Сквер Алексей

Дальше — не будет.

Алексей Сквер

ДАЛЬШЕ — НЕ БУДЕТ

Очень хотелось выпить, но Стас решил всё сделать абсолютно трезвым. Чистым, как стекло. Так и только так.

Телефон заставил вздрогнуть. Кто-то, как всегда, не вовремя, когда нужен этот кто-то — попробуй найди, а как….

— Стас?

— Да!? Алё!

— Стас, давай приезжай, у меня тут тема намечается, Маринка придёт. Маринку помнишь?

— Ээ… Вовчик?!

— Ну, это та… которая ещё «и кто тут самый ахуевший??» ….короче, ты давай к нам скорее… и это… по дороге там цепани литруху штоль..

— Вовчик, иди на хер со своими Маринками…

— Чивооо?

— Пошёл нахуй я говорю, не звони сюда больше… всосал???… Всё!!!

Стас бросил трубку на диван и пошёл в ванную.

Он уже всё подготовил. Бритва лежала на краю ванной. Он специально отрыл дедову опасную бритву, замечательной стали, которую отец как-то подарил ему (типа по наследству) неизвестно зачем.

Теперь-то оно, конечно, известно.

Стас включил воду и заткнул пробкой сливное отверстие ванной. Засмотрелся на прямой столбик воды — утекающие минуты своей никчемной жизни. Время не вода — не накопишь в пригоршню, и если оно кончается то взять его больше негде, крути не крути краны доступных отсрочек.

Всё рухнуло как карточный домик. Его чаянья и надежды. Его вера. Его счастье и радость. Его вкус к жизни. Всё пошло прахом и рассыпалось в безнадёжности будней.

Жена.

Да лучше бы не женился!! Сука!! Тварь!! Надо же!?? «Я не ожидала такого!». А чего ты, сука, ожидала? Яхту? Иди на хуй тварь.

Дети? Нужен ли им такой папа?

Друзья? Друзья??? А они есть???

Для этого всего жить?? Вовчик, что ли друг??? Да ебись всё провались!!! Что? Ну, для чего тут, блять, ещё изъёбывацо??? Нахуй!!! Всё Нахуй!!! И всех!!! На — хуй!!! Для чего столько беготни??? Для чего???

Решено. Да. Без истерик. Да! Да!!!!! БляяяяяяяяяяТЬ-ТЬ!!!! …решено, ссука… Решено!!

Надо начинать, пока не появилась предательская слабость. Пока не струсил. Это ведь конец. Ещё чуть-чуть нытья и опять придётся возвращаться в свою опостылевшую, пыльную и трижды никому не нужную жизнь.

Стас посмотрел в зеркало, висящее над раковиной. В свои неполные 28 он успел много чего повидать, жить-то досталось в эпоху перемен. Жизнь вроде бы приучила держать удар. Оба друга детства уже в земле…так вышло, одному Чечня, второму сугроб по-пьяни. И оба за эти полгода.

Судьба поколения, родившегося в семидесятые, которое вычеркнули за ненадобностью в девяностые.

Пришла беда — отворяй ворота, теперь вот к почти потерянной работе и явному приближению к белке естественным довершением становилась потеря семьи. А нах спрашивается молодой красивой бабе, спивающийся неудачник??

Вот он без прикрас. Вот он Стас. Обычное лицо из толпы. Кому-то показавшееся бы скуласто-худощавым и хитрым, кому-то открыто-добродушным. Кому-то… а не похуй ли кому каким??

Всё. Это всё… Как пел Шевчук… Впрочем и этого не останется…

Отражение вдруг подмигнуло. Стас несколько опешил и отстранился от зеркала, не подмигивал ведь!! Отражение криво усмехнулось и вдруг растянуло лыбу:

— Ну «нездорОво», как говорит Масяня, чё приуныл?

— ???

— Не ссать… не глюк… Чё? Мне бы в небо, мне бы в небо? — продолжало сыпать цитатами Стасово отражение и мерзко улыбаться.

Стас отпрянул от сошедшего с ума зеркала, отражение же напротив прижало нос с той стороны зеркала:

— УУУУУУУ страшно??? — отражение мерзко заржало.

— Бля…

— ЧЧЧЧ!!! Ничего не говори… Я скажу… Тебе ведь уже похуй??? Так???

Стас, ничего не соображая, и будучи накручен, сам собой кивнул. «Ну, вот и белка, приплыли» — как-то вяло шевельнулось на задворках остатков здравомыслия.

— Суицид? Думал ведь о вечном грехе? Думал? Не ври уж, вижу что думал. В общем, есть у тебя откат на подумать — отражение ухмыльнулось.

— Видишь ли, Стас, тут такая тема, когда кто-то реально решает себя вскрыть или там под поезд, даётся возможность перейти в мир без забот… сюда в зазеркалье… Ну, а работа отражения подохнуть качественно, как и полагается вместо хозяина… ну вот… я… и. это — небритая морда отражения (а точнее нынешнее лицо Стаса) приняла максимально серьёзное выражение — короче, поменяемся, а?

— Бля… я не понял — Стас обвёл глазами ванную. Всё было на месте. Полотенца, мыло в мыльнице, гусак крана смотрел в ванну и лил воду. Стас протянул руку, коснулся воды пальцем. Вода, ударяясь о палец, превратилась из прямого столбика в микроводопад, разбрызгиваясь и вместе с тем падая вниз причудливым хаосом брызг. Словом обычная ванная и только спятившее отражение пялилось в упор на Стаса из зеркала, продолжая уговаривать:

— Всё ты понял, Стас. Я там дохну вместо тебя, ты дуешь сюда… в этот мир … ну, посмотри — отражение подняло правую руку, в ней был зажат пистолет — ну, по крайней мере, не понравится тут — застрелишься, гы-гы… я ведь тебе предлагаю другой мир!!! Ты же не знаешь, от чего отказываешься. Ты ведь об этом с детства мечтал… ну, я-то знаю, мы совместно зубы уже почти тридцать лет чистим!!! Я всё о тебе знаю… говна не посоветую…просто в твоём мире тебе и ловить-то нечего, ну ёпта!! Не каюк ещё тебе!! Понимаешь??? Я же чувствую, ещё повоюешь… не всё же в тебе умерло…ну??? Давай…решай…времени мало. Сейчас оно кончится и всё…ну!!??? Сейчас или никогда!!! Слышишь??? Я не смогу потом помочь!!! Давай!!!

— Но…

— Хули но??

— Ты кто??

— Во ты тупой-то всё-таки!! Я твоё отражение, у тебя есть шанс ещё пожить, но в иных условиях. Ты ведь у себя уже не можешь???? Не хочешь??

— Ну… — полуутвердительно выдавил Стас.

— Так вот я и существую для того, чтобы тебе помочь, всю жизнь только для этого… могу помочь… повторяю, я дохну за тебя, а ты живёшь…пусть чуть по другому, но уже не в рамках этого мира…. Твою мать…То самое приключение, о котором ты всю жизнь мечтал!!! Время!!! Решай!!!

— Но…

— Время истекает… либо да… либо давай уж сам… на такое даётся один переход и он короток… ну???

Стас облизнул губы — отражение даже и не думало подражать…

— А что надо делать-то?

— Руки прижми к зеркалу и в глаза смотри …быстрее… твою мать…

«А хули? Хуже один хер не будет…стопудово!»

Стас прижал руки к зеркалу и уставился в глаза отражения. Так и стоял секунд пять глядя в свои серые, уставшие глаза, приложив руки к зеркалу. Прямо к приставленным с той стороны рукам своего, сошедшего с катушек потустороннего Стаса.

Отражение резко отпрянуло от зеркала.

— Дело сделано…дальше сам… надеюсь, тебе поможет… хы-хы …удачи Стас и спасибо что согласился. Мне всего пятерых теперь отговаривать. Я благодарю тебя.

Стас из сказанного ничего толком и не понял. Так и стоял, держась за зеркало, наблюдал, как отражение, взяв бритву, бросило её в наполняющуюся водой в ванную, а затем начало раздеваться. Наконец прощально помахав рукой, легло в воду.

— Эй… погоди!!

Отражение, то есть он — Стас ещё раз подмигнуло из воды, потом сделало резкое движение вспарывая (как и задумывал изначально сам Стас) внутреннюю поверхность бедра, ещё раз помахало на прощанье рукой и посмотрев на расходящиеся красные клубы кровяного подводного дыма улыбнувшись, поёрзало устраиваясь поудобней и медленно прикрыло глаза.

— Простой способ. Ненапряжный. Повезло мне в этот раз. — прокомментировало оно.

— Эй… стой… — Стас ударил по зеркалу — наблюдая собственное самоубийство, резко расхотелось его совершать.

Отражение хмыкнуло и даже не открыло глаз.

Сюр. Невозможно. Он — Стас, уцепившись руками в зеркало (или уже окно?) смотрит на то, как он (сам) Стас вскрыл себе артерию на бедре и дохнет в отражении ванной.

Нормальненько??

Так не бывает!!! Или… или…

— Стой…. — Стас ещё раз оглядел ванную комнату — всё в порядке… и только в зеркале над раковиной он видел (как в окне) что в ванной в …в красной от его (его!!!) крови воде валяется он сам с тупо-блаженной улыбкой…

Стас отвёл взгляд от зеркала и ещё раз оглядел ванную. Выдернул пробку и закрыл кран… потом ещё раз взглянул в зеркало, там картинка так и не поменялась. Ну, может за исключением того что у того… у отражения (у него самого) за красной водой осталась видна лишь голова, к которой подходило выражение — умершая. И только тут он сообразил, что что-то сжимает в левой руке.

Сначала он понял, что это пистолет. Потом что всё это не шутка и не розыгрыш и только потом услышал звук удара выпавшего из пальцев пистолета о кафель…приехали… «а это-то тут отку..»

…в зеркале у отражения отвалилась челюсть в уже бурую воду скрывающую тело убившего себя Стаса…зазеркального Стаса.

Стас помотал головой, зажмурив глаза. Посмотрел в зеркало (окно), ещё раз зажмурился и открыл глаза… ничего не изменилось… на полу валялся ПМ.

Стас поднял пистолет, ещё раз взглянул в зеркало на свою покончившую счёты с жизнью тушку (голову в бурой воде) и толкнул дверь на выход. За ней не было привычного коридора.

Мгла…серая муть…

Стас выщелкнул обойму — полнёхонька, отправил ей назад в недра пистолетной рукоятки и передёрнул затвор.

«Как- то это по киношному всё, так не бывает, бля».

Он немного потоптался, и затем, по бычьи наклонив голову, одновременно втягивая её в плечи, шагнул вперёд.

2

Стас оказался в простой комнате. Примерно 12–15 квадратов.

Смена мглы на обычное изображение мира перед глазами оказалась почти неощутима, шаг в туман…и сразу ясный обзор.

Стены комнаты выкрашены какой-то буро-коричневой краской, пол — линолеум. Посреди комнаты стоял стол, сколоченный из оструганных досок и залакированный, да две скамьи. Всё это нехитрое убранство освещала лампочка без плафона, свисающая на грязно-белом проводе с потолка, такого же оттенка, как и провод. Окон не наблюдалось, ну а за спиной оказалась закрытая дверь, очевидно через которую он и прошёл.

Стас открыл её и обнаружил за ней всё туже муть, через которую только что сюда вошёл.

Он немного постоял в раздумье, но шагать обратно уже не решился, после чего обошёл стол и занял скамью так чтобы видеть дверь. Нутром он понимал, что к нему должен кто-то прийти, ну а возвращаться в ванную желания уж точно не было. Пистолет он положил перед собой на стол и, подперев подбородок, приготовился ждать. Именно после того как он настроился на ожидание к нему и пришли. Точнее пришёл.

Дверь отворилась и в комнату из мглы вышел…. «Блять, этого не может (Стас схватил пистолет и направил на вошедшего) быть…»

— Храп??? Тыы??

— Ого, какие люди!! — удивлённо протянул вошедший… Стааас???? Ну, тебя-то я точно не ожидал увидеть…

Вошедший был пошире в кости чем Стас, и имел довольно статную фигуру. Но наряду с этим абсолютно невыразительную внешность до конца обесцвеченную белесыми бровями и водянисто-голубоватыми глазами.

— Охуеть, это отчего ж тебя так мотануло-то?.Хотя ….здесь не принято спрашивать об этом, хы-хы… Ну, здорова корешок, гыгыгы если тут можно быть здоровым…

Храпов Кирилл повесился лет восемь назад проигравшись в пух и прах каким-то каталам. Хоронили всем двором (в основном местные забулдыги, у них в тот день померла Халява). Не сказать, чтобы он был близким корешем Стасу, но он был и не просто знакомым. Храп был старше на пару лет и в своё время гремел на всю школу как самый последний распиздяй. Там-то одно время они и тусовались одной кампашкой. После школы страдать хернёй Храпу оставалось не долго, армия, начало бурной бизнес-деятельности, квартира, машина, пара ларьков у вокзала, долг, петля и всё что нажито ушло в уплату. Такой вот глубокий след для человечества оставил своей жизнью Храп.

Сказать, что Стас был удивлён, увидев его — ничего не сказать.

— Пукалку то положи, и вообще нахуя она тебе? — Храп склонил голову в право и чуть наклонился — ух ты, даже снял с предохранителя… Не ссы, солдат ребёнка не обидит, гагагага — Храп абсолютно не походил на повесившегося, отнюдь, он был таким каким и запомнил его Стас, бесшабашным рубахой-парнем — Это тебе стекляшка что ли подарила?? — задал вопрос уже клоунадничуюший вовсю покойничек — Гыгы, ну да…. Кому ж ещё… ебануца…хотя я вот как ты сидел только с кучей денег…долбаёб… Дай-ка — Храп, подошёл и усевшись напротив Стаса протянул руку.

— Ты же того…бля.

— Угу, а ты можно подумать, сюда от КГБ засланный… дай говорю…

Стас отдал пистолет. Пистолет вообще сейчас был просто эмблемой идиотизма происходящего. Храп, завладев пистолетом, тут же, не глядя направил пистолет в стену и выстрелил. В комнате резко пахнуло порохом, но почему-то выстрел не прозвучал столь оглушительно, чтобы врезать по ушам. В стене образовалась дырочка от 9-мм пули очень хорошо видная Стасу. Храп, даже не глядя в сторону выстрела, хмыкнул:

— Надо же даже патрон дослал… Чё стекляшка сказала, когда давала? Она тя чё ещё и пугала, чтоб развести?? Вот это ахуеть!!!

— Ну, типа мол, не понравится — застрелись.

— Бхахахаххааааааааа….вот ведь суки угодливые… наебала она тебя, чтоб согласился, они все наёбывают, смотри Стас — Храп приложил дуло к виску и нажал на спуск. Стас, было, дёрнулся помешать, но естественно не успел. Да и мешать собственно было нечему. Никаких мозгов при выходе пули из головы Храпа никуда не полетело. Да и выхода собственно не было. Просто выстрел в голову без видимых последствий для стрелявшего. Храп тут же направил ствол на подавшегося к нему Стаса и выстрелил третий раз, но уже в грудь Стаса… и Стас не почувствовал ровным счётом ничего. Вообще. Разве только удивление и обиду. Храп отшвырнул в сторону ствол и, подавшись уже вперёд сам, глядя прямо в глаза Стаса, спокойно сказал:

— Мы, Стас, не уязвимы! Нам невозможно причинить физический вред, так что пукалки тут в хуй не упирались…впрочем, как и деньги…тут есть всё и покупать это не надо…деньги тут, кстати, тоже есть, но они тут являются тем чем и в самом деле являются — бумагой и металлом… вот так то…

Стас ошарашено осматривал грудь не находя никаких повреждений, потом оглянулся и не обнаружив отметины от пули в стене у себя за спиной с изумлённой рожей повернулся обратно к Храпу.

— Как это?

— А вот так, Стас, умирают один раз, так что у нас с тобой больше это не предвидится… Мы свои разы уже использовали…хы-хы, хотя я тут встречал и упорных, которые пытаются себя угандошить чисто из любопытства или от скуки…

— Так я теперь бессмертен??

— Идиот! Ты слушаешь, что я тебе говорю или нет? Ты уже сдох! Как, блять, может сдохнуть уже мёртвый? — с места в карьер вдруг взвился Храп.

— А где же пуля тогда?

— А вот это вопрос, Стас. — так же быстро как вскипел, успокоился тот — Тут очень много странного, например отсутствие времени…или вот например ты сколько меня ждал?

— Да хуй его знает… только сел и ты вошёл…

— Угу, а я тут уже хуй пойми сколько всего видел. Уже и не знал чем бы заняться, потом вот пришла мысль — а не плохо было бы кого-нибудь, кого знаю по миру живых, и кто себя замочил, увидеть и помочь врубиться в обстановку…на добрые дела потянуло чего-то. Мало ли, может бог видит или кто там…и хуяк открываю дверь а тут ты со шпалером… Понимаешь?

Стас сидел, разинув рот, пытаясь осмыслить сказанное — получалось с трудом.

Храп усмехнулся.

— Ты Стас пока посиди, послушай. А вопросы потом. Лады? А то я от описаний в дебри своих догадок уйду, и ты вообще нихуя не поймёшь, все вопросы после…

— Короче так… тут все кого встречаешь, так или иначе ухуячили себя по своим каким-то причинам, кто-то об этом рассказывает, кто-то молчит…кстати Курта Кобейна хошь послушать живьём?…Есть вариант, он, сука, торчит и сочиняет, больше нихуя не делает, правда надо дожидаться когда ему взбрендит проораться… а вот Цой — падла к гитаре не прикасается. Всё картины малюет, гавно кстати его картины, скажу я тебе…бля, о чём это я? Может, выпьем? А то чё-то разговор не идёт.

— А как же мы выпьем? Мы ж мёртвые…да и нету нихуя… Хуясе и Цой сдесь…

— Гыгыгыгы…мдаа, братуха. пиздееец…ты вообще не понимаешь куда попал…тут есть всё…тут, еби его мать, ёбаный рай вместе с Грецией, плюс все самоубийцы мира…. тут есть всё, тут можно торчать от всего. Причем без риска остаться без дозы или тем более подсесть…тут даже ебля очень даже рулит, правда кончаешь всухую… тут все охуевшие от жизни и пизданувшие себя на этой почве находят всё что хотят… ну или почти всё, а ты говоришь бухла нет…пошли уж.

— А ты чё правда Цоя видел?

— Цоя? А ты хочешь его увидеть?

— А можно?

— Тут можно всё что хочешь, но если он не захочет говорить, то лучше уйти…настаивать на разговоре или там навязывать например какой-нибудь тёлке своё общество крайне хуёво… корёжить начинает похуже ломки наркоманской…этот мир стоит на принципах здорового эгоизма — хотя вот это уже мои догадки — Храп встал. — Ну чё? Идём?

— Спрашиваешь.

Храп открыл дверь и они вместе шагнули в мглу.

Стас увидел Виктора Цоя сразу. В комнате, где он находился, было накурено, посреди комнаты стоял мольберт вокруг которого валялось множество тюбиков красок и какая-то перепачканная этой краской дрянь. Сам Виктор тоже был весь заляпан разноцветными пятнами, и абсолютно не походил на рок идола каковым его привыкли видеть все. Он задумчиво грыз кончик кисточки, глядя, на дымящийся перед мольбертом бычок, воткнутый в цветочный горшок с землёй, который и пытался запечатлеть. Оглянувшись на вошедших, он с секунду задержал на них взгляд, потом вернулся к созерцанию окурка, и затылком выдал:

— Ребят, шли бы вы куда-нибудь…не до вас мне..

— Уходим — Храп взял Стаса за локоть и развернул к двери..

— Но..

— Хули но? Позже сам зайдёшь. Видишь он занят..

Виктор даже не повернулся, чтобы удостоверится в их уходе.[1]

Комната, в которую они попали от Цоя, была даже не комнатой, а уютным кабинетом с камином и двумя креслами, меж которыми стоял столик с разными бутылками и вазой фруктов.

— Годится? — Храп.

— Ахуеть!! — Стас.

— Ну что? едем дальше?

— Едем!..ээ… охренеть, а как так получается…раз и Цой… ррраз и бухло в тележке??

— Просто представляешь чего хочешь и шагаешь в дверь…идеально если представляешь без людей…если с людьми то сложнее, они ведь тоже представляют, поэтому могут быть неточности или вообще не совсем то, что представлял когда шагал в дверь… ааай — Храп досадливо махнул рукой — научишься ещё…все учатся. и довольно быстро, кстати…это-то как раз хуйняяя… Он наконец-то добрался до тележки, теряя интерес к вопросу окончательно — Бахнем за встречу штоль?? Чё пить будешь, Стас? — плюхнувшись в кресло и подхватив какую-то из бутылок, разглядывая на ней этикетку, спросил Храп.

— Вискарь..

— «Бизкаарь» — не отрываясь от этикетки, передразнил Храп — село, суко… нахуй тебе этот самогон? Ебани вот лучше коньячку армянского, его, говорят, и Черчилль пользовал, а ведь не далбаёбом был-то…

— Кто?

— Черчилль! Не ты же. Был бы ты не долбоёбом так не разговаривали бы щя..

— Храп, отъебись, сам-то в петлю от ума полез?

— Ну, так я про себя ничего хорошего и не говорил, я тебе это к тому, что тут можно попить ахуенские напитки не особа парясь и пить дешёвое пойло в общим-то незачем… Кстати, давай-ка лучше я тебе поясню чего тут нет и чего тут хуёвого… пиздатости ты и сам быстро сыщешь…только вот по настоящему тут ничего пиздатого-то и нет … если вдуматься… Соображаешь?

— Не очень..

— Ну что? Давай штоль за встречу…хотя, тост для нас конечно сомнительный, и не особо я рад, что тебя вижу…ты ведь был нормальным парнягой…ну, в общем, ура ёбанаврот, помянем друг дружку — Храп не чокаясь засандалил залпом пузатую рюмку какой-то зелёной гадости.

Стас, как и посоветовал ему Храп, решил дёрнуть коньячку, прислушался к ощущениям. Коньяк как коньяк — только пьётся легко и какой-то бархатный привкус на гортани…а вот и тёплышко попёрло — шикарные ощущения в общем, если учесть камин и старого кореша рядом. Ну, разумеется, если забыть про обстоятельства встречи. Ему уже и не верилось, что некоторое время назад он бычил в зеркало в ванной и думал, как бы ловчее вскрыть артерию на бедре. Чтоб не больно, но качественно.

Однако в большинстве случаев, если не во всех, чтобы что-то сделать качественно, приходится проходить через боль.

— Значит так, дальше бухаем в удовольствие и без этих тупорылых тостов…в пизду ломать разговор хуетой типа «за мам и пап»….я ебал, один хуй — всем похуй, лишь бы въебать, так что пьем, как хочется и за вышесказанное. Гмм…нукась подай-ка текилки… да не эту — это не текила это хуета какая-то, причем заметь, чем красивше бутылка — тем уёбищней пойло…точно тебе говорю, гы-гы…прям как здесь.

— А чё тебе тут не нравится? Сам же говорил Греция..

— Хуеция… Видишь ли Стас, тут нет земли и неба….. Даже если ты очень захочешь на волю, типа там под ветерок на берег реки — дальше какой-нибудь оранжереи с фантанчиками не уйдёшь. Тут везде куда бы ты не пошёл — Помещения, ебись они конём…ни окон…. нихуя в общем пейзажей тебе теперь не видать… Вот например Цой — малюет хуету всякую, а настоящий художник попади сюда просто распилил бы себя бензопилой к хуям…если смог бы…гыгы..

И кстати о Цое… я говорил с парой человек, которые вроде бы с ним успели попиздеть, до того как он ёбнулся…думаешь он только с тобой не захотел говорить? Он ни с кем не говорит. Ушёл в процесс, чтобы от скуки не ахуеть…Скука — это главный пиздец этого места, понимаешь? Хули ты киваешь, как баран? Нихуя ты не понимаешь — Храп пил лошадиными глотками прямо из бутылки практически между фразами и уже начинал заметно косеть — Здесь не надо ни к чему стремиться, так как всё есть…хочешь пойло за мильёны? Пжалста! Гер? — будьте любезны…. Понимаешь? Просто иди и бери…Тёлку? Попадаешь на что-то типа не кончающейся дискотеки, где такие же, как и ты суицидники вдруг тоже захотели поебстись… вот ебёшь ты Клаву, и думаешь; «А нахуя же ты в 18-ть на своих колготках удавилась?» Но главное, что тут уёбок на уёбке…Стааас сколько же тут больных! Это охуеть! Хорошо хоть действует правило «НЕ ПРИСТАВАЙ» Я тебе говорил?…ах даа…говорил… и прикинь ещё тут никто не спит…гыгы и не сцыт и не срёт и не блюёт….и куда всё говно из нас девается не спрашивай, не знаю по причине того, что тут и вскрытия никто не проводил…бгааааааааааа…Зато фифекты от ханки самые натуральные… нукась чё у нас тут? А то у меня уже этот блять пузырь кончился…

— Храп, да ты же поллитра засадил и пяти минут не прошло…

— И чё? Ты меня учить что ли удумал? А вот с хуя ли? Лучше бы слушал, что тебе говорят… Ты ведь мне, в общем-то, похуй и вообще за счастье почитать должен, что с тобой тут хоть кто-то возится. Ты ведь теперь пыль бля… ты нахуй никому тут не нужен. Думаешь что щя тут заведёшь друзей и будет тебе счастье??…Нет бля…тут долго друг с другом быть не дают… хуй знает что это за закон тут действует. Но как только чувства начинают зашкаливать, типа любовь там, или типа совместного дела какого-нибудь — всё, пиздец. Хуй ты нужного человека найдёшь! Можешь, блять, тут кого угодно повстречать. Хоть, блять, Маяковского, хоть Гитлера, но вот нужного конкретно тебе — хуй те в глаз! Одиночество ещё один местный бич для народа. Я думаю, это всё-таки ад. Мы ведь все настолько любили себя при жизни, что от жалости к самим себе положили хуй на мир или типа того…только вот когда мир в ответ положил на нас…суко …ноги подкашиваются…

Последние фразы Храп договаривал уставившись пустым взглядом в камин.

— Храп, хорош ныть… Чего тут ещё интересного? — Стас понял, что ещё пара минут и Храп просто перестанет соображать, что несёт.

Потому как Храп запивал разговор алкоголем как минералкой и пойла внутрь не жалел, Стас решил не реагировать на обидное, чтобы вытянуть как можно больше информации. Сам он ещё раз опятидесятился и на этом прекратил.

— Чё ты доебался? А? Либо слушай, либо проваливай нахуй…

— Слушай, а есть тут что-нибудь необычное…ну, блять, чтобы из ряда вон…

Храп насупился и даже, кажется, немного вернулся в чувство.

— Есть. Окна.

— Ты же говорил нет..

— Заткнись сопля… это не те окна…это окна в мир живых…

— Чивооо??

— Это эти ебучие зеркала…

— Какие зеркала?

— Да не зеркала, баран, тут нет вообще ни одного зеркала… нигде…я тебе не говорил что ли? Чем ты, блять, слушаешь? Нахуй я тебе этот ликбез, блять, читаю…суко.

— Да не говорил…

— Да ты охуел?? Я вообще думаю что их тут нет, что бы отсюда никто не съебался…Да я же тебе говорил… разве нет?…Ну да и похуй…ты чё там пьёшь? Конину?…Выкинь нахуй это пойло — Храп нетвёрдой рукой взялся за бутылку, к которой Стас даже и не притрагивался и швырнул её в камин. Огонь беззвучно проглотил бутылку, а Храп взял какую-то другую и приложился из горла, пьянел он явно натурально и быстро.

— Так какие окна-то??

— Окна?… Ах окнааа… эхк… оо… Окна… это можно в любой момент увидеть знакомых …или родню там…в общем… для живых это зеркала…ну а для нас окна….втыкаешь на них…они бреются или там прыщи давят…или, бля, зубы чистят, красятся… ты орёшь, бьёшься….но тебя не слышат… в общем …не надо…не ходи смотреть…очень паршивые ощущения, бля…

— А ты ходил?

— Сука…чё ж ты в душу то лезешь?… Стас, знаешь что? Иди-ка ты на хуй …заебал ты меня…. Идите все нахуй… — Храп сорвался с кресла и кривой пулей сиганул к двери, открыв дверь обернулся —.С прибытием, уебан….я не знаю почему ты тут да и знать не хочу….. своего говна хватает… наслаждайся… бгаааааааааа… — и пропал во мгле, дверь за ним закрылась сама и Стас остался один.

3

После того как Храп в пьяном угаре прервал разговор, попросту бросив Стаса в комнате с камином, тот оставался в ней не долго. Пить не особо-то и хотелось, поэтому Стас, прихватив бутылку какого-то пойла, толком не разбирая, что выцепил, и, отхлебнув пару глотков, подался вслед за Храпом.

Он попал в уже знакомую ему комнату со столом и скамьями. Храпа там естественно не наблюдалось, и делать там было, в общем-то, нечего. Видимо когда Стас бездумно шагал во мглу, ему теперь всегда было уготовано входить в эту комнату, поэтому он тут же повернулся и, шагнув во мглу, опять оказался в комнате с камином.

Сработал обычный стереотип, ведь если вдуматься мало кто из нас, в деталях представляет то, что увидит, открывая ту или иную дверь, ещё меньше мы думаем, о том, что хотели бы увидеть за дверью. Стас ещё несколько раз тыкался во мглу с одинаковым результатом пока не пришёл к мысли, что так и будет бродить меж этими комнатами, если просто бездумно шагать во мглу. Надо было что-то менять.

Стас посмотрел на бутылку в руках. Захотелось мяса. К вину явно не доставало именно его. Он даже почувствовал, ни с чем несравнимый аромат хорошо прожаренного куска свинины и… это сработало, вместо комнаты с камином он прямиком угодил в кухню.

Эта комната так же не имела окон. В ней были плита, два холодильника, как оказалось забитые жратвой под завязку, шкаф с посудой, стол и один стул. Рядом с плитой стояла тумба, в которой обнаружились крупы и специи, а так же столовые приборы.

Не долго думая, Стас зажарил кусок мяса и с удовольствием его съел, запивая тем вином, что принёс с собой. Чтобы испоганить мясо — надо умудриться. Зажарить кусок мяса способен любой даже близко не подходивший к кухне человек. Стас не заметил ничего нереального в хорошо прожаренном им куске. Обычный сытно-дымящийся кусок мяса в насквозь нереальном мире. Вкус был бесподобен, учитывая великолепно вплетающийся ароматно-терпкий привкус вина.

Вино быстро кончилось, и, отправляясь за следующей бутылкой, в уже приподнятом настроении «Ну и заебись, что я подох…жаль я раньше сюда не съёб, вот пусть теперь там без меня погорюют, а мне и здесь не плохо будет» представил, что хорошо бы сейчас попасть в какой-нибудь винный погреб. Что тут же и произошло, и вместо, вроде бы ожидаемой им комнаты с камином, где оставалось предостаточно бухла, он действительно оказался в здоровенном помещении со стеллажами, на которых расположились ряды бутылок. Похоже, роль сыграло то, что последним, что он пил было именно вино.

В вине Стас разбирался как людоед в демократии — штука полезная с точки зрения лёгкой охоты, то есть знал, что это спиртное и что его пьют, но вот в нюансах пития этого напитка не разбирался. Однако вид столь огромного количества всевозможных бутылок, салютующих ему и готовых к бою, внушал уважение. Для солидности (непонятно перед кем) он попробовал почитать этикетки, потом плюнул и цапнул первую, что приглянулась с красным… «к мясу — красное и неебёт».

И «понесли ботинки Митю».

Он не просыхал достаточно длительное время. Если тут можно было хоть как-то привязаться к этой весьма относительной штуке. Пил и ел, мотаясь меж кухней и погребом. Погреб содержал ещё и коньяк. И виски. Стас понял, что при желании может найти там и водку. Реальность формировалась под его личные желания, ну не красота? В итоге заметил, что ни голодает, ни насыщается. Какое-то пограничное состояние… скорее насыщение вкусом.

Спать не хотелось абсолютно. Степень опьянения регулировалась только количеством выпитого. Заметного урона погребу, он так и не смог нанести, зато каждый раз входя в кухню, он дополнял её по своему разумению разными деталями. Там появились и диванчик и ни хрена не показывающий телевизор, к которому в итоге добавился DVD плеер ну и до кучи музыкальный центр. Радио тоже не ловилось, зато диски спасли ситуацию. Набрать себе любимой музыки от «Калинова Моста» до «Cure» не составило труда. Стоило представить себе много стеллажей с дисками и вспомнить, кого хотел бы послушать, и вуаля.

Кухня уже перестала быть кухней, а напоминала берлогу, где есть все, что нужно человеку для наиболее комфортного превращения себя в пьяную свинью. В полупьяном бреду появилось ещё и караоке. Но охрипнуть и упиться до отключки, так и не удалось, зато удалось усвоить, что желание протрезветь тут же исполнялось на ура. Просто трезвел и всё. Так же просто как щёлкнуть пальцами. Однако «щёлкать пальцами» в «другую сторону» без бухла было не возможно.

Захотеть стать пьяным — мало. Нужно для этого ещё и напрячься, хотя бы для того, чтобы раздобыть пойло.

В итоге, через какое-то время, которое впрочем полностью утрачивало здесь свой смысл, став тем чем и есть — ничем, он пришёл к выводу, что бухло требует компании. Потому что бессмысленность выпивания в одно рыло действительно доходила до абсурда, тем более, здесь. Ну что это за пьянка, когда вместо отключки ты проморгавшись понимаешь что выжрал бог знает сколько всего подряд, а в итоге сидишь трезвый и пытаешься сообразить как два литра вискаря поверху коньяка и самогона прошли мимо сознания оставив послевкусие сивухи.

Довольно быстро поняв, что стоит чётко себе представить погреб и кухню можно спокойно туда попасть, Стас решил поэкспериментировать с дверью, устав пить и очередной раз полупротрезвев, на остатках куража.

Раз можно попасть в погреб только представив себе его значит можно представить себе…ну например кабак. Сначала просто кабак. А потом, к примеру, кабак с людьми.

Оба эксперимента удались.

Все заведения, где можно с удовольствием употребить разнообразное пойло практически одинаковы по сути своего устройства.

Это бар.

Это столы и стулья (где-то диванчики). И всё. Антураж везде конечно разный.

Первая попытка с треском провалилась, так как Стас попал в угрюмую, безлюдную пивную а-ля «Мутный Глаз».

В заведении с голыми стенами, обшарпанными столами и лавками, неким подобием барной стойки, за которой на заляпанных, не одним поколением, непременно салоподобных разливальщиц, полках, стояли разные, не менее заляпанные, чем-то жирно-гадким, бутылки.

Стас даже не стал к стойке подходить. Он давно для себя определил, что пить можно в разных компаниях, однако не в любом месте.

Перед второй попыткой Стас постарался тщательно продумать, как именно должен выглядеть бар, в котором хотелось бы выпить и, наконец, утвердившись в своих представлениях, попытал счастья снова.

От входа ему открылась весьма приятная картина.

Барная стойка была не в пример длиннее и за ней, на подсвечивающихся витражах, аппетитно дожидались своего часа насквозь знакомые Стасу бутылочки. В углу стоял музыкальный автомат, вытащенный из непонятно каких дебрей подсознания (похоже, из какого-нибудь голливудского фильма, такое бывает, уже и не помнишь, что за картина, о чём она, но вот тот или иной её кусочек врезается намертво в память и живёт, что бы всплыть в подходящий момент.).

Рядом с громоздким аппаратом стоял здоровенный горшок, в котором жило уже довольно крепкое и лопухастое деревце.

«Фикус на месте» — удовлетворённо отметил Стас.

Под широкими листьями деревца, точнее за ними, располагался столик на двоих. Задумано было великолепно. Такое себе уютное местечко в уютном кабачке с широким окном на улицу…

Угу.

Окно.

Стас прошел вперёд и увидел-таки окно. Большое, с человеческий рост, наверное.

За окном была мгла.

Мгла и ничего больше.

Рябь в телевизоре, только более тусклая, где уже нет даже белого и чёрного цвета.

Вид На Ничто.

Или Нечто??

Местечко из уютного, автоматически, становилось жутковатым. Стас добивался совсем другого эффекта. Поморщившись, он уже было решил уходить, как сзади подали голос:

— А неплохо… хм… да… мне лично нравится..

«Бармен… я хотел, что бы мне наливал бармен… Точно!»

Стас обернулся настолько резко, что подошедший со спины, немолодой мужчина лет сорока, уже с сединой, но ещё с моложавым лицом, лучиками морщин от улыбающихся, угольно-чёрных, пронзительных глаз, аж отпрянул, поднимая ладони в примиряющем движении.

— Ух… извините… кажется, я вас напугал..

— Эээ… здрасти — чтоб совсем уж не казаться себе нервным идиотом, дупацки пролепетал Стас и на всякий случай сжал кулаки.

— Я не причиню вам вреда… Если хотите я просто уйду… извините если я помешал… Выпивку я думаю найдёте сами, тут на любой вкус всё чего можно пожелать…

Говоривший, простоватого вида дядька, ну абсолютно никак не напоминал тех, кто способен хоть как-то помешать или уж тем более как-нибудь суметь напрячь. Он не произносил речитативом заранее заготовленную фразу, а именно реагировал вживую, что называется.

— Постойте,… я хотел выпить… с кем-нибудь. Я… я если честно… ну не знаю… я тут ни с кем ещё толком не знаком…

— Понятно — дядька сразу на глазах приободрился, попутно теряя обезоруживающую беззубость угодливости.

— Чё понятно?

— То, что не дурак, и то, что готов к разговору… а то, знаешь… сюда разных заносит… а я что-то сейчас не настроен сопли вытирать кому бы то ни было. В общем, добро пожаловать в мой бар — бармен приглашающее кивнул к стойке — Давай начнём вот тут… ты же выпить пришёл? Ну так и я не против… жахну за компанию… хе-хе… хотя видит Тот Кто Видит бессмысленность этого занятия здесь поражает своей грандиозностью. Но только так можно понять истинную ценность чего бы то ни было. Включая выпивку.

— Во завернул — восхитился Стас.

— Да брось…сам скоро тут Сократом задницу вытрешь… чо пьём? — уже деловым тоном, зайдя за стойку из-под бровей изучающе-пытливо начал «пристреливаться» Бармен.

— Да я не знаю… только не вино… и не виски… и не… слушай, ты же бармен, вот и смешай чего-нибудь, я …гм…я при жизни не разбирался… водочку в основном кушал.

— Ну и отлично… давай по пятьдесят… а то уж и забыл какая она на вкус… всем непременно хочется выпить разной экзотики, а вот водочки… давненько не спрашивали.

4

Водочка была прохладной и преотменного качества, так как никаких вкусовых откатов, как после выпивания косорыловки, которой торговали в универмаге рядом с его домом, Стас не почувствовал. Закусывали маленькими бутербродиками с икрой, также на стойке появились порезанный полукружными дольками лимон и тарелка с кусочками селёдки. Последней, на закусь, бармен выставил небольшую вазочку с маринованными грибами, маленькими, но с аппетитно хрустящими круглыми шляпками.

— Ну что, давай уж и поговорим нормально. Задавай свои вопросы. Я тут давно. Местные порядки знаю, а бар этот для того и держу, чтобы с вот такими как ты поговорить можно было. А то тут ведь тоска, блин… вот вновь прибывшие хоть что-то новенькое..

— Меня вообще-то Стасом звать — Стас протянул для рукопожатия руку.

— Хм… а меня как только не звать…ну зови Ильёй, тебе удобней будет.

— Илья так Илья, хорошее имя… ты в каком году… эээ.

— Что? В каком году руки на себя наложил? А тебе зачем??? А… ну да… ты ж новенький. Короче, тут не принято такие вопросы задавать, потому что это личная трагедия каждого, кого ты тут встретишь. Из местных нет ни одного. кто не хотел бы вернуться назад. Только вот тут нет выходов, одни входы. Но ты прав, я по твоим меркам пра-пра-пра — … хых давай так, лучше тяпнем сейчас и поговорим не обо мне, а о тебе… для тебя это нужнее будет, как мне кажется..

— Давай — Стас потянулся за рюмкой. Выпили за знакомство.

— Ну, как тебе у нас??

— Да ничё в общем-то… жратвы навалом… бухла хватает. Токо чёто… и со сном, и со временем… не разобрался я толком пока. Побухал — похмелюги нету. Ну скучно стало — пошёл в бар… к тебе вот попал. В целом всё…

— Пьяница штоль? При жизни то чем занимался??

— Почему сразу пьяница?? Ну, а в общем, ничем я не занимался если уж серьёзно-то…

Да и впрямь. Ну, не рассказывать же было Стасу здесь о своей говноработе, которую по известной причине перестал недавно выполнять. Что такого изменилось в мире, от её деланья или её неделанья?

— Да ладно… не хорохорься… Семья то была?

— Была… Сын Андрюшка. Жена, сука, аборт вот… Ну, второго не захотела. А я, короче… Ну, мы с ней поговорили так… по душам… и за аборт и ваще за всё… Сука она… тварь меркантильная, но знаешь, Илья… права во многом. По сути, жизнь оказалась полным говном. Ни цели, ни любви. Нихуя от юности не осталось… вообще… наливай — давай нас помянем что ли.

— М-дааа… Все истории самоубийц одинаковы…это истории о слишком большой любви и жалости к себе. Почти все, кроме одной.

— Ннне понял!?

— А чего тут понимать?? Столько народу тут прошло а суть высказанного одна и та же. И заметь, я тебе не предлагал рассказывать «почему ты здесь?» Я предлагал рассказать о жизни «ДО». Но ты почему-то решил мне рассказать о причинах своего попадания сюда. И что? Сейчас это так уж важно?? Для тебя сейчас это так важно?? Продолжать себя разнесчастного, обманутого судьбой, жалеть — это, по-твоему, важно?? А ВСЯ жизнь «ДО» смысла не имеет?? Вот сам посуди… имеет ли смысл этим заниматься здесь — Илья широким жестом обвёл свой бар — ты не кипятись, я не морали тебе читать собрался, просто рассуждаю. Чего мне тебя давить-то? У самого свои тараканы, иначе не оказался бы тут.

— Хм… ну не знаю… мне заморочек и там хватало, а тут-то чё о них думать?? Тут скорее надо понять, какие здесь заморочки… Я думаю это сейчас важнее. Как я понял, придёт время подумать и над прошлым, мне сейчас интересно настоящее и будущее.

— А их тут нету, Стас… нет времени — значит, нет прошлого и будущего…

— Ну как же?? Я ведь помню, как попал сюда и что было после этого — значит какая-то хронологическая цепочка прослеживается.

— Это субъективное ощущение, Стас. Понимаешь ли, тут самоубийцы всех времён и народов собраны. Каждый занимается тем чем хочет, более того, каждый верит и видит то, что хочет… ну почти… В любой религии самоубийство — грех, если конечно оно не совершалось ради спасения кого-то и становилось подвигом. И ты с лёгкостью можешь встретить Римских патрициев, например, или жителей страны которую образуют Китай и Сибирь через какое-то время после твоей смерти.

— Стоп, а откуда ты знаешь из каких я времён??

— Стас, я тут ооочень давно… я насмотрелся на представителей разных племён и времён… такие мелочи как одежда и манера поведения многое говорят о человеке сами по себе, кстати,… ты куришь??

— Да…

— Забыл что куришь?? Это бывает… здесь. Здесь нет чувства голода или потребности чего-то. Для наркоманов по-первости вообще рай. Не было потребности — вот и не вспоминал. Кури, если хочешь, вкус, дым, ощущения — всё осталось, вопрос в том хочешь ли ты этого? По сути, тебе и выпивать-то смысл очень маленький. Кстати, ещё по одной?

Стас кивнул, и Илья опять наполнил рюмки.

— Смысл, например, нашего с тобой пития сейчас — это общение. Ни ты, ни я не напьёмся до упаду. Да и нет тут упада. Тут сна, если заметил, нет! Отсутствует потребность живого организма в отдыхе.

— Все бодрствуют постоянно??

— Да большинство забывает, что это такое, а когда вспоминают, то, как правило, сожалеют лишь о снах. В некоторых религиях, кстати, сон почитается за общение с богом. По ним скучают, так же как и по миру живых. А скучают все. Тут место неограниченных возможностей с одной стороны и недосягаемости простейших вещей с другой.

— Раз есть запреты — значит, есть правила.

— Стас, тут нет запретов… тут либо что-то есть, либо этого нет.

— Как зеркала??

— Как зеркала — согласно кивнул Илья — зеркал тут нет, к этому тоже быстро привыкают, да они и не нужны. Твоя внешность всегда в порядке. Волосы не растут. Каким попал сюда таким и ходишь. Носил бороду и патлы — таким и будешь ходить. Отстричь можно — избавиться нет. Незаметно для тебя они вновь появляются. Но не больше и не меньше чем были. Те, кто брился при жизни — как ты, например, всегда тут гладко выбриты. Цвет лица у всех свежий. Ты, Стас, не найдёшь тут бомжей или болезненно выглядящих субъектов… Все носят ту внешность, которая была им дана при жизни. И все выглядят здоровыми. Можно менять одежду, но вот испачкать её или себя не реально, вопросы гигиены тут решены кардинальным образом. Нет, заляпаться чем-то конечно можно, но оно само от тебя или твоей одежды отстанет.

— Странно это всё.

— Оооо, Стас, мы ещё и четверти странностей не обсудили. Это и физиология и электричество, и откуда что берётся и куда что исчезает, и невозможность создать общество… много чего… Это мир самоубийц, тех кто устал от всего и в итоге это всё получил, но взамен на одиночество. Общаться можно, но вот постоянно общаться с одними и теми же не получается. Эгоизм каждого не позволяет стать с кем-то единым целым.

— Ну, не может быть, чтобы совсем вот так… я же чувствую что-то… ну, например, мне с тобой приятно говорить, я могу приходить сюда иногда поболтать, скажем.

— Это навряд ли… таких барменов как я, тут пруд пруди. Скорее будет кто-то ещё в очень похожем месте. То же и с женщинами. Хоть мы и разные все, но по сути-то одинаковы, а ты себе и не представляешь, сколько тут нас собрано, со всеми не переобщаешься сколько не броди по этим помещениям. Вот ещё одно чего тут нет — природы живой… нет…всякие там оранжереи, зимние сады есть, конечно…

— Да, мне Храп говорил…

— Храп? Кто это?

— При жизни друг друга знали. Он меня встречал, мол, помочь…кое-что объяснил…

— Помочь?? Занятно. Редкость тут огромная вообще-то. Предлагаю выпить чего-нибудь повкуснее, как насчёт кальвадоса??

Стас поднял руки на манер «сдаюсь».

— Как скажешь, Илья.

Выпили. Выпивка располагала к беседе, да и бар совсем уже родным стал.

— Так получается, что мы с тобой больше не увидимся, если я выйду сейчас??

— Да. Именно так. Люди пытаются быть долго друг с другом, но всё равно рано или поздно один из них выходит в двери, чтобы никогда не вернуться. Так уж тут устроено. И найти потом друг друга в этом мире почти не реально. Хотя это штука непредсказуемая. По какому принципу тут даётся возможность находить знакомых не понятно. Системы, во всяком случае, не прослеживается. Такое ощущение, что это решается самим миром, но только бог знает каким принципам.

— То-то Храп так рванул от меня…

— Значит, он понял, что чем дольше с тобой будет находиться, тем хуже ему будет потом тебя терять. Переживать потерю человека сложно. Мы ведь жалеем не то, что не увидим кого-то кто нам дорог, мы, скорее, жалеем себя, что потеряли человека, который любил именно нас, и найти нового, чтобы он нас полюбил сложно. Эгоизм.

— Хреново это.

— А тем, кого мы бросили не хреново??

Стас вспомнил мать… как она там?? Пережить смерть своего ребёнка не лучшая доля, наверное. Впервые его посетило неприятное ощущение от поступка, который уже перестал казаться правильным и единственно верным выходом из ситуации. Но дело-то сделано! Чего теперь страдать то без пользы? Ведь и не думал о матери почти. Только о себе и жене… и работе. Мыслям о матери только тут место нашлось. Поздновато, прямо скажем.

— Ну, хорошо… вот, к примеру, я себе тут обустроил угол, привёл туда кого-нибудь, этот кто-то запомнил, как живу именно я… он, что потом не сможет представить себе меня и мою обстановку?? К Цою вон я же попал, я что, больше не могу его увидеть??

— А ты попробуй!! Тут другое. Цой тебе интересен как экспонат кунсткамеры местного разлива. Другое дело такие вещи как дружба, любовь. Всё что порождает эмоции в отношении ближних тут глушится. Чем сильнее ты нуждаешься в человеке тут, тем сложнее его найти.

— Ерунда какая-то.

— Я же говорю — попробуй и всё сам поймёшь. Зато тут есть куча плюсов. Любые книги и фильмы… правда все в оригинале. Язык-то тут один, ты всех будешь понимать, но вот произведения искусства все в оригинале, без всяких переводов, хочешь читать Шекспира — учи английский. Вот так. Если вдуматься, то тут есть чем себя занять. Можно учить языки, можно научиться, к примеру, стрелять из лука. Или, скажем, научиться вкусно готовить… да хоть вязать на спицах. Возможности неограниченны. Усталости нет. Для пытливого ума просто раздолье. Ты ведь сюда не просто так пришёл. Подумай, чего бы ты хотел?? Здесь возможно получить почти всё. Полная свобода действий… без ограничений почти. Во всяком случае, мешать тебе вряд ли кто будет. Я вот тебе даже завидую слегка, у тебя всё впереди. Тебе до скуки ещё далеко. Ты ведь можешь практически увидеть кого пожелаешь из великих, ушедших из мира самоубийством. Тут мнооооого интересных персонажей, поверь мне. Главное определиться чего ты хочешь.

— Интересно… это что? Я и Иуду могу встретить??

Илья перестал улыбаться и отстранился от барной стойки, удивлённо вскинув брови:

— Зачем он тебе??

— Ну не знаю… спросить…зачем Христа продал… интересно…

— Вряд ли ты его сыщешь. Он, конечно, где-то здесь, но вот представь скольким попавшим сюда эта идея приходила на ум?? А сколько фанатиков попало сюда?? А сколько из попавших сюда считают, что они в аду потому как самоубийство грех?? А сколько народу решило любыми способами найти этого несчастного Иуду-христопродавца и призвать его к ответу как-нибудь??

— Но ты же сам говорил, что тут невозможно причинить боль… и вообще…

— Я о другом… Людям свойственно верить в то, во что верить удобно, а как там на самом деле было никого не интересует. Всех интересует что можно из случившегося выжать для себя. И если есть Иуда, значит, есть бог,…значит, есть дьявол,… понимаешь?? Представь, сколько народу мечтает отсюда вырваться и не знает как?? И такие личности как Иуда могут стать ключом к дверям на волю в их понимании. Пусть слабой, но надеждой. Я не думаю, что Иуде интересно объясняться с каждым, считающим себя в праве его судить. Вот ты бы готов был тут отвечать всякому встречному-поперечному за грехи своей жизни, да ещё и перевранные?? Слал бы всех к чёрту да и всё, или захотел бы чтобы тебя не нашли никогда… так тут тоже можно, стоит только захотеть чтобы тебя не мог кто-то найти и всё, вы не пересечётесь никак.

— Занятно… а почему же тогда … я слышал тут Кобейн… Цой опять таки.

— Ты не путай…к ним идут восхищаться… это даже если и мешает, то всё равно тешит самолюбие. Ну что? Ещё по одной??

— Давай. Значит, получается, что я всё-таки ограничен какими-то правилами? А где можно их все узнать или прочитать??

— Вот ты чудной, а где ты в жизни нормальной свод правил о ней видел?? Тут тоже самое… учись, запоминай, делай выводы. На то ты и человек чтобы учиться. Тут тебе все условия даны, чтобы учиться или создавать что-то. А остальные занятия, в общем-то, и не стоят ничего. Отдых — праздность здесь приводят только к скуке, потому что легко доступны. Хочешь, проверь сам. За тебя всё равно никто ничего ни делать, ни решать не будет.

— И чем всё это закончится?? Дальше-то что??

— А вот до этого тебе, как и мне, придётся дойти самому… я не знаю… не я этот мир создавал, и что будет дальше, я так думаю, тут каждый определяет сам.

— То есть мы сейчас стоим и занимаемся полной бессмыслицей… пьём, хотя достаточно хотеть быть трезвым и вино не действует. Я познакомился с тобой, но больше тебя не увижу… Это же бред.

— Ну не совсем бессмысленно… — Илья плеснул из какой-то бутылки им в рюмки, уже не спрашивая. — Во-первых, выпивать мне нравится и я, когда выпиваю, всё-таки получаю смесь из вкуса и состояния, при которой мне комфортно говорить. А во-вторых, ты получил информацию, которая тебе поможет определить свою дорогу и свой выбор. Что-то ты будешь проверять и делать свои выводы, что-то примешь на веру, решать тебе. Это уже не бессмысленно — согласись. Ну, и в третьих, откуда тебе знать мою мотивировку беседы с тобой, если ты даже понятия не имеешь кто я, и как пришёл к этой барной стойке?? Скоропалительные выводы всегда губили род человеческий, не так, так эдак.

— А кто ты, правда…интересно…

— Это надолго, если встретимся я расскажу, кстати, ты не понял, точнее понял не правильно. Ты можешь встречаться с теми, кого видел, ограничение только на эмоции, да и то просто труднее найти. Полный запрет если тебя конкретно не хотят видеть — тогда искать действительно бессмысленно. Вот так.

— Я понял… всё равно самому разбираться…

— Это да — Илья отсалютовал ему рюмкой — Знаешь, я пожалуй пойду, есть одна мыслишка. — ты тут сам за собой, если что, поухаживай, хорошо?? — перевернув рюмку вверх донышком Илья опустил её на стойку бара.

— Надоел??

Илья ухмыльнулся.

— Напротив, заинтересовал…Если тебе действительно хочется увидеть Иуду, то сходи в библиотеку, там найдёшь евангелие от Иуды. Я тебе не говорил, все первоисточники о боге там на любых языках. Эта информация максимально доступна.

— В библиотеку?? Смешно пошутил.

— Ну, как скажешь, удачи тебе Стас, мне кажется, мы ещё увидимся.

— Бывай — Стас выпил свою рюмку и, опустив её рядом с рюмкой Ильи, в уже пустое помещение громко озвучил все, что думал по поводу разговора — Твою-то мааааать!!!

5

Трезветь Стас не собирался, но и пить в одиночестве не хотелось. Решение повидать Храпа, во всяком случае, хотя бы попытаться, сама напрашивалась. Коли уж тут можно всё — то почему бы и не поглядеть на праздник, закатив его себе на полную катушку. Тут вроде бы всё для этого есть. А кто как не Храп подскажет, чем тут можно качественно отвлечься от мысли о том, что ты помер?

Сказано — сделано.

Оказалось всё достаточно просто. Дверь и желание увидеть Храпа. Даже мгла почти незаметно мелькнула на окраине сознания, да и потонула во вспышках прожекторов и ритмичной музыке. Это был клуб.

Большое пространство с ангар сплошь заполненное вспышками всевозможных оттенков и раскрасок и музыкой. Людей было много. Кто-то танцевал, кто-то развалился на мягких пуфиках возле низеньких столиков. Танцевальные столбы были сплошь пусты за исключением одного. Абсолютно пьяная девица, будучи полностью голой и пьяной, не обращая ни на кого внимания полупрофессианально крутилась вокруг него, но сил на хоть какие-нибудь трюки посложнее приседаний с выгибаниваями сил у нее явно не было. Или ей так хотелось самой. В любом случае, сейчас у неё мир сузился до размеров этого столба и расширять его было явно лишним.

Впрочем, голой тут была не одна она. То тут то там мелькали обнажённые тела. В этой толпе угадывалась определённая одной этой толпе ведомая жизнь, частью которой Стас ещё не стал, но явно собирался. Его приход тут явно был всем пофигу. Казалось бы, новое лицо, да только тут всем было явно насрать на это новое лицо.

Слева за столиком парень лет семнадцати увлечённо нюхал белую дорожку порошка. Рядом девица в зеркальных очках, скрывающих пол лица, потягивала воду из бутылочки. Чуть дальше небольшая компания что-то с жаром обсуждала, но музыка глушила возможность расслышать, о чём они говорят, хоть они и были буквально в пяти метрах.

Стас не найдя взглядом Храпа пошёл его искать в глубь прожигающих время местных жителей. Как оказалось, он был не далёк от истины. Впоследствии он даже удивился, как это сразу ему не пришло на ум, что тут многие действительно живут безвылазно?

Храпа он увидел не пройдя и трети зала. На коленях у него сидела черноволосая девица и самозабвенно пускала Храпу «паровоз».

«Что такое анаша слава богу во дворе в отрочестве видели.» — подумалось Стасу и он подойдя в плотную к Храпу решил подождать пока действо не закончится. Храп щёлкнул пальцами и его подруга несколько отстранившись достала косяк изо рта. Храп откинув голову выпустил струю дыма в потолок и наконец то заметил Стаса.

— О… Стас… а я тебя уже искать хотел, думал обиделся… гыгы. Курить будешь??

— Давай, а я не сдохну??

— Гыгыгыгыгыгыыыыыыыыы… Стаааас…жжош огнемётом, нормально вставляет. Химка какая-то по вкусу…но убивает грамотно. Ооль, сделай ему — переведя взгляд на подругу, попросил Храп. Ольга затянулась и отправив косяк нВ прежнее место в рот раструбом от себя привстав потянулась к Стасу с ленивой грацией умелого и уверенного в себе хищника. Одета она была так что скорее можно было сказать что она раздета. Для мужского взгляда не оставалось ни единого кусочка тела, которое надо было бы дорисовывать. Но даже не фигура сейчас привлекала внимание. У Стаса никогда не было столь красивой девушки. Такие смотрели на его жизнь с постеров и разворотов журналов. Такие жили в другой галактике о попытке посещения которой Стас и не думал никогда. Ольга была той самой «светской львицей» о которых если и мечтаешь то получив уж точно теряешься, что же теперь с ней делать.

Ольга явно уловив его настрой явно начала растягивать удовольствие от игры. Максимально замедлив движение навстречу наклоняющемуся Стасу, затем застыв на секунду глаза в глаза, когда губы Стаса оказались на одном уровне с раструбом косяка, «вспыхнула» ресницами и чуть повернув голову на манер поцелуя прикрыла глаза… Стас делая самый большой и длинный вдох, на который был способен разглядывал прикрывшую глаза девушку сколько мог, однако место под «паровоз» кончилось и он был вынужден прервать это волшебное мгновение. Ольга отстранилась, и достав косяк откровенно разулыбалась, затем склонилась к Храпу и довольно громко, перекрикивая музыку резюмировала — А он смешной, так потешно стесняется, это кто???

— Кореш мой ещё по той стороне. Садись Стас.

Стас ожидал, что будет кашлять и придётся отчаянно бороться со спазмами в горле. Но был приятно удивлён тем, что спокойно, как будто всю жизнь дул косяки, выпустил плотную струю дыма в сторону и с достоинством принял приглашение Храпа. Слова Ольги просто решил игнорировать. Да и в самом деле, ну понравилась…ну и что?? да и потом… ведь если она здесь значит и сама такая же…ну со своими заморочами. Красивая, не красивая, а вскрылась, как и он от своих заморочек каким-то образом. Значит и нех задаваться.

«Ебли мы и… нет…таких сука не ебли…чего уж там» — честно сам себе признался Стас.

— Понравилась?? — Храп, чуть наклонившись к Стасу, чтобы тому было слышно, ткнул пальцем в смеющуюся Ольгу.

— А она может не понравится тока пидору! — в тон ему отшил Стас.

— Да всё в порядке старик, она может тебя и трахнет под настроение… гыгыгы… забей… если она тебя захочет, то хрен у кого чо спрашивать будет. Олька такая… Да тут многие такие. Короче не парься моральными заморочками…их тут нет…они тут просто — глупость… мы всё равно уже сдохли…бугагаггааааааа… как трава?? — без всякого перехода закончил вопросом Храп.

Стас поднял большой палец ничего пока не ощущая.

— Да ладно врать…она ещё не цепанула пока тебя…щя… минуты три…гыгыгы.

Ольга дёрнула Храпа, привлекая внимание:

— Кир, да он явно дикий ещё.

— А ты думала…он там видать такие места не посещал… небось семейный весь был. Правильный пацанчик-то был.

— Как интерееееесно… Настоящий мужчина — гыгыгыгыгы… весело закатилась Ольга.

— Зацепило — ухмыльнулся Храп — указывая на неё Стасу — просто она мне рассказывала, как тут какое-то ископаемое нашла и потом этот чудила всех тут развлекал обдолбившись всем чем ни попадя. Отшивать пришлось жёстко — боготворил её шибко. Напряг… вот его то она и прозвала Настоящим мужчиной…. Потешная история.

— Да не сказал бы… чото меня нахлабучивает…. Бляяяя…кажется прям несёт куда-то… — Стас поймал себя на том что улыбается слишком широко и щёки в током положении становятся как резиновые.

— Ага…что тут кайфово это то, что всё торкает как в первый раз…. гыгыгы…

— Стааас?? Ещё хочешь?? Круче будет… — Ольга.

— Да мне бы с этим….

— Стас, она дело говорит — дунь, расслабься… нормально будет. Ты же оттянуться пришёл?? Вот и оттягивайся.

Ольга, больше не спрашивая, сделала к нему шаг и уселась на колени. Затем перехватив косяк ртом, надавила руками Стасу на плечи полуукладывая его на мягком пуфике и накрывая собой, опять глаза в глаза, уже чётко смотря в упор, откровенно бесстыдно повторила «паровоз». Стас смотрел на неё,…точнее любовался. Её волосы отгородили весь мир от них двоих, ниспадая по обе стороны, отрезая их от реальности импровизированным шатром. Получалось интимней, чем поцелуй. А если учесть что он чувствовал её крепкую, ладную фигурку телом — то и вообще дико возбуждающе.

Ольга отстранилась, перехватила косяк и обратилась к Храпу.

— Если у него не встал, то я точно ничего не понимаю в мужчинах…хахаха…

Храп заржал следом. Стас взбеленился.

— Алё ребята…

Но Храп остановил его хохотом.

— АААА…мораль у парня…ыыыыыыыыыы — и резко заканчивая ржать, подавшись вперёд, серьёзным голосом добавил — Стас, очнись, это конечный пункт — тут делают то, что хотят не оглядываясь на общепринятые устои места где мы были раньше.

Ольга опять села к нему на колени и не дав ответить поцеловала в губы. Сначала впилась но почувствовав отсутствие сопротивления ослабила натиск, а Стас, не зная куда девать руки целовался обнимая её контуры в воздухе на секунду просто потерялся… Отстранившись Ольга опять глаза в глаза разглядывая его спокойным голосом добавила к поцелую:

— Стас ты мне нравишься, но не будь таким зажатым, мы здесь уже нагрешить больше чем там не сможем…тут другие правила — включайся уже!

— Вы сумасшедшие — выдавил Стас в эти угольно Чорные большущие глазищи и Ольга опять рассмеялась.

— Стаааас, ты меня убиваешь, здесь в этом не обвиняют, потому что все такие….я не с радостей топилась, Кир тоже не от счастья бегал, ты ведь тоже чокнулся, раз сюда рванул…о каком разуме ты говоришь??? Наслаждайся тем что есть!

Потом повернулась к Храпу:

— Давай его таблом закинем?!

— Амфитамином? Да он пади не знает что это такое…ты его ещё грибами накорми… Может коксом??

— Я щас… — Ольга сорвалась с места и тут же затерялась в толпе.

— Стас, я отсюда редко выхожу… тут есть всё чтобы балдеть без остановки и не париться. Минус только один…сколько этой дряни не сожри усилить кайф до невменяемости не получается….хочешь с героином познакомлю?? Им можно убиться до состояния близкого к дрёме… но в итоге напрягает всё равно ведь чухаешь что рядом происходит.

— Храп, да я не знаю… я тут поговорил кое с кем… теперь вот не знаю чем заняться…тебя вот нашёл…

— Правильно сделал…всё равно сюда пришёл бы… наркота и алкаголь убивают скуку…правда и они в итоге приедаются… ну уйти отсюда никогда не поздно с другой стороны.

— Блять… мысли путаются… нихуя я накурился!!

— Щя, погоди… вон Ольга уже пылит… по-моему, тебя сегодня-таки выебут…она любит новичков раскумаривать.

— Да иди ты…

— Гыгыгыгыгыгы.

— А вот и я, мальчики… Стас закрой глаза — открой рот — Ольга продемонстрировала розовую таблетку больше похожую на цилиндр чем на обычный кругляш.

— А это чо? — на всякий случай принялся тупить Стас.

— Ладно тебе не ломайся уже…вот соком запей — протянула ему таблетку Ольга, подхватывая со столика высокий стакан наполовину полный оранжевым напитком.

Храп, видимо заметив кого-то в толпе, без предупреждения сорвался с места и нырнул в людскую массу.

— Опять переглючился видать…не обращай внимания, у него такое бывает.

— В смысле?

— Ну, иногда ему кажется что он свою Таню видит… была у него тут любовь…найти её не может теперь… да забей, это его заморочки. Вообще-то любовь это грустно.

— Да уж…согласен…

— Ты табл так и будешь в пальцах вертеть?

— Да я чото не хочу щяс…я не знаю как он действует…хочу с тобой поговорить…а то щя как начну слюни пускать.

— Не начнёшь… их тут нет… тебе кажется, что они есть, когда ешь… а плюнуть не можешь — не чем. Ты, я смотрю, ещё не до конца понял куда попал. Тут даже кончины нет.

— Это как??

Ольга рассмеялась и схватив его за руку потащила к дверям — Пойдём покажу.

6

Странное впечатление сложилось у Стаса от всего произошедшего.

Марафон, который ему устроила Ольга, конечно, впечатлял, но, тем не менее, осталась червоточина от недоделанности, и это разъедало все радужные впечатления. Но, чёрт побери, как же он её хотел, когда она, подведя его к двери, попросила закрыть глаза и, не выпуская его руки, потянула за собой.

Шагнув в слепую за Ольгой он моментально погрузился в звенящую после громкой музыки клубя тишину. Непривычное ощущение. Вот музыка ревела и бах, ни звука…вообще. Ольга отпустила его руку.

Открыв глаза, Стас, оказался в уютной, небольшой комнатухе подсвеченной ночниками с четырёх сторон. Он стоял у входа на мягчайшем ковре, на котором была разбросана масса всевозможных подушек и подушечек. В полумраке Ольга уже колдовала что-то на низком прозрачном столике, стоящим в углу комнаты.

— Дверь закрой, Стас — не отрываясь от своего занятия, приказным тоном выдала она.

Стас повернулся к двери, потупил на отсутствие замка и повернулся обратно. Ольга смотрела на него и беззвучно хохотала.

— Дурачок, тут так говорят когда не хотят чтобы их беспокоили…просто захоти чтобы сюда никто не входил…а то заявятся и весь кайф обломают.

— Аааа — понимающе протянул Стас и послушно пожелал чтобы все катились к чёрту.

— Иди сюда — Ольга поманила его к столику — табл потом как-нибудь схаваешь, давай лучше по ноздре…

— Чего?

— Что ж ты тормоз то такой — опять улыбнулась Ольга — кокаина дорогу снюхаешь и… ну сам поймёшь, давай-давай, я знаю что советую — она тут же наклонившись над столиком вдохнула носом через трубочку белую дорожку порошка, зажав одну ноздрю для удобства пальчиком и проведя головой вдоль второй дорожки оставленной ему.

— Да на фига мне порошок? Я тебя и так хочу… — Стас шагнул к ней и присев попытался обнять. Ольга запрокинув голову ещё раз шумно втянула воздух носом и откинула его руку, мешающую процессу. Затем посмотрела ему в глаза и протянула трубочку.

— Стас, я тебя разорву сейчас, но сначала — кокс…

Стас, перестав ломаться, последовал её примеру. Ничего сверхъестественного не произошло.

— И не надо желать быть трезвым, хуже тебе не будет, и ясность ты не потеряешь, а кокс… хм…ебля без него дрыганье на 15 минут, а у меня на тебя другие планы — Ольга взяла в ладони его лицо и, медленно приблизившись, поцеловала в губы.

Стаса как прорвало, Хотелось сорвать все её тряпочки и отодрать так, чтобы орала громче клубной музыки, но не тут-то было. Ольга, почувствовав натиск, мгновенно вывернулась и дразнящее улыбаясь откатилась от него на середину комнатки, в подушки.

— Не так быстро, мой сладкий, я люблю нежность… иди сюда.

Стас потянулся к ней. «Нежность так нежность, всё равно в итоге засажу».

И дальше был фейерверк. Ольга позволила себя раздеть, осаживая его торопливость, затем раздела его сама. У Стаса было ощущение, что хуй просто лопнет от желания попасть в эту чудо-девушку. Он понимал что с ним играют, растягивая удовольствие и не смотря на нетерпение старался включиться в нужную скорость происходящего. Он не помнил чтобы так хотел женщину. Разве что в период ухаживания за женой. Но это было так давно и переросло в итоге в нечастую еблю обычно под бухло да и длившуюся-то минут пять. Жене нравилось (а больше-то толком и не с кем сравнивать было, ну не считать же чёрте что по дикой синьке), чтобы всё было быстро и агрессивно. Так и изхображали страсть меж перепалками на бытовой почве, привыкнув к этому настолько, что о подобных нынешнему желанию чувствах Стас просто забыл. Стёр ластиком бытовухи из памяти такое слово как страсть — заменив его словом ебля.

Ольга, не торопясь исследовала языком его тело. Начала точки за ухом и поласкав шею спустилась ниже. Стас не мешал, хотя предпочёл бы чтобы она вернулась к шее или уж сразу приступила к минету. Но если женщине нравится целовать грудь и живот мужчины почему бы и не предоставить такую возможность? Ольга прервалась.

— А ты в форме — молодец… обожаю, когда у мужчины не брюхо, а пресс… кубики…это возбуждает.

Стас не был настроен на разговоры и решил перехватить инициативу. Легко дотянувшись до Ольги он не мудрствуя лукаво пошёл её путём. Пахла она умопомрачительно. Аромат её кожи просто сводил с ума. Стас, кайфуя, обычно молчал и привык сдерживать себя в озвучивании кайфа. Ольга напротив. Едва Стас коснулся мочки её уха губами, чуть вздрогнув застонала. Стас, оглаживая её грудь и играясь пальцами с соском, прошёлся по шее. Вздрогнула всего раз когда он коснулся языком надключичной впадинки.

«Ага…тут мы тоже любим» — удовлетворённо-победительно хмыкнул он про себя.

Соски встретили его твёрдой целеустремлённостью в потолок. Ольга выгнулась навстречу его губам. Стас для удобства подложил подушку и вплотную занялся сосками. Он вообще любил женскую грудь. Не висящие сиськи непонятно какого размера с определением «большой», а упругую женскую грудь находящуюся там, где ей и положено быть. Конечно, если положить женщину на спину изъян отвислости скрадывается, но не намного. Грудь должна стоять, а не валяться. У Ольги была великолепная грудь. Стас, целуя её действительно кайфовал, чувствуя её плотность и Ольга платила ему ответным возбуждением, впервые проявив нетерпеливость — затаскивая его на себя.

«Э нет…шалишь…теперь моя очередь играться.»

Стас не отпуская рукой грудь спустился ниже. То что Ольга не брила лобок на лысо было очередным плюсом. Ну не нравились Стасу лысые пёзды порнушных тёток и… ну, в жизни то он только одну такую видел. Когда собрались одноклассниками и завалились в баню. Там бес попутал всех. Вспомнив о той оргии в пьяном угаре, он чуть не сбился. Бывает такое, что воспоминания настигают нас не в самые удачные моменты. Отвлечься можно только действительностью, что Стас и сделал. Да и Ольга не оставалась безучастной, мягко упёршись ладошкой, опуская его голову ниже к заветной цели. Коротко подстриженный треугольник он миновал едва касаясь лёгкими поцелуями и вот оно. Обведя языком внешнюю сторону половых губ и отметив очередные стоны и возбуждённое подрагивание Ольги краем сознания он погрузил язык в неё. Смешно представить, но когда-то он считал и минет и кунилингус какой-то грязью. Таково было дворовое воспитание где отсосы и лизание считались просто унижением достоинства. Принято было презрительно называть учащихся минету сверстниц хуесосками, ну а если предавался огласке факт пиздализания то… На первом курсе была история с однокашником вмиг оставшемся без друзей. Малолетним, ничего не видевшим и не умеющим дуракам и в голову не приходило какой можно получать кайф от того что женщина возбуждена тобой до предела.

Ольга уже стонала вовсю. Это было непривычно. Стас привык к молчаливой ебле. Концерт домочадцам слушать не для чего да и соседи. Пару раз он слышал сквозь стены как орала соседка, жена деланно возмущалась в такие моменты, мол, бесстыжая блядь… таскает к себе мужиков, сына бы постеснялась. Только вот это брюзжание заканчивалось тем, что Стаса плотно брали за хуй.

Ольга шарила вокруг руками, вцеплялась в попадающиеся ей подушки и стонала выгибаясь всем телом если он прекращал движение языком и чуть отстранялся. Отстранялся Стас исключительно чтобы полюбоваться её пиздой. Слово пизда давно уже не было для него ругательным. Чем ближе мужчина знакомится с этой анатомической подробностью женщины, тем слаще становится это слово. У Ольги была красивая пизда. Правильной формы, без вываливающихся внутренних половых губ. Ярко выделенный бугорок клитора манил и заниматься разглядыванием долго не было решительно никаких сил. Стасу захотелось, чтобы она кончила прямо сейчас…без хуя и он атаковал этот вожделённый кусочек плоти. Он и забыл, что умеет это делать так. Жене такие игрища не нравились, да и минетом баловала не часто. А ведь были времена когда Оксана, вот так же смеялась над ним как и Ольга, а потом учила не вгрызаться, не давить языком на клитор, а именно легко касаясь теребить, желательно ловя ритм женщины. Женщина действительно подобна музыкальному инструменту, любой мудак способен извлечь из него звук, некоторые мелодию и только единицы шедевр. Ольга наконец-таки выгнулась дугой почти встав на мостик и замерла на секунду в напряжении зайдясь беззвучным криком, после чего расслаблено опустившись на подушки коротко охнув замерла с закрытыми глазами.

И тут Стас поймал себя на несоответствии… маленьком но крайне непонятном. Его лицо было сухим. Нет, в процессе он всё чувствовал как и положено, но где женские соки на лице по окончании…да и ляжки у неё сухие, а ведь кончила! Стопудово кончила, зачем ей играть? Тут??

Ольга заметив что Стас выпадает, потянула его к себе.

— Ты сказочка…

— Оль, у тебя божественное тело…

— Я знаю, теперь я хочу кое с кем познакомиться — и она неожиданно сильно и резко перевернула его на спину и юркнула к члену. Хуй стоял как и полагается, странно было другое, желание у Стаса не пропало, а вот про свой хуй он забыл настолько, что сейчас был удивлён тем что он ещё стоит. И тут его накрыла волна. Язычок Ольги раздраконивал уздечку, в то время как мягкие, тёплые губы накрыли головку скользя меж ней и крайней плотью. Дальнейшее просто не поддавалось пониманию. Казалось её язык был везде, она то забирала хуй полностью, то шла языком и губами вдоль ствола. Пару раз аккуратно прикусила с боку, что только добавило остроты в это блюдо. Наигравшись вволю она приступила к ритмичной механике и Стас привычно затих не показывая приближение оргазма / чтоб жена не соскочила и кончить ей в рот/. Это было ошибкой. Он кончил В голове взорвался калейдоскоп искр и Ольге по идее просто должно было оторвать голову напором семени, однако она пропустила этот феерический момент и продолжала поступательные движения вверх-вниз. Да с такой скоростью, что Стасу пришлось бурно вырываться, будучи не в силах лишаться послекончинной расслабленности под таким напором страсти.

Ольга врубилась сразу.

— Кончил?? Да ты партизан прямо… молчишь, иногда напрягаешься и всё. прости я не заметила.

— Да всё в порядке, лап…а… то есть как не заметила?

— А вот так, Стас, из тебя ни капли не выскочило, я тебе это и хотела показать… вкус спермы я уже и забыла… ну да не суть, ещё увидишь сам… подрочишь в конце концов… я ещё хочу, только теперь давай жёстко — она повернулась к нему спиной и встав раком легла грудью на подушки. Стас решил обдумывать всё после уже начинал чувствовать новый прилив желания… «странно, прямо сразу… и хуй не падает».

Войдя в неё под корень он не сразу врубился во фразу Ольги.

— А ты кокса не хотел, боже, я чувствую каждую жилку на твоём хуе.

Ебля длилась часа три. Ни усталости, ни желания спать она не принесла. Постепенно стало скучно.

7

— Странно, пить не хочеца.

— Стааас, да очнись же ты — Ольга зло посмотрела на него — тут нихуя не хочется! По-началу по привычке ты ещё пьёшь, ешь, но это по привычке. А потом,… потом ты понимаешь, что не хочешь ничего, понимаешь?? Вообще ни-че-го. Думаешь я такая блядь, увидела нового мальчика и воспылала страстью?? Ты дурак??

— Чего ты взбеленилась то?? Всё же нормально!

— Ничего не нормально, Стас. Тут если чего и хочеца так это блевать … со скуки, да не блюёца. — Ольга, как кобра сдувающая капюшон, расслабилась и опять прилегла рядом — В том то и дело, что по-началу вроде как заебись, что всё так вышло. Мир без забот — бери что хочешь, ну или кого хочешь, а на деле… Вот тот же Кир. Нормальный вроде такой, а с ним и под коксом пять минут не трахалась бы. Только вот с такими как ты новенькими это возможно. У вас хоть какие-то желания… тени желаний остаются…это заводит…чуть-чуть, но заводит. Чем тут заниматься-то ещё?? Наркоту жрать, балдеть… нажраться-то толком невозможно. Пить, есть, трахаца неохота, но хоть какой-то вкусовой или осязательный кайф, а в остальном… Ну можно пошататься по комнатам. Я вот даже какого-то средневекового отморозка нашла, в клуб затащила — развлекалась. Он ошизел конечно от музыки и наркоты — развлёк, но опять таки не на долго. Мы все ждём чего-то, а чего?? Это всё таки наверное ад — убитым голосом закончила она.

— Ну, если ад, то тут совсем не так страшно — миролюбивым тоном, успокаивающе сказал Стас и попытался положить Ольге руку на грудь.

— Да отстань ты — вновь взбеленилась она и, уже окончательно ставя точку марафону, начала подтягивать к себе разбросанные рядом шмотки.

— Чего не так то??

— Да всё не так. Любви нет, чувств нет, солнца нет… жизни нет. Куда я тут только не ходила — везде одно и то же.

Что бы хоть как то сгладить разбивающиеся вдребезги отношения, Стас решил переключить её внимание.

— Слушай, а ты знаешь почему тут нет зеркал??

Зеркало для женщины всегда было важнее, чем для мужчины. Старая байка о том что наказать женщину можно очень просто — подарить пару платьев и закрыть в комнате без зеркала, вызывала улыбку не у одного поколения.

Ольга, как и ожидалось, повелась.

— Не знаю, Стас — вмиг остывая и перестав одеваться, ответила она — Знаешь, здесь не только нет зеркал, но и выйти наружу невозможно.

— Знаю. Слушай, я тут занятно побеседовал с одним чёртом, он подбросил мысль об Иуде…

— И ты про Иуду?? Вот уж действительно, Настоящий Мужчина. Карл, ну тот крендель средневековый тоже что-то о нём бормотал в угаре.

— Ну так правильно, иуда же самоубийца, значит должен быть где-то здесь, а ведь он был близок к богу… он может знать куда как больше нашего об этом месте и цели нашего тут пребывания. Может сроки какие-то есть… ну или с зеркалами и тем же открытым пространством поможет разобраться.

— Ну я не знаю… Карл говорил что искал его, но не нашёл… а в целом то же что и ты нёс. Везёт мне на придурков.

— Хорош уже лаяться, тебе что от этого? Легче??

— А может и легче!!

— И чё? Вот сейчас ты чё намерена делать??

— Пойду убьюсь чем-нибудь. Да хоть тем же герычем, под ним всё похуй. А от тебя, как только рот открыл, одна головная боль.

— Дык тут же не болит ничего!

— Не юродствуй, кстати, трахаешься ты как деревянный… я ожидала большего.

Стас поначалу вскипел, но тут же приказал себе остыть и взять себя в руки. «Она специально же…»

— Зачем ты хочешь меня оскорбить?? Ты хочешь со мной поругаться? Зачем??

Ольга, заканчивая одеваться, уже стояла. Она отвела взгляд в сторону, помолчала немного и потом, вернувшись глазами к Стасу, ответила:

— Да хочу… но может быть не именно с тобой… хоть на секунду почувствовать себя живой. Эмоции это те крохи, что нам оставили. Кир вот любит какую-то Таню, которую тут встретил, теперь ищет её… глючит его и он начинает по толпе бегать в лица заглядывая девкам, может по комнатам побегать когда совсем его перемкнёт, но у него хоть эта Таня есть. а может он уже вольтанулся и придумал её себе. Чтобы вот так носиться, чтобы хоть что-то у него было помимо скуки. А у меня и этого нет… Я продолжаю любить того… из-за кого… господи, какая же я дура, что загремела сюда…

— Оль…

— Стоп, не говори ничего.… только хуже сделаешь…

— Я не знаю из-за чего ты тут, я не знаю чем тут всё закончится.… я только знаю, что можно попытаться это переждать, что я и делаю… трахаю не врубившихся в эту скукотищу окончательно мальчиков, употребляю всю таблицу Менделеева лишь бы штырило и жду. Потому что вряд ли имеет смысл дёргаться против тех сил, что нас сюда загнали,… да и не загоняли — это мы сами сюда полезли от своих трудностей. Я жалею о своём решении, но ни раскаяние, ни мольбы не помогают. Тут есть церкви. Местные художники нарисовали иконы и там можно молиться. Даже попы самоубийцы есть. Только чушь это всё … Он не слышит или не обращает внимания. Я там уйму времени убила и наговорилась о жизни на две жизни вперёд — херня это всё. Потом вот в клуб подалась. Точнее клубы, тут их дохренище и все отличаются только планировкой. Мне остается только ждать.

— А если ждать нечего?? Если это конечный пункт??

— У нас не принято об этом говорить… в конце концов всегда можно надеяться… А ты значит решил во всём разобраться?? Ну-ну! Удачи!!

— Погоди, Оль, я ведь не хотел тебя обижать…

— Именно, всё что ты хотел. это меня хотел…было видно, а теперь уже ничего не хочешь…это скушно. Или хочешь чего-то непонятного. Ну так тут все хотят на волю, это то же неудивительно. Если найдёшь что-нибудь интересное — дай знать, может у тебя и получится,… чем чёрт не шутит. Только не верю я. Мы наказаны все…за свою гордыню. Мы думали что хуже быть не может и попали сюда. Стало лучше?? Нет, стало никак — это-то и пострашнее всего. Стало мёртво. Кругом мертвецы. Морально и физически умершие люди. Кто-то из них пыжица показать что жив, но это всё лишь игра перед самим собой. Не желание смириться с тем, что натворил. И ты такой же Стас. Не думай что ты умнее и круче других — это ошибка.

— Да я и не думаю, просто я ещё до конца не разобрался во всём. Ты вот выводы сделала уже, а я только врубаюсь.

— Да не во что тут врубаться, тут надо решать чем заниматься пока что-нибудь не произойдёт.

— Что что-нибудь? С хуяли из нихуя что-то должно произойти??

— Раз это место создано, то создано для чего-то, но всему приходит конец. И жизни и всему этому.

— Ты опять хочешь умереть?

— Разуй шары — этого жаждет 90 % находящихся здесь. Лучше ничто чем такая…такое… существование. Многие тут кстати ищут способ убить себя или всех. Я кстати знаю чувака который рванул ядерный фугас. Нашёл в каком-то ангаре и рванул его. Делился впечатлениями каково находица в центре ядерного взрыва. А потом даже не фонил — его проверяли такой трещалкой…

— Оль, ну ведь это глупо! Мы уже хотели умереть и что вышло?? Неужели ты думаешь, что в сравнении с этим местом нет места хуже?? А что если смерть здесь перенесёт тебя в ещё больший кошмар??

— А ты значит самый умный?? Ну хорошо. И что же ты будешь делать дальше Ланселот блин Настоящемузчинский. Как будешь спасать мир??

— Да чего ты прицепилась то? Чем я тя обидел??

— Да пошёл ты, умник. Блять. Все кругом дураки один он тут щя разберёцо. Ну разберёшься дай знать, адьё — Ольга резко развернувшись кругом злобно пнула подушку, убирая её с дороги и выскочила за дверь. Стас опять остался один.

Что делать дальше он действительно себе не представлял, ну не искать же этого Иуду. А может и искать. Илья говорил что есть какое-то Евангелие от него. И вообще, он так говорил, как будто что-то знал. Стас прокрутил в голове разговор с Ильей и решил сперва найти именно его. Надо было отсюда выбираться, действительность ему нравилась всё меньше и меньше.

Одевшись он поморщился. Не задумывался как выглядит до этого момента.

Итак решено. Смена гардероба — разговор с Ильёй, а дальше…дальше видно будет.

8

Найти одежду оказалось так же просто как найти жратву. Представив себе шмотки в которых по его разумению ему было бы удобно и шагнув за дверь, Стас оказался в большом ярко освещённом помещении, забитом основном джинсой. В итоге он быстро обзавёлся добротными крепкими штанами и рубахой. Сидело всё удобно. Поприседав и помахав руками, убедившись, что одежда не стесняет движений, так же через дверь пошёл искать обувь. Кроссовки тоже найти не составило труда. Удовлетворённо себя оглядев, Стас наконец таки оказался готов к визиту в бар Ильи.

Но вышло не так всё просто как с одеждой. Бар был тот же самый, с тем же музыкальным аппаратом. Только вот Ильи там не было. Попытался представить Илью и шагнул в двери — опять вошёл в бар. Ешё раз — тот же результат.

Оставалось ждать. Прихватив бутылку из бара он прошёл к окну с видом на мглу и расположился там. как ни странно окно с видом на ничто располагало к размышлениям, а коньяк выбранный наугад был только на руку.

Ждать — самое хреновое и трудное занятие в жизни. Когда ждешь, то не знаешь наверняка чего дождёшься. Конечно, когда ты что-то ищешь не факт что найдёшь то что искал но ты хотя бы двигаешься — занят чем-то. А вот сидеть на одном месте и тупо ожидать событий крайне трудно. Во всяком случае для него — Стаса. Вот Ольга бы, наверное, справилась с этой задачей куда как проще. Накурилась бы дрянью какой-нибудь или нанюхалась бы. Хотя вряд ли… если бы нанюхалась, то хрен бы она усидела бы на одном месте.

Курить не хотелось, ну разве что только для привкуса к коньяку.

Сходил за сигаретами. Взял пачку «Паки страйк». События опять кончились и он опять таки остался на едине со мглой. Вот так вот. Пошёл оделся — мгла — покурил — мгла — поебался — мгла. Можно запустить по кругу и нестись как белка в колесе, а можно придумать и что-то другое. Илья говорил тут много книг, правда в подлинниках, но и на русском их написаны миллионы, читай сколько влезет — вопрос что читать?? А читать Стас любил. Отец, когда был жив ещё, привил ему любовь к чтению… /грустная усмешка/… даже ремнём, помнится, было дело. Но всё таки папе удалось ввести Стаса в волшебный мир, где полёт фантазии, яркость образов и картинки были куда занимательней чем в кино.

Можно засесть где-нибудь и смотреть фильмы, наверняка не он первый себе такое занятие выдумал. Найдутся те, кто посоветует что смотреть и что читать. Можно в конце концов заняться образованием — выучить язык скажем, или врубиться в физику, а надоест идти к Ольге в клуб. Или к Храпу — нажраться. Или к Илье.

Ильи всё не было. Бутылка пустела.

Стоп. Физика… физика химия… зеркало… его ведь наверное можно сделать… Создать. И что?? Ну создал, а дальше что?? А вот и посмотрим, что дальше.

Стас отхлебнул коньяку и, затушив сигарету — бросив её в бутылку с недопитым пойлом, направился к дверям.

За дверью, как и предполагалось, оказалась библиотека. Но не обычная библиотека. Никакого места библиотекаря тут явно не предусматривалось. Размеры помещения впечатляли. Во всяком случае, Стас, с трудом представляя, сколько сюда можно было бы впихнуть книг, аж присвистнул. Людей не наблюдалось, только стеллажи, плотно заставленные книгами и уходящие в перспективу. Да так что и исчезали в этой перспестиве. Где завершалось это помещение было решительно не понятно, но что хуже всего, так это то, что Стас абсолютно не представлял, как будет искать нужные ему книги среди множества остальных.

Принцип «глаза боятся — руки делают» был знаком ему не понаслышке. Стоит начать любое дело, и оно уже не кажется неподъёмным, трудным — да, но уж точно решаемым.

Искать в технической литературе способ создания зеркала было явно тяжелее, чем найти евангелие и Стас решил начать именно с него.

Для начала он вышел назад в бар и представив себе ту же библиотеку, но так чтобы рядом со входом на полке стояли евангелия и прочая церковная литература, зашёл обратно. Это сработало. Ближайшие стеллажи были сплошь заставлены книгами на корешках которых преобладала христианская символика.

Дальше оставалось только искать.

И опять таки это не оказалось сложным занятием. Ничего не отвлекало. Тишина стояла гробовая. Ни есть ни пить не хотелось — спать тем более. С головой уйдя в процесс Стас превратился в машину по поиску надписи «Евангелие от Иуды».

Чего тут только не было. Как сами канонические тексты, так и их плотный разбор, какими-то неизвестными Стасу, но явно положившими ни один год на изучение этих текстов людей. Их переплетающиеся и расходящиеся точки зрения, в недрах которых видимо была зарыта истина. Но изучать это всё Стас был не готов. Поэтому банально лопатил книгу за книгой, чётко ориентируясь на названия.

Искомое он нашел, основательно распотрошив метров 20 того стеллажа, с которого начал. Неказистая на вид книжонка, где как оказалось само евангелие занимало чуть ли не четверть, а остальное опять таки было пояснениями некоего умного дядьки, с ничего Стасу не говорящей, фамилией Ефремов.

Захватив книжку, он решил вернуться в бар и выпить чего-нибудь за удачное начало предприятия по поиску Иуды. Да и в целом ему не был интересен сам Иуда. Скорее хотелось понять знает ли он больше остальных об этом месте и если есть возможность свалить отсюда — то, как это сделать.

Ну а если нет, то так хотя бы какой смысл в этом всём сборище суицидников, не знающих чем заняться.

Стас поорудовав в баре Ильи остановил свой выбор на водке, которую решил закусывать грибами и красной икрой. Хлеба не нашёл, а идти за ним было в лом. Зато у Ильи нашёлся сыр. Накромсав ломтей сыра и намазывая на них икру, Стас с удовольствием отметил, что в случае чего даже дно не вышибет. Заедай вкус водки и горя не знай — круто. Есть плюсы в этом мире, как ни крути.

В любом случае вскоре он уютно расположился в облюбованном им углу с окном на Мглу, разложил закусь, не без удовольствия накатил грамм 50 холодной водки и приступил к чтению.

Стас никогда бы раньше не подумал, что подобное чтиво способно так захватывать внимание. Само евангелие было прочитано быстро. Никаких намёток где искать Иуду оно конечно не содержало. Куча поучительных и маловразумительных моментов последних дней Иисуса, явно расходящиеся с каноническими представлениями. Пришлось идти в библиотеку и брать их.[2]

Сравнения текстов вообще увели его в дебри непоняток. Суть сводилась к следующему.

По словам Иуды, Иисус дал понять апостолам что во имя веры предадут и они и последователи их саму идею. Так там и писал словами Иисуса Иуда ««Не над вами смеюсь. Вы не по своей воле это делаете, но потому, что именно так прославлен [будет] ваш бог».» Далее Иисус спрашивает учеников кто из них достаточно силён чтобы встать перед лицом его. Вызывается Иуда и Иисус отделяет его от учеников своих, чтобы открыть ему тайны мироздания. На самом деле Иисус открывает Иуде замысел того, что должно произойти и то, что во имя веры в него люди будут творить зло.

Разбираясь со всем этим, Стас не сразу нашёл те места, которые наконец-то хоть как-то пересекались с интересующими его вопросами.

1 момент

«Иуда сказал: «Учитель, может ли так быть, что над семенем моим властны правители?»

В ответ Иисус сказал: «Приди, дабы я [— пропущены две строчки — ], но будешь много скорбеть, когда увидишь царство и весь род его».

Услышав это, Иуда сказал ему: «Что доброго в том, что я это принял? Ибо ты меня отобрал для рода того».

В ответ сказал Иисус: «Ты станешь тринадцатым, и проклят будешь другими родами — и придешь ими править. В последние дни проклянут они твое восхождение [47] к праведному [роду]».

Сказал Иисус: «[Приди], дабы я мог научить тебя [тайнам], которых не видел никто никогда. Ибо есть великое и бескрайнее царство, пределов которому не видел ни один род ангельский, [в котором] пребывает великий невидимый [Дух], которое никогда не видели глаза ангела, никогда не постигали помыслы сердца, и никогда его не называли никаким именем.»

Иуда — царь этого мира?? Неужели именно так его отблагодарил Иисус за выполнение предназначения?? Ведь вот его слова «Ты станешь тринадцатым, и проклят будешь другими родами — и придешь ими править. В последние дни проклянут они твое восхождение [47] к праведному [роду]».» и далее ««Но ты превзойдешь их всех. Ибо в жертву принесешь человека, в которого я облачен».»

2 момент

«Иисус же, заметив их [неразумение, сказал] им: «Почему волнение привело вас в гнев? Ваш бог, что внутри вас, и […] [35] возбудил гнев [в] душах ваших. [Пусть] любой из вас, кто [достаточно силен] среди людей, явится человеком истинным и встанет перед лицом моим».

И все сказали: «Мы сильны».

Но ни у кого из них не хватило духа встать перед [ним], кроме Иуды Искариота. Он сумел встать перед ним, но не мог смотреть ему в глаза и отвернулся.»

А ведь не раз сравнивается их внешность как похожая. Зеркало?? Не смог посмотреть на Него — отвёл глаза.

Тут нет зеркал. Нет бога. Нет возможности посмотреть на бога, часть которого, если верить писаниям, в каждом из нас.

Стас покосился на бутылку. Она была пуста. Когда и как он её выпил, будучи погружённым в чтение — не заметил. Ни малейшего намёка на опьянение, пусть хотя бы слабенькое, не наблюдалось.

Теперь ему действительно очень хотелось поговорить с Иудой и… ему было нужно зеркало.

Если это и есть царство, обещанное Иуде, то выйти отсюда можно только найдя бога.

Илья так и не появился, а читать или ждать его, чтобы расспросить о его мнении было уже бессмысленно.

Стас пожелал увидеть Иуду и вышел. Очень пожелал, даже не имея представления, как тот выглядит. Как смог, собрав в кучу все, что знал о нём, и как себе представлял этого Проклятого Предателя.

Он попал в маленькую комнатку, в которой ничего не было.

Почти ничего. На стене было окно. Именно окно. Окно с видом на прихожую в квартире матери. По ту сторону окна стояла мама. Стас видел её замечательно. Каждую морщинку. Она так постарела. За суетой своей жизни он не отдавал отчёта, как она поседела. Стас подошёл вплотную к стеклу. Мама продолжала краситься с той стороны в зеркало, являющееся для Стаса окном.

Стас опустил голову не в силах смотреть в мир живых, где по ту сторону стояла пожилая женщина, подкрашивающая губы. Женщина которая любила его больше всех на свете, и которую он предал, бежав в этот мир даже не задумываясь над тем, что она будет чувствовать потеряв сына.

«Я искал Иуду, а пришёл сюда… это что? Я его нашёл?? Я иуда??»

Не чувствуя сил оставаться в этой комнате Стас ломанулся оттуда со всех ног.

В баре Ильи, куда он попал чисто машинально, после визита к матери, он тут же направился к бару. Вот теперь уж точно хотелось напиться. До бесчувствия. До свинского состояния…. А потом…. А потом сложить костёрчик из всей этой чёртовой писанины…

Первое что попало в руки — виски. Отлично. Из горла пьётся не хуже воды.

Скрутив пробку и отшвырнув её в сторону, Стас сделал самый большой глоток, на который был способен. Получилось выпить разом треть бутылки.

А вот жечь было нечего.

Стас с удивлением огляделся. Ни намёка на оставленные тут книги. Бар был чисто убран, тот бедлам, который он тут оставлял, выходя на поиски Иуды, исчез без следа.

Стасу впервые стало страшно. Мир, в котором он оказался и пытался разобраться, явно был много сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Но чем дальше он его познавал, тем больше хотелось прекратить этот кошмар. Стас мысленно пожелал, чтобы всё это в итоге оказалось ночной страшилкой уставшего мозга, с тоской осмотрел бар ещё раз. Вот она бутылка водки, которую он пил…точнее бутылка опять полнёхонькая и на том месте, откуда он её брал перед чтением книг. В холодильнике тоже самое, как будто он и не брал сыр и грибы с икрой. Неразменная жратва. При мысли о еде он аж поморщился. Уж чего-чего, а есть не хотелось.

Стас, отпив из бутылки с вискарём парочку глотков, развернулся к двери. Теперь любые действия окончательно утратили смысл за исключением идеи с зеркалом. Стас, взвесив бутылку с остатками виски в руке ещё раз прокачал всё произошедшее и мысленно запрещая себе паниковать, запустил этой бутылкой в музыкальный аппарат, после чего не оглядываясь двинулся к двери. В крайнем случае, можно ещё попытаться сломать окно-зеркало в прихожей матери, хотя он заранее ощущал провальность этой затеи.

Библиотека тоже не напоминала ту распотрошённую, с валяющимися то тут, то там на полу книгами, которую он покинул.

Всё опять было чинно-благородно, с той лишь разницей что на полках ближайших к двери, через которую он вошёл, были книги совсем иного содержания, нежели богословские.

9

«В первую очередь мастера вырезают из стекла заготовку нужной формы и размера. Далее у заготовки шлифуются края… Отшлифованную заготовку обрабатывают специальным раствором, чтобы получить абсолютно чистое стекло. Далее специалисты зеркальной мастерской проводят напыление металла или его оксида на одну из поверхностей стекла с помощью современного вакуумного оборудования. В числе используемых металлов могут быть титан, нержавейка, медь, алюминий или серебро. От типа напыления зависят свойства зеркала. Например, зеркала с алюминиевым напылением отличаются доступной ценой. В то же время зеркала, имеющие серебряное напыление, стоят дороже, но по качеству выше.»

Описание лучше не придумаешь. Здорово, конечно, что это так просто, судя по книге, а вот как его сделать то?

Стас, зарывшись в книги по уши, даже не отдавал себе отчета, сколько всего он уже прочитал о зеркалах. Сейчас можно было сказать, что он знает о зеркалах всё.

Все, кроме того, как их конкретно изготовить.

Исторической литературы на тему зеркал было гораздо больше чем технической. Ну, на фига ему знать что, например «в Зеркальной галерее Версальского дворца целых 306 бесценных стеклянных изделий отражали светлый образ короля-солнце Людовика XIV.» Или «Известно, что в Китае в качестве зеркал использовали хорошо отшлифованные куски обсидиана.»

Сильно помогает человеку желающему сделать зеркало?? Его нужно было именно сделать, и Стас продолжал искать не останавливаясь. Работай он на кого-нибудь, работодатель наверное с ума от счастья бы сошёл. Ни перекуров, ни перерывов на то чтобы поесть не требовалось.

Усталости не было. Глаза продолжали послушно штудировать строчки, никак не реагируя усталостью на объём работы. Разум оставался чистым. Никакой ломоты в спине или ногах, а ведь он уже чёрте сколько тут наводит беспорядок, отбрасывая одну бесполезную книгу за другой. То пособие астроному, где описывается, как делать зеркало для телескопа попадётся, то о том, как Пётр 1 упразднив бороды, наладил производство зеркал, соорудив плавильню.

Останавливаться он просто боялся. Выйти, скажем, к той же Ольге сбегать, ну или, например, найти себе плеер какой-нибудь. Музыки ему явно стало недоставать. Пока был жив, слушал многое и вообще был близок к эпитету меломан, а тут вот только вспомнил. Но выйти и опять найти полки с аккуратно расставленными книгами, где уже будет не понятно, что смотрел, а чего нет — не улыбалось ни грамма.

Но как говорится, если долго мучится…

«Расплавленное стекло выливали на ровную поверхность и раскатывали вальцом. Затем смазывали тонким слоем ртути и накладывали оловянную фольгу. Она приклеивалась намертво, и поверхность становилась абсолютно гладкой».

Стас ещё раз перечитал эти строчки и, расслабленно откинув голову, затылком к расхристанному стеллажу, прикрыл глаза. «Есть». Оставалось найти ингредиенты, придумать место и приступать.

И никакой техники безопасности, тут люди вон ядерные фугасы рвут и ничего, ему-то что будет?? Подумаешь ртуть. Бугагага. Он улыбнулся своим мыслям. Да даже если ничего не получится сразу, всегда можно повторить. Найти в уже понятном направлении информацию куда как проще… жаль — картинок нет, но вроде бы итак всё доступно изложено.

Стас с минуту решал, приступать ли сразу или попробовать увидеться с кем-нибудь… Ильёй или Храпом… может Ольгой. Но нетерпение погнало всё-таки именно на поиск подходящего места и всего необходимого.

Комната с большим железным столом, имеющим идеально ровную поверхность, оказалась не проблемой. Вопрос был в валике и как расплавить стекло, чтобы налить его на стол. Ртуть тоже была найдена без хлопот, впрочем, как и оловянная фольга.

Затем допёрло попробовать ничего не плавить, а поэкспериментировать с обычным стеклом. Стас нашёл самое тонкое и… результаты превзошли все его ожидания.

Это было зеркало. Небольшое, убого качества, но зеркало, в котором он… потерялся.

В первые секунды он ещё разглядывал своё отражение, а потом всё поплыло. Черты лица начали разглаживаться, затем он увидел как по мере того как лицо его отражения, увеличиваясь в размерах, уже выпадает за рамки зеркала, приближая к нему глаза. Складывалось жуткое впечатление, что кто-то большой с той стороны решил рассмотреть того, кто посмел его побеспокоить. Причём Стас ощущал себя и как рассматриваемый и как рассматривающий.

Глаза. И в них целый мир. Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Стас ощутил нечто подобное. Тут было и глубинное понимание абсурдности решения вскрыть вены из-за блядства жены, и жалость к матери и ощущение того, что всю жизнь занимался не тем, и безумные, чудовищно жестокие законы этого мира, губящие само желание хоть чего-то желать. Здесь был и он маленький, выпрашивающий у отца желтое фруктовое мороженое в бумажном стаканчике, и радость первого забитого им гола за дворовую команду по хоккею. Там был Храп, стреляющий около школы сигарету и интересующийся, не достают ли его, Стаса, парняги с 9-го «А» после драки на дискотеке в местном ДК. Оттуда вырывались воспоминания об Оксане и жене, причудливым образом переплетаясь со всеми женщинами, которых он когда-либо знал, включая Ольгу. Причём и детские, и взрослые воспоминания были хоть и густо перемешаны, не создавали какофонии в голове. Он видел-помнил их все разом. Он не просто их помнил — он их понимал. Он видел, где был явно не прав хоть и ощущал себя правым на 100 %, он опять переживал минуты позора и триумфа своей маленькой, глупой и бессмысленной жизни. И всё одновременно, как посетитель музея, разглядывающий умело созданную панораму за стеклом, до мельчайших деталей, был способен оценить всё целиком.

И рассматривая всё то, что он собой представлял Стас и не хвалил и не осуждал себя.

Жалел.

Жалел и сожалел о невозможности хоть что-то исправить. Прошлое остаётся прошлым, хоть и было по большей части предопределением. Но невозможно вернуться назад и выбрать другую дорогу. Что сделано — то сделано. Человек на то и человек по образу и подобию, что способен учиться и созидать, разрушая непонравившееся ему творения и создавая всё лучше и лучше. Творчество в любой его ипостаси — единственное за что никогда не будет стыдно или что не вызовет жалость если ты творя развиваешься, а не лепишь серую штамповку.

Вопрос чего ты конкретно хочешь. Вопрос как ты поставишь этот вопрос перед собой.

Чего конкретно тебе нужно и хотелось бы? Создать можно всё что угодно, это вопрос усилий, но первично именно желание. То чего в этом мире просто нет. В самом мире, но не в человеке, ведь так? Значит надо просто менять то, что не нравится. Почти все хотят вырваться из под гнёта обстоятельств. Просто найти выход, позволяющий не обращая на них внимания заниматься тем, чем хочется.

Просто нужно что-то менять. Найти этот выход. Перестать заниматься тем что не несёт развития или откровенно ведёт к деградации. Деградации личности как таковой.

Свобода выбора в чистом виде без оглядки на интересы окружающих, дабы не стать тем, кого этим окружающим жалко.

Стас открыл глаза. Странно. Он лежал на полу, глядя в потолок. Он что? Упал?? Видимо так. Стас сел. Комната та же самая. Стол никуда не делся, только вот Стас видимо…что? Потерял сознание?? Тут?? Вырубился??? Да вроде нет, и помнил отлично всё… и зеркало и то, что видел… и, то, что думал.

Главное что это явно был успех. Зеркала отсутствовали неспроста. Только нужно понять, как и для чего тут можно их…

А вот к этому, встающий и размышляющий Стас не был готов.

Зеркало отсутствовало. На столе его больше не было. Ртуть, фольга остались, а вот кусок стекла ставший зеркалом исчез. Но это было не всё.

В комнате теперь было две двери. Та через которую он попал сюда, и резко от неё отличающаяся дверь белого цвета с обшарпанной металлической ручкой. На двери толи гвоздём, толи ещё чем были нацарапаны 5 букв.

ВЫХОД

Выход отсюда?? Стас подбежал к этой чудом появившейся двери и уже почти толкнул от себя, но… а что там??

Стас протянул руку и коснулся двери. На ощупь дверь как дверь, только от местных отличающаяся и цветом и состоянием. Говно дверь то.

Стоп. Стас оглянулся на стол.

Зеркало пропало — дверь появилась. Зеркала это двери??

Тогда это действительно выход. Но…

Стас, понимая, что сомнения сейчас доведут его до откровенного пасования просто представил себе свободу. Море чтобы… песок…и синее-синее небо. Много неба и никаких потолков.

Он толкнул дверь от себя и всё это увидел.

«А ветерок?? Я же хотел, чтобы был ветеро…»

Порыв тёплого морского ветерка, с непередаваемо-забытым запахом соли ласково умыл его лицо и Стас, уже ни о чём не думая, шагнул на волю.

За спиной осталась дверь, висящая прямо в воздухе.

10

Стас нежился, растянувшись на песке. Если можно сойти с ума от счастья, то он был близок именно к этому состоянию.

Поначалу, шагнув под жаркие лучи солнца, торчащего в зените божьим глазом, излучающим благодать, ему даже не верилось, что он наконец-то вырвался из мира дверей. Безоблачное небо, невыразимый кайф ощущения огромного пространства, когда кажется, что ни для взгляда, ни для тебя лично нет преград.

Немного смущала висящая непонятно как в воздухе дверь, прямо таки символизирующая осколок мира самоубийц. Но тут не было никого и ничего кроме дикого пляжа — песка, неба, солнца и тёплого синего моря. По настоящему синего и чистого. Следов чьего либо присутствия в виде каких-нибудь бычков или банок из под колы тоже не наблюдалось.

Стас, сбросив кроссовки и носки, с наслаждением встал голыми ступнями на горячий песок. Горячий до боли. Боль. Он ощущал боль. Что ж он так и хотел. Он хотел моря, загара, пространства и такого вот горяченного песка, чтобы искупавшись можно было выйти и рухнуть на него. И пусть налипает на мокрую кожу приятно грея её после нежной прохлады воды.

Купаться!! Срывая с себя одежду как по команде «Рота отбой!» в учебке он рванул к воде. Перепрыгивая, цепляясь ногами за набегающие волны, он залетел в море почти по пояс и рухнул в его объятия. Сделав пару гребков под водой вынырнул и заорал что-то непонятное в синеву неба. Для него всё кончилось. Он был свободен!!!

Сейчас, нанырявшись до звона в ушах (Звон в ушах — он Чувствовал. Чувствовал начинающееся жжение от загара на спине. ЧУВСТВОВАЛ — и это был отдельный кайф), нагревшись и назагаравшись, он вяло строил планы на будущее. Ну, конечно, надо понять, где он теперь. Надо побродить поглазеть, что тут есть кроме песка и моря с небом. Должно же что-то быть? Хотелось бы найти, например, какое-нибудь дерево и завалиться в его тень. И… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Он хотел СПАТЬ!! Стас перевернулся на спину и рассмеялся небу. Он снова был жив. Он хотел спать и пить. Он был не против, съесть чего-нибудь вкусного. Ухи например. Да-да ухи. Раз есть море, значит, есть и рыба. Нужна пресная вода, ну и остальное…

Вот тут то и появился первый червяк сомнений. Стас привстал на локтях и ещё раз оглядел панораму. Песок. Море. Небо. Солнце продолжающее кстати стоять в зените…а ведь он тут уже до фига времени. Дверь.

Птиц не наблюдалось. Да вообще никакой живности не наблюдалось. Желая проверить догадку (да какую догадку?? Он же нырял…если б было что-то то увидел бы…наверное), он побежал к морю и опять нырнул в его негу. Прозрачная, чистая вода позволяла достаточно прилично видеть, чтобы понять, что дно сплошь песчаное. Ни камней, ни тем более водорослей или какой-нибудь живности не наблюдалось.

Стас, поныряв и поплавав немного ещё, вылез на берег. Попрыгал то на одной то на другой ноге, вытряхивая воду из ушей начал одеваться. Ну, это сильно сказано — одеваться. Надел джинсы, подвернув их на голенях, так чтобы ногами не чувствовать дискомфорт и не замочить сами джинсы, оставив остальное тут же у двери, через которую вошёл, Стас решил пройтись для начала вдоль прибоя. Предчувствие того, что ничего ещё не кончилось, уже не покидало его, но для паники пока не было причин. Да, тут хочется жрать и он не против поспать, ну и что?? Дверь в мир, где есть всё необходимое для жизни, осталась, значит можно вернуться. Надо было конечно сразу проверить, вдруг она теперь заперта?? Стас оглянулся. Он успел отойти метров 200, и возвращаться не хотелось. Ну, куда она теперь денется эта дверь?? Если бы могла пропасть то пропала бы, наверное. Ведь так??

Стас повернулся в выбранном направлении и пошлёпал по линии прибоя дальше. Куда ни посмотри, всё было то же самое. Ни растений, ни птиц, лишь песок и вода. Шлёпать босыми ногами то по мокрому песку, то по воде было всё равно приятно, и Стас продолжал идти, внимательно поглядывая по сторонам надеясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Окончательно успокаивала мысль, что всегда можно вернуться в мир самоубийц и если дверь на пляж закроется, то сделать зеркало и опять вернуться уже не проблема. Лишь бы она открывалась обратно…если что, а если не откроется?? Стас оглянулся опять. Дверь была уже еле видна. Ровная гладь песка и точка на нём вдалеке.

Посмотрев вперёд, Стас опять таки ничего примечательного не увидел. Терять дверь из виду не хотелось. Даже было немного боязно, но куда она денется?? Заблудиться тут невозможно.

Если бы он знал насколько он прав!!

Заблудиться действительно оказалось невозможно, потому что, уходя от двери и, теряя её из виду, он впереди обнаруживал… туже самую дверь с валяющимися возле неё его шмотками. Вот так. Причем, в каком бы из трёх направлений он не уходил бы от неё — её же и находил. Проверять подозрения о том, что если от неё уплыть то к ней же и приплывёшь, Стас не стал.

Надо было одеваться и открывать дверь. Свежий воздух и прогулки пробудил аппетит и пить хотелось уже совсем отчётливо. Если она не откроется, то… Стаса прошиб пот. Свобода такой ценой?? А если он остался бессмертным, приобретя чувство голода и жажды??

«Спокойно, Стас, если есть дверь, значит, её можно открыть или взломать…что-нибудь придумаем». Но было до жути страшно, что не откроется.

Все эти страхи набирали в нём силу, пока он одевался. Подойдя к белой, обшарпанной двери он опять разглядел нацарапанную чем-то надпись «Выход». Это немного ободрило его и он толкнул дверь. Реакции не последовало. Стас толкнул сильнее. Дверь не открывалась. Моментально прошибший Стаса пот уже не радовал как признак того, что он жив. Жить тут, на свободе загибаясь под не двигающимся солнцем от жажды и голода совсем не улыбалось. Такая плата за свободу была явно чрезмерной. Стас в отчаянии долбанул по двери ногой — та вздрогнула.

Замок!! Ручка же!! Стас крутанул ручку и толкнул дверь.

Она не открывалась, хотя ручка повернулась легко. Стас, уцепившись за ручку, надавил сильнее. Без результата. Паника опять захлестнула его липкой волной отвратительного чувства беспомощности.

— Сукааа. — В отчаянии он, выкрутив ручку до упора, начал трясти дверь и она неожиданно легко подавшись, открылась НА НЕГО, чуть не въехав в лоб для общего просветления!! Ну, конечно же!! Он ведь заходил сюда открывая дверь от себя — открывается на него!!! За дверью Стас увидел знакомую комнату с железным столом, где и была создана эта дверь-зеркало.

— Фуууу — выдох облегчения расслабил настолько что он так и сел у этой открытой двери в мир из которого недавно так рвался. Бывают такие минуты в жизни, когда ситуация, казавшаяся жутким кошмаром, вдруг становится до ужаса смешной при взгляде на неё под другим углом. Стас нервно рассмеялся и сообщил пляжу комнате и самой двери: «ну какой же я тупоооооой… ыыыыы!!!!» Посидев, приходя в себя, он зачем-то зачерпнул рукой песок и, выпустив его тонкой струйкой из кулака, как только что решенную проблему, ещё раз покачал головой переживая те мысли которые казались столь страшными ещё минуту назад.

«Минуту??? Шалишь брат. Нету тут минуты. Солнце не двигается и ничего тут не происходит. Только море и песок. Нету тут времени.» Ему показалась странной та радость, с которой он очертя голову кинулся в этот простой как пять копеек мир, где, по сути, кроме пространства ничего и не было. Мёртвый, тёплый мир моря, солнца и песка. И Двери в этот мир. Двери созданной им, Стасом!!

С другой стороны всё было великолепно. Пожрать и попить не проблема. Есть личный пляж. А есть ли??

Стас поднялся и зашёл в комнату, прикрыв дверь. Постоял, сосчитав про себя до 10-ти, и вновь открыл дверь.

Море, Песок. Небо.

А вдруг?? Стас вновь закрыл дверь и представил стоящий на пляже шезлонг, с рядом находящимся столиком, на котором была бы пузатая кружка холодного пива.

Открыл.

Море, Песок. Небо. И ничего больше. Стас огляделся в поисках любого предмета. На столе лежал кусок не использованной фольги. Он взял её и кинул через дверь. Фольга спокойно познакомилась с песком и стала первым мусором на этом пляже. Стасу даже пришло на ум сравнение этой фольги с флажком, которым могли бы столбить территорию люди, закрепляя свои права за этой землёй.

Немного подумав он закрыл дверь и направился в бар Ильи. Теперь вопросов было ещё больше. Вырваться отсюда наверное не возможно… Но чёрт побери, если кто и знает ответы на хотя бы некоторые вопросы так это Илья, и что он имел ввиду под поиском Иуды?? Или он хотел, чтобы Стас попал в ту комнату с зеркалом в материнской прихожей?? Он что?? Так пошутил?? И ещё Стас хотел жрать и пить. Бар Ильи был идеальным местом, где можно было убить всех трёх зайцев. По крайней мере двух — точно!!

Илья протирал тряпкой барную стойку и улыбнулся Стасу как старинному знакомому.

— Проходи Стас, рад тебя видеть, хорошо выглядишь…лучше чем в прошлый раз, как тебе путешествие??

Стас слегка растерявшийся, потому что всё-таки не ожидал увидеть Илью замер на пороге.

— Илья… я тут… — Стас сделал шаг вперёд, не зная с чего начать и, лихорадочно соображая с чего начать.

— Я не Илья, Стас. — Илья отбросил тряпку и, опёршись локтями о стойку, пристально уставился на Стаса.

— А кто??

— А то ты не понял… соображай живее, ты ведь хотел задать мне много вопросов.

11

Стас стоял с открытым ртом как дурак и пытался осмыслить сказанное ухмыляющимся…. Иудой?? Вот этот человек, Илья — Иуда?? Но ведь он же…. Должен быть другим?? А откуда ему, Стасу, знать каким должен быть Иуда?? Длинные волосы?? Борода??

— Иуда??

— Да, Стас, меня когда-то звали так. Я отказался и от имени и от свершённого мной. Вот только от Милости Его я отказаться был не в силах. Да и милость эта — скорее участь. Теперь это моё Царство. Да ты проходи, хочешь выпьем, а хочешь накормлю…ты ведь за этим сюда тоже шёл.

— Но откуда…

Иуда поднял руку в останавливающем жесте.

— Стас, это мой мир, понимаешь?? Я знаю, что и как здесь происходит и, поверь, если сюда кто-то приходит, а уж тем более открывает дверь наружу, я узнаю первым. Чувствую, если хочешь. Ведь мы уже не люди хоть в нас и есть человеческая составляющая. Да не стой ты — проходи, я не кусаюсь и ничего плохого тебе не сделаю.

— А ты можешь?? — Стас, собрав остатки самообладания, подошёл к барной стойке.

— В моём мире — да. В твоих нет. Точнее ни в чьих других. Там я только гость.

— В моих мирах?? В других??? — Стас удивлённо вскинул брови.

Иуда начал собирать закуску прямо на барной стойке.

— Извини у меня тут горячего нет, если хочешь сменим обстановку и приготовим что-нибудь основательное.

— Ты не ответил.

— А куда ты торопишься, Стас?? У нас полно времени, чтобы поговорить. Ты думаешь, что ты единственный кто додумался создать зеркало?? Вот все дураки и только умный Стас додумался, что отсутствие зеркал неспроста!! Если ты такой умный, то к чему глупые вопросы??

— Но…

— Да ладно тебе. Включай голову. Все кто сюда приходят, рано или поздно начинают искать ответы… так они приходят в мой бар. Помнишь, я одобрил тобой придуманный интерьер?? Люди по-разному представляют того, кто им сможет хоть что-то рассказать. Ты придумал бар и бармена. Кто-то вообще в милицию с полицией бежит. У всех свои тараканы, как говориться.

— Мне до тебя уже кое-что пояснили.

— Кирилл, которого ты зовёшь Храпом?? Занятный персонаж, вбил себе в голову, что его спасёт любовь и гоняется за химерами. Одной любви мало, хоть и сказано что бог есть любовь. Нужно намного большее. Что делает нас людьми? Только ли любовь?? Неужели всё остальное: творчество, сострадание, агрессия… да-да и она тоже — пустой звук?? Душа человека это очень сложный инструмент, и если на нём звучит лишь одна струна, то она способна лишь на нехитрый мотив. Нужно чтобы звучал весь инструмент. Кирилл твой неврастеник и упрямый баран, отказывающийся думать. Он поверил собственным догадкам, как догмам и вместо того чтобы искать, дальше предаётся праздности. Каждый выбирает свой путь. И он должен пройти его сам. А фанатично биться головой о стену своей слепой веры удел идолопоклонников — самых духовно ущербных людей.

— Но откуда всё-таки ты узнал? — Стас принял бокал из рук Иуды — что это??

— Вино, сок виноградной лозы — самый благородный напиток. Пей — не отравленное хе-хе.

— Я вообще-то вино не люблю.

— Ты его никогда и не пил. То пойло что научились делать люди ради обогащения, вином назвать сложно. Эффект опьянения даёт разная дрянь. Эта дрянь в производстве легче, чем хорошее вино, поэтому мало кто может себе позволить пить хорошее вино, и много кто может себе позволить покупать всякую дрянь с названьем «вино». Со временем произошла подмена понятий. Впрочем, как и с верой. Людям свойственно идти по пути наименьшего сопротивления, ибо человек слаб. Пей, а я пока отвечу на твой вопрос. Ты меня заинтересовал, но я не думал, что ты так быстро пройдёшь свой путь здесь. Не похож ты был на целеустремлённого человека. Скорее на растерянного. Ну, да тут по первой все такие. Хотя вопросы успел задать правильные. Я думаю, у тебя это вышло наобум. Повезло повернуть ознакомительную беседу в нужное русло. Не все, оказавшиеся слабыми там, проявляют слабость здесь, а на ошибку имеет право каждый. Все рано или поздно ошибаются, только платят за это по-разному. Я тоже ошибся, но, к сожалению, одного раскаянья мало. Это только дураки верят, что можно творить что угодно, потом прийти в церковь и трижды стукнув лбом об пол, а после покаявшись, и пройдя какие-то глупые ритуалы названные причастиями и прочую мишуру — «замаливают грех». Что характерно «замолив» его, идут и творят то же самое с чистой совестью. Исправление ошибки это недопущение впредь того, что совершил. Чтобы дальше такого не было. Искоренение в себе слабости.

— Слабости??

— Человек хочет всего за даром, но так не бывает. Поэтому проще украсть, обмануть… отобрать у более слабого, и пользоваться. Всё чему Он учил пошло прахом, как Он мне и показал. Сам подумай — ты же читал то, что когда-то вместе с деньгами я в сердцах бросил в храме первосвященникам! Евангелие, написанное мной, я бросил там же вместе с деньгами, не видя в нём более смысла. Мне не перед кем было оправдываться, как я думал тогда. Хотя я, конечно, удивился, как мало осталось людям от моих трудов. Лишь память обо мне как о предателе. Церковники сумели так исказить все труды Его, смешав ложь с правдой и создав столь уродливое Учение, что в итоге все поверили, что пьют вино, а не дрянь, подсунутую вместо него. — Иуда грустно улыбнулся и, отсалютовав Стасу, выпил из своего бокала, щурясь от удовольствия.

— Ты мне проповедуешь?? Зачем?? Я понял так, что мы все наказаны и отсюда не уйти. Мир что я создал мёртвый.

— Как и все что созданы до тебя и будут созданы после тебя. Ты сам создан лишь по образу и подобию. Человек никогда не сможет создать такое, что под силу лишь богу. Что тебя удивляет??

— Но я почувствовал голод, я там был как живой!!

— Правильно, ты создал мир для себя и под себя — что хотел то и получил. Можешь попытаться снова. В этом и есть смысл. Провидение, судьба — это всё слова. Да человек изначально начинает жить под давлением обстоятельств…у одного родители богачи у другого нищие, но делаем мы себя сами, и на наш выбор высшие силы не влияют. Кто-то умрёт с голоду от нехватки пищи, а кто-то съест своих детей и будет винить в этом тех, кто пищу отобрал, но детоубийство всё равно останется на них. Это был их выбор. Понимаешь?? Никто за тебя не решал совершать самоубийство, никто не толкал твою руку. Это твой путь и идти ты по нему всегда будешь только сам.

— А ты??

— И я. С той лишь разницей, что здесь я могу тебе немного помочь. Был случай, когда Он излечил человека умирающего от непонятной болезни. Я не знаю, что было с ним, может заражение крови, может ещё какая напасть. Человек тот был дурным. Через неделю после исцеления он убил за деньги молодую девушку, которая не пожелала стать очередной женой другого негодяя, дававшего деньги в рост. Он не дал его казнить, потому что считал нас не вправе судить кого-то. Тогда Андрей спросил его, почему Он вылечил этого человека, ведь ведома была судьба его. Почему вылечил его, а не спас невинную девушку?? Почему не дал казнить за преступление?? Он ничего не ответил Андрею, только улыбнулся и сказал, что поговорит с нами об этом позже. На следующий день родные той девушки умертвили и сластолюбца и убийцу своей погубленной дочери и сестры, совершая мщение. Этим убийством они освободили от долгов очень много людей.

— Он знал, что так будет изначально, и принёс её в жертву, совершая исцеление убийцы??

— Именно, при этом он никого не осуждал и никому не позволял судить. Андрей спросил у него о том же, на что он ответил, что скорбит о том грехе, который взяли на себя родственники девушки, как и о грехах ростовщика и убийцы абсолютно одинаково, никого не выделяя. Но никогда и ни за кого не будет делать выбор, как тому поступить… Эх мне бы тогда его внимательней слушать. Но я уже был в гордыне, что ученик Его и ближе многих остальных к его величию и мудрости. Он знал это и воспользовался этим.

— Значит, манипулировал тобой??

— Отнюдь, просто выбрал того, кто был готов совершить неправильный выбор, загордившись предназначением… ты же читал моё евангелие. Неужели не понял?? Я понял слишком поздно, что настолько сильно любил его и не имел права предавать, что предназначение, о котором Он говорил, можно было просто игнорировать. И отказаться выдать его. Он бы понял и поступил бы по-другому. Не знаю как. Он никого не осуждал за выбор, если этот выбор не нёс насилия. Но я купился на то, что он мне показал в откровениях. Я считал что я избран как мученик. Оказалось, что я просто совершил предательство, но не было и дня чтобы я не сожалел о том что сделал потом: ««Иуда, твоя звезда сбила тебя с пути».» — процитировал Иуда. — Понимаешь, Стас, он предупреждал меня. Он знал, чем это закончится. И всё равно был в гневе, когда я предстал пред Ним.

— Он — гневался??

— Ого…ещё как умел. Глупость человеческая его угнетала больше чем власть не праведных людей над несчастными. Он ругал меня за то, что я удавился, не справившись с грузом предательства. За мою гордыню и слабость. А я ведь мог, вместо того чтобы думать о себе, о том, что в сердцах людей останусь предателем Христа, о том, что я не смогу с этим жить и не хочу больше знать себя — видеть своё ненавистное лицо в водяном отражении — просто дождаться того, что было бы неизбежным. Слушай я его внимательно, думай я не о себе но, о словах Его, пойми я их и история, возможно, была другой. Я не знаю, разорвала бы меня толпа или Апостолы всё же решились бы на самосуд от горя, но моя участь была предрешена. Я погиб бы при любых раскладах. В конце концов за те же деньги что я взял, а после оставил у храмовников — любой бродяга зарезал бы меня, посчитав это за благое дело. Мне оставалось лишь, как и Ему просто быть на виду и дать возможность знать всем и каждому где я нахожусь. Ведь Он специально всё устроил так, чтобы вокруг Него было как можно меньше людей. Взять Его без Его на то воли действительно не смогли бы. Его почитали пророком, это был бы просто бунт, в ходе которого пролилось бы море крови. Он знал это и всё устроил так, чтобы жертв было как можно меньше. В идеале одна — Он. Отсечённое ухо стражника при его задержании Им же и было чудодейственно исцелено. Даже такую мелочь не упустил. Но он не мог вмешаться в мои действия после своего восшествия на крест. А я пав духом удавился от тоски по тому, кого любил и предал. По тому, кто любил меня. Вот так-то, Стас. Поэтому все, что Он смог сделать для меня это вот это вот…хм…царство. Царство падших духом.

Иуда наполнил бокалы вином и молча подвинул один из них к Стасу.

— А дальше?

— Хм… дальше?? Что ж идём дальше… Представь себе что если для вас тут времени нет, то для меня оно всё-таки ощущалось. По крайней мере, появлялись люди совершенно разных национальностей и предметы необходимые им. Языки, книги, оружие, предметы быта. Я учился и познавал. Я ужасался тому, что мне рассказывали вновь прибывшие, жалуясь на то, во что превращался мир, который должен был стать царством любви и счастья, но становился миром горя и мракобесия. Инквизиция, войны, чудовищная жестокость и равнодушие. Нищие духом гении и ничего не понимающие ни там, ни здесь жалкие личности, толком не понимающие, зачем жили и зачем умерли. Моё царство росло и оставалось одновременно неизменным. Это сложно объяснить — можно только почувствовать. В итоге появился вопрос с зеркалами.

— А почему их не было??

— Ты не внимательно слушаешь. Это плохо. Впрочем, я тебя не осуждаю, ведь и я именно из-за этого стал тем, кто я есть. Я отказался от внешности и имени. В итоге все видят меня таким, каким хотят увидеть. Мне остаётся лишь назвать любое пришедшее на ум имя. Отражение моё меня не интересовало, но не тех, кто сюда прибывал, особенно женщин. Это на самом деле не важно. Важно то, что однажды была создана первая дверь. Сейчас я уже спокойно к этому отношусь, но тогда я был потрясён. Создавая этот мир, господь дал лазейку тем, кто не может стоять на месте и выбирает борьбу. Человек имеет право на ошибку — значит, имеет право на попытку её исправить. И вот, пожалуйста. У тех, кто попал в мой мир, есть возможность создавать свои миры. Люди, совершившие самоубийство и отказавшиеся от царствия божьего попадают в мой мир — если он им не нравится, то есть возможность покинуть и его, создав свой… вся беда в том, что одного желания мало. Нужно ещё очень хорошо, до мелочей, представлять чего же ты хочешь на самом деле. Ты всё ещё хочешь есть??

— Да.

— Может сделаем это в твоём мире?? Как насчёт того чтобы показать мне его?? Ну, как? Пригласишь меня в гости?

— А ты посмотреть сам не можешь, значит??

— Могу, но зачем?? В твоём мире я могу быть не долго. И только в качестве гостя. Ты, между прочим, можешь уйти в свой мир и прервать связь меж нашими мирами. Такие случаи были. Но не думаю, что это принесло счастье, тем кто решил так поступить. Ну что? Идём??

— Пошли, только надо захватить с собой еды. — Стас, пожав плечами, повернулся и сделал шаг к двери.

— В твоём мире негде взять пищи?? Я так и думал. Дай руку!

Стас повернулся назад и подал руку Иуде. Мир вокруг тут же стал Мглой и вновь преобразился, но уже в комнату, где Стас сотворил дверь. Иуда оценивающе взглянул на ртуть, поднял глаза на Стаса и промолвил:

— Стекло, ртуть, фольга — весьма примитивно, я ожидал увидеть мастерскую… ну да ладно. Не удивляйся, я путешествую по своему миру, как мне вздумается и здесь мне двери не нужны. Мог бы поуютнее себе рабочее место обустроить — продолжая оглядываться Иуда наконец-то остановил взгляд на двери в мир созданный Стасом.

— Всё необходимое здесь есть…было…чего мне ещё желать??

— Покажи мне, что там у тебя, и я возьму всё необходимое.

Стас подошёл и толкнул дверь, Иуда встал возле него и, глядя на пляж, сказал:

— Думаю, нам понадобится что-нибудь прохладительное. Ну и тебе я предложил бы фрукты.

— Я съел бы мяса…или рыбы… ухи!!

Иуда, чуть повернув голову к Стасу, удивлённо изогнул бровь.

— Да ты гурман. На жаре есть суп?? Хотя рыбу я не ел давно… хм… знаешь, пока маешься мыслью «чем бы заняться?», многое успеваешь попробовать. Я в чревоугодии успел преуспеть. Вкусовое удовольствие ни с чем не сравнить. Предлагаю шурпу.

— Что это??

— Ну, вообще-то это варёный судак. Самое вкусное — бульон. Весь фокус в том, что рыбы много, а бульона мало и он очень вкусный и питательный, хотя второе меня мало интересует, в общем рекомендую.

— Хорошо, пусть будет судак.

Иуда вытянул перед собой руки, и над ними тот час же заклубилась мгла. Мгновение и из мглы материализовался объёмный поднос, на котором были фрукты две запотевшие кружки холодного кваса, тарелка с кусками варёной рыбы и две пиала, над которыми поднимался ароматный парок.

На удивлённый трюку взгляд Стаса иуда лишь пожал плечами:

— Лень изображать готовку и прочие холодильные машины. В своём мире я беру всё что мне надо там где мне надо. Маленькие прелести хозяина мира, хе-хе. Иногда я думаю, что так и накормили хлебом и рыбой толпу голодных. Чудо это то, что не может объяснить тот, кто не может его сделать, или делает, пока не понимая, как у него так вышло.

Вскоре они уютно расположились на берегу моря, куда были принесены для общего удобства пляжный зонт и покрывало, ставшее импровизированным столом. Насытившись, Стас решил вернуться к разговору, тем более, что Иуда почти не ел, объяснив это тем, что ему пища интересна только в виде вкусового удовольствия. И пока Стас кушал, Иуда с удовольствием искупался.

— А почему в твоём мире нет солнца и моря??

— Всё просто Стас, как и все вы, покончив счёты с жизнью, я ничего не хотел. Мир, подаренный мне, подстраивался под меня. Поначалу он вообще был пещерами. Если уж приходится продолжать жить, то я выбрал долю отшельника. Но сложно быть отшельником наблюдая прибывающих. Я чувствую вас всех пока вы в моём мире. Чувствую прибывающих и чувствую когда кто-то уходит. Какое уж тут солнце с морем?? Но те, кто приходил привносили в мой мир всё новое и новое, развивая его и развивая меня. В итоге в этой замкнутой системе у меня появилось почти всё от чего я отказался, но чтобы выйти на волю нужно этого сильно захотеть и найти дверь, а я…я уже не хочу.

— Почему?? Тебя устраивает твой мир??

— Я смирился. Понимаешь, Стас, я раньше, как и ты искал возможность уйти, только по другой причине. Я больше не мог слушать и жалеть тех несчастных, которые приходили. Я ничем не мог им помочь — только они сами. А потом один из них создал зеркало и вышел за пределы моего мира. Кстати он был китайцем. Видел бы ты тот кровавый кошмар, который он создал, возомнив себя императором. Я попытался ему помешать в его мире и мне просто сломали хребет. Очнулся я в своём мире. Знаешь ли я и тут смертен. Если ты меня сейчас убьёшь — я умерев тут опять вернусь в свой мир и, я уже говорил, если ты не захочешь чтобы я к тебе сюда мог прийти тебе достаточно пожелать чтобы дверь исчезла. Её не станет.

— То есть если я пожелаю чтобы дверь исчезла, а потом тебя убью, то для тебя всё кончится??

— Нет, Стас, для меня не может что-то кончится, так как для меня уже кончилось всё. Я создал один единственный мир. Я долго его продумывал и учёл почти всё. Я восстановил ту ночь, когда взяли Его и устроил так чтобы взяли меня, а его спрятали. Наивный, я полагал, что если снесу всё, что снёс Он, то смогу вернуть себе себя. И я не машеничал, но до креста я не дожил в том мире. Меня забили насмерть бичом. Прежде чем вернуться в свой мир я последний раз говорил с Ним. Он всеведущ в мироздании, как я всеведущ в своём жалком и скорбном мире. Конечно, Он заметил мои действия и спросил, зачем я себя мучаю. Я попытался объяснить. В итоге Он смеялся и жалел меня — показав то уродство, что я создал, наполненное големами без души с заложенной программой действий не трогать куклу похожую на Него и казнить меня. Понимаешь?? Он показал мне что я делаю совсем не то. Твой мир мне нравится. Ты не стал создавать людей, видимо мечтал о свободе — и получил именно её. — Иуда указал на море — умиротворяет. А вот создай ты людей…не важно каких…родных или близких… просто слуг, то мир твой был бы наполнен биологическими машинами с одной лишь функцией — делать то что задумал ты. Дать им свободу воли и выбора ты не в состоянии, впрочем, как и многое другое. Чтобы дать всё это нужно это понимать, а мы не боги, чтобы видеть суть вещей… Мир вокруг нас не то что мы видим и представляем о нём, иначе мы были бы уже не людьми по образу и подобию, а сам Образ. Понимаешь??

— Не совсем.

— Я уже дошёл до конца своего пути. Моё место там, где я есть и куда поставлен. Двери созданы для вас. Это ваши пути не окончены, а я до конца времён буду тем, кто сделал свой выбор окончательно. Очень мало тех, кто уходит из жизни от ненависти к себе лично. Такие конечно есть, но приходят в мой мир иначе и… так как их путь окончен, становятся мной… точнее вливаются в мою сущность, обретая покой. Относительный покой, конечно, ибо предают, прежде всего, самих себя. Почти все самоубийцы пытаются что-то кому-то в мире живых доказать или показать. Это глупость, но в момент суицида, им кажется верным аргументом. И тогда появляется тот, кто действительно ненавидел себя при жизни. Он принимает облик самоубийцы, отправляя его в мой мир, а сам умирает вместо самоубийцы. Раз за разом. Мои помощники…эээ…слившиеся с моим я…как то так могу объяснить. Опять-таки сложно рассказывать — надо прочувствовать.

— Моё отражение в ванной…

— Да, Стас, можно сказать, что это был я… а кого ты ожидал увидеть в зеркале, приняв решение бросить тех, кого ты любил и тех, кто любил тебя?? Кем ты стал в тот момент? Тебя ведь никто не принуждал.

— Но почему бы тебе… ну или им… не остаться там вместо кого-нибудь, не убивать себя??

— Они, да и я там уже сделали все, что могли… моё и их место там, где оно отведено. Повторяю, свой путь я прошёл до конечной точки. Теперь мне остаётся только помогать тем, кто идёт. Так устроено и я не в силах что-либо изменить, как стрелка часов не может сама решать на какую цифру указывать. Вот где твоё место тебе ещё предстоит найти, потому то ты и создаёшь мир… и я думаю ещё попытаешься. Только вот перед тем как открывать дверь подумай… крепко подумай, что ты там хочешь увидеть. До мелочей. Ведь стоит забыть о такой простой вещи как размножение но не забыть про смертность и всё — мир созданный тобой обречён на вымирание… и это простой пример. А если посложнее то…ну вот скажем выдумал ты птиц, а чем им питаться не придумал…скажем решил что мошки с комарами тебе не нужны, что станет с птицами?? Я уж не говорю о том что ты конечно можешь вложить душу и свободу выбора созданным тобою людям, но представь сколько у них возникнет в таком случае вопросов к миру в котором они живут…твоему миру — значит к тебе… будь осторожен с этим, ведь ты по сути будешь в ответе за тех кого создашь, как за своих детей. В этом мире то и отвечать не за что, купайся да загорай. Хорошее место.

— А другие что создавали?? Ну, кроме того китайца??

— Ну по разному. Один поляк…он себя называл геймер. Это такие сумасшедшие, которые готовы целыми днями играть в компьютер. Вот он пообещав девушке зеркало добыть оказался таки настойчив… но конечно не подарил. Создал мир, сказал, что это Дум 3 и постоянно туда бегает, если его там убивают, то он оказывается опять перед дверью и идёт заново. Я однажды поддался на уговоры и пошёл с ним. Ужас. Таких чудищ нормальные люди не придумывают. Постоянный кошмар и насилие. Абсолютно тупые и агрессивные твари, но как ни странно самый агрессивный и тупой там этот самый поляк. Превратить убийство в развлечение…пусть даже игру в убийство — тем не менее,… он так и не понял, что ему предоставлена возможность создать что-то такое, где можно было бы лично ему найти своё место, а он банально свёл всё к созданию игрушки.

— А если наш мир тоже игрушка созданная именно с целью развлечения?? Ты об этом думал??

— Думал. Вряд ли. Идти на жертву сыном ради игрушки?? Да и мало приятного смотреть, как погибают целые цивилизации в результате деятельности отдельных личностей. Даже если не жаль людей, то созданного ими, безусловно, было бы жаль любой творческой личности. А уж в том что Бог является прежде всего творцом сомнений у меня нет.

— Спорно. Ну да ладно. Мне-то что теперь делать??

— Не знаю, Стас. Я вообще редко кому открываюсь и рассказываю столько сколько сказал тебе… А вот что делать дальше… Это тебе решать, уж извини тут я тебе не советчик, да и задержался я с тобой — Иуда добил квас — мне понравилось здесь. Я могу сюда наведываться без тебя??

— Наведывайся, чего уж теперь… — Стас совсем скис, что делать дальше он не знал и это напрягало. Зачастую найденные ответы, только больше запутывают ситуацию, а гордиевы узлы, как известно в итоге ожидает меч. Только вот где его взять??

— Слушай, Стас, а что там если плыть?? — Иуда указал на море.

— Да хрен его знает,…думаю берег и эта долбанная дверь. Во всяком случае, куда бы ты ни пошёл по пляжу — придёшь к двери.

— Замечательно. У тебя вышел самый простой и вместе с тем один из самых идеальных миров что я видел. У тебя что? Нет амбиций?? Все себе сочиняют гаремы, царства, неограниченные возможности…

— ???

— Да-да…ты можешь придумать мир где будешь уметь летать… да хоть жабры себе придумай и под водой живи. Что-что, а фантазия людская безгранична. Но ты вот придумал ту самую свободу к которой все стремятся, не понимая что свобода — она либо уже у тебя есть, либо её надо растить в себе, но никак не переделывая мир под себя. Свободу невозможно создать, творя насилие, подстраивая окружающий мир под себя. Полная неограниченная свобода для одного является рабством и зависимостью для других и с этим невозможно не сталкиваться. А видя такое положение вещей, ты уже утрачиваешь и собственную свободу, становясь рабом своих страстей и желаний. Да здравствует дракон, как говорится в одной старой китайской сказке. Хм… у тебя же тут сплошной простор и полное отсутствие всего того чему можно попортить существование. Ты меня всё-таки удивил. А это со мной происходит всё реже и реже.

— Да брось…скорее это отсутствие у меня фантазии сказалось.

— Не лукавь, Стас… просто ты всерьёз ещё не задумывался над тем в каком мире, а главное, как и для чего ты хотел бы жить — Иуда прищурив глаза и улыбаясь подмигнул Стасу.

— У меня такое ощущение, что ты скорее развлекаешься, следя за мной, нежели помогаешь — набычился Стас.

— А я и спорить не буду…это твоя дорога Стас, и я скорее указатель разных направлений чем твой посох или тем более повозка. Я тебе уже говорил, но это не значит, что мне не интересно куда и как ты пойдёшь. Я продолжаю учиться — это всё что мне осталось. Например, мне интересно, что вон там за горизонтом. Твои догадки уже считай 99-ти процентный ответ. Но всё равно не факт. И я собираюсь выяснить это.

— На чём?? Как ты поплывёшь??

— Обычным образом Стас. Знаешь, как приятно чувствовать усталость хоть иногда?? Да я же жив тут…как ты не понимаешь?? И я могу попробовать переплыть море в мире, который ты хоть и создал, но так и не знаешь точно до конца. А я вот узнаю… это же просто интересно…ну как минимум. — Иуда с удовольствием потянулся.

— Но ведь ты можешь не доплыть… утонешь…

Иуда, не отвечая, рассмеялся. Потом посмотрел в упор на Стаса.

— Удачи тебе… найди то, что хочешь…и не забывай что каждый имеет право искать то что сам хочет найти а не то что принято или заставляют искать. Постарайся найти хотябы себя для начала — Иуда повернулся к Стасу спиной и пошёл к морю.

— Мы ещё увидимся??

— Возможно — обернулся Иуда — всё зависит от тебя, Стас… впрочем, всегда зависело, просто ты предпочитал этого не понимать или считать по другому…так ведь проще прощать себе свои слабости,…не так ли?? — и Иуда опять улыбнувшись подмигнул ему.

— Да пошёл ты…

— Уже — Иуда, повернувшись к морю, больше не оборачиваясь, целеустремлённо двинулся вперёд.

Стас, закурив, наблюдал, как Иуда становится точкой на горизонте, обдумывая сказанное этим…человеком?? Богом?? Полубогом?? Или всё-таки лукавым предателем??

В какой-то момент ему показалось, что он перестал различать одинокого пловца среди ленивой глади моря… даже привстал.

Нет. Иуда продолжал плыть к горизонту. На секунду Стас оставил свои невесёлые мысли о том, что не знать, что делать гораздо хуже, чем стоять перед трудным выбором. Выбор это хоть что-то. Хоть какая-то определённость… А тут…

Каково это плыть, не зная, доплывёшь ли, но продолжать идти к намеченной цели?? Да, глупо говорить о страхе смерти, если ты в общем и целом бессмертен. Двигаться ради движения?? Но зачем?? Чтобы ощущать себя живым?? Зачем это здесь, если итак практически всё у твоих ног??

И неожиданно он успокоился… Стоя на одном месте ведь действительно не найти пути. Наверное, лучше заблудиться, чем бояться этого, убивая себя неизвестностью и нерешительностью.

Он больше не хотел следить за чужим путём. Его всецело захватил свой собственный. Его ждала дверь. Скорее даже двери.

12

Двери бывают разными. За ними он уже находил всё что хотел. За ним скрывались и слава и позор. За ними он видел любовь, смерть, жестокость, милосердие…и даже равнодушие. 23 мира были за спиной. Стас успел побывать и полководцем, и крестьянином, и наёмным убийцей, и купцом, и… и даже богом. В итоге всякий раз становилось скучно и нестерпимо в созданных мирах. Либо заканчивались враги, либо становилось чересчур много друзей. Как можно ненавидеть в полную меру врагов, зная что их ненависть к себе ты просто придумал?? Как можно любить женщину, понимая что её любовь к тебе создана тобою на уровне Закона Этого Мира?? Каким образом дать тем кого ты придумал право выбора если сам действуешь в таких условиях когда твоё право на выбор весьма сомнительно да в добавок ещё и кастрировано самым циничным образом…твоими же руками?

Сейчас предстояло оставить за спиной 24-й мир.

— О чём ты думаешь?? — её пальчик нежно рисовал по лицу Стаса одной ей видимые узоры — Что мне сделать, чтобы ты не хмурился?? Я такая счастливая с тобой, мне кажется, что я могу умереть от этого. И я хочу, чтобы тебе было также рядом со мной. Милый, ну что с тобой?? Почему ты такой мрачный??

— Ты не умрешь,… я этого не хотел…

Она рассмеялась именно так как он и хотел чтобы она смеялась, тем самым милым колокольчиком, который всегда приносил ему её нежность…прямо к сердцу. Но не теперь.

— Конечно, я не умру, котёнок, я не смогу так с тобой поступить… как же ты без меня?? Только и ты не умирай…я этого не переживу…я так боюсь смерти…и твоей…и своей… — она тесно прижалась к нему и Стас физически ощутил её желание лежать вот так, крепко обнявшись, до конца времён. Приходилось признать, что покоя он так и не нашёл.

Этот 24-й мир чем-то походил на тот…самый первый. Только он был населён. Здесь был уютный дом на берегу моря с нескончаемым запасом всевозможных продуктов. В нём была одному ему видимая дверь в царство иуды, откуда он мог в любой момент принести то что ему вдруг могло понадобиться. Здесь были день и ночь. Здесь было время и времена года. Мягкая зима и свежая весна. Дождливая осень, когда хочется залезть под тёплый плед с книжкой в руках и рюмкой коньяка и жаркое лето, когда хочется в открытое море на небольшой яхте (пришлось осваивать…это было интересно).

Но главное тут была она. Точнее они. Жена и сын.

С сынишкой давно уже было всё понятно. Когда ребёнок не растёт в течении двух лет а этого не замечают ни мать ни сын это конечно странно, но терпимо. С Тёмкой было весело до поры. Он не терял любознательности, как и запомнил а потом представил его себе Стас. Проблема была в том, что он через некоторое время начисто забывал узнанное или терял навыки. Например, плавать его Стас учил уже дважды. Тёмка учился быстро, очень гордился новой способностью, хвастался матери, улучшал результаты…а потом, в одно прекрасное утро просыпался, с просьбой научить его плавать. И всё катилось по новой. Он прочно застрял на своём уровне развития 8-ми летнего парнишки, в меру смышлёного и подвижного, каким и был придуман. Стасу казалось, что так и только так можно обрести покой. Любящая жена и пострелёнок сын, защищённые от любого самого справедливого мира отсутствием этого мира…и вечность на троих.

Очередной прокол при наличии всего, что так хотелось увидеть, открывая сюда дверь. Он всегда находил за дверями то что искал в полном объёме и именно такое, каким оно было задумано. Но чем сложнее задумывался мир, тем больше упущений в нём он находил. Это убивало любое желание продолжать придуманный фарс. Сложно быть придуманным персонажем, ещё сложнее жить среди персонажей, шкурой ощущая не отпускающее одиночество. И чем больше вокруг придуманных кукол с их придуманными страстями, тем сложнее сдерживать раздражение, как на себя, так и на них. Ведь выплёскивать раздражение на кого-то всегда проще чем на самого себя. Защитная реакция, которая приводит….

Он вспомнил 3-й мир, созданный в порыве энтузиазма. Двор, в котором вырос. Живого Храпа. Мать. Семью. Прохожих, функция которых сводилась к тому, что они в тупую ходили туда сюда по улице под его окнами. Пара дружков собутыльников во всём соглашавшихся с ним, и которые получив в пьяном угаре за угодливость по роже, смотрели на него глазами побитой собаки а через секунду забывали что он им дал по морде…как будто ничего и не было. 3-й мир в котором остались одни трупы. Он сломал все куклы которые в нём нашёл. Пил до умопомрачения и расстреливал, резал, душил. Всех. До последнего. И никаких милиций — полиций за ним не приехало. Он убивал прохожего, забивая его молотком, а остальные проходили мимо, аккуратно переступая через лужу крови, вытекающую из его головы, чтобы не запачкать туфли. Стас приходил домой к матери, а та убедившись что кровь на одежде и руках сына не его — успокаивалась и неизменно предлагала чай с лимоном. Застрелил в затылок в итоге. С семьёй помог тротил. Не смог руками, но напившись взорвал таки.

Стас потряс головой из стороны в сторону отгоняя кошмар воспоминаний. После 3-го мира были 4-ый и 5-ый которые он вообще стёр в пыль. Если бы можно было вырывать из памяти куски, как странички из книжки он давно бы так и поступил, но теперь ему только и оставалось что жить с этим стараясь не думать о том на что оказался способен, начиная разочаровываться в себе.

— Ну што с тобой, родной…

— Да ничего, Маш… просто….вот скажи, тебя не напрягает отсутствие людей??

— Каких людей?? У меня есть ты, а у нас есть сын… разве нам ещё кто-то нужен??

— Маш, ну хорошо…вот смотри…если есть мы, значит должны быть и другие??

— Ну, может быть и есть, нам то они зачем??

— А как же родители?? Твои мама и папа? Мои??

— Они, наверное, умерли…или живут где-то…я не думала об этом. Наверное они счастливы без нас. Вот Тёмка вырастет и тоже уйдёт наверное….

— Куда??

— Ну не знаю… а зачем об этом думать нам?? Если тёмке надо будет уходить то думать будет он. Хотя конечно я не хочу, чтобы он уходил…

— Как это?? Вот если он вырастет то ему, наверное, тоже будет нужна жена….а внуки?? Ты не хочешь внуков??

— Да что с тобой такое?? Зачем ты об этом сейчас думаешь…наступит время и мы что-нибудь придумаем, а сейчас здесь есть ты и я…разве этого не достаточно??

— В том то и дело Маш, это время никогда не придёт, понимаешь?? — Стас развернувшись к ней привстал на локте — ничего этого нет и не будет…потому что я… потому что я эгоистичная сволочь, а вы…вы моя игрушка…понимаешь??

Маша, казалось, зависла на секунду, теряя осмысленность взгляда, а потом, мягко улыбнувшись, потянула его на себя нежно-настойчивыми руками:

— Как приятно просыпаться, чувствуя твой запах, котёнок… мне снилась какая-то дрянь…иди сюда…хочу тебя…

Стас не удивился…этот разговор был тысячным если не трёхтысячным. Подводя жену к вопросам на которые и сам-то мог ответить с трудом он добивался лишь того что тема разговора начисто исчезала из её сознания. Её счастье не должно было омрачаться ни чем. Даже им. Даже его разговорами и попытками заставить её думать. Её не интересовало, что же будет дальше. Вообще. Она жила в своём сейчас. Так уж она была создана.

Стас до боли сжал зубы.

— Прости родная… я… я покурить… — и начал вставать.

— Кури здесь, котёнок…. Не уходи…

— Извини… я подышу… — Стас натянул штаны и двинулся к веранде. Хотелось бежать отсюда хоть к чёрту на рога…хоть к иуде…там хотя бы…кто?? Живые??

Да уж поживее этих. В нутрии привычно начинала разливаться ярость, уже так давно знакомая ему ярость бессилия — самое разрушительное чувство на земле, когда тебя припирают спиной к стенке и у тебя остаётся лишь один выход — прогрызть путь к свободе не считаясь с обстоятельствами и потерями. Путь к саморазрушению состоит из облегчения того пути по которому ты с дури побежал изначально.

Хотелось выпить… прямо как тогда. В другой жизни. Настоящей. Как глупо было всё!! Зачем было ввязываться во всё это?? Машка. Ну, разлюбила. Ну сказала: «Ухожу!», и что?? Неужели умершая любовь женщины стоила целого мира?? Мира, гораздо сложнее, чем он мог себе представить!! Мир, который невозможно повторить, как себе не представляй! И что теперь?? А теперь беготня между миром самоубийц и той убогостью, которой пытаешься заменить то, что не ценил, пока не потерял?? Почему так?? Почему нет изначального понимания что мир, в котором мы появляемся на свет неповторим, хотя бы потому что придумать что-нибудь отдалённо похожее не то что не получается а практически не мыслемо?? Сколько всего нужно знать и представлять, чтобы создать хотя бы его кусочек, не говоря уже о всём его многообразии? Сколько нужно знать и понимать, чтобы наконец-то добиться сколько-нибудь удовлетворительного результата?

А отсюда надо уходить. Нет сил смотреть на всё это. На сына, который не вырастет. На жену, которая видит смысл существования в том что она рядом с ним, а не в том чтобы быть вместе чтобы ни случилось, просто потому что здесь ничего не случается и случиться не может. Сколько ещё зеркал-дверей надо создать?? Думал что самое сложное позади, когда сварганил первую дверь…рад был, сейчас что?? А оказалось, что это было даже не начало. Наживка, на которую он клюнул и как рыба на крючке был выдернут в мир своих страстей и подсознательных, как оказалось жалких желаний, которые он толком и сформулировать то не может. Чёртовы зеркала! В мире самоубийц они двери, а в его мирах обычные стекляшки, отражающие всю уродливость созданного им.

Решение прорваться назад в мир живых уже давно вызревало в нём. Ещё на 20-м мире, когда он вообразил себе все супер способности, какие только мог вспомнить и представить, став богом для очередного кукольного театра. Ирония заключалась в том, что у всего этого мог быть только один зритель, но Иуду он не видел с того памятного разговора на пляже, хоть и искал его почти всё это время, с того самого кровавого безумия в 3-м Мире.

Стас опять отогнал мысли о нём мотая головой из стороны в сторону.

Осень. Начальный её период. Море ещё тёплое — можно искупаться. День будет солнечным, но уже не таким жарким, как летний и будет тот самый лёгкий ветерок, который он раньше любил, а теперь вот, зная, что этот ветерок придуман им, а не дует сам по себе и не хочется его. Ничего не хочется.

В 21-м мире он помнится придумал так что и рельефы ландшафты и вражеские, ну условно вражеские, государства придумывал по ходу пьесы. Была его армия, захваченная территория и туман, который исчезал с продвижением его войск. Ведь и это надоело. Казалось что его как белку запустили в колесо и бежать в целом бессмысленно, а сидеть в клетке где стоит колесо тоже невыносимо. Вывод напрашивался сам собой — ломать клетку. Клетка то придумана не им — значит цель уже интересная. Но как её сломать?? Кто-то ему говорил…Иуда??… о том, что её атомным взрывом не попортить. Тогда как??

Стас курил, стоя на мансарде, глядя на море. Одну за одной. Бессмертие давно стало обыденностью. Смысл создавать мир, где ты смертен, чтобы попасть опять в мир самоубийц? Зная о мироздании то, что знал Стас, до старости дожить было невозможно. Максимум, что у него вышло 14,5 лет. В зеркале он старел…даже радовался появляющейся седине и морщинам, а в мире самоубийц опять вернулся к прежнему возрасту и внешнему виду.

«Где же найти лазейку из клетки?? Дайте мне точку опоры, и я переверну мир… эх…дайте мне трещину…маленькую щель…и я его сломаю пополам. Вдребезги.»

На лазейку тянуло только одно место, но как же туда не хотелось идти. Это место давно стало его личной голгофой. Приходить туда и не хотелось и вместе с тем тянуло ужасно…хоть одним глазком взглянуть… Когда он приходил туда то непременно настраивался на ожидание. Ожидание этого чуда. Теперь чуда!! Когда мимо окна являющегося зеркалом в мире живых проходил хоть кто-нибудь. Чаще мать, конечно. Какое-то время перед зеркалом крутилась Муська — старая мамина кошка. Казалось, она его видит. Когда он ей махал руками и колотился о стекло, она реагировала, явно мяукая (Стасу было не слышно, но она слишком уж характерно себя вела). Следила мордочкой за его движениями. Потом пропала куда-то, а мать, кажется, плакала. Умерла видать Муська.

Но главное Стас запомнил. Если кошка его могла видеть, а в это он свято верил, то связь есть…есть та сторона…та сторона этого окна или стены… место, где он будет уже вне клетки.

Уходя уходи. Спуск в подвал… остановился на крутых ступеньках, ведущих вниз. Как на автомате развернулся, пошёл в детскую.

Комната сынишки с весёленькими обоями, заполненными мультгероями (мультики… любимый «король лев»… дикий восторг когда мульт смотрится в первый раз…из раза в раз), заставленная сборными модельками самолётов и танков (папа, а что это такое??), игрушки, книжки. Спит. Спит малыш, умаялся за день. Светлая головёнка торчит кудрями из под одеяла, а ногой уже сверху одеяла…раскрывается поросёнок. Спит беспокойно, носится как очумелый по своим детским снам. Непоседа.

Стас поправил сыну одеяло. «Скоро увидимся, малыш. Увидимся и я… я тебя всему научу…всему-всему… но главное я научу тебя не сдаваться. Я скоро…только подожди.»

Хотел зайти к жене, но передумал. Не зачем…там, куда он собрался надо бы в руках себя держать. Там не будет так, как хочет он…там будет так, как все хотят,… то есть чёрт его знает как. Но зато по-настоящему. Неужели для того чтобы научиться жить, нужно непременно умереть??

Дверь. Его ждала дверь, и он надеялся, что она одна из последних.

13

Хотел было зайти к Иуде, да уже открывая массивную дубовую дверь с позолоченной ручкой виде львиной головы, передумал. Зачем? Сказать ему, что собрался ломать его мир?? Пожаловаться, что всё надоело? Стоит ли жаловаться придорожному столбу на тяготы пути??

Комната. Ничего не изменилось. Стол, табурет и окно-зеркало.

Постояв на пороге комнаты вышел назад, забыл кое-что. Где там у нас оружейный склад?? Чем пробить окно?? «Начать, скажем, с гранатомёта». Найти его не составило труда.

Взял с собой подсумок с тремя выстрелами, пороховые заряды нашлись тут же, ну и сам РПГ. Вернулся. Как оказалось вовремя. Перед зеркалом с той стороны стояла мать. Стас посчитал это хорошим предзнаменованием. Решение во чтобы-то ни стало пробить брешь в этом мире, именно здесь, достигло крепости гранита. Он уже верил, что сломает это окно.

Оставалось подождать. А ждать около окна он уже привык. И всегда, после того, как мать заканчивала подкрашиваться и уходила, ждал что она что-нибудь забудет и вернётся. И непременно, выходя, опять посмотрит в зеркало (в окно) в упор на него посмотрит. Это были те редкие моменты, когда мать просто смотрела в зеркало и, казалось, видит его. Ему так хотелось раньше, чтобы увидела!!

И вот Стас опять стоял перед окном. Он уже не колотил кулаками в стекло, за которым подводила глаза мать. И даже не пытался орать… он ждал когда мать уйдёт, оставив его один на один с окном и куском прихожей квартиры, где он провёл своё детство. На секунду его посетило чувство дежа вю…вот так он уже стоял…стоял ведь…в ожидании чего-то…чего?…и главное чего дождался тогда?

Всё было готово… Гранатомёт и три выстрела к нему лежали у Стаса в ногах, мать донапомадив губы покатала ими. Потом приблизила лицо (боже, это родное…мамочка…лицо) к стеклу, задрала верхнюю губу, щеря на Стаса зубы и что-то только ей видимое разглядывая в отражении…

«Для неё ведь это зеркало нашей прихожки!! Она не знает что я за стеклом…спокойно Стас…для неё зеркало — для меня дверь»… затем улыбнулась, глядя Стасу в глаза и повозившись с замком вышла.

Всё.

Пора.

Стас взял в руки гранатомёт и вышел в центр маленькой комнатёнки. Стол пинком отшвырнул в угол, туда же полетел с пинка и табурет.

Целится особо то и не надо. Кумулятивный заряд должен прожечь… «А если не прожжёт?… хуй с ним…всё равно взломаю…тут один хрен ловить нечего…клиника, блять, для буйнопомешанных… а я…а я выздоровел…я выписываюсь….я больше не желаю заниматься этим идиотизмом, хватит с меня…я так больше не хочу!!!»

Выстрел его удивил. Силища, а оказывается отдачи то и нет, зато звук … Звук казалось со всех сторон разом нанёс мощнейший удар по голове…причём как снаружи так и внутри. Стасу даже показалось, что она сейчас банально лопнет. Эта мысль мелькнула быстрее ударной волны выхлопа, который ударившись в стену за спиной Стаса вернулся отдачей швырнув его в тьму разверзшуюся за осколками осыпающегося изображения прихожей разбитого им зеркала-окна. Стас буквально влетел в эту тьму. Тьму?? Да нет. Он наконец-то оказался во мгле, не раз виденной им за окном бара Иуды.

Мгла его поглотила и заполнила собой… Он не видел ровным счётом ничего…

Попытался повернуться и не смог…Потом до него дошло что нет ни рук ни ног…во всяком случае он их не чувствовал и не мог нащупать… шеи кстати тоже… Потом пришла мысль что он не понимает где верх где низ…и вообще не понимает ничего, кроме того, что он находится во Мгле…

— Доигрался??

— Кто ты?

— Я это ты…твой разум…больше у тебя ни хрена и не осталось…

— А почему я тогда с тобой говорю?

— А ты говоришь? Тебе есть чем, мудак?

— Но я же тебя слышу!!

— Правда? И чем же ты меня слышишь?? Ну, ты и кретин…

— Да похую… мы же общаемся…

— Ну, да… Можно сказать, что я твоё подсознание…то, что у тебя иногда катило за совесть, а иногда за здравый смысл с шестым чувством…. Но ты ведь глухая и тупая убогая дибилоидность… «хочу» твоего спятившего сознания всегда было тебе дороже, чем ты сам и всё остальное.

— Бля, я спятил… Это не правда!!

— Да ты давно уже…ещё там…когда бритву разглядывал…

— И что?

— Что, что?

— Ну что дальше?

— Ты совсем ебанутый… какое тебе «дальше»? Привет, бля…нулевой уровень…тут кроме тебя любимого нет ничего…только ты и всё…больше тебе никто не помешает и не отравит твоё существование…тебе ведь все и всё мешало? Ну, так и наслаждайся обществом своего совершенства… тебе не подошёл мир откуда ты пришёл, ты не нашёл места в Царстве Иуды, ты даже не смог создать такого места, где хотел бы или мог бы быть счастлив… Ты что? Не понял? Дальше — не будет… дальше просто некуда!!

— Как так?? Я не собирался сюда….я … я хотел вернуться!!

— Почему ты решил, что ты имеешь право вернуться??

— Потому что я понял… мне не нужны те миры… я всё равно не создам того что хочу…потому что я не знаю чего хочу…точнее знаю, но не могу это создать. И потом… потом все дороги приводят к той точке откуда начинались. Так ведь устроено…

— Серьёзно?? Ты считаешь, что ты понял, что такое путь?? Ты знаешь, чего хочешь?? Так чего же??

— Я может и не знаю…не понимаю как всё устроено, но чего хочу — знаю!! Я хочу чтобы меня любили…просто любили…за ни за что, сами по себе. Просто любили. И я…я хочу жить…жить для них…просто быть вместе с теми кого сам люблю…я.

— Надо же сколько «я»…

— Мой путь не пройден… Дальше — будет!! — Стас ощущал полную беспомощность и вместе с тем дикое желание прорваться сквозь эту мглу.

— Ну-ну.

— Заткнись сука… — Стас вспомнил иуду плывущего через море в никуда. Иуду имеющего слабые шансы доплыть до невидимой (существующей ли?) двери. Иуду плюнувшего на всемогущество ради того чтобы почувствовать остроту ощущения при балансировании на грани. И попытался … дёрнуться?? Плыть?? Смотреть?? Увидеть??

Да всё вместе.

ПОПЫТАЛСЯ. И мгла… мгла вздрогнула. Сначала едва ощутимо, но при повторных попытках её вибрация ощущалась всё отчетливей. Пока не приобрела некую ритмичность и началось ДВИЖЕНИЕ. Но главное он увидел свет.

«Свет в конце тоннеля». Но тут не было тоннеля… тут была мгла и…небольшое пятнышко света, к которому он рвался. Та самая узкая лазейка из этого мира безнадёги.

Боль. Он начал чувствовать боль.

Тело. Такое вялое и непослушное. Каждое движение удавалось с неимоверным трудом, но эти движения БЫЛИ. Это уже было что-то. Что-то такое что делало борьбу за это пятнышко света не бесполезной.

Наконец удалось подтянуться (подплыть?? оказаться?) в непосредственной близи к нему. Отчаянно дёрнувшись (мгла как бы поняв его желание выскользнуть из неё ритмично сокращаясь уже не мешала а наоборот помогала ему выталкивая к свету, иначе бы наверное и не справился…тело почти не слушалось, хоть и ощущалось всё более явно…вот движение ногой…а вот рука…) Стас оказался у Света и буквально нырнул в это пятно.

Странно. Но во мгле ему не нужен был воздух, а только нырнув к свету он понял что больше не может не дышать… Воздух был необходим иначе…

НЕТ!!!

ЖИТЬ!!!

Втянув его со всхлипом он заорал в полную мощь лёгких на которую был способен.

— АААААААААААААААААА!!!!!

Его взяли и понесли…сразу почувствовал прохладный воздух кожей. Мокрой кожей.

«В чём это я?? Где я?»

Глаза различали какие-то мутные пятна и кто-то большой держал его (На руках?? Точнее огромных руках!!). Разглядеть ничего не удавалось. Глазам было больно, и Стас продолжал орать что-то нечленораздельное. И в этом крике было всё….и страх и то что жив…и… и то что вот он я… чтобы (нашли??) обратили внимание…

— Поздравляю, мамаша… сын у вас!!! — откуда-то сверху громко как в трубу пробасил чей-то голос.

— Дайте… — голос справа. Голос. Голос, в котором было… Стас попытался рвануться на этот, почему-то очень важный…такой знакомый и вместе с тем непонятно почему необходимый ему голос. Рвануться не получилось, но о чудо!! Его понесло именно в этом направлении. Рассмотреть по-прежнему ничего не удавалось.

Удавалось только орать и беспомощно шевелить непослушными руками и ногами.

А потом… потом его положили на что-то(кого-то) мягкое… тёплое и…родное. И ему наконец-то удалось рассмотреть…

Большое, усталое лицо…Глаза серые… Глаза и Голос.

— Здравствуй сынок.

И он перестав орать, вдруг понял что он…он не знает как тут оказался…и как его зовут… Мягкая нежная любовь этих Глаз и Голоса стирала весь его предыдущий путь словно ластиком.

Он был дома. Он был счастлив и он никуда не собирался. Он закрыл глаза и заплакал от счастья, качаясь на волнах этой всеобъемлющей материнской любви.

Эпилог

Иуда, покрутив перед носом бокалом с вином разглядывая его на свет, с удовлетворением отметил очередное исчезновение 24-х дверей. Круг замкнулся?? Это хорошо. 2-ой шанс даётся. Но только тем кто этого заслужил, тем кому он нужен. Да и не даётся он. Его не дают — его находят. И сейчас кто-то его нашёл, за это стоило выпить. Покойся с миром Стас, за здоровье нового человека!!! А сейчас… сейчас здесь будет очередной гость. «Интересно, во что на сей раз превратят мой бар??» — думал Иуда, наблюдая, как исчезает окно с видом на Мглу.

Примечания

1

Я не знаю, была ли смерть Вити самоубийством, и даже не придерживаюсь этой версии — прим. меня

2

Кому интересно, материал по Иуде брал тут http://www.stihi.ru/poems/2006/04/08-42.html /

Content

Сквер Алексей Дальше — не будет.

Алексей Сквер ДАЛЬШЕ — НЕ БУДЕТ

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Эпилог

Примечания