Алина Кускова

Рыжая бестия

С чего все началось

Марьяна Репина рыдала, обнимая диванную подушку и кошку Ваську. Утром подлец и негодяй Матвей Степанов, которому она отдала лучшие полгода своей жизни, объявил, что разрывает их отношения. Разрывает якобы для того, чтобы пожить в гордом одиночестве и подумать. Марьяна и раньше сомневалась в наличии у мужчин мозгов, а теперь была полностью уверена в их абсолютном отсутствии у сильного пола. Бросить ее, такую яркую, неординарную и обалденную красавицу, мог только дурак. Каким, в сущности, и был Матвей, в миру просто Степа. И как она только могла полюбить этого мерзавца?!

Отговорка была настолько смехотворной, что Марьяна рассмеялась прямо в лицо подлецу и негодяю. Получилось, правда, слегка театрально, зато с поля боя она ушла победительницей… Хотя в подушку рыдала весь день как побежденная. Васька недовольно мяукала и пыталась вырваться из трагических объятий хозяйки на свободу, как это уже сделал бывший жених.

Да, жених, ведь Марьяна готовилась к свадьбе! Она считала это торжественное мероприятие единственным логическим продолжением их длительных и, на первый взгляд, совершенно безоблачных отношений. На первый взгляд! Он оказался обманчивым! Заключительный аккорд стал не из марша Мендельсона. И это после полугода нежных и трепетных отношений?

– Мяу-у-у-у. – Васька демонстративно направилась на кухню, всем своим голодным видом показывая хозяйке, что пора закончить страдания по недостойному герою бывшего романа и открыть «Вискас».

– Сейчас, родная! – сказала ей Марьяна и поднялась с дивана.

Родная. Васька у нее теперь единственное существо, за которое можно держаться в этом жестоком мире. Она прошла за кошкой на кухню и открыла консервную банку, вывалив содержимое в кошачью миску. Глядя на то, как Васька поглощает еду, Марьяна вспомнила еще одно голодное существо, ради которого стоило жить. Ее подруга Ксения Федотова! Ксюха, вечно сидящая на диетах, в трагические жизненные моменты служила подруге объектом релаксации.

– Ксюха, – прорыдала Марьяна в телефонную трубку, – он меня бросил! Он ушел от меня сегодня утром, собрав все свои вещи!

– Надо же, какой подлец и негодяй! – отреагировала верная подруга. – И это после того, как ты стояла на пороге свадьбы?! Он же чуть не сделал тебе предложение руки и сердца!

– Да, – прохрипела Марьяна, – подавал такие надежды…

– Не переживай, – попыталась успокоить ее Ксения. – Плюнь на него и разотри!

– Я пробовала, – призналась Марьяна, – не получается. Сердце не успокаивается и жаждет мести.

– Мести? – задумалась та. – С этим нужно быть очень осторожной. Балансировать на грани закона могут не все. Если ты решишь его убить, то обязательно меня предупреди, я стану твоим алиби!

– Спасибо, подруга! Я воспользуюсь твоей бескорыстной помощью!

– Подожди! – озадачилась Федотова. – Убить его ты всегда успеешь.

– Думаешь?

– Да. Начни с мелких пакостей.

– Это как?

– Я тебе сейчас все расскажу. Когда Эльку Пономареву первый раз бросил ее бывший…

Через час душевного разговора в глазах рыжеволосой красавицы Марьяны Репиной не было ни слезинки, теперь там блестела огнем мщения отвага.

– И мстя моя будет ужасной! – прошептала она и ринулась на поиски забытых Степой вещей.

Судьба преподнесла ей бесценный подарок.

В ванной комнате на губке из-под мыла лежал мобильный телефон Степанова. Марьяна хищно улыбнулась. Сколько раз она ему говорила о вредной привычке вести разговоры в ванной! Наверняка тайком общался со своей любовницей, подлец. С любовницей?! И ее решимость возросла стократно.

– «Скорая помощь»?! Тут у человека белая горячка с полным помутнением рассудка! Сколько человеку? Степанову Матвею Степановичу тридцать три года. Алкоголик? Еще какой! Буйный! Хорошо, жду и диктую адрес…

– Пожарная охрана?! У нас пожар! Мы горим! Честное слово! Записывайте адрес…

– Милиция?! Буйный алкоголик Степанов Матвей Степанович убил свою соседку Варвару Семеновну Хрусталеву! И расчленил ее бездыханное тело. Старушка не успела ни вздохнуть, ни… Диктую адрес…

– Санэпидемнадзор?! Записывайте адрес распространителя сибирской язвы!

Глава 1

Смириться и плыть по течению водоворота

Жизнь в отдельно взятой холостяцкой квартире инженера Степанова начинала налаживаться. Сегодня ему повезло, удалось вырваться на свободу из цепких лапок обольстительной особы. Боже, он чуть не потерял голову и не совершил моральное самоубийство – едва не женился. Нет, ничего подобного он ей и не обещал, но она, как норовистая ослица, упрямо подводила его к этой цели. Вольнолюбивый Матвей не смог выдержать сильного натиска и поспешил покинуть роковую красавицу.

Впрочем, красавицей назвать эту рыжую воинственную особу со вздернутым носиком и бульдожьей хваткой можно с большой натяжкой. Красавицы в представлении Степанова были томными и нежными, воркующими голубками. Марьяна такой не была.

Эти вечные ее придирки: «Не кидай где попало несвежие носки!», «Не ешь вредные чипсы!», «Не смотри дешевые боевики!», «Не кури в комнате!» Она придиралась к нему на каждом шагу, утверждая при этом, что проявляет искреннюю заботу. Ему надоело. Пусть теперь заботится о ком-нибудь другом.

О! При упоминании о другом он даже не испытывает мук ревности. Это очень хорошо. Матвей думал, что разрыв с Марьяной станет для него более тяжким испытанием. А так с утра он покидал вещи в сумку, благо их было немного, попрощался и ушел на работу. Крутился целый день как заведенный, а под вечер вернулся в свою холостяцкую квартиру. Здесь такая тишина и благодать! И несвежие носки из вредности он повесил на люстру! Ха! Теперь никто не станет ему указывать, что там им не место.

Никто! Это событие непременно надо отметить. С кем разделит радость волк-одиночка? С самим собой! И никто ему больше не нужен.

Напевая под нос бравурный марш, Матвей направился к бару, полному напитков различной степени крепости. Естественно! Он столько времени к нему не притрагивался, потому что эта сумасшедшая не отпускала его от себя ни на шаг! Безусловно, поначалу ему и самому не хотелось от нее далеко отходить. Но когда речь намеками зашла об их призрачном будущем, Матвей спасовал. Зато утром он был в боевом настрое и все высказал!

Водочка? Коньяк? Шампанское? Ради такого события – и то, и другое, и третье.

Достав из бара бутылки с фужером, Матвей устроился за журнальным столиком и полез за сигаретами. Да! Сейчас он начнет пить и курить в комнате! И пусть весь мир перевернется. Тра-та-та-та-та…

Звонок в дверь оторвал его от приятного занятия. Матвей напрягся. Марьяна могла прийти и потребовать его возвращения. Нет, вряд ли, она строила из себя такую гордую особу, что не решилась бы на уничижительный шаг. А если решилась? В любом случае, Матвей может ее не пустить…

Степанов на цыпочках, стараясь не скрипеть и производить как можно меньше шума, подошел к двери и посмотрел в глазок. В квартиру ломилась не Репина. Вместо нее в глазок улыбалась приятная мордашка дамы в белом халате. Он облегченно вздохнул и открыл дверь.

– Степанов? – поинтересовалась худая, симпатичная дама, мило ему подмигивая.

– Да, – сказал тот, с неподдельным интересом разглядывая гостью.

– Пьем, значит? – улыбнулась дама.

– А кто мне запретит?! – хмыкнул Матвей.

– Ребята! – позвала наглая докторша из наркологического диспансера, и перед Матвеем возникли два здоровенных санитара.

Оправдываться в том, что он не потомственный алкоголик, Степанову не пришлось. За него говорила пустая посуда на журнальном столике и заплетающийся язык. Заговорили, как в страшной сказке, и висевшие на люстре носки.

– Значит, вы считаете себя нормальным человеком? – ласково говорила докторша, пока дюжие санитары пытались успокоить разбушевавшегося Степанова. – Значит, у всех нормальных людей на люстрах висят носки? Между прочим, – заметила она Степанову, – раскидывать несвежие носки по комнате отвратительно.

Ее образ напомнил Степанову бывшую подругу жизни, и он послал докторшу далеко и надолго. После этого санитары полезли за смирительной рубашкой.

Следующими в тихую, мирную холостяцкую квартиру Степанова ворвались пожарные. Один из них повел носом и прокричал тревогу. Докторша с санитарами обернулась к пылающим на окне занавескам и закричала тоже. Степанов, руки которого скрутили орущие санитары, попытался затушить упавший под шторы окурок ногами, но пламя лизало тюль, как прожорливая кошка Репиной. И Матвей, не дождавшись пожарных шлангов, упал на него голой грудью.

После того как возгорание затушили и озвучили сумму штрафа за неосторожное обращение с огнем, огнеборцы уехали. Докторша покачала головой и полезла в аптечку за мазью Вишневского. Но намазать Степанова ей не удалось. В холостяцкую квартиру ворвался санэпидемнадзор в облике толстой тетки с ридикюлем.

– Язва? – ткнула тетка толстым пальцем в обожженную грудь Степанова, на которой вздулся приличных размеров пузырь.

– Ага, – ухмыльнулся он, – сибирская!

Пока тетка спорила с докторшей, куда следует отвезти Матвея, ввалилась милиция, искренне всех удивившая своей оперативностью.

– Куда ты дел гражданку Хрусталеву?! – с нехорошим прищуром допытывался у Степанова хмурый сержант.

– Товарищ начальник! Сюда! – подчиненный позвал его на кухню.

Матвей поморщился, глядя на то, как из его холодильника достают испорченное мясо. С этой Репиной он о нем совершенно забыл! Они собирались с друзьями на шашлыки…

– Варвара Семеновна, – укоризненно покачал головой сержант и полез в карман за наручниками.

«Если ты не родилась миллионершей или тебя случайно не усыновили состоятельные люди, души в тебе не чаявшие, то приходится каждое утро таскаться на работу и делать вид, что заинтересована процессом», – так рассуждала Марьяна Репина. Она поднималась по лестнице старинного трехэтажного здания, в котором располагался офис ее туристического агентства, и терзала себя за опухший вид. Переживания переживаниями, а заплывшие от пролитых слез глаза придется прятать под солнцезащитными очками, чтобы люди добрые не жалели на каждом шагу и не выражали соболезнования по поводу… О! Им же придется объяснять, по какому поводу она так опухла от слез.

Как хорошо, что она подумала об этом заранее!

Марьяна влетела в небольшую приемную, главными украшениями которой были огромная металлическая директорская дверь и смазливая секретарша, и склонилась над секретарским столом.

– Ксюха, – звонко зашептала Репина, – ты никому ничего не рассказывала?!

Смазливая секретарша, она же лучшая подруга Репиной, подняла на нее большие голубые глаза, полные честности, преданности и сострадания, и призналась:

– Не успела.

– И не говори, – потребовала Марьяна, – я сама все скажу!

Она вовремя предупредила. Украшение кабинета распахнулось, и перед девушками предстал Борис Семенович Борода, директор и владелец модного и продвинутого, как он сам искренне считал, оплота туристических услуг. Правда, подчиненные знали, что оплотом на самом деле является похоронное бюро супруги начальника. Все направления путешествий – в этот мир или в иной – семейством Борода были полностью охвачены.

За глаза начальника звали Борюсиком подчиненные, в глаза – жена. У каждого имелись на то свои основания: какие у жены – неизвестно, а вот у подчиненных – набивший оскомину призыв к борьбе с конкурентами, коим начиналась каждая планерка.

– Боретесь?! – Борюсик грозно сдвинул брови на переносице. – Учтите, враг не дремлет!

Марьяна слышала, что лет десять назад в вооруженных силах страны прошло поголовное сокращение состава, и одной из таких лишних, неприкаянных единиц стал бывший тыловой военачальник Борода, разом заделавшийся бизнесменом. Об этом говорили девочки в бухгалтерии. Марьяна машинально вытянулась в струнку и сказала: «Борюсь!» Борюсик обрадовался, собрался пройти мимо, но внезапно заинтересованно остановился возле Марьяны.

– Что-то с вами, Репина, сегодня не то. – И озадаченно почесал лысый, блестящий затылок.

– А так? – Марьяна сняла солнцезащитные очки.

– Правильно, – кивнул тот, – так намного лучше.

И, оглядываясь на нее, сделал пару шагов к выходной двери.

– Я бы на вашем месте, – напутственно завершил он диалог, – больше водку с пивом не мешал.

– Я и не хотела, – всхлипнула Марьяна, водружая очки обратно на нос, – только у меня случилось горе!

– Горе? – Борода скривился и замер у двери, недовольный тем, что его задерживают пустяками.

– У меня… у меня человек… умер! – стараясь закруглить беседу с начальником и озвучить для всех повод, крикнула Марьяна. К тому же начальнику должен быть понятен и дорог момент отхода в мир иной. – Дедушка, – добавила она на всякий случай, если кто-то будет уточнять.

– Ксения, – приказал Борода, – выпишите Репиной материальную помощь. Мои соболезнования.

– Обалдеть, – сказала молчавшая до этого Ксюха, глядя на закрытую с обратной стороны дверь.

– Как ты думаешь, – прошептала Марьяна, – а если я скажу, что дедушка умер вместе с бабушкой, он мне добавит? После ухода Степы мне теперь самой придется платить за квартиру. И не смотри так на меня, я круглая сирота, у меня есть только тетя Маша.

– Значит, дедушка, – закивала Ксения, вытаскивая из компьютера бланк приказа. – Надеюсь, твой дедушка умер раз и навсегда! Безвозвратно. – Внезапно ее рука дрогнула на клавиатуре: – Марьяша, признайся, ты его убила?!

– Вот еще, – пожала плечами подруга, – как ты советовала: вызвала к нему милицию, наркологов, санипедстанцию…

– Хорошо. Эльке Пономаревой с ее бывшим это так помогло! Так помогло! А как твое чувство мести? Успокоилось?

– Пока не знаю, – сказала Марьяна, убедилась, что из принтера вылезает приказ с греющими душу цифрами, и направилась к себе в кабинет.

Она еще ни в чем толком не разобралась. Копаться в раненой душе вчера не хотелось, вчера хотелось мстить. Возможно, что-то ей удалось. Вот только как об этом узнать? Позвонить подлецу и негодяю и поинтересоваться, как у него обстоят дела с районным отделом милиции и не находится ли он в наркологическом отделении? Или сразу позвонить в карантинную зону для подозрений на сибирскую язву, если такая имеется, конечно же. В любом случае Степа сразу догадается, откуда на него свалились все напасти. Но пусть этот любой случай наступит позднее, Марьяне еще нужно со своими чувствами разобраться. Мстить или не мстить ему дальше. И насколько дальше не мстить. Лучше составить план мстительных мероприятий. Нет, она не бюрократ, скорее творческая личность, предпочитающая планировать свое творчество. Она ему такое напланирует!

Она натянуто улыбнулась коллегам – Оле Воронцовой и Стасику Воробьеву – и прошла к своему столу, заваленному рисунками, буклетами и прочей ерундой, которая пару дней назад казалась ей такой интересной. Сегодня Марьяну интересовало лишь одно: позвонить или не позвонить.

От навязчивой мысли пришлось отвлечься. Коллеги, естественно, принялись донимать вопросами, почему она сидит в помещении в темных очках. Как будто нормальному человеку нельзя похвастаться новыми солнцезащитными очками! Ушлая Воронцова не поверила, что очки новые. Пришлось соврать про крем от мимических морщин, которым она случайно намазала глаза и теперь те слезятся. Воронцова успокоилась, но привязался Стасик. Ах, он и не знал, что Марьяна пользуется кремами от мимических морщин! Ей же всего двадцать восемь. Зря она портит свои глазки, ни единой морщинки у нее нет.

Марьяна кисло улыбнулась. Если бы тот не напомнил ей о возрасте, все сказанное можно было принять как комплимент.

– Господа! – В кабинет влетела секретарь директора. – Скидываемся по сотне! Человек умер! Так, Репина, можешь не скидываться, собираем твоему дедушке. Царство ему небесное.

Марьяна вздохнула. Как она и чувствовала, посыпались вопросы о скоропостижной кончине дорогого человека. Дорогого? Марьяна всхлипнула. Да, этот человек когда-то был ей бесконечно дорог! Так дорог, что сегодня она готова его убить. Ах да, он же умер. Ну да.

Лишние деньги никогда не помешают, в крайнем случае, когда все раскроется, она эти сотни вернет. Естественно, они ей и даром не нужны, но сопротивляться глупо, в головы коллег тут же закрадутся сомнения, ведь они регулярно сбрасывались на дни рождения и похороны. Похорон, правда, до этого дня у них в агентстве еще не было, не считая клиентов похоронного бюро. Неужели всех коллег и Борюсика с женой придется приглашать на могилку?!

– Дедушка вдали от родины умер, – изобразила отчаяние Марьяна, – в Америке!

И тут же об этом пожалела.

Оказывается, она стала богатой наследницей?! Да как Репина такое могла скрыть от близких товарищей, да за такое нужно обязательно выпить, тем более что Борюсик уехал и возвращаться в офис до обеда не планировал. Ах, она не может пить? Конечно, по утрам пьют только дегенераты и интеллигенты. Так они и есть интеллигенция, в честь чего Стасик сбегает и купит на дедушкины средства шампанского! Раз Америка так далеко и на могилке дедушки Репина поплачет не скоро, пожертвования нужно использовать немедленно. Помянуть хорошего человека.

Марьяна сняла очки, чего уж теперь скрывать всю глубину случившейся трагедии, когда о ней узнали присутствующие коллеги и отсутствующий начальник тоже. Оля принялась ее жалеть. Ксения поддержала тему: нелегко терять близких людей, но нужно крепиться, и побежала в приемную для того, чтобы закрыть ее на переучет. Ксения лет десять назад начинала свою трудовую деятельность в овощной палатке, но быстро оттуда ушла, прихватив с собой соответствующую табличку, с которой и шла по жизни, а вернее, по фирмам и офисам. Что можно учитывать в директорской приемной, для проходящих мимо сотрудников было загадкой. Но Ксения с деловым видом вешала табличку и спешила по своим делам.

Следует отдать должное, Борюсик не был извергом и тираном.

За него и подняли второй тост с пламенным пожеланием не видеть начальника и после обеда. Первый тост, естественно, произнесли за почившего дедушку и выпили, не чокаясь. Марьяна даже прослезилась, настолько она была тронута вниманием коллег. Стасик под сочувствующие взгляды достал бутылку водки и пять бутылок пива. Марьяна замотала головой и заявила, что обещала начальнику не мешать. Стасик сказал, что при всем своем желании помешать начальнику она сейчас никак не сможет, и предложил тост за любовь. За любовь Марьяна не могла не выпить.

Да, она любила! И еще как! Трагически, с полной самоотдачей, с безудержным погружением в глубины эгоистичного мужского сознания… Кого? Этого, как его там, дедушку! А коллеги что подумали? Знаете, каким он парнем был?! Парнем? Она оговорилась. Правильно, Ксения, лучше помолчать.

– Давайте пить молча! – вскрикнула Марьяна и ухватилась за край стола. У нее внезапно закружилась голова и поплыли перед глазами Стасики, Оли Воронцовы, Ксюхи… – Только мне достаточно.

Марьяна нетвердой рукой достала из сумочки темные очки. Отлично. Они поверили. Один – ноль в ее пользу. Пусть никто не догадывается, как она страдает из-за недостойного субъекта. Раньше он был ее достоин?! Так это было раньше, а что будет позже, Марьяна еще посмотрит.

Впрочем, это она видит уже сейчас.

Бледный, заросший двухнедельной щетиной Степанов сидит на паперти с протянутой кепкой. Есть у него одна эксклюзивная, дизайнерская, составляющая непомерную гордость. Так вот, сидит он с эксклюзивной протянутой кепкой и просит милостыню. А Марьяна, вся такая возвышенная и устремленная в светлое будущее, пролетает мимо него, цепляет случайно сказочно красивым взглядом осунувшееся лицо неудачника и кидает ему в дизайнерскую кепку пятак.

Нет, пятак – это много. Она кинет ему ломаный грош, хотя он и ломаного гроша не стоит. А сколько, интересно, составляет ломаный грош? Нужно будет обязательно узнать и кинуть ровно столько же.

– Марьяша, тебя, – спустила ее на бренную землю Ксения.

– Добрый день, – привычно, несмотря на головокружение, отрапортовала Репина. – Вас приветствует туристическая фирма «Клуб путешественников»! Мы рады отправить вас… Нужно не отправить, а забрать? Откуда?! Из медвытрезвителя?

Она посмотрела на коллег, стараясь сообразить, что те поняли из этого небольшого диалога. Сотрудники, казалось, ничего толком не поняли.

– Мне нужно уехать, – сказала Марьяна. – Дедушке понадобился вытрезвитель, то есть костюм, рубашка и все такое. У них в Америке такая дороговизна!

Ксения пошла проводить ее, заодно и вызвать такси, она одна догадалась, что Марьяна не все сказала.

– Ну? Вызываю. Говори пункт назначения. – Подруга взяла телефон.

– Районный медвытрезвитель, – прошептала ей Марьяна, хотя в приемной они были одни. Но и у стен, как известно, есть уши. – Степанов дал им мои координаты. Его нужно забрать и оплатить душ Шарко. Ксюха, а сколько стоит ломаный грош?

– Не надейся, – хмыкнула подруга, – с тебя сдерут гораздо больше! Постарайся вернуться живой и невредимой. И ни в коем случае не признавайся Степанову, что ты сама его туда упекла. Значит, гад, все-таки праздновал свое освобождение!

– Ни за что ничего не скажу! – пообещала Марьяна и на подкашивающихся ногах пошла вниз.

То, что бывший жених попросил приехать за ним в столь одиозное место проведения досуга именно ее, могло говорить лишь об одном – он понял, как ошибся, уйдя от Марьяны.

Добродушный усатый таксист с интересом поглядывал на симпатичную девицу, явно находящуюся в приподнятом настроении и мурлыкающую себе под нос веселенький мотивчик.

– Подождите, – попросила его Марьяна, когда машина остановилась возле вытрезвителя.

Тот кивнул и взял задаток.

Сплошные разорения от этой мести. Но они стоили того!

Матвея вернули. Помятый, угрюмый, он подождал, пока Марьяна заплатила, расписалась в квитанции, и буркнул «спасибо». После этого они вместе подошли к машине.

– Я пешком, – двулично заявил Степанов, шествуя к такси, и тут же добавил: – Все до копейки я тебе верну, Марьяна!

– Садись, – прищурилась она, чувствуя недоброе. – Сейчас же садись и не светись! Я довезу тебя до дома.

Степанов сел на переднее сиденье, Марьяна устроилась на заднем. Это уже не сулило ничего хорошего.

– Извини, что пришлось к тебе обратиться, – не поворачивая головы, произнес несостоявшийся жених. – Родители на даче. Им далеко ехать, а денег у меня с собой не оказалось.

И Марьяна все поняла. Родители! Он боялся, что в таком виде и в таком заведении его застукают родители. Как все банально. Неужели он не может понять, что, кроме Марьяны, ему больше не к кому обратиться!

– Степа, как ты можешь, – всхлипнула Марьяна и сжала кулаки. Длиннющие ногти тут же врезались в нежную кожу, стало больно. Но и без этого боли хватало.

– Я?! – Он повернул всклокоченную голову. – Ты сама, между прочим, тоже уже успела что-то отпраздновать! С утра! И наверняка с Ксюхой. Праздновали свободу от меня? Я заметил, как ты старалась не дышать на сотрудников вытрезвителя. Женский алкоголизм не лечится, запомни, Марьяна.

– Свобода, равенство и братство, – попытался отшутиться усатый водитель.

– Братство?! Никогда, – фыркнула Марьяна.

– Почему? – сказал Степанов. – А мне эта идея нравится. Расставаться нужно по-хорошему. Понимаешь, Репина, в жизни каждый выбирает свой путь. – Его потянуло философствовать. – Некоторые слабые личности спиваются…

Марьяна поняла, что если она проведет с ним в тесном салоне такси еще пару минут, то ее посадят за убийство.

– Свой путь? – повторила она и приказала водителю: – Остановите! Пусть идет пешком.

Клиент всегда прав. И этим клиентом была Марьяна, а Степанов так, случайным попутчиком. Теперь их пути разошлись. Матвей, недовольно вздыхая и бухча что-то о нетрезво мыслящих девицах, вылез из такси и потопал пешком. Марьяна грустно посмотрела ему вслед. Ей придется стать стервой, чтобы его вернуть. Все, что случилось вчера вечером, – это цветочки, ягодки она еще придумает, и какие!

Внезапно Степанов обернулся. Сердце Марьяны дрогнуло…

– Я случайно не забыл у тебя свой мобильный?!

– Нет! – соврала она и крикнула водителю: – Поехали!

А мобильный телефон, о котором напомнил Матвей, по дороге выбросила из окна.

Можно было рыдать дальше, предоставляя судьбе лишнюю возможность посмеяться над ней. Можно было пуститься во все тяжкие, чтобы Степанов позлорадствовал. И можно было просто жить, стараясь не вспоминать о своей ошибке. Да, Степанов был ее ошибкой, и с этим, по здравому рассуждению, нужно смириться.

Они познакомились не случайно. Тетя Маша встретила свою давнюю приятельницу, которой Матвей приходился сыном. Пожилые дамы, порадовавшись друг другу, решили свести неразумную молодежь. То ли от нечего делать, то ли потому, что захотели внуков. Марьяна не вдавалась в подробности, Матвей ей понравился сразу: высокий, представительный, умный… Во всяком случае, она думала, что умный, пока он ее не бросил. Привлекательный. Да, Степанов был привлекательным. Это уже потом он перестал бриться каждый день и месяцами не заглядывал в парикмахерскую.

Марьяне он нравился, но была ли любовь? Утешить себя тем, что любви не было? А что тогда между ними было? Увлечение, которое так и не переросло в большое и светлое чувство. Это у Матвея не переросло! А у Марьяны оно было готово вот-вот дать бурные ростки. Смириться?

Смириться и поплыть по течению, вылавливая из жизненного водоворота тех, кого выбросили другие? Марьяна не такая слабая девушка, как думает о ней Степанов. Да, перед ним она суетилась кошечкой, мягкой и пушистой, но настало время выпустить коготки. Она кинула взгляд на ухоженные руки. Беда не приходит одна. Ноготь поломался! Зря она так впивалась в собственную кожу, теперь придется срезать весь маникюр. А без длинных ногтей она чувствует себя неполноценной. А без Степы?

Фамилия у него не ахти какая. Марьяна Степанова! Жуть. Уж лучше она останется Репиной. Понятно, что именно этого и боится тетя Маша, но что же делать? Не судьба.

Марьяна улыбнулась, на самом деле она так не думает. Человек сам вершит свою судьбу. И вылавливать никого другого ей уже не хочется. Она уже поймала своего карася, останется лишь подсечь…

– Поверните направо, – указала Репина водителю направление к собственному дому.

Торчать на работе после того, как она рассказала про американского дедушку, упокоившегося с миром в далекой стране, смысла больше не было. Хорошо бы под это дело взять отпуск. Когда еще она получит возможность отдохнуть в самый разгар туристического сезона?!

Машина остановилась у подъезда, Марьяна выпрыгнула из салона и закрыла глаза. Сейчас она их откроет и увидит на пороге дома Матвея. Он бухнется на колени, посыплет голову песком и начнет каяться в том, что ушел от нее, не подумав о последствиях, а они оказались плачевными. В доказательство Матвей вытащит из карманов брюк свой мокрый носовой платок и отожмет его у нее на глазах. Но для этого глаза нужно открыть. Марьяна открыла левый глаз и поморщилась. Слева никого. Открыла правый. Глупости! Как он мог ее опередить?! Напрямую через проходные дворы. И все равно глупости.

– Платить будем? – усмехнулся усач.

– Обязательно, – ответила ему Марьяна и полезла в сумочку за деньгами. – По всем счетам.

– Ох, – покачал головой тот, – не завидую я этому парню!

– Не хамите, – предупредила Марьяна.

– А что я? – пожал плечами водитель. – Я ничего. Мое дело привезти и отвезти. А разбираться вам самим. Только, – он сделал паузу, подождав, пока девушка протянет ему купюру, – только зря все это. Не ваш он человек! Вот встретите своего, сразу поймете.

– А если не пойму? – сощурилась Марьяна. Дожила, ей теперь дают советы водители такси.

– Придет время, поймете. – И такси попыхтело за угол дома.

Марьяна усмехнулась и пошла к себе. Хмель от шампанского уже выветрился из ее головы. Как хорошо, что она вняла совету шефа и не стала мешать водку с пивом. Ошибается Степанов.

Она не слабое звено в их цепи. И Марьяна это докажет.

– Ксюха, – позвонила она подруге, – напиши за меня заявление на отпуск! Пока Борюсик добрый и помнит о моей утрате… Я рада, что ты тоже о ней помнишь! Куда я ее дела? Выкупила из вытрезвителя и выкинула по дороге. Нет, из такси выкинула, не из сердца. Чем стану заниматься? Ксюшенька, ты позвони Эльке Пономаревой и проконсультируйся точнее, какие мероприятия способствовали процессу возвращения блудного жениха. Да, подруга дорогая, обязательно под запись. Я собираюсь составить сегодня четкий план операции «Возвращение невозвращенцев». Естественно, это он думает, что невозвращенец. Но кто его спрашивает?!

Васька встретила ее как родная и не переставая терлась о ноги. Это означало, что кошку нужно покормить. Марьяна положила трубку телефона и отправилась на кухню. Мысли носились в ее голове, как сбившиеся с орбит ракеты с ядерными боеголовками.

Кошка Васька.

Степанов долго не мог понять, почему Марьяна назвала Ваську Васькой. Хоть та и объясняла ему, что, когда принесли котенка, было совершенно неясно, какого он пола, да об этом Марьяна тогда и не задумывалась. А когда домашнее животное подросло и все стало очевидно, впрочем, в этом разобралась не сама Марьяна, а тетя Маша, то переназывать кошку не стали. К чему? Васька к Ваське привыкла.

«Вискас» Степанову тоже не нравился, запах отвратительный.

Вот бы поместить Матвея в клетку с сотней кошек и мешками корма. Нет, лучше в клетку к тиграм и не покормить их перед этим.

– Ешь, пушистик! Ешь, хорошая девочка.

Марьяна вздохнула: с этим вздорным Матвеем она стала такой кровожадной.

Но ее хоть кто-то встречает дома, и это не «Скорая помощь» с пожарным надзором. Неужели Степанову нравится томиться в одиночестве?! Тогда тюрьма по нему плачет, одиночная камера. Нужно будет узнать, не действует ли поблизости от его холостяцкого жилья маньяк-одиночка, и подбросить снимок Степы следствию. Есть у Марьяны одна удачная фотография, сделанная на сельской природе. На ней изображен Матвей, наступивший в свежий навоз, с такой перекошенной физиономией!

Так, он не забрал и фотографии. Марьяна полезла в секретер и достала альбом. Но рвать она их не станет, вместо этого, глядя на свое безоблачное счастье (снимок с перекошенной физиономией можно пока убрать), Марьяна займется составлением плана возвращения Степы.

– Итак, пункт первый. – Она ненадолго задумалась над чистым листом бумаги. – Испортить его автомобиль, над которым он дрожит!

Глава 2

Судьба! Спасибо!

Если на свете существовал образ женской дружбы, то ее олицетворяла Ксения. Благодаря стараниям подруги и ее заступничеству, граничащему с безумием при описании мучительных страданий Репиной по поводу трагической кончины близкого родственника, Борюсик отпустил Марьяну в незапланированный отпуск.

Они с Матвеем хотели провести отпуск в Карелии среди шалашей, озер, стройных березок и белых ночей. Они собирались разводить костры и жарить на углях мясо, купаться в прохладной воде и плавать по бурным речушкам на байдарке. Даже в магазин спортивных товаров успели заглянуть и прикинуть цену на эту самую байдарку. Степанов хоть и произнес, глядя на ценник: «Однако!», но от идеи не отказался. Он отказался от Марьяны. Теперь сплавляться по бурным речушкам он будет в гордом одиночестве, а Марьяна в гордом одиночестве останется томиться в душном городе.

Впрочем, отпуск у Матвея еще не скоро. А у нее уже начался!

Она сладко потянулась, поглядела в окно, где уже вовсю пригревало летнее солнышко и пробегали редкие прохожие, в это время между завтраком и обедом стремящиеся укрыться от его палящих лучей в прохладе скверов и парков.

– Пора! – приказала себе Марьяна и отправилась одеваться.

На этот раз требовалось выглядеть незаметной серой мышью, для того чтобы не быть узнанной, ведь Марьяна собиралась фактически на преступление. Или, по крайней мере, содеянное должно было потянуть на хулиганство с отягчающими последствиями в виде существенного материального ущерба. Ущерб должен был заметить Степанов, Марьяну – никто.

Натянув джинсы, которые пищали в прошлом сезоне (как хорошо, что она их не выбросила!), майку облезлого розового цвета, случайно купленную в гипермаркете вместе с кефиром, кроссовки (да им сто лет! Как хорошо, что она о них вообще вспомнила!), Марьяна задумалась. К неприметному гардеробу прилагались солнцезащитные очки. И ребром, как у великого Шекспира, вставал вопрос: «Краситься или не краситься?» Если Марьяна не нанесет на лицо боевую раскраску, то ее, захваченную врасплох, узнают только Степанов и Ксения. Ксению, как настоящую подругу, в расчет можно не принимать. Если Марьяна накрасится, то ее, опять же, узнает Степанов. Зато тогда будет чем подмигнуть следователю на допросе, когда тот поинтересуется, зачем она это сделала.

Макияж отнял у Репиной целый час. К нему пришлось сделать укладку и на всякий случай подщипать брови. Поглядев внимательно на свое отражение в зеркале, Марьяна осталась довольна. Если ее поймают, то пусть Степанов увидит, от какой неземной красоты отказался!

Серая мышь, ничего не скажешь. Без мазка помады. Вот его-то она и не сделает. Марьяна нацепила темные очки, подхватила сумочку и кинулась вниз. Время поджимало, она и так проспала и провозилась, у Матвея вот-вот начнется обеденный перерыв, и он потащится в ближайшую кафешку. Ничего, так даже интереснее. Как раз напротив его офиса есть блинная, а блины он терпеть не может! В блинной Марьяна и проследит за всем, что случится дальше после того, как она… Если получится, конечно.

Она успела, сутулые белые воротнички еще сидели на рабочих местах. Их припаркованные автомобили тоскливо дожидались того светлого мгновения, когда снова получат возможность сорваться с насиженного ими места и унестись вдаль.

Степанов уносился домой в восьмом часу вечера, списывая свои задержки на вечерние пробки.

Марьяна подошла к темно-синей иномарке и ласково погладила ее капот. Ничего не зазвенело и не запищало. Отлично! Сигнализацию он не сменил, а прежняя у него была настроена только на вскрытие автомобиля.

– Прости, дорогуша, – она заранее извинилась перед транспортным средством, на котором иногда Степанов ее подвозил, – так сложились обстоятельства.

– Отъезжаете? – вскинул белобрысые брови оказавшийся рядом субъект.

Марьяна замотала головой. Тот пожал плечами и уселся во впереди стоящий автомобиль.

– Куда? – слабо пискнула Репина и проводила субъекта тревожным взглядом.

Теперь придется толкать махину Степанова целых пять метров! Нет, у этого блондина точно есть ангел-хранитель. Ведь, не исчезни он сейчас, Марьяна спровоцировала бы удар именно об его дорогущий автомобиль. Что остается делать?!

Она закинула сумку за плечи, напрягла мышцы и попыталась сдвинуть автомобиль Степы с места. Ничего! Ничего страшного. Если его немного раскачать, а потом подтолкнуть, то до того серебристого «Мерседеса» со странными номерами и мигалкой на крыше толкать совсем немного. В отчаянии она предприняла еще одну попытку.

– Помочь? – поинтересовался кто-то у нее над ухом.

– Угу, – угукнула Марьяна, не обращая внимания на помощника. Какое тут внимание, когда у Степанова скоро начнется обеденный перерыв!

– Взялись вместе, – сказал неизвестный помощник и подтолкнул автомобиль.

Он откатился на пару метров.

– Может, теперь заведется? – спросил незнакомец, отряхивая руки.

– Угу, – ответила Марьяна и собрала все свои силы, вкладывая их в финишный рывок.

– Бум! – темно-синий автомобильчик въехал в серебристый «Мерседес».

– Бежим! – прокричала Марьяна, схватила незнакомца за руку и кинулась в ближайшую подворотню.

Острым взглядом она нашла открытую подъездную дверь и заскочила в нее, как перепуганный кролик с прижатыми ушами. Только вместо ушей у нее поникли плечи, когда она разглядела незнакомца получше.

Это был не просто прохожий. Это был заутюженный белый воротничок, которых Марьяна отныне должна была презирать, как Степанова! В принципе она и презирала. Но именно этому была бесконечно благодарна за оказанную помощь. Впрочем, в его карих глазах, к слову сказать, очень даже привлекательных, стоял немой вопрос. Видимо, все офисные работники, как и ее бывший жених, медленно соображают: кондиционеры проветривают не только помещение, но и мозги сотрудников.

– Машина была не моя, – призналась она сдуру. – Бывшего жениха, которому я мщу.

– Что делаете? – не понял кареглазый воротничок.

– Мщу! – нагло заявила Марьяна, сообразившая, что ей нечего терять, кроме своих оков. Нет, оковы – это уже слишком. Она не хочет в тюрьму. Что-то в этих манящих глазах говорит ей о том, что они смогут договориться. – Так, вы теперь мой сообщник. И лучшее, что можете сделать, – промолчать. Надеюсь, автомобиль с мигалкой не ваш?

– Не мой, – усмехнулся кареглазый и неожиданно весело рассмеялся.

– Ничего смешного, – скуксилась Марьяна, ей показалось, что он смеется над ней. – Вот вас когда-нибудь бросали?!

– Было такое, – не переставая смеяться, ответил незнакомец.

– И что вы делали? Сидели сложа лапки?! А я предпочитаю действовать.

– Нет. – Он перестал улыбаться и серьезно заметил: – Я не сидел. Я очень много работал. Но в вашем случае…

Он посмотрел на ее облезлую майку и потрепанные джинсы. На самом деле они не были потрепанными, Марьяна еще та аккуратистка, просто мода прошлым сезоном была такая.

А облезлый цвет, между прочим, весьма моден в Европе. Да, там все ходят облезлые!

– Ну, – тряхнула рыжими волосами Марьяна, – я безработная и мне нечего есть. И только поэтому он не имел права бросать меня на произвол судьбы.

– Держите. – Кареглазый сунул ей в руки визитку. – Позвоните, я постараюсь вам помочь.

– Спасибо, – скривилась Марьяна, – уже помогли.

Он усмехнулся и пошел прочь.

Марьяна почувствовала, что заутюженный воротничок отправился явно не в отделение милиции. Что-то в нем явно располагало к себе. Наверное, такая же тяга к преступлениям, как и у нее.

Правду говорят, что преступника тянет на место преступления. Марьяну потянуло через пять минут, которые она стойко отстояла у подъездного окна, глядя, как скрывается за поворотом ее случайный помощник. После чего она осторожно отправилась на место дорожно-транспортного происшествия, виновницей которого оказалась сама.

Происшествие стало грандиозным!

Из окна блинной было не слышно, о чем спорит Степанов с высоченным блюстителем правопорядка и низеньким, толстым генералом МВД, суетливо бегающим вокруг покалеченного «Мерседеса». Но картина стоила того, чтобы наесться ненавистных бывшему жениху блинов до отвала! Марьяна заказала сразу две порции со сметаной и абрикосовым джемом, так как уходить отсюда в ближайшие час-два не собиралась. Уж получать удовольствие, так по полной программе.

Разбирательства затянулись на три часа! К толстому генералу съехался весь генеральный штаб! Улицу перекрыли для движения. Перед Степановым трясли наручниками и пальцами обеих рук показывали небо в клеточку. Тот удрученно глядел на свой автомобиль, буквально впившийся носом в попу «Мерседеса», и терялся в догадках. Марьяна хорошо знала это растерянное выражение его лица. Он всегда так тормозил, когда смотрел с ней передачу «Непознанное рядом». Наверняка и сейчас он думал, что это проделки внеземного разума, а не бывшей разобиженной подруги.

Просто замечательно, что Степанов ненавидит блины! Он не только ее не видит, но и не предполагает, что она могла оказаться рядом. Может быть, ей стоит пройтись мимо него с гордым выражением красивого лица (снять солнцезащитные очки, ведь не зря она основательно накрасилась). И генерал, если смотреть на него только в профиль, не такой толстый и низкий. Вдруг вдовец? И красавица Марьяна сможет его утешить. Естественно, назло этому кудахтающему идиоту. Вместо того чтобы махать руками, лучше бы позвонил своему приятелю Васнецову! У Васнецова такие связи, что он может докопаться до самых глубин. И выйдет, что генерал не просто генерал, а названый брат Степанова, что их крестили в одной и той же церкви в одной купели и в один день. Нет, Матвей без нее точно пропадет. Пусть пропадает! Пусть пропадает?

Марьяна достала мобильный телефон. Ах, она же не знает нового номера Степанова! Старый-то выбросила. Придется продефилировать мимо них. Зря она надела облезлую майку и старые джинсы. Может быть, генералы падки на рыжеволосых красавиц?

Как было бы здорово на глазах изумленного Степы начать напропалую кокетничать с высокопоставленным офицером! Степанов такой ревнивый! Раньше, во всяком случае, он Марьяну ревновал к тому Васнецову. Репина и Васнецов! Все над ними подшучивали. Возможно, они и были отпрысками знаменитых живописцев, только сами об этом не знали. Скорее всего, незаконнорожденными, раз родители этот интересный факт от них скрывали. Это несколько сближало Марьяну с юрким и ушлым Васнецовым. Во всем остальном он ей не нравился.

Вторая порция блинов с джемом стала явно лишней. Втянув в себя распухший в знак протеста живот, Марьяна встала и попыталась грациозно выйти на улицу.

– Осторожно, девушка! – предупредила на выходе ее пожилая дама с мелкой лохматой собачкой. – Там поймали террориста! Мы с Мулей чуть не описались от страха! Сицилийский террорист оказался славянской наружности с наглой привлекательной мордой. – Лохматая собачка на этих словах дамы заскулила. – Это я не о тебе, Мулечка, радость моя, это я о наглой морде террориста!

Итак, Степанова считают пособником «Коза ностры»! Это самый лучший подарок, который преподнесла ей судьба. Не совсем, Марьяна не знает итальянского!

– Пару слов по-итальянски, – простонала она, хватая даму за локоть.

Собачка предупреждающе зарычала. Маленькое существо оказалось бесстрашным, защищая свою хозяйку. А та еще беспокоилась о террористах! О них побеспокоится Репина.

– Софи Лорен, мама мио, чао крошка, – прошептала та с заговорческим видом.

– Граце, – проникновенно произнесла Марьяна и выбежала на улицу.

Первый раз в жизни она видела свободную проезжую часть в обеденный час пик. Ее можно было пересекать не по пешеходной зоне, на которую в час пик все водители фактически наплевали, а вдоль и поперек. Марьяна пошла поперек.

– Стоять! – окликнул ее инспектор ДПС, измеряющий рулеткой тормозной путь, которого, как знала точно Марьяна, не было! – Обойдите место ДТП!

«ДТП» прозвучало несколько обыденно. Вот если бы он прокричал «происшествие»…

– Марьяна! – кинулся к ней Степанов. – Как я рад, что ты мне подвернулась! Представляешь, я забыл в офисе телефон! Позвони, пожалуйста, Васнецову! Или нет, дай мне мобильник, я позвоню ему сам.

Марьяна нахмурилась. В такой глупой ситуации она еще не находилась. Что делать? Звонить или отдать ему телефон? Достаточно ли с него мучений?

– Представляешь, – протянул за телефоном руку бывший жених, – только сегодня утром за бешеные деньги сдал анализы в санэпидемстанции на отсутствие в моем организме вируса сибирской язвы, так моя машина въехала в «Мерседес»! Забыл поставить на тормоз!

– Бывает, – процедила Марьяна, но телефон все-таки отдала.

Грустно, генерал, пока она решала, идти или не идти, заскочил в другой автомобиль, нецензурно обозвал Степанова и уехал. Остались гаишники, подозрительно проследившие за действиями Степанова.

– Финита ля комедия, – шепнула им на всякий случай Марьяна. Пусть утвердятся в своей версии по поводу сицилийской мафии.

Инспектор ДПС презрительно фыркнул, и она поняла, что этот утвердился. Она подмигнула ему, и тот опешил, чуть не выронив рулетку из рук. Чем она еще могла напакостить Степанову?!

– Проходите, девушка, – настороженно произнес блюститель порядка, глядя на Марьяну. – Проходите!

– Сейчас. – Она улыбнулась, вспомнив, как Степанов любил фантастику. – Мой знакомый свяжется с представителями Альфа Центавры… А вы что, сразу не заметили? – Марьяна подошла ближе к инспектору и, пока Степанов объяснялся с Васнецовым, выложила «семейную тайну». – Он же того, этого.

– …у него все погоны в огромных звездах! Кругом звезды! – кричал Матвей.

– Я вам говорю, что он звезданутый, – пошла ва-банк Марьяна.

– А, – протянул инспектор, вновь подозрительно глядя на Степанова, – то-то я смотрю…

– Вся семья такая, – кивала Марьяна, – и ходят по улицам, как нормальные граждане. Да что там ходят, на автомобилях передвигаются. Его сумасшедший родственник на днях моего дедушку задавил, того, что из Америки…

– О?

– А что с ним сделаешь? Он же того. Сами водительские права выдаете кому попало.

– О!

– Нет, ничего против остальных нормальных граждан я не имею. Но этот, приглядитесь сами!

– …хоть с Луны достань, но найди! – требовал Степанов помощи, брызгая слюной.

– Еще и лунатик, – трагически добавила Марьяна и обратилась к Матвею: – Телефончик отдай, инопланетянин.

– А? – растерянно ответил тот, отключаясь от Васнецова.

– Ага, – кивнула ему Марьяна. – Как там, на Альфа Центавре?

– Все в порядке, – подмигнул ей Степанов, вернул телефон и пожал руку. – Сейчас привезут тройной лазерный бластер!

– Чао, крошка, – бросила Марьяна, поглядела выпученными глазами на инспектора и поплыла домой.

Одна из версий должна была сработать.

– Конягин, вызывай «Скорую помощь», – услышала она за спиной.

Укол совести остановил ее уже на другой стороне улицы. Марьяна съела слишком много блинов! Странно, но за Степанова совесть не колола. Возможно, из-за того, что она ему «подвернулась», как будто другого слова для бывшей возлюбленной Степа не нашел. Не хотел задумываться и искать, к чему, если отношения между ними перерастают в братские. По крайней мере, в этом, судя по всему, он искренне был уверен.

Если бы он только знал, что она подвернулась ему специально!

И что сделал бы? Убил? Какая разница, он никогда не узнает, что она сделала. А если сознается незнакомец?! Марьяна вошла в подошедший к остановке автобус и схватилась за карман. Там лежала визитка, которую почему-то захотелось изучить. Кто этот незнакомец, что он собой представляет и зачем, собственно, она должна ему звонить. Но, здраво рассудив, Марьяна решила изучить визитку дома. У нее как-никак первый день отпуска, она его хорошенько отметила, наплевав на диету, и наелась блинов. Остается позвонить Ксюхе и пожаловаться на бесчувственного Степанова, обозвавшего ее «подвернувшейся». Без разговора с подругой отпуск не отпуск. Может быть, та тоже упросит Борюсика ее отпустить, и они вместе продолжат вершить правосудие над темной личностью новоявленного холостяка. Как легко они вдвоем столкнули бы с места машину Степы! И не потребовалась бы помощь незнакомца.

Мысли Марьяны все время возвращались к кареглазому брюнету. Как она сразу не заметила, что он симпатичный и привлекательный? И добропорядочный, раз кинулся на помощь несчастной девушке. Или безмозглый, раз помог ударить чужую иномарку? Или изощренный мазохист? Марьяна о таких слышала: им приносит истинное удовольствие наслаждение собственной болью.

Репина поморщилась, на мазохистку, скорее, тянула она сама. Другая на ее месте давно увлекалась бы новым парнем.

Другая, возможно, да, но не Элька Пономарева, Элька вернула своего бывшего!

А раз у нее получилось, так у Марьяны тем более получится. Она девушка хваткая, цепкая и наглая. Следует посмотреть правде в глаза. Ах да, о глазах. У него они такие проницательные, что Марьяна поначалу даже растерялась и выложила всю подноготную преступления. Вновь захотелось взглянуть на визитку.

– Добрый день, Марьяша! – проворковали старушки на лавочке перед подъездом. – Что, твой-то тебя бросил? Не переживай, нам он не нравился. Мы тебе сразу говорили, что он альфонс. Хорошо еще, что квартиру не отнял! Видели, видели, как он с вещичками сбегал…

Видели они, слепые вороны. «Сразу говорили!» Накаркали, старые стервы.

– Спасибо за заботу, бабушки, – пробежала мимо них Марьяна. – Что бы я без вас делала!

Будь такая возможность, после ухода Степы Марьяна переселилась бы на необитаемый остров. Она и море, море и она. Бананы, обезьяны и Робинзон, такой мускулистый и кареглазый. И Степанов, внезапно ощутивший всю тяжесть разлуки и приплывший на купленной в кредит байдарке забирать ее обратно. Марьяна не поехала бы. Или поехала, но для начала поломалась. Или наплевала на Степушку и осталась с Робинзоном. Сколько вариантов могло появиться, если бы Марьяна сбежала на необитаемый остров!

Она совсем забыла про Ваську. Кошку Марьяна взяла бы с собой, и, если бы та не приглянулась Робинзону, она послала бы его на все четыре стороны. Довольная тем, что она больше не в одиночестве, кошка принялась тереться об ноги. Сытый голодному не товарищ, Марьяна не сразу вспомнила, что животное нуждается не только в ласке, но и в еде.

Случалось, что она забывала кормить и Степанова. Он как-то даже устроил по этому поводу скандал. Марьяна тогда сидела на Усть-Кутской диете и на еду смотреть не могла. Зато в Степанове проснулся троглодит или бычий цепень, санэпидемстанция должна определить точнее, чем он там болен. Санэпидемстанция! Сегодня он признался ей, что сдавал анализы!

– Судьба! Спасибо! Благодарю тебя за все, что ты для меня делаешь!

– Пожалуйста, конечно, но нельзя ли подробнее?

Марьяна, замечтавшись, набрала рабочий номер телефона Ксении, и та ей удивленно ответила. Удивление ее длилось недолго, Марьяна рассказала в мельчайших подробностях обо всем, что случилось днем: и про машину, и про незнакомца, и про неблагодарного Степанова с его «подвернулась».

Женщины порой бывают очень вредными, особенно когда их, мягких и пушистых, затрагивают одним-единственным словом, и как затрагивают! Слово, как пуля снайпера, бьет точно в цель.

Ксюха все поняла, поддержала подругу добрым словом:

– Подлец и негодяй! У, Степанов!

И заинтересовалась незнакомцем.

Подробности о нем Марьяна собиралась опустить, сославшись на то, что толком не разглядела человека, да и человек ли это был? Возможно, он давно и счастливо женат… Мысль о том, что незнакомец признался, что его бросали, обожгла раненое сердце Репиной. Вот он, товарищ по несчастью! Ради этого он помог столкнуть автомобиль, ради этого решился на отважный поступок. Надо ему позвонить.

– Подожди! – крикнула она Ксюхе и побежала за визиткой. – Слушай, читаю то, что написано на белом фоне черными буквами: «Сергей Столяров. ККК», внизу есть расшифровка: «Корпорация качества и креатива». Телефон. Ксюша, как ты думаешь, что это может быть?

– Там больше ничего? А золотыми буквами?

– Ничего. И золотых букв нигде нет.

– Это говорит о его хорошем вкусе. Витиеватые золоченые визитки сегодня не в моде.

– А что говорит о корпорации? Это что, очередная пирамида, и теперь они заманивают в пирамиды девиц, толкающих на улицах чужие автомобили?

– Очень похоже на строительную фирму, – задумчиво произнесла подруга.

– У него вид противного белого воротничка! Я столько мучилась, отстирывая их Степанову!

– Он тебе замуж предложил? – озадачилась Ксения.

– Кто, Степанов?!

– Сергей Столяров!

– Нет.

– Тогда при чем здесь белые воротнички? Марьяна, перестань раздваиваться и соберись. Как говорит наше руководство, определись с выбором: звонить Столярову или продолжать мстить Степанову.

– Я сразу определилась, – поспешила заверить ее Марьяна. – Мстю дальше! И мстя моя…

– И мстя твоя будет ужасной, – завершила верная подруга. – Только не забудь позвонить Столярову.

Поддержка подруги настроила Марьяну на нужный лад. Она достала листок с планом и записала еще один пункт, вздохнув, что у нее вся жизнь сейчас течет по внеплановому распорядку. Пункт гласил: «Подбросить справку из санэпидстанции соседке». Это она записала для того, чтобы не забыть после увлекательной беседы по указанному на визитке телефону.

Марьяна набрала номер и замерла.

– Столяров, слушаю вас, – ответил приятный баритон где-то совсем рядом.

Марьяна бросила трубку на рычаг и вздохнула. Она не имеет права на личную жизнь и еще одно увлечение. Вернее, она боится очередного разочарования. Нужно разделаться с одним и браться за другое. В стране который год буйствует демократия, а у нее под носом будет расхаживать и предлагать братские взаимоотношения ненаказанный преступник?!

Воображая себя Немезидой, Марьяна направилась к компьютеру. Вот где скрыт огромный мир фальшивок и поддельных справок! Сейчас она отыщет нужный бланк с печатью… Для того чтобы его увидела у себя в ящике одна из бабулек, вечно торчащих на лавочках у подъезда, достаточно смутного очертания печати, а не настоящего оттиска. Текст Марьяна составит, уж здесь ее высшее образование не подведет. Итак, чем болен у нее Степанов?!

Через полчаса раздумий принтер выдал заветный листок. Марьяна в очередной раз поблагодарила судьбу, что купила цветной, а не черно-белый принтер, как пытался настоять экономный Степанов. Печать синела как настоящая. Черкнув подпись «врача», Марьяна осталась собой довольна.

Безусловно, воевать с открытым забралом честнее. Но кто виноват в том, что ей приходится воевать?! С большим удовольствием она предпочла бы жить тихой и мирной жизнью, любоваться не поддельной печатью санэпидемстанции, а настоящей, из загса. Растить детей, ухаживать за Васькой и Степановым. Вот, он у нее уже на последнем месте, а раньше она его фактически боготворила. Во всяком случае, как могла, любила. Любит и сейчас. Любит? К чему врать самой себе! Сейчас она испытывает к бывшему жениху странные чувства, мало похожие на любовь.

Марьяна бережно положила визитку Столярова под телефон, схватила листок с фальшивой справкой и побежала к дому Степанова. Скоро конец рабочего дня! Хотя Степа и возвращается не раньше восьми часов вечера, лучше закинуть улику в ящик заранее.

Он жил неподалеку, можно было проехать несколько остановок на общественном транспорте, можно было добежать. Марьяна выбрала последнее, Степанов мог сдать автомобиль в ремонт и возвращаться домой на автобусе или маршрутке. Столкнуться с ним нос к носу не хотелось.

Она успела до его возвращения, поздоровалась с пенсионерками на скамейке, про себя отметила, насколько те похожи на ее соседок, будто срисованы художником с одного образа и размножены по всему городу, они кивнули ей седыми головами…

Марьяна с замиранием сердца остановилась у почтовых ящиков. Божии одуванчики такие беспощадные, она это знает по себе! Может быть, не стоит этого делать?

Неожиданно она услышала смех Степанова. Заметавшись по подъезду, как сонный таракан по внезапно освещенной кухне, она бросилась за детские коляски. Степанов ее не заметил! Потому что вышагивал не один, а с девицей сомнительной внешности, больше похожей на стриптизершу. Пышногрудая блондинка хихикала вместе с ним и держала его под руку, как родная! Матвей радовался ее близости и нес такую откровенную чушь, что у Марьяны разболелся единственный зуб мудрости. В ее присутствии он таких шуток себе не позволял. И она в него не цеплялась хваткой бульдога.

Степанов с девицей прошли мимо нее, весело болтая, и поднялись пешком, забыв про лифт.

Обескураженная Марьяна вылезла из-за колясок и остановилась посредине лестничной клетки, задрав голову наверх, откуда доносился восторженный смех.

И он ей говорил, что собирается пожить в гордом одиночестве?!

Марьяна решительно достала из сумочки открытый конверт со справкой и подошла к почтовым ящикам. Так, его квартира двадцать седьмая, значит, она кинет справку…

– Ольга Дмитриевна! – прокричала какая-то пенсионерка на скамейке. – Передайте Варваре Семеновне из двадцать пятой, что ее внук снова курит у мусорных баков! Обязательно передайте, Ольга Дмитриевна!

– Значит, Варваре Семеновне из двадцать пятой, – усмехнулась Марьяна и бросила коварную справку в ящик с соответствующим номером.

Глава 3

У каждой девушки должен быть запасной аэродром

Череда неудач, подстерегавшая Матвея Степанова, казалось бы, на каждом шагу, сменилась неожиданным подарком судьбы в виде очаровательной блондинки с шикарной фигурой и чувством юмора. Матвей познакомился с новой соседкой случайно, утром они оказались вместе в лифте, вечером вместе возвращались домой. Матвей воспринял это как намек высших сил и вечером пригласил блондинку на чашку чая. Лана, а блондинку звали Светланой, не стала ломаться и отнекиваться и приняла приглашение Матвея сразу. Ее близость и приятный смех вселили в Степанова надежду, что в будущем у него все будет хорошо и без неугомонной Репиной.

Судьба, похоже, давала ему шанс начать все сначала с новой партнершей.

Матвей не собирался погружаться с пышнотелой блондинкой в серьезные отношения, он все еще дорожил своей вновь обретенной свободой. Легкий флирт и ничего более, как сказал он сам себе. Но блондинка манила, как мираж в пустыне.

Матвей знал, что у девушек существуют твердые представления о том, что можно и чего ни в коем случае нельзя делать на первом свидании. Преступать призрачные границы он и не собирался, предоставив Лане самой решать, на какой стадии остановить его пламенный темперамент. Но над созданием романтической обстановки постарался. Времени было в обрез, блондинка согласилась пить чай немедленно, не дав ему особенно задуматься над интерьером. Пока она возилась у себя, у Матвея был час времени, чтобы привести в порядок свое холостяцкое жилище.

Первым делом он стянул с люстры носки, после чего кинулся подбирать диск с подходящей расслабляющей композицией и искать свечи. Матвей знал, что девицы обожают запах гари от свечей. Вспомнив об этом, он сорвал с окна прожженную занавеску и забросил ее за диван. Пододвинув к нему журнальный столик, он принялся за сервировку.

Блондинка позвонила в дверь, когда Степанов принимал душ. Смекнув, что судьба вновь к нему благоволит и собирается выставить его в выгодном свете, он поиграл перед зеркалом загорелыми мускулами, обмотал бедра полотенцем и пошел открывать.

– Ха-ха, ха-ха, ха-ха, ха-ха, блоха, ха-ха, – напевал довольный Степанов, щелкая замками.

После недавнего появления в его квартире всех спасательных служб он стал запираться на все замки.

Но на пороге стояла не блондинка, а Варвара Семеновна из двадцать пятой квартиры. Она пристальным взглядом посмотрела на Степанова и остановила очки на его обожженной груди. Пенсионерка так долго смотрела на его голую грудь, что Степанов понял, что она давно не видела полураздетых мужчин и наслаждается созерцанием.

– Добрый вечер, Варвара Семеновна, – нарушил паузу Матвей.

– Добрый ли! – покачала седой головой старушка, не отрывая очков от мужского торса.

– Несомненно добрый, – уверил ее Матвей и поправил полотенце.

– Ну, ну, – прищурилась та и ткнула пальцем в ожог. – Язва?!

Матвей никогда не отличался особой оригинальностью. Да и ради кого стараться?! Вот когда этот вопрос задаст блондинка, он расскажет ей, как храбро боролся с организованной преступностью, а мафиози пытали его, туша на могучей груди окурки. Естественно, он выжил, а выживут ли преступники, павшие от одного его удара, неизвестно, прокурор собирается требовать им пожизненный срок…

– В некотором роде, – кивнул Матвей.

Пенсионерка резво отпрыгнула в сторону своей двери и оттуда протянула Степанову конверт.

– Ошиблись ящиком, – с тем же странным прищуром сказала она и скрылась.

– Ха-ха, ха-ха, ха-ха, – пропел Матвей и с конвертом в руках прошел в комнату. – Блоха… – И слова замерли у него на устах.

Он повертел перед носом справку, выуженную из конверта, и свалился на диван.

– Не может быть, – простонал он и схватился за голову.

Неудачи продолжали преследовать его с маниакальной настойчивостью. Только этого ему сейчас не хватало! Вот-вот должна прийти обалденная девица, с которой он собирался заняться сексом… Да! Он собирался заняться с ней сексом, потому что точно знал: перед его мужским обаянием не устоит ни одна особа женского пола, ни молодая, ни старая! И на тебе! Анализы положительные. Подпись врача, круглая печать. Жизнь кончена, ему остается умирать в гордом одиночестве, тихо угасая в холостяцкой квартире. И никто, даже Репина, не подаст ему стакан воды. Не подаст потому, что ее нет рядом.

Но должна прийти блондинка! Это станет его лебединой песней, после чего Матвей отправится в монастырь, где похоронит себя и все свои надежды. Или страшная болезнь не такая уж и страшная и современные лекарственные препараты смогут поставить его на ноги? Завтра же нужно проконсультироваться с врачом! Завтра же. А сегодня…

Матвей вскочил и принялся лихорадочно одеваться. Блондинка ничего не должна узнать! Наверняка его болезнь не смертельна, он вылечится. А пока никакого секса! Он скажет ей, что у него есть принципы: на первом свидании ни-ни, на втором тоже, а там мудрый эскулап, – а к другому он не пойдет, – что-нибудь ему пропишет.

Звонок в дверь заставил Степанова побледнеть, он на ватных ногах отправился открывать.

– Привет! – Блондинка, несмотря на свои роскошные габариты, ловко впорхнула в квартиру Степанова и пробежала в комнату.

– Привет, – натянул на расстроенное лицо улыбку тот и последовал за ней.

– Ой! Как все романтично! – всплеснула руками Лана, глядя на журнальный столик. – Ты такой молодец. – И подпрыгнула, собираясь чмокнуть Степанова в щеку.

Тот отпрянул от блондинки, как будто это она была сибирской язвой с положительными анализами. Лана похлопала длинными ресницами, ничего не поняла и уселась на диван. Матвей грустно констатировал, что будет очень трудно, если не сказать невозможно, рассказывать ей о своих якобы принципах. Теперь ему казалось, что судьба насмехается над ним вместе с довольной грудастой особой. Матвею показалось, что он стал ненавидеть женщин, и это испугало его еще больше, чем сибирская язва.

Этим вечером страдал не только Степанов.

Марьяна с Ксенией, верной и решительной подругой, избавлялись от всех вещей, напоминавших о Степе. По большому счету, о нем напоминало все, но остаться без спальных мест и кухонного гарнитура Марьяна не хотела. У нее не было средств обставить всю квартиру заново, зато была краска и кисточки, заботливо принесенные Ксенией из хозяйственного магазина.

– Сейчас мы перекрасим этот табурет. – Ксения склонилась над любимым табуретом Степанова. – И он перестанет тебе напоминать об этом типе.

«Об этом типе». Так они стали называть Степу между собой, чтобы лишний раз не бередить раненую душу Марьяны недостойным именем.

– Какой трафарет тебе больше нравится?

Ксения разложила перед подругой любовно вырезанные из плотного картона цветочки. Ясно, чем она занималась весь день на работе, рискуя вызвать неодобрение Борюсика. Впрочем, она тоже боролась, только не за клиентов, а за благополучие и душевный покой подруги.

– Эти, – вздохнула Марьяна и показала на цветочки, неуловимо похожие на ромашки.

– Отлично, – обрадовалась Ксюша. – Я купила белую краску! Но не забывай, у нас есть еще и голубая.

– Слишком яркая, – поморщилась Марьяна, представив ядовито-голубую табуретку на своей крохотной кухне. Такое пятно точно будет ей напоминать о том, что она перекрасила табурет ради бывшего жениха.

– Ничего, – пожала плечами Ксюша. – Используем ее в другом месте. Давай ночью покрасим Степанову входную дверь!

Идея настолько понравилась подругам, что они с энтузиазмом принялись перевоплощать табуретку.

Следом за табуреткой подобная участь ждала кухонный стол, за которым любил сидеть Степанов, и холодильник, который он часто любил открывать. Кухня в цветочном стиле несколько успокоила Марьяну, и она, не так уж сильно страдая, рассказала подруге о пышнотелой блондинке и коварном Степанове. Конечно, приятного было мало. Признаваться в том, что ее оставили не для того, чтобы в гордом одиночестве подумать об их отношениях, а ради флирта с кем попало, трудно. Но для этого и существуют подруги, чтобы выслушивать все неприятности. Ксюша слушала и кивала, изредка вставляя нелицеприятные эпитеты.

От этого тоже сделалось намного спокойнее. Если на земле существует человек, который целиком и полностью разделяет твои мысли и взгляды, ты уже не одинок.

Одиночество пугало Марьяну. Были в нем, несомненно, и плюсы – независимость и лень. Но оставаться незамужней дамой к тридцати годам она считала неприличным. В принципе так считала тетя Маша, и она была с ней согласна. Ксения, напротив, ратовала за свободу отношений. Но с ее двумя скоропалительными браками в восемнадцать и девятнадцать лет это было вполне предсказуемо. Правда, учитывая мнение Марьяны, она тоже стремилась выдать подругу замуж. Помогала, во всяком случае, как могла.

Вот и сейчас старалась, перетряхивая гардероб в спальне, пока на кухне сохла краска. Она собиралась порвать забытые вещи Степанова на мелкие кусочки. Вернее, по мнению Ксении, это должна была сделать сама Марьяна и получить от этого удовольствие. Но здесь ее ожидала полная неудача. Степанов ничего не забыл, кроме поношенного носка.

Яростно орудуя ножницами, Марьяна изрезала его в конфетти.

Зато подруги получили хорошую возможность провести ревизию гардероба Репиной на предстоящий летний сезон, который начался с долгожданного отпуска. Гардероб внушал опасения – поехать на отдых было не в чем. Марьяна вздохнула, да, в последнее время они меняли одежду Степанову. Она с закрытыми глазами проходила мимо витрин с распродажами женской одежды, а он тянул ее в мужские бутики. Как Марьяна ошибалась и не чувствовала его здоровый мужской эгоизм! И вот результат ее беспредельной глупости: она осталась и без обновок, и без мужчины! Теперь придется искать и то, и другое.

– Что за межгалактические корабли с жуткими пришельцами?! – поражалась Ксения, выдергивая из постели простыню. – Репина, с каких это пор ты стала любить фантастику?! На таком белье можно отправляться в космос, а не в новую жизнь!

– Это Степа любил, – вздохнула Марьяна, догадываясь, что работы для ножниц предстоит непочатый край. – Может быть, сделать из этого половые тряпки?

– Тебе нечем мыть пол?! – грозно сдвинув тонкие брови, поинтересовалась подруга.

Марьяна промолчала. Она теперь может месяцами не мыть этот пол. И никто ничего ей не скажет, разве что настоящая подруга.

– Где твои рюшечки и кружева?!

И Марьяна полезла на антресоли, куда они вместе с Матвеем спрятали ее наивное девичье белье. Как хорошо, что она не поддалась на его уговоры и ничего не выбросила!

Действительно, нужно признаться, что между летающими тарелками ей фактически не спалось, особенно в последние ночи.

– Коврик?! – мстительно заметила Ксения и выхватила из-под Васьки круглый полушерстяной кусок. – На него ступала нога Степанова?!

– Нет! Он спал с другой стороны, а от паласа я не стану избавляться.

– Пойми, Марьяша, – ласково обняла ее за плечи подруга. – Тебе нужно избавиться от всего, что было с ним связано. Тогда тебе станет намного легче. И от телефона в том числе!

Она вспомнила о телефоне потому, что тот зазвонил. Марьяна не стала препираться, к тому же давно собиралась поменять старый аппарат на что-то более современное. Но поговорить-то с тетей сейчас и по этому можно. Марьяна больше ни от кого звонка не ждала и была чрезвычайно удивлена незнакомому мужскому голосу, обратившемуся к ней по имени.

– Да, – пролепетала она, натужно соображая, кто это мог быть: Васнецов или Степанов, изменивший голос до неузнаваемости. Она так одичала за время их совместного жительства, что ей перестали звонить друзья. – Это я…

– Очень хорошо, что вы мне позвонили, – продолжал между тем голос.

– Ничего хорошего! – выкрикнула в трубку Ксюша. – Бросай и не разговаривай с этим неблагодарным типом!

– Этот не тот тип, – прошипела ей Марьяна, в душу которой закрались смутные сомнения, – это другой!

– Другой? – искренне удивилась подруга.

– Да! – крикнула трубка. – Это тот, другой, который помогал вам бить чужую машину.

– Столяров с визитки, – обомлела Ксения. – Он тебя шантажирует!

– Это вы, Сергей Столяров? – отпихиваясь от подруги, игриво произнесла Марьяна. – Очень приятно!

– Мне тоже, – ответил тот, отдавая дань вежливости, по всей видимости, вернее, слышимости. – Только почему вы не перезвонили, когда связь прервалась?!

– Связь прервалась? – опешила Марьяна.

– Скажи ему, что ты больше ни с кем не свяжешься, пусть даже не мечтает! – настаивала Ксения, несмотря на усилия подруги, припадающая ухом к трубке.

– Ваш голос раздваивается, – сказал Столяров. – Видимо, на линии помехи…

– Да уж, есть тут одна помеха, – заявила Марьяна и покрутила для убедительности пальцем у своего виска. – Действительно, у меня линия никуда не годится, ее ремонтируют. А вообще-то, я и не собиралась вам звонить. Так, проверила номер телефона на всякий случай.

– Ваш случай просто поразительный, – продолжал Столяров. – Я не могу вас забыть! Я должен вам помочь!

– Может быть, – процедила Ксения, – возьмем его красить Степе дверь? Сам просится.

– Да что вы, – принялась кокетничать Марьяна, – ничего поразительного. Так, пионерская зорька взыграла в одном месте…

– Что? Где? – не понял тот, потому что в этот момент трубку вырывала Ксения. – Редко встретишь такую бодрую и целеустремленную девушку! Я готов предложить вам место рекламного агента. Это пока внештатная единица, но со временем я переведу вас в штат.

– Огромное вам спасибо за внимание и заботу! – вдохновенно сказала Марьяна. – Но пока я еще не доедаю последний кусок хлеба. Ко мне пришла подруга и принесла быстрорастворимую лапшу, не дала умереть голодной смертью…

– Еще я принесла берлинские пончики! – выкрикнула в трубку Ксюша, решив, что быстрорастворимая лапша блюдо слишком прозаичное.

– Марьяна! – настаивал Столяров. – Не стесняйтесь, звоните. И обдумайте мое предложение. До свидания!

– До свидания, – пробормотала та и положила трубку. – Откуда он знает, как меня зовут?!

Действительно, они с ним не знакомились. Времени не было, да и мысли Марьяны занимал другой мужчина. Столярова она толком-то и не разглядела. И теперь он предлагает ей работу! Поверил и пожалел. Очень трогательно, только не все понятно.

Зато Ксения теперь нисколько не сомневалась, что ККК на самом деле расшифровывается как комитет конкретных контрразведчиков. Иначе объяснить, откуда Столяров узнал имя подруги, она не могла. Методом дедукции за чашками с крепким чаем они решили, что перезвонил он после того, как у него высветился номер телефона Репиной. Конкретному контрразведчику ничего не стоит по своим каналам «пробить» номер Репиной и узнать не только ее фамилию, имя, отчество, но и всю подноготную. Что, скорее всего, Столяров и узнал. Отсюда следует, что Борюсик точит на нее клык и собирается уволить за вранье про почившего американского дедушку. Потому как, если что и связывает Репину с Америкой, так она об этом ничегошеньки не знает. И разбрасываться такими связями, как разведчики, предлагающие внештатную единицу рекламного агента, не стоит!

Ксения все эти мысли изложила, как ей показалось, в очень доступной форме. Правда, пришлось поломать голову над тем, что будет рекламировать внештатная единица Репина: ядерные боеголовки или навороченные подслушивающие устройства. Нет, ядерные программы доверят только штатникам, значит, Репиной достанется всякая ерунда, но и от нее нельзя отнекиваться.

У каждой нормальной, здравомыслящей современной девушки должен быть запасной аэродром. Но не с единственным сбитым летчиком Степановым, как у Марьяны, а с целым строем подтянутых, загорелых красавцев. Безусловно, у Ксении тоже не было загорелых и подтянутых, но она находилась в постоянном поиске, а не жила гражданским браком с недалеким типом. Марьяна уже тоже не жила, поначалу считая, что после разрыва с Матвеем у нее началась не жизнь, а сплошное существование. Месть, состоящая из мелких пакостей, внесла в него разнообразие.

Звонок Столярова тоже несколько скрасил вечер.

Можно было разработать инструкцию по применению товарища из ККК как запасного летчика, но на это требовалось время и знание объекта. А подруг ждала дверь Степанова. Как говорится, лучше синица в руке… Степанов был у Марьяны в кулаке, который она грозно сжимала в предвкушении очередного черного дела. Ксения, видя ее решимость, посетовала на то, что у подруги очерствела душа, но Марьяна ее разубедила. Звонок Столярова лишний раз доказал Марьяне, что она еще может и в какой-то степени хочет кокетничать с мужчинами. Пусть пока только по телефону, но ведь время лечит.

Марьяна не собиралась лишь ждать, она предпочитала одновременно с этим действовать.

Под покровом ночи подруги добрались до двери коварного соблазнителя. Они не стали пользоваться лифтом, если тот внезапно по закону подлости застрянет, то объясняться с Матвеем, что они делают в его доме, придется долго и мучительно. Коварный соблазнитель тем временем открыл дверь и нежно прощался с грудастой блондинкой. Марьяна узнала ее по идиотскому смеху, на этот раз не такому звонкому.

– Хи-хи, я не понимаю, Мотя, почему тебя клонит в сон? – пищала девица этажом выше.

– С ними какой-то Мотя, – задумчиво процедила Ксения подруге, прижавшейся к холодной обшарпанной стенке.

– Она уже панибратски зовет его Мотей, – презрительно прошептала Марьяна. – Подлец и негодяй!

– По всей вероятности, – подруги услышали голос Степанова, – от нахлынувших чувств!

– От чувств в постели оказываются вдвоем, хи-хи, – нагло ворковала девица.

– Ты же помнишь, у меня принципы, – простонал Степанов.

Марьяну перекосило от возмущения. Ей так захотелось выскочить из своего укрытия и высказать этому типу все, что накипело у нее на душе. На его бессовестных глазах вырвать из сердца совместные воспоминания, а еще лучше, на глазах этой дурынды кастрировать инженера Степанова, чтобы больше ему неповадно было соблазнять честных, наивных девушек! Дурында к ним, ясное дело, не относится…

Кстати, а кто кого соблазняет? Получается, что она его, а он сопротивляется?! Не может быть.

Глупости! Почему, собственно, не может?! Наконец-то он понял, кто на самом деле его единственная и неповторимая любовь! Понял в минуту откровенности, когда блондинка пыталась соблазнить Степу пятиразмерным бюстом, а он не поддался. Потому что помнил о ней, о Марьяне Репиной, и хотел только одного – встретиться с Марьяной, чтобы рассказать, как тяжело ему без нее живется…

– Куда? – прошипела Ксения, возвращая совершившую невольный рывок наверх подругу обратно к стене. – Еще рано!

Как бы не было поздно! Как бы он не передумал под натиском откровенной секс-бомбы!

– Мы еще покувыркаемся в постели, крошка, – плотоядно сказал Степанов, разрушив тем самым все надежды Марьяны. – Подожди, детка, и я покажу тебе потолок в алмазах!

Марьяна всхлипнула. Подлец! Это ей он показывал алмазы! Самец! Точно, нужно его кастрировать.

– У тебя нет знакомого хирурга? – поинтересовалась она у подруги. Та озадаченно мотнула головой:

– Знакомый ветеринар подойдет?

Наверху раздался громкий чмок, и дверь захлопнулась. Марьяна обомлела. Если сейчас эта девица пробежит мимо них, то она не удержится, чтобы не сделать ей подножку, после которой блондинка лишится своего силикона. Но та отправилась наверх.

Ксения возмущенно покачала головой.

– Еще не остыла ваша постель, а он тянет туда другую, – мрачно заметила она.

– Ты что? – испугалась Марьяна. – Я ее и на порог не пущу!

– Я выражаюсь образно, подруга, – вздохнула та и с сожалением поглядела на расстроенную Марьяну. – Не кочегары мы, не плотники…

После пренеприятной сцены трогательного прощания настроение у Марьяны было весьма подпорчено. Так подпорчено, что она не пожалела краски и трудолюбия. Через час, когда запах маслянистой жидкости едкого голубого цвета распространился по всему подъезду, входная дверь Матвея Степанова была выкрашена в несколько щедрых слоев. С глубокими подтеками дверь стала напоминать вход в вертеп, хозяином которого был Мотя.

Марьяна его так никогда не звала, ей слышалось в этом имени нечто недалекое, что оказалось свойственно его двуличной натуре. Она удовлетворенно хмыкнула, оглядывая плоды своего труда, а Ксения, все это время не решавшая вмешаться и помочь подруге расправляться с чужой собственностью, широко улыбнулась. Она не зря стояла на страже и готовилась к отражению нападения вероломного двуногого существа по кличке Мотя. Она не зря чутко прислушивалась к его шаркающим шагам в стоптанных тапочках. Все получилось замечательно! Голубая дверь блестела и переливалась даже в тусклом свечении антивандальной лампочки и буквально кричала о том, что в этой квартире живет не такой, как все нормальные люди, человек. Да и человеком, по мнению подруг, его назвать можно разве что, опираясь на физиологию, а не на душевные качества подлеца и негодяя.

Подруги протерли руки одним носовым платком, случайно оказавшимся у Ксении, спрятали инструмент с остатками краски в пакет и осторожно спустились вниз. Если бы их и застал кто-нибудь из припозднившихся жильцов, то они рассказали бы ему занимательную историю о тимуровцах, помечающих двери Мальчишей-Плохишей. По кличке Мотя. Этот Мотя не давал покоя Марьяне.

Подруги вышли из подъезда, когда припозднившийся жилец показался на лестничной площадке. Поведя несколько раз любопытным носом, Варвара Семеновна, а это была именно она, поняла, что соседи совсем обнаглели и продолжают делать евроремонт по ночам. Она на цыпочках подошла к двери Степанова и водрузила на нее любимый плакат внука – череп с перекрещенными костями. Под черепом с костями она собственноручно написала красным фломастером слова «Внимание! Опасность!» и была этому чрезвычайно рада. Ей казалось, что она спасала от распространителя сибирской язвы не только жильцов подъезда, но и все человечество. И уже видела благодарное человечество у своих ног.

Плакат прилепился на удивление легко, и оторвать от двери его стало невозможно. На всякий случай зафиксировав его четырьмя кнопками, Варвара Семеновна гордо удалилась походкой вдовствующей императрицы. Да, неблагодарное человечество должно им с внуком быть благодарно! А не жаловаться на то, что бедный мальчик уединяется к мусорным бакам от мира, чтобы почитать Кафку, а вовсе не курить оброненные на улице бычки! Пенсионерка не заметила, как испачкала голубой краской руки.

Матвей Степанов не спал, он слышал возню возле входной двери, но списал ее на ополоумевших котов, один из которых жил у Репиной. Или у нее жила кошка. Он уже стал забывать. Едкий запах ремонта проникал в его спальню постепенно, Матвею пришлось встать и открыть балкон. Внизу, как ему показалось, жутко смеялась Репина. Он вышел на балкон, протер глаза и всмотрелся в кромешную тьму, но, кроме двух непонятных удаляющихся силуэтов, ничего не увидел.

В последнее время бывшая невеста часто ему попадается на глаза. Это знак судьбы, что ему не повезет до тех пор, пока он не вычеркнет Марьяну из своей жизни целиком и полностью. Степанов решил, что обязательно сделает это без сентиментального сожаления и пойдет дальше своим путем. Он решительно повернулся и уперся лбом в стенку. Ничего, что на сей раз его путь оказался таким коротким, он полон отваги продолжать его с гордо поднятой головой. Завтра пойдет к профессору, лучшему доктору всех времен и народов, а потом в его холостяцкой постели появится аппетитная блондинка.

И никаких Марьян! Интересно, она его так же быстро забыла?

– Никогда не забуду этого изменника, – яростно прошептала Марьяна и зло рассмеялась. – Представляю его одуревшую от неожиданной радости физиономию на пороге собственной квартиры. Между прочим, надо было ему выкрасить дверь в цвет детской неожиданности!

– Голубой тоже подойдет, – подмигнула подруга.

– Голубой, – задумчиво произнесла Марьяна, и у нее возникла еще одна идея.

– Не подойдет, – сокрушенно покачала головой Ксения, – он увлечен блондинкой. А раз так, значит, он настоящий мужчина. Ни один нормальный мужчина не сможет равнодушно пройти мимо блондинки, я тебе точно говорю. – Она поправила свои длинные темные волосы и вздохнула. – Перекраситься, что ли? Элька Пономарева говорила, что когда перекрасилась из блондинки в шатенку, жизнь стала намного тяжелее. Белокурым дивам живется гораздо легче, окружающие их люди заранее знают об их возможностях и умственных способностях и ничего сверхъестественного от них не ждут.

– Да? – заинтересовалась Марьяна. – Степа верил в сверхъестественное. Думаешь, если бы я была не рыжей, а блондинкой, то уже слушала бы марш Мендельсона? Ксюха, в этой теории что-то есть. Только перекрашиваться неохота. Потом придется ложиться под скальпель пластического хирурга…

– Сейчас используют современные методики, – усмехнулась Ксения. – Грудь накачивают силиконом через пупок…

– На что только не идут женщины ради мужчин, – горько улыбнулась Марьяна. – Вот и я. Додуматься невозможно. Красила ночью его дверь! Зачем?

– Ты мстила, – подсказала подруга, – совершала вендетту. Фактически, отстаивала права покинутых женщин. И правильно делала.

– Отстояла? – уныло поинтересовалась Марьяна.

– Мы еще что-нибудь придумаем, – пообещала ей на прощание Ксения.

Глава 4

«Это он, мой новый жених!»

Полнолуние играет с людьми дурные шутки, в одних просыпаются низменные инстинкты, в других – застарелые болячки. В третьих хоть ничего и не просыпается, но они сами вообще не могут глаз сомкнуть и мучаются от бессонницы, созерцая виновницу их ночного бодрствования. Некоторые – такие, как Матвей Степанов, – созерцали молча, шумно вздыхая. Полная луна не давала покоя не только его организму, но и мыслям. Каково быть больным страшной дореволюционной болезнью позапрошлого века, он понимал плохо. Прислушивался к внезапным покалываниям в теле, поскрипываниям в конечностях, хрусту в костях. Все эти звуки издавал его переворачивающийся по десять раз за минуту организм. Совершенно не похожий на страдающего острой формой язвенной болезни. Но, возможно, это было лишь началом конца.

Когда на мрачном небе забрезжили первые лучи рассвета, Степанова посетили грустные мысли о смерти. Он умирает, а никто даже подать стакан воды ему не собирается! Вот где скрывается коварство Репиной. А еще говорят, что женщины отходчивы и склонны к всепрощению! Да, он ошибся, да, он испугался потерять свободу, да, он несколько увлекся пышнотелой девицей… Но Марьяна могла бы поинтересоваться его здоровьем. Позвонить по-братски, узнать, не болен ли Степа сибирской язвой и не стоит ли над ним, ехидно улыбаясь, старушка в балахоне с наточенной косой. Нет, Репина ехидно улыбалась бы над ним, узнав, что его дни, а возможно, и часы сочтены. Не дождется! Матвей не доставит ей такой радости.

Он резко встал с постели и схватился за бок, что-то сильно кольнуло в области сердца. Глупости, у него не может колоть сердце. Этот насос призван качать, а не колоть, просто он неудобно лежал всю ночь. Матвей прислушался к своему организму, никаких других странных покалываний не было. Значит, нужно сделать зарядку и заняться водными процедурами. Умереть он всегда успеет, а вот записаться к профессору придется через Васнецова. И озадачить его нужно с утра.

Медицинское светило обязательно что-нибудь придумает.

От этой мысли стало легко и весело. Матвей кинул взгляд на часы, они показывали половину шестого. Ничего, начальство любит, когда подчиненные приходят на работу раньше. Зато у него уйма времени для упражнений! А с Марьяной по утрам он совершенно ничего не успевал. Матвей достал гантели и принялся ожесточенно ими махать.

Закончив зарядку, напевая любимый мотивчик про блоху, он направился в ванную комнату. Остановившись у двери, Степанов презрительно хмыкнул. Вот оно, еще одно преимущество холостяцкой жизни! Ванная пустая и ждет не дождется, когда Матвей протянет свои руки к кранам. И там не торчит вертлявая Репина, умудряющаяся в этом месте для гигиенических процедур брить конечности, красить ресницы и портить воздух духами с умопомрачительным удушающим эффектом, на который у Матвея разыгрывается аллергия, как и на ее кошку или кота.

А он чуть было ей не позвонил! Непростительная слабость.

Он открыл краны и увлеченно, словно делает это последний раз в жизни, принялся плескаться в воде. И не нужно бояться, что сейчас сюда начнет рваться оголтелая девица, забывшая на полочке лак для ногтей. Он будет плескаться ровно столько, сколько ему захочется. А потом пойдет на кухню и сделает себе яичницу с беконом. Да! С жирным калорийным беконом, и пусть у Репиной потекут слюнки при виде… Нет, она этого, к счастью, не увидит. Матвей поиграл мускулами перед зеркалом и пошел одеваться.

По мере приближения стрелки часов к запланированному выходу из дома настроение Степанова улучшалось. Ночные страхи казались ему сильно преувеличенными, полнолуние – досадной неизбежностью, а Марьяна далекой и ненужной. Светлана! Вот о ком он подумает в ближайшие часы и дни. Вот кто заставит его позаботиться о собственном здоровье. Нет, безусловно, Матвей практически здоров, с ним все в порядке по всем линиям вообще и по мужской в частности…

Кто-то в этом сомневается?!

Матвей замер на пороге собственной квартиры, держась за ручку ядовито-голубой двери. Мало того, что дверь была выкрашена в цвет мужской несостоятельности, так с нее на Степанова глядел череп с костями, воскрешающий в его голове ночные страхи. А подпись! Чего стоила одна только подпись!

Матвей схватился за галстук, который, как показалось, перекрыл ему доступ кислорода к мозгам. Кто бы это мог сделать?! Светлана?! Не может быть, она еще на что-то надеется. Это чья-то глупая шутка.

– Доброе утречко. – Сонная Варвара Семеновна открыла дверь, отправляя внука за кефиром. – Беги, беги, у нас в подъезде зараза! – подтолкнула она пацана, и тот стремительно побежал по лестнице.

– Доброе утро, – подозрительно поглядел на нее Степанов, с ужасом замечая на руке старушки голубое пятно. – Зараза, значит, говорите?! Варвара Семеновна! – Его голос перешел на фальцет. – Я требую объяснений, по какому праву вы перекрасили мою дверь?!

– Чего, милок? – не поняла пенсионерка, но на всякий случай закрыла дверь на цепочку.

– Это что, – ткнул Степанов в голубую дверь пальцем, – что, я вас спрашиваю?

– Дверь, – подсказала ему старушка и заохала: – Ох, надо же, уже и мозги зацепило. А та, что с перилами, называется лестницей. Есть еще и окно… Но я вам скажу, Матвей, вот что – лечиться надо.

– Лечиться надо?! – возмутился Степанов и набросился на старушку.

…Марьяна, наоборот, спала всю ночь как убитая. Убитая горем или еще чем-то, но совесть ей не мешала отдыхать. И проснулась она лишь от трезвона телефона, не умолкающего, требовательно зовущего к себе.

– Слушаю, – пробормотала сонная девушка и испугалась. Вдруг ей звонит Столяров с предложением о повышении, а она еле ворочает языком? – Слушаю вас! – бодро повторила Марьяна и замерла.

– Чего это ты на «вы» с лучшей подругой? – удивилась Ксения.

– На определитель номера не посмотрела, – призналась та. – А ты чего звонишь в такую рань?

– Репина, имей совесть, уже двенадцатый час дня. И у меня, между прочим, не рядовой звонок, а интересное к тебе предложение.

– Интересным бывает только предложение руки и сердца, – вздохнула Марьяна.

– Поверь, одно с другим крепко связано. Вставай, приводи себя в порядок и дуй в нашу любимую кафешку на углу. Нет, в нашу любимую кафешку не нужно. Пока ты соберешься, наступит обеденный перерыв, и там будут восседать и подслушивать Воронцова с Воробьевым. А нам не нужны чужие уши.

Без чужих ушей поговорить решили в блинной, где недавно побывала Марьяна и осталась очень довольна блинами, обслуживанием и неприятностями, свалившимися по ее вине на голову бывшего кавалера.

Марьяна окончательно проснулась, услыхав про интересное предложение. Безусловно, приятно, когда тебе с утра обещают что-то приятное и бесконечно трогательное, как сама мысль о счастливом замужестве. Растягивать удовольствие от процесса она не стала, хотя, несмотря на укоры подруги, могла бы полчасика поваляться в постели, наслаждаясь ее шириной и простором. Да, одной спать гораздо просторнее. И ванную комнату опять же никто не занимает и не раскидывает свои бритвенные принадлежности, а после не вопит пронзительно, что она новым лезвием побрила себе ноги. Откуда она знает, как выглядит старое?

И завтрак можно приготовить себе такой, какой хочешь, а не какой нужно. Яичницу с колбасой! С толстой жирной колбасой, которая шкварчит и пшикает на сковороде, весело подрумяниваясь. И плевать на все ограничения, все равно мужчины их не ценят. Какой смысл худеть, если со всем телом худеет и грудь? А это порою единственное, что мужчин привлекает в противоположном поле. Да, Степанов повелся на пышный бюст. Подлец и негодяй! А еще рассуждал о смысле жизни.

С одеждой тоже можно не заморачиваться. Джинсы и майка. Вот только майку захотелось выбрать более открытую, да и джинсы Марьяна поменяла на белые брючки. Ничего личного! Она не собирается никого обольщать, в ее жизни на этом занятии можно уже поставить большой и жирный крест. Но Ксюша не даст ей полностью расслабиться, увидев подругу в потрепанном виде. Потрепанный вид означает только одно – растрепанные чувства, а показывать Марьяне это ни к чему.

Перед уходом она посмотрела на молчавший телефон. Не звонит, не интересуется ее делами, небось думает только о блондинке. А Марьяна отдала ему лучшие полгода своей жизни. Правда, лучшим был месяц, явно не медовый, но все же. И она Степанову не позвонит, у них разные пути: ей в блинную, ему к блондинке. Блины Степанов терпеть не может.

Как Ксения и рассчитывала, подруга добралась до места встречи как раз к обеду. Она вошла в зал в на удивление приподнятом настроении, вероятно, по ходу движения постоянно повторяла утреннюю мантру на тему «Я самая привлекательная и обаятельная». Во всяком случае, Марьяна действительно так выглядела. Ксения обрадовалась и одновременно задумалась, что бы это значило. Наступление нового периода в жизни подруги, благополучного завершения мстительных мероприятий или нечто другое, еще ей не известное. Ничего, сейчас они все обсудят, и станет понятно, что изменило Репину в лучшую сторону.

– Привет, – бросила Марьяна и бухнулась рядом с Ксенией. Она бы могла грациозно присесть, но ради кого стараться? В зале пусто – ни одного привлекательного холостяка, не считая оголодавших сограждан.

– Привет, – подмигнула ей Ксения, – от меня и от Борюсика. Он интересуется, как ты отдыхаешь.

– Отлично, – усмехнулась Марьяна. – Надеюсь, именно это ты ему и сказала. Дедушка дедушкой, а жизнь продолжается.

– У нас очень хороший начальник, – изрекла Ксения, немало удивившая Марьяну.

– Да?!

– Он решил о тебе позаботиться и предложил выбрать по себестоимости горячий тур, – выпалила Ксения и радостно улыбнулась. Пусть предложение прозвучало несколько скомканно, зато эффект от него был потрясающий.

– Да?! – расстроилась Марьяна. – И что мне теперь делать, раздваиваться, что ли?! Одна половина поедет к пирамидам в Египет, а вторая станет досаждать Степанову?!

– Досаждать Степе? – настала очередь удивиться Ксении. – Мы что, еще не прекратили отравлять его жизнь мелкими пакостями?

– А он, что, – покачала рыжей головой подруга, – ко мне вернулся?

Ксения поняла, что глубоко ошиблась, предполагая, что подруга начала отсчет нового существования.

– Марьяша, ты же вчера сомневалась в правильности наших действий.

– Но ты меня в этом разубедила, – не сдавалась та.

– Подруга дорогая, посмотри, сколько вокруг тебя интересных мужчин, а ты зациклилась только на одном!

– И где же они, эти интересные мужчины, что-то я никого не вижу-у-у-у…

Слова застряли у нее в горле. А глаза смотрели прямо перед собой в даль зала, где в углу в отдельных полукабинках примостилась влюбленная парочка.

– Матвей, – обомлела Марьяна, разглядывая интересного мужчину.

– С блондинкой, – тоскливо заметила Ксения, догадавшись, что подруга решит пойти ва-банк и разнесет всю блинную.

– Но он же не любит блины! – воскликнула Марьяна так громко, что Матвей обернулся.

По его красивому лицу пробежала тень сомнения. Но тем не менее он встал и подошел к столику подруг.

– Здравствуйте, девочки, – ласково приветствовал бывший жених. – Какая встреча! Марьяна, прекрасно выглядишь! Ты все еще одна? Вижу, что нет! – Матвей подмигнул и повернулся к своему столу, пытаясь притянуть за собой и блондинку. Та кивнула и поднялась.

– «Девочки». Он что, обабился? Зря мы ему дверь в голубой цвет покрасили, – прошептала Ксюша.

– Не надейся, – прошептала в ответ Марьяна, глазами указывая на секс-бомбу.

– Знакомьтесь, – торжественно произнес бывший жених. – Это моя невеста Светлана!

Марьяна чуть не упала со стула. Ради того, чтобы считаться его невестой, она прошла столько испытаний, а этой сисястой вертихвостке все досталось даром. Вертихвостка грациозно присела на краешек стула следом за Степановым, который на него фактически плюхнулся.

– Очень приятно, – процедила Ксения и вздохнула. Борюсик зря проявлял щедрость, после того, что случилось, Репина ни одним горящим туром не воспользуется, у нее и так в душе бушует пожар.

– Светлана, а это моя бывшая девушка, – как ни в чем не бывало сказал Степанов.

– Бывшая невеста, – поправила его Марьяна, тем самым давая понять секс-бомбе, что и она вскоре может оказаться в подобном положении.

– Но мы остались друзьями, – продолжал радоваться Матвей, – практически братом и сестрой!

– Да, – кивнула Марьяна, – я его совершенно по-сестрински забирала на днях из медвытрезвителя.

– Ха-ха! – рассмеялся Степанов. – Ты представляешь, сегодня меня снова чуть не упекли в обезьянник. Одна старая грымза, соседка, перекрасила мою дверь в синий цвет…

– В голубой, – поправила его Марьяна.

– Ну да, в голубой, – лыбился бывший жених, – а откуда ты знаешь?

– Это просто, – встряла в разговор бывших сожителей Ксения. – Двери обычно перекрашивают в голубой цвет. Это приказ по всему городскому жилищно-коммунальному хозяйству. Ты разве не слышал?

– Надо же, не слышал! – искренне поразился Степанов. – А я-то думал, старая грымза перекрасила.

Марьяна пожала плечами. Да и за что только она могла его любить? Умом ее бывший явно не блещет. Возможно, он понравился ей за хороший вкус, выбрал-то он Марьяну. Правда, со временем его вкус сошел на нет, раз теперь его невестой называется эта блондинка.

– Я был так зол, что накинулся на нее с кулаками, – рассказывал Степанов.

– Как тогда на улице? Ну, когда ты чуть не подрался с инспектором ДПС? – мило заметила Марьяна.

Пусть теперь эта дурында увидит, с кем она связалась. Если не увидит, то Марьяна ей еще расскажет про сибирскую язву!

– Представляешь, – продолжал радоваться Степанов, – после того как мы с тобой расстались, меня стали мучить неприятности…

– Не представляю, – хмыкнула Марьяна.

– Так вот, они закончились с появлением Светланы! Сегодня я был у доктора, который подтвердил, что я совершенно здоров! А то кто-то, думаю, что это проделки старой грымзы, подбросил мне фальшивые результаты анализов. Ха-ха…

«Врет, – грустно подумала Марьяна, – и глубоко заблуждается. С появлением этой захватчицы неприятности начнут расти как снежный ком!» Но вслух она сказала иное:

– Я рада.

– Правда? – обрадовался Степанов. – Я тоже был бы рад, если бы ты нашла себе достойного парня. Тебе не кажется, что это укрепило бы наши братские отношения? Вдруг однажды кому-нибудь из нас придется подать другому стакан воды?

Ксения нахмурила лоб, напряженно пытаясь понять, о чем это говорит Матвей.

– Мне есть кому подавать воду, – улыбнулась Марьяна как можно искреннее.

– Я просто счастлив! – заявил Матвей, поднялся и поцеловал ее в лоб.

«Как покойника, – заметила Марьяна. – Указал на то, что наши отношения почили в бозе. И за обрядовыми предметами можно идти в контору к супруге Борюсика. Как там у поэта? Любовь похоронили, крест поставили на могиле… Дальше более оптимистично, но ко мне это теперь не относится».

– Ты не хочешь познакомить меня со своим женихом? – припирал ее к стенке Матвей.

У Марьяны чуть не вырвалось, что не хочет. Но казаться полной дурой в кокетливо хлопающих глазах блондинки ей не хотелось.

– Обязательно, – процедила она, – как только он придет.

Если бы она знала, что говорила, то проглотила бы собственный язык.

Степанов с девицей уже собрались уходить, для чего встали и повернулись к своим местам, как неожиданно, словно из-под земли, к Репиной подбежал мужчина.

– Марьяна! – прокричал радостно Столяров. – Как хорошо, что мы встретились!

– Это он? – настороженно поинтересовался Матвей, задерживаясь.

– Да, – ляпнула Марьяна, которой ничего не оставалось делать, – это он, мой новый жених.

Не могла же она признаться Матвею, что за те несколько дней, что он ее бросил, она так и не обратила внимания ни на одного мужчину! Зато теперь она получила возможность лучше приглядеться к Столярову.

– Мы встретились! – прокричала Марьяна и бросилась ему на шею. – Молчите, – прошептала она, – и поддакивайте! Умоляю вас, поддакивайте!

– Это тот, ради которого вы толкали… – прошептал ей в ответ Столяров.

Марьяна кивнула и повернулась к Матвею.

– Как хорошо, что ты освободил место! – сказала она бывшему жениху. – У нас с Сергеем свидание, понимаешь?

– Свидание? – тупо переспросил Матвей, уставившись на Ксению.

– А я что? – пожала плечами та. – Я ничего. Я зашла только для того, чтобы предложить ребятам, – и она кивнула в сторону Марьяны и Сергея, – горячий свадебный тур!

– Свадебный тур?! – обалдел Степанов.

– Пойдем, Мотя, я устала, – заныла блондинка и схватила Степанова за руку.

– Да! – Столяров обнял Марьяну. – Мы решили пожениться!

– Не понял, – процедил Матвей, тащимый вдаль блондинистой пышкой.

– Точно, – согласилась с ним Ксения, поднимаясь. – Ты, Степа, так ничего и не понял. И никогда не поймешь. Так что, ребята, выбирайте. Список длинный, Борюсик, наш начальник, ради такой ценной сотрудницы на все согласен. А мне пора, – она показала на часы, – обед заканчивается.

– Но ты ничего не съела, – простонала Марьяна, понимая, что, как только подруга уйдет, придется объясняться со Столяровым, а делать этого ей так не хотелось, просто жуть.

– Марьяша, ты забыла? У меня диета, – усмехнулась Ксения и ушла.

Отчалил за свой столик и Матвей. Только он не смог больше усидеть спокойно и постоянно оглядывался на бывшую невесту. Марьяна была довольна, ему было на что посмотреть. Столяров выглядел безукоризненно. Краешком глаза, рискуя получить косоглазие, Марьяна внимательно рассматривала нового кавалера, пока тот делал заказ.

Высокий, это она заметила еще в день их первой встречи. Подтянутый, спортом занимается, но не спортсмен, те не носят белые воротнички. Загоревший, значит, успел смотаться на море. Интересно, на какое? На Средиземное или Адриатическое? И по какой цене ему всучили путевку? Ах да, она не о том думает. О нем думать очень даже занимательно. Серьезный, хоть и помогал ей бесчинствовать с машинами. Симпатичный. Да, Марьяна была вынуждена признаться, что Столяров выглядел очень привлекательно. И самое главное, что успел ухватить ее проницательный женский взгляд, – неженатый.

Отсутствие на правой руке кольца – первый признак того, что мужчина собирается флиртовать. Он может быть женатым, но временно не носящим брачное украшение. Но в таком случае любая внимательная дама заметит тонкий ободок, который предательски указывает то, что мужчина окольцован и сейчас этот символ супружеской верности может быть в кармане брюк, к примеру.

У Столярова ободка не было видно, как и обручального кольца. Впрочем, он ей сам признался, что его недавно тоже бросили. Они же товарищи по несчастью! Так вот почему он поддержал эту игру в молодоженов! Тогда им нечего скрывать друг от друга и притворяться.

– Спасибо, – прошептала Марьяна и положила на ладонь Столярова свою. – Вы меня выручили.

– Раз так, – он сузил свои проницательные карие глаза, – давайте перейдем на «ты». А то вроде как по легенде собираемся пожениться…

– Согласна, – произнесла Марьяна. Получилось несколько томно и кокетливо. К чему бы это? Вот уж точно не к флирту. Ей только не хватает с ним флиртовать. А может быть, именно этого ей и не хватает? Как говорится, клин клином вышибают. – Зря вы, – она улыбнулась и поправила себя: – Зря ты выбрал блинчики со сметаной, у них такая большая порция!

– А я люблю блины, – как-то по-детски признался Столяров, и Марьяна ему почему-то сразу поверила.

Нет, она не была слишком доверчивой, просто Сергей к себе чем-то располагал. Так обычно бывает, когда встречаются люди, которым друг от друга ничего не нужно, кроме приятного общения и ни к чему не обязывающего разговора. Марьяна собиралась сама расплатиться за свой заказ, вот только есть ей расхотелось. Матвей с его дурындой напрочь отбили аппетит. Или…

Или всколыхнули давно забытые чувства сопричастности с чем-то неземным, воздушным и необыкновенно легким. Впрочем, с Матвеем это вряд ли было связано.

Неужели ей понравился Столяров? Ничего странного, такой привлекательный мужчина не может не нравиться. Странно другое: нашлась дура, которая его бросила.

– Хочешь, – заговорчески прошептала Марьяна, наклонившись над столиком, – мы и перед твоей бывшей разыграем такую же сцену?!

Столяров откинулся на стуле и весело рассмеялся. Матвей, сидящий как нахохлившийся воробей, тут же повернулся в их сторону.

– Значит, ты не безработная. – Сергей оставил ее предложение без ответа. – Начальник Борюсик, судя по всему, в тебе души не чает. Марьяна, чем больше я тебя узнаю, тем больше в тебе загадок.

Теперь она рассмеялась, больше скрывать нечего. Он знает о ней все или фактически все, а что не знает, так Марьяна ему расскажет. И ничего стесняться, она поможет ему вернуть сбежавшую невесту.

Столяров после обеда, который, правда, продлился не так долго, как бы хотелось Марьяне, подвез ее до дома, и они решили встретиться на следующий день. Марьяна подмигнула пенсионеркам на лавочке, те натянули на лица улыбки и дружно ее поприветствовали, а она еще долго махала рукой, провожая машину Столярова и его самого.

В наше базарное время рыночных отношений живешь, как на хитром рынке. Нужно успевать крутиться, иначе получишь печать неудачницы и будешь примером для назидания незадачливой молодежи.

– Смотрите, смотрите, Репину замуж так никто и не взял! Нечего было копаться в претендентах.

И никому невдомек, что этих претендентов было раз, два и обчелся. И что настоящую любовь Марьяна Репина так и не встретила. Думала, правда, что Степанов ее настоящее и светлое чувство до гроба, но тот предпочел умереть в ее сердце раньше. Столяров? Такие, как Столяров, прибиваются к чужим берегам. Раз он не стал поддерживать разговор о своей бывшей, значит, рана слишком глубока, не хочет ее бередить. Ну почему одним достаются самые лучшие мужчины, а ей какие-то беженцы!

Сегодня Марьяна поняла и укрепилась в своем мнении, что лучшая месть для ветреного мужчины – это альтернатива ему. Пусть теперь Степа кусает локти и мучается сомнениями, которые были написаны на его лбу, когда Марьяна выходила из блинной под руку со Столяровым.

Стоп! А что это белый воротничок там делал?!

– Р-мяу! – напомнила о себе Васька.

– Правильно, – сказала Марьяна, – есть хотел. Он такой прожорливый, как и Матвей, который якобы не любит блины, но ест их из сострадания к голодающим Африки. Блондинка небось мучное ни-ни, ее и так в области груди расперло дальше некуда. Нет, я не стерва! – обратилась Марьяна к кошке. – Я просто обиженная женщина. А обиженная женщина – это страшная сила. Моя обида поутихла благодаря Столярову, но это ничего не значит. Влюбиться в него я не могу, он уже влюблен в другую. Безответно, но мне от этого не легче. Да и я вроде любила Степу. Любила…

Простые истины доходят не сразу, они скрываются за наворотом сомнений и пустых желаний.

Желание мстить Степанову, как ни странно, тоже поутихло. Всплывало в памяти одно расплывчатое пятно под названием «невеста Степанова», вот оно несколько раззадоривало, потому что Марьяна несколько месяцев назад сама носила это гордое звание невесты.

– Неблагодарный проходимец, – поделилась с кошкой Марьяна, и та в ответ одобрительно мяукнула.

Как будто в ее жизни бывали благодарные проходимцы. Да в жизни Репиной ничего хорошего, по большому счету, не было. Был Степанов, которому теперь она вынуждена мстить по причине своего тяжелого характера. Был Столяров. Нет, он есть, но толку от этого мало, разве что человек хороший. Нужно ему помочь с бывшей невестой, он же не оставил ее помирать голодной смертью, заштатную единицу предлагал от всей широкой души. И поддержал Марьяну в трудную минуту, когда она бросилась ему на шею. Не всякий мужчина достойно повел бы себя с таким хомутом. Но Сергей выручил. По-братски.

И почему только ее отношения с мужчинами носят родственный характер?

– Потому что ты дура, – объяснила ей Ксения по телефону. – Нечего оглядываться на его бывшую. Блондинка на тебя не оглядывается, а идет напролом. Даже знакомится с тобой, чтобы знать соперницу воочию. Все люди братья? Откуда ты набралась коммунистических идей? От почившего дедушки, который пел тебе по ночам «Интернационал»? Если ничего не получается со Столяровым, заметь, я намекаю «если», то бери горящую путевку и езжай проветривать мозги на юга.

– Мозги там не проветриваются, а плавятся, – возразила Марьяна.

– Тебе без разницы, – съязвила лучшая подруга. – Ты можешь без них остаться, если продолжишь возвращать Степанова. Эта секс-бомба цеплялась за него сегодня, как майский клещ за свежую собаку!

Марьяна горько усмехнулась. «Мотя, я устала!», и Мотя послушно, как теленок, поплелся за ней.

– Между прочим, – продолжала Ксения, – она не такая молодая, как кажется! У нее тоже последний шанс! И я не удивлюсь, если она пойдет на крайние меры и закажет твою хилую тщедушную жизнь. Хилую и тщедушную потому, что по-другому ее сейчас не назовешь. Бери путевку в Париж, если хочешь. Я уговорю Борюсика сделать тебе скидку. Побродишь по Лувру, посмотришь на портреты дам, которые творили с королями все, что хотели! А ты спасовала перед Столяровым. Да я бы за такого мужчину боролась бы, как твоя блондинка за Мотю.

– О чем ты говоришь, Ксюха? – вяло заметила Марьяна. Но тут же встрепенулась: – О чем это ты говоришь?

Глава 5

Когда половинка улавливает понравившийся «коктейль», возникает сексуальное притяжение

Марьяна носилась по дому как заведенная. Нет, она собиралась не на свидание! Она собиралась на встречу. Для того чтобы хорошенько запомнить разницу, Марьяна останавливалась у зеркала и грозила себе пальцем. Не приведи судьба, она влюбится! В такого мужчину, как Столяров, можно не просто влюбиться, а втюриться по уши, которые она только недавно освободила от навешанной Матвеем лапши.

Матвей.

Марьяне показалось в блинной, что розыгрыш удался и он заинтересовался бывшей невестой, приревновав ее к новому кавалеру. Ну, естественно, мужчины же такие собственники. Впрочем, женщины не лучше. Марьяна представила, как Матвей, понурый и несчастный, выходит из блинной и грустно бредет домой, пиная редкие камушки, попадающиеся ему на тротуаре. А за ним плетется унылая секс-бомба и хнычет: отчего она такая невезучая – встретила парня, а тот решил вернуться к бывшей девушке.

Картинка выглядела очень натурально и так достоверно, что Марьяна прилипла к окну, словно видела Матвея с блондинкой там. Вот он останавливается у подъезда, поворачивает хмурое и серьезное лицо к секс-бомбе и говорит ей, что между ними все кончено. Он говорит, что жить не может без Марьяны Репиной, что Марьяна Репина самое лучшее, что было в его жизни. Она, Марьяна, лучшая из лучших, и он сейчас это осознал и собирается бежать, падать ей в ноги, сыпать пепел на голову и умолять о прощении.

Дурында плачет, злится, срывает с себя лифчик «пуш-ап» и кидает подушки в Степанова. Ее грудь опадает, и Степанов убеждается, что он зря променял Репину неизвестно на что.

Ладно, лифчик это уже слишком. Пусть она просто плачет. Пусть осознает, что нехорошо отбивать чужих женихов. Вот Марьяна не станет отбивать Столярова у его бывшей, потому что… Она еще не знает почему, но что-нибудь придумает. Хотя бы потому, что считает: мужчина должен сам сделать первый шаг.

Ей нужен Матвей. Если он в самом деле сидит дома и страдает, то совершенно не имеет смысла идти на свидание со Столяровым. Впрочем, это будет просто деловая встреча. Ничего личного.

Марьяна вздохнула, подошла к телефону, взяла трубку и прижала ее к груди. Сейчас она позвонит Матвею, тот ответит ей умирающим голосом, она предложит ему прийти и подать стакан воды, раз уж он умирает… И они помирятся!

Она набрала номер, пошли длинные гудки. Марьяна уже решила, что она опоздала, Матвей покончил счеты со своей несчастной холостяцкой жизнью.

– Слушаю вас, – ответила блондинка.

Ее голос Марьяна узнала бы из тысячи других. Такой противный писк с намеком на сексуальность, как будто она собралась обольщать не несчастного Степанова, а всю роту довольных службой бойцов.

– Говорите, слушаю! – капризно потребовала блондинка. – Если это ты, Макар, то пошел к черту! У меня новый парень, и мы с ним только что кувыркались в постели. И он, между прочим, о-го-го…

– Я попросила бы, – прохрипела Марьяна, – без подробностей.

– Ой, – изумилась блондинка, – это ты, Иванова?!

– Нет, – проскрипела Марьяна, – это Петрова! Позови Матвея.

– И чего грубить-то? Звонят тут всякие. Мотя! Мотя! Это тебя.

Марьяна вздохнула, благостная картина несчастного бытия бывшего жениха рушилась с каждой минутой. Времени сосредоточиться и придумать что-то другое, помимо стакана воды, уже не оставалось.

– Ха-ха, блоха, ха… кто меня спрашивал?!

Степанов не умирал, это стало сразу ясно по его довольному, развеселому голосу. Мало того, он радовался и находился на вершине блаженства после постельной сцены с секс-бомбой. Если верить ей, конечно. А не верить Марьяна не могла, слишком уж Степанов ликовал.

– Это я, – выдавила из себя она.

– Отлично! Как хорошо, что ты позвонила, – ответил Степанов.

Марьяна замерла. Сейчас он скажет, что секс с блондинкой был так себе, что она во много раз лучше… Глупости, ничего такого он ей не скажет. Мужчины любят грудастых блондинок.

– Представь себе, – продолжал Степанов, – я у тебя забыл свой носок! Помнишь, серый в крапинку?!

Еще бы она не помнила. Из него вышло прекрасное хлопковое конфетти, серое в крапинку. Тяжело резался, но она справилась.

– Да? – флегматично заметила Марьяна. – Может быть. Я посмотрю.

– Посмотри обязательно, ты же знаешь, это мои любимые носки, – напутствовал Матвей. – К тому же теперь мне приходится самому стирать…

– Недолго тебе самому стирать, Мотечка, – донеслось до Марьяны.

Нахалка, собирается рыться в чужом грязном белье!

– Слушай, Марья, а не ты ли советовала мне накрахмалить трусы? – поинтересовался Матвей. – Они у меня превратились в стоячие шорты.

– В очень хорошо стоячие, – прокричала блондинка, – мне понравилось!

– Извращенцы, – буркнула Марьяна и бросила трубку.

Черт ее дернул им позвонить. Но откуда она знала, что Степанов там будет со своей секс-бомбой. Ага, она уже считает ее Степиной, значит, ни на что не надеется. Быстро же Степа ее забыл, а казалось, что он засомневался. Зато теперь у Марьяны отпали все сомнения.

Степанов был и остается подлецом и негодяем, и она ему за это отмстит! Если раньше были цветочки, то после измены он получит ягодки. Она бросилась к злополучной для бывшего жениха фотографии с перекошенной физиономией, посмотрела на нее внимательно, отставила руку со снимком, оценивая качество и глубину трагизма в глазах Степанова, наступившего в свежий навоз. И ухмыльнулась.

– «Рекламсервис»? Я хочу сделать заказ на социальную рекламу. Сколько у вас стоит один городской стенд? О… Это один стенд или все стенды города? Хорошо, я вам перезвоню.

Ксения встретила ее с настороженной улыбкой на накрашенных губах. В офисе сидели клиенты, операторов катастрофически не хватало, а Репина, вместо того чтобы жариться на южном побережье, приходит на работу и мозолит всем глаза. Хорошенькое дело, если все отпускники начнут не отдыхать, а таскаться в офис и принципиально на глазах начальства слоняться без дела. А что им будет за то, что они ничего не делают? Ничего. Они же отпускники. Если только моральное наказание в виде нарекания со стороны врача «Скорой помощи». Ее придется вызвать начальнику, который не сможет долго терпеть подобных издевательств над собой.

– Привет, – сказала Марьяна и прошла в приемную. – Новая диета? – Она взяла со стола подруги глянцевый журнал. – О-го-го! Первый завтрак: клубника с двумя глотками полусухого шампанского, – прочитала Марьяна. – Ты завтракала шампанским?!

– Тиш-ше, – зашикала Ксения, – я не завтракаю. – Она подбежала к Репиной и взяла ее под руку, выводя из приемной. – Борюсик здесь!

– Он-то мне и нужен, – пожала плечами Марьяна, прижимая к себе журнал. – Если ты все равно не завтракаешь, то клубнично-шампанскую диету я возьму с собой.

– Зачем тебе диета? – усмехаясь, заметила язва Ксения. – Ты в последнее время так похудела, что можешь спокойно прятаться за световые опоры даже среди бела дня!

– Спасибо, подруга дорогая, – покачала головой Марьяна и повернулась лицом к двери приемной.

– Зачем тебе Борюсик? – видя решительность подруги, спросила Ксения.

– Я хочу попросить у него материальную помощь, – призналась Марьяна.

Ксения сразу заподозрила неладное. Ни с того ни с сего материальную помощь не просят. Ее вообще не просят в «Клубе путешественников», Борюсик сам ее дает в конце года по итогам работы.

– Что ты задумала? – сурово поинтересовалась Ксения и развернула подругу в противоположную от входа сторону.

Марьяна не выдержала и рассказала ей о том, как позвонила, как наткнулась на развратную дурынду, как потребовал свой носок Степа, как она ему пообещала его найти, хотя тот давно изрезан очень мелко. Так мелко, что восстановлению не подлежит даже пятка, хотя она резалась гораздо дольше.

Ксения догадалась, что дело не в носке. Марьяне, раз уж она взялась рассказывать, пришлось договорить дальше. Да, подлец и негодяй Степанов изменил ей с новоявленной знакомой, которую успел обозвать невестой. Страдает ли она? Нисколько! Она думает, где найти энную сумму денег для того, чтобы развесить по городу физиономию изменника с надписью «Осторожно, злостный алиментщик!» Есть такая социальная реклама, на которую в агентствах дают скидку. Только все равно получается так много, так много. И Марьяна озвучила сумму.

– Так много?! – всполошилась Ксения. – Марьяша, ты не в своем уме. Это же деньги на ветер!

– Ты считаешь рекламу ветром? – грустно поинтересовалась Марьяна голосом ослика Иа.

– Если это будет твоя последняя месть Степанову, то я найду для тебя эти деньги, – неожиданно пообещала подруга.

– Ты больше не хочешь мне помогать?! – изумилась та. – Ты сама сколько раз твердила про Эльку Пономареву с ее бывшим!

– В том-то и дело, – вздохнула Ксюша, – что он ее потом все равно бросил.

– У меня все будет по-другому.

– У всех все заканчивается одинаково.

– Я не такая, как все.

– Это уже диагноз.

– Репина! – Рядом с ними раздался восторженный возглас начальника, и перед девушками возник Борюсик. – А как же отпуск?!

– Отвратительно, – призналась Марьяна, – так и тянет на работу.

– Это ты поторопилась, – довольно заявил начальник. – Отдыхать так отдыхать. А нам, – и он подмигнул Ксении, – покой только снится! Вечный. – И, напевая похоронный марш, пошел прочь.

– Он совсем свихнулся, – сказала, глядя ему вслед, Ксения. – Предлагает горячие туры родственникам усопших, чтобы они могли оказаться в одном пекле с упокоившимся. Прочувствовать, так сказать, на своей шкуре. Ты же знаешь, какие в разгар сезона проблемы с транспортом и гостиницами… А! – Ксения внимательно посмотрела на подругу. – Ты заговариваешь мне зубы.

– В каком смысле? – удивилась Марьяна.

– Ты должна была пойти сегодня на свидание со Столяровым! А вместо этого струхнула и начала прикрываться Степановым.

Марьяна принялась доказывать Ксении, что она не струхнула, прикрываться не собирается, на свидание пойдет. Не на свидание, а на встречу двух друзей, ведь они с ним только друзья. К сожалению или нет, она еще не знает, потому что переживает из-за Степанова. Вчера мелькнула надежда на то, что Матвей наконец-то сделает решительный шаг, но он шагнул не в ту сторону. А встреча со Столяровым пройдет вечером, так что Марьяне спешить некуда.

Ксения с ней не согласилась.

Можно, конечно, спорить до одури, что между женщиной и мужчиной существует некое подобие дружбы. Но Ксения в это не верила, как и не верила в то, что Матвей с Марьяной смогут существовать мирно и по-братски. Представители противоположного пола, вопреки своим желаниям, созданы природой для того, чтобы притягиваться друг к другу, а не дружить. И она, природа, все заранее предусмотрела.

Многие скептики, критикующие содержание глянцевых журналов, должны будут съесть их толстые обложки, когда узнают, сколько полезной информации замученная постоянными диетами Ксения Федотова получила с гладких страниц.

Как оказалось совершенно неожиданным для Марьяны, никогда не задумывающейся о химии в жизни человечества, природа наделила женские железы внутренней секреции супервеществами – экзальтидами, которые возбуждают мужчин. Современным женщинам этого показалось недостаточно, и они стали искусственно увеличивать аромат этих веществ. Первыми догадались получить потрясающий эффект французы, добавившие в свои духи экстракт половых желез млекопитающих, в несколько раз усиливающий притягательную силу слабого пола.

Но не все так просто. Природа намудрила до такой степени, чтобы притяжение шло строго по определенной схеме «двух половинок». Каждый человек обладает своим набором запахов, источаемых кожей, цветом волос, темпераментом, вкусовыми пристрастиями… И когда половинка улавливает понравившийся «коктейль», возникает сексуальное притяжение, никак не совместимое с дружбой или братством. Кстати, и здесь природа заранее позаботилась о братских чувствах. Научно доказано, что женщинам нравятся те мужчины, у которых ДНК полностью отличается от их генного набора.

Так что вывод напрашивался сам собой. Если Матвей Марьяне не брат, а так оно и есть, то ничего братского между ними никогда не возникнет, потому что Марьяну будет продолжать к нему тянуть полное несовпадение генетического набора.

Но и со Столяровым ситуация может выйти из заранее устроенного Репиной русла. Если ей понравится его «коктейль» запахов, то ничего с собой она поделать не сможет, природа возьмет свое, и она в него влюбится. И он влюбится в нее точно, если Марьяна не будет маяться дурью, потратит деньги не на социальную рекламу алиментщика Степанова, а на французские духи.

Ксения проводила подругу на улицу, где они еще немного постояли перед входом в здание. Погода стояла чудесная, настроение у Марьяны явно улучшалось. Не только потому, что она держала в руках глянцевый журнал с такой удивительной познавательной информацией. Ксения «подарила» ей свое время в салоне красоты. По ее мнению, в таком растрепанном виде, выдающем ее не менее растрепанные чувства, идти на встречу со Столяровым было нельзя.

Уверенность Марьяны в платонических отношениях со Столяровым несколько поколебалась. Но ее решимость отомстить Матвею в любом случае, получится у нее что-нибудь с другим или нет, осталась прежней. Она соглашалась с мнением, что время лечит. Но во время болезни нужно было себя чем-то утешать!

Безусловно, если бы вдруг случилось чудо и генетический набор ее и Столярова оказался полностью противоположным и притянул их друг к другу, Марьяна наплевала бы на Матвея и оставила его в покое.

В этом тоже был определенный прогресс. Если она без содрогания и боли (ну, не совсем без боли) может рассуждать о коварном изменнике, то время ее действительно принялось активно лечить. Как хороший доктор, постепенно с нежной заботой выхаживающий пострадавшего, время работало на Марьяну. С каждым днем она осознавала, насколько ошибалась в Матвее. Нет, поначалу у него был отменный вкус и чутье, видимо, свою роль сыграли запахи, раз он выбрал Марьяну. Но потом его обоняние притупилось, недаром он часто простужался и у него постоянно закладывало нос. И Матвей перестал ее нюхать, а следовательно, любить. Марьяне понравилась теория подруги и автора журнальной статьи. Супер! Теперь-то все становится на свои места!

Нужно сначала вылечить Матвея, удалив ему аденоиды и гланды, потом купить настоящие французские духи и вылить на себя весь пузырек. Марьяна вздохнула. Ксения советовала ей купить духи ради Столярова, а она снова и снова возвращается к подлецу и негодяю Степанову. В чем-то, безусловно, подруга права. У нее, если так можно выразиться, трезвый взгляд со стороны. Или почти трезвый, потому что Ксения может быть не совсем объективна, Столяров ей нравится, а Матвей нет. Если Марьяна выберет половинчатое решение, а это в ее стиле, то все останутся довольны. Кроме Матвея, которому все равно не повезет. Но он сам виноват и должен понести наказание. Немезида она или нет?!

До посещения салона оставалось больше часа, и Репина понеслась в «Рекламсервис».

Половинчатое решение заключалось в том, что она собиралась заказать социальную рекламу на одном щите, установленном прямо у работы Степанова, а оставшиеся деньги потратить на духи. Конечно же, намного приятнее было лицезреть алиментщика на всех городских плакатах, но Марьяна сдержалась.

Контора, где можно было заказать рекламный стенд, оказалась непритязательной на вид. С претензиями была приемщица заказов. Долговязая девица, высившаяся из-за стола, занятого преимущественно здоровенным монитором, претендовала бы на любом конкурсе красоты на звание Супермодели. Если бы не ее страдальческая физиономия, искаженная угрюмой гримасой. Девица царственным жестом указала Марьяне на свободный стул и продолжила разбираться с клиентом. Марьяна, которой предстояло с ней объясняться, попыталась представить, что угрюмая девица страдает не просто так, от нужной работы, а потому что ее, как и саму Марьяну, бросил перед порогом загса жених.

От этой мысли стало намного легче, и долговязая модель смотрелась не такой уж удрученной. Наверняка в глубине души она, как и Марьяна, собиралась вернуть коварного изменника или обрести новую любовь. Марьяна поймала себя на мысли о Столярове и отогнала ее прочь. Сейчас все ее внимание должно сосредоточиться на Степанове.

– Что у вас? – тоскливо произнесла девица после того, как клиент ее покинул.

– У меня дети, – с надрывом в голосе произнесла Марьяна. Школьные занятия в театральном кружке ей очень пригодились. Она полезла в сумочку и достала носовой платок, пытаясь натурально изобразить горе.

– Ну? – Девица не собиралась ждать, пока Марьяна изобразит.

– Они растут без отца! – с жаром воскликнула Репина. – Представляете?!

– Нет, – буркнула девица и щелкнула мышкой.

– Я тоже не представляю, как их без отца можно вырастить, – продолжала Марьяна. – Вы должны меня понять как женщина женщину…

– На повешение алиментщиков нужны справки из домоуправления, из отдела квартплаты, с места его работы, постановление суда, извещение от судебных приставов…

– Девушка, – простонала совершенно искренне Марьяна: у нее срывалась такая месть! – Давайте повесим этого гада без бюрократизма! В виде исключения. Я вижу, вы такая добрая и понимающая…

Доброй и понимающей она не была. Но Марьяна так просто сдаваться не собиралась.

– Девушка, дети голодают!

– Они что у вас, в Африке?

– У него и в Африке дети есть. Этот Казанова…

– Его фамилия Казанов? – холодные глаза девицы подозрительно сузились.

– Да! – не моргнув пылающим взглядом, соврала Марьяна.

– И он живет на Пролетарской?

– Совершенно верно, алиментщик живет именно на Пролетарской!

– Сколько ему лет? – щурилась девица.

– Точно не помню, он же давно нас бросил. Около тридцати…

– Тридцать три, – покачала хорошенькой головой приемщица заказов.

– Точно, – поразилась Марьяна, Степанову было столько же, – тридцать три.

– На сколько дней и какой стенд оплатите?!

Марьяна едва сдержалась, чтобы не закричать «Все!», но на все у нее не хватало денег. Да и Ксения была права, нечего бросать на ветер ради ветреного Степанова большие средства. Пакость должна быть мелкой. Марьяна с благодарностью протянула девице фотографию. Она волновалась, что девица опознает на снимке не Казанова, а незнакомого ей мужчину.

Та посмотрела на перекошенную брезгливостью физиономию Степанова и кивнула головой.

– Сволочь, – шмыгнула она носом, – на днях меня бросил. Сказал, что ему нужно пожить одному и подумать о наших отношениях! А у самого куча детей…

– Пятеро здесь, – подсказала Марьяна и сокрушенно добавила: – И трое в Африке.

– Я оформлю вам скидку, – предложила девица, тронутая горем Марьяны.

Марьяна поняла, что все красавцы мачо, вступающие в свежий навоз, на одно лицо, вернее, на одну перекошенную физиономию. Она понимала, что ей сказочно повезло! Столько справок, сколько оказалось нужно для размещения антирекламы алиментщиков, ей бы никогда не собрать. И постановления суда не было. Идея обратиться в суд с обвинением Степанова ей как-то не пришла в голову. В чем, интересно, его можно обвинить?

Она оплатила заказ и пожелала долговязой девице личного счастья.

В салон она летела на крыльях, к сожалению, не любви, но тоже очень быстро передвигалась. Странно, но после того, что она сделала, ей стало даже жалко бедного Мотю, не ожидавшего такого подвоха. Впрочем, это был не подвох, а настоящая месть в стиле обманутой женщины. Девица проявила к ней такое поразительное участие, что потеснила остальные заказы и сообщила, что фотопортрет Степанова прохожие увидят уже на следующий день.

Солнце, как показалось Марьяне, засветило ярче, мир изменился и одарил ее улыбками проходящих мимо мужчин. Не все потеряно с уходом бывшего жениха, не все, только Марьяне нужно об этом чаще напоминать.

Заветный журнал она открыла, сидя в кресле, когда над ней колдовала проверенный временем и талантом прирожденного парикмахера мастер-стилист Ирина Огурцова. Марьяна знала, что ту тоже в свое время бросил жених, они могли многое обсудить, но Репина сдержалась. Под сушкой с глиняной маской на лице восседала какая-то блондинка с пышным бюстом. Марьяне только этого не хватало! Дурында ее фактически преследует, еще наслушается всего того, о чем станет делиться Марьяна, и передаст Матвею. Моте. Теперь он Мотя, Матвей умер в сердце Марьяны навсегда, и нужно с этим смириться.

Сославшись на то, что у нее разболелся зуб, Марьяна не стала обсуждать с Огурцовой личные неприятности и уткнулась в журнал. Познавательный материал ее чрезвычайно заинтересовал. Во-первых, он отвлекал от грустных мыслей по поводу жалости к Степе, Моте то есть. Во-вторых, автор давала конкретные советы, чем Марьяна могла воспользоваться. В журнале была реклама духов с феромонами, которые сразу улавливал мужской нос. В этом смысле мужской нос не отличался от младенческого. Младенец, не умеющий различать родную мать внешне, опознает ее по запаху. Так же ведет себя и мужчина, отыскивающий свою половинку. Сравнение мужчин с несмышленышами Марьяне очень понравилось. Она собиралась высказаться по этому поводу вслух, но блондинка с глиняной маской продолжала сидеть и таращиться на нее с нескрываемым интересом.

Заключался ли этот интерес в бывшем женихе или блондинке просто нравилось следить за тем, как преображается внешне Марьяна, было непонятно. И она решила промолчать, углубившись в чтение.

Дальнейшее ее разочаровало. Ученые, и чего им только взбрело в голову, нашли связь между временем брака и разводами. Как оказалась, существует целая теория, по которой любовь признана химическим дисбалансом человеческого организма, как состояние наркомана или алкоголика. Когда человек влюблен, в его крови повышается количество окситоцина, который провоцирует сексуальное притяжение. По организму начинает бродить совершенно неприличное количество стрессовых амфетаминов, и нормальные люди превращаются во влюбленных идиотов. Через определенное время в крови начинают преобладать эндорфины, улаживающее провокационные действия окситоцина и амфетамина. На это время отводится три-четыре года, любовь и страсть уходят, остается привязанность.

Марьяна с сомнением закрыла журнал. У Степанова любовь и страсть ушли гораздо раньше, в чем-то ученые мужи ошиблись. Видимо, она недостаточно вырабатывала эти самые окситоцины и амфетамины. Степанов их не чувствовал в должном количестве, вот и разочаровался. Отсюда следует, что Марьяна не пылала к нему страстью и не любила. В некотором роде этот вывод потрясал своей ужасающей правдоподобностью.

Да, хотя Степанов слыл необыкновенным красавцем, особой страсти Марьяна к нему не испытывала. Тетя Маша очень уж настаивала на их знакомстве, а у Марьяны давно никого не было, а время безжалостно отсчитывало года. Вот, в назидание потомству нужно отметить, что не всегда мысленная подготовка к загсу окажется явной даже при безоблачных отношениях между партнерами. Один из них в любой момент может взбрыкнуть и уйти жить в гордом одиночестве с сисястой блондинкой. Не следует бросаться на первого попавшегося красавца, лучше на второго или на третьего, пока не екнет в области сердца.

Но у Марьяны не было выбора. Нет его и теперь, после того как Степанов ее бросил. Столяров?

Она понимала, что нужно настроиться на другую волну. Но там, судя по изысканиям ученых, тоже мало что зависит от самой Марьяны. Если Матвей не ее половинка, то вряд ли ею окажется Сергей Столяров. Она же его практически не знает! В его пользу говорят некоторые детали, в том числе и то, что он понравился Ксюхе, а у нее глаз-алмаз. Но если заговорит природа и сексуального притяжения не получится, тогда не получится ничего. Ведь все начинается с сексуального влечения, а не с дружеского пожатия руки.

– Ну, как?! – заранее зная, что скажет Марьяна, поинтересовалась Огурцова, отступая от клиентки на шаг назад. – Себя узнаешь? Куда такая восхитительная отправишься?

– В ресторан, – обрадованно вздохнула Марьяна, глядя на себя в зеркало. – Ты гений, Ирочка!

– А то, – усмехнулась та.

Марьяна в зеркале увидела, как позади нее пышнотелой блондинке смывают маску. Это оказалась не дурында!

– Представляешь, – отчетливо произнесла она, больше ничего не опасаясь, – Степа меня бросил!

– Вот подлец! – посочувствовала Ирина.

– И я иду в ресторан с другим, – призналась Марьяна. – Не знаю, что и получится.

– Подожди, – приказала Огурцова и достала из загашника лак для волос в необычной, броской упаковке. – Сейчас сбрызну тебя феромонами, – подмигнула она.

Марьяна поразилась стремительности прогресса. Уже выпускают лак для волос с феромонами, а она только что узнала о духах! Как она отстала от жизни с этим Мотей! Нет, точно, с ним нужно заканчивать отношения. Впрочем, он и сам их закончит обиженным на всю оставшуюся жизнь, когда увидит возле своей работы стенд. Хотелось бы Марьяне посмотреть на это зрелище! Если не задерживаться сегодня со Столяровым в ресторане, а завтра утром пораньше встать, то из блинной она все прекрасно увидит.

– Спасибо, – поблагодарила она Огурцову и сунула той журнал. – Держи познавательную литературу! Все правда! Когда половинка улавливает понравившийся «коктейль», возникает сексуальное притяжение…

– Обалдеть, – произнесла восхищенная Огурцова, разглядывая статью. – Я давно собиралась подвести личные отношения под научную базу.

– Я уже почти подвела, – сказала преображенная внешне Марьяна, – осталось кое с чем разобраться. Ты не знаешь, Ирочка, где продаются настоящие французские духи? Такие, чтобы без местного разлива.

– Дам я тебе адресок одного человека, он поставляет мне лак. Только это будет очень дорого.

– Ничего, – кивнула Марьяна, – деньги у меня есть, я экономная.

Но рассказывать Огурцовой, на чем именно она сэкономила, Марьяна не стала.

Глава 6

Сталлоне ждать не будет, опять же, Шер приедет

Никогда еще Сергей Столяров не задумывался над превратностями судьбы и воспринимал ее удары стойко, с гордо поднятой головой, как само собой разумеющееся. Все должно быть уравновешено. Если повезет в одном, то в чем-то другом обязательно убудет. В последнее время его строительная фирма благодаря заказам муниципалитета процветала. Они действительно были лучшими на рынке строительных услуг, что не могли не заметить заказчики, впрочем, и конкуренты тоже. Потому и приходилось крутиться, проводя на работе значительное количество времени.

Случайно или нет, но убыток поджидал Столярова почему-то в личных отношениях. Нашлось слабое звено, им оказалась его невеста Стефания, променявшая Сергея на более состоятельного Боброва, занимающегося лекарственным бизнесом. Стеша, как ласково называл ее Сергей, внезапно объявила, что считает их отношения исчерпавшими себя, и ушла. Сергей промолчал, не пытаясь ее остановить, за что винил себя всю неделю, после чего перезвонил родителям Стефании и собрался попросить невесту вернуться. Но она жила не с родителями, а с Бобровым. Здесь гордость Столярова была настолько ущемлена, что от дальнейших действий он отказался. Стефания тоже не давала о себе знать, что позволяло ему делать выводы о том, что она вполне счастлива с новым избранником.

Столяров с головой погрузился в работу, не позволяя себе раскисать, и перестал обращать внимание на прекрасный пол, коварством и непредсказуемостью отравивший ему существование.

Марьяну он заметил сразу. Привлекательная девушка, толкающая автомобиль, так старалась, что казалось, еще мгновение, и она надорвется. Столяров, как истинный джентльмен, не смог равнодушно пройти мимо и решил помочь. Когда он понял, что привлекательная девушка не просто толкает автомобиль, а мстит бывшему жениху, было уже поздно. Вмятины темнели на блестящих поверхностях дорогих автомобилей, как пятна на солнце. Хорошо, что девушка оказалась сообразительной и увлекла его за собой в какой-то подъезд. Участвовать в разборках Столярову не хотелось. По большому счету он считал себя невиновным.

Марьяна тоже не считала себя виноватой. Обвинения посыпались на голову ее бывшего жениха, которому и пришлось расплачиваться за невинную шалость. Их шалость. Но Столярова оправдывает то, что он ничего не знал.

Честность новой знакомой поразила его до глубины души. Она призналась, что мстила бывшему.

И в этот момент у Столярова проснулся к ней искренний интерес. После обмана Стефании он стал ценить в людях честность, как редкое и бесценное качество. Правда, вскоре он понял, что Марьяна не прочь приврать. Но это была ее ложь во спасение!

Как она кинулась к нему на шею в блинной! Сергей многое бы отдал, если бы так поступила Стеша. Между прочим, он ради новой знакомой зашел в эту блинную, заметив ее в окне. Не ради простого любопытства, хотел спросить, почему она отказалась от его предложения о работе. Да, он сделал ей такое предложение, Марьяна в том подъезде показалась ему такой несчастной и убогой. К тому же она призналась, что безработная. Соврала. И это тоже была простительная ложь.

Странно, он все чаще ее прощает.

Безусловно, она ему нравится. Как человек, как друг, как товарищ. Ничего личного. Хотя, если бы между ними не маячил образ Стефании, у них могло что-нибудь получиться. Или нет. Кроме Стефании есть еще и бывший жених, которому Марьяна мстит, а значит, его любит. Ведь не станешь мстить человеку, который тебе совершенно безразличен. Или он плохо знает женскую натуру?

Говорят, женщины сродни кошкам. Кошки мстят, гадя в ботинок, когда их обидят. Не разлюбят, а именно обидят. Если предположить, что Марьяна обижена, а не влюблена в этого здоровенного мачо, то есть надежда на положительный исход их знакомства после того, как он задушит в себе воспоминания о Стефании. А Сергей это обязательно сделает, он сильный и многое сможет.

Смог же он доходчиво объяснить родителям, почему свадьба не состоится. Те давно грезят о внуках и пытаются его женить. Кстати, со Стешей его познакомила мама. Та помогла ей в супермаркете выбрать свежее молоко. А мама выбрала ей жениха, от которого Стеша отказалась, как от протухшего кефира.

Столяров передернул плечами и посмотрел в окно кабинета. Солнечная погода, свежий легкий ветерок и довольные прохожие гнали прочь невеселые мысли. Да, ему нужно думать о другом.

Сегодня они с Марьяной пойдут в ресторан, куда он часто ходил со Стефанией. Любимый ресторан, где знали не только Столярова, но и его привычки и предпочтения. Как пройдет их встреча? Что он станет ей говорить? Хорошо было бы, если бы у Марьяны оказалось недержание речи и ему говорить ничего не пришлось бы. Натянутости разговора он боится, как боится, что ничего хорошего из встречи не выйдет.

Безусловно, Марьяна проигрывает внешне Стефании. Та красавица, каких мало. Возможно, из-за этого не следовало надеяться на длительные отношения и строить далеко идущие планы. Красавицы, как бабочки, долго не живут рядом с человеком. Они порхают по его жизни и вылетают в открытое окно, но не держать же окна на запоре!

Сергей никогда не был тираном, он исполнял все просьбы Стефании, но капризы росли как снежный ком. Видимо, Бобров потакает ей лучше. Что ж, он будет только рад, если она станет по-настоящему счастливой. Ведь найти свою половинку в жизни – это и есть настоящее счастье. Когда-нибудь судьба будет и к нему благосклонна, одарив очаровательной невестой. Сергей не собирается, посыпая голову пеплом, отправляться в монастырь. Жизнь и работа продолжаются. Работа в первую очередь. Правда, не сегодня.

Сегодня он идет в ресторан с Марьяной. Она ему нравится потому, что он чувствует в ней товарища по несчастью. Значит, он пригласил ее из сострадания? Сергей задумался. На улице мелькали симпатичные девушки, среди которых были очень даже хорошенькие. Но они его не цепляли так, как зацепила Марьяна. Может быть, потому, что он ее уже немного знал?

Знал не только ее, но и мужчину, которого она раньше любила. У нее хороший вкус, парень, хоть и несколько туповат, достаточно привлекательный. Впрочем, нет, подумал Сергей, он полный придурок, раз бросил такую целеустремленную девушку, променяв ее на роскошную блондинку.

Сергей усмехнулся, болезнь под названием «Стефания» начала отступать, раз он мысленно назвал блондинку роскошной. Да, этот эпитет к Марьяне не прилепишь. Марьяна может быть очаровательной. Но ее зеленые глаза, цвета беспробудной тоски, зажигаются настоящим огнем, когда она говорит о мести. Сильная девушка. Стефания несколько инфантильна, и эту свою женскую слабость она показывала постоянно, предоставляя Столярову самому принимать судьбоносные решения.

Но однажды она решила сама и бросила Столярова. Как хорошо, что он думает о ней в прошлом времени! Если Сергей выкинет ее из настоящего, он легче избавится от обиды и боли. В настоящем пусть будет Марьяна Репина, что он о ней еще знает?

Ее ценят на работе, у нее хорошая подруга. Насколько хорошая, судить еще рано, во всяком случае, адекватная и рассудительная. Ага! Он считает Марьяну не совсем адекватной. Естественно. Какая девица примется сталкивать автомобили, чтобы отомстить бывшему жениху? Он таких не знает.

В каждой девушке должна быть изюминка. Получается, что Марьянина изюминка – это склонность к мелким пакостям?! Но именно этим она его зацепила.

– Сергей Владимирович, – заглянула в дверь Антонина Петровна, – уже седьмой час. Я пойду?

– Конечно, – спохватился Столяров и отпустил секретаря.

Антонина Петровна была незаменимым и чрезвычайно скромным сотрудником. Наверняка что-то случилось с ее внучкой, просто так она бы о себе не напомнила.

– Постойте, Антонина Петровна! – крикнул ей вслед Столяров. – Я вас подвезу.

Уже седьмой час времени, а он сидит и рассуждает о смысле жизни! В девять он обещал заехать за Марьяной, а еще нужно купить цветы и переодеться. Освежиться тоже не помешает. Ничего личного, никаких сексуальных намеков, он настраивается на встречу двух друзей.

Столяров спустился к автомобилю, возле которого его ждала Антонина Петровна. Он нечасто ее подвозил, обычно секретарша добиралась сама.

– Куда поедем?

– Если вас, Сергей Владимирович, не затруднит, то прямо к школе. Дети проходят летнюю практику. У внучки неприятности. Конечно, она не будет рада тому, что я ее встречаю, – пожилая дама засмущалась. – Представляете, Тонечка влюбилась. Безответно. Мальчик не обращает на нее никакого внимания. Я ей говорила, что у мальчиков, извините, Сергей Владимирович, позднее развитие.

– Представляю, – улыбнулся Столяров. – Значит, он не обращает на нее никакого внимания?!

– Она так не по-детски страдает, – вздохнула Антонина Петровна.

Видимо, как подумал Столяров, его секретарша была очень хорошей матерью, раз внучку назвали ее именем. И хорошей бабушкой, раз так за нее переживает.

– Сидите! – приказал ей Столяров, когда они подъехали к школе. – Кто из них ваша Тонечка?!

И показал на стайку выпорхнувших из здания школы подростков в полуободранных джинсах и растянутых майках типа «А мне все по фигу».

– Та, худенькая и маленькая, – сказала Антонина Петровна, осторожно выглядывая из темного окна автомобиля. – Дома мы зовем ее Солнышком…

– Солнце мое! – Столяров вышел из салона и посмотрел на оторопевшую Тонечку. – Сегодня я вырвался за тобой, садись!

Солнышко в облезлой майке с конским хвостом на голове оторопевало недолго.

– Привет, батон! – усмехнулась она, глядя на Столярова.

– Кто это? Кто это? – зашептали подруги.

– Это? – Тонечка небрежно повела плечиком. – Один мой знакомый. Поехали! – И прыгнула в салон. – Можно я покажу им фигу?!

– Антонина! – возмутилась бабушка.

– Нет, – сказал севший следом за ней Столяров, – им можно просто помахать рукой.

Отъезжая от школы, он успел заметить опешившего сутулого парня с модно уложенными вихрами, неотрывно глядящего на его автомобиль. Сергей открыл заднее окно, и Тонечка помахала этому парню.

– Спасибо, – сказало четырнадцатилетнее чудо с хвостом. – Вы меня выручили.

Столяров укрепился во мнении, что планида его такая – помогать несчастному в личной жизни слабому полу.

Марьяна вылезла из такси и на ватных ногах направилась к ресторану. Столяров предлагал ее подвезти, но она сначала просидела в салоне, потом задержалась у хорошего знакомого Огурцовой, который стал богаче на баснословную для Репиной сумму, после этого они с Ксенией пошли в один приличный бутичок, торгующий эксклюзивом, и Марьяна после покупки коктейльного платья с туфлями и кое-какого белья осталась практически без средств к существованию. Оттуда сразу и пришлось ехать в ресторан, отправив домой подругу со снятыми джинсами и майкой.

Те, кто хихикает над тем, как собирается женщина на мероприятие, ничего не понимают в тонкой организации женской души. Прекрасной половине человечества свойственно трагически переживать не только голод в Африке, но и несовпадение по цвету и тональности отдельных частей гардероба, они склонны остро чувствовать высоту каблука, страдать из-за раскованности моды, разрешившей сочетать несочетаемое, и фактически бороться с самими собой, надевая на себя это несочетамое для того, чтобы казаться модной. А борьба занимает определенное время, которого всегда катастрофически не хватает.

Марьяна шла, цокая по тротуарной плитке высоченными каблуками, и проклинала того, кто положил эту плитку вместо привычного асфальта. Каблуки целенаправленно попадали именно в межплиточные щели, и Марьяна понимала, что еще несколько шагов – и ее новые туфли станут похожи на все старые с ободранными каблуками. Но ватными ноги были по другой причине.

Она переживала, сама не зная почему.

Последний раз в ресторан ее приглашал Степанов, когда собирался отметить свой день рождения. «Собирался», потому что Марьяна ничего торжественного в этом дне рождении не усмотрела. После того как Степе принесли меню и он, глядя в него, произнес: «Однако», напомнив ей Кису Воробьянинова, Марьяна поняла, что, кроме как на соленый огурец, ей больше надеяться не на что. Из скромности, а тогда они друг друга едва знали, она призналась, что сидит на диете и есть совсем не хочет. Степа обрадовался и заказал к огурцу бутылку шампанского. Весь вечер Марьяна прислушивалась к булькам в пустом желудке, переваривающем пузыри, и грезила о докторской колбасе в своем холодильнике. Даже танцевала она в тот вечер со Степой как парализованная, боясь потерять сознание от голода. А когда кавалер вернул ее домой, она сразу бросилась к холодильнику.

Конечно, сегодня поход в ресторан должен стать совершенно иным. Ксения сунула подруге свой кошелек, чтобы та заплатила за себя сама и не зависела от Столярова. Но Марьяна все равно волновалась.

Одетый в старинную форму швейцар предупредительно открыл перед ней двери, заботливый администратор тут же возник рядом и взглядом плохого следователя уставился на гостью. Марьяна знала, что по вечерам сюда приходят лишь те, кто успел заказать столик, и сказала, как посоветовал Сергей:

– Меня здесь ждет господин Столяров.

Администратор сменил гримасу, и его взгляд стал напоминать доброго следователя:

– Ах, господин Столяров! Позвольте я проведу к столику.

Марьяна позволила, и тот странными шагами вприпрыжку повел ее в зал.

Там царил полумрак, претендующий на романтический интим. Полутени, полутона, полушепот и нежная мелодия, под которую крутилась в нежном объятии немолодая парочка. Марьяна усмехнулась, она крутиться со Столяровым не собирается: никакого интима, ни романтического, ни дружеского.

– Сергей Владимирович, к вам дама. – Администратор щелкнул каблуками, отчего Марьяна невольно вздрогнула. Она не знала, что это был его конек и когда-то он лучше всех в этом зале отбивал чечетку.

– Марьяна! – обрадовался Столяров, но Марьяна не поняла, насколько искренне он это сделал. Темень такая, что видны лишь его глаза. Впрочем, если верить умным людям, утверждающим, что глаза, как зеркало души, никогда не лгут, Столяров обрадовался ей искренне.

– Добрый вечер! – Марьяна уселась за стол и скривилась.

Эти два слова получились такими кокетливыми, а голос пропищал так томно, что ей стало не по себе. Неужели она собирается флиртовать с Сергеем?! Марьяна списала томный голос на слишком большое внимание к своей персоне администратора и успокоилась. Она ведет себя естественно, за ней ухаживают, и ей хочется казаться истинной женщиной. Оттого и сюсюкает!

– Прекрасный вечер, как все здорово, – пропищала Марьяна и пообещала себе, что если продолжит кокетство, то стукнется головой об стенку, чтобы выключенные романтикой мозги заработали как прежде.

А пораженный ее внешним видом Столяров, чуть было не заявивший, что дама не его и он ее знать не знает, налил себе в бокал воды и залпом выпил.

– Шампанского?! – услужливо поинтересовался подбежавший официант.

Марьяна чуть не крикнула: «Водки!», но постеснялась. Неизвестно, что о ней подумает Сергей. В принципе она не пьет, но водка помогает ей расслабиться и не сидеть заторможенной амебой. Интересно, а пьют ли одноклеточные существа водку? И что с ними потом происходит? Говорят ли они друг другу: «Ты меня уважаешь?»

Она обрадовалась этим мыслям. Лучше думать про амеб, чем нести благодарную чушь, как будто Марьяна сидит в ресторане первый раз в жизни и чрезвычайно благодарна Столярову за это. Да она в ресторан может пойти, когда захочет! Особенно после окончания туристического сезона и выплаты Борюсиком премиальных в конце года. Сезон заканчивался гораздо раньше, на новогодние праздники уже начинался новый, но в предвкушении премии время пролетало незаметно.

Да, Марьяна могла в любое время посетить ресторан. Почти в любое время, лучше всего перед Новым годом, но это уже детали. Она кокетливо поправила укладку, кляня в очередной раз кокетство, и улыбнулась Столярову. Тот улыбнулся ей в ответ и поинтересовался, урожая какого года вино она предпочитает.

Марьяна пила все подряд. Нет, алкоголичкой она не была, в винах разбиралась плохо. Обычно их покупал Стас Воробьев, а он ориентировался по собранным средствам, а не по урожаю. Марьяна слышала что-то про года и качество винограда, но никогда не интересовалась этим. Ей что, больше заняться нечем, как пить коллекционное вино?

Она улыбнулась еще раз и сдержала готовые сорваться с языка слова, что она полностью полагается на его выбор, что она доверяет его вкусу и готова поднять фужер с тем, что он предложит.

– Да мне без разницы, я не гурман, – пожала Марьяна плечами и похвалила себя за простоту.

Столяров отметил, что после некоторой напряженности, которая была вызвана, видимо, тем, что он слишком явно поразился, не ожидая увидеть ее этим вечером сногсшибательной красавицей, Марьяна стала самой собой. Она стала ближе и проще.

– Отлично, – подмигнул он, – тогда ты полностью полагаешься на мой выбор.

Марьяна улыбнулась и принялась мучительно вспоминать: разрешала ли она говорить ей «ты»? Совсем закрутилась со Степановым и стала забывать существенные детали.

С другой стороны, если они друзья, то обращение на «ты» вполне логично.

– Только мне один салат! – Она вспомнила про недостаток средств, но в памяти тут же всплыл эпизод с булькающим желудком. – И отбивную, – добавила она, прикидывая, во что ей это обойдется.

Марьяна никогда не была закомплексованной девушкой. И – на тебе! Полгода прожила со Степановым и получила такую закрепощенность в ресторанных интерьерах, что себя не узнает. Нет, правильно она ему мстит, правильно! И мало ему не покажется, сработали бы оперативно ребята из социальной рекламы.

Столяров заметил ее нервозность и принялся развлекать мелкими подробностями своей жизни, взяв обещание, что Марьяна все расскажет о себе. Она пообещала, только не знала, что ему рассказывать. Ведь, с чего ни начни, все выдаст растрепанные чувства обиженной женщины. А Марьяна так старалась выглядеть в этот вечер интересной и немного обворожительной – вдруг здесь окажется Матвей с блондинкой. Пусть увидит, какую женщину он потерял!

– Сергей?! – внезапно над ее ухом раздался противный голос гламурной дивы.

Марьяна подняла глаза и столкнулась взглядом с жесткой усмешкой высоченной девицы модельной внешности, совершенно бесцеремонно ее разглядывающей. Толчок был таким сильным, что мозги включились моментально. Клеточки заработали и выдали информацию: девица ее разглядывает с ненавистью потому, что ревнует Столярова! Вот это номер! А Марьяна ожидала встретить здесь Степанова. Не совсем чтобы надеялась на это, но все-таки. Впрочем, в последнее время Степанов предпочитает толстых блондинок и блинные.

– Стефания? – удивился Столяров, и по его лицу стало заметно, что он не рад встрече.

– Это твоя новая знакомая? – презрительно процедила каланча.

– Да, – замялся тот. – Это…

– Да, – повторила Марьяна, откидывая рыжие локоны волос за шею. – Я его невеста!

– Невеста?! – опешила каланча и чуть не прикусила свой язык.

– Невеста, – торжественно повторила Репина и послала сидевшему как пень Столярову пламенный воздушный поцелуй. – Вы разве не знали, что мы женимся в среду? Котик, почему ты не предупредил Стефанию? Может быть, ей захочется отбить на нашей свадьбе чечетку.

– Чечетку? – автоматически повторила Стефания и уставилась на Столярова немигающим взглядом.

Марьяна поняла – еще секунда, и эта змея его укусит. Она полезла в сумочку за газовым баллончиком. Его ей подарила на майские праздники Ксения с напутственными словами: «Чтобы у тебя все было хорошо!» Сейчас это «хорошо» и должно было наступить после использования нервно-паралитического газа.

Но противоядие пришло с другой стороны.

– Сергей?! Ты! – К столу со стороны Стефании подошел толстенный обрюзгший мужчина.

– Бобров? – обреченно произнес Столяров, понимая, что там, где сидит Стефания, должен находиться и Бобров. Караулить это легкокрылое существо нужно не спуская глаз, иначе она перелетит на другой огонек.

– О! – выдохнул Бобров, заметив Марьяну.

– Да. – На этот раз Марьяна повела плечом кокетливо и похвалила себя за кокетство. – Это я! Его невеста! Мы женимся в среду.

– В среду? – искренне обрадовался Бобров и показался Марьяне менее толстым и обрюзгшим. – Ребята! Я так за вас рад! Честное слово. Только мы в среду прийти не сможем, улетаем в Америку, цыпочка захотела посмотреть Голливуд. У нас и самолет заказан, и встречи назначены. Сами понимаете, Сталлоне ждать не будет, опять же Шер приедет, ради цыпочки, ради нас…

– Какая я тебе цыпочка! – возмутилась каланча и покраснела от злости.

Марьяна на ее месте тоже не слишком радовалась бы. Лететь черт-те куда, когда у бывшего жениха свадьба… То, что Столяров был ее бывшим, она увидела одновременно с толчком. И потом, это было видно по тому, как он смутился, по тому, как каланча на него посмотрела. Что ни говорите, а между двумя людьми, у которых сложился интим, остается незримая связь. И Марьяна увидела эту незримую связь, засекла сразу, как хороший радист на подводной лодке. Она ведь не тупая блондинка, озабоченная собственным бюстом…

– Пойдем, дорогая, – потянул Бобров свою подругу жизни.

– Счастливо! – Марьяна помахала ей пальчиками правой руки, которую по случайному совпадению сегодня украшал золотой перстенек тети Маши с двумя неприлично огромными фианитами.

Каланча уставилась на перстень, как будто видела украшения первый раз в жизни. Видимо, принимая в полутьме фианиты за бриллианты, пыталась сообразить, во сколько перстень обошелся Столярову. Но с соображаловкой у нее было совсем плохо. Марьяна ее даже пожалела. Вот что значит жить в парниковых условиях и вращаться среди богатых женихов. Любая замарашка может обвести вокруг своего пальца, унизанного дешевой подделкой. Марьяна прикрыла перстень, мало ли что, вдруг каланча видит как прибор ночного видения.

– Потанцуем, Сереженька? – томно произнесла Марьяна и спиной почувствовала, как каланча ее ненавидит.

– Конечно, – засуетился Столяров, – я только что хотел это предложить!

Они вышли в центр зала, и Марьяна вцепилась в него как утопающая, за тем лишь исключением, что Столяров держал ее не за волосы, а за талию.

– Не волнуйся, – прижалась к нему Марьяна и прошептала в ухо, обдавая кавалера французскими духами с феромонами, если они действительно там были: – Пусть ревнует.

– Как ты догадалась, что это она? – прошептал ей Столяров и склонился к ней ближе.

– У нее на лбу написано, что она бывшая, – прошептала Марьяна.

И весь медленный, лиричный танец они перешептывались, споря о том, видно ли у нормального человека что-то на лбу или не видно. Марьяна на завершающих аккордах заявила: тогда получается, что каланча ненормальная, и Столяров с этим молча согласился.

Между прочим, Марьяна старалась не ради себя и во вред здоровью – от постоянного взгляда в сторону Стефании и Боброва она грозила заработать косоглазие. Так что приняла молчание Столярова как признание недалекого ума бывшей невесты.

Она не понравилась Марьяне не как соперница, нет, в этой ипостаси Марьяна ее не рассматривала. Во всяком случае, если и рассматривала, то себе не признавалась. Стефания не понравилась Марьяне как человек. Слишком недалекой и гламурной она была. А все гламурное Репиной было чуждо. За исключением сегодняшнего вечера, но каланча в эти исключения не входила.

– Бедный Бобров, – вздохнула Марьяна, возвращаясь за столик. – Он пытается привлечь ее внимание.

– Неужели? – вскинул брови Столяров.

– Я тебе точно говорю, – усмехнулась Марьяна, – она ревнует и бесится. Заметь, что у меня в этом плане огромный опыт. Если ты меня еще поцелуешь, то у нее случится сердечный приступ. Или нет, такие не имеют сердца. Она подавится собственным ядом. Не обижаешься? Но мне твоя бывшая невеста так не понравилась!

– Если бы ты только знала, как мне не понравился твой бывший жених! – рассмеялся Столяров.

Марьяна вспомнила растерянного Степу в блинной и тоже рассмеялась. Позади нее, там, где сидела новоявленная пара, раздался грохот.

– Она уже бьет ресторанную посуду? – подмигнула Марьяна Столярову.

– Только бы не переключилась на Боброва. А то нам с тобой придется везти ее в Голливуд, ведь Сталлоне ждать не будет!

– Как будто мы его станем ждать!

– Да никогда и ни за что.

Марьяна поняла, что победная дуэль их слишком сблизила с Сергеем. Она могла бы воспользоваться этим и окрутить его, тем более видела, какое впечатление произвела на него в самом начале вечера. Но не стала, с тревогой понимая, что Матвей Степанов здесь совершенно ни при чем. А это уже настораживает. Если Стефания решит вернуться к Столярову, то Марьяна не уверена в том, что тот ее не примет обратно. И что тогда будет с ней?

Она не была уверена даже после того, как он ее поцеловал.

Сергей подвез Марьяну до дома и на прощание поцеловал ее у подъезда. Но это у него получилось несколько нежнее и дольше. Марьяна попыталась отшутиться, что целоваться с ней нужно было в ресторане на глазах у Стефании, но Столяров выглядел очень серьезным. Да и она поняла, что шутка слишком затянулась. Они оба обожглись, и теперь им нужно дуть на ледяную воду. Или окатить обоих этой самой ледяной водой, чтобы больше неповадно было. Вот вернется к нему Стефания, и он ее примет, разобьет Марьяне сердце. А если придет Степанов… Она сомневается, что будет этому рада. Но ведь ради этого она и строит тому козни.

– Спокойной ночи, Сергей, – прошептала Марьяна и вырвалась из его объятий.

И он, как ей показалось, не настаивал. Следом тоже не побежал.

Васька преданно ждала ее у двери. Единственное существо, которое ее любит… Нет, есть еще тетя Маша, Ксюха… есть Столяров. Как ни крути, а теперь его из жизни не выкинешь. Чем-то он зацепился в ее сердце, заняв там небольшой укромный уголок.

Глава 7

Бить посуду полагается, только когда ревнуешь

В том, что судьба – злодейка, Матвей Степанов убедился по дороге на работу. Определенно, она с поразительной женской настойчивостью мстила ему за проявленную слабость. Да, Матвей не устоял и соблазнился в очередной раз. Только вместо докучной Репиной была умопомрачительная Светлана, от которой у Матвея поехала крыша, если не сказать точнее: снесло весь дом.

Они перевернули его вверх дном, занимаясь ролевыми играми с сексуальным подтекстом. Так он еще никогда не развлекался! И пусть Репина выходит замуж за кого угодно, даже за этого мачо со взглядом закоренелого уголовника. Уголовника! Так Матвею хотелось думать, и он в глубине души надеялся, что уголовником новый знакомый его бывшей окажется на самом деле. Почему ему хотелось так думать, Матвей не знал. Хотелось, и все. Пусть и ей достанется частица его невезения. А личное счастье он оставит при себе.

Со Светланой он счастлив. Но не до такой степени, чтобы тащить ее в загс.

Больше он не позволит заарканить себя ни одной девице. Он навсегда останется холостяком без жены, сопливых детей и нудной тещи. Впрочем, Репина была и остается сиротой. Но она хотела в загс и в роддом! А Матвей чувствовал, что к этому не готов. Теперь модно говорить о том, что мужчина не готов принять на себя такие серьезные обязанности, как содержание семьи. И умалчивать о том, что ему хочется простого жаркого секса с пышногрудой блондинкой. И пока этой блондинке ничего не нужно: ни загса, ни детей.

Матвей поймал на себе укоризненный взгляд и ускорил шаг.

Какая-то пожилая дама поджала губы и, глядя на него, укоризненно покачала головой.

– Сумасшедшая, – хмыкнул Матвей. – Чья-то теща. – И лишний раз обрадовался тому, что лично у него тещи не было и не будет.

Следом за дамой его удивил низкорослый дядечка в очках с огромными выпуклыми линзами.

– Нехорошо, молодой человек, ох, как нехорошо поступаете!

Матвей задумался, откуда дядечка знает про то, что они вытворяли с блондинкой, и почесал затылок.

Неожиданно к Степанову подошла какая-то пенсионерка, резво, несмотря на свой возраст, подпрыгнула и плюнула ему в нос. После чего, ругаясь, удалилась за угол.

Матвей достал платок и вытер лицо. Всеобщее помешательство? Или это он один сходит с ума. Не зря говорят умные люди, что обилие секса не приводит ни к чему хорошему. Он не стал дожидаться приближения двух теток колхозного вида с грозными выражениями на недовольных лицах и побежал. Остановившись возле входа в здание, Матвей перевел дух и заметил, что сотрудники собрались возле щита с социальной рекламой и очень живо его обсуждают. Переборов любопытство, не приводящее к добру, Степанов ринулся на рабочее место.

Казалось бы, ничто не предвещало неприятностей со стороны начальства. Матвей был исполнительным подчиненным и предугадывал желания босса. Но сегодня тот встретил его с искаженной физиономией. Степанову предстояло разобраться, чем именно она была искажена. Это пришлось делать в кабинете начальника, куда тот позвал его одним кивком.

– Степанов, – начал начальник укоризненно, и Матвей вспомнил пожилую даму с поджатыми губами. – Нехорошо, Степанов. – И ему померещился очкарик. – Просто пипец какой-то! – И перед глазами Матвея промелькнула пенсионерка.

– Я больше не буду, – схватился за голову Степанов, решивший, что сработала вражеская разведка. – Поймите по-человечески, секс был неудержимый!

– По-человечески понимаю, – вздохнул босс, – но ты портишь нам показатели.

– Я больше не буду, – продолжал стонать Матвей.

– А больше и не надо! – испугался начальник. – Сколько их у тебя?!

Матвей поник и принялся на пальцах пересчитывать количество поз и актов.

– Двадцать один, – вздохнул он, завершив подсчет.

– Двадцать один?! – начальник схватился за сердце. – Ты что, половой гигант?!

– Не-е-е-т, – проблеял Степанов, – это виагра…

– Степанов, зачем тебе столько?! Или ты думаешь, что я повышу тебе зарплату? Не повышу! Ты рядовой инженер, ничего выдающегося не сделал… Кроме двадцати одного раза. – И босс снова схватился за грудь. – Уйди с моих глаз, – отмахнулся он от подчиненного и завалился в кожаное кресло. – Алиментщик!

Матвей не сообразил, каким образом виагра связана с повышением заработной платы и алиментами.

И поначалу не понял намеков лаборантки Эллочки, запорхнувшей в распахнутую настежь дверь конструкторского бюро.

– Степа-па-па. – Она наклонилась через стол, и он увидел ее соблазнительный бюст. – Из-за сексуальной распущенности ты теперь пойдешь по миру! Судебные приставы тебя в покое не оставят.

Матвей не стал возражать, что сексуальная распущенность в некотором роде присуща вертлявым девицам из лаборатории. Люди сегодня, как сговорившись, винили его в умопомрачительном сексе, пугали судебными приставами и ругали.

– За любовь не судят! – многозначительно изрек Степанов и отклонился на всякий случай подальше от соблазнительницы.

– И ты их всех любил?! – искренне удивилась Эллочка.

– Почему всех? – пожал плечами Степанов. – Только двух: ту и эту.

– Так получается, что они у тебя матери-героини? – прикинула Эллочка. – За это, я точно знаю, полагается какая-то надбавка и льготы на проезд.

– Кто?! – обалдел Степанов.

– Матери твоих брошенных детей, – пояснила Эллочка и рассказала про щит с социальной рекламой.

– Этого не может быть, – прошептал бледными губами Матвей и кинулся на улицу.

К неописуемому восторгу коллег, которые не успели хорошенько разглядеть фотографию, Матвей бросился на стекло и попытался процарапать его ногтями. Он сразу узнал себя, такой его физиономия выглядела в минуты отчаяния. И кто-то этим отчаянием воспользовался. А подпись?!

Матвей уставился на плакат «Не проходите мимо» и замер. Это он алиментщик?! Так вот о чем говорил ему начальник.

– Ничего, ничего, если солнце будет на него светить, через неделю-другую выгорит, – утешил его один сотрудник.

– А, – с вожделением глядя на Степанова, заявила другая, – попался, так отвечай! Кукушка с яйцами!

– А что? Хорошо получился, так искренне и неподдельно человек огорчен. Я вам как специалист говорю. Я пять лет подряд вел фотокружок в оздоровительном лагере. Пять лет! В смысле, что лето, а не лет.

– Мне кажется, левый глаз у него косит…

– И губа нижняя как-то странно оттопырена, уж не фотошоп ли это?

Матвей поскреб ногтем по стеклу, глядя на себя разнесчастного, повернулся и уныло побрел обратно в контору.

– Степанов! Не переживай! Где наша не пропадала.

Поддержал Матвея только Григорий Стаеросов, который сам платил алименты трем женам и пятерым детям. Матвей ничего не сказал. Но он не собирался сдаваться. Он запомнил номер телефона рекламного агентства. Сейчас он позвонит им и потребует справедливости!

Чтобы избежать лишних пересудов, Матвей взял телефон и закрыл дверь. Но это не помогло, услышав, что за рекламу полностью заплачено и ничего сделать нельзя, он заорал как паровозный гудок. Бросил трубку и побежал к боссу. Босс не поверил заявлению Степанова, что тот имел только секс и ничего больше. Он попытался успокоить Степанова и рассказать тому, что именно от секса появляются дети, но Матвей ничего слушать не хотел и пытался биться головой о стену, доказывая, что Репина только хотела ребенка, и он бросил ее не в положении. На шум прибежали Стаеросов и Эллочка. Им удалось увести Степанова от начальника, но по пути к себе тот внезапно ринулся на улицу и вцепился в щит.

– Требую справедливости! – кричал Матвей, вырывая столб из цемента.

– Милиция! Убивают! – закричала какая-то слабонервная дамочка, остановившаяся рядом со стендом и заинтересовавшаяся алиментщиком.

Милиция приехала, когда Степанов наконец-то вырвал столб с корнем. Его так и посадили в будку вместе со щитом как с доказательством хулиганского поступка. В отделении Матвей никак не хотел отдавать улику на ценное хранение и ругался, как утром пенсионерка. Он успокоился только тогда, когда оперативник посоветовал ему задуматься над сложившейся ситуацией и понять, кому это выгодно. Матвей задумался. Избавиться от него было выгодно Варваре Семеновне, всю ночь мешающей молодым развлекаться.

Матвей прищурился и вспомнил, что та приходила в час ночи, в два и пять утра, чтобы высказать свое недовольство шумом и криками, которые доносились из соседней квартиры и мешали ей спать.

Прикинув в уме, сколько у него осталось денег и хватит ли их на новый фотоаппарат, Матвей успокоился. Хватало. Старушенция не уйдет от расплаты! Он положит ей перед дверью кучку дерьма, а когда та наступит в него, запечатлит этот момент. А после бабуля увидит себя на стенде социальной рекламы…

Напевая любимую песню про блоху, Степанов с хищным выражением лица отправился в обезьянник. Бомж Николай Алексеевич на всякий случай от него отодвинулся. А приглядевшись к свежему нарушителю правопорядка, увидел его сходство с маньяком, орудующим в спальных районах. Маньяк совращал женщин, обещая на них жениться, после чего исчезал с похищенными сковородками с антипригарным покрытием.

Оперативник, услышав версию Николая Алексеевича, хмыкнул: мол, чего только не покажется с пьяных глаз. Но, приглядевшись к умиротворенному будущим злодеянием Степанову, задумался над словами лица без определенного местожительства. А спустя минуту позвонил начальству.

Хорошие подруги бывают разными. Одни держатся в стороне, не позволяя себе вмешиваться и портить жизнь доверяющему человеку, другие нахально лезут с вопросами и советами, нисколько не мучаясь совестью, что на их вопросы нет ответов. Ксения не переставала охать и ахать по тому поводу, что Марьяна до сих пор еще остается на перепутье и выбирает, с каким попутчиком ей дальше следовать по жизни.

Ксения решительно предлагала выбросить Степанова из головы, насладившись целиком и полностью последней местью. Она потащила Марьяну к позорному столбу алиментщика Степанова, чтобы та, увидев реакцию нормальных людей, успокоилась и переключила всю свою энергию на новый объект.

– Этот ненормальный вырвал столб с зацементированным корнем, – на вопрос подруг, куда делась социальная реклама, пожал плечами официант в блинной. – Его в обнимку с этим столбом отвезли в милицию. Видно, парню столб был чем-то дорог.

– Ага, – кивнула Ксения, – дорог. А что за парень?

– Теперь его все тут знают, – ухмыльнулся официант. – Прозвище у него Алиментщик. Только он еще не вернулся. Заказывать будете?

– Да, оладьи со сметаной, – сказала Марьяна и добавила: – Четыре порции! Отметим этот день как всенародный праздник.

Из окна блинной был виден развороченный асфальт, красноречиво свидетельствующий о могучей силе Матвея Степанова.

– Ты его допекла, – вздохнула Ксения. – Я не удивлюсь, если он вернется и тебя убьет.

Марьяна не успела что-то сказать, как у нее зазвонил мобильный телефон.

– У меня есть право на один звонок! – кричал кому-то Степанов. – Марьяна! Как хорошо, что я до тебя дозвонился. Я знаю, ты настоящий друг и не бросишь меня в беде! Они отбирают у меня телефон. Они, эти блюстители порядка. Слушай, найди Васнецова, пусть меня вытащит из отделения. Я тут сижу в обезьяннике с одним придурком, которому кажется, что я маньяк, орудующий в спальных районах. За что сижу? Соседка Хрусталева, старая ведьма, подстроила мне такую пакость, я потом расскажу. Кто тебе там чего-то шепчет? Пусть не дышит в трубку, я все слышу. Займись, Марьяна, в первую очередь мной! Между прочим, твой жених мне не понравился! Хлыщ, он на тебе не женится. Так и знай. Плюнь на него и звони Васнецову… Что значит, на моем счету двадцать одна жертва?! – закричал Степа кому-то, и разговор оборвался.

Марьяна спрятала телефон в сумочку и загрустила.

– Эгоист, – многозначительно произнесла Ксения, слышавшая весь разговор. – Думает только о себе.

– Интересно, о чем бы ты думала, сидя в обезьяннике? – усмехнулась Марьяна.

– Тебе его жалко? – прищурилась подруга. – Жалость плохой советчик.

– Зато ты хороший. Знаешь, Ксюха, мне действительно жалко. Жалко то, что Степа так и не понял, что неприятности исходят от меня, жалко, что он поздно начал ревновать…

– Разве он начал ревновать?!

– Конечно. Разве его фраза «твой жених мне не понравился» об этом не говорит?

– Эта фраза говорит о том, что он, я повторюсь, эгоист. Круглый.

– Круглыми бывают дураки.

– Вот он и есть дурак. Пусть сидит, никому не звони.

Откуда берется совесть, Марьяна не знала, но есть оладьи спокойно не могла. Бедный Степанов небось из-за нее давится тюремной баландой, на него тем временем вешают все нераскрытые преступления. С другой стороны, так ему и надо. Но если разобраться хорошенько, то он свое уже получил. Если за ним закрепилось прозвище… Нет, Марьяна этого не хотела. Она просто мстила за свою поруганную честь, за несбывшиеся мечты, за утраченные надежды. Но месть перестала казаться сладкой. Превратив жизнь бывшего жениха в ад, она сама запуталась в личных отношениях.

Марьяна не стала признаваться Ксении, что последним аккордом в их свидании со Столяровым стал поцелуй. Вчера, возможно, ей показалось, что он был. Сегодня она уже думала, что был не поцелуй, а знак внимания, дружеский и ни к чему не обязывающий. Они прощались, он ее поцеловал. Ах да! Это знак благодарности. Сергей благодарен ей за отличный спектакль. Его бывшая невеста так ревновала, что принялась бить посуду. Уж кто-кто, а любая женщина знает, что бить посуду полагается только в одном случае – когда ревнуешь.

Теперь Сергей может смело надеяться, что в ближайшие пару дней Стефания позвонит. Степанов же позвонил! С обычной просьбой, которая стала традиционной, – забрать его из отделения милиции. Марьяна отодвинула тарелку, достала телефон и позвонила Васнецову.

– Совесть замучила, – хмыкнула Ксения, гоняя вилкой по тарелке одинокий оладушек. Второй она съела ради праздника. Диета может продолжаться вечно, а таких праздников – раз-два и обчелся. – Везет Степе, двух красавиц заарканил, может выбирать любую.

Марьяна не стала отнекиваться, ее действительно замучила совесть. Только она сомневалась в том, что жалость и любовь – это синонимы. И не заарканил ее Степанов, наоборот, она все больше думает о Столярове. А думает ли он о ней? Обещал сегодня позвонить. На Чистых прудах открывается выставка фотографий, связанная с морем, они хотели съездить туда вместе. Во всяком случае, этого Марьяна хотела, а Сергей не стал отказываться. У нее все-таки отпуск.

– Ладно, мне пора, обед заканчивается. – Ксения поднялась и собралась уходить. Но внезапно ее взгляд задержался на окне, и она, как громом пораженная, плюхнулась обратно на стул. – Там, там! – И ее дрожащий указательный палец неприлично показал в окно.

– Столяров, – прошептала Марьяна, глядя вслед за пальцем. – И он не один!

Она совершенно упустила из вида, что офис Сергея располагается поблизости и машину он паркует рядом с машиной Матвея. Правда, та еще в ремонте. Так что ничего странного в том, что Марьяна может его увидеть в обычный рабочий день, нет. Странно другое. Он вышагивает по улице не один. На его руке повисла, как целый куст репейника, Стефания! И она что-то горячо и долго ему говорит. А он кивает и усмехается. Или улыбается?! Из окна блинной плохо видно!

– Ксюха, – прошептала Марьяна, кидая на подругу умоляющий взгляд.

– Борюсик меня уволит, – тяжело вздохнула та.

– Скажи ему, что ты не просто опоздала, а что ты боролась! Боролась за счастье подруги!

– Ага, значит, теперь твое счастливое будущее связано со Столяровым?!

– Ты же мне сама советовала на него переключиться!

– Если бы я знала, что для этого потребуется опаздывать с обеда…

Настоящие подруги проверяются испытаниями. Ксения была настоящей, и ей ничего не оставалось делать, как, прижимаясь к стенам домов, следовать за Столяровым и Стефанией. Те шли прямиком в ресторан, видимо, были еще голодные. Ксения подняла глаза на вывеску и ужаснулась. Здесь одна чашка кофе стоила, как ее месячная зарплата! Но чего не сделаешь ради подруги.

Перед входом промелькнула надежда на то, что ее попросту не пустят. Но фейс-контроль днем отсутствовал, и в гламурный ресторан пропускали всех желающих слить деньги в унитаз. Ксения быстро сориентировалась и заметила вход в бар, разъединенный с залом стеклянной стеной, завешанной цветами. Она уселась на высокий стул и нашла в цветах проплешину. Устроившуюся за столиком пару ей было видно хорошо. Но ничего не слышно. Пока она обдумывала, каким образом ей забраться под их стол, к ней подсел худощавый молодой человек приятной наружности, сразу же представившийся Гавриком.

– Только Гавриков мне сейчас не хватало, – искренне посочувствовала себе Ксения.

Гаврик не обратил внимания на ее нелестное высказывание и предложил угостить Ксению коктейлем.

Ксения ответила ему, что они все так начинают: сначала коктейли, потом пиво с водкой, потом потанцуем, затем переспим. Гаврик неподдельно поразился ее богатому опыту и заинтересовался девушкой еще больше. Ксении пришлось с ним немного пококетничать, она быстро сообразила, что, пока на халяву пьет «Пинаколаду», слежка за Столяровым и его пассией ни у кого не вызывает подозрения. От шоколада пришлось отказаться, сославшись на диету. Гаврик сделал ей комплимент, сказав, что такой прекрасной фигуры он еще не видел. Ксения мудро заметила, что он мало чего видел в своей жизни. Гаврик согласился и попросил поделиться с ним опытом, потому что его бросила невеста. Нервничая от того, что Столяров взял Стефанию за руку и что-то ей трепетно сказал, Ксения наплевала на брошенного Гаврика и выпила коктейль гораздо быстрее, чем предполагала. Гаврик заказал еще.

К окончанию разговора Столярова с бывшей, а в этом Ксения уже сомневалась, невестой она плохо ворочала языком. Но прекрасно соображала! Скомандовав Гаврику пробираться в зал «огородами», Ксюха встала на карачки и поползла. Восхищенный отважной девушкой, которая представилась ему контрразведчицей, Гаврик сунул официанту купюру и предложил Ксении забраться под передвижной столик, закрыв ее сверху белой скатертью. По ее указанию Гаврик подвез столик и оставил возле Столярова. Ксения ничего не видела, зато теперь могла все слышать!

– Я так рада, что мы поговорили! – щебетала Стефания и что-то чмокала.

Ксения поморщилась, скорее всего, та чмокала Столярова.

– Я тоже рад, что мы расставили все по своим местам, – ответил Столяров.

Ксения прислушалась к его голосу, но тревожных ноток сомнения в нем не было. Столяров говорил твердо и уверенно, так, как будто принял окончательное решение. Снова раздались чмоки. Ксения заерзала, ей хотелось непременно увидеть эти чмоки собственными глазами, чтобы передать подруге в точности всю достоверность положения, в котором оказался Столяров.

– Зна-а-а-чит, – промурлыкала Стефания, – завтра ты мне позвонишь и…

– Позвоню, – пообещал тот. Чмок.

Здоровое женское любопытство пересилило осторожность. Ксения немного наклонилась для того, чтобы хоть одним глазком увидеть, как целуются Столяров и Стефания, столик не выдержал этого наклона и накренился сам. Ксения не удержала равновесия и вывалилась к ногам Стефании. От неожиданности та подпрыгнула на стуле.

– Ксения? – поразился Столяров, глядя на вскакивающую с пола Федотову. – Вы-то как здесь оказались?!

Чмок. Чмок. Чмок. Гаврик сидел за соседним столиком и посылал Ксении воздушные поцелуи.

– Я?! – растерялась та. – Я здесь с ним! – и показала на Гаврика.

– Да, – заявил Гаврик. – Она со мной! – И выставил вперед грудь. – А кто-то против?!

– Нет, – усмехнулся Столяров, помогая Стефании подняться. – Никто не против. Приятного аппетита.

– Официант! – закричал Гаврик. – Шампанского!

– Потом, – прошипела ему Ксения и схватила за руку. – За ними! А то уйдут!

– С тобой, – Гаврик чмокнул ее в щеку, – хоть на край света. Я сразу понял, какая ты необыкновенная девушка. Понимаешь, – твердил он по дороге, пока они, стараясь казаться незамеченными, шли за парочкой, – это любовь с первого взгляда! С моей бывшей такого не было.

– Не понимаю, – остановилась удивленная Ксения, – с первого взгляда любви не бывает! К человеку нужно присмотреться.

– Нет, бывает. Человека видно сразу.

– Нет, не бывает.

– Нет, бывает. И твой жизненный опыт мешает признать очевидное…

Судьбоносная встреча с Гавриком, вылившаяся в спор двух оппонентов, помешала слежке. В результате чего Ксения не увидела, поцеловал ли Столяров Стефанию на прощание и где они прощались.

Марьяна сидела дома расстроенная и слушала отчет подруги по телефону. Сомнений в том, что они помирились, у нее уже не было. Что ж, он этого хотел, и она помогла ему этого добиться. Этакая сестра милосердия Марьяна Репина, которая помогает всем страждущим. Нужно заметить, что не особо Столяров страдал. Возможно, она зря ему помогла, ведь в любви каждый старается сам для себя. Ага, она в него влюбилась. Хотя бы перед собой нужно быть честной и откровенной. В Столярова нельзя не влюбиться, вот и Ксении он понравился, правда, теперь у нее какой-то Гаврик.

А у Столярова Стефания. Он обещал ей позвонить. А Марьяне он обещал вечером встретиться. Интересно, если они встретятся, то обмолвится ли он хоть словом о Стефании? У Марьяны не было повода не доверять Сергею, но при мысли о Стефании сердце сжималось, словно его чем-то душили. Лучше бы он промолчал. Марьяна и сама обо всем догадается и предложит ему расстаться друзьями. Оставаться друзьями она не сможет, она же не Степа. Степанов вряд ли к ней вернется, нужно признать этот прискорбный факт. Но факт прискорбный только в свете того, что к Сергею вернулась Стефания. Если бы она не вернулась… Впрочем, что за «если бы»? Ксения права, нужно переключаться на другие объекты. У Марьяны отпуск, и завтра она наденет свой лучший купальник и отправится на пляж. И пусть только мужчины не обратят на ее отличную фигурку внимание! Она тогда съест свою новую соломенную сумку. И ей станет наплевать на Столярова, на Степанова, жизнь должна продолжаться и радовать.

Марьяна вздохнула. Нужно заставить себя радоваться, иначе мир рухнет. Ее маленький прекрасный мир, в котором живут добрые и искренние люди, рухнет в одночасье из-за несчастной любви. Ага, она все-таки влюбилась и призналась самой себе. Только от этого Марьяне легче не стало.

– Р-мяу, р-мяу. – Васька потерлась об ее ноги.

Марьяна решила, что она должна жить ради этой прожорливой кошки, ради настоящей подруги, ради тети Маши… Ах, она ей обещала позвонить и совсем забыла!

Васнецов встретил Степанова на улице возле конторы. Он рассчитывал получить с друга плату за беспокойство солидных людей, принявших непосредственное участие в его освобождении. Летнее солнце припекало не жалея сил, поэтому он надвинул на глаза бейсболку. Обрадованный, Матвей перепутал друга с высокой стройной фигурой в белом костюме, стоявшей к нему спиной. Фигура повернулась, и перед ним предстала холеная дама в темных солнцезащитных очках. Матвей извинился и ринулся в объятия ухмыляющегося Васнецова.

– Ни одну юбку не пропустишь, – сказал Васнецов, ухмыляясь.

– Она в брюках. Глупости! К черту этих баб, от них одни неприятности, – признался Степанов.

– Неприятности у тебя, Степа, начались с того момента, когда ты бросил Марьяну. Тебе это ничего не говорит? – Васнецов покрутил ключами от зажигания. – Где твоя машина, где твоя репутация?

– Ничего не говорит, – пробурчал Степанов, – все бабы дуры! И Марьяна одна из них.

– А я-то думал, когда она мне позвонила, что ты решил к ней вернуться…

– Еще чего! На фига она мне нужна? У меня есть такая телка с дойками!

– Степа, ты стал пошляком. Что ж, дело твое. Теперь поговорим о нашем деле. Одному солидному человеку ты сделаешь планчики трехэтажного коттеджа. Он надумал строиться, хочет нечто необыкновенное. Я думаю, штук десять хватит, ну, чтобы человек имел право выбора…

– Право выбора, – вздохнул Матвей и мотнул головой. – Достало меня это право. Все равно не вернусь.

– Мы уже не об этом. Ты слышишь? Десяток планов в разных видах и ракурсах. На все про все у тебя три дня, солидный человек спешит. Смотри, а то больше не смогу тебя выручать. Второму…

Васнецов взял Матвея под руку и повел в ближайший сквер.

Матвей инстинктивно оглянулся. Странная дама в белом брючном костюме пошла следом за ними. Впрочем, ничего странного, в сквере могут прогуливаться все желающие. Но дама следовала за ними неотступно, Матвей начал волноваться. Если ее послала пенсионерка Хрусталева, то он за себя не ручается…

– Все понял?! – вскинул брови Васнецов.

– Все, – кивнул Матвей.

– Тогда будь. И веди себя осторожно, свобода вещь дорогая, за нее нужно платить.

И Васнецов быстро зашагал на выход. Матвей собрался пойти за ним, но дама его окликнула.

– Матвей Степанов! Мне нужно с вами поговорить!

Глава 8

Бывают ли любовные четырехугольники?

Марьяна металась по квартире как угорелая кошка. Впрочем, Васька, следует отдать ей должное, спокойно лежала на диване и одним глазом следила за передвижениями хозяйки. После сытного обеда, по времени больше приближенного к ужину, она ленилась сказать лишнее «мяу».

– Он позвонил! Он позвонил! – радостно прокричала Марьяна, бросилась к Ваське и поцеловала ее в холодный нос. – Я так и знала, что он не помирится со своей каланчой! Мы идем с ним на фотовыставку!

Понимая, что от нее требуют одобрения, Васька лениво мотнула длинным хвостом.

Марьяна ринулась к шкафу и вытряхнула из него свои наряды. Перебирая по очереди все блузки и платья, вздыхая, что жизнь – штука сложная и совершенно необъяснимая, она остановилась на нежно-голубом платье, прекрасно оттеняющем ее рыжие локоны. Марьяна подскочила с ним к зеркалу, приложила к себе и осталась довольна.

– Еще немного, еще чуть-чуть, – пела она и танцевала, когда раздался звонок в дверь. – Рано, – удивилась Марьяна, взглянув на часы. И пошла открывать.

На пороге стоял Матвей Степанов. В одной руке он держал три жалкие гвоздики цвета пролетарской молодости Марьяниной бабушки, во второй – большую спортивную сумку. Марьяна безошибочно угадала, с этой сумкой он от нее уходил.

– Я вернулся! Пляши! – радостно сообщил Матвей и сунул Марьяне гвоздики.

– В каком это смысле? – Она отступила назад, пропуская его в комнату. – Что ты хочешь этим сказать?!

– Все то, что уже сказал! – Довольный Матвей бросил сумку на диван, спугнув Ваську. – А! Котяра! Как ты тут без меня жил? Совсем распоясался, разгильдяй и тунеядец.

– Это кошка, – вяло вставила Марьяна, направляясь за вазочкой, – Васька.

– Помню, помню, – подмигнул ей Матвей. – Марьяша, иди ко мне, я тебя поцелую!

– Зачем это? – насторожилась она и замерла с вазой в руках.

– Как это зачем? – Матвей расставил руки и направился к ней. – Я же тебя люблю!

– Любишь? – прищурилась Марьяна, ускользнув в сторону от его объятий. – И когда ты это понял?

– Только что! То есть уже давно. – Матвей остановился и забрал у нее вазу. – Я сам теперь все буду делать! Хочешь постираю? Или приготовлю ужин!

– Я сегодня не успела зайти в магазин, – ответила Марьяна, следя за тем, как Матвей возится с цветами. – Мы с Васькой сегодня ужинаем «Вискасом».

– Я тоже буду есть с вами «Вискас»! Иди сюда, котяра, я тебя поцелую!

Васька, согнанная с дивана, презрительно фыркнула и направилась в спальню к постели, всем своим видом показывая, что нисколько не верит в экстренное преображение бывшего жениха и никаких дел, а тем более любовных, с ним иметь не собирается. Марьяна и сама не верила, но ее противоречивое женское начало подталкивало к опрометчивым поступкам.

– Ешь! – Она поставила перед Матвеем открытую банку с недоеденным Васькой «Вискасом».

– Только ради тебя, любимая, – тяжело вздохнул Степанов и принялся запихивать кусочки в рот.

Марьяна села напротив него за кухонный стол и подперла лицо кулачком.

– Что же с тобой случилось, Степа, ты так изменился?

– Я же тебе говорю, – Матвей обрадовался паузе и перестал жевать, – что понял и осознал. Лучше тебя, Репина, никого нет на белом свете. Это любовь, – подытожил он и принялся демонстративно пожирать кошкину еду.

– Тебе что, Степушка, заплатили? – возникла у Марьяны внезапная догадка.

– Кто? – усмехнулся тот. – Да кому ты нужна? Я к чему это говорю? Я говорю это к тому, что ты нужна только мне. Я тебя люблю. Странно, что до тебя это никак не доходит.

– До меня дошло, – успокоила его Марьяна. – Ты на мне женишься?

– А ради чего я сюда вернулся, милашка? – И Матвей успел поцеловать ее.

Целился в губы, но Марьяна увернулась и он попал в нос. Запах кошачьего лакомства нестерпимо ударил всей своей несвежестью аромата. Марьяна поморщилась.

– Завтра же пойдем подавать заявление, – деловито предложил Степанов и озабоченно добавил: – Если ты, конечно, не против.

– Я? А твоя блондинка? Думаю, ей не понравятся наши планы.

– Блондинка? А, Ланочка. – Степанов шмыгнул носом. – С ней все кончено. Поверь, Марьяша, это было ничего не значащее увлечение, всплеск эмоций, требование организмом новизны ощущений…

– Ощутил? – презрительно сказала Марьяна.

– Осознал! – ответил Матвей и бухнулся перед девушкой на колени. – Прости! Больше ни за что и никогда! Хочешь, я побреюсь наголо?!

– Зачем? – испугалась Марьяна. Ей стало казаться, что Матвей явился к ней зомбированным, только зомбировала его не она, а кто-то другой, кто захотел от него избавиться и сплавить к бывшей невесте.

– Чтобы тебе стало легче, – оскалился Степанов.

Марьяна содрогнулась. Ей точно его подкинули, от него избавилась та секс-бомба, которой попался более привлекательный и свежий мачо. И это случилось так неожиданно, что она растерялась. Что теперь с ним делать, не брить же наголо? Хотя идея очень даже прикольная, у Степанова уши лопоухие, и он это тщательно скрывает. Прочь, мстительные идеи, прочь! Марьяна уже добилась своего, вот оно, ее счастье, стоит перед ней на коленях и поедает кошачий провиант. А Марьяна не счастлива.

Больше того, она не хочет видеть Степанова! За ней с минуты на минуту должен заехать Столяров!

Что будет, когда он увидит возвращенца?! Он вернется к Стефании.

А откуда она знает, что он к ней еще не вернулся?

– Можно добавочки? – трогательно попросил Степанов.

Марьяна достала с полки еще одну банку и сунула бывшему жениху. Тот с ловкостью молодой обезьяны запрыгнул на табурет и принялся за прерванное занятие.

– Вкусно, – признался Степанов, преданно глядя ей в глаза.

– Что ты говоришь? – поразилась Марьяна.

– Я говорю, что люблю тебя и не устану это повторять. – Матвей орудовал вилкой так быстро, что она подумала: ему действительно нравился «Вискас», который он раньше на дух не переносил.

Он изменился, вернулся к ней, сидит и старается ее обрадовать бессмысленными поступками, в которых видит какой-то смысл. А она переживает из-за Столярова, с ним вообще ничего не понятно. Судя по тому, что рассказала Ксения, Столяров почти помирился со своей бывшей. А с Марьяной хочет встретиться не для того, чтобы глазеть на фотографии мурен и озабоченных килек, а чтобы сказать ей последнее «прости» и навсегда скрыться в объятиях другой. Вот перед ней сидит синица в руке, а она думает о журавле в небе.

«Синица» доела «Вискас» и кинулась заваривать чай, натягивая на себя Марьянин фартучек с броско нарисованными сексуально приоткрытыми частями женского тела.

– Ты какой любишь? – поинтересовался Матвей, после чего вспомнил: – А, с мятой!

С мятой любила небось секс-бомба. Марьяна поморщилась, Матвей тут же отреагировал:

– Обычный черный?

– Обычный, – согласилась Марьяна. – Матвей, признайся, зачем ты ко мне вернулся?

– Понимаешь… – Он замер с чайником в руке и трагически уставился в потолок. – Побелить потолок надо, скоро у меня отпуск… А! Так я о чем? Я, Репина, о любви. Любовь, она такая штука сложная…

Звонок в дверь заставил Марьяну вздрогнуть. На этот раз она знала, кто пришел. Лучше бы десять раз ошиблась. Лучше бы в городе случился природный катаклизм и никто не смог бы выйти из дома. Лучше бы было землетрясение… Марьяну действительно трясло.

– Ты простудилась, я поставлю тебе горчичники, – заметил Степанов. – Сиди, я сам открою.

И пошел открывать. Марьяна успела лишь слабо пискнуть ему вслед.

Она прекрасно слышала возглас удивления Столярова, буйную реакцию Степанова, какую-то возню и провокационные выкрики. Если они подерутся, решила Марьяна, то ее получит победитель. И если Столяров станет за нее драться, то это будет означать лишь одно – она ему дорога, и с каланчой он не помирился. В коридоре внезапно все стихло. Марьяна испугалась – а что, если они поубивали друг друга и у нее больше никого не осталось?!

Но мужчины появились бок о бок на пороге кухни, протискиваясь в дверь одновременно. Никто не хотел уступать.

– Марьяна! Этот твой бывший жених такая сволочь, – заявил Столяров, глядя на нее бешеными глазами. – Я не понимаю, что он делает у тебя в доме?! И почему ты так одета?!

– Она одета как надо, в домашний халат, – прорычал Степанов, пихая Столярова. – Сам еще та сволочь, лезет без зазрения совести в чужую семью!

– Марьяна! Скажи ему, чтобы он уходил к своей чертовой кукле, – требовал Столяров, отпихивая Матвея, – и собирайся, у нас помимо выставки сегодня встреча…

– Встреча уже состоялась, – оскалился Степанов, сжимая кулаки. – Мы встретились, третий – лишний. Вали отсюда, принц беловоротничковый!

– Что? За принца ответишь! – с трудом повернулся к нему Столяров. – Шприц многоразовый! – И ударил Степанова в нарисованные трусики, оказавшиеся из-за непомерного роста у того на животе.

– Подлюка, – склонился в три погибели Степанов, – куда бьешь?!

– М-да, – уставившись на фартук, изрек Столяров.

– Перестаньте! – вскрикнула Марьяна. – Только драки мне тут не хватало. Уходите оба.

– В каком смысле, Марьяша, я же только что вернулся и мы обсуждали дату нашего бракосочетания?!

– Дату вашего бракосочетания?! – возмутился Столяров. – Так ты добилась своего! Поздравляю.

– Спасибо, – перекосило Марьяну, – алаверды! Тебя тоже с возвращением. Видела, видела сегодня вашу трогательную встречу со Стефанией. И не нужно мне ничего говорить, я не приму оправданий.

– Оправданий?! – И Сергей резко повернулся, чуть не уронив Матвея.

– Я что, зря жрал «Вискас»?!

– И убери свою кошку, я могу на нее наступить! – прорычал Столяров, прорываясь к двери.

– Кошку? – оторопела Марьяна. – А откуда ты узнал, что это кошка?

– По ней видно, вся в хозяйку! – выкрикнул тот и хлопнул дверью.

Она замерла. Столяров пронесся как ураган, оставив после себя сплошные разрушения в девичьей душе. Лучше бы он продолжал сыпать обвинениями, буйствовал, врезал Матвею в глаз… Ну, хотя бы просто поспорил, ведь в споре рождается истина. А сейчас она так глубоко запрятана в Марьянином сердце, что ее без Столярова придется вытаскивать оттуда клещами. Неправда, что истина где-то рядом.

Рядом Степанов, как немой укор и напоминание о ее бесчинствах. Вот он вернулся, предложил ей сплясать по этому поводу, поругался со Столяровым… Мог и не ругаться. Понятно и без слов, что один только вид бывшего жениха взбесил Столярова. Что бы это значило?!

Какая разница, что. Значение теперь имеет другое: Марьяна не хочет оставаться с Матвеем и нисколько не хотела с того самого мига, как он переступил порог ее квартиры. Полгода назад она была счастлива с ним, сегодня несчастна. И ведь так хотела, чтобы он вернулся! Все зря.

– Уходи, – тихо сказала Марьяна, – уходи, Матвей. Сегодня у нас точно ничего не получится. Мне нужно подумать и принять решение. Слишком быстро ты вернулся, я к этому оказалась не готова. И дело не в том, что появился Сергей. Просто, понимаешь, я стала привыкать быть одна. С Васькой. Уходи. Можешь возвращаться к своей бомбе, можешь просто уйти. Я тебя прошу.

– Хорошо, Репина, – снимая фартук фривольного содержания, миролюбиво, чего раньше с ним не случалось, сказал Матвей. – Сегодня я уйду. Но ты должна подумать о том, что вытворяешь. Позвони тете Маше и посоветуйся с ней. Разбрасываться такими мужиками, как я, непростительная глупость.

– Непростительная глупость была другая, – всхлипнула Марьяна и пошла за спортивной сумкой.

Степанов ушел молча, не настаивая ни на чем.

Марьяна кинулась к телефону, но ее чуть не задушили слезы, а говорить с Ксюхой рыдая просто смешно и глупо. Да и что она может ей сказать? Что вернулся Степанов, но Марьяна его прогнала, потому что пришел Столяров. Пришли оба. Но если один поставил ее в известность о своих намерениях, то что собирался предпринять другой, она так и не выяснила. Впрочем, чего уж тут выяснять, раз он не стал отпираться. Марьяна его фактически приперла к стенке. Мог бы сказать честно, что помирился с каланчой, сделал ей предложение, и она с радостью согласилась. Сплясала от счастья.

Не успел? Если Столяров так поругался со Стефанией, то Марьяна ее понимает. Бедная девушка не успела ему сказать и пары слов в свое оправдание. Глупости, о чем только Марьяна думает! В ресторане у нее была такая возможность, и Стефания наверняка ею воспользовалась. И, если верить Столярову, то Стефания сама от него ушла. Так что она не бедная, а глупая девушка. Марьяна такого мужчину, как Столяров, ни за что бы не упустила. Вот, она стала думать словами Ксюхи.

Нет, подруге нужно позвонить обязательно. Если Марьяна решится на самоубийство, а другого выхода у нее нет, то пусть ее красивое остывшее тело найдет близкая подруга. Да, она покончит счеты с жизнью, и Столяров сойдет с ума! Нужно оставить записку, кого винить в ее смерти. О чем она только думает?

Будто и помечтать нельзя.

Лежит она в нежно-голубом платье, оно так подходит под рыжие волосы, на диване…

Так, где парадное покрывало?! Марьяна кинулась к комоду и выудила бархатное покрывало, которое припасла ей тетя Маша для особо торжественных случаев. Расстелив его на диване, она мысленно поблагодарила тетку за заботу.

Лежит она в нежно-голубом платье с разметанными по подушке волосами и смотрит неподвижными глазами, полными немого укора, в потолок… Степанов прав, его давно нужно побелить!

А глаза?! Для того чтобы взгляд получился живее, их нужно побольше накрасить.

Марьяна переоделась и занялась макияжем, время от времени поглядывая на телефон. Если позвонит Ксюха, то придется ей все рассказать. Она примчится и все испортит. Но телефон молчал.

Она лежит с полным укором в голубом на диване…

Марьяна легла и принялась ворочаться, выбирая выгодную позу. Ксюха, естественно, заорет, соседи вызовут милицию, возможно, приедет молодой симпатичный следователь. Она легла на бок и немного оголила стройные ножки. Вдруг Федотова потеряла номер телефона Столярова?! В записке нужно будет обязательно указать заветные цифры.

Она лежит вся такая безумно трогательная…

Он подходит, видит ее неземную (между прочим, действительно, уже не земную, а небесную) красоту, неимоверно страдает и бьется лбом об стенку. Нет, еще лучше – рыдает. И рвет на себе волосы. Бедный, как ему больно! Но ничего уже нельзя вернуть. Сам не захотел, психанул, выскочил, чуть не наступил на Ваську. Сравнил Марьяну с кошкой?! Пусть рвет на себе волосы.

Лежит она в голубом вся трогательная, с укором, на диване…

Для довершения образа не хватает цветов. Марьяна встала, взяла гвоздики Степанова и вернулась обратно на диван. Уму непостижимо! И чего она только в нем раньше находила? Дарить любимой девушке гвоздики! В этом весь Степанов. Нет, с гвоздиками умирать не хочется. Полный бред – умирать на диване с гвоздиками цвета революции.

И вообще, с чего это ей умирать? Не дождутся! Опять же тете Маше не понравится, а Марьяна не хочет доставлять ей лишние хлопоты и огорчения. Самое главное, о чем она забыла, – Васька останется сиротой!

Марьяна прогнала прочь от себя романтический настрой, подлым образом подбивающий ее на совершение еще одного бессмысленного поступка, и потянулась за телефонной трубкой.

Ксения спокойно выслушала сбивчивый рассказ подруги. Такого поворота событий она явно не ожидала. Казалось бы, его ничто не предвещало, все развивалось постепенно и медленно. Что подвигло Степанова так резко вернуться к бывшей невесте? Она подозревала самое худшее – планы на Марьянину жилплощадь. Видимо, его квартиру отбирали за долги.

А то, что этот ветреный тип решил жениться, было еще подозрительнее. Хомут на шею одевают только жутко влюбленные мужчины, но на таких Степанов был решительно не похож, хотя и твердил ее подруге про любовь на каждом шагу своего возвращения. Женятся и по расчету. В этом случае все сводилось к Марьяниной жилплощади. Ксюха посоветовала подруге составить на всякий случай брачный контракт.

Но когда услышала, что подруга прогнала Степанова, искренне изумилась. Нормальному человеку, каким считала себя Ксения, была непонятна мотивация действий Репиной. Та прогнала Матвея потому, что пришел Столяров? Хорошенькое объяснение, оно ничегошеньки не объясняет.

Столяров, слава небесам, ушел сам. Марьяне повезло, те, кто уходят сами, обычно возвращаются. Примером служит тот же Степанов. И он вернется, Ксения подозревает, что дело тут нечисто.

Марьяна попыталась обидеться, что та ее саму уже в расчет не берет, что жизнь кончена, что лучше лечь на диван в голубом с укором в глазах… На ее вопрос Ксения ответила, что номер телефона Столярова не забыла, он у нее где-то записан, и выслушала от подруги упреки, что этот номер телефона она должна знать наизусть. Дальше пошли слезы и сдавленные рыдания.

Обстановка была не только непонятной, но и катастрофической и требовала немедленного вмешательства. Ксения, как могла, ободрила подругу и пообещала немедленно приехать.

Пока подруга добиралась до нее, Марьяна позвонила тетке с намерением сказать той что-то хорошее, но тетя Маша уехала на дачу, а говорить с бездушным автоответчиком не хотелось. Марьяне ничего не оставалось делать, как лишний раз покормить Ваську. Пусть хоть у ее кошки будет хорошее настроение. Пусть хоть она получит от жизни все, о чем мечтает. Благие намерения были разбиты о пустую полку. Степанов съел все консервы, а в магазин Марьяна действительно не ходила. Теперь придется.

Марьяна взяла сумку и направилась в супермаркет.

Во дворе ее ждал сюрприз. На скамейке у подъезда сидел Столяров и выслушивал пенсионерку с первого этажа. Та воодушевленно делилась с ним впечатлениями от общения с участковым, прибывшим на место происшествия по ее вызову. Происшествие было грандиозным – у пенсионерки из почтового ящика свистнули газету с недельной программой. Теперь дама боялась, что пропустит любимый сериал, и была рада, что есть кому на это прискорбное обстоятельство пожаловаться. Недалекий участковый уполномоченный ее мольбам найти пропажу не внял.

В принципе Сергей ее не слушал, сосредоточившись на чем-то своем, но кивал головой. Марьяна замерла, испугавшись, что сейчас произойдет что-то страшное, и после ничего вернуть будет нельзя.

– Прости, – заметив ее, вскочил Сергей, устремляя на нее свои проницательные карие глаза. – Я вел себя как последний идиот.

Он схватил ее за руку, и Марьяна ощутила себя самой счастливой на свете. Бывает такое странное чувство, когда кружится голова, ноги подгибаются в коленках, и улыбка сама собой украшает глупое лицо. Душа в этот миг взлетает над землей и устремляется к раю.

– Мне следовало быть сдержаннее, – продолжал Сергей, сжимая ее руку в своей ладони. – Поздравить тебя. Что я и делаю теперь, искренне желая тебе, Марьяна, счастья. Ты необыкновенная девушка и достойна самого лучшего. Твой Михаил…

– Матвей, – пискнула Марьяна, спускаясь с небес на землю.

– Твой Матвей очень счастливый человек, – вздохнул Сергей.

Марьяна собралась с духом, чтобы высказать Столярову все, что она думает, но не успела. Впрочем, он сегодня вечером слишком торопился жить.

– Я знаю, – ответил за нее Сергей, – ты тоже хочешь пожелать мне счастья. Спасибо, Марьяна, я буду счастлив. Я уже счастлив оттого, что на свете есть девушка, которую я полюбил.

– Боже мой! – воскликнула ограбленная пенсионерка, хлопая ладошами. – Какой пассаж! А я-то собиралась смотреть Бразилию! У самих-то не хуже будет. Да вы целуйте ее, не сомневайтесь. Она у нас девушка хорошая, с пятого класса сама выносит мусорное ведро!

– Вера Анатольевна, – всхлипнула расчувствовавшаяся Марьяна, – какое мусорное ведро, когда у человека судьба решается?!

– Спасибо, мадам, – тряхнул головой в сторону пенсионерки Столяров. – Но целовать ее будет другой.

Марьяне отчаянно захотелось закричать: «Нет!», но он уже выпустил ее руку из своей, выразительно посмотрел в хлопающие изумленные глаза, резко повернулся и уверенно пошел к автомобилю.

– Как это другой? – не поняла пенсионерка. – Ах, неужели, у тебя, Марьюшка, любовный треугольник?!

– Четырехугольник, Вера Анатольевна, – пробормотала Марьяна, глядя вслед машине Столярова.

– Разве любовные четырехугольники бывают? – засомневалась пожилая дама.

– Бывают, – заверила ее Марьяна.

– А у наших-то покруче будет, – довольно усмехнулась та и подмигнула Репиной.

Что-то в этом подмигивании показалось Марьяне зловещим. Завтра о ее неудачах начнет судачить весь дом. Да что там дом, на нее скоро станут показывать пальцами, как на потенциального лузера. Бедная тетя Маша, она так хотела внуков! Но без любви Марьяна не сможет жить под одной крышей с мужчиной. Да, раньше могла, но тогда она ошибалась и принимала за любовь свое желание поскорее выйти замуж. Матвей это чувствовал и торжественное событие не торопил.

Сейчас все переменилось. Он отчего-то торопит события, она не хочет идти под венец. Они поменялись ролями, и, вопреки математическим правилам, от перестановки слагаемых сумма изменилась. Изменился результат, которого просто не будет.

Марьяна сама не заметила, как тихо опустилась на скамейку, где только что сидел Столяров, и глубоко задумалась.

– Так я и говорю, – продолжала соседка, – чего только они там у себя в Бразилии не вытворяют! Одно слово – доны Педро с дикими обезьянами. Твоего как зовут-то?

– Которого? – грустно поинтересовалась Марьяна. – Первого или второго?

– Батюшки светы, – всплеснула руками та. – Я же говорю – треугольник!

Марьяна не стала спорить, объясняя Вере Анатольевне, взращенной на классических мыльных операх, что в жизни на самом деле все гораздо сложнее. Вот так живешь, живешь, мстишь, мстишь, и бац! – четырехугольник. И все углы, за который ни возьмись, острые. Опять же вопреки здравому смыслу и логике. А есть ли во всем этом смысл? Не лучше ли согласиться выйти замуж за Степанова и нарожать детей? Кому от этого станет плохо? Только Марьяне и Борюсику, тому придется искать ей замену. Матвей с тетей Машей будут рады. Сколько раз Марьяна слышала призывы, что нужно жить для других. Вот взять и выйти замуж не для себя, а для других. Раньше она бы нисколько не сомневалась.

– Ты чего здесь сидишь?! – К подъезду подошла Ксения с пакетом, из которого торчали вкусности. В руках она держала упаковку с пирожными.

– Когда ты успела? – поразилась Марьяна. – И в магазин забежала. Я за консервами вот собралась…

– Вижу, – хмыкнула подруга, – поворачивай обратно, Ваське я тоже еду купила.

– Вы с ней поосторожнее, – прикрикнула со скамейки Вера Анатольевна вслед подругам, – у нее чувства!

– Течка, что ли? – усомнилась Ксения, подталкивая Марьяну к лифту.

– Какая ты, Ксюха, толстокожая. У меня чувства, не у Васьки. Хотя ее тоже нельзя отнести к бесчувственным тварям.

– Ага, значит, мы имеем бесчувственную тварь…

– Нет ее больше у нас, мы ее потеряли…

– Матвей скончался?! – Пирожные дрогнули в руке лучшей подруги.

– При чем здесь Матвей?! – всхлипнула Марьяна и ударилась лбом о стенку лифта, на которой красовалась кривая надпись «Дура!».

Ксения сразу догадалась, что дело пахнет суицидом. В вечернем платье при полной боевой раскраске на высоченных шпильках нормальные, здоровые на голову девушки не ходят за кошачьими консервами. И тем более не сидят на лавочках с пенсионерками, беседуя непонятно о чем. У подруги случилось непоправимое, и она очень переживает. Когда переживает, всегда много ест. Ксения опустила взгляд на пакет и прикинула вес переживаний. Получалось, что до утра хватит, а там Марьяна свалится с ног от усталости и уснет. За это время Ксения что-нибудь придумает. Например, попросит Борюсика вернуть Репину на работу, оставлять ее одну в таком состоянии равносильно убийству.

– Я осознала, – сказала Марьяна, когда они прошли на кухню и Ксения принялась разгружать пакет.

– Я поняла по твоим словам, что осознал Матвей, – пожала она плечами, доставая плошки с салатами, фрукты, консервы и колбасу. Нашлись в пакете и блинчики с вареной сгущенкой, сметана, творожки и глазированные сырки. Последней на столе появилась аппетитная курица-гриль в лаваше.

– Нет, это я осознала, что до этого никого не любила.

Марьяна уселась на табурет, придвинула к себе плошку с оливье и принялась есть, сбивчиво пытаясь объяснить подруге свое состояние.

– И от этого хоть ложись на диван и помирай!

– Потому что Столяров вернулся к Стефании? – высказала догадку Ксения, пододвигая к себе селедку под шубой.

– У тебя диета, – мрачно заметила Марьяна.

– Лопнешь, деточка, – усмехнулась Ксения.

Марьяна принюхалась к курице и подавила в себе желание заплакать.

– Как все банально, – простонала она, безжалостно отрывая от курицы жирную лапку. – Я страдаю, наворачивая все подряд. А он объясняется в любви на скамейке рядом с Вертольной…

– Вертольна – это что у вас такое? Штольня? – напряглась Ксения.

– Это Вера Анатольевна, – членораздельно пояснила Марьяна. – Но от этого не легче. Теперь станет только тяжелее, она разболтает всем, что у меня треугольник, который на самом деле четырехугольник со всеми острыми углами…

– Марьяша, ты температуру мерила? – участливо поинтересовалась подруга.

Та в ответ только махнула рукой и взяла самый крупный помидор.

– И самое интересное, – доверительно сообщила она Ксении, – что он объясняется не конкретно, а расплывчато. Что мне делать?

– Съешь блинчик, – гуманно предложила та.

Если бы можно было ноющее чувство в области сердца завалить продуктами, перекрыв ему всяческие контакты с разумом, то Марьяна съела бы все, что принесла Ксения. Но после курицы и блинов новое чувство продолжало упорно стучать в голову одной-единственной фразой «Но целовать ее будет другой», словно добивалось от Марьяны решительных действий. Но она ни на что не решилась. Только согласилась с тем, что Ксения переночует у нее дома, а назавтра они вместе отправятся на работу, ибо отпуск пошел Марьяне не на благо и отдохнуть она так и не смогла.

Глава 9

Может быть, он на тебя поспорил?

Сытый организм несколько успокоился от любовных волнений и занялся перевариванием курицы. Но засыпать на полный желудок – пустое занятие, так что Марьяна еще долго ворочалась в постели, пытаясь погрузиться в глубокий сон с трагическими сновидениями о внезапной любви, растоптанной грубым ботинком Столярова. Впрочем, он носил туфли. Но суть от этого не менялась. Он бросил Марьяну и растоптал ее чувство. Ее бросает уже второй мужчина за месяц.

Ксения ворочалась на диване в соседней комнате. Она корила себя за то, что наплевала на строгое питание и наелась до отвала. Но голодная диета ей не нравилась, она решила перейти на другую «диету от Харли Пастернак», та разрешала есть пять раз в день маленькими порциями по 150 граммов овощей и бобовых с оливковым маслом и орехами, а раз в неделю лакомиться всем подряд.

А во время перехода можно было сделать некое послабление и напомнить желудку, что в мире полно вкусной еды. В мире полно и несправедливости. К чему судьбе нужно было тыкать носом в любовь ее лучшую подругу Репину?! Вот жила себе девчонка и знать не знала, что замуж нужно выходить по любви. Безусловно, Марьяша понимала, что такое определение, как любовь, существует, и даже была уверена, что чувства между ней и Матвеем именно так и определялись. Но Ксения видела, что это не так. Открывать глаза в таком случае – стать врагом лучшей подруги. Тем более что Федотова была твердо уверена, что девушка должна учиться на своих ошибках. Вот она научилась, теперь ни один мачо не собьет ее с истинного пути. Ни один Гаврик, который все еще дожидается ее звонка, не дождется. Ни один двуличный тип – такой, как Столяров – не сможет разбить ей сердце.

Столяров не стоит ее подруги, трепетной и нежной девушки. Марьяша очень хорошая и добрая. Как она не хотела красить Матвею дверь! А как она переживала, когда столкнула машины… Переживала, правда, несколько по другому поводу, но ведь переживала. И сейчас переживает, Ксения слышит, как подруга ворочается в постели.

Ей захотелось успокоить Марьяшу, сесть рядом с ней, пропеть ей колыбельную, что ли…

– Донна, донна, донна! Донна белла донна. – Под балконом раздался сиплый голос Матвея, который тут же подхватило музыкальное сопровождение. – Помни, Марианна, что я твой навек!

Ксения сорвалась с дивана и одним прыжком оказалась возле открытого балкона. Быстро закрыла его и для надежности заслонила спиной. Только этого им не хватает! Степа не успокоился и решил вернуться с громом и музыкой. Бедная Марьяша, мало ей переживаний!

– Граце синьорина, ты моя малина, ты моя амор! – заорал что было мочи Матвей, увидев, как захлопнулась балконная дверь.

– Что это, Ксюша? – Марьяна тихо вышла из спальни и подошла к балкону.

– Это? – растерялась та, подыскивая более-менее приличную причину. – Бродячий цирк! Завтра у них представление на площади возле супермаркета, вот и репетируют. А ты не знала, что к нам приехал цирк?

– Донна Марианна, от тебя я пьяно, донна Марианна, я тебя люблю! – надрывался под балконом неугомонный Степанов.

– Какая такая Марианна? – повернулась собравшаяся вернуться обратно в постель Репина и стала прислушиваться.

– А это, – принялась врать Ксения, – карлица у них там одна. В нее якобы влюблен карлик. Ну, ты же понимаешь, цирк он и есть цирк.

– Голос знакомый, – подозрительно изрекла Марьяна.

– Так ночью все голоса, как черные кошки, одинаковые…

– Репина Марьяна! Донна бела донна, уно сантименто, я ведь сакраменто, пьяно пьяче пью!

– Чего он пьет? – всерьез заинтересовалась Марьяна. – Показалось, что он произнес мою фамилию.

– Подумаешь, – небрежно повела плечиком Ксения, не пуская подругу на балкон, – да мало ли на белом свете Марьян Репиных?

В этом и была ее ошибка. В том, что на белом свете влачила жалкое существование лишь одна Марьяна Репина, подруга не сомневалась. Марьяна ринулась на балкон, отпихивая Ксению в сторону.

Стояла непроглядная темень, освещаемая единственным на всю округу фонарем. Ксения мысленно поблагодарила жилищные службы за такое наплевательское отношение к жильцам дома, но рано обрадовалась. Матвей с проворством озабоченного кролика выпрыгнул из темени кустов на освещенную территорию, как только Марьяна вышла на балкон.

– Уно, уно, уно, уно моменто! – трагически завыл Степа под одиноким фонарем, чем напомнил Ксении мартовского кота.

– Степанов?! – ахнула Марьяна, глядя на его вдохновленную творческим порывом довольную физиономию. – А где же цирк?!

– Цирк уехал, – хмыкнула Ксения, – клоуна забыли…

– Уно, уно, уно, сантименто, – орал Матвей, бешено вращая глазами.

– Как он упивается самим собой, – кивнула в его сторону Ксения, следом за подругой вышедшая на балкон. – Поверь, Марьяша, ему совершенно не нужны зрители…

– Ты думаешь, я ему не нужна? – Подруга перевесилась через перила и оглядела округу. – А где карлица? Где оркестр?

– Там же, где и цирк, – флегматично, понимая, что теперь ни в чем убедить Марьяну не удастся, проговорила Ксения. – Небось в кустах у него магнитола с сильными колонками. Сэкономил на оркестре.

– Да, Степа такой экономный, – вздохнула Марьяна и оперлась на перила, подперев кулачком лицо.

– Ты что, – поразилась Ксения, – собираешься его слушать?!

– У меня все равно бессонница, – вздохнула подруга.

Именно такого поведения Ксения от нее и ожидала. От самоубийства до свадьбы один шаг, и Марьяна собирается этот шаг сделать с упорным Матвеем. Вопреки тому, что любит другого! Ксения прекрасно знала, чем это все кончается. Не успеет Марьяна оглянуться, как пойдут дети и пройдет привязанность к Матвею. А если судьбе станет угодно возродить перед Марьяной фантом в виде Столярова, то семейная жизнь подруги разобьется о любовь. Но будет поздно, и от этого Марьяна станет страдать еще больше. Уж лучше сейчас на корню задушить в себе это непокорное чувство к Столярову или убить настырного Степанова. Что-то или кто-то должен умереть…

Ксения презрительно сузила глаза и пошла в ванную за ведром холодной воды.

– Прекратите безобразие!

– Заткните этого глухого соловья, нет сил слушать, как он фальшивит!

– Что за концерты среди ночи?! Милиция! Людям спать не дают!

Упоминание о правоохранительных органах несколько остудило разгоряченного Степанова, и он перешел на свистящий шепот, убавив громкость магнитолы. Впрочем, чего он хотел, добился. Марьяна торчала на балконе и, как ему показалось, сопереживала вместе с ним, слушая его безупречную во всех отношениях песню.

– С-с-сак-ра-ме-е-ен-то, с-с-сак-ра-ме-е-ен-то, с-с-сак-ра-ме-е-ен-то, – пел воодушевленный вниманием Марьяны Матвей, подошедший прямо под балкон для того, чтобы та его лучше слышала.

– Менто, менто, – проворчала вернувшаяся с ведром Ксения и моментально опрокинула воду на соловья. Тот, захлебнувшись холодным потоком, сразу заткнулся.

– Спасибо вам, девушка, – поблагодарили ее разбуженные соседи и вернулись в свои квартиры.

– Зачем ты это сделала?! – чуть не обиделась Марьяна. – Он уже пел последний куплет. И все это ради меня. Ксюха, признайся, что ты позавидовала! Ради тебя мужчины не пели под балконом, и ты из вредности его окатила…

– Я окатила его из сострадания к ушам твоих соседей, – вяло констатировала Ксения, понимая, что сделала огромную ошибку.

Мокрый Степанов, изображавший продрогшего и несчастного, теперь просился на чашку горячего чая. Не забыв при этом прихватить свою магнитолу с дисками, которыми он собирался мучить дом на протяжении всей ночи, и огромную спортивную сумку с вещами. Марьяна широким жестом позволила ему зайти, и Ксения, грозным вздохом выразив свое отношение к ее благодушности, направилась на кухню ставить чайник.

Степанов прибежал тотчас. Войдя в квартиру, он первым делом скинул с себя мокрую одежду, оставшись в одних семейных трусах. Ксения выглянула из кухни и рассмеялась, мачо выглядел не лучшим образом, хотя следовало отдать должное его накачанному, загорелому телу. Подлец, пытается вызвать у подруги сексуальные воспоминания!

Но Марьяна находилась в романтическом состоянии, обратив внимание на чувства Матвея.

– Ты правда меня любишь? – проворковала она.

– Я уже устал тебе это, Репина, говорить, – заявил тот, распластавшись в кресле.

Ксения не поленилась сходить в ванную за халатом и кинула его Степанову. Она поняла, что тот на нее дуется, хотя в глубине души ей очень благодарен. Не окати она его водой, еще неизвестно, сидел бы Матвей в этом кресле. Судя по дебильному выражению лица подруги, сидел бы все равно. Та, очарованная ночной серенадой, нормально мыслить не могла.

Ксения пнула спортивную сумку ногой, подавая Матвею халат, как бы лишний раз говоря подруге, чтобы та перестала восхищаться певческим талантом бывшего жениха, а обратила бы внимание на его вещички. Не слишком ли он торопится? Ксения бы на месте подруги хорошенько подумала.

– А мы не торопимся? – Марьяна наконец-то уставилась на сумку, которая стала для нее как красная тряпка для разъяренного быка.

– Что ты, милашка, – развязно сказал Матвей и расставил свои ручищи для объятий.

– Пошли чай пить! – громогласно объявила Ксения. – Или ты пришел сюда не за этим?

Она не собиралась возвращаться домой, оставив подругу на произвол этого обольстителя. После того, что увидела, ни за что. Марьяна на следующий день, когда мозги отряхнут с себя лапшу с романтикой и начнут нормально функционировать, десять раз пожалеет о том, что приютила вернувшегося Степанова.

– Шампанского! – прокричал осипшим голосом Степанов. – За наше воссоединение!

Ксения удовлетворенно хмыкнула. Когда шла раздача мозгов, Матвей получил красивое тело. Это как нужно не знать и не понимать трепетную душу ее подруги, чтобы напирать с таким азартом?

– Ксюха, – обратился к ней Матвей, – сгоняй за шампанским в круглосуточный!

– Еще чего, – возразила та. – Я не девочка на побегушках, тебе надо, ты и беги.

– Да, – осторожно сказала Марьяна. – Зачем нам шампанское? Пока еще нечего праздновать.

Романтический флер постепенно слезал с ее печальных глаз. Матвей представал перед ней таким, каким он был на самом деле: наглым, недалеким эгоистом, думающим только о себе. Сегодня по странному стечению обстоятельств или по неизвестной причине он думал о Марьяне. Никто не мог гарантировать, что завтра Матвей не передумает и не вернется к пышногрудой блондинке.

Матвей поиграл бицепсами перед девушками, встал и надел халат.

– Я тебе так благодарен, Марьяна, так благодарен, – сказал он, усаживаясь на кухне на лучшее место в углу у стола. – Ты перевернула мое сознание, и я понял, что не могу больше без тебя жить!

«Все равно не уйду, – подумала Ксения, – не дам ему охмурить бедную Марьяну, которая потом об этом пожалеет». И Ксения принялась наливать чай.

Марьяна села напротив Матвея и принялась расспрашивать того, когда именно он это понял. Когда его автомобиль случайно наехал на соседний? Матвей ответил, что это была не случайность. Девушки внутренне сжались, приготовившись выслушать его претензии. Но он сказал, что столкновение было подстроено его коллегой по работе, который метит на должность Матвея, и в красках расписал, какой коллега подлец и негодяй. Значит, он понял, что ему нужна Марьяна, не после столкновения.

Когда ему перекрасили дверь, устроили вызов на дом всех спасательных служб, поместили портрет на стенд для социальной рекламы, Матвей тоже ничего не понял. Он обвинил во всех грехах соседку пенсионерку Хрусталеву, которую действительно чуть не убил, если бы она в целях самообороны не стукнула его по голове чугунной сковородой. Тефлоновые сковородки пенсионерка не любила. К счастью для него, здоровью был нанесен минимальный ущерб.

Ксения в этом нисколько не сомневалась, уверенная в том, что в голове Матвея сотрясаться нечему.

Матвей ничего так и не понял. Подругам тоже было непонятно, по какой причине он вернулся. Он твердил лишь «Люблю», как попугай, которого обучали все время единственному слову.

Когда оно звучит постоянно, то теряет первоначальный глубинный смысл и становится словом-паразитом. Марьяне, во всяком случае, оно стало надоедать. Когда-то она отдала бы многое ради того, чтобы услышать «люблю» из уст Матвея, но не сегодня. Неужели она перегорела? Неужели она стала толстокожей, как ее лучшая подруга? Неужели…

– Напился? – натянула улыбку на суровое лицо Ксения. – Тогда спокойной ночи.

– Где мне лечь? – обрадовался Матвей. – Я могу с Марьяной…

– Дома уляжешься, – заявила Ксения и выхватила из его рук чашку с недопитым чаем.

– Репина, – возмутился Матвей, – чего она себе позволяет?!

Марьяна только пожала плечами и пошла за спортивной сумкой.

Ничего объяснять не хотелось. Сначала она была рада тому, что Матвей решился ради нее на безумный поступок, потом поняла, что поступок действительно явился следствием отсутствия ума. И все, что делал ее бывший жених ради возвращения к ней, стало казаться глупым и никчемным. Такое впечатление, словно она спала, видела розовые грезы, но внезапно Ксения ее толкнула и разбудила. Благодаря Ксении она не совершила ошибку, в которой назавтра бы раскаялась. Вот для чего нужны лучшие подруги! Для того чтобы зорко охранять покой и неприкосновенность во время пения серенад под балконом навязчивыми ухажерами. Матвей стал казаться Марьяне слишком навязчивым.

– Вы чего, девчонки? – прогнусавил тот, когда Марьяна сунула ему сумку. – Дайте хоть одеться по-человечески.

– Молодец, – скривилась Ксения, – предусмотрительный. Знал, что водой обольют, сменную одежду с собой захватил.

– Ничего я не предусмотрел, – пробурчал Матвей, – я собирался остаться. Репина! Ты без меня совсем зачахла. Посмотри на себя в зеркало, с такой, какая ты сейчас, страшно по утрам просыпаться!

– А ты с ней не спи, – посоветовала Ксения, – спи с блондинками.

Матвей не стал отвечать на справедливое замечание, молча пошел в спальню и переоделся. По всему было видно, что уходить он не хотел, но пытался унести с собой не только магнитолу с сумкой, но и собственное достоинство.

– Я еще вернусь, – пообещал он им, когда захлопнулась дверь.

– Что это было? – трагически закатила глаза Марьяна, опираясь на дверной косяк.

– Ничего хорошего, – вздохнула подруга. – Только то, что ты его отпустила, уже хорошо. Ох, знаю я, что он не успокоится. Что-то в нем проснулось, но на любовь это совершенно не похоже. Скорее всего, это какой-то охотничий азарт. Может быть, он на тебя поспорил?

– С кем? – заинтересовалась Марьяна. – Не с секс-бомбой же. С Васнецовым?! Точно, он вернулся после того, как я позвонила Васнецову и попросила того посодействовать Матвею.

– Вот видишь, к чему приводят несанкционированные звонки по ничтожному поводу! Точно, он на тебя поспорил с Васнецовым! Другого объяснения поведению Степанова, ты уж извини, Марьяша, я не нахожу. Безусловно, бывают случаи, когда мужчины возвращаются, но не через несколько дней с клятвами вечной любви. И можешь не говорить, что это наша месть сыграла такую злую шутку: Матвей вернулся в то время, когда ты успела полюбить другого…

– Я полюбила другого, – горестно вздохнула Марьяна, – а он вернулся к своей бывшей. Мужики, ну зачем вы возвращаетесь?!

Столяров, отъехав от дома Марьяны, помчался по проспекту, но в автомобильной пробке на повороте ему пришлось поубавить свой пыл и постараться подавить раздражение. Он был недоволен собой, Марьяной, обстоятельствами. Ими в большей степени, потому что сам пренебрег чувствами и понадеялся на новое увлечение. Нужно было думать, когда связывался с взбалмошной девицей, портящей чужие автомобили. Он думал, но совершенно о другом.

Теперь поздно что-то менять, увлечение, а Сергей сам себя уверял, что чувства к Марьяне были для него просто новым увлечением, отменяется. Вырвать ее из сердца! Ага, она у него уже там засела?! Ни за что и никогда. Уж лучше Стефания. Впрочем, ничем она не лучше. Обе обманщицы и профурсетки, как говорила его бабушка.

Но он с самого начала знал, что Марьяна собирается вернуть бывшего жениха, сбежавшего от нее к обольстительной красотке. Знал, но на что-то надеялся? Скорее всего, не воспринимал всерьез ее попытки, видя в них только игру воображения и буйную фантазию. Нет, буйная фантазия больше присуща ему. Вообразил себе невесть что и не сдержался.

Столяров поморщился, да, хорош он был, когда петушился с ее бывшим. Такого себе он никогда не позволял, да такого с ним никогда и не случалось. Неконтролируемые позывы врезать Матвею спровоцировала ревность, внезапно появившаяся при взгляде на его довольную физиономию. А этот кухонный фартук фривольного содержания! Лишний раз подтверждает то, что они были близки. Естественно, они были близки, Марьяна признавалась, что прожила с Матвеем полгода. Нет, близость была в другом: в растерянных взглядах, в недомолвках, в неискренности фраз…

Он чуть не врезался в остановившийся внезапно в пробке автомобиль. До чего он докатился! Не в том смысле, что до другого автомобиля, а в более широком понимании этого слова. Он думает о ней постоянно.

Сергей включил магнитолу, и нежная мелодия о прекрасной, но безответной любви моментально заполнила салон его машины. Певица пела на английском языке, но Столяров, учивший этот язык в далеком детстве, ее прекрасно понимал. Он поморщился и нажал на другую кнопку.

– …Маньяк действовал жестоко и безжалостно, избавляясь от рыжих девиц со вздернутым носиком, – аудиокнига с громким названием «Смерть рыжухам!», купленная когда-то Стефанией непонятно где, продолжила свое жуткое повествование.

Столяров впервые в жизни понял маньяка. От одной рыжей девицы со вздернутым носиком он точно избавился бы немедленно. Стер с лица земли, чтобы она не напоминала ему о слабости и глупости. Нет, он не жесток, он просто ревнует. И в этом надо признаться самому себе. Психологи утверждают, что произнесенное вслух признание – уже половина того, что человек осознал ошибку, которую постарается больше не повторить. Больше не повторить ошибку, выбросить Марьяну из головы.

Столяров несколько раз произнес эту фразу вслух и довольно усмехнулся: получилось!

Внезапно он заметил во впереди стоявшей машине рыжую гриву волос, разбросанную по спине девушки. Девушка смеялась, рыжие локоны тряслись, издеваясь над ним, как над мальчишкой. Марьяна?! Не может быть. Почему бы и нет? Впереди явно стоит такси. Она бросилась за ним следом, пытаясь догнать его и вернуть…

Сергей выключил двигатель и вышел из машины. Пройдя несколько шагов, он заглянул в окно такси. Девица была не Репиной. Под нетерпеливые гудки он вернулся в свой автомобиль и рванул с места, остановившись через пять метров, что для автомобильного затора было весьма солидным достижением. Но эти пять метров не облегчили его существования: томились и душа и тело.

– …Рыжеволосая красавица смотрела на него зелеными глазами цвета неизбывной тоски и молила о пощаде, – услужливо продолжила аудиокнига.

Столяров нахмурился и повернулся в сторону.

Рядом за рулем автомобиля в соседнем ряду сидела толстая рыжая тетка и улыбалась ему ярко-красными губами. Ему почудился вселенский заговор. Вот этого допустить было нельзя, нельзя съезжать с катушек из-за одной сомнительной особы, к которой неожиданно воспылал странными чувствами. У Сергея масса дел с заказчиками, он не должен выходить из строя, как испорченный пылесос. Да и со Стефанией следует разобраться, ей почему-то приспичило вернуться к Столярову. Ее чем-то перестал устраивать Бобров.

Ага, и здесь наследила Марьяна! Стефания стала его ревновать, что никогда раньше не делала.

Раньше была прекрасная жизнь. У него своя, у Стефании своя. И они вместе дружно жили, не задумываясь над тем, насколько сильны их чувства и какие они. Спокойно и рассудительно существовал Столяров, безмятежно рядом с ним порхала Стефания. Что будет теперь, он не знал. Возвращать прошлое уже не хотелось, как бы он себя ни уговаривал. Простить измену бывшей невесте было не в его силах. Он хотел бы, но не получалось.

Пробка рассосалась так же внезапно, как и образовалась, машины понеслись по проезжей части, как скаковые жеребцы, застоявшиеся в конюшнях. Столяров надавил на газ и помчался в этом потоке, уносившем его в бесконечную даль. Во всяком случае, ему почему-то так захотелось думать.

Даль закончилась возле дома, куда он благополучно добрался. Но на этом все благополучие заканчивалось.

В гостиной на белом диване восседала одетая в черное Стефания и требовательно смотрела на него. Столяров совсем забыл забрать у нее ключ от квартиры!

– Траур по турецкому султану? – усмехнулся Сергей и плюхнулся в соседнее кресло. Ему никогда не нравилась столичная привычка бывшей невесты одеваться сплошь в черное. И так высокая, она казалась высоченной. Стефания резко поднялась, и он испугался, что головой она заденет люстру.

– Траур по нашим отношением, – процедила Стефания и села на подлокотник кресла Сергея.

– У нас были лишь отношения, – вздохнул тот, – а с Бобровым у тебя, по всей видимости, любовь.

– Ты ничего не видишь! – картинно заложила руки красавица и принялась метаться по комнате. – Ты ослеп от безобразной яркости своей новой подруги! Посмотри, что ты теряешь, только посмотри. – И она прошлась мимо него модельной походкой от бедра.

– Насмотрелся уже, – отмахнулся тот, – демонстрируй себя Боброву…

– И дался тебе этот Бобров! – воскликнула Стефания, кидаясь ему на шею. – Сереженька, любимый, давай вернем все, что было.

– Что? – обомлел тот, пытаясь вырваться из ее цепких объятий.

– Нашу с тобой любовь, – принялась уговаривать его Стефания. – Помнишь, как мы любили друг друга?

– Нет, – честно признался он, – не помню. Просто мы отлично смотрелись на публике и мирно сосуществовали. Между прочим, тебе первой это надоело, и ты ушла к Боброву. Что случилось? Произошла катастрофа, Бобров передумал тебя знакомить со Сталлоне? Или ты решила для полноты кошелька обзавестись еще любовником, то есть мной? Я не верю, что ни с того ни с сего ты могла вернуться и требовать возврата к прошлому. В этом прошлом, милая, тебе вечно не хватало моих средств.

– Мне и сейчас не хватает, – призналась Стефания, – Бобров скуп!

– Сочувствую, – усмехнулся Сергей, – но помочь ничем не могу.

– Ты же обещал, – настаивала Стефания.

– Я обещал всего лишь подумать, – пожал плечами Столяров.

– Подумал? – Стефания игриво провела кончиком душистых волос по его лицу.

– Да, – он поднялся и отстранил ее от себя, – подумал.

– И что решил? – капризно надувая хорошенькие губки, поинтересовалась она.

– Что ты великолепно подходишь Боброву, вы с ним отличная пара…

– А ты со своей рыжухой жуть как смотришься! Арнольд с Леокадией видели вас и ужасались ее невоспитанности и интеллекту. Девицу только что оторвали от сохи, ты увлекся неизвестно чем!

– Ревнуешь? – равнодушно спросил Столяров.

– Ревную, – призналась Стефания и картинно уселась на белый диван. – Что скажешь?

– Ничего, что бы тебя обрадовало, – вздохнул Сергей, которому порядком надоело разбираться за сегодняшний вечер.

– Не спеши говорить «нет», когда можно сказать «да».

Столяров подумал, что по большому счету Стефания хорошая ученица. Это была любимая фраза Боброва. Еще немного, и тот перевоспитает взбалмошную красавицу. Можно поверить, что браки действительно совершаются на небесах, раз судьба распорядилась подобным образом. Пусть Стефания остается с тем, к кому ушла. Он не станет препятствовать и строить козни, он не Марьяна. Опять о ней!

У него в кармане неожиданно зазвонил мобильный телефон.

Первой мыслью, естественно, что в принципе для Столярова было противоестественно, была та, что это звонит Марьяна. Она одумалась, поняла, что совершила ошибку, и просит его приехать. Он кинул взгляд на часы, они еще успевали в ресторан.

Но звонила не Марьяна, расстроенное лицо Сергея выдало его чувства.

– Не она? – злорадно поинтересовалась Стефания. – Да она тебя уже забыла! Запомни, Столяров, рыжухи очень ветреные. Сегодня у них один, завтра – другой, послезавтра – третий…

– С твоим опытом тебе лучше знать, – процедил Столяров и ушел из комнаты для того, чтобы спокойно поговорить с партнером по бизнесу.

Стефания принялась накрывать на стол заранее подготовленные блюда. Она знала, что Столяров, добрый по натуре человек, не устоит перед ее просьбой. Подумаешь, все друг другу изменяют, с кем такого не бывает. Зато она честно призналась Сергею, что собирается уйти к другому. Теперь вот так же честно говорит, что хочет к нему вернуться. Его отговорки, что он будет думать по этому поводу, ни к чему. Думать людям вообще вредно, девушкам тем более, от этого появляются морщины на лице. Она поставила его фактически перед фактом, не выгонит же он ее из квартиры. Когда он вернется, Стефания скажет ему, что ушла от Боброва насовсем. Такого жмота она в своей молодой жизни еще не видела! Но об этом она уже сказала. Поражаясь самой себе, какая она умная и, главное, честная, Стефания поставила на стол бутылку коллекционного вина, которую забрала с собой от Боброва. С паршивого козла, как говорят ее девочки-подружки, хоть что-то.

А Столяров думает, что она его ревнует к этой замарашке! Смешно, Стефания не знает, что такое ревность. Но он пусть думает. Она сделает все, что он захочет. Даже наденет пеструю безвкусицу! И все только ради того, чтобы затащить Сергея в загс. Щедрее его, как оказалось, у нее не было. А если кто-то и появится, то в чем же дело? Всегда можно развестись. Ах, да. Важно составить правильный брачный контракт.

Глава 10

Миллион алых роз

Бессонная ночь не прошла даром. Это в восемнадцать лет можно сутками напролет слушать серенады, а когда тебе идет третий десяток, нельзя пренебрегать крепким, здоровым сном. Так, не открывая глаз, рассудила Марьяна и не стала вставать, когда прозвенел будильник и Ксения засобиралась на работу. В отличие от подруги ей пришлось идти и трудиться на благо Борюсика и турфирмы, хотя по ее состоянию и внешнему виду впору было помогать его жене в похоронных услугах. Внешность больше соответствовала. Да и настроение.

– Это ж надо, – проворчала Ксения, глядя на спящую подругу, – спорить на живого человека! Совести нет у этих мужиков. Интересно, а на что они спорили?

И, глубоко задумавшись, как бы обо всем этом разузнать, она вышла из квартиры, тихо прикрыв дверь.

Холостяцкая квартира Матвея походила на осажденный неприятелем штаб по разработке стратегических планов. Всюду валялись чертежи (а он так и не сделал срочную работу, занявшись целиком и полностью Марьяной), остатки пиццы и немытые чашки из-под кофе.

– Светка, хоть бы посуду помыла, что ли, – недовольно пробурчал он в сторону кровати.

– Сам помой! Я на тебя обиделась. – Пухлая блондинка натянула на себя съехавшее одеяло. – Шлялся где-то всю ночь. Я почти что не спала.

– Я занимался важными делами. – Матвей сел в кресло и принялся рыться в бумажнике. – Куда я его засунул?! Если я его потерял, съем все визитки!

– Не хочу есть визитки, хочу яичницу, – капризно проворковала Лана и перевернулась на другой бок.

– А! Ага-га, ха-ха, блоха, ха-ха, – обрадовался Матвей, обнаружив среди вороха визиток ту, что искал.

Он подошел к Светлане и натянул на ее голову одеяло.

– Спи спокойно, дорогой товарищ, – пробормотал Матвей и вышел из спальни. – Марина Леонидовна, значит, – подмигнул он найденной визитке и взял телефонную трубку.

К телефону долго не подходили, но Матвей был настойчив. Перезванивать позже ему не хотелось.

Светлана могла проснуться и усесться рядом с ним, подслушивая, о чем он станет говорить. А свидетели ему были не нужны. Матвей несколько волновался и переживал, поручение было настолько необычным и так кардинально меняло его жизнь, что он боялся любого вмешательства извне.

– Слушаю вас, – ответил сонный женский голос.

– Марина Леонидовна? – поинтересовался Степанов, прекрасно понимая, что именно она и говорит этим сонным голосом, но убедиться лишний раз всегда не мешает.

– Да, – процедила дама, – а вы кто?

– Матвей Степанов! Тот, которому вы поручили… – начал бодро рапортовать он.

– А, – перебила его дама, – поняла. Не кричите. Докладывайте обстановку.

– Все отлично, как и ожидали, Марина Леонидовна, – прошептал Матвей в трубку.

– Она была рада? – озабоченно поинтересовалась дама.

– Еще бы! – довольно изрек Матвей.

– Значит, была серенада, оркестр и лучший тенор?

– Все было в лучшем виде, – заверил ее Матвей, немного приврав.

Совсем чуточку. Подумаешь, не было оркестра, зато какая чистота записи диска! Лучший тенор, лучший тенор. Он не хуже. Ему фактически аплодировал весь дом. Если бы не эта сумасшедшая Федотова, то он бы сорвал массу аплодисментов. Но нельзя не благодарить судьбу за ведро холодной воды, без которого он бы не оказался в квартире Репиной. После этого ведра они стали ближе, Матвей это почувствовал.

– Значит, – протянула дама, – все идет по плану?

– Все по плану, – заверил ее Степанов. – Остался миллион!

– Надеюсь, – сухо произнесла та, – это действительно будет миллион.

– Марина Леонидовна, даже не сомневайтесь! Все до копеечки истрачу, – пламенно пообещал ей Матвей.

– Не кричите, – попросила сонная дама. – Когда?

– Прямо сейчас! – звонким шепотом пообещал ей Степанов, и дама пожелала ему успеха.

В успехе своего предприятия он нисколько не сомневался. Заноза Федотова сейчас пошкандыбала на работу, Марьяна сидит дома одна. Впрочем, она не сидит, а отсыпается, как Ланочка. Его визит станет незабываемым…

– С кем ты говорил? – На пороге спальни возникла бдительная Светлана. – С бывшей?!

– Глупости, Светик. – Матвей кинулся ее обнимать, усыпляя бдительность. – Пойдем на кухню, я тебе яичницу поджарю.

Светлана – его лебединая песня. Его маленькая, пухленькая слабость без мозгов, зато с таким бюстом, в который хочется утыкаться и в минуты радости, и в минуты отчаяния. Но Матвей знает, что после женитьбы на Репиной таких минут у него больше не будет, потому что… Черт! Как бы не сглазить.

Он уже смирился с мыслью, что ему придется на ней жениться. Когда-нибудь все женятся. Редко кто остается холостяком. Американские ученые пришли к выводу, что женатые мужчины живут дольше холостяков, а Матвей собирается прожить долгую и счастливую жизнь, не обязательно с Репиной, но начать нужно обязательно с нее.

А эта белокурая крошка станет его тайной любовью. Матвей вздохнул, глядя на то, как, призывно шевеля бедрами, прикрытыми шелковым халатиком, крошка скрылась в ванной комнате. Сколько сил придется еще потратить на то, чтобы объяснить этой дурочке, что он все делает ради их же блага! Она оказалась такой ревнивой. И такой манящей, что у Матвея не хватило силы воли на то, чтобы ее бросить.

Марьяна проспала до обеда. Идея подруги вернуться на работу, оставив на потом пару недель для горящей путевки, ее не вдохновила. Во-первых, жутко хотелось спать. Во-вторых, она что-то предчувствовала. Теперь, когда она начала трезво мыслить, недоверие к Матвею в большей степени, чем после серенады под балконом, заставило ее задуматься над истинной причиной его скоропостижного возвращения. Она прекрасно помнила про спор, про Васнецова и позвонила тому, особо не надеясь услышать от того правду. Мужчины склонны скрывать свои имперские замашки, когда боятся, что неприглядная тайна выплывет наружу.

Так и оказалось, Васнецов прикинулся хилым ягненком, которого самого определили на заклание. И, как того и ожидала Марьяна, ни в чем не признался. Она, правда, рассчитывала догадаться о правде по срывающемуся голосу, по заиканию и успокаивающему сюсюканью типа «Да ты что! Да никогда!», но ничего этого не было.

Васнецов искренне удивился тому, что Матвей к ней вернулся и требует немедленной женитьбы. Он сказал, что Степанову по идее жениться некогда, на нем повисли срочные проекты, которые тот должен сдать через пару дней. И вообще, как считал Васнецов, Матвей больше похож на закоренелого холостяка, чем на завзятого бабника. В том смысле, что женитьба Степанова – нонсенс.

Марьяна поверила, ничего другого ей не оставалось делать.

Пришлось положить трубку и отмести заговор о пари. Или Степанов поспорил на работе? Но там с ним после случая с алиментами боятся общаться. Не мог же он поспорить с тетей Машей?!

Решив основательно подумать, она заварила себе крепкого кофе и уселась завтракать. Васька пришла из спальни, где благополучно проспала всю ночь и половину дня, и устроилась у ее ног.

– Не понимаю, – спохватилась Марьяна, кидая той в миску остатки курицы, – почему Матвей вернулся.

– Мяу-у-у-у, – ответила благодарная собеседница.

– Вот именно, – пожала плечами Марьяна, – лучше и не скажешь. И все-таки, почему? Духи с феромонами я использовала на Столярова, видимо, они подействовали, и он воспылал ко мне на некоторое время чувствами. Постоянно поддерживать эти чувства я не смогу, они влетят мне в копеечку. Значит, о Столярове придется забыть. Уже в который раз я заставляю себя это сделать…

– Мяу-у-у-у…

– Правильно, нужно забыть его раз и навсегда. Что тогда остается? Матвей. Ужас. Может быть, попытаться отбить у каланчи Столярова?

Васька проигнорировала ее риторический вопрос. Но оторвала голову от миски и навострила ушки.

Перед дверью кто-то явно топтался. Марьяна напряглась. Она совершенно не одета! Мало того, на ней нет ни грамма косметики! Кто увидит, сразу начнет интересоваться, не заболела ли она. Да, она заболела, но не до такой степени, чтобы вызывать сочувствие у окружающих. И уж тем более не хочется демонстрировать растрепанные чувства перед каждым мимо проходящим.

А если это не мимо проходящий, а Столяров?!

Вдруг он решил расстаться с каланчой и вернуться к Марьяне? Мужчины часто возвращаются, как бумеранги, и бьют прямо в лоб своей откровенностью. Что он скажет ей?! Что она скажет ему?!

Марьяна подскочила и заметалась.

– Р-мяу-у-у-у, – недовольно заметила Васька в ответ на ее резкие передвижения по кухне.

– Прости, дорогая, – сказала Марьяна, – но мне нужно сосредоточиться. Ой! Мне нужно переодеться! Прошлый раз ему не понравился этот халатик! Как будто его каланча все время ходит в вечерних платьях.

Раздираемая противоречиями, она кинулась к шкафу.

Но не успела, раздался требовательный звонок в дверь.

Марьяна остановилась. Так нагло трезвонить мог только один человек – Матвей. А для него она не станет стараться. Марьяна еще не решила, что с ним делать. Вдруг действительно вернется Столяров?!

Она ошиблась в своих предположениях. Приоткрыв дверь, Марьяна вместо живого человеческого существа увидела алые розы. Их было много, целое ведро, которое держало человеческое существо, но это был не Столяров, не Матвей, а посыльный цветочного магазина, одетый в фирменную одежду, которую Марьяна едва разглядела из-за букета.

– Марьяна Репина? – просипел посыльный, надрываясь с ведром. Марьяна кивнула. – Получите и распишитесь. – Он обрадовался и поставил ведро к ее ногам. Терпкий и одновременно нежный аромат ударил ей в голову. – Там еще много. – Посыльный кивнул в сторону лестничной клетки, где стояло еще несколько ведер. – Покажите, куда ставить.

– Проходите. – Марьяна, находясь в заторможенном состоянии, пододвинулась и пропустила посыльного с ведром. Она стояла молча и лишь смотрела, как тот, кряхтя и натянуто улыбаясь, заставляет ее скромную квартирку благоухающими розами. – Свежие, – нашлась, что сказать ему, она.

– Утром срезали, розы нужно срезать рано утром, – пояснил ей молодой человек.

– Понятно, – процедила опешившая Марьяна.

– Распишитесь. – Он поднес ей квитанцию с ручкой. – Все, как обговорено в заказе. Ровно тысяча штук свежесрезанных роз из подмосковного питомника. Знаете, кто заказывал, знает толк в цветах. Импортные неживые, они не пахнут.

– А кто заказывал? Кто? – заинтересовалась Марьяна.

– Не знаю, – признался юноша, – мне же не докладывают. Но я вас все равно поздравляю! Такой заказ у нас впервые.

Когда он ушел, Марьяна принесла табуретку из кухни и села посреди комнаты. Все свободное пространство было заставлено, кроме этого единственного пятачка. Ведра для цветов, стилизованные под огромные вазы, стояли всюду, даже на столе, который грозил не выдержать этой роскошной массы.

А балкон?! Как она теперь выйдет на балкон? И что ей делать со всем этим великолепием? И, главное, кто это все организовал?! Неужели Столяров?! Как бы ей хотелось, чтобы это сделал он!

Марьяна дотянулась до телефона и позвонила Ксении. Она ни на минуту не сомневалась, что лучшая подруга придет ей на выручку, а выручать ее требовалось немедленно, неизвестно, чем все закончится, если сейчас к ней заявится Матвей и увидит цветы. Он ее убьет, Марьяна это чувствует. А умирать посреди этой красоты не хотелось, хотелось жить и ждать Сергея!

Вместо него приехали коллеги с работы. Ксения не выдержала и рассказала Воронцовой с Воробьевым жуткую историю соблазнения при помощи чудодейственных цветов.

Ольга бегала, если можно так выразиться, принимая во внимание, что в квартирке Марьяны и без цветов особо не разбежишься, от одного ведра к другому и чуть ли не визжала от восторга. Обстоятельный на этот раз Стас молча осматривал засилье цветов.

– У него серьезные намерения, – наконец изрек коллега после осмотра. – И денег куча. Марьяна, тебе несказанно повезло!

– Если это тот, на кого я думаю, – проворковала радостная к этому моменту Марьяна.

– Это не тот, – хмуро заметила Ксения. – Это что-то другое. И я боюсь, тебе это не понравится.

– Девочки, что вы?! – прыгала от восторга Оля Воронцова. – Разве такого человека нужно бояться? На такое может быть способен только любящий человек! Марьяша, можно я возьму с собой одну розочку?! Ты ведь даже не заметишь ее отсутствия?!

– Подожди, – остановил ее Стас, – я взял с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть все великолепие.

– Правильно, – кивнула Ксения, – в суде можно будет использовать этот снимок как улику!

Марьяна улыбнулась, подруга, как всегда, все несколько преувеличивает. Она вернулась на табурет, рядом с ней по обе стороны встали Оля с Ксюшей, Стас направил на них объектив.

– Сейчас, девочки, сейчас, – принялся он увеличивать изображение, – еще минуточку… Минуточку…

И щелкнул. После чего сунул фотоаппарат в руки Воронцовой, а сам полез в одно из ведер.

– Тут записка. – Он выудил из гущи цветов смятый обрывок листка. – Заметил в процессе увеличения.

– Что здесь? – Ксения выхватила записку и прочитала: – «Оплачено Репиной». Что это могло бы значить? – И она протянула бумажку Марьяне.

– Ничего криминального, – пожала Марьяна плечами. – Оплачено для меня. Это очень хорошо, что оплачено, а то у меня уже денег не осталось.

– Если бы было для тебя, то так бы и написали: «Оплачено для Репиной»!

– Ксюха, ну почему тебе везде чудятся подтексты?! – разочарованно протянула Оля Воронцова, все-таки взявшая розочку.

– Если это дело рук Матвея, – предубежденно сказала Ксения, – то лично я ему не верю!

– Так. – Стас вернул записку себе и еще раз внимательно прочитал. – Оплачено тобой. Тогда получается, что на тебя, Марьяша, повесили кредит. Такое бывает, не волнуйся. У меня есть знакомый юрист, он поможет тебе разобраться с банком.

– Какой банк?! – возмутилась не выдержавшая сомнений коллег Ольга. – В записке действительно просто пропустили «для», у людей, занимающихся садоводством, небось не у всех высшее образование. Это ее любимый человек прислал! Марьяна, кто у тебя любимый человек?!

Марьяна чуть не сказала про Столярова, но вовремя спохватилась.

– Столяров нормальный человек, – опередила ее Ксения. – Это цветочный маньяк организовал. Ладно, товарищи господа, обед заканчивается, пора возвращаться на рабочие места.

– Возьми розочку, – вяло предложила Марьяна, понимая, что Ксения лучше съест эту розочку, чем будет ею наслаждаться.

Подруга пренебрежительно фыркнула.

– Я еще парочку возьму, – чмокнула Марьяну в щеку Оля и прихватила еще парочку розочек. – Для Борюсика, – пояснила она, – скажу, что от тебя с приветом.

Для коллег Марьяна не пожалела ведра цветов. Стас не стал отнекиваться, Оля обрадовалась, только Ксения подозрительно щурила глаза и бормотала, что улики лучше оставить на своих местах.

Марьяна закрыла за ними дверь и завалилась на диван, задев цветы, которые упали. Пришлось вставать, заново наполнять импровизированную вазу, собирать розы… Вместо того, чтобы все хорошенько обдумать. А задуматься было над чем. Не может быть, чтобы после всего этого не пришел виновник цветопредставления. А если он придет, то застанет Марьяну не только в растрепанных чувствах, но и в домашнем халатике. Вместо того чтобы заниматься собой и достойно встретить любимого человека, приходится возиться с половой тряпкой. Но ради цветов и этого самого дорогого ей человека она готова на все.

Он пришел.

Марьяна только что успела забросить половую тряпку в ванную, как в дверь постучали. Можно было не сомневаться, что пришел Сергей. Матвей рвался бы в дверь без предупреждения и кричал: «Открывай жениху, Репина!» Она грустно посмотрела на свой халатик. Что ж, значит, не судьба представать сегодня перед ним раскрасавицей. Мысли о том, чтобы не пустить Столярова, у нее даже не возникло.

– Здравствуй. – На пороге стоял Сергей и… держал в руке одинокую розу голландских корней.

– Привет. – Марьяна уставилась на розу, как за заразу, которую тот собирался пронести в ее дом.

– Что-то не так? – поинтересовался Сергей, заметив ее растерянность.

– Нет, нет, – поспешила она ответить, – ничего, все в порядке. Я рада, что ты пришел.

Марьяна отметила, что слова вышли сухими и скупыми, но ничего не могла с собой поделать. Он принес розу, значит, не он их ей послал. Такое страшное разочарование ее постигло, какие тут слова!

Как она только могла предположить, что цветы присланы Столяровым, ведь он вернулся к своей бывшей невесте, что от нее, собственно, не скрывал? Наивная дурочка.

Тогда зачем же он пришел? Чтобы расстаться друзьями, как уже собирался с ней расставаться Матвей. У них что, кризис общения? Или таким образом за счет бывших подруг они расширяют полезные связи? Ага, она уже считает себя его бывшей подругой. Бывшей!

– Марьяна, я пришел для того, чтобы тебе сказать… – начал было Столяров, проходя в комнату, на пороге которой он замер от удивления.

Впрочем, Марьяна не смогла разглядеть перекосивших его мужественное лицо эмоций, потому что тащилась следом за ним, как покорная восточная жена. А что оставалось делать? Сейчас он спросит, откуда у нее тысяча роз, и ей придется врать, что она решила порадовать саму себя и потратила бешеную сумму на цветочки. Это так в ее стиле! Он посчитает ее сумасшедшей, и они поругаются.

Если она признается ему, что не знает, от кого получила эти цветы, он посчитает ее ветреной особой, и они поругаются. И в том, и в другом случае крах отношений неизбежен. А ведь Сергей для чего-то пришел!

Нужно соврать, что у Борюсика сгорела похоронная контора и он попросил Репину временно подержать цветочки из магазина ритуальных услуг у себя. Нет, Марьяна этим враньем похоронит себя саму.

– М-да, миллион алых роз, – процедил наконец-то Столяров.

Марьяне ужасно захотелось закричать, что она думала, что розы от него, а если не от него, так ей они не нужны! И на его глазах выбросить их с балкона! А потом признаться, что ей без него плохо, а если он уйдет, то станет еще хуже. И что Марьяна думает о нем каждую минуту своей разнесчастной жизни…

– Понимаю, что опоздал. – Столяров резко развернулся и с прищуром уставился на Марьяну. – Мне остается только поздравить молодоженов, что я и сделаю. – Он наклонился к ее лицу и поцеловал ее в лоб.

«Как покойницу», – тоскливо заметила Марьяна, у которой из головы не уходила версия про магазин ритуальных принадлежностей.

– Это Борюсик, – жалобно проблеяла она.

Он усмехнулся и пошел к двери.

– А розочку? – тоскливо простонала Марьяна.

– Тебе мало? – грустно поинтересовался Столяров, но цветок ей отдал.

Марьяна закрыла за ним дверь, опустилась на половичок и разрыдалась. Васька пришла из кухни, где спокойно проспала всю пикантную ситуацию с буйством чувств и цветов, и улеглась рядом.

– Только мы с тобой… одинешеньки-одни, – всхлипывала Марьяна, – и никто нас не понимает.

Столяров действительно не понимал, что случилось. После того, как он окончательно и бесповоротно выяснил отношения со Стефанией, пригласив за ней Боброва, перед ним открылись такие радужные перспективы. Маячил, безусловно, темным пятном образ возвращенца, но он не воспринимал его слишком серьезно. Как оказалось, зря. Матвей оказался не дурак, раз решился на такой щедрый поступок.

Его щедрость тоже не знает границ. Сергей мог бы подарить Марьяне все розы мира! Но он опоздал. Такие подарки делают перед свадьбой, и на этой свадьбе он не будет сидеть рядом с невестой. Все верно, раз опоздал, раз сомневался и прислушивался к тому, что чувствовал, и боялся в это поверить, получай по полной программе!

Любовь – странная штука, она всегда приходит не вовремя, а когда начинаешь ее замечать, уже торопится захлопнуть перед носом дверь. Ему нужно протиснуться в щель и заставить Марьяну изменить решение. Ему нужно украсть невесту прямо из загса! Ему нужно убить Матвея на дуэли. Почему они живут не в XVIII веке?!

Но нужно ли это все Марьяне? Она так хотела вернуть Матвея! И он ей сам в этом помогал. Если она выбрала этого парня, то он не такой уж и плохой. Возможно, она даже будет с ним счастлива. Все возможно. Последнее слово остается за ней. Впрочем, судя по цветам, заполнившим ее квартиру, она его уже сказала. Сергею остается только промолчать и тихо удалиться.

И остаться сторонним наблюдателем того, как рушится их счастье? Марьяна выходит замуж за Матвея не по любви! Эта мысль внезапно стала такой понятной и естественной. Ведь она так смотрела на Сергея! Ее глаза не могли обманывать, а губы… Нет, все, он ее забудет. И все-таки она не любит Матвея!

Итак, это был не он. Марьяна ощутила впервые в жизни крушение всех надежд. Это было похлеще тех чувств, которые она питала к ушедшему Матвею. Это было гораздо хуже. Матвея она надеялась вернуть, Сергея ей вернуть не удастся, после того, что он увидел! Зря она была с ним откровенной и болтала про то, что мечтает вернуть Степанова! Язык ее враг. Но тогда она не думала, что влюбится в Сергея, хоть внешне он ей сразу понравился. Но Марьяна не Матвей, чтобы влюбляться в человека только из-за пышного бюста. О чем это она? Какие бюсты, когда мучается душа! Нужно догнать Сергея, попытаться ему все объяснить, а если он не поймет, то попытаться объяснить еще раз. И еще. Ведь то, что он ушел с грустными мыслями о предстоящем замужестве, лишний раз говорит о его чувствах.

Марьяна встала, собравшись выбежать за Сергеем в том, в чем была, распахнула дверь и замерла.

– Привет, крошка! – Вошедший в квартиру Степанов чмокнул ее в лоб.

Марьяна горько всхлипнула, они что, сегодня договорились обращаться с ней, как с отжившим созданием?!

– Вижу, что ждала, – радостно потер руки Матвей, глядя на стол, на котором, притулившись среди цветов, стояла вазочка с конфетами. – Или собиралась праздновать без меня?

Степанов обошел всю квартиру, покрикивая при этом: «Федотова! Ау!» и заглядывая во все углы, словно Ксюха могла, как чертик из табакерки, неожиданно выскочить и треснуть ему по башке.

– Нет ее, – удовлетворенно заметил Степанов и опустился на табуретку посреди комнаты. – Никто нам с тобой, Репина, теперь не помешает назначить дату торжественной регистрации брака. Я перед тем, как идти к тебе, зашел в загс и подал заявление. Оно, правда, оказалось двойным, но за вознаграждение мне оставили лучшее время. Ты потом зайдешь и внесешь свои данные, заявление уже приняли. Так. – Он окинул взглядом заполненное розами пространство. – Балдеешь? А! Это я тебе их послал. Почти что миллион алых роз. И все тебе, видишь, какие чувства во мне вызывает наша близость?! Радуйся, Репина, на тебе такой мужчина хочет жениться! Заметь, добровольно хочет. А это в наше время гражданских браков и постоянного непостоянства о-го-го что значит. Я надеюсь, ты понимаешь?

– Не понимаю, – мотнула головой Марьяна и уселась на диван. – Я одного не понимаю, Матвей, зачем тебе это надо?! Ты же меня не любишь! И я, уж извини, дура разэтакая, тебя ни капельки не люблю и счастья своего с тобой не вижу.

– И не надо, – благодушно отмахнулся Матвей. – Как наши бабки поговаривали: стерпится-слюбится.

– А почему я должна тебя терпеть?!

– Потому что я привлекательный. – Он встал с табурета и сделал пару шагов по комнате, демонстрируя свою осанку. – Мужественный. – Выпятил грудь. – Загадочный. – И хитро подмигнул ей. – От меня все телки тащатся.

– Я не телка, и я не тащусь, – заявила Марьяна досадливо. Она подумала о том, что теперь догнать Столярова будет невозможно. Тот ездит на машине, если она успеет поймать такси… Нет, все равно не догнать.

– Зря ты себя обманываешь. – Он сделал попытку обнять Марьяну, но та вывернулась. – Раньше ты меня любила и мечтала вернуть! Это что, проверка? Так посмотри, – он показал на засилье роз, – на что я способен ради тебя, Репина!

– И прекрати называть меня по фамилии! – не выдержала она. – У меня имя есть.

– Извините, простите, – скривился Матвей, – на тебя не угодишь, крошка.

– И хлеб не упоминай всуе, крошки у него, видите ли, все, ломоть недорезанный, – негодовала Марьяна, решимость которой подстегнула злость на Матвея. Она подошла к шкафу и принялась доставать оттуда одежду.

– Куда ты собралась? – засуетился тот. – К нему?! Не пущу! – закричал Степанов голосом базарной тетки. – Мы созданы друг для друга и должны быть вместе! Я на тебя столько денег ухлопал, а ты выделываешься?!

– Не нужно, Матвей, – предупредила его Марьяна, – я все равно уйду. Или ты уходи.

– Я ни за что не уйду, – заявил тот, вернулся на табурет и принялся демонстративно нюхать розочки.

Марьяна пожала плечами, взяла одежду и скрылась в ванной комнате, собираясь там привести себя в порядок. Ей открылась простая истина, что если она сейчас же не пойдет к Столярову и не расскажет ему все, что думает, то просто умрет, и нужно действовать не откладывая. Иначе неизвестно, чем все может закончиться, буйнопомешанный Степанов способен на дикие подвиги. Неужели он сам додумался преподнести ей тысячу роз? В его стиле организовать круиз на необитаемый остров и сыграть свадьбу там. И далась ему эта свадьба! Женился бы на секс-бомбе.

– Репина, Марья, то есть, – скулил под дверью ванной комнаты Матвей, – одумайся! Что ты собираешься делать? Разрушить собственное счастье! Я через такое прошел, что все осознал и понял. Мне такие чинили препятствия, я так страдал, когда тебя покинул…

– Кто чинил? – усмехаясь, поинтересовалась Марьяна, заканчивая одеваться.

– Да, соседка одна, стерва старая! Но я ей благодарен, она помогла осознать, что я выбрал неправильный путь…

– Это не она, а я помогла тебе выбрать правильный путь. Степа! Как ты не понял?! Это я перекрасила тебе дверь, заказала портрет алиментщика и засадила тебя в милицию. Дважды! – Марьяна на мгновение застыла с тушью в руках, ожидая бурной реакции.

– Я тебе не верю, – сказал Матвей из-за двери. – Ты на себя клевещешь!

– Честное слово, Мотя, как тебя зовет твоя пышка! Не веришь, спроси у Ксюхи!

– Ага! Так это она тебя подбила на пакости!

– Какая разница? Теперь ты должен меня возненавидеть, а не думать о женитьбе.

– Я все равно думаю, Репина, Марья, то есть. Ты ни в чем не виновата, это все подлая Федотова придумала! Я ее знаю. Ты чиста, как ангел! Забудем все и поженимся.

Марьяна, поражаясь такому лестному сравнению, выпорхнула из ванной и чмокнула Матвея в щеку.

– Я рада, что ты не обиделся, – сказала она ему. – Ведь тогда я действительно хотела тебе отомстить. Но это была не любовь, а уязвленное женское самолюбие. Любовь у меня сейчас, Матвей, но к тебе это не имеет никакого отношения.

Она прошла за сумкой, после чего стала обувать шпильки.

– Бросаешь, значит, – процедил Матвей. – Кидаешь на произвол судьбы.

– Кидаю на произвол блондинки, – усмехнулась Марьяна.

– Ты не можешь быть такой злопамятной, – не сдавался тот. – Опомнись, Репина, хуже будет.

– Что будет? Что будет, Мотя? Ты меня убьешь? Представь себе, что все равно. Если он скажет мне то, что я битый час говорю тебе, то жизнь моя и так кончена, но замуж за тебя я все равно не выйду.

– Сдурела, да?! Жизнь кончена! С ума сошла? Сейчас вызову психушку.

– Между прочим, к тебе они приезжали по моему звонку с твоего мобильника.

– Я тебя все равно не ненавижу! А люблю! Марьяна, сжалься надо мной… Я написал для тебя стихотворение! Сейчас вспомню дальше…

– Это не ты, а Пушкин написал для Алины, – Марьяна вздохнула. – Прекрати паясничать, Степа. Ну нельзя же так унижаться.

– Можно! Ты этого же хотела? Ты этого добивалась своей местью? Так вот и добилась. Я взываю к твоей совести, Репина, или оплатить мне перекраску двери, или выйти за меня замуж…

– Еще я разбила тебе машину.

– Черт с ней, за нее заплатила страховая… Ты разбила?! Да как ты разкустилась, покустилась…

– Покусилась, – подсказала ему она.

– Покусилась на святое?! – взревел Матвей. Марьяна подумала, что с машины и нужно было начинать.

– Вот такая я стерва, – улыбнулась она ему и попыталась протиснуться в дверной проход.

– Все равно не пущу, – бешено вращая глазами, заявил Матвей. – Дай честное слово, что выйдешь за меня замуж, тогда иди на все четыре стороны.

Марьяна догадалась, что еще чуть-чуть, и она разрушит его непробиваемые бастионы. Разрушать ей помог телефонный звонок. Трель раздалась из кармана Матвея, и он в пылу разногласий не посмотрел на определитель.

– Да, моя крошка, – автоматически ответил Матвей, чем подписал себе не смертный, но все же приговор. Марьяна усмехнулась и выхватила из его рук трубку.

– Блондинка?! – крикнула она, отворачиваясь от Матвея. – Так он все еще с вами встречается?! Ах, уже нет, вы с ним давно живете вместе… Понятно. Да, это его бывшая… Что вы, что вы, я на него ни в коем случае не претендую! – Она захлопнула крышку «раскладушки» и вернула телефон владельцу. – Что скажешь? Впрочем, можешь ничего не говорить, кроме того, почему ты вдруг решил на мне скоропостижно жениться. Или ты передумал в связи с вновь открывшимися обстоятельствами?

– Не-е-е-е-т, – проблеял Матвей, судорожно пряча телефон в карман. – Я не передумал, я хочу жениться.

– Так беги к ней и проси ее руки, – посоветовала Марьяна. Ей стало так легко и свободно, словно она сбросила с себя непомерную ношу, тянущую ее в вязкое, липкое болото.

– Я-то убегу, – страдальчески заметил тот, – а ты побежишь к Столярову?

– Побегу, – честно призналась Марьяна.

– Тогда сначала позвони тете Маше! – внезапно заявил Матвей. Это получилось у него так пафосно и победоносно, что Марьяна даже от него отпрянула на пару шагов и уперлась руками в стол с розами.

– Зачем я должна ей звонить? – предчувствуя неприятности, поинтересовалась она.

– Позвони, позвони, и тогда твой Столяров тебя не дождется. Не потому, что я такой плохой и злой, а потому, что ты сама этого не захочешь! – фактически добил ее Матвей.

– Он что, – проговорила Марьяна, вспоминая про тетю Машу, любившую мексиканские сериалы, – он что, мой брат?!

– Почем я знаю, – пожал плечами Матвей и посторонился, – только там все так лихо закручено…

– Тетю Машу похитили?! – испугалась Марьяна и схватила телефон.

– Наоборот, – хмыкнул Матвей, – пропажа нашлась.

Марьяна предположила самое худшее, иначе бы Матвей не стал ей ничего говорить. А от него после того, как она призналась ему во всех грехах и стала выглядеть черным, а не чистым ангелом, ничего хорошего ждать не приходилось. И она позвонила.

Тетя Маша оказалась дома, она искренне обрадовалась ее звонку, сказала много хороших, теплых слов. А еще она попросила, чтобы Марьяша не переживала, и сказала такое… ТАКОЕ… после этого мысли о Столярове медленно, но верно отошли на задний план.

– Тебя подвезти к тете Маше? – предложил Матвей, выглядя виноватым. Марьяна кивнула. – Поехали, крошка.

Глава 11

Флорида есть Флорида – там всегда хорошая погода

Умные люди говорят, что человек, недополучивший в детстве любви, сам никогда никого не полюбит. Марьяна плохо помнила свое детство, большую часть которого прожила в детском доме. Да и что было вспоминать? Одну на всех воспитательницу, одну еду и одно желание – чтобы из длительной командировки поскорее вернулась мама. Перед школой ее забрала к себе тетя Маша, которая и стала для нее самым близким и родным человеком. Тетя Маша любила Марьяну, своих детей у нее не было, не сложилась личная жизнь. Видимо, поэтому тетка стремилась устроить личное счастье Марьяны, познакомив ее с Матвеем. Она искренне верила, что молодые люди изумительно подходят друг другу. Поначалу так думала и Марьяна.

Но когда она встретила Сергея Столярова, мир вокруг нее изменился до неузнаваемости. Оказалось, что любимому мужчине совсем не хочется мстить, принося ему неприятности и боль. Он ушел к другой, так пусть будет с ней счастлив! Оказалось, что любимому мужчине, который ушел с намерением больше не вернуться, хочется желать счастья. Оказалось, то, что Марьяна испытывала к Матвею, вовсе не любовь. Но и ему хотелось добра. Любящая женщина Марьяна Репина стала, как и изменившийся мир, совершенно другой.

И тому, кто раньше принес ей страдания и огорчения, сильно повезло встретиться с ней именно в этот момент ее жизненного пути. Неделей раньше из этой встречи точно ничего бы не получилось.

– Проходите. – Тетя Маша чмокнула племянницу в щеку и похлопала будущего племянника по плечу. Она еще не знала, какой сюрприз ей подготовила Марьяна. Впрочем, ее сюрприз был не менее эффектным.

Ухоженная, привлекательная дама в белом брючном костюме резко встала с кресла и подбежала к Марьяне. Матвей отступил на шаг и шмыгнул носом.

– Марьяна, девочка моя, как ты выросла, – говорила дама на русском языке с каким-то акцентом и тискала Репину в своих иностранных объятиях. – Я тебя сразу узнала, лишь только увидела на улице. Ты так похожа на нашу с Машей маму! Просто копия. Но я боялась к тебе подойти… Помнишь ли ты меня?

Марьяна отстранилась и внимательно посмотрела на даму. Да, она была очень похожа на тетю Машу и на бабушку. Она была очень похожа на фотографию матери Марьяны, которая героически погибла в далекой командировке, спасая пингвинов в Антарктиде. Льдина откололась и унесла маму вместе с королевскими пингвинами в холодный океан.

Значит, она выжила?! Значит, все это время ее мама, питаясь сырой рыбой, которой делились с нею благодарные пингвины, скиталась по океанам и морям в поисках спасения?! Марьяна нахмурилась, мама не была похожа на скиталицу во льдах. Наоборот, она прекрасно выглядела!

– Не помню, – скорее из чувства противоречия ответила Марьяна.

– Ничего. – Марина Леонидовна обняла дочь. – У нас еще будет время насладиться обществом друг друга! Я надеюсь, твой жених не станет нас ревновать.

– Что вы, что вы, – заулыбался Матвей, – нисколько! Общайтесь, как я могу быть против?! Я так за вас рад, так рад! И вы порадуйтесь за нас, Марьяна только что согласилась стать моей женой!

– Я? – опешила Марьяна, которая от первого-то сюрприза еще не пришла в себя.

– Как я за вас рада! – Марина Леонидовна кинулась обнимать Матвея.

– Славная парочка, гусь и гагарочка, – усмехнулась Марьяна и поймала на себе укоризненный взгляд тетки. – Я что, должна радоваться? – прошептала она ей. – Нужно было меня предупредить!

– Сама только сегодня узнала, – так же шепотом ответила ей тетя Маша, – но это же твоя мать! Думаю, тебе не нужно читать лекцию о том, что нельзя отталкивать ее только потому, что в молодости она совершила ошибку.

– Не надо, – тяжело вздохнула Марьяна и попыталась смириться с действительностью.

Семейный ужин получился впечатляющим. Посреди дачного участка, под раскидистыми яблонями установили большой пластиковый стол, накрыли его белой скатертью, накидали все, что было у тети Маши в холодильнике, добавили все то, что привезла сестре Марина Леонидовна и успел захватить Матвей. А привез он в основном горячительные напитки, от которых Марьяна на всякий случай отказалась. Неизвестно еще, чем закончится его бурная фантазия, ведь ничего она ему не обещала и обещать не собирается.

Марьяну посадили рядом с вновь обретенной матерью, у которой на накрашенных тушью ресницах дрожали капельки слез. Марьяна сразу определила, что тушь была водостойкая, и укорила себя за цинизм. Матвей сел по другую сторону от Марьяны, тетя Маша устроилась на краю, чтобы было удобно бегать в дом, где на плите доходила картошечка.

Пришлось изображать радость и верить всему тому, что рассказывала мама. Оказывается, жизнь ее в далекой стране Америке была очень тяжелой. Мужчина, ради которого она оставила малолетнюю дочь в детском доме, оставил ее саму, как только понял, что прилично устроиться в эмиграции вдвоем не получится. И маме пришлось пробиваться самой, терпя лишения и насмешки соотечественников. Но ей повезло, и она нашла состоятельного мужа. Только вот тот не любил маленьких детей, он был уверен, что они мешали ему взбираться по карьерной лестнице. Так что мамин порыв забрать Марьяну к себе наткнулся на стену холодного непонимания, а она так горячо любила своего мужа. Но в это время дочку забрала к себе сестра, и мама немного успокоилась.

Время шло, своих детей у Марины Леонидовны с американцем не было. Сначала он не хотел, потом она не смогла родить. И вот теперь ее муж, заняв достойное место в обществе, уже ничего не имеет против того, чтобы Марина Леонидовна привезла к ним Марьяну.

– Поедем вместе! – обрадовался Матвей и крепко сжал Марьяне ладонь.

– Мотя, а как же блондинка? – заметила та, горько усмехнувшись.

– Черт с ней, – искренне признался он, в порыве чувств к новому американскому родственнику перестав себя контролировать. – Одной больше, одной меньше.

Марьяна поглядела в его бегающие глаза и увидела в них значки доллара. В детстве она смотрела мультик про утку-миллионера, который бредил долларами. Сходство с ним Матвея было поразительным. И Марьяна все поняла.

– Марина Леонидовна, – обратилась она к новоявленной родственнице. Та трогательно смахнула слезу. – Мама, – поправила себя Марьяна. – Ты оставила свою прежнюю фамилию – Репина?

Мама кивнула.

– Значит, тысяча роз была оплачена тобой, – догадалась Марьяна.

– Миллион, дочка, – прослезилась та, скромно потупив глаза.

– Почти миллион, – встрял Матвей. – Ты что, Марья, пересчитывала?!

– А серенада под балконом с Матвеем и магнитолой тоже твоя идея? – продолжало допытываться неблагодарное создание.

– С оркестром и лучшим тенором! – Марина Леонидовна посмотрела на дочь и улыбнулась. – Я так хотела познакомиться с тобой ближе и сделать вам с Матвеем приятное!

– Спасибо, мамочка! – заорал Матвей и принялся целовать Марине Леонидовне руку.

– Ну, ну, – вздохнула Марьяна, собираясь с мыслями. Как ей теперь в этой трогательной обстановке заявить, что она с Матвеем не планирует будущих отношений?

– У меня для вас свадебный подарок, – решила обрадовать будущих молодоженов Марина Леонидовна. – Путешествие по миру! – И полезла в сумочку за билетами на кругосветный лайнер.

– Премного благодарны! – взвыл Матвей.

– Мама, – деловито начала Марьяна, – ты извини за прямоту, но раз у нас такой откровенный разговор, то признайся, твой муж – миллионер?

– Разве в деньгах счастье, девочка?! – всплеснула руками Марина Леонидовна.

– Да, действительно, – согласилась Марьяна и укоризненно посмотрела на Матвея.

– Репина, не делай этого, – зловеще прошептал он. – Я тебя люблю!

– Так, значит, я ваша единственная наследница.

– Единственная, доченька, – призналась Марина Леонидовна. – В Америке неприлично не иметь наследников.

– Понятно, – усмехнулась Марьяна и встала из-за стола.

– Куда?! – схватил ее за руку Матвей. – А выпить за любовь?!

– Я вернусь, – пообещала Марьяна.

Материнская любовь свалилась на Марьяну совершенно неожиданно. Когда тетя Маша сказала ей, чтобы она не переживала и готовилась к встрече с мамой, Марьяна не поверила. Не верилось до сих пор, что эта красивая, ухоженная женщина в стильном костюме, фактически миллионерша, ее родная мать. Нет, тетя Маша была роднее. Марина Леонидовна больше бы подошла на роль блудной матери Матвея.

Как Марьяне не везет в последнее время! Только она собрала свои растрепанные чувства в комок, на нее свалилась новая неприятность. Она доставляла неприятности Матвею. Видимо, судьба теперь возвращает Марьяне должок сполна.

– Я не знаю, что делать, – пожаловалась она по телефону подруге после того, как подробно рассказала о произошедшем.

– Марьяша, тебе придется ее принять, она же твоя родная мать, – посоветовала Ксюха, которая чуть не упала со своего секретарского стула после всего услышанного.

– Я не об этом, – призналась Марьяна. – С матерью все понятно. Особой близости, конечно, между нами быть не может, но огорчать я ее не стану. Я не знаю, что делать со Столяровым.

– А что с ним нужно делать? – осторожно поинтересовалась подруга.

– Он все время убегает, – пояснила Марьяна, – и я не успеваю ему сказать, что люблю.

– Так позвони и скажи! Пусть бегает с телефоном. Так сейчас все делают: неприятности сообщают по телефону. Ой, что я говорю? То, что ты ему скажешь, будет приятно.

– Думаешь? – вздохнула Марьяна. – Хорошо, я ему позвоню. Да, я разрешаю тебе всем рассказать про мою американскую маму, все равно ведь не удержишься. Пусть удивятся.

– Может быть, Марьяша, я тебя несколько разочарую, но вряд ли кто удивится после твоего американского дедушки. Ты с самого начала напророчила себе иностранных родственников.

– Если бы я только знала…

Марьяна набрала в легкие побольше воздуха, посмотрела в окно на застолье, где тамадой выступал Матвей, и набрала номер Столярова.

– Да, – ответил тот как-то настороженно.

– Это я, – выдавила из себя Марьяна.

– Я понял.

И все?! Он понял, что это звонит она, и молчит? Хорошо, тогда Марьяна ему все сама выскажет, что и собиралась сделать, между прочим.

– Свадьбы с Матвеем не будет, – выдохнула она одним порывом. – Я уезжаю на постоянное место жительства в Америку. За мной приехала моя мама.

– Рад за тебя.

И все?! Это все, что он хочет ей сказать?

– Спасибо. До свидания.

– Марьяна…

– Да? – с надеждой спросила та.

– Будешь в Голливуде, передавай привет Стефании, они там с Бобровым гостят у Сталлоне.

– Обязательно передам! – И Марьяна бросила трубку.

Она сама внезапно приняла решение, на которое ее натолкнул бездушный Столяров. Марьяна уедет за океан, бросит тетю Машу, Ксюху, Столярова, возьмет с собой… нет, не Матвея, ничего ему не светит в далекой стране. Она возьмет с собой только Ваську! И если у маминого мужа на кошек аллергия, то она ему не позавидует. Ладно, она добрая девушка, построит Ваське отдельный домик на участке миллионера, пусть живет родное существо и радуется! И пусть стонет Столяров и…

Нет, она добрая девушка, она желает ему только счастья. Вероятно, ее звонок раздался не вовремя. Судя по всему, Сергей переживает по поводу того, что Стефания укатила с новым женихом в Америку. Только этим фактом она может объяснить его бездушное отношение к себе.

Или… Нет, этого не может быть. Почему? А вдруг? Столяров решил свести счеты с жизнью. Марьяна видит, как он поставил табуретку и привязал к люстре веревку… Она позвонила ему в тот момент, когда он искал мыло для того, чтобы было легче уйти из этой бренной жизни, забыть Стефанию, сбежавшую от него черт-те куда. Забыть ее, Марьяну…

Глупости. Он как-то ей признался, что избавляется от любых, в том числе и личных, неприятностей работой. Скорее всего, она позвонила в тот момент, когда у него шло совещание. Он сидел в окружении серьезных дядечек и передавал приветы Стефании?

По большому счету, Марьяне теперь должно быть все равно. Но как-то неприятно щемит сердце.

– Марьяна! Ты где?! Иди, мы собираемся поднять тост за твою маму! – прокричал Матвей.

Она грустно посмотрела на телефон и пошла в сад.

Марина Леонидовна выскочила ей навстречу и полезла обниматься. Она принялась усаживать ее и твердить, что нисколько не претендует на роль единственной матери, понимая, что сестра сделала для нее гораздо больше. Но она так хочет, чтобы Марьяна ее полюбила и простила, и ради этого готова на любые материальные затраты.

Марина Леонидовна говорила быстро и сбивчиво, путая английскую речь с родной, но Марьяна ее поняла бы и без слов. Мама стала до мозга костей американкой, мыслящей только материальными ценностями. Они Марьяне, безусловно, не помешали бы, но она никогда не стала бы расплачиваться за добро звонкой монетой и покупать любовь.

Матвей сидел рядом и, видя напряженное лицо будущей невесты, огорченно хлопал глазами. Марьяна и его понимала. Он так настроился на обеспеченное будущее, которое увидел, встретив Марину Леонидовну, что сразу прибежал к Марьяне. Бросился к ее ногам и сам предложил выйти за него замуж. Именно этого Марьяна добивалась, но даже в самых смелых фантазиях такого предположить не могла. Последним пунктом в ее плане мести числилось приворотное зелье, но деньги, как оказалось, сработали гораздо эффективнее.

Тетя Маша сидела спокойно и улыбалась. Марьяна знала, что по доброте душевной та уже давно простила сестру, которая доставила ей такое неожиданное счастье – Марьяну. Она выросла, получила образование, устроилась на хорошую работу, нашла себе приличного парня – тетя Маша была спокойна, для этого она сделала все, что могла. Остальное Марьяна решит сама, она уже большая девочка.

– Мы купим вам с Матвеем отдельный дом поблизости, – сыпала обещаниями Марина Леонидовна. – У нас такой замечательный климат! Сами понимаете, Флорида есть Флорида, там всегда хорошая погода. Мария! Ты поедешь с нами!

– Да ну вас, – отмахнулась тетя Маша, – никуда я не поеду. У меня помидоры, а по осени – яблоки, на кого я все это оставлю? И привыкла я к здешнему климату, жара мне не нравится. А Марьяша ко мне приезжать будет. Да, доченька?

– Обязательно. – Марьяна встала, подошла к тете Маше и обняла ее. – Я к тебе часто буду приезжать.

Тетя Маша прослезилась, у Марьяны защекотало в носу, Марина Леонидовна вытерла глаза.

Один Матвей сидел с блаженным видом, находясь, по всей видимости, уже на побережье Флориды.

– Между прочим, там бывают ураганы и цунами, – попыталась опустить его на бренную землю Марьяна.

– Ерунда, – отмахнулся Матвей. – Марина Леонидовна, а какой марки автомобиль вы подарите дочери?

Пока Марина Леонидовна путалась в автомобильных марках, выбирая, какая дороже, Марьяна опять отвлеклась. На этот раз звонили ей. Душа ушла в пятки, руки задрожали, пока она доставала мобильник из сумочки. Но это оказалась Ксения.

– Ну как? – поинтересовалась верная подруга, еле усидевшая на рабочем месте после полученной новости. – Мы за тебя тут все радуемся: Воронцова, Воробьев, даже Борюсик. Только он не хочет, чтобы ты увольнялась с работы, и называет тебя, Репина, ценным кадром!

– Обалдеть, – изумилась Марьяна, – вот от кого не ожидала!

– Рассказывай, – нетерпеливо потребовала Ксения. – Что он-то тебе сказал?

– Ничего хорошего. – Марьяна обвела глазами сидящих за столом. – Это я не про нас, это я подруге…

– А! – взбеленился Матвей. – Федотовой?! Дай-ка я сам с ней поговорю. – И выхватил телефон. – Что, Федотова, съела?! Марьяна выходит за меня замуж, и мы селимся во Флориде! И можешь перекрашивать двери столько, сколько тебе заблагорассудится. И учти, я запрещу Репиной с тобой контактировать. От тебя исходит один вред, мелкая ты пакостница… Отключилась, – ухмыльнулся Матвей довольно и вернул телефон Марьяне. – Накипело, – объяснил он Марине Леонидовне.

«Зря он так, – подумала Марьяна, – Ксюха этого так не оставит».

– Картошечка! – вспомнила тетя Маша и побежала в дом.

«Никуда я отсюда не хочу уезжать», – пронеслось в голове Марьяны. Она потыкала вилкой из вежливости, отодвинула тарелку и отправилась в гамак, который специально для нее соорудила тетка. Наступал вечер, ей хотелось отвлечься от всей суеты и немного помечтать. Не о предстоящем визите к матери, о переезде она подумает позже, а съездить и посмотреть, как та там живет, все равно придется. Думать хотелось о Сергее. В который раз проанализировать его поведение, чтобы найти ему оправдание и позвонить еще.

На безрыбье и Матвей жених. Если раньше она придерживалась такого ценного во всех женских отношениях мнения, то сегодня оно уже казалось ей менее ценным. Переступить через собственное «я» стало гораздо сложнее, чем неделю назад. Всего несколько дней, изменившие ее сознание, а такой поворот в мозгах. И уверенность, что если не Столяров, то Марьяне больше никто не нужен. Она останется жить одна, впрочем, опять ошибается!

Они будут жить втроем: тетя Маша, Марьяна и Васька. И больше им никто не нужен. Ну, разве мама. Пусть та приезжает со своим мужем-американцем летом погостить на их даче. Они с тетей Машей посадят картошку, огурцы, кабачки, помидоры… Жаль, что на грядках не растет докторская колбаса, можно было бы довольствоваться натуральным в полном смысле этого слова хозяйством.

Да, Марьяна останется старой девой. И никогда в ее жизни не зазвучит марш Мендельсона. Зато в ее жизни была большая и светлая любовь. Все-таки Столяров настоящий герой романа, жаль, что не ее. В таких, как он, влюбляются сразу и бесповоротно. И помнят их всю жизнь, вот Марьяна его теперь долго не забудет. Будет ли Сергей помнить ее или все его прошлое займет Стефания?

Еще к ней будет приезжать Ксюха. Ага! Легка на помине, приехала…

– Как ты умудрилась добраться так быстро? – удивилась Марьяна.

Ксения прижала палец к губам и довольно подмигнула:

– Об этом потом. Где наш меркантильный мачо?!

Марьяна повернула голову в сторону застолья, собираясь показать подруге правильное направление, а когда обернулась обратно, обомлела. Следом за Ксенией шла, качая роскошными бедрами, секс-бомба. Шла блондинка Светлана и воинственно сжимала кулаки.

– Где он?! – прохрипела она и с видом многоборца уперла кулаки в бока.

– Там, – ответила Марьяна, – только я совершенно ни при чем, он сам!

– Я ему покажу – сам! От меня еще никто не сбегал! Если он сбежит, то станет первым и последним. – Она на мгновение задумалась и мстительно добавила: – Первым и последним трупом!

– Я Матвею не завидую, – усмехнулась Ксения, провожая разъяренную блондинку глазами.

– Где ты ее нашла? – изумилась подруга.

– У него дома, – пожала та плечами, – делов-то. Сидела, бедная, ждала невозвращенца. Или он теперь возвращенец? Я уже и не знаю, к какой категории сбегающих женихов его отнести. Разве что к категории неудачников.

– А! А! А! Ланочка! Что ты?! А!

Подруги переглянулись и рассмеялись.

– Я, безусловно, добрая девушка, – сказала Марьяна, – потому пойду и их разниму.

– А я злая, – заявила Ксения, хватая ее за руку, – на него! И мстя моя будет ужасной! Это цветочки, ягодки впереди. Я тебе, подруга, туда соваться не советую. Мало ли в глаз въедут, разрыдаешься от жалости, снова придется не вылезать из солнечных очков. А тебе еще работать в приличном туристическом агентстве. И не говори мне, что ты собралась перебираться в Америку! Ни за что не поверю. Нам и здесь хорошо, нас и здесь, между прочим, любят.

– Да, – закивала Марьяна, – конечно, я не оставлю тетю Машу, Ваську, тебя…

– Я у тебя всегда на последнем месте, – укорила ее Ксения. – Черная неблагодарность! Ладно, свои люди, сочтемся.

– Я помню, Ксюха, что должна тебе пятисотку, – улыбнулась Марьяна. – Но я теперь вроде как богатая наследница…

– Эх ты, заразилась уже, – недовольно проворчала подруга. – Я тебе о высоком говорю! Фактически о душе и всеобщем человеческом счастье. Впрочем, счастье может быть и не всеобщим. Как я тебя правильно поняла, уезжать с Матвеем и мамой ты не собираешься? – Марьяна утвердительно кивнула. – Хорошо. Тогда на сцену нашей трагикомедии выпускаю еще одно действующее лицо. Главное.

– Нет, – испугалась Марьяна, – только не он! Не надо!

– А чего ты боишься? Что он снова убежит, потому что от тебя все мужчины сбегают? Не переживай. – И Ксения показала Марьяне ключи от зажигания. – Сперла. Правильно Матвей сказал: я мелкая пакостница. Никуда он теперь не убежит. Хочешь, я его автомобилю еще колеса проколю? Конечно, несколько неудобно, старался человек, подвозил. Но ради лучшей подруги…

– Не нужно прокалывать колеса, Ксюха, ничего не нужно, – прошептала Марьяна, заметив движение на входе. – Если он снова уйдет, то я точно умру! Иди, придержи Матвея, чтобы не помешал нам поговорить.

– Не переживай, Марьяша, – подмигнула подруга, вручая той ключи от автомобиля Столярова. – Матвей в цепких и надежных руках. Но я уйду, чтобы не быть третьей лишней.

– Останься, – пролепетала Марьяна.

– Не могу, – пожала плечами та, – боюсь опоздать на электричку. Хочу вечером сходить куда-нибудь, позвоню Гаврику, что ли, – задумчиво добавила она и пошла прочь.

– А кто у нас Гаврик?

– Пока не знаю.

Ксения действительно торопилась, оставаться на чужом празднике жизни не имело смысла. Марьяна должна сама во всем разобраться, а то будет потом ее обвинять, как Матвей. Бедный! Здорово же Ксения ему отомстила, привезя Светлану.

Тащиться на электричке, после того как ее привезли в дачный поселок с комфортом, естественно, не хотелось. Ксения огляделась по сторонам и заметила на соседней улице какого-то парня. Он возился возле навороченной иномарки, та, по всей видимости, не заводилась, и он активно толкал машину вперед. Ксения здраво рассудила, что если она ему поможет, то в качестве благодарности парень будет просто обязан подвезти ее до города. Она подошла и предложила помощь.

– Разведчица?! Ты? – Сутулая спина распрямилась, и на Ксению уставилась изумленная физиономия Гаврика.

– Гаврик?! – не меньше его изумилась Федотова.

– Давай! – обрадовался он после секундного замешательства. – Толкаем метров пять, а лучше до упора!

– Давай, – согласилась Ксения, которой ничего не оставалось делать. Тем более толкали они с горки.

Она взялась за блестящую лакированную поверхность автомобиля и приложила к ней все силы, Гаврик навалился со своей стороны…

Удар раздался несколько неожиданно, истошно завопила сигнализация. Ксения испуганно выпрямилась и уставилась на помятый зад впереди стоящего автомобиля. Навороченная иномарка въехала в него «по самое не балуйся».

– Бежим! – крикнул ей Гаврик и схватил за руку. – Бежим, пока моя бывшая сидит на даче!

Ксения нахмурилась – дежавю, еще один мститель?! Нужно будет выяснить, что это за бывшая!

И они побежали через поле, напрямик к железнодорожной станции.

Сергей шагал не спеша, широкими уверенными шагами, а Марьяне казалось, что она видит кадры замедленной съемки. Сейчас режиссер закричит: «Всем спасибо, все свободны!», Столяров развернется и направится в другую сторону. Она крепче сжала в кулачке ключи от зажигания. Молодец, Ксюха, если что, то она позвенит ключами, и он будет вынужден за ними вернуться.

Марьяна встала, замерла, затаив дыхание, и напряглась. Так, наверное, ведет себя Васька перед прыжком, видя убегающую мышь. Глупости, у нее нет мышей, и при чем здесь Васька?! Нужно расслабиться. Расслабиться и получить удовольствие от этого вечера, от радости общения, от его присутствия…

– Привет. Ксения мне все рассказала. – Сергей, как всегда, был немногословен, но Марьяна поймала пронзающий все ее существо взгляд. Как красноречиво говорили его карие глаза!

– Здравствуй еще раз, – прошептала она, вздрагивая. Его рука коснулась ее рыжих волос.

– Я не опоздал? – он тоже понизил голос.

– Нисколько, – кивнула Марьяна. – Я никуда не собиралась уезжать.

– А со мной? – Он взял девушку за талию и подтянул ближе к себе. – Со мной и навсегда, любимая…

– С тобой? – улыбнулась Марьяна. – Нужно подумать…

– Я даю тебе подумать целых две секунды, пока достану кольцо…

И он полез в карман за бархатной коробочкой.

А из глубины сады слышался вой Матвея Степанова:

– Во-во-о-о-зьмите меня наследником, Марина Леонидовна! Отцепись, стерва! Я должен пожить в гордом одиночестве во Флориде!

Content

Алина Кускова
Рыжая бестия

С чего все началось

Глава 1 Смириться и плыть по течению водоворота

Глава 2 Судьба! Спасибо!

Глава 3 У каждой девушки должен быть запасной аэродром

Глава 4 «Это он, мой новый жених!»

Глава 5 Когда половинка улавливает понравившийся «коктейль», возникает сексуальное притяжение

Глава 6 Сталлоне ждать не будет, опять же, Шер приедет

Глава 7 Бить посуду полагается, только когда ревнуешь

Глава 8 Бывают ли любовные четырехугольники?

Глава 9 Может быть, он на тебя поспорил?

Глава 10 Миллион алых роз

Глава 11 Флорида есть Флорида – там всегда хорошая погода