщила нос лиава. — Но ты ведь знаешь, как тут все путается! Прям не знаю, что думать… Все остальные тоже на нервах были, когда я уходила. Зверюга вперед все рвалась, кроме мальчишки, никого не подпускала к себе. Левок этот около Шиорки увивался, но уже с опаской. Видно, и он что-то соображать начал, — вдруг усмехнулась она.

— А Глард?

Крыса покопалась в сумке и достала из нее ломоть хлеба и флягу, которые и вручила Нориду.

— Жри давай. Честное слово, если б не запах, подумала бы, что это мертвяк какой-то! А с полухаррцем все так же. Злой, всех взглядами прямо-таки прожигает. Думаю, он рад был бы сбежать, да куда? Твой пример его живо отучил… Короче, банка скорпионов у нас! Ну все, хватит болтать! — Крыса поднялась и вопросительно уставилась на полуэльфа. Тот отметил, что выглядеть она стала не в пример лучше. Ломка благополучно миновала, хоть и не бесследно.

Уже когда они шли по тропе, указанной поводырем, Норид сказал:

— Крыса… Ты уж извини, но я тебе в еду лекарство подмешивал.

Крыса мгновенно развернулась.

— Что?!

Полукровка попятился: разъяренная лиава выглядела впечатляюще.

— Лучше бы молчал, — пробормотал он. — Ну, лекарство! В деревне купил. Бабка тамошняя говорила, что быстро подействует, вот я и решил тебя подлечить слегка… Эй, ты меня не убивай! Кайрина!

Собственное имя охладило лиаву лучше ведра воды. Она остановилась и внимательно посмотрела на Норида, особливо задержав взгляд на его левой ладони, покрытой коркой из грязи и засохших бинтов. И отвернулась.

— Не убью я тебя. Не беспокойся. Не для того спасала.

* * *

Глард молча смотрел, как Норид поглощает уже вторую порцию похлебки. За время своего отсутствия наемник сильно изменился: отощал, словно бы даже потемнел, да и в движениях появилось что-то чуждое. Необычайная резкость, иногда сменявшаяся прошлой плавностью хищного зверя. Но больше всего бывшего сержанта удивили глаза полукровки: почти исчезло былое равнодушие, которое так пугало его. Да, парню явно пришлось выдержать многое… что, интересно? О своих злоключениях наемник не распространялся, ограничившись простым "пошел, да заплутал".

— Руку где так разрезал? — спросил Левок, кивая на левую ладонь полукровки, покрытую настоящим доспехом из бинтов.

Норид поморщился.

— Сам, — неохотно буркнул он. — Было дело… В следующий раз буду умнее. Къес, добавки можно?

— С-чаз! Разбежался! — возмутилась Крыса, которая задумчиво гладила голову Шернэса. Серый зверь казался спящим и не возражал, но в подлинности его безразличия Глард сильно сомневался. — А нам что будет! Радуйся, что тебя вообще подобрали, задохлик!

— Сердечно благодарю, о прекрасная лиава. — Норид прижал здоровую руку к груди и шутливо поклонился на четыре стороны. — И вас тоже, доблестные рыцари свободы… А все-таки если вернуться к нашему вопросу?

Къес (его назначили дежурным по кухне) покачал головой.

— Нельзя. После длительного голодания нельзя есть много. А тебя… вас… — он замялся, явно стараясь подобрать нужное обращение. Норид только отмахнулся, и мальчишка с облегчением продолжил: — Долго не было. Неделя вот сегодня заканчивается…

— Великолепно, — с сарказмом произнес наемник и повернулся к Гларду. — А где мы хоть?

Глард замешкался, подбирая более точный ответ, но его перебил Шиорка. Великан просто выхватил из рук Левока карту и показал ее полукровке.

— Здесь.

Отставной сержант с удовольствием увидел, как вытянулось лицо наемника. Норид недоуменно провел пальцем по карте.

— Это получается…

— Да, — кивнул Шиорка. — Мы уже рядом с Огневиной. Получается, что все это время ты двигался параллельно нам, всего в паре километров, если не меньше…

Наемник молчал долго, а потом вдруг расхохотался, и его поддержали голоса Къеса и Левока. Глард только поморщился. Сам он не мог бы поручиться, что, случись ему отстать от отряда, сможет найти дорогу. Однако Норид имел полное право посмеяться над собой.

Но наемник замолчал так же резко, как и начал хохотать. Он прокашлялся и тихо спросил:

— Значит, беглец?..

— Там, — с непоколебимой уверенностью сказал Шиорка. — Он задержится в деревне еще на день, думаю. Поэтому завтра мы схватим его. Живым.

— Это зачем? — поднял голову Левок.

— Нужно будет провести публичную казнь. Чтобы люди поняли, что зло повержено, а счастье наступило…

Левок скривился, словно хлебнул болотной жижи, и Глард заметил мелькнувшее на лице вора сомнение. Да неужто этот лизоблюд наконец понял, с кем имеет дело?!

"А почему лизоблюд?"

Глард вздрогнул от немигающего взгляда серого зверя.

"Почему ты так назвал его?"

"А кто он такой, не можешь сказать?"

Зверь повернул голову и больше не говорил, погрузившись в глубокий, тяжелый сон. Каким-то образом Глард начал чувствовать состояние невольного брата по несчастью. Жаль, с Норидом так не получилось…

— Значит, все кончится завтра, — подытожил отставной сержант. Шиорка кивнул.

— Да. Завтра. Советую проявить усердие, предателишка, иначе…

— Я знаю.

— И мы тоже, — проговорил мерный, чуть уставший голос откуда-то из тумана. Бездымный пламень вспыхнул, выхватывая из темноты фигуры, и Глард еле удержался от обреченного стона. Да тут их десятка два, не меньше!

Он медленно поднялся на ноги и вытащил из ножен меч. Окружившие не возражали. Не стали они протестовать и тогда, когда рядом с Глардом встали Норид и Левок. Къеса бывший сержант задвинул себе за спину, почти к самому огню. Мальчишка только протестующее пискнул. Крыса и Шернэс заняли место с другой стороны костра, и серый зверь при этом тихо рычал.

Шиорка остался сидеть на земле, но Глард заметил, как рука великана потянулась за кинжалом. Темноволосый гигант слегка повернул голову и спокойно сказал:

— Приветствую, господин Мохк. Простите, не знаю вашего звания…

Туман шевельнулся, пропуская высокого, могучего телосложения мужчину. Серый зверь зарычал, удивленно присвистнул Норид. Глард даже не шевельнулся, но отнюдь не от бесстрашия или умения скрывать свои эмоции. Просто взгляд темных, нетемнореченских глаз мужчины испепелил его, уничтожил, смешал с грязью под ногами — и все в один миг.

Грубые, словно каменные черты лица. Волосы темные, густые, еще больше оттеняющие светлую кожу. А самое главное — Лев и Змея на потрепанной, явно уже не первого года носки, куртке.

Герб империи Харр.

Вот тогда Глард и осознал, что ничего завтра не закончится… Потому что, возможно, нечему будет кончаться.

Имперец безошибочно нашел его, и темные брови удивленно вздернулись при виде куртки отставного сержанта. Глард сжал зубы. Да. Там все еще красовался герб…

Но слова харрца обращались не к нему.

— Приветствую, сударь…

— Шиорка. Не ожидал увидеть харрцев здесь, в сердце болота…

Мужчина слабо усмехнулся.

— Как и я. Должен сказать, я был удивлен, когда встретил здесь отряд, в котором всего два темнореченца, а остальные… лиива…

— Лиава! — процедила Крыса.

— …харрец наполовину, наемник…

— Эй, Мокх, это ты, что ли?! — с явным облегчением воскликнул Норид. — А я тебя сразу не узнал!

— Как и я тебя, Норид. — Имперец перевел взгляд чуть ниже, и Глард удовлетворенно увидел, как изменилось выражение его лица. — Зверюга твоя?

— Что? Нет, что ты. — Норид, тем не менее, положил перебинтованную ладонь на шею серого монстра. — Я ему не хозяин, указывать ничего не могу. Сам не знаю точно, почему он до сих пор здесь находится…

Шернэс недовольно дернулся при этих словах, но остался на месте. Только тихий гул, доносящийся из его глотки, перерос в отчетливое рычание.

— Отряд как отряд, — пожал плечами Шиорка. — Не скажете ли, что привело вас сюда?

— С удовольствием. — Мокх тихо щелкнул пальцами, и из тумана выступили его сопровождающие. Стали видны их эмблемы. Грифоны. Глард тихо выругался: вот уж этого он не ожидал. Иллюзий он предпочитал не таить и прекрасно осознавал, что эти воины с каменными, словно застывшими лицами растопчут их в пыль. Глядя прямо в глаза бывшему сержанту, Мокх пояснил: — Это моя страховка, просто на всякий случай. Надеюсь, никто не в претензии?

— Не беспокойтесь, никто, — усмехнулся Шиорка. — Мне понятно, да и я, честно сказать, вам не слишком доверяю. Что поделаешь, болото. Подсядете к нашему костру?

— С удовольствием. — Мокх действительно сел чуть в отдалении, но так, чтобы не оказаться за пределами освещенного круга. — Должен сказать, случайной нашей встреча не была…

— Мы догадались, буркнула Крыса. — Знаем. Что еще?

— Потерпите, прекрасная лиава. Как я уже сказал, наша встреча не случайна. Она все равно состоялась бы, рано или поздно. Скорее рано, чем поздно, разумеется. Я умею отыскивать людей…

Пораженный внезапной мыслью, Глард уставился на харрца. Да он не ошибся, не мог ошибиться! Радужка Мокха, скачала казавшаяся темной, как и у всех харрцев, на деле была зеленой с золотистыми вкраплениями и узкими кошачьими зрачками. Он уже видел такие глаза — всего один раз, но ему хватило, чтобы запомнить их до конца жизни.

Глаза химара. Жуткого полуящера-полуволка, во всех отношениях уступающего дракону, но лишь немногим. Не такой свирепый, не такой опасный, не такой хитрый и жестокий… Однако Глард не помнил, чтобы после нападения химара выжил хоть кто-то.

Словно услышавший его мысли имперец… нет, монстр кивнул и демонстративно оскалил белые, очень острые зубы. Глард скосил глаза на Норида, но никакого удивления не заметил. Неужели тот и раньше знал об истинном облике своего знакомого? Если так, то почему не убил? Кажется, наемники не из тех, кто делает скидки чудовищам, пусть и разумным.

Химар тем временем продолжал:

— Да. Я и мой отряд прибыли сюда с целью найти нескольких людей и поступить с ними, как указано. Один из них — наместник Темноречья Кхар Каридский. Вижу, вы здесь с аналогичной целью…

— Да, — кивнул Шиорка, чем изрядно удивил Гларда. А он-то думал, что великан будет юлить, пытаясь избежать обвинения в мятеже… Выходит, все-таки соглядай империи? Нет, не похоже… Великан повернул голову, и его усталые, злые глаза впились прямо в Гларда. Не отводя взгляда, он продолжил: — Да. Как видите, мы — наемники…

— Один даже настоящий! — встрял Норид.

— …и нас наняли догнать человека по имени Кхар.

— Кто?

— Они называют себя "воинами свободы", хотя больше напоминают какую-то шваль, — Шиорка усмехнулся. — Говорят, что освободили Темноречье… Хотя, если судить по бегству наместника, так оно и есть. Кстати, в империи об этом знают?

Мокх с деланным безразличием покосился на серого зверя, и тот ответил глухим рокотом, который заставил попятиться даже охранников химара. Хотя… какие, к Тьме, охранники?! Скорее, просто наблюдатели.

— И где это произошло?

— Увы, мне не сообщили, — развел руками великан. Химар понятливо цокнул языком и бросил Шиорке поблескивающую монету. Золотую. Темноволосый гигант ловко поймал кружок, на который один человек мог спокойно прожить больше месяца, и сунул его в карман.

— В Благире. Вы знаете эту деревеньку?

За спиной Гларда сдавленно охнул Левок. Обернувшись, отставной сержант увидел совершенно белое лицо вора, с ненавистью смотрящего то ли на Шиорку, то ли на Мокха. Не требовалось быть великим телепатом, чтобы понять, о чем он думает. Шиорка легко и непринужденно выдал ни в чем не повинную деревню, от которой имперцы не оставят и камня. Для этого хватит и одного химара.

Мокх тем временем закончил разговаривать с Шиоркой. Глард не пытался вслушиваться в их речь: какой смысл, если там ложь на лжи?! Но то договор о совместном захвате беглеца он не пропустил, хотя сначала и не поверил в него.

"Когда ж ты перестанешь юлить…" — только и смог подумать бывший сержант. Но говорить вслух не стал.

На ночь решили поставить дежурных — по одному с каждой стороны. Ну и правильно, хоть и жаль. Все-таки соблазн перерезать глотки спящим очень велик… Лучше будет, если от этого застрахуются все.

* * *

Глард пялился в серый туман и слушал мерное дыхание спящих. Оборачиваться не было нужды — по другую сторону стоял его "напарник", харрец. За все время дежурства он не вымолвил ни слова, и Глард неподдельно радовался этому. Обсуждать этот спектакль, деланность которого понял бы даже слепой, никакого желания он не имел.

В темноте нельзя было разглядеть ничего. Оставалось только недоумевать, на кой понадобилось это дежурство. Туман в очередной раз шевельнулся, и Глард вновь до рези в глазах всмотрелся в него. Слишком уж отчетливо виделись ему призрачные очертания какого-то зверя там, в колеблющейся темноте. Может, и порождение усталого сознания, но кто поручится за это?

Разминая ноги, он прошелся по самому краешку освещенного круга и едва не споткнулся о массивное серое тело. Шернэс даже не шелохнулся, открытые алые глаза не оторвались от темного тумана. Морду и лапы монстра вновь перетянули ремнями, но даже связанный, он производил впечатление.

Позади Гларда кто-то поднялся с земли. Не было ни потягиваний, ни зевков — абсолютно четкое движение, которое ни смог бы совершить проснувшийся человек. Даже Норид вряд ли способен на такое.

— Хорошая ночь, верно?

Глард пожал плечами и обернулся. Мокх сидел около костра, и на землю перед ним падала темная, непропорционально большая тень.

— Верно, — кивнул бывший сержант и капитан. Мокх усмехнулся и знаком велел второму дежурному удалиться. Тот послушался мгновенно, а застывшее безразличное лицо даже не дрогнуло. Химар вновь повернулся к Гларду. Тень перед ним увеличилась, приобрела законченные очертания. Теперь это был силуэт четвероного существа, на спине которого громоздился огромный горб. Посланец империи шевельнул рукой, и вырост исчез, превратившись в два расправленных крыла. Было в этом что-то невероятное, фантасмагорическое. Как бы случайно Глард положил руку на рукоять меча; Мокх улыбнулся, заметив это.

— Вижу, темнореченцы не ошиблись с выбором, — заметил он. Глард пожал плечами.

— Не знаю.

— Вот как… А теперь слушай меня, предатель! — Голос химара хлестнул больнее бича, а его тень припала к земле, словно собираясь напасть. — Меня наняли. Чтобы найти трех людей. Один из них — рыцарь, пропавший здесь два года назад. Известий о его смерти, как ни странно, в гильдии не получали… Второй — Кхар. Третий — ты.

— Откуда у императора такой интерес ко мне? Я всегда думал, что высшие силы мало интересуются судьбами единиц. — Глард старался придать голосу расслабленность, даже ленцу, но в душе понимал, что любая попытка обречена на провал. Костер ярко вспыхнул, и перед его глазами возникло видение болота: пустого, с тропинками и ледяным ветром… Как в тех снах. Но раньше дорог были сотни, а теперь… Количество постоянно менялось, но Глард был уверен, что осталось не больше десятка. Голос Мокха вплетался в эту картину, будто составляя с ней единое целое.

— Похоже, здешний туман лишил тебя остатков ума, раз ты не понимаешь, где очутился… Твои соратнички хорошо постарались. Теперь все в империи, кому известно о восстании, уверены, что его организовал бывший имперец, сбежавший из штрафного отряда… Не знаю, откуда взялись слухи о твоем бегстве, но они только подогревают ненависть и желание отыскать тебя. Как там говорил ваш командир? "Чтобы люди поняли, что зло повержено, а счастье наступило"? Вот это тебя и ждет…

…Тропы неожиданно заволокло туманом. Но он все равно успел увидеть, как половину из них поглотила трясина…

— А вы, значит, так не думаете? — Слова давались с трудом, гортань вновь отказывалась подчиняться.

Мокх покачал головой.

— Я видел вашего командира. И слишком хорошо изучил тебя, чтобы понять — по собственной инициативе, зная все, ты бы в это дерьмо не полез.

— Откуда вы так хорошо меня знаете, интересно?

— Был у тебя в отряде. Или, — дернул щекой химар, — ты просто не заметил лишнего солдата? Неудивительно, впрочем…

— Я плохой командир.

— Верно. Но харрцы-то об этом не знают. Они готовы обрушиться на Темноречье всей армией, вырезать его жителей под корень. Ну и главного мятежника, да еще и предателя, ясное дело, не пожалеют. А про этого Шиорку — демоны, что за имя! — никто и не вспомнит.

Глард неожиданно успокоился. Да, и в реальности, и в иллюзорном болоте перед ним расстилался туман, но зато он не давал и испугаться. Какой смысл бояться, если ничего не известно?

Но отвечать собеседнику все-таки нужно, особенно если собеседник в любой момент может уничтожить тебя…

— Вы уже говорили про мою казнь.

— Да. И получается, у тебя есть только один выход, — спокойно продолжил Мокх.

— Какой это?! — язвительно спросил Глард.

— Император милостив, это всем известно… А народ все прощает героям. Предателю могут позволить вернуться вот защиту и власть империи, если… — Посланец империи прервался и протянул ладонь к огню. Бездымный пламень, долженствующий обжечь, только робко лизнул кожу химара. Глард подождал с минуту, но продолжать, кажется, монстр не собирался.

Наконец бывший сержант не выдержал.

— Ну?!

— Если предатель вдруг станет героем, ему простится все… — докончил Мокх, и его тень повернула голову, уставившись на Гларда.

* * *

За все время в Темноречье Глард побывал в трех островках. Первым было Приречье, вторым — Благира. Теперь настала очередь Огневины, самой маленькой и затерянной деревни. Пробираться к ней пришлось по тонкой, готовой вот-вот оборваться, тропинке, и отряд растянулся. Имперцы шли последними, и Норид все время оглядывался назад.

— Не могу я на их физиономии смотреть! — тихонько пожаловался он Гларду. — Хоть бы у кого какие-нибудь эмоции проявились! Ан нет, перед ними можно, наверное, на руках ходить, и все равно не дрогнут!

Глард заметил, как у идущего рядом Мокха дернулась щека, и остерегающе ткнул полукровку локтем под ребра. Тьма знает, что с этими "грифончиками" творится, но лучше не рисковать…

Лес тянулся совсем недолго. Вот тропка расширилась, растянувшись до настоящей дороги, по которой могло проехать всадника три, не меньше. Глард увидел с десяток покосившихся домишек, грудившихся перед грязным прудом. И ради этого они тащились сюда?! И ради этого Шиорка гнал их сюда сквозь болото?!

Похоже, этот вопрос интересовал ни его одного. Мокх вопросительно взглянул на командира "освободителей", Норид и Левок недоумевающее переглянулись, Крыса только фыркнула и грубо оттолкнула загородившего ей дорогу Къеса. Харрцы остались безучастными, а Шернэс… Серый зверь вдруг рванулся вперед, едва не вырвав из рук Норида поводок.

— Эй куда! — возмутился полукровка и попытался задержать монстра.

Напрасно. Ремни, удерживающие морду существа, вдруг скукожились и упали на землю, а страшные челюсти сомкнулись на прочном, обработанном заклинаниями, ремне и легко перекусили его. Под негодующий вопль полукровки монстр рванулся вперед, сбил с ног Левока и вместе с ним покатился по земле. Глард ринулся к ним, понимая, что не успевает…

Успевать и не потребовалось. Пепельный зверь поднялся и вновь рванулся, мгновенно обогнав и Гларда, и Норида… Мокх легко ушел с дороги Шернэса, даже не попытавшись задержать его. Кто-то из харрцев попытался было выстрелить из арбалета, но был остановлен Шиоркой.

— Не стреляй, идиот! — рявкнул великан. — За ним!

— Зачем? — непонимающе оглянулся Норид.

— Он — наш проводник!

Рассуждать, откуда вдруг Шиорка знает это, не было времени. Глард тяжело побежал вслед за зверем, который был уже далеко впереди… Слишком далеко!

— Тьма! — тихо выругался он.

* * *

Предатель. Рядом. В деревне.

Ненавистный запах затмил мир, оставив лишь тонкую путеводную нить. Туда… в деревню… И плевать, что больно! Плевать, что огонь внутри задыхается, что его не хватает! Настигнуть… убить… забрать…

Алый камень — как капля крови. Путь к спасению.

Он промчался по деревне, не разбирая дороги. Люди видели его и кричали от страха, пытались атаковать… Камень ударил по плечу, но он лишь зарычал и мотнул головой. Пусть забавляются, козявки… Главное не это. Главное — предатель и его след.

Запах привел его к развалинам. Кажется, раньше это был дом, а теперь… Тоже дом, но разрушенный и отданный льду. Легкий ветерок превратился в ледяной ураган, и его захватило, понесло по земле, растоптало… Он попытался сопротивляться, но напрасно. Битва, которой он так долго ждал, закончилась, даже не успев начаться.

Что-то в груди оборвалось от этого холода и погасло.

Не хватает огня. Так просто…

Позади послышались тяжелые шаги. Имперцы и темнореченцы, как всегда.

Затуманившимся от холода зрением он увидел, как на пороге возникла человеческая фигура — такая жалкая, такая хрупкая… Запах безумия и крови прокатился по площади, а после исчез. Исчезли вообще все запахи, словно проглоченные туманом.

Холодно.

* * *

Первыми удар бывшего наместника встретили как раз имперцы. Все так же молча они вырвались вперед… и упали на землю, звеня, как льдышки, но почти сразу же распались серым туманом, который лишь двоих пожалел, оставил лежать. Севшим голосом Глард помянул Тьму и отступил назад, под защиту какой-то хибары. Застывшие глаза одного из харрцев продолжали смотреть на него, а лед расползся по панцирю с изображением Льва и Змеи, образовав еще один, прозрачный и сверкающий.

Скрючившись за не таким уж надежным укрытием, Глард попытался оценить ситуацию.

Первое: наместник умудрился не только отыскать себе пристанище, но и превратить его в импровизированную крепость. Соваться к такой ближе, чем на десяток шагов — безумие.

Второе: похоже, за время погони наместник окончательно свихнулся на магии. Гларду доводилось наблюдать подобные случаи и раньше, но такого… нет, такого не было. Никто из прошлых не имел таких стеклянных, будто светящихся глаз, никто не разбрызгивал собственную кровь с таким безразличием и даже радостью, никто не владел магией крови с таким искусством. И как в нем кровь не кончается?!

Отсюда два пути — или измотать его, заставив творить все новые и новые заклинания, пока просто не упадет от кровопотери, или бить сразу, надежно, чтобы высвободившаяся кровь не послужила для очередного "сюрприза". И оба варианта более чем безрадостны. А ведь неплохо было бы и взять его живым! Так что, Тьма возьми, делать?!

Раздался шум шагов, и рядом с Глардом тяжело плюхнулся Норид.

— Красота, а? — шепнул он, осторожно высовываясь из-за стены.

— Что там? — Глард привалился к бревнам, предоставив наемнику разведку.

— Та-ак… Наместник наш стоит на крылечке, орет что-то… Кажется, зверюге нашей, не вижу, живая она или нет… Не, живая! Только цепями какими-то укутана… туман, что ли? Так… Похоже, пробраться к ним не получится — ледяной кокон какой-то обоих укутал. А, вон и Крыса! За соседним домом устроилась!

Но вот спутники Гларда интересовали мало.

— А ты что, маг или не маг?! — процедил он. — Не можешь колдануть что-то, чтобы этот барьер проломить?

— Ты что?! С магией крови тягаться?! Нет уж, я не сумасшедший! — Норид оставил свой пост и повернулся к Гларду. — Так, теперь давай разберем ситуацию. У нас…

Послышался чей-то крик, и по деревне прокатился ураган. Глард заскрипел зубами от боли в некогда обмороженной руке; Норид не среагировал на холод никак, продолжая тихо говорить:

— …не больше пяти минут. Потом наместник разойдется и разнесет всю деревню и себя заодно. За эти пять минут мы должны что-то предпринять. Что?

— Глупый вопрос, — скривился Глард. — Изобразить из себя героев! Ты ножи метать умеешь?

— При таком ветре?! Проще самим себя прирезать!

— Ясно… Ну что, — бывший сержант поднялся на ноги и вопросительно взглянул на наемника, — вперед?

Выходили с разных сторон дома, который уже успел заледенеть. Глард боялся представить себе, что же произошло с его хозяевами… если, конечно, они были еще живы.

Оказавшись на открытом пространстве, он мгновенно ослеп и оглох, превратился в один двигающийся кусок льда. Узнавшая холод ладонь мгновенно застыла, меч едва не вывалился из нее. С огромным трудом Гларду удалось переложить его в левую руку и двинуться вперед. Очень медленно, держась около стены, он шагал к эпицентру бури.

Холод окружал его со всех сторон. Это был не обычный мороз, от которого больно дышать, а в кожу будто вонзаются невидимые льдинки — уберечься от такого несложно. Но это был холод Темноречья, различаемый не сразу, липкий, как туман, пронизывающий все вокруг и высасывающий тепло с жадностью трясины. В этом мерзком сером вареве гасли мысли, путались движения и сходило на нет само желание двигаться.

Холод исчез. Глард оказался на небольшой площади перед домом — убежищем безумного наместника. Краем глаза он заметил распластавшегося на земле Шернэса, но никого больше не было. Ни Норида, ни беглеца, ни кого-то из отряда… Невольно Глард попятился.

"Стой!"

Зверь с явным трудом поднял голову, и Глард заметил десятки белых отметин на его шкуре.

"Стой!" — повторил он.

Глард послушался. Нельзя было не подчиниться этому тихому, пустому и одновременно сильному голосу.

"Иди… медленно… вперед…"

Он послушно двинулся к центру площади. Никого, кроме этого серого монстра, пока не появлялось, но от этого становилось еще хуже. Откуда ждать нападения? Сзади, спереди? А может быть, если поставить ногу вон на тот камень, к двум десяткам ледяных фигур присоединится еще одна?

Проклятье, где все же Норид? Где Мокх? Где Шиорка, Крыса, Левок?!

И опять голос зверя:

"Стой!"

"А теперь что?" — с раздражением подумал Глард.

"А теперь… реальность"

С глаз словно сдернули пелену, и он понял, что стоит посреди площади, а вокруг беснуется ледяной ветер. Порывы урагана донесли до него неразборчивый крик Норида, и Глард обернулся на этот голос.

Как раз вовремя, чтобы увидеть огненный шар, несущийся на него.

Уже падая на землю, Глард понял, что его подставили, нагло и глупо. Зверю зачем-то понадобилось избавиться от него? Пожалуйста! От огненного шара нельзя так просто уклониться, и любая попытка избегнуть смерти обречена на провал. Но он все-таки попытался уйти, отскочить в сторону… Ноги заскользили по обледеневшим камням, и Глард поприветствовал землю. Тут же его окутал неестественный, вышибающий дух холод. Краем глаза он заметил Крысу, вжавшуюся в стену, и почему-то попятившегося Шиорку…

"Где вы были раньше?!"

Огненный шар летел нарочито медленно, но Глард все равно не смог бы пошевелиться. И тем сильнее было его изумление, когда что-то крупное и темное ринулось наперерез пылающей смерти и вместе с ним повалилось на землю. До заторможенного сознания донесся дикий вой…

* * *

Он зарычал, чувствуя, как огонь объял тело, как языки магического пламени впиваются в кожу и легко разрывают ее…

…освобождая истинный облик, как разбившаяся скорлупа освобождает птенца, как кокон — бабочку.

Серая, бугристая кожа покрывалась трещинами и осыпалась, тут же исчезая, а ее заменял огонь. Крошечные язычки пламени, объявшие такое неуклюжее тело. А энергия, воплотившаяся в огненном шаре, все росла, вскрывая все затворы, заставляя вспомнить все…

Он съежился на камнях — уже не холодных, а приятно-горячих, а воспоминания появлялись из небытия, бережно высвобождаемые огнем.

Да, нечисти в Темноречье хватало. Хозяин и Кхар успели уничтожить гнездо вурдалаков и даже нескольких оборотней, пока наконец…

— Кхар, что ты делаешь?!

— Замолчи, Парсиэль… гляди, что я могу! Гляди!

— Ты сошел с ума!

— Нет. Я обрел разум…

Туман, неожиданно сгустившийся вокруг. Враг. Как же ты ненавистен, родственник…

"Взаимно"

И целая армия, порожденная искаженным заклинанием. Десятки теней, таких холодных и опасных… Страх. Кхар… предатель! Как, почему?! Хозяин этого так и не понял…

— Шернэс, куда?!

"Я тоже буду сражаться. Я не боюсь. Они — всего лишь ледышки. Чего боятся?"

Ложь в каждом слове. И страх, такой же холодный, как и тени вокруг.

Хозяин ничего не ответил. Но когда они проходили мимо какого-то ручья, в бок неожиданно что-то ударило, и он почувствовал, что падает…

"Хозяин?!"

— Уходи, Шернэс! Скажи…

Амулет — как капля крови… Хозяин порезал палец и прикоснулся к камню. Он видел это, и ничего не мог поделать.

И тут тени набросились на хозяина, не обратив никакого внимания на распластавшееся в ручье чудовище, серое, погасшее. Образовали непроницаемый серый купол, в котором не мог выжить никто…

Чтобы взорваться ярчайшей вспышкой.

…Когда он нашел хозяина, тот уже не дышал. Бледное лицо, невидящие голубые глаза… Только тело продолжало быть чуть теплым и гибким, оставляя надежду. Тепло и огонь — жизнь…

Лишь потом он понял, что произошло. Что хозяин отдал весь свой огонь этим теням и они, не выдержав, погибли. Простой рыцарский способ расправиться с врагом, который, однако, почти никто не использовал. Слишком много умения для этого требовалось, слишком много решимости и жизни…

…Которой уже нет.

Хозяин всегда был настоящим рыцарем, который не отступает. И всегда мечтал умереть так: в битве, уничтожив врага, зная, что друг в безопасности… неживые голубые глаза… Огонь внутри сжался, почти погас, сменившись глухой пустотой.

А амулет?! Он помнил, как создал его, слепив из собственного огня и окропив своей кровью. Крошечный камушек, способный сохранить в себе отлетающую душу. Его надо лишь приложить к груди умирающего или уже мертвого…

Где он?!

Амулет потерялся. И только одна ниточка повела за собой — тень, что не погибла вместе с остальными. Она могла взять камень и принести его своему хозяину… Скорее всего, так и было.

Предатель. Найти. Уничтожить. Вернуть амулет. Вернуть хозяина.

…Он спрятал безжизненное тело самого дорогого существа там, где никто не догадался бы искать. В центре болота, в крошечном, никому не известном островке, посреди озера… Враг пытался помешать, но он даже не замечал этого. Убивал и умирал сам, чтобы вновь воскреснуть и идти вперед.

"Плевать, что это твоя территория, слышишь?! Я дойду! Можешь убить меня хоть тысячу раз — я дойду!"

"Ты упрям враг. И откуда такая верность человечку? А хочешь, я уничтожу его?"

"Не посмеешь"

Язвительный смешок.

Озеро, забирающее последний огонь. На берег он вылез уже погасшим, языки пламени на лапах сменились жесткой, неприятной серой кожей.

Холодно. Но хозяин в безопасности. Теперь можно найти предателя…

…Его ждали. Предатель уже стал наместником Темноречья, и в его распоряжении была целая армия. Им ничего не стоило победить одного измученного зверя.

Безумные глаза некрасивого желтовато-серого цвета.

— Вот оно что, значит? Он погиб, да? Хорошо… И ты тоже… но нескоро. Ты погибнешь нескоро…

Огонь бушевал вокруг, наполняя тело уже забытой силой. Магическое пламя могло уничтожить все живое, любое существо…

Кроме того, кто сам является воплощением огня.

Кроме саламандры.

Шернэс поднялся, чувствуя, как трещат и плавятся под лапами камни. Огонь заиграл вокруг — такой красивый, такой родной!

"Играй, играй везде!

А я пока займусь предателем"

* * *

Не пытаясь встать, Глард отполз подальше от объятого огнем ящера. Он знал, что тому конец. И тем сильнее было изумление, когда на месте серого, тощего и уродливого монстра возник другой, совершенно не похожий на прошлого.

Саламандра впечатляла. Ничего не осталось от былой неуклюжести — Шернэс двигался быстро и стремительно, как огонь, и пламя играло на его коже, стремилось по хребту, разливалось на лапах… Желтое, белое, красное, даже синее и зеленоватое, оно сливалось с монстром, являясь единым целым с ним. Только алые глаза остались прежними.

Ящер встал, отряхнулся, сбрасывая остатки былого облика, и Глард почувствовал, как огонь разросся, занял всю площадь, разлился по деревне. Воздух мгновенно пересох, человек — уже в который раз за сегодня! — упал на колени, не в состоянии двигаться.

От него до саламандры было больше десятка метров, но и отсюда он почувствовал страшный жар, исходящий от чудовища. Редкие камни на площади нагрелись, земля пошла трещинами. Весь холод, призванный наместником, растаял мгновенно. Это было торжество огня, против которого нельзя бороться, и от которого нельзя сбежать…

— Сюда! Быстро, что б тебя демоны взяли!

Глард кивнул и рывком поднялся на ноги. Он уже утратил способность различать что-то из-за этого всепроникающего жара, оставалось только заставлять себя двигаться на голос и надеяться, что слух не подведет. Шаг, шаг… Боль в горле… Еще шаг…

— Куда идешь?!

Шаг, шаг… Огонь везде. Весь мир за глоток воды! И раньше он страдал от холода…

Наконец этот путь длиной в вечность кончился. Глард не то спрыгнул, не то упал в какую-то яму, едва не приземлившись на голову Левоку. Темнореченец выругался и отодвинулся, да и Крыса постаралась вжаться в противоположный угол почти квадратного подвала шириной метра в три. Глард слабо усмехнулся: если он чувствовал исходящий от одежды и волос запах гари, то как приходится чуткой лиаве?

— Капитан, вы в порядке?

— Что?.. Нет, Тьма побери, я цвету и пахну! — язвительно отозвался отставной сержант. — Огонь так этому способствует! Где мы, кстати?

— В подвале каком-то, — пояснил Левок. — Наемничек наш как начал дом обходить, так и свалился в него. А потом мы решили через хибару эту дорогу скоротать и сюда же попали. Похоже, он немного за дом выходил, вот потолок и обрушился.

Сверху убежище наполовину прикрывали доски, дарящие глазам долгожданный отдых. Зрение медленно привыкало к сумраку, и он увидел своих "сослуживцев": Къеса, Норида, Левока, Крысу… и Мокха. Вот уж кого не ожидал увидеть!

— А где Шиорка?

Норид пожал плечами и вытер со лба пот. В яме оказалось довольно-таки прохладно, и Глард догадывался, чьими стараниями. Хоть какой-то прок от этих наемников… и химаров тоже.

— Не знаю. Мы и тебя еле углядели! Ну и зверюшка оказалась…

Раздался гул, по самой границе ямы прокатился вал огня. Глард дернулся, но Мокх только махнул рукой, и пламя угасло.

— Да, зверюшка у вас хорошая, — язвительно сказал химар. — Вы хоть знали, кто это?!

— Не-а, — развел руками Норид. — Так он же не похож совершенно был!

— Хватит! — хрипло рявкнул Глард. — Какая разница?! Мокх, скажите лучше, у саламандры есть шанс победить наместника, или нам придется помогать?

Химар только передернул плечами; с его богато вышитого плаща посыпались комья земли.

— Вряд ли, капитан. Или сержант? Здесь вас называют так, в империи же, насколько я помню, ваш ранг ниже…

Глард почти выдержал насмешливый взгляд химара. Почти, потому что в последний миг он отвел глаза.

— А по делу… Тут вопрос сложный. Разумеется, саламандра сейчас невероятно зла, а энергии я не пожалел… Надеюсь, Глард, вы не в обиде? — Мокх задумчиво покрутил в пальцах какую-то дощечку.

— Так это были вы?! — поразился Норид. — То-то я видел, что не оттуда летит!

Бывший сержант не стал ничего говорить, хотя и хотелось. Хотелось плюнуть в глаза этому лицемеру, заставить самого подставиться под неотвратимый удар, а потом оказаться в эпицентре огненного урагана… Но какой смысл? Шансов победить химара у него меньше, чем ноль.

— Хитрость в стиле вашего командира, — хмыкнула вдруг Крыса, уставившись на Левока. — Мокх, он вам не родич?

— Шиорка? Нет, — покачал головой посол империи. — Но вернемся к нашему вопросу…

Его слова заглушил очередной взрыв. Даже отсюда Глард почувствовал чудовищный удар, направленный, к счастью, не в их сторону. На голову ему посыпалась земля. Да что же там, Тьма возьми, творится?!

Норид, похоже, тоже озадачился данным вопросом и, неловко уцепившись за доски, выглянул наружу.

— Что там? — нервно кусая губы, спросил Къес.

— Не вижу ничего… А, вот! Стоят.

— Что?! — изумился Глард. Он-то был уверен, что там настоящая баталия!

— Стоят, — повторил Норид. — А вокруг них все взрывается… Видели бы вы, какая аллегория! Битва огня и люда! Хотя нет, какой лед? Тумана… Ах ты, демон! — Гнилая доска, не выдержав, сломалась, и полукровка неловко плюхнулся на землю. Раздался еще один взрыв.

— У нас опять не больше пяти минут, — оценил Глард. — Потом нас или заморозят, или поджарят. Мокх, вы?..

Химар покачал головой и, чуть помедлив, закатал рукав. При виде его предплечья у Гларда перехватило дыхание: на темной, будто обуглившейся коже четко выделялся рисунок в виде браслета-цепи. Такой иногда выжигали магам, связывая их способности императорской волей. Если сделать хоть что-то без приказа, наказанием будет долгая, мучительная смерть. Всегда.

— Да, — прочитав его мысли, сказал Мокх. — Вот так. Или подчиняйся, будь рабом, или умри. Хорош выбор?

— В общем, помочь ты нам не можешь, — подытожил Норид. Если татуировка химара и потрясла его, он умело это скрыл. — Значит… Магия ведь у тебя не связана? Тогда берешь Крысу и мелочь белобрысую в охапку и советую удалиться отсюда на максимальное расстояние. Эх, жаль, арбалет я утопил… А мы…

Что-то наверху в очередной раз загудело, в подвал ворвался горячий воздух, как от пожара. Слова Норида прервал громкий, отчаянный крик, который может издать лишь загнанная в угол жертва. Детский.

Глард не знал, что и без того напоминающие привидений темнореченцы могут побледнеть еще больше, однако с Левоком это произошло. Без раздумий вор подпрыгнул и буквально выдернул себя из ямы.

— Стой, куда! — рявкнул Норид, но Левок уже пропал из виду. Полукровка пожал плечами и повернулся к Гларду. — Надеюсь, ты-то хоть не побежишь?

Отставной сержант покачал головой.

— Ты магией прикроешь? — спросил он.

Полукровка вновь пожал плечами, и Глард не удержался от вздоха. Все ясно. Наемник!

Норид уже вылез из подвала и подал Гларду руку, помогая выкарабкаться. Тут же оба они почувствовали различие между сырым, холодным и неприятным в общем-то подвалом и открытой площадью. Разница была такой, что Глард едва не прыгнул обратно.

Полукровка не ошибся ни в чем. Посреди площади действительно стояли две фигуры: одна хрупкая, высокая, человеческая, другая не крупная, но кажущаяся воистину гигантской, объятая огнем. Никто из этих двоих не шевелился, но вокруг них вспыхивали огненные и бесцветные, но невероятно холодные вихри, наползал и отступал обратно серый туман, а дома вокруг затянулись почти невидимой дымкой пепельного цвета, при взгляде на которую по коже бежали мурашки. Там же, где этого марева не было, бушевал веселый, злой огонь.

Уцелел лишь один дом. По иронии судьбы самая бедная хижина пребывала в относительной сохранности, пострадав лишь от огня. Только языки пламени танцевали на дереве, разрушали крышу и шумели, заглушая детский крик.

Который вдруг оборвался.

Глард стиснул зубы и заставил себя кивнуть наемнику. Норид понял его без слов, осторожно обошел наместника и двинулся к нему с противоположной стороны. Теперь их добыча оказалась в надежном квадрате, по трем сторонам которого находились враги, а с четвертой — стена. Правда, внимание "загнанный зверь" обращал лишь на то, что спереди от него.

Шаг. Еще один. И еще… Ветер, царапающий кожу пылинками и пеплом. Жар, холод, опять жар, вновь холод. Слезящимися глазами Глард увидел, как Норид бросился вперед, и ударил сам. Два меча устремились к шее и животу бывшего наместника, не оставляя тому шансов. Любой, даже слабенький маг может избежать одного удара, но выдержать и отразить две атаки с двух сторон не дано никому.

Меч Гларда легко вошел в живот человека, и бывший солдат империи повернул рукоять. Тут же Норид размашисто ударил по шее мага, и… изумленно моргнул.

Крови на клинке не было.

Наместник пошатнулся, но лишь на миг. Потом он легко, будто и не было торчащего в его животе меча, поднял руки, что-то крикнул.

На Гларда обрушился поток чистой, ничем не замутненной магии, которая уже давно подчинила себе мага Кхара. Эта волна отбросила его к ближайшей стене, смяла, раздавила. Во рту появился соленый привкус, постоянная боль в горле будто взорвалась, растекшись по всему телу. Почти потерявший сознание Глард увидел вдали Норида, которого удар магии заставил упасть на землю. И огромного темноволосого человека, который, скрестив руки, стоял около объятого огнем дома и — можно было голову дать на отсечение! — насмешливо улыбался.

В этот момент хрупкую фигурку впереди объял поток огня.

* * *

Предатель… Настигнуть. Убить…

Не получалось.

Он стоял, ощущая, как рассыпаются под лапами камни, и не мог ничего поделать. Предатель держал его, связывая невидимыми, но осязаемыми путами, не давая двигаться. Он оказался куда сильней и безумней, чем в прошлый раз. Со всех сторон давил холод, поддерживаемый серым туманом, но их жалких сил не хватало, чтобы погасить его огонь.

Он заставил себя взглянуть в грязно-серые глаза предателя и тут же обрушил на него мысленный удар. Человек только пошатнулся, но по его ауре такого же грязного цвета пошли всполохи боли.

Откуда-то издалека донесся крик ребенка. Девочки. Она кричала долго, а потом зашлась кашлем и умолкла. Шернэс отвлекся на краткое мгновение, и предатель мгновенно воспользовался им, чтобы схватить лапы холодными, сотканными из тумана нитями, и заставить сделать неуклюжий шаг вперед.

Ну уж нет! Он зарычал, видя, как с боков к предателю подбираются два человечка. Сейчас ударят… Да! Мечи не причинили человеку внешнего вреда, но надломили поддерживаемую безумием волю. Предатель чуть повернулся к беловолосому, направляя на него магию. Шернэс видел, как взбунтовалась аура предателя, как она забурлила, едва не лопаясь от чудовищного напряжения.

Кровь и магия связаны всегда. Но если магия чувствует, что кровь начинает кончаться, она заменяет ее собой, все больше и больше подчиняя себе человека. Вот только материальные тела не приспособлены для этого — и лишь вопрос времени, когда оболочка для магии рассыплется прахом.

Тот, что раньше был другом хозяина, зашатался, из его рта закапала неправдоподобно бледная кровь. Пора.

Шернэс рванулся к предателю, сконцентрировав в себе весь огонь. Тут же погас горящий дом, застыли кипящие от жара камень и железо, в воздухе появились снежинки, тут же сменившись липким серым туманом. И весь этот жар обрушился на предателя.

Человек закричал, когда бурлившая в его крови магия соприкоснулась с сущностью саламандры. Шернэс прижал бьющееся в судорогах тело к камням и заставил свой огонь отступить от нежной плоти.

"Будешь мучить его? Вы любите это"

Он поднял голову. Сотканный из тумана ящер смотрел на него в упор.

"Мучить? Почему бы и нет?"

"Тогда поспеши. Он умирает. Скоро его тело уже не сможет чувствовать боль, а душу мучить ты не умеешь"

Шернэс перевел взгляд на растянувшегося под его когтями предателя. Тот уже не кричал, только шумное хриплое дыхание вырывалось из губ, да медленно застывали серые глаза. Саламандра чувствовала, как утекает из хрупкого тела магия, забирая с собой и жизнь. Слишком мало осталось крови и разума, чтобы предатель мог существовать.

Но это займет долгое, очень долгое время… Может быть, даже недели. Можно оставить человека подыхать тут, забрав с собой душу хозяина. Да, это будет лучшим выходом и лучшим наказанием.

Друг хозяина. Хоть и бывший, хоть и предатель, но друг.

Очень осторожно Шернэс сомкнул челюсти на шее Кхара, бывшего наместника Темноречья, не устоявшего перед собственной слабостью. И тут же его зубы задели тонкую серебряную цепочку.

* * *

Глард не потерял сознания. Боль в шее превратилась в единый комок, и он неподвижно лежал, не пытаясь даже пошевелиться. Все равно не смог бы. Как и закричать.

Он видел конец наместника Темноречья через толстую пелену шепчущего тумана. Серое марево вспыхивало, кружилось, замирало на мгновение… и пело. Теперь Глард мог различить обращенный к нему голос.

За свободу, которую обещал — ловушка.

За богатства, которые сулил — лишение всего.

За совесть, которую предал — изгнание.

За слова, которые говорил — молчание.

— …Темноречье не прощает. Любое действо, совершенное здесь, отразится на тебе самом. За любое преступление — кара, за любой благородный поступок — награда. Этих законов не изменишь, Глард, а тем, кто не желает им подчиниться, лучше уйти.

Ненавистный голос вывел его из апатии. Глард повернул голову и выдохнул:

— Что, поглумиться пришел?!

…Попытался выдохнуть. Из его рта не вырвалось ни звука. Шиорка тихо рассмеялся и опустился на колени рядом.

— Молчи, Глард. Все равно не сможешь. Тебе запрещено, верно? Не бойся, не навечно. Всего лишь до тих пор, пока не заживет рана. Правда, голос у тебя теперь будет еще хуже, чем раньше. Если выживешь, конечно.

Голос Шиорки сливался в единый неразборчивый шум, в котором не было ни смысла, ни слов. Глард задыхался, искореженное магией горло мешало дышать. Но забрав дыхание и слух, ему оставили зрение. Лицо врага предстало пред ним во всей своей красе: с тяжелым, грубым подбородком, низким лбом и темными, словно затягивающими глазами. Туман не размывал этого лица, но оттенял его, делал еще выразительнее.

Харкнув кровью, Глард тяжело перевалился на бок и прикрыл глаза. Он знал, что помощи ждать бесполезно. Мокх не солгал, когда говорил, что для прощения нужно стать победившим наместника героем, о нет! Но он умолчал о том, что настоящие герои всегда гибнут в конце своего невероятно героического пути, и миру не остается ничего, кроме как простить им все прегрешения. И глупого полухаррца-полутемнореченца, ввязавшегося в это дело, ждет именно такая судьба. И, как в глупой пьеске, провожать его в небытие должен враг, который не сделал ничего, чтобы помочь, но и не перешел на чужую сторону… Вообще ничего не сделал.

Ну уж нет! Глард дернулся, и правая ладонь сомкнулась на неудобной деревянной рукояти. Изо всех сил он всадил нож в грудь склонившегося Шиорки. Получай, тварь! За все!

Великан нелепо закашлялся и повалился на землю рядом с Глардом, а туман вокруг оживился, зашептал. Глард уловил было обрывки "за боль…", но тут же потерял их. Ну и правильно. Нечего, Тьма возьми, в чужую душу лезть! Он откинулся на спину и попытался отрешиться от боли. Удалось. Не сразу, не полностью, но она отступила. Только мир поплыл еще больше, закружился в разноцветном водовороте… Преобладал красный и серые цвета.

С трудом Глард поднялся, сделал несколько шагов. Шиорка остался лежать позади; бывший сержант не слышал, дышал ли он. Из тумана показалась стена дома, и Глард ухватился за нее, пытаясь удержаться на ногах. Не удалось.

Земля провалилась: он не знал, взаправду ли, или это — просто бред. Но вот расходящиеся во все стороны тропинки были видны совершенно отчетливо.

* * *

Пришел, харрец? Вернулся?

Да. Опять серое, пустое болото. Опять туман вокруг. Но дорог осталась только две, и те, казалось, вот-вот исчезнут…

Приветствую тебя, Глард. Приветствую тебя, Норид. Приветствую тебя, Шернэс.

Вы вспомнили? Вы поняли?

Вы сделали свой ход. Пора и мне.

У вас остался последний выбор. Хотите узнать, какой? Что насчет тебя, Глард? Хочешь узнать, чем закончится игра, в которую ты ввязался?

Смотри.

Мокх быстро шел по коридору, и слуги разбегались, завидев его лишь издали. Это и почет, и признание величественности и мощи, которых нельзя не убояться… и вынуждение самому открывать двери, искать дороги и зажигать свечи. Как всегда. Иной раз приходилось более часа плутать по бесконечным коридорам величественного дворца императора.

Но сегодня химар шел недолго. Три этажа вверх, короткое блуждание по лабиринту из комнат, еще лестница… и покои великого правителя империи Харр. Мокх постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

— Приветствую господина, — склонился он в поклоне. Высокий мужчина, стоящий у окна, кивнул и повернулся к нему.

Император Харс был немолод. Кровь долгожителей эльфов продлила ему жизнь, но не смогла подарить долгую юность. Ранняя смерть отца, заботы об огромной, стремящейся развалиться империи и постоянные интриги забрали у него молодость, превратив из ребенка сразу в высокого, мощного мужчину, которому никто не дал бы менее сорока лет. Таким подданные знали его, такими они помнили и его предков — сильным, безжалостным, справедливым и мудрым…

— Зачем ты пришел? — отрешенно спросил правитель, рассматривая сидящего на подоконнике зверька довольно-таки хищного вида.

— Что господин прикажет делать с Темноречьем? — Мокх пытался не допустить в голос и нотки презрения, как это делал и император. Властелин огромных земель и монстр, для которого человеческая и даже эльфийская жизнь — пыль под лапами… Только уважение, бесконечное уважение и слабое, но ощутимое давление могут поддерживать нейтралитет между ими двумя!

Император ответил не сразу. Некоторое время он глядел на зверька, потом попытался погладить его и едва успел отдернуть руку: острые зубы щелкнули в нескольких миллиметрах от монаршьей руки. Мокх чуть улыбнулся.

— Темноречье… Без сомнения, призвать к порядку. Повстанцы сейчас ослаблены и лишены руководителей — самое время раздавить их. Ты займешься этим.

Химар кивнул.

— Что делать с их предводителями, господин? Убить?

— Да. Но не сразу. Гларда привезти сюда, для справедливого суда, что делать с Шиоркой, решишь сам. Точнее, как это делать… Забавное имя, кстати. Вы ничего о нем не разузнали?

— Нет, господин. Похоже, он из крестьян — только их происхождением никто не интересуется. Следы его прошлого хорошо подчищены, мои люди не нашли ничего… Такое чувство, будто его породило болото.

Император позволил себе коротко усмехнуться.

— Ну что ж… Надеюсь, на болоте ты узнаешь больше. Тебе будет дано еще одно задание. Позже я скажу, какое. У тебя есть еще вопросы?

— Да, господин. Что прикажете делать, если темнореченцы начнут сопротивляться?

"А они начнут, — закончил он про себя. — Конечно же, они будут биться! Болотные крысы, оставшиеся без какого-либо командования, будут защищать уже не Свободу, а собственные жизни. И тогда…"

— Тогда, — будто прочитал его мысли император, — предоставляю тебе полную свободу действий.

Видишь, Глард?

Видишь крылья химара, накрывшие твою "армию"? Огонь, которым он зальет все? В конце концов болото задушит и его, украдет все тепло, как это было с Шернэсом, но это будет слишком поздно. Хотя… ты ведь ненавидишь темнореченцев? Тогда это будет отличным поводом избавиться от них.

Да, он знал, к чему это приведет. Огнем и когтями химар в одиночку победит все сборище людей — не только и не столько воинов, сколько крестьян, мужей и отцов. Темноречье будет поставлено на колени и медленно, задыхаясь, пытаясь бороться, издохнет. Потому что некому уже будет подчиняться, лизать хозяину пятки и раболепствовать.

…Серая равнина со всех сторон. Пусто. Лишь туман что-то шепчет на ухо, но он плохой собеседник, которого нельзя ни понять, ни заставить замолчать…

Или же на место скончавшегося наместника придет другой — кто знает, будет ли он хуже или лучше? И все равно народ успокоится не скоро. А когда до Темноречья докатятся слухи о казненном предводителе, может найтись еще один, который вознесет над толпой меч и крикнет: за мной! Месть! И все начнется сначала.

Да, Глард. Все будет именно так. И вряд ли хоть что-то может разорвать этот порочный круг.

История Норида в моих владениях почти закончилась. История Шернэса вышла на прямую. Твоя заканчиваться и не думает. Так что я могу еще немного поиграть с тобой. Согласен?

* * *

Люди, служившие в штрафном отряде, редко становятся героями. Для этого у них чересчур темная биография и слишком много ненужной злости, цинизма, отсутствия веры во что-либо. Спаси такой человек хоть целый мир — героем он не станет, а останется все тем же эгоистичным ублюдком. Да и мир такие, как правило, не спасают.

Но одним несомненным качеством они обладают. Бывшие штрафники как никто иной цепляются за жизнь, выживают там, где давно бы скончался любой. Слишком многое они прошли, чтобы легко подохнуть.

…Глард пришел в себя от дождя. Частые холодные капли стучали по лицу, тревожили корку крови на шее. С трудом разлепив глаза, он посмотрел вверх.

Тумана не было. Как и положено в островке, он ушел. Когда это было? Скорее всего, после того, как закончилась битва, но с уверенностью он сказать ничего не мог.

Он попытался пошевелиться и едва удержался от крика: болело все. Кроме того, его порядочно завалило какими-то обломками… К Тьме их! Бывший сержант отпихнул в сторону землю и прогнившие ветки — наверное, с крыши свалились, — и привалился к стене дома. Стены ямы, в которую он попал, осыпались, открыв взгляду неутешительную картину.

Деревня, которая раньше носила название "Огневина", полностью оправдала его. Дома превратились в сплошные развалины: кое-где целые, лишь немного покосившиеся, но мертвые, лишенные даже намека на жизнь. Люди, даже если они и выжили после вчерашнего (или сегодняшнего?), не смогут заселить эту деревню и уйдут, оставив клочок нормальной земли на растерзание болоту…

Но где остальные? Глард повертел головой и скривился от резкой, сухой боли в шее. Тьма! Он прошептал любимое ругательство и скривился еще больше. Любое слово вылетало, словно единый комок огня. С таким "запретом" не поразглагольствуешь. Да и незачем.

Холодный, воняющий гарью и болотом ветер хлестнул его по лицу и заставил собраться с силами. Уцепивший за какой-то обломок, Глард поднялся на ноги и сделал несколько шагов. Хорошо… Чувствовал он себя препаршиво, но подыхать не собирался. Нечего! Мы еще поборемся…

Посреди площади он споткнулся о высохшее тело. Человеческое. Казалось, он умер несколько лет назад: кожа стала сухой и туго обтягивала кости, глаза обесцветились, прежний их серый цвет угадывался с трудом. Глард прошел мимо него, не нагнувшись, хотя на груди мертвеца и лежала порванная серебряная цепочка.

С Норидом он столкнулся на краю деревни, когда завернул за угол самого целого из домов. Полукровка обзавелся парой царапин и громадным фингалом на лице, шел, заметно хромая на правую ногу, но в целом выглядел бодрым и довольным жизнью. Увидев Гларда, он удивленно разинул рот, однако тут же опомнился.

— Привет, командир! Рад видеть тебя живым! — Он хлопнул бывшего солдата империи по плечу, вызвав новую волну боли.

— Не ожидал? — с трудом спросил Глард, не спеша обниматься. Вроде бы Норид искренне радовался, но кто-то ведь бросил раненого в грязной яме?

— Не ожидал, — развел руками наемник. — Сам полчаса назад очухался, спрашивал Крысу, что произошло и кто выжил, а она только плечами пожимает… Ну, ты ведь этих "львинонародцев" знаешь, они без явственного трупа никого за мертвеца считать не будут.

— Знаю. А ты живым видел?.. — Голос заметно изменился, стал неразборчивым и хриплым. Глард скривился, чувствуя горящие угольки, будто катящиеся по горлу.

Норид задумчиво щелкнул пальцами; как заметил Глард, наемник старался не опираться на больную ногу и вообще поменьше двигаться.

— Крысу, говорил уже, малец ей помогал. Мокх рядом крутился. Ты вот еще… Левок, ты бы его видел! Его ж обломками завалило, когда он ту девчонку вытаскивал. Крыса говорила, когда они их откапали, оба не соображали ничего, герой наш все малышку к себе прижимал, отпустить боялся. Видно, бревном приложило… Ну ничего, он сейчас опять такой же, какой обычно: угрюмый что мой учитель, зыркает исподлобья…

Глард заметил, что Норид старательно отводит глаза в сторону.

— А еще кто?

Наемник вздохнул.

— Шиорка… — признался он. — Но этот уже… почти. Его ножом почти насквозь проткнули, легкое задели. Мокх говорил, что его таким уже нашел, но я не шибко верю. Все-таки большая политика, сам понимаешь…

Глард заставил себя кивнуть, хотя слово "политика" ножом отозвалось в его сознании. Тьма возьми, эту штуку даже вспоминать не хочется! Но это все лучше отложить на второй план, а сейчас заняться более важными вещами. Как, например, наблюдатель-враг. И Мокх, который, по словам Норида, нашел и притащил с площади Шиорку, но пропустил валяющегося без сознания непонятно-чего-и-кого-предателя. В то, что химар просто не заметил лежащего в яме человека, Глард откровенно не верил. Химары потому и магические создания, что обычное зрение для них мало что значит.

— Можешь меня туда отвести? — спросил он у полукровки. Норид энергично кивнул.

— А ты как думал? Пошли уж, израненный наш… Кстати, ты свою морду видел? С того света более живыми возвращаются!

Глард отверг подставленное плечо и захромал вслед за наемником. Не слабак, сам дойдет! Если не подохнет раньше, разумеется…

К счастью, идти пришлось недалеко — на самую окраину деревни, где под кое-как сделанным навесом расположились "соратнички". На появление Гларда все они реагировали по-разному: Къес, хоть и старался не выказывать этого, заметно обрадовался, Крыса только хмыкнула и равнодушно отвернулась, Левок, похоже, и вовсе не заметил, продолжая разговор с щуплой четырехлетней девчушкой. Глард только подивился, каким живым выглядел обожженный, изукрашенный царапинами и синяками темнореченец, когда малышка что-то тихо лепетала. На ней ожогов и даже синяков не было.

А Шиорка… великан лежал в углу ненадежного убежища. Одного взгляда на его грудь хватило, чтобы понять: уже все, не встанет. После такого не выживают. Глард ожидал, что почувствует досаду, радость, злость… Ошибся. Не было ничего.

Раздались четкие, уверенные шаги, и из-за полуразрушенной стены вышел Мокх. Завидев Гларда, химар даже не изменился в лице, только кивнул бывшему солдату и махнул рукой кому-то, скрытому развалинами. Кому — стало ясно, когда послышался треск огня. В лицо дыхнуло жаром, Глард увидел объятого огнем ящера. На шее у него на свитой из огня цепочке висел небольшой алый камень, похожий на каплю крови.

"Значит, живой?" — Шернэс подошел поближе.

Глард тяжело сел у стены, ощущая чудовищный жар, исходящий от саламандры. На них двоих никто не обращал внимания, словно состоящий из языков пламени ящер и потрепанный, почти теряющий сознание человек, ведущие мысленный разговор, были обычным делом.

Шернэс сразу же перешел к делу.

"Я спас тебя не потому, что ты мне так уж дорог, — сообщил он. Даже в мысленной речи его в его голосе слышались отзвуки пожара. — Мне просто нужен был огонь"

Глард усмехнулся.

"Я догадался"

Все правильно, как и должно быть. А эта слабая, почти неслышная нотка в мысленном голосе наверняка и не существует. Какая, откуда может быть сомнение? И откуда взяться дружелюбию? Нет, пора уже заканчивать со всем этим Темноречьем, пока не запутался совсем.

Саламандра кивнула и словно бы перетекла в дальний конец их продуваемого ветрами убежища. Глард же вновь оперся спиной о стену и устало прикрыл глаза. Короткая дорога и еще более короткий разговор вымотали его душевно и физически. А ведь будет еще много их, разговоров, и один — самый тяжелый. Все еще впереди, ничего не закончилось…

С этими невеселыми мыслями он провалился в тяжелый болезненный сон.

* * *

Норид лег прямо на землю и облегченно вздохнул. Болью отзывалось все тело, особенно трижды проклятая ладонь. Проклятый маг, удар такой силы и химара бы свалил, что тут говорить о простом полукровке! Из всей их компании сильнее всего пострадали именно он и Глард, как отважные герои, отвлекшие внимание врага. Таким всегда больше достается. Да еще и укрытие это, лучше которого, по словам Крысы, найти не смогли! Сарай какой-то — вон, соломы сколько. И навозом не пахнет — значит, не для скотины или просто построили недавно, не успели запустить… Демон сейчас поймешь, от всех жителей только одна девчонка и осталась. Против воли Норид покосился на нее — грязную, худенькую, как щепка. Хоть и знаешь, что в Темноречье иных детей не бывает, а все равно страшно становится, когда глядишь. Страшно и тревожно. Воображение у полукровки с самого детства было отличное, и ему не составило труда понять, каково ей пришлось.

Сначала — невесть откуда взявшийся огонь. Что произошло с родителями, многочисленными родственниками? Неизвестно. Но вот пламя мгновенно перекрыло пути к спасению и начало быстро захватывать комнату. Жадное, молодое, оно было похоже на хищного зверя. И когда этот зверь обратил свое внимание на девчонку, тогда-то она и закричала… Недолго, правда — хищник отплевывался искрами и дымом, который душил беспомощную жертву. А родителей все не было.

А потом ворвался страшный, измазанный сажей, чужой человек. В любое другое время девочка бы начала отбиваться, как от разбойника, но в тот миг она вцепилась в незнакомого дядю, словно в последнюю защиту. Чужак не смог прогнать огня-зверя, но он защитил от него ее. И вдруг потолок обрушился… На девочку навалилось что-то тяжелое, неподвижное. Лишь спустя несколько минут чужак очнулся и вытер капающую с лица кровь.

Огонь погас, но на смену ему пришли страх, что ненадежное укрытие обрушится, духота, холод от медленно ползущего тумана… Хотя нет, как раз тумана не было — островок, как-никак. Но и без него наверняка было много того, увидеть и почувствовать чего ни одному человеку не пожелаешь.

А потом — спасение. Странная девушка с кошачьим лицом и когтями на пальцах, разрушенная деревня вокруг, гарь, дым, объятое огнем чудовище. И слова ставшего таким страшным и равнодушным чужака — что-то высокое и зане продуманное, наподобие "я хоть и подлец, но не мерзавец".

Норид передернул плечами. Хватит! Растравливаешь у себя жалость без толку, а потом уже раздумываешь — а на кой оно понадобилось?

От невеселых раздумий его отвлекла Крыса. Лиава молча села рядом и принялась заплетать непослушные жесткие волосы в косички. Норид наблюдал за ней, чуть прикрыв глаза, чтобы не видеть нестерпимо яркого, обжигающего света, который исходил от Шернэса. Саламандра разлеглась у самого входа в их убежище, словно держа охрану, и ее огонь с лихвой заменял десятки костров. Высохла даже земля, став твердой и надежной. Как дома…

Да, дома! В империи! Норид даже зажмурился от воспоминаний. Империя Харр, великая и несгибаемая, гордая и великодушная! Красивые слова, а за ними — жестокость обитающего там народа, палящее солнце, из-за которого весь юг материка стал сплошной пустыней, порождения магии, способные одним движением уничтожить десяток людей… Мир, где слабого изгоняют в тень, а сильный окружает себя неприступной стеной, но долго все равно не проживет. Потому что в этом ненавидимом другими странами мире существуют наемники. И он, Норид, тоже оттуда! И тоже должен будет вскоре возвратиться!

"Ты уверен?"

Наемник дернулся. Голос, чьи шипящие отзвуки все еще раздавались в сознании, мало походил на голос Шернэса. Тихий, чуть булькающий, будто бы даже шепелявивший… Так могло бы разговаривать болото. Как, собственно и произошло — уж в этом-то Норид был уверен.

Лиава неловко дернула себя за волосы и сердито зашипела.

— Что пялишься? — окрысилась она на Норида. — А ну, зенки отверни!

— Ну, знаешь ли, — возмутился наемник, — где хочу, там и сижу, на то и смотрю! За погляд денег вообще не берут!

— Ты уверен?

Норид прикусил язык. Крыса же откинула за спину только что заплетенную косичку и неожиданно тепло улыбнулась.

— Да ладно тебе… Можешь смотреть, сколько хочешь, — великодушно разрешила она. Норид только махнул рукой и уставился наружу, где неяркое солнце уже выглянуло из-за облаков и напрасно пыталась перещеголять саламандру своим светом.

— Домой пора, — высказал свои мысли наемник. — В империю. Ты со мной, Кай?

Крыса тоже взглянула на бледное, словно разъеденное туманом, небо и кивнула. А после недолгого молчания медленно, явно сквозь силу, добавила:

— Норид… Я хочу вернуться к учебе. Ты можешь… сказать… у тебя ведь приятель был там…

Полукровка растерялся, не зная, что сказать. Вернуться к учебе… Такие простые слова, а за ними столь многое кроется! Ведь многие, очень многие пытаются вернуться в орден, откуда по какой-то причине вышли. Кто-то раньше думал, что хватит с него опасностей, а потом вдруг обнаруживает, что нет, кто-то заигрывается в страшного убийцу и теперь не может жить без этой игры, кто-то вылетает по собственной безалаберности или просто потому, что не угодили главе. Не так уж и важно, за что ты лишен права безнаказанно убивать и воровать. Гораздо важнее то, что вернуться назад ты не сможешь. Никогда. И уж конечно, вредной и далеко не самой талантливой лиаве никто исключения не сделает…

Сказать это все Крысе? Она и так наверняка знает, иначе бы не просила. Но что может сделать он, Норид, неопытный наемник? Попросить? Глупая идея, за которую можно вылететь и самому. А главное — безнадежная. Тогда что?

Крыса будто прочла его мысли и судорожно вдохнула воздух. Резкие, ожесточенные черты ее лица не изменились, но все-таки в них промелькнуло что-то непривычное… беспомощное.

— Значит, так, — горько произнесла она. — Ну и ладно! Сама разберусь!

…Мертвое, серое болото, страшное не топями, не шепчущим туманом и не обитающими в нем тварями, но своей бесконечной пустотой. И только тропинка под ногами может вывести туда, где светло и радостно. Главное — не сойти с нее, поддавшись обманчивому теплу блуждающих огней…

Норид вздрогнул — так неожиданно пришло воспоминание, так реально оно было. Но кратковременный морок не помешал полукровке посмотреть в глаза своей бывшей соученицы и с наигранной веселостью сказать:

— Не беспокойся, Кай! Думаешь, я так легко от тебя отстану? Ошибаешься! Сначала до границы дойдем, потом до Пустоземья, а уж там кто-то, думаешь, будет спрашивать, действительно ли ты наемница? А я из тебя всю дурь пока выбью!

— Попробуй, — с вызовом предложила Крыса и легко поднялась на ноги. Норид тоже встал и с деланным безразличием прислонился к стене. На них никто не смотрел.

Первой начала именно Крыса. Скользящим незаметным движением она метнулась в бок, и сразу же на Норида обрушился удар ее когтей — довольно ловкий, но все-таки недостаточно быстрый. Полукровка легко уклонился, сделал подсечку…

— На этот раз я выиграю! — азартно крикнула Крыса и отпрянула, избегая очередного тумака.

Норид только рассмеялся.

* * *

Глард проснулся ночью, когда утих даже ветер за стеной. Дремал, свернувшись пылающим клубком, Шернэс, спал Левок, на коленях которого робким зверьком приютилась его "находка", почивали Крыса, Норид, даже Мокха, казалось, ничто не могло заставить пробудиться. Только судорожный, задыхающийся кашель нарушал сонную идиллию. Сам не зная зачем Глард пошел на этот кашель.

Шиорка захрипел, скорчился на пропитанном грязью и кровью дереве.

— Д-дай воды, Тьма тебя!.. — задыхаясь, проговорил он.

Не слишком аккуратно, но и без жестокой небрежности Глард поднес к губам раненого флягу. Шиорка жадно выпил несколько глотков, потом не выдержал, вновь закашлялся.

— Тьма… — выругался он. — Подыхаю как… Помочь не хочешь? Ты…

Снова кашель.

Глард удивленно посмотрел на него.

— Зачем, не знаешь? — хрипло спросил он. — Ты предал нас, подвел прямо в ловушку… А я должен тебе помогать. Зачем?

Шиорка ответил рычанием, смешанным с хрипом.

— Сволочь, — прошипел он. — Ты…

— Я, — подтвердил Глард, задумчиво почесывая подбородок. — Кто ты все-таки такой, Шиорка? Я раньше думал, что дракон или химар, но Мокх подтвердил, что нет. А тогда кто? Просто человек, которому захотелось поиграть в большую политику? Полукровка, которому досталось немного больше, чем остальным? Одно другого не отменяет, впрочем… Или ты — порождение этого проклятого Тьмой болота?

Шиорка насмешливо скривил губы, и его глаза вспыхнули той самой усталой злостью, что не уходила из них уже многие месяцы.

— Попробуй догадаться, — сорванным голосом посоветовал он. — Попробуй узнать, Глард, кто я… а я посмеюсь над твоими жалкими догадками. Сомневаюсь, что ты сможешь хотя бы приблизиться к истине, не говоря уж том, чтобы найти ее. Попробуй угадать… Вижу, не можешь? Да, по сценарию я должен молить о пощаде, всячески унижаться… Но кто сказал, что у нас такой сценарий?

Шиорка боялся, Глард видел это. Боялся и всячески не показывал этого, не сдаваясь даже в состоянии полной беспомощности. Но тогда почему он так издевается над тем, кто может легко прервать его жизнь?! Почему от него и сейчас веет такой опасностью?! Почему в его голосе столько ненависти и презрения?!

Кто он такой?!

Глард посмотрел на Шиорку и с трудом сдержал ругательство: великан невидяще смотрел вверх. Пробитая грудь не двигалась. Отвечать на бесконечные вопросы стало просто некому…

— Мразь, — произнес Глард. И сам удивился, как фальшиво это прозвучало.

* * *

Ветер пах гнилью и туманом. Запах гари почти исчез, хотя обуглившиеся развалины продолжали "услаждать" взор. Только курганы из почерневшего дерева остались здесь… У одного такого кургана Глард остановился.

Они не стали копать могилы ни Шиорке, ни бывшему наместнику Темноречья, но отдали их огню, благо с тем проблем больше не было. Но вот эти погребальные холмы для жителей деревни останутся здесь, пока Темноречье не поглотит их. Гларду они казались памятником и напоминанием, но вот для кого? Этот вопрос решить еще предстояло.

Что-то сверкнуло. Опустив на землю мешок, бывший солдат империи нагнулся, разгреб тонкий слой пепла. Его глазам открылась крошечная подвеска из какого-то тусклого зеленоватого металла. Шесть волнистых пересекающихся проволочек, сцепленные между собой другими, еще более тонкими, похожими на паутинки. А в самой середине — простой грязно-красный камушек.

— Удираешь?

Глард вздрогнул и очень медленно обернулся. Химар стоял около стены, с деланным безразличием разглядывая его. Не такой уж могучий, бледный, безоружный… И невероятно опасный.

— Удираешь, — повторил Мокх. — Ну что ж, Глард, могу тебя поздравить. Кхар убит, рыцарь, кажется, нашелся…

— Какой рыцарь? — без особого интереса, чтобы только оттянуть время, спросил Глард. Монстр дернул уголком губ.

— Парсиэль. Ты не слышал о нем? Странно… Один из лучших наших рыцарей, в чем-то может даже служить образцом. Настоящий герой, по словам людей, хоть и без белого коня, зато с саламандрой на поводке…

— Шернэсом?

— А как же? — Уже не таясь, химар улыбнулся. — Десять лет назад один оруженосец оказал императору услугу… Не могу сказать, какую, но своего спасителя император вознаградил богато и жестоко: подарил ему ручного монстра. Саламандра! Одно из редчайших сокровищ империи! Они появляются лишь раз в столетие, Глард, а при рождении новой саламандры всегда гибнет одна старая. Как у фениксов… И это сокровище оказалось у тринадцатилетнего оруженосца.

— Представляю, как он обрадовался.

— Не представляешь, уверяю тебя. Парню-то подарочек императора всю жизнь перечеркнул… Кто же согласится посвятить в орден убийц чудовищ хозяина чудовища? Но он добился посвящения, став настоящим идеалом рыцаря. Вот так… А два года назад оба — и монстр, и хозяин, — внезапно исчезли. Говорили, они направились сюда… А когда Темноречье заволновалось, император отправил сюда и меня, а заодно велел найти и их.

— И что, нашел? — грубовато спросил Глард.

Химар пожал плечами.

— Как сказать… Шернэса я нашел, известий о смерти его хозяина не получил. Значит, он знает, где Парсиэль и, уверен, сделает все, чтобы выручить его. Зачем мне вмешиваться? Другое дело с тобой…

Вот этого момента Глард и ждал. Будто случайно он положил руку на рукоять меча, приготовившись к обороне. Что-то, а живым он не сдастся! Ни за что!

Но Мокх, казалось, и не заметил этого.

— С тобой, — продолжал он, — дело посложнее, но и даже поудачнее. Так уж получилось, что ты — последний из настоящих вождей повстанцев, но тебя они называют предателем. Не они одни, кстати… Поэтому… поздравляю, Глард.

— С чем?!

— Да так… Теперь я смогу с чистой совестью сказать императору, что истинный предводитель бунтовщиков мертв, а предателя Гларда видел валяющимся в канаве с разорванным горлом… Кстати, давно хотел спросить, удобно говорить после таких ранений? Ах, глупый вопрос? Да… А ты, — голос химара стал жестким и непреклонным, — ты в это время убирайся из империи. Навсегда. Или же можешь забиться куда-нибудь в Пустоземье, чтобы о тебе никто и слыхом не слыхивал!

— Зачем?!

Мокх сделал шаг вперед и улыбнулся. В нем не было ничего опасного, но вот эта улыбочка… Слишком уж ясно видится за ней оскал химара! Глард попятился.

— Зачем? Надо же, Глард, ты первый, кто задал этот вопрос, когда появляется такой шанс спастись! Так уж получилось, что я испытываю отвращение к долгим казням и мне очень не хотелось бы, чтобы ты испытал на себе, почему. С другой стороны, предатель заслуживает мук, хоть и душевных… Которые вполне может подарить изгнание. Однако если смотреть на тебя, начинаешь сомневаться в этом…

Голос химара был как туман: завораживающий, негромкий, но обволакивающий, не дающий шанса обратить внимание на что-либо другое. Но поглощенный собственными мыслями Глард почти не слушал его, только земля закружилась перед глазами, а потом и вовсе превратилась в до боли знакомую пустошь с десятками блуждающих огней.

Уйти из империи? Покинуть страну, которой давал присягу? Скрыться в соседних странах — в Виене, например? Да, он знает эти края — приходилось воевать и там, оказывая "помощь" союзничкам, — но и имперцев там знают хорошо. Знают и ненавидят.

Но это не легко, но решаемые проблемы. Можно притвориться, подкупить, проскользнуть… забиться в какую-нибудь щель, а после выползти на поверхность. Химар прав — в империи Гларду не место. Лучше уйти прямо сейчас, пока еще не улеглись волнения, а любые следы мгновенно затаптываются другими. Пока химару еще хочется играть с забавной безделушкой, а император ничего не знает. Пока еще не разошлись окончательно войска "освободителей", на которые так легко обрушится гнев разъяренного хищника.

— Нет.

Кто удивился его ответу больше: он или Мокх? Глард не знал. Но едва монстр разинул рот, собираясь что-то сказать, послышались голоса Норида и Крысы. Тут же появились они сами, да так и остановились, с интересом глядя на собеседников. И из уст химара вылетели совсем другие слова, не имеющие отношения к делу.

— На болоте иногда находят подобные штучки, — показал он на подвеску, которую бывший сержант (а может, и имперец!) продолжал сжимать в руке. — Говорят, обозначают тропы… Смешно, верно? Здесь, в Темноречье, сколько не путешествуй, столько тропинок не увидишь.

"Интересный выбор, — одновременно прозвучал его голос в сознании Гларда. — Так что же ты собираешься делать, человечек? Да, не волнуйся, нас никто не услышит — ни мальчишка, ни саламандра… Только не медли, скажи что-нибудь!"

— А может, она не из Темноречья?

— Вряд ли… Но я знаю то, что такие паутинки встречаются лишь здесь. Причем одинаковые! Будто грибы, растут здесь…

Сосредотачиваться на двух разговорах одновременно удавалось с трудом. К счастью, Мокх тоже это понял и продолжать устную беседу не стал. Он уселся неподалеку от Гларда и принялся играться с ножом, подбрасывая его высоко вверх и ловя у самой земли. В сторону "вождя бунтовщиков" он даже не смотрел, но Глард остро чувствовал нить мысленной связи, протянутой между ними.

"И что ты собираешься делать, интересно? А, человечек? Неужели?.."

"Да"

"Совесть проснулась? Или решил все-таки добраться до колесования?"

Глард не стал отвечать. Как объяснить монстру, что такое человеческая жизнь? Как рассказать, что память — не просто хранитель знаний и умений, но и злой, безжалостный враг, который в самый неподходящий момент может подкинуть воспоминания? Старые и молодые темнореченцы, с одинаковым детским восторгом взирающие на своего командира; вдохновленное лицо Къеса, рассказывающего незатейливую историю; торговец на постоялом дворе, объясняющий, насколько нелегка его жизнь. А еще — кровь и крики, бессмысленные убийства как бывших товарищей по оружию, так и вдохновившихся твоими собственными речами о Свободе людей.

Это все начнется вновь. Пусть уже с другими, не с этими, но начнется! И ничто не сможет остановить войска империи Харр, если она решит, что крошечная провинция зарвалась. Горькая, неправильная и безжалостная аксиома…

Но химар не отстал от него. Наоборот, его мысленный голос стал еще настойчивей и насмешливей:

"И что ты собираешься делать? Неужели разогнать эту толпу крестьян? Как же ты сделаешь это, предатель? Придешь и заявишь им, мол, все, за что они боролись — ерунда и что скоро явится злой химар и надает им пинков под зад? Или скажешь, это временно, скоро мы восстанем вновь, а пока что лучше полизать императорскую руку и выслать ему богатые подарки? Разве трудно понять, что любая твоя попытка заведомо обречена на провал?!"

"Я найду, что сказать"

Похоже, Мокх понял: больше вопросов не было. Только осталось в сознании Гларда чувство искреннего недоумения и… восхищения? Или насмешки? Трудно понять.

С тихим шорохом химар поднялся и наконец соизволил взглянуть на сумасшедшего человечка.

— Ну что ж… Я постараюсь убедить императора в том, что обстановка в Темноречье нормальная. А ты постарайся уж сделать то, что задумал. Иначе… — он не закончил, но этого и не требовалось. Глард кивнул.

— Постараюсь.

— Тогда… прощай. Рад был познакомиться. Крыса, Норид, мое почтение. — Мокх коротко поклонился в сторону наемника и лиавы и, не дожидаясь ответа, поднял руки над головой. В тот же миг его окутало пронзительное сияние, и на площади вырос огромный полуящер-полуволк. Лапы — каждая толщиной с Гларда — оканчивались острыми когтями, точно такие же когти венчали и пальцы на покрытых грубой шерстью, крыльях. Монстр наклонил к мужчине жуткую голову, украшенную наростами и шипами, так, чтобы возможным стало рассмотреть его яркие желтые глаза с вертикальными зрачками. Ничего человеческого в них не было.

С легким скрипом крылья развернулись, и Гларда ударило волной воздуха. Химар легко оттолкнулся от земли и взлетел, почти сразу же исчезнув из виду.

— Хороша зверюга! — уважительно присвистнул Норид, провожая его взглядом.

Разделся чей-то испуганный плач, и Глард, обернувшись, увидел Левока, который прижимал к себе девчонку. Тут же обнаружился и Къес. Мальчишка стоял за спиной вора, старательно отводя взгляд от Гларда. Наконец, решившись, он выступил вперед и сказал:

— Шернэс… ящер огненный… он ушел.

— Ушел? — удивился Глард. — Куда?

— Не знаю, — подавленно вздохнул парень и махнул рукой в сторону леса. — Куда-то. Попрощался и ушел. Сказал, что, может, еще свидимся…

Глард выдавил из себя улыбку.

— Раз он это сказал, значит, свидитесь! — приободрил он Къеса. — Все-таки саламандра сказала, не змей ползучий…

Мальчишка кивнул и поднял на Гларда большие белесые глаза.

— Капитан, а вы тоже уйдете? — тихо спросил он.

— Нет. Останусь.

Что-то задрожало у него за спиной, разорвалось и угасло. Глард обернулся, но обманутые глаза увидели лишь бесконечную серую равнину вокруг… и ни одной тропинки, кроме той, что стелилась под ногами. А откуда-то из-за спины накатывали волны серого тумана, отрезая путь назад…

Морок исчез так же быстро, как и возник, оставив после себя лишь легкий запах болота. Похоже, кроме Гларда, никто ничего не заметил. Только зрачки Къеса как-то странно расширились — но отчего? Да так ли это важно?

— Что, понравилось болото? — ядовито спросил доколе молчащий Левок. — Или кровь наконец проснулась?

— Не представляешь, насколько понравилось, — усмехнулся Глард и провел рукой по плечу девчушке, где виднелась неглубокая царапина. — Что с этим сокровищем делать будешь?

Левок пожал плечами и взял свою находку на руки. Малышка тут же вцепилась ему в шею и что-то тихо забормотала. Глард не мог не посочувствовать девочке: родители исчезли, пришли злые монстры и опасные люди… Как тут не вцепиться в человека, который полез за тобой в горящий дом! Зачем, кстати?..

Левок поймал его взгляд и заметно насторожился. Очень осторожно он спустил девчонку на землю и потянулся было за ножом, но замер. Глард кивнул, не прикасаясь к рукояти меча. Между мужчинами будто установилось неслышимое соглашение, нарушать которое не хотелось никому. Пусть этот день пройдет без крови, без взаимной грызни… Пусть такой станет хотя бы эта минута!

Очень тихо, только для Гларда, Левок произнес:

— Возьму к себе… Давно пора бы осесть где-то, в островке каком-нибудь. Сам не знаю, что на меня нашло, когда бросился в дом этот. Будто с ума сошел, честное слово! А теперь… вот… — он указал на примостившуюся у него ног малышку. — А это восстание пусть к демонам катится. Надоело уже…

Что ж, у каждого свой выбор, хороший он или плохой. Глард кивнул и, подчиняясь мимолетному порыву, бросил темнореченцу найденную подвеску.

— Вот, бери… на память.

Подошел Норид, ведя за собой Крысу. Оба выглядели на редкость довольными, будто в две кошки, налакомившиеся сметаной. Наемник то и дело принимался оживленно жестикулировать, но лиава лишь отмахивалась. Полукровка погрустнел было, но оживился, завидев Гларда, и трагически махнул рукой в сторону Крысы.

— Вот, не хочет к Трещине тащиться! Не знаешь, что делать?

Глард покачал головой, и наемник душераздирающе вздохнул. Наступило неловкое молчание, во время которого бывшие соратники глядели друг на друга, не зная, что говорить. Наконец тишину разбил голос Крысы:

— Так, сказка закончилась, главный злодей побежден, все знают, что делать дальше… Настал счастливый конец?

Глард сипло рассмеялся:

— Счастливый конец?! Что-то не верится…

— Нет, — уверенно сказал Къес, глядя на лес, туда, где скрылся Шернэс. — Счастливый конец должен быть… Обязательно!

* * *

Мало кто знал про этот островок. Чтобы добраться до него, требовалось пройти самое сердце Темноречье, что пока удалось немногим, да и те предпочитали не афишировать свой подвиг. Словно какие-то чары сдерживали язык разогретым вином путешественникам, заставляя их говорить о чем угодно, но только не о затерянной полянке. Как паук оплетает добычу паутиной, ложью оплеталась правда, и лишь очевидцы могли узнать эту затянутую легким, почти прозрачным туманом полянку с озером в центре, в которое с шумом низвергался водопад. До сих пор сюда вступали немногие, но такого гостя, как сейчас, островок видел лишь однажды, да и тогда он был смертельным врагом…

Шернэс подошел к озеру и тихо зарычал. Настойчивый, почти требовательный звук раскатился по вспененной водопадом поверхности и угас, но зов был услышан. Заволновались клочья тумана, уплотняясь и образовывая некрупную — с волка — фигуру. Холодные белые глаза уставились на саламандру.

"Пропусти меня"

"Зачем, враг? Что ты сделал мне хорошего, чтобы я мог ответить тебе добротой? Хватит и того, что я не тронул человека, хотя мог и хотел это сделать"

"Пропусти. Ты знаешь, кто там, знаешь, зачем я пришел. Пропусти, и ты никогда не увидишь нас обоих"

Тихий смех.

"В прошлый раз ты не был так вежлив. Ты пробивался сюда, не спросив моего разрешения, хотя я защищал свою обитель. Что же могло заставить тебя так изменить свое поведение?"

"Я многому научился с тех пор"

Полупрозрачная морда чуть повернулась, и вода ядовитой змеей ужалила лапы Шернэса. Он не отшатнулся, хотя и почувствовал холод, на мгновение пронзивший тело.

"Расскажи мне, как все было… огненный брат"

Он не стал ничего скрывать. Саламандра знала, что дух Темноречья присутствовал рядом все эти два года, сначала издеваясь и мстя, а после — просто наблюдая, но если ему важно знать все чувства своего пленника… Почему бы и нет? Все равно уже ничего не изменить.

Наконец рассказ кончился. Ящер, сотканный из тумана, встал на лапы, глухо зарычал, и стену водопада за его спиной рассекла неширокая трещина, как раз достаточная, чтобы в нее мог пройти кто-то размером с саламандру.

"Иди. И прощай. Я рад, что ты посетил Темноречье. Нам давно не попадались столь увлекательные игрушки"

"Нам?"

"Да. Мне и Темноречью"

Уже привычное серое марево отпрянуло в сторону, открывая дорожку из скользких камней, когда Шернэс двинулся к проходу. Дух Темноречья исчез, но вместо него заговорили клочья тумана, и в этом голосе звучали холодные ветры, ржание лошади и особая, ни на что похожая песнь болота.

"Ты знаешь о блуждающих огоньках? Они появляются на болоте среди тумана, и, хоть горят, света в них нет. Их называют моими демонами, проклинают за ложный свет, на который так легко повестись, считают недобрым знаком. Но когда-то я знал одного старика… Он жил бобылем, вдали от всех, и я был его единственным собеседником. Он плохо разбирал мою речь, но зато отвечал сам, и каждый его ответ был на удивление точным и забавным. Каждую ночь он брал фонарь и шел блуждать по болоту, словно ища кого-то. Кого — я так и не понял… Старик хорошо знал тропы, да и я не допустил бы его гибели. Мне было интересно. Когда же я спросил, кого он ищет, то получил ответ: "Хоть кого-то, кому можно помочь!" Вот только его фонарь был слишком похож на блуждающий огонь, и никто не решался довериться ему. Из всех путников, которым довелось потерять тропу, к старику вышел лишь один. Как его звали?.. Не помню, но этого человека я видел совсем недавно… На вопрос, почему он выбрал именно этот огонь, путник ответил: "Все остальные огни иллюзорные, а твой — настоящий". Старик вывел путника на безопасную дорогу, а те, кто не отличил света фонаря от обманки или решил не выбирать вовсе, остались в трясине. Как ты считаешь, сколько еще людей способны понять, где настоящий огонь, блуждая по болоту? И существуют ли такие на самом деле?"

Водопад обдал его мелкой водяной пылью, залил спину ледяными ручьями, но внутрь пещеры не проникли ни туман, ни вода. Все было так, как он запомнил: серые грубые скалы, пятна засохшей крови на полу, меч, небрежно отброшенный в угол.

И неподвижное тело, лежащее на небольшом возвышении.

Шернэс подошел поближе, стараясь сделать свой огонь как можно более холодным. Это удалось, но не полностью — крошечный язычок пламени все равно задел руку человека. Тот не пошевелился.

Осторожно, стараясь не обжечь нежную человеческую кожу, он положил на грудь мужчине небольшой алый камень. Тот ярко вспыхнул и исчез, а бледная кожа человека начала возвращаться к прежнему бронзовому оттенку.

Тихий усталый вдох. Стон.

— Шернэс…

"Да, хозяин. Я здесь. Рядом"

Он лег подле мужчины, положил голову на пол и приготовился ждать. Хозяин очнется нескоро, лишь когда душа окончательно вернется в тело. Но все-таки очнется.

Яркие алые глаза закрылись, а дыхание стало медленным и спокойным.

Шернэс. Саламандра, монстр на службе императора, ручной зверь рыцаря. Безымянное чудище, которому довелось увидеть игру, которую Темноречье ведет со всеми, попавшими в свои сети, и самому стать участником этой безжалостной, пугающей игры. Забавы, суть которой стоит в простом выборе. Проигрыш грозит гибелью, бездействие становится поражением, попытка убежать — неудачей. Остается только идти вперед и побеждать…

В конце концов, и среди сотен огней на болоте можно найти настоящий. Нужно только уметь отличить его.

Content

Журавлева Надежда Огни на болоте

Журавлева Надежда Огни на болоте