Блинников Павел

Поединок

Блинников Павел

Поединок

Всегда существует вероятность того, что на вручении премии Оскар, представитель телеакадемии сойдет с ума, и назовет лучшим фильмом года "Самый лучший фильм 2".

"Прожекторперисхилтон"

Пролог

Самолеты из Милана и Парижа приземлились в аэропорту Санкт-Петербурга практически одновременно, и каждый принес по одному необычному пассажиру. Рейс из Милана доставил странно одетого старика. Создавалось ощущение, старик этот видел еще революцию, причем, на похоронах первого внука. Сказать что он стар, значит, ничего не сказать. Сморщенное лицо, длинный, крючковатый нос, кустистые брови и тонкие губы, что, очевидно, имели привычку изгибаться вверх, только раз в неделю, и никогда не нарушали этого правила. Руки тонкие, едва-едва покрытые кожей — можно разглядеть, как двигаются каждая косточка его ладоней. И все это "великолепие" дополнял странный наряд, похожий на одеяние русского царя — какой-то балахон, расшитый золотом, и драгоценными камнями. Для полного сходства не хватало только шапки Мономаха. Но, несмотря на возраст, двигался старик очень бодро. Походка пружиниста, а все движения резкие и стремительные. В ожидании трансферта на Москву, он пошел в зал для пассажиров бизнес-класса, где заказал стакан вина и стал потягивать его маленьким глоточками.

Пассажир, прилетевший из Парижа, не обладал настолько примечательной внешностью, как первый, но и там есть на что посмотреть. Лет тридцать пять, может быть сорок, одет в черный костюм, черные перчатки, черные туфли, черную шляпу и черную сорочку. Словом, во все черное. И именно из-за одежды бледное лицо смотрелось как-то зловеще. На физиономии блестели темные глаза, длинный тонкий нос, казалось, принюхивался к окружающим, и полноватые губы, гораздо больше предназначены для улыбок, чем губы старика, поэтому раздавали они их направо и налево. Он улыбался стюардессам, продавцам в магазинах аэропорта, соседям в самолете, а еще обладал потрясающим чувством юмора. Во время полета он успел перезнакомиться со всеми пассажирами, и даже с пилотами, и все просто очаровались истинным французским месье. В общем, рейс из Парижа получился гораздо веселее, чем Миланский. В том-то как раз царило уныние, грусть и постоянный страх, что самолет разобьется над Россией, а если даже удастся выжить, всех непременно загрызут медведи. Но стоило вам взглянуть на шутливого француза, когда он думал, что на него никто не смотрит, и сразу поражала перемена. Губы прекрасно умеющие улыбаться, могли превращаться в тонкую ниточку, а блестящие веселые глаза становились безжизненными, и похожими на акульи. Он тоже прошел в зал ожидания, потому что, как и старик, летел трансфертом в Москву, на том же самом самолете. Хотя непонятно, зачем они летели через Питер, когда можно добраться прямым рейсом. Очевидно, что не из-за экономии денег, ведь из Европы оба летели бизнес-классом, а, пройдя в бар зала ожидания, старик заказал самое дорогое вино, а парижанин самый дорогой коньяк. Причем, оба прекрасно говорили на русском без малейшего акцента, хотя никто в самолете или на таможне не мог усомниться, что первый итальянец, а второй француз.

Потягивая спиртное, оба пассажира старательно делали вид, что не знакомы, но иногда бросали друг на друга красноречивые взгляды, а когда объявили посадку, не торопясь вошли в самолет последними. Естественно оба устроились в первом салоне, и тут оказалось, места у них соседние.

Сев рядом, они по-прежнему молчали и ждали, пока самолет взлетит. Стюардесса прошла и проверила, все ли пристегнули ремни, а необычным пассажирам предложила выпить что-нибудь, но они отказались. И вот, наконец, когда самолет взлетел, они повернули друг к другу головы и старик сказал:

— Ну здравствуй, Михаэль, — голос у него оказался вовсе не стариковский, а наоборот, звонкий и мелодичный.

— Привет, Абдула, — приятным тенором ответил тот. Хотя все это, конечно, очень странно. Непонятно, что мешало им поздороваться еще в аэропорту, или, на худой конец, когда они сели рядом.

— И много тебе осталось? — спросил Абдула.

— Точно не скажу, но больше, чем тебе, — весело ответил Михаэль.

— Я имею в виду не возраст, — скривился старик. — Я имею в виду поиски.

— Тогда меньше.

— И что ты будешь делать, когда найдешь последнюю?

— Убью тебя, конечно же. Это первое в моем списке.

— Ха! А почему бы тебе не попробовать сделать это сейчас?

— Сейчас на это у меня нет времени.

— Или сил?

— Скажем так: ни того ни другого.

— А что ты будешь делать, если я первый найду?

— Забьюсь в самый далекий угол, и буду ждать тебя там.

— Неужели ты думаешь, что тебе это поможет?

— Навряд ли, но попытаться стоит.

Они замолчали, а проходящая мимо стюардесса, почему-то почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вокруг них словно сконцентрировалось какое-то поле напряжения, но не того напряжения, что возникает перед грозой, и не того, что застывает в комнате, когда кто-то сорится. Нет, напряжение это охватывало все уровни человеческой сути, от и до. От этого нескольким людям в салоне даже стало дурно, а у второго пилота сердце кольнуло.

— А если серьезно, Михаэль, что если мы все-таки объединим свои усилия, — сказал старик через некоторое время. — Я предлагал тебе это пятьдесят лет назад, предлагаю и сейчас.

— С тех пор ты столько раз подставил меня, Абдула, что верить тебе я больше не намерен.

— А зачем верить? Давай посмотрим на то, что у нас есть уже сейчас, и, быть может, этого хватит. И мы оба получим то, что хотим.

— У нас разные цели.

— Хватит врать! — внезапно взорвался старик. — Цели у нас одинаковые. Просто ты всегда пытаешься прикинуться добреньким. Но я-то лучше, чем кто-либо другой знаю, это не так!

— Думай, что хочешь.

Старик успокоился так же внезапно, как и взорвался. Он уставился в иллюминатор и некоторое время они снова летели молча.

— Мне не надо в саму Москву, — вдруг сказал Абдула.

— Только этого не надо! — в первый раз повысил голос Михаэль.

— Плевать, уже готово, — старик снова посмотрел в иллюминатор и улыбнулся, показывая небу гнилые зубы.

Правый двигатель вдруг заглох. В салоне погас свет, самолет слегка накренился. Несколько пассажиров вскочили с мест и бросились к иллюминаторам; другие закричали, стюардесса вылетела из кабины пилота, пытаясь всех успокоить, и заставить сесть на места, но другая бортпроводница полностью противоречила ее добрым намерениям. Та бегала по салону с криками: "Мы все умрем! Мы все умрем!". Большинство пассажиров с ней соглашались. Начался форменный кошмар. Женщины и дети заплакали, мужчины матерились во всю, и требовали, чтобы пилот что-нибудь сделал.

А самолет, тем временем, накренялся все больше и больше. Пилот отключил и второй двигатель, пытаясь выровнять падение, потому что с одним они все сильнее заходили в вираж. И только три человека в салоне спокойно сидели на местах: Михаэль, Абдула и, сидевшая на соседнем сидении девочка, лет восьми. Она смотрела в иллюминатор на приближающуюся землю, если не спокойно, то хотя бы не плача, как ее мама, уже давно вскочившая с сидения, и носившаяся по салону. Девочка посмотрела на странную парочку, что спокойно сидела, и даже не собиралась пристегнуть ремни. Из динамиков доносился напуганный голос командира корабля, требовавший, чтобы все успокоились. Девочка придвинулась ближе к Михаэлю.

— Мы все умрем? — спросила она.

Михаэль посмотрел на нее и достал из внутреннего кармана сигарету. Потом закурил и ответил:

— Не все, а многие.

— А вы не умрете?

— Нет.

— А ваш дедушка тоже не умрет? — спросила она, глядя на Абдулу.

— По крайней мере, не сегодня.

— А я?

— А ты умрешь.

— Но я не хочу умирать!

— Ну, тогда и не умирай.

— А разве так можно?

— Конечно, можно. Я же не умираю, вот и ты можешь. Если захочешь.

— А этого будет достаточно? Ну, я имею в виду, просто захотеть.

— Вполне. Поверь, это главное.

Девочка отвернулась и посмотрела в иллюминатор. То, что сказал странный дядька, показалось ей одновременно и странным, и очень логичным. Она подумала, стоит попробовать.

А самолет заходил на последний вираж. Он летел вниз со страшной скоростью, и наконец, случилось неминуемое — столкновение с землей. Огромный взрыв осветил окрестности на несколько километров вокруг, на месте падения образовался пожар. Из него, уверенной походкой, вышли две фигуры. Одна в черном костюме, а другая в расшитом золотом балахоне. Они спокойно, и не прощаясь, пошли в разные стороны. Один мужчина направилась в сторону Москвы, другой в противоположную. Недалеко пробегала дорога, по ней ехал красивый белый "Мерседес". Он остановился, водитель решил посмотреть, что произошло, и мужчина в черном костюме двинулся к нему. И не один из них не обратил внимания, как из гигантского пожара, неуверенно шатающийся походкой, вышла еще одна фигурка. Фигурка маленькой девочки.

Глава 1

Утро у участкового Каткина началось неважно. Понедельник, как говорится день тяжелый, а если вчера ещё праздновался день рождения единственного помощника и заместителя — сержанта Печкина, и вовсе ситуация складывалась хреновая. Не то чтобы выпили так уж много, но когда тебя будит звонок в восемь утра, при условии, что лёг спать в три, поневоле хочется запустить телефон в стену. А когда узнаёшь, что во вверенном тебе посёлке произошло убийство, и не кого-нибудь, а родного дяди, охота, в лучшем случае, набить кому-нибудь морду.

Надо отметить, последнее убийство свершилось в посёлке Воронцово, еще во времена Второй Мировой, а самое страшное преступление за последние десять лет произошло три года назад, когда в магазине сельпо спёрли кассу. Эту "кражу века" раскрыли за три дня. Виновными оказались два местных алкаша: дядя Юра и дядя Женя.

Воронцово всегда был небольшим посёлком, и если уж говорить правду, посёлком скучным. Населяло примерно пять тысяч человек, из них шестьдесят процентов — старики. Молодёжь не сильно жаловала Воронцово, и каждый субъект половозрелого возраста мечтал свалить оттуда поскорей. По этой причине в Воронцовской школе практически не встретишь десяти и одинадцатикласников. Все уезжали в соседние города по техникумам и колледжам. Порой кто возвращался в пенаты навестить родителей, да и то в первые несколько лет, а, обзаведясь семьёй, больше не приезжал вовсе. Рабочих мест в Воронцово тоже особенно не найти, и за каждое между жителями шел тяжелый бой. Поэтому Каткин подавил желание похмелиться пивом, и, быстро умывшись, спустился с третьего этажа, сел в милицейский "Уазик", и поехал на место преступления. А им являлось гордость и краса Воронцово (пожалуй, единственная) — поселковая библиотека.

О библиотеке Воронцово надо сказать отдельно. Это большое здание, когда-то принадлежало графу Воронцову, в честь которого и назвали посёлок. Впрочем, во времена Советов он назывался "Светлый Путь", но в постперестроечные годы его переименовали обратно. Граф Фёдор Воронцов был незаурядной личностью. Блестящий придворный конца девятнадцатого века, он, в начале века двадцатого, удалился в небольшую деревеньку Воронежской области, и занялся книгоизданием. Написал Воронцов всего пять книг, в основе своей посвященных оккультизму, а затем началась война с Японией, и граф отправился на фронт, где даже получил "Георгия" третей степени. Потом вернулся в поместье, где опять засел за книги. В следующий и последний в жизни раз, он выезжает из Воронцово через три года. В Петербурге мать заболела туберкулезом, и граф едет туда помочь ей. Через некоторое время мать выздоравливает, но граф не торопится уезжать к себе. По слухам, он заводит дружбу с самим Распутиным. Но все же через полгода собирает вещи и окончательно отправляется в имение. Оттуда он больше не выезжает, книг не издает, но, по слухам, все еще поддерживает связи с Григорием Ефимовичем.

Всю эту историю знает каждый житель Воронцово, потому что впоследствии поместье стало школой, а в пятьдесят втором и библиотекой, причем, библиотекой районного значения. Дело в том, что после той поездки в Петербург, граф стал активно собирать книги. Он продал практически все имущество, кроме вот этого самого Воронцово, ради приобретения редких и дорогих экземпляров мировой литературы. Смерть постигла графа в 1916, незадолго до революции. По счастливой случайности, ни усадьба, ни библиотека практически не пострадала, и в середине пятидесятых ее сделали школой. А в шестьдесят втором она стала еще и музеем. Однако многие жители поселка еще успели поучиться в этом старом, но хорошо сохранившемся здании. Ничего особо примечательного в нем не было — просто большой двухэтажный особняк, практически весь покрытый виноградной лозой, и окруженный высоким каменным забором. Сейчас библиотека все еще музей и единственный предлог приехать в Воронцово для туриста. Сюда нередко наведывались различные книговеды, причем, почти со всего мира. Именно поэтому тут работало несколько человек, вместо одной библиотекарши, как обычно и бывает в среднестатистической сельской библиотеке. Для благодарного книгофила администрация расщедрилась на целых семь, хорошо оплачиваемых, рабочих мест.

Хотя, надо сказать, разбирались они в книгах скверно. В основном та работал обслуживающий персонал, а по-простому — уборщики. Однако работало там еще два библиотекаря, искусствовед и сторож, коего звали Василий Каткин. Ему было шестьдесят пять лет, и охранял он библиотеку уже добрые четверть века. И так уж получилось, что именно его убили, при попытке задержания грабителя.

Племянник Василия, Андрей, служил участковым Воронцово уже десять лет, и этот случай — первый такого рода преступления, в его небогатой практике. Самое сложное, что ему доводилось расследовать до этого, это ограбление на местном рынке, с которым он блестяще справился, раскрыв за три дня, да еще та кража в магазине сельпо — вот, собственно и все серьезные преступления в криминальной хронике Воронцово. У Андрея были не самые лучшие отношения с дядей. Нельзя сказать, что они считали друг друга врагами, но и особенно близкими не были. Поэтому Андрей больше расстроился не смертью дяди, а тем, что предстоит оную расследовать. Отношения у них испортились после того, как Андрей всерьез заподозрил дядю причастным к тому самому рыночному ограблению, в котором он, по правде говоря, подозревал процентов девяносто всего поселка. И все бы ничего, если бы он не сказал о подозрениях дяде лично, и после этого тут же получил в лоб от, тогда еще любимого, дядюшки. Но не пожелал остаться в долгу — приехал с помощником, и посадил Васю на три дня в кутузку. С тех пор они больше не разговаривали. Вот поэтому после звонка Андрей подумал: "Старый хрыч, даже помереть не смог, не подгадив".

Подъехав к библиотеке, Андрей с грустью посмотрел на стоявшее поблизости кафе, но, подавив желание заглянуть туда и жахнуть кружку пива, въехал на территорию библиотеки. Перед крыльцом его встретила библиотекарша Марина Федоровна. Именно она вызвала милицию.

— Здравствуйте, Марина Федоровна, — буркнул Каткин, входя в библиотеку, — где он?

— Там, там! — затараторила библиотекарша — Кошмар-то какой, Андрей Сидорович. Захожу с утра, а дверь-то нараспашку. Наверх поднимаюсь, а он там лежит, кровища повсюду и книги, книги разбросаны. Я тогда сразу вам и позвонила. Ужас, ужас-то какой.

Говорила все это старая библиотекарша отнюдь не шепотом, на что организм Андрея реагировал не самым лучшим образом. Поэтому, приказав ей успокоиться, он пошел на второй этаж один. Поднявшись по старинной винтовой лестнице, он вошел в главный читальный зал, бывший когда-то гостиной, где увидел страшный бардак. Все стеллажи с книгами перевернуты, но книги валялись в какой-то странной последовательности. Сначала Андрей даже не понял, что его смутило, но потом до него дошло. Все книги, а валялось их очень много, лежали названием вниз. Да и вообще, лежали как-то не кучами, а каждая отдельно. Как будто кто-то специально их так разложил. Но возникал вопрос, зачем? Пройдя дальше, Андрей обнаружил, что искал — дядино тело. Василий распластался на спине, в груди у него зияло отверстие размером с кулак. Рядом валялся его дробовик. Андрея слегка замутило, и он быстрым шагом вышел из читального зала. Спустившись вниз, он вышел на улицу, достал сигарету, закурил. После сигареты замутило еще сильнее. Выкинув окурок, Андрей пошел на первый этаж и нашел библиотекаршу. Спросив, где у них находится телефон, он позвонил в районное отделение и доложил о случившемся. Ему пообещали, что направят к нему наряд. Затем он позвонил помощнику и вызвал его в библиотеку, под предлогом невозвращенных вовремя книг. Выслушав, что помощник думает по поводу таких шуток после дня рождения, Андрей в двух-трех сотнях матерных слов объяснил положение вещей и опять пошел в читальный зал.

Войдя, он опять отметил странное расположение книг, и подошел к дядиному телу. Лицо Василия не выражало какого-либо страха, скорее, черты застыли в удивлении. Глаза широко открыты, рот тоже. Андрей обошел тело, но ничего примечательного не обнаружил. Тогда он осмотрел помещение. Подойдя к упавшим стеллажам, он увидел, что перевернуть их не так-то просто. Убийца определенно обладал недюжинной силой. Стеллажи старые дубовые, и у самого Каткина едва ли хватило бы сил опрокинуть их, хотя он и не считал себя человеком слабым. Он подумал и еще об одной странности — зачем убийца вообще перевернул стеллажи? Если он и искал какую-то определенную книгу, ему легче было бы доставать их прямо с полок. И зачем ему понадобилось раскладывать их по одной на полу, да еще и названием вниз? То, что книги могли упасть так сами, он представить не мог.

На середине осмотра, в зал зашел помощник Андрея — Иван Печкин, вполне заслуженно считавшийся в Воронцово персоной весьма колоритной. Молодой, красивый и не слишком любивший облачаться в милицейскую форму, он и сейчас в джинсах и рубашке. В Воронцово и так все знали, что он служит в милиции, поэтому Иван мог себе позволить некоторую фривольность в одежде. Еще ему всегда нравились фуражки, поэтому он ходил всегда в ней. Ему так же нравились сапоги, поэтому он всегда ходил в сапогах. Под "всегда", подразумевалось именно всегда. И зимой, в тридцатиградусный мороз, и летом, в тридцатиградусную жару. Поначалу Андрей старался бороться с таким стилем подчиненного, но затем бросил это занятие. Уж слишком смешно это выглядело, и давало огромную пищу для приколов. Ваня также отличался железными нервами, что и продемонстрировал, никак не смутившись при виде трупа.

— Нехило его припечатало, — вот и все, что он выдал, относительно увиденного.

Андрей про себя позавидовал выдержке помощника, как и его общему состоянию. Никаких следов похмелья на Ване не наблюдалось.

— Пойди, проверь, что там с сигнализацией и входным замком, — буркнул Андрей.

— Хокей.

Когда Ваня вышел, Андрей решил осмотреть окна и стены вокруг них. Ему в голову пришло, что дядя, скорее всего, застал преступника в читальном зале. Но здесь возникал вопрос, как грабитель, или грабители, проникли в него. В библиотеке стоит новая сигнализация, и вообще, охрана на приличном уровне. На всех окнах первого этажа решетки, двери тяжелые дубовые, оставшиеся еще от графа, только с новыми замками. Единственную возможность проникновения в зал он усмотрел в том, что преступник залез в окно на втором этаже, забравшись по решеткам на окнах первого. Но, подойдя к ближайшему окну, он отверг эту идею. Все окна настолько старые, что открыть их невозможно. Очевидно, за столько лет они рассохлись, или их просто заколотили гвоздями.

Взглянув в окно, он опять обратил внимание к кафе напротив. Желание опрокинуть холодную кружку пива взыграло с новой силой. И в этот момент с Андреем случилось необычная вещь. Во-первых, его опять замутило, на этот раз особенно сильно. Он опустил голову, дожидаясь окончания приступа дурноты, и когда поднял, возле кафе увидел белый "Мерседес". Он мог бы поклясться, секунду назад его не было. Андрей внимательно разглядел дорогую машину, и постарался вспомнить, кому она может принадлежать. Конечно, он не знал все марки всех машин в Воронцово, но уж такой "мерин" точно запомнил бы. В связи со всем произошедшим, это очень подозрительно. Он уже собирался пойти и узнать, кто хозяин, когда в комнату вошел Печкин.

— Подмогу вызывал? — хмуро спросил он.

— Да.

— Тогда они вроде приехали.

— На белом мерине?

— Ага, и с шашкой. На "Уазике" они пожаловали, знаешь, такая гордость Российского автопрома тысяча девятьсот пятьдесят шестого года выпуска.

— Слушай, Ваня, иди ты в жопу со своим юмором. У нас здесь, между прочим, убийство, а ты юродствуешь.

— А зачем ты вообще за ними послал, сами бы сначала подумали, может, и взяли бы этого мудака.

— Ага, взяли бы! — разозлился Андрей. — Я сейчас тебя за хрен возьму и пошлю туда же, за что взял! Ты как собираешься здесь работать, Мегре сраный, мы же с тобой даже отпечатки пальцев взять не сможем. И лаборатория у нас одна на весь поселок, и та в школе, в кабинете химии. Тут тебе не воров на рынке ловить, или алкашей в трезвяк возить. Тут убийство, понимаешь ты, убийство. Ни у тебя, да и у меня квалификации такой нету.

— Ну хоть попробовать бы могли, — слегка понурился Иван.

— Я тебе сейчас такое попробую…

Андрей так и не сказал, что хотел попробовать, так как в комнату вошли трое в милицейской форме.

— Что тут у нас? — спросил один из вошедших, в майорских погонах.

— Участковый поселка Воронцово, старший лейтенант Каткин и сержант Печкин. Разрешите доложить?

— Майор Сивов, — представился вошедший — Докладывайте.

— Убийство при попытке ограбления, — отрапортовал Андрей.

— Имя убитого установили?

— Так точно. Василий Федорович Каткин. Работал ночным сторожем.

— Родственник?

— Так точно — дядя.

— Сочувствую.

— Спасибо.

— Ладно, ребята, работаем, — бросил он за спину остальным милиционерам.

Те двое направились осматривать тело. Сивов, в свою очередь, продолжил расспрашивать Андрея.

— Подозреваемые есть?

— Никак нет. Скорее всего, кто-то не из местных. В библиотеке имелись дорогие и редкие книги. Я думаю, грабитель пробрался в читальный зал, где его и обнаружил сторож. Грабитель, очевидно, был вооружен, и убил его.

— Кого-нибудь из местных допрашивали?

— Только библиотекаршу.

— Она нашла тело?

— Да.

— Хорошо. Сколько людей работает в библиотеке?

— Точно не знаю, но думаю, человек пять-семь. Пара уборщиков, два библиотекаря и сторож. Может еще кто.

— С кем можно поговорить прямо сейчас?

— С одним из библиотекарей, она сейчас на первом этаже.

— Ладно, — пробурчал Сивов, хмуро оглядывая разбросанные книги и перевернутые стеллажи. — Я понимаю, что это для вас большая трагедия, но доверьте это дело нам. Пока мы снимем здесь все отпечатки и поговорим с библиотекарем, вы могли бы опросить людей в соседних домах.

— Я как раз собирался поговорить с владельцем кафе напротив. Я видел там новенький белый мерс. Вы не заметили его по пути сюда?

— Нет, не обратил внимания. В общем, выясните, что сможете, пока мы тут соберем улики. С опросом местного населения у вас должно лучше получиться…

Андрей понимал, что его просто хотят выставить, чтобы не путался под ногами. Если бы это случилось в какой-нибудь другой день, и его не мучило похмелье, или если бы убили не его дядю, возможно, Андрей и возмутился бы. Но мысль о холодной кружке пива, как никогда крепко засела в голове. Поэтому он сказал Ивану, чтобы пошел опрашивать ближайших соседей, а сам, молодцеватой поступью, отправился в кафе. Он даже не представлял, какой в эту минуту его жизнь начала делать поворот.

Кафе называлось довольно пафосно — "У графа Воронцова". Сомнительно, что оно имело какую-то связь с графом, да и контингент посетителей здесь был отнюдь не благородных кровей. Впрочем, сейчас в кафе находился всего один посетитель — мужчина лет тридцати, довольно красивый, явно не обходящий стороной тренажерный зал. Сразу бросалось в глаза, что он не беден. Дорогой черный костюм, на столе лежит не менее дорогая мобила. Но все-таки первым, на что Андрей обратил внимание, это лицо. Нельзя сказать, что он мужик страшно красив, нет, но что-то в его лице сразу западало в голову. Оно поражало какой-то правильностью черт. Вроде ничего примечательного: слегка длинный нос, полный рот, темные глаза, высокий лоб. Но все же что-то в нем такое есть. Что-то заставило Андрея насторожиться. Но длилось это лишь до того, как он увидел кран на барной стойке. Еще раз взглянув на незнакомца, он отметил, тот только начал завтракать, а уже закладывает за воротник — перед ним стоял графинчик с водкой. "Уже с утра, алкаш…" — подумал Андрей, но осекся, вспомнив, за чем сам сюда пришел.

— Эй, Зин! — позвал он официантку, и по совместительству, жену владельца заведения.

— Ой, Андрюша! Какими судьбами?

Зина, вышедшая из двери за стойкой, оказалась миловидной особой, лет тридцати. Ее муж, местный бизнесмен, владел не только этим кафе, но и небольшой сетью продовольственных ларьков. В Воронцово эта семья считалась очень даже зажиточной. Но с этим кафе они явно прогадали, библиотека, хоть и слыла гордостью Воронцово, отнюдь не била рекорды посещаемости.

— Потом, потом, Зин. Налей-ка кружечку пивка, вчера у Вани днюха была, трубы надо остудить…

Зина сразу вошла в положение Андрея, и пошла наливать пиво. Каткин, в свою очередь, сел за столик напротив незнакомца и стал его пристально разглядывать. Незнакомец ел яичницу с сосисками и салатом оливье. Не спеша, он аккуратно разрезал яичницу на маленькие кусочки и медленно отправлял в рот. Походя, он налил рюмку водки, и ловко опрокинул, не морщась. То, что его рассматривает милиционер, очевидно, не интересовало незнакомца. Зина принесла пиво и спросила у Андрея:

— Может, покушать чего?

— Спасибо, Зин. Разве что, пельмешек сварганишь?

— Конечно.

Незнакомец закурил. Андрей опрокинул залпом полкружки и почувствовал, в голове сразу прояснилось. Он снова взгляну на незнакомца, а тот как-то странно смотрел на самого Андрея. Словно не на него, а на стену сзади.

— Вы, я вижу, закурить хотите? — спросил незнакомец приятным голосом.

У Андрея сразу похолодело на душе. "Мастер и Маргарита" — его любимая книга, и конечно ему сразу вспомнилась сцена на Патриарших.

— Нет, нет, — улыбнулся мужик, — Я, к сожалению, не Воланд, а вы, к счастью, не Иван Бездомный. Хотя я и профессор, и действительно занимаюсь черной магией.

"Псих или выпендрежник", — подумал Каткин. Но вслух сказал:

— И по какому вы делу к нам пожаловали, профессор? Тоже расшифровывать книги приехали?

— Не расшифровывать, а скорее, искать. Я пишу книгу о Григории Распутине. Мне попался довольно интересный факт, что он и граф Воронцов, когда-то были друзьями. Распутин даже несколько раз приезжал сюда.

— Ну, это вам каждый мальчишка в Воронцово расскажет, что граф, мол, и колдун был, и дьяволу душу продал, и что с Распутиным дружбу водил, и что фамилия у него, настоящая — Дракула. Это уже свежее, в последние десять лет придумали.

— Слухи меня не сильно интересуют, — улыбнулся незнакомец.

— А вас звать как?

— Простите, профессор исторических наук, Григорий Распутин.

— Шуткуете?

— Да нет, меня так действительно зовут. Именно это и стало основной причиной того, что я стал заниматься историей. С такой фамилией грешно не увлечься. Я уже и название книге придумал — "Распутин о Распутине".

— А давно вы к нам приехали, профессор, — сказал Андрей, а про себя подумал, что разговор какой-то странный получается. Теперь уже он сам по Булгакову говорить стал.

— Да вот только час назад и приехал. Зашел в кафе позавтракать, гляжу, машина милицейская подъехала. Ну, я и подумал, случилось что-нибудь. А когда вторая подъехала, я уверился, что что-то серьезное, и решил, что в библиотеку мне сегодня уже не попасть. Заказал себе завтрак поплотнее, ну и водочки, чтоб веселее сиделось. А вы не желаете?

У Андрея уже опустела кружка, и он подумал, почему бы и нет. Все равно, ничего занимательнее опроса соседей не предвидится, а беседа с незнакомцем могла слегка разнообразить это тяжелое утро. Поэтому Андрей встал и пересел за столик к Распутину. Уже позднее он понял, насколько его поведение было неестественным. Чтобы он сел пить водку с незнакомым, и даже подозрительным мужиком, с самого утра, когда его дядю убили, а в соседнем здании находятся его непосредственные начальники. Однако все это он осознал уже позднее, а сейчас, спокойно смотрел, как профессор наливает две рюмки. Зина как раз принесла пельмени. "Надо будет ее расспросить, когда этот фрукт пришел к ней", — подумал Каткин.

— За знакомство! — провозгласил Григорий. Именно провозгласил, таким торжественным тоном он поднял тост.

— За знакомство, — гораздо спокойнее поддержал Андрей.

Выпили. Закусили. В голове Андрея еще сильнее полегчало, но мысли стали как-то путаться. "На старые дрожжи", — подумал он. Однако стал протестовать, когда Распутин, почти сразу, налил по второй.

— Между первой и второй, — бодреньким голосом продолжал тостовать Распутин.

— Поддерживаю! — уже бодрее отозвался Андрей. Голова полностью перестала болеть, а мысли все больше разбредались куда-то вдаль.

— Ну, так я прав? — спросил Распутин.

— Насчет чего?

— Насчет того, что в библиотеке что-то случилось.

— Случилось. Убийство.

— Как интересно. И кого же убили?

— Дядю моего, — сказал Андрей, и приготовился выслушивать соболезнования, но Распутин его удивил:

— Но ведь вы были с ним не слишком близки, не так ли?

Это слегка возмутило Андрея. "Вот свинья. Хоть и прав, а все же свинья. Нельзя гадости такие про мертвых нести", — подумал он.

— А с чего вы взяли? — подчеркнуто спокойно спросил он.

Профессора ничуть не смутил этот вопрос. Он налил еще две рюмки и сказал:

— Это просто логическое умозаключение. Когда вы вошли, то не сказали, чтобы вам налили в память о вашем дяде, а сказали, что вам плохо от того, что вы вчера перебрали на дне рождения. Из этого я и решил, что, если вы ставите первопричиной для того, чтобы выпить кружку пива утром не смерть близкого человека, а похмелье после дня рождения, то, наверное, у вас были не очень хорошие отношения с родственником.

Он поднял рюмку, Андрей машинально поднял свою. Чокнулись. После третий в голове Андрея начали твориться странные вещи. Распутин то начинал казаться ему гораздо старше, то наоборот моложе, а то и вовсе женщиной.

— А у вас машина довольно приличная! — вдруг заявил Андрей. Его все сильнее и сильнее развозило.

— Какая машина? — вдруг насторожился Распутин.

— Ну как же, белый мерс. Класс. Я на такой и за десять лет не наскребу.

— А вы разве видели мою машину? Странно, я предполагал, что ее никто не увидит.

Для Андрея это утверждение показалась абсурдным. Как можно не заметить такую машину? Но тут произошло еще кое-что. Андрею поплохело. Причем, очень сильно. Он посмотрел на Распутина, тот явно плыл перед глазами, и больше не казался ни старым, ни молодым, ни тем более женщиной. Распутин расплывался так, что непонятно, где у него голова, а где ноги. Он переливался по кругу, как змея, пожирающая сама себя. Перед Каткиным как будто предстал калейдоскоп из профессора.

"Да какой он нахрен Распутин!" — вдруг пронеслось у него в голове. И тут же все кончилось, и калейдоскоп, и дурнота. Он вдруг осознал, что сидит за столом со странным типом, который в первую очередь тянет на подозреваемого. Еще раз внимательно посмотрев на незнакомца, Андрей увидел, что перед ним — обычный субъект стандартной наружности, даром что одет в дорогой костюм. Профессор тоже посмотрел на Андрея как-то по-другому, и вдруг заявил:

— Счет!

— Э-э-э, нет, господин Распутин, — наконец стал вести себя адекватно Андрей. — Мы с вами еще не закончили. Здесь напротив убийство произошло, и я по долгу службы должен вас задержать, и допросить. А то вдруг вы видели кого, или еще что? Нет, вы задержитесь ненадолго, а мы с вами побеседуем.

— А вы, стало быть, милиционер? — задал глупый вопрос профессор. На Андрее красовалась новенькая милицейская форма, и сомневаться в его статусе не приходилось.

— Ну, да, — слегка растерялся от такого вопроса Андрей.

— Стало быть, и документик имеется? — противно произнес Распутин. Все его прежнее очарование окончательно испарилось. Перед Андреем сидел обычный и противный богач. Каткину столько раз приходилось видеть таких, что он почти машинально достал документы и протянул с единственной мыслью: "Лишь бы яичницей не запачкал". Профессор взял корочку и стал пристально рассматривать. Прошло как минимум минута. Андрей уже хотел возмутиться и забрать удостоверение, как вдруг, профессор не своим, а каким-то звонким голосом сказал:

— Надо же, и вправду мент.

И тут на голову Андрея упала люстра.

Глава 2

Придя в себя, первым Андрей увидел ухмыляющуюся рожу Печкина. Голова нещадно трещала, весь хмель выветрился и оставил лишь унылую, тошнотворную боль.

— Ну вот, я же говорил, ничего страшного. Были бы мозги, было б сотрясение, — с дебильной улыбкой заявил Печкин.

— Отставить разговорчики! — сказал строгий голос. Перед глазами появилась физиономия Сивова.

— Где Распутин? — пробормотал Андрей.

— Это Гришка-то? — тут же влез Печкин.

— Да.

— Так в аду, наверное, кости парит.

— Я сказал, отставить! — рявкнул Сивов — Что здесь произошло? В скорую позвонили и сказали, что на вас в кафе напротив, упала люстра. Это правда?

— Да откуда я знаю, — возмутился Андрей. Он приподнялся на локтях и увидел не только Печкина и Сивова, но и Зину, и местную медсестру Варю. — Я сидел здесь, завтракал. И здесь же сидел странный тип. Сказал, что профессор, про Распутина книгу пишет. Что граф Воронцов, якобы, с ним шашни водил. И сам Григорием Распутиным назвался. Потому, говорит, и книгу про него пишет, что однофамильцы. Зин, а на меня и вправду люстра грохнулась?

— Ну, я сама не видела, — сказала Зина. — Я на кухне была. Слышу, грохот, выхожу, а ты лежишь. И этот, с кем ты сидел, вопит, что на тебя люстра упала, и чтоб я скорую вызвала. А пока я ходила звонить, его уже и след простыл. Но на столе деньги оставил, в два раза больше, чем должен был.

— Так, а теперь в подробностях, — вклинился Сивов. — Кто, где, когда и о чем говорили?

Андрей кое-как сел и стал рассказывать. Некоторые детали он опустил; ну зачем, к примеру, майору знать, что он водку с Распутиным пил, но в целом рассказ получился вполне связный.

— Значит, этого Распутина в розыск, — сказал Сивов вошедшему лейтенанту. — Ориентировки разослать по всей области. Он у нас подозреваемый номер один. Библиотеку проверили?

— Так точно, — ответил лейтенант, почти точная копия Печкина, только без закидонов в одежде и с налетом городского жителя во внешности.

— Что интересного?

— Много чего. Похоже, сторож сам себя застрелил.

— То есть как? — вырвалось у Каткина.

Лейтенант с неодобрением посмотрел на собравшуюся компанию.

— Так, все посторонние вышли, — приказал Сивов.

— И я тоже, что ли! — возмутилась Зина — Это ведь мое кафе!

— Временно нет! — рявкнул Сивов.

Зина фыркнула, но вышло вместе с медсестрой. Сивов хотел выгнать и Печкина — шут, а не мент! — но потом все же смягчился.

— Докладывай.

— Напротив того места, где лежал сторож, находится большое медное блюдо. Оно висит на стене и на нем есть вмятина. Очевидно, сторож стрелял в грабителя, но промахнулся и попал в блюдо. Рикошет от него угодил ему в грудь, пробив сердце. Это пока только версия, точнее можно будет сказать только после заключения лаборатории. Но лично я уверен, его убила пуля из собственного ружья.

— Чушь! — взорвался Андрей. — Дядю и алкашом можно назвать и долбо…бом, но никак не мазилой. Он в Афгане снайпером служил, на охоте оленю в глаз попадал. А тут с двух метров, и в какого-то ворюгу промазал? Не верю!

— Каткин, ты по башке получил, вот сиди и отходи потихоньку. Может, лет через десять и станешь нормальным членом общества! — прикрикнул на него Сивов. — Насколько точные данные?

— Точнее после лаборатории будет, но уже сейчас процентов восемьдесят дать могу, — отозвался лейтенант.

— Восемьдесят значит. Нет, что-то не сходится. А как же профессор этот хренов? Нафига ему здесь околачиваться было? Что украли?

— Трудно сказать. Обе книговедки говорят, что после такого разгрома трудно что-либо установить. Тем более, что часть книг даже не была учтена в картотеке. Многие на древних языках были, а местные его не знают. Так что точно обнаружить сложно будет.

— А самые ценные книги не пропали?

— Товарищ майор, ну какие ценные? У них уже лет двадцать назад все ценное в Воронеж вывезли. Тут, конечно, кое-что осталось, но в основном так, мелочевка.

— Ладно, пусть они все-таки инвентаризацию проведут. Может клад какой там в стене был? — спросил Сивов, почесывая подбородок.

— Я об этом тоже подумал. Даже книжку про одну вспомнил. Но они ничего такого не знают.

Майор прошелся по комнате и достал сигарету.

— В общем так, ищем этого профессора. Образцы в область отправили?

— Да.

— Хорошо. К библиотеке охрану пока поставить. Печкин!

— Я!

— Головка от противогаза! Заменишь сторожа. Но только переоденься, а то как чучело здесь стоишь.

— Слушаюсь, — без энтузиазма ответил Иван.

— Каткин!

— Так точно! — отозвался Андрей, ощущая пульсирующую боль в висках.

— Ты в больницу! Пусть тебя там на голову проверят. В смысле, на сотрясение. А пока главный здесь остается лейтенант Куприянов. Ясно всем?

— Так точно, — ответило три недовольных голоса. Похоже, никому не понравились указания майора, но делать нечего, и все отправились на места: Каткин в больницу, Печкин в библиотеку, а Куприянов в участок. Сам Сивов еще побеседовал с библиотекаршами, а потом укатил в Воронеж, оставив на самотек самый интересный случай в своей практике.

* * *

Каткина осматривали долго, пришли к выводу — легкое сотрясение, и отправили домой отдыхать. Но домой он не пошел, а направился в участок.

Войдя в свой кабинет, он с неприязнью обнаружил, Куприянов сидит на его рабочем месте, и даже по-хамски задрал ноги на стол. Лейтенант читал газету, и приход Андрея его ни сколько не смутил.

— Я звонил в больницу, вам прописали постельный режим, — произнес он, не отрываясь от газеты.

— Новости есть? — спросил Андрей, усаживаясь за стол Печкина.

— Пока все глухо. Ни профессора вашего, ни белый Мерседес найти не удалось. Хотя из лаборатории звонили. Сторож действительно убит из собственного ружья, рикошетом. Библиотекарши пока не могут сказать, что пропало, но все более-менее ценные книги в целости и сохранности. Никаких ценных вещей из библиотеки не украли. Вроде все. Шли бы вы домой да поспали, видок у вас тот еще.

— Куда спать, восемь вечера только. А Зину допросили, про этого Распутина?

— Да, она подтверждает то, что он вам рассказал. Пришел он примерно за час до вас, заказал кофе с блинами и стал смотреть в окно. Даже спросил у нее, что у них происходит в библиотеке, раз туда "Уазики" ездят с утра пораньше. Затем заказал яичницу и водку, и тут вы пришли, и стали с ним эту водку пить. — Андрей покраснел, ведь он так и не сказал, что пил водку с Распутиным. — Да не переживай, это не для протокола. Что же я не пойму, дядю родного убили. Тут и я бы тяпнул рюмку. В общем, Сивов не узнает.

— Спасибо. А Зина номеров на мерине не запомнила?

— Да с машиной вообще прокол полный. Никто, кроме тебя, машину эту не видел. Ни Зина, ни Печкин, ни мы, когда подъезжали. Ты вообще уверен, что видел ее.

— Я что, по-твоему, слепой! Такую машину сразу запоминаешь. Мечта, а не машина.

— Ну, значит, слепые мы все. Ладно, искать будем. А ты и в правду домой бы пошел.

— Нет, я еще сам с Зиной поговорить хочу.

— Хозяин барин, — сказал Куприянов и опять уткнулся в газету.

— Я машину возьму? — спросил Андрей

— Да бери, я все равно здесь на всю ночь.

Андрей вышел из участка, сел в "Уазик", и поехал к библиотеке.

Кафе "У графа Воронцова" сияло дешевыми гирляндами. Войдя, участковый отметил, посетителей здесь прибавилось, но все свои, все Воронцовские. Перекинувшись парой слов со знакомым за столиком, Андрей направился к стойке бара. Там стоял Зинин муж, заполнявший новые блюда в меню.

— Здорово, Петя, — сказал Андрей.

— Здорово, Андрюха. Слышал, досталось тебе сегодня. Насчет дяди, сочувствую.

— Спасибо. А Зина где? Я хотел бы с ней поболтать.

— Зинка голубя кормит на кухне.

— Какого голубя? — почему-то насторожился Каткин.

— Да залетел к нам голубь, и крыло себе перебил. Я его зажарить хотел, а Зинка мне за это чуть глаза не выцарапала. Говорит: божья птица. А по мне так крыса летающая. Вот скажи, какая от них польза? Заразу разносят и все.

— Я на кухню пройду, пару вопросов ей задам?

— Да иди, конечно, у нас еще час до закрытия, — разрешил Петр, возвращаясь к делам насущным — к протирке дешевых стаканов.

Андрей прошел на кухню и действительно увидел, как Зина кормит голубя из блюдечка. Само помещение пропахло жареной капустой, и явно прошло предыдущую санитарную проверку исключительно за взятку.

— Ой, Андрюша! Ну что в больнице сказали? — спросила Зина, поднимаясь с корточек.

— Жить пока буду, — ответил Андрей, невольно потянувшись к перебинтованной голове.

— Ну и, слава богу. А зачем пришел, может поужинать чего? Так я сейчас быстро, за счет заведения, естественно. Ведь мы-то, собственно, виноваты, что тебя люстрой припечатало. Хотя никак понять не могу, как такое случиться могло, вроде недавно вешали.

— Не, Зин, за еду, конечно, спасибо, только не голодный я. Ты мне лучше скажи, когда голубя этого нашла? — сказал Андрей, указывая пальцем на птицу.

— Да как вы ушли, так и нашла. Слышу, пищит что-то за стойкой, глядь, а там он, бедненький. Ну я его сразу напоила и накормила, и даже водки дала, чтоб боль меньше чувствовал.

— Ага, у вас от боли одно средство, — пробурчал Андрей.

— Чего? — переспросила Зина.

— Говорю: а на люстру, которая на меня упала посмотреть можно?

— В кладовке она, а что?

— Да интересно просто. Может, сходишь, принесешь.

— Хорошо.

Зина пошла в кладовку и начала там копаться. Андрей, тем временем, внимательно осмотрел голубя. Будь птица одета, участковый наверняка еще обыскал бы ее, для верности, а уж если бы умела говорить… Но осмотр ничего не дал — голубь как голубь, ничего особенного. Зина принесла люстру. Тоже обычная, с всякими стеклянными висюльками. Снизу выпирает небольшой клинышек, именно он и пришелся Андрею как раз в темечко. Крови на люстре нет, но на креплении одной из разбившихся стекляшек, Андрей обнаружил, что искал — маленькое голубиное перышко.

— Так значит, ты меня из строя вывел, — обратился Андрей, к клевавшему пшено голубю. Птица никак не отреагировал на это заявление, что, впрочем, от нее и ожидали.

— То есть? — спросила Зина.

— Он влетел, врезался в люстру и она на меня упала.

— Да нет, Андрюша. Там просто работники плохо закрепили. Видишь, здесь крепление плохо прикручено.

— И правда. Ну ладно, только все равно странно все это. А когда этот профессор вошел, ты не обратила внимания, на что-нибудь необычное?

— Ну, он такой весь из себя, в дорогом костюме, даже с тросточкой. Но когда он в девять водку заказал, я подумала, что вроде с виду интеллигент, а на самом деле — пьянь.

— А что-нибудь странное, кроме внешнего вида не заметила?

— Нет вроде, хотя постой. Он меня по отчеству назвал.

— То есть?

— Ну, назвал меня Зинаидой Петровной. Я у него спросила, откуда он знает мое отчество. Имя то ладно, оно у меня на табличке. Он сказал, что к имени Зинаида подходит только одно отчество. Мы еще тогда посмеялись. Только теперь я и подумала, как-то это странно, может, он знал меня, справки какие наводил. Это он Васю убил?

— Очень может быть. Ладно, пойду я, Зин. Мне еще к Ване зайти надо.

Андрей вышел в зал, попрощался с Петей, и еще раз посмотрел на столик, где сидел утром.

— Эй, Петя! — позвал он — А вы столы не двигали с утра?

— Нет, — отозвался владелец заведения. — А что?

— Да так…

Может быть это и паранойя, но дырка от люстры зияла не над стулом Андрея, а над тем местом, где кушал загадочный профессор.

* * *

В задумчивости, Андрей пошел через дорогу, к библиотеке. Он предварительно позвонил Печкину, чтобы тот впустил его, поэтому Ваня уже стоял на крыльце, широко улыбаясь. Как-то необычно видеть его в форме — поначалу Андрей даже не узнал помощника. Но широкая улыбка Печкина рассеяла все сомнения — перед Каткиным все тот же Ваня, пусть форма и сделала его постарше да посолидней.

— Неужто выпустили? И даже швы не наложили? — сказал Печкин.

— Швов не потребовалось, только шишка осталась.

— Ну так правильно, что там, по камню металлом.

— Ты, Ваня, дошутишься когда-нибудь. Хорошо хоть переоделся.

— Ничего, вот уедут Воронежские, и там уж…

Что там будет, Андрей дослушивать не стал. Он прошел в помещение и спросил:

— Внутри есть кто?

— А как же, библиотекарши над златом своим чахнут. Книжечки пересчитывают.

— Они наверху?

— Ну а где же им быть?

— А ты там после утра был?

— Конечно.

— Блюдо видел?

— Видел. Толстое, медное, к стене прикреплено, хрен оторвешь. И вмятина на ней, как от выстрела.

— То есть, ты тоже веришь, что Вася так промазать мог? — пробурчал Андрей, осматривая полутемное помещение первого этажа. — Ты ведь с ним даже на охоту ходил.

— Охота охотой, а тут человек, да еще и грабитель. Всяко случиться могло. Может, он увернуться успел или Вася под мухой был.

— Нет, что-то тут не так. У Васи нервы крепкие, как сталь были. Не мог он промазать.

— Ладно, потом разберемся, — отмахнулся Ваня — Шел бы ты да отдохнул.

— Да что вы заладили все, отдохнул да отдохнул. Как тут отдохнешь, когда такая х…ня твориться! Я же знаю, что хрен засну, а буду ворочаться и все это обдумывать. А тут еще из-за сотрясения даже выпить нельзя!

Иван искренне посочувствовал горю друга, но настоял на своем. После недолгого, но оживленного спора, Андрей все-таки согласился, что делать ему здесь, в общем-то, нечего. Не библиотекаршам же помогать. Поэтому он попрощался с Иваном и поехал домой.

По дороге у Андрея не выходил из головы загадочный профессор. Он определенно имел какую-то связь с убийством, но почему же тогда так спокойно сидел в кафе напротив и пил водку, да еще и пригласил Андрея за столик? Почему никто не обратил внимания на белый Мерседес? И каким боком здесь приписывается этот чертов голубь? Андрей не мог объяснить почему, но голубя считал важным звеном загадки. Но самое главное, Андрей не мог понять своего поведения в кафе. Какого черта он сел за столик с Распутиным, и тем более, стал пить с ним водку? А те метаморфозы, что произошли с профессором, после третий рюмки. Да, может Андрей и захмелел, но не от трех же стопок! Возможность того, что ему подмешали в водку наркотик, он исключил. Они пили из одного графина и Андрей непременно заметил бы, если ему что-то подлили в рюмку.

Так, поглощенный нехорошими мыслями, Андрей доехал до дома. И возможно по причине задумчивости, или потому, что получил небольшое сотрясение, не заметил, стоявшего невдалеке от подъезда белого Мерседеса.

* * *

Андрей заглушил мотор, закрыл машину и вошел в подъезд. Он жил в пятиэтажке, построенной лет тридцать назад, в трехкомнатной квартире на втором этаже, доставшийся ему после смерти родителей. Подойдя к своей квартире, он увидел, из-под двери видна тонкая полоска света. "Наверное, утром забыл выключить", — подумал он. Однако, открыв дверь, и войдя, услышал то, что услышать по идее не должен. А именно — звук работающего телевизора. Это его насторожило. "Вроде, я телик не включал с утра. Или может вчера забыл выключить", — подумал Андрей, закрывая дверь. Он разулся и снял пиджак. Надев тапочки, вошел в зал. А войдя, остолбенел. В кресле, в его же халате, с пультом в руках, восседал ни кто иной, как загадочный профессор Распутин.

— Что-то ты долго не идешь к себе домой. Помни — человек, который задерживается на работе дольше положенного, или трудоголик, или дурак, — невозмутимо сказал профессор.

Андрей на мгновении растерялся, но, надо отдать ему должное, быстро сориентировался, и неловко вытащил из кобуры на поясе пистолет.

— Сидеть на месте! Не двигаться! Руки на подлокотники, чтобы я их видел.

— Всегда приятно встретить человека, который смотрел много американских боевиков, — сказал Распутин, и не думая вставать. — Но боюсь, со мной этот фокус бесполезен.

Распутин вел себя на удивление спокойно, и как-то даже расслаблено. Казалось, его ни капли не волнует, что на него направлен ствол.

— Я бы на твоем месте положил пистолет, и мы смогли бы поговорить, как нормальные, цивилизованные люди, — сказал профессор, покручивая пульт в руках.

— Тихо! Сейчас ты медленно протянешь руки вперед, и я надену на них наручники.

— У тебя нет наручников. Ты забыл их в участке.

— Заткнись! — Каткин сообразил, что наручников у него действительно нет. — Тогда сделаем так: ты возьмешь из шкафа мои запасные наручники и наденешь их на себя. Быстро!

— Я не могу этого сделать, потому что в шкафу, рядом с запасными наручниками, лежит и запасной пистолет. Кстати, незарегистрированный пистолет.

— Заткнись!

Мысли лихорадочно проносились в голове у Андрея. Надо его обездвижить, но в шкафу действительно лежит еще один пистолет, конфискованный у подростка на дискотеке.

— Послушай, Андрей, я всего лишь хотел попросить тебя об одном одолжении…

— Я сказал, заткнись, гнида! Ты еще что-то просить собрался?! Ты дядю моего завалил, теперь сядешь лет на двадцать! Будь моя воля, я бы тебя прям сейчас, без суда и следствия положил!

— Видит бог, я пытался.

Андрей так и не понял, что сделал Распутин, но ему показалось, тот вдруг вскочил с невероятной скоростью. Андрей успел нажать на курок, но услышал лишь щелчок осечки. В следующий момент он, во второй раз за день, получил удар по голове.

Глава 3

Андрей приходил в себя не так мучительно, как в прошлый раз. Он открыл глаза и обнаружил, что сидит на кресле в зале собственной квартиры. Попытался пошевелить руками, но понял, они связаны, а вернее скованы, его же наручниками. Распутина нигде не видать.

— Сбежал, скотина! — проговорил Андрей.

— А вот и нет! — послышался из кухни веселый голос профессора.

Распутин вышел из кухни с бутылкой пива и несколькими бутербродами с колбасой на тарелке.

— А все-таки, как ты смог заметить мою машину? — бодро спросил профессор. — Вероятность этого была очень, очень мала. На повелителя ты не похож, а на разрушителя откровенно не тянешь. Ты же попался и на базар в кафе, и сюда вошел, как последний болван, не подумав, что в квартире может быть кто-то еще. А ведь я специально создал самую абсурдную ситуацию. Может, потрясение? Нет. Ведь машину ты увидел раньше. Да, не думал я, что приехав в ваш Мухосранск, решать один ребус, найду себе другой.

— Тебя возьмут, сука, — прорычал Андрей. — Ты за все ответишь!

— Так, давай-ка сразу определимся. Я твоего родственника не убивал. Но я знаю, кто это сделал.

— Ты зубы не заговаривай, сучара. Ты сядешь, и сядешь надолго.

— Так мы ничего не добьемся, Андрей. Если ты не хочешь говорить по-хорошему, мне придется поступать по-плохому.

— Ты петухов на зоне пугать будешь, гнида, а меня не запугаешь. Я таких как ты соплей перебивал!

— Что ж, придется по-плохому.

В комнате вдруг потемнело. Распутин подошел к дальней стене и слегка постучал по ней. Раздался звук, как если бы он стучал не по камню, а по дереву. Мрак сгустился еще больше. Андрей посмотрел на работающий телевизор и увидел, что картинка на нем застыла. На экране замерла Пугачева, до этого исполнявшая "миллион алых роз". Почему-то вид застывшей певицы с открытым ртом, заставил Андрея сжаться от страха.

— Говоришь, таких как я, соплей перебивал? Забавно, а я вот думаю, что с такими, как я, ты еще не встречался. Вот дядя твой встретился, и видишь, что получилось?

Профессор вдруг толкнул стену рукой. Та с треском оторвалась от квартиры, и полетела куда-то вдаль. В черную безжизненную даль. Андрей с ужасом наблюдал, как стена, вращаясь, улетает в темное пространство, больше всего напоминающее космос. Ему пришло в голову, что это стена была смежной с его соседями. "Бедные Петровы, они же только ремонт сделали", — пронеслась в голове глупая мысль. Но все еще только начиналось. По другой стене образовалась большая трещина, оббежала квартиру по периметру и замкнулась в подобие буквы "П". Распутин поднял руку, пальцы легонько толкнули потолок, и тот, унося обломки стен, улетел вверх, да с такой скоростью, что уже через несколько секунд превратился в маленькую точку.

— Кто ты? — вдруг раздался голос Распутина. Он звучал повсюду, заползая в самую суть Андрея. Участкового обуял страх, даже не страх, а холодный липкий ужас. Он почувствовал, разум начинает ускользать от него. Неожиданно захотелось спать.

— Эй, я к тебе обращаюсь! Кто ты такой, чтобы сопротивляться моей воле? Я есть, был и буду! А ты лишь прах и тлен под ногами моими! Узри мощь мою!

Профессор топнул ногой, и пол со всеми вещами полетел вниз, унося и телевизор с замершей Пугачевой. Андрей с ужасом смотрел то на улетающий в пустоту пол, то на висящего в этой же пустоте Распутина.

— Ты будешь служить мне! Ты исполнишь любой мой приказ! Ты станешь моим рабом, или я навечно оставлю тебя здесь. Это Лимб, место, где нет ни времени, ни пространства. Ты не состаришься и не умрешь, а будешь вечно страдать здесь, мучимый голодом и жаждой. Так какой будет твой ответ? Ты будешь служить мне?

У Андрея поехала крыша. Он боялся. Боялся так, как не боялся никогда в жизни. Но, несмотря на это, его не оставляло чувство, что все это сон. Что если он проснется, все встанет на свои места. И тут его замутило. Замутило так же, как тогда в кафе. Перед глазами все поплыло: и что-то кричавший Распутин, и безбрежная пустота, и улетающий пол. Его стошнило. Блевотина зависла в нереальном ракурсе прямо перед глазами. Он почувствовал, как остатки разума улетучиваются, и в последней, отчаянной попытке его сохранить, он громко, насколько позволяли легкие, выкрикнул:

— Пошел на х…!!!

Все прекратилось. " Миллион, миллион, миллион алых роз…", — снова пела Пугачева из телевизора, что отправил в дальний полет Распутин.

— Неужели, привиделось? — пробормотал Андрей.

— Не то чтобы привиделось, — послышался голос профессора — По крайней мере, я видел то же самое. И пол, улетающий в пустоту и стены, и потолок. Обычно, всех больше всего пугает пол. Ну, знаешь, никто не любит, когда земля уходит у него из-под ног. А ты все-таки разрушитель, хоть, как я подозреваю, и не догадываешься об этом.

— Кто я? — пробормотал Андрей, все еще борющийся с приступами тошноты.

— Сложно объяснить. В общем и целом, ты очень рациональный человек. Тебя очень трудно в чем-либо убедить. Если ты решил, что реальность такова, какая она тебе представляется, ничто не сможет сбить тебя со этой точки зрения. Вот так ты и сбежал из Лимба.

— То есть, это все было?

— Конечно, было. Я даже могу привести тебе доказательство. Не очень аппетитное, но все же. Тебя вырвало там, а где сейчас то, что из тебя вышло?

Андрей посмотрел по сторонам, и действительно не увидел продукт жизнедеятельности. В голове возникла картинка — его блевотина, зависшая в воздухе.

— И где же она?

— Там же, где и множество всяких мелких вещей из твоей квартиры, пропажу которых ты обнаружишь позднее. В Лимбе.

— А что это за Лимбе такое.

— Не Лимбе, а Лимб. Это название того места. Это всего лишь кусок реальности, который уже прошел. Как я говорил тебе в своей пламенной, но, как оказалось, не эффективной речи, Лимб — это место без времени и пространства. Это даже не место, но точнее объяснить я тебе пока не смогу.

— А как мы туда попали? — спросил Андрей, ощущая, как мысли начинают собираться в стройный ряд.

— Это я нас туда затащил, надеясь тебя напугать, и вынудить к сотрудничеству, — заявил профессор невозмутимо.

Какое-то время Андрей обрабатывал информацию, а потом заявил:

— Ты убил моего дядю, ублюдок!

— Что, опять по-новой? Я же сказал, что не убивал твоего дядю. Но если ты остынешь, я тебя развяжу, и расскажу, кто, как и самое главное зачем, это сделал.

Андрей обдумал предложение и сказал:

— Ладно, профессор, развязывай.

— Но хочу сразу предупредить, если ты попытаешься напасть на меня, я тут же скручу тебя снова. Для меня ты не представляешь никакой опасности, и поверь мне, это вовсе не бравада. Я уже дважды тебя отделал, и если хочешь третьего, можешь попробовать, но на этот раз я не ручаюсь, что голова твоя выдержит.

Распутин обошел Андрея и отстегнул наручники. Участковый встал и посмотрел на него. Тот не выказывал даже признаков беспокойства. Просто стоял посредине того, что еще несколько минут назад превратилось в бесконечный космос. И все же что-то такое в этом профессоре есть… Да черт подери, он только что загипнотизировал Андрея, или еще чего похуже! Конечно, в нем есть что-то странное — он сам целиком.

— Отдай мой пистолет, — сказал Андрей, поднимаясь, и потирая затекшие кисти.

— Конечно, — Распутин вытащил из кармана пистолет Андрея. — Только предупреждаю, в меня ты выстрелить не сможешь. На мне Купол Удачи.

— Ты что псих? — спросил Андрей, проверяя магазин. Патроны на месте.

— В некотором смысле, да. Я колдун.

— Нет, ты точно псих.

— Хотя я и не привык доказывать я, пожалуй, сделаю для тебя исключение.

И он доказал. Колдун присел на освободившееся кресло, и посмотрел на Андрея. Под этим взглядом темных, почти черных глаз, Андрею стало очень неуютно. И тут он почувствовал какой-то дискомфорт в одежде. Участковый взглянул на свою рубашку, и не поверил глазам. Она медленно расползалась, как будто кто-то взял за нитку и распускает ее! Андрей даже посмотрел назад, чтобы убедиться, что они в комнате одни. Распутин сидел и улыбался. Рубашка упала с Андрея комком ниток, но когда снизу стали расползаться штаны, участковый подумал: "Не может быть!", — и ему сразу подурнело. Хотя приступ случился и не такой продолжительный, как когда стены и потолок улетали во тьму. Перед глазами прояснилось — Каткин обнаружил себя голым до пояса, а форменные брюки превратились в бриджи.

— Ну прям хоть сейчас на пляж, — расхохотался Распутин.

— Ну ни хрена себе! Как же это так? — воскликнул Андрей

— Я же сказал — я колдун. А как я это делаю, ты, наверно, никогда не узнаешь. Колдун из тебя все равно не получится.

Андрей сел на диван напротив Распутина.

— Так ты и вправду тот самый Распутин?

— Нет. Я соврал. К Распутину я не имею никакого отношения. Разве что он тоже был колдуном, но гораздо более слабым. Можешь называть меня Михаэль.

— Странное какое-то имя.

— По-настоящему меня зовут, конечно, иначе, — опять усмехнулся колдун. — Но настоящее имя я назвать не могу. На то у меня есть причины.

— И что ты еще умеешь? — не отставал Андрей.

— О, очень многое. Ты даже не можешь представить, насколько многое.

— Ну а все же?

— Речь сейчас не об этом. Я бы предпочел все-таки поговорить о делах.

— Ну да, ты обещался доказать свою непричастность к убийству, — сказал Андрей, вмиг теряя интерес к персоне колдуна. Зато интерес к смерти дяди вспыхнул с новой силой.

Михаэль отвел взгляд от Андрея, обвел им комнату. Толстые губы вновь скривились в мягкой улыбке, но Андрей еще помнил и властный голос, и улетающую в космос Пугачеву, и страх, что владел им тогда безраздельно.

— Доказать я тебе ничего не обещал, — сказал Михаэль. — Я обещал рассказать, кто убил твоего дядю, и зачем он это сделал. И еще я собирался попросить тебя об одной услуге. Если ты поможешь мне, возможно, я смогу уничтожить того, кто это сделал.

— Ты знаешь его имя?

— Я знаю, как он себя называет. Это примерно, как Михаэль для меня.

— То есть, он тоже колдун?

— Да. И причем, очень сильный.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил. Если ты знаешь его имя, скажи мне, и я расскажу об этом Сивову. Его возьмут.

— Пойми, мы далеко не продвинемся, если ты не поверишь, что колдуны существуют. И еще как существуют. Послушай, я затащил тебя в Лимб, уронил на голову люстру, распустил большую часть твоей одежды. Что за доказательства тебе еще нужны?

— Ну, не знаю. Полетай по комнате что ли.

— Прости, не умею, — картинно развел руки Михаэль. — И вообще, колдовство — это не летание на метлах и швыряние молниями. Это гораздо проще и в тысячу раз эффективнее, чем ты себе представляешь.

— И что же такое колдовство?

— Колдовство, это, по большей части, управление событиями.

— Это как? — спросил Андрей.

— А вот так. Например, если я захочу, смогу тысячу раз из тысячи выкинуть решку монеткой. Или ты можешь в меня стрелять хоть сто раз, но так и не попадешь. Тут очень много всяких нюансов. Это невероятно трудно описать словами, но поверь, если бы я хотел убить тебя, для меня это не составило бы ни малейшего труда.

— Ты не пугай. Уже напугал, да что-то я живой.

— Только потому, что я тобой еще всерьез не занимался. Но тому, что ты выжил, есть еще одно объяснение. Видишь ли ты — разрушитель вероятностей. Любой колдун живет именно тем, что управляет вероятностями развития событий. А ты настолько сильно веришь, что твой мир именно такой, как ты решил, что интуитивно исправляешь все нежелательное для своего разума. В обычной жизни такая закостенелость только вредит, но, при встрече с колдуном, может и помочь. Ты инстинктивно противишься колдовству. Однако если против тебя применить чары попроще, ты просто не успеешь им противостоять. Вот как я скинул на тебя люстру, например. Или если я применю что-нибудь помощнее, ты тоже ничего не сможешь сделать.

— То есть, ты заставил голубя врезаться люстру, и она упала на меня? — спросил Андрей удивленно.

— Нет, я заставил люстру упасть, а голубь врезался в нее, и скорректировал падение. Но на самом деле, все гораздо сложнее, да и не об этом речь. А речь о том, что твоего дядю убил колдун и я могу это доказать.

— И как?

Михаэль встал и подошел к небольшому книжному шкафу, стоявшему в углу комнаты. Простой шкаф еще советских времен, фактически, двухдверная тумбочка, в три полки с книгами. Из чтива, в основном, беллетристика: детективы, ужастики, фантастика. Есть пара книг посложнее, та же "Мастер и Маргарита", например.

— Ты примерно представляешь себе, какие книги стоят у тебя на полках? — спросил Михаэль.

— Ну, я все прочитал. А какое это имеет отношение к убийству?

— Выбери какую-нибудь книгу наугад.

— Зачем?

— Просто делай, что тебе говорят, потом все поймешь.

— Хорошо, — Андрей задумался на мгновение. — "Мастер и Маргарита", — сказал он, вспомнив, с чего началась их встреча в кафе.

— Хороший выбор, — хмыкнул Михаэль и перевернул шкаф.

Андрей уже хотел возмутиться, но обратил внимание, как упали книги. Все они лежали отдельно друг от друга, названием вниз и лишь одна, в черном переплете с белой надписью посередине, упала названием вверх. На книге чуть не сияет надпись: "Мастер и Маргарита".

— Он искал книгу, — пробормотал Андрей. — Этот сукин сын искал книгу!

— Да, он искал книгу. Весьма необычную книгу.

— Но мне сказали, все ценные и редкие книги давно вывезли из библиотеки.

— Та книга, которую мы ищем, имеет ценность только для узкого числа людей, вроде нас.

— Вроде вас?

— Да. Я приехал в Воронцово, чтобы заполучить ее.

Андрей опустил голову, обдумывая услышанное. И пищи для размышлений у него было о-го-го! Колдуны, убийство, книжные стеллажи в библиотеке. Но главное, конечно, колдуны.

— И чего же ты хочешь теперь? — спросил Андрей после минутного молчания.

— Я хочу убедиться, что книга попала к Бессмертному, — ответил Михаэль.

— К кому?

— К Бессмертному. Так его зовут: Иннокентий Бессмертный.

— Что же это получается, убийцу моего дяди зовут Кеша Бессмертный? Ты издеваешься надо мной? Да я сейчас же звоню в больницу, или еще лучше — в милицию. Всю эту бурду расскажешь Куприянову.

Андрей встал и подошел к телефону. Он подумал, Михаэль попробует его остановить, но тот, не говоря ни слова, просто пошел на кухню. Андрей снял трубку, но гудка не услышал.

— Твоя работа? — спросил он Михаэля, вошедшего с двумя бутылками пива.

— Конечно, моя. Неужели ты думаешь, что сможешь позвонить в милицию? Да ты даже из квартиры выйти не сможешь, пока не выполнишь мою просьбу.

— И чего ты хочешь? — повторил вопрос Андрей, в бессилии садясь на кресло.

— А это уже разговор. На вот, выпей.

— Мне нельзя, у меня сотрясение, — отмахнулся участковый.

— Выпей, это поможет. Я еще и врач хороший, — сказал колдун, чуть ли не силой суя бутылку Андрею прямо в лицо.

Андрей взял бутылку, сделал глоток. В голове слегка прояснилось.

— Хорошо, — сказал Михаэль. — А теперь — к делу. Мне надо точно узнать, что к Бессмертному попала нужная книга.

— Почему такое дурацкое имя и фамилия.

— Его знают под разными и менами по всему Миру, как собственно, и меня. В России он взял такое. Наверное, шутки ради. Я ведь тоже известен здесь, как Григорий Распутин. Это весьма забавно, иметь имена популярных в России колдунов, и потом, это создает вокруг ореол таинственности, что нам только на руку.

— А зачем ему эта книга?

— Тебе не обязательно это знать. Знание иногда становится весьма опасной вещью.

— Мне плевать насколько это опасно! — воскликнул Андрей. — Я хочу знать, ради чего убили моего дядю!

— Твоего дядю убили, чтобы заполучить эту книгу, поверь, этого более чем достаточно для тебя. Считай, там написано какое-нибудь старое и страшное заклинание.

— Но это не правда?

— Это — не до конца, правда. Но более подробно я объяснить не смогу. Для того, чтобы понять, зачем нам нужна книга, нужно самому быть колдуном.

Андрей снова задумался. Думал он долго. Все факты складывались в ряд, но мозг отказывался принимать, что дядю убил какой-то колдун. Еще меньше хотелось верить, что еще один колдун сидит сейчас перед ним. И хотя доказательств, что Михаэль колдун предостаточно, все-таки Андрей сомневался. Перед ним сидел человек, только что проделавший такой же трюк со шкафом, как и в библиотеке. Пусть Андрей и поверил — колдуны существуют, но ведь на Михаэля все равно падает больше всего подозрений. Что если это всего лишь хитрый ход, чтобы заставить ему помочь? Что если Михаэль попытался украсть книгу, но не смог найти, и теперь через Андрея хочет узнать, была ли она вообще в библиотеке?

— Твои подозрения беспочвенны, — сказал колдун. — Если бы я хотел узнать все таким путем, и если бы я был убийцей, мне ничего не стоило пойти сейчас в библиотеку, убить твоего помощника и силой заставить библиотекарей проверить нужную мне информацию.

— Ты что, еще и мысли читать умеешь?! — в ужасе воскликнул Андрей.

— Иногда умею. Слушай, Андрей, ты просто помоги мне, а? Обещаю, я приложу все усилия, чтобы уничтожить убийцу твоего дяди. Если ты не поможешь мне, я все равно узнаю то, что мне нужно, и возможно, мне придется применить тот самый способ, о котором я сказал выше. Но я этого не хочу. Пойми, без меня ты даже не сможешь приблизиться к разгадке этого дела, даже, несмотря на то, что я практически выдал тебе убийцу на блюдечке. Бессмертный очень могущественный человек, и ни тебе, ни твоему Сивову не удастся найти его. А даже если удастся, он вас просто убьет. Ты видел, на что я способен, а ведь это всего лишь цветочки, я даже не начинал напрягаться. А Бессмертный вас всех в порошок сотрет.

Андрей еще раз задумался. Минут через пять он сказал:

— Хорошо, я помогу. Но я хочу знать, что это за книга, что она дает, и почему вы так хотите ее получить.

— Ну вот, опять двадцать пять! Я же говорю, в этой книге содержится некое знание, которое нам нужно. Довольно тяжело объяснить, что это за знание, если ты не колдун.

— Тогда объясни мне про колдунов?

— Тоже нет. Если я посвящу тебя в некоторые аспекты нашего гхм…, ремесла, считай, что подпишу тебе смертный приговор.

— А что ты вообще можешь мне рассказать?! — воскликнул участковый. — Пока я увидел только пару фокусов и услышал кучу недомолвок! Я не стану помогать тебе, пока не разберусь во всем и точка!

Теперь уже Михаэль задумался на минуту, а потом вздохнул и сказал:

— Ладно, я, пожалуй, расскажу тебе одну небольшую историю. Историю про одну довольно странную книгу. И еще историю, как эта книга попала к графу Воронцову.

— Ну, хоть что-то.

— Хорошо, тогда я начинаю.

Глава 4

"История эта началась в конце девятнадцатого века. Точной даты никто не знает, но известно, что где-то в тысяча восемьсот девяностых, жил в России один очень могущественный колдун. Имя его тебе ничего не скажет, так что условно назовем его Борис. Жил он в славном городе Петербурге и пользовался большой славой и влиянием в определенных кругах высшего общества. Он был всегда радостно принимаем самим царем, ходили даже слухи, что он является его советником.

Но случилось с Борисом однажды неприятная вещь. Он влюбился. Почему неприятная? Да все очень просто — любовь была безответной. И как могло быть иначе, если возлюбленная на сотню лет моложе. Да, Борис жил очень долго, но при этом выглядел не больше, чем лет на сорок. Но и этой разницы в возрасте вполне хватило, чтобы не вызвать заветных чувств у его юной девушки. И тогда Борис сделал невозможное. Он колдовством заставил ее влюбиться в себя. До него считалось, этого сделать нельзя, но ему удалось. Здесь надо сделать небольшое отступление и рассказать, чем любовь отличается от приворота. Приворот похож на любовь, то есть, привороженный человек, действительно испытывает любовь, или, так скажем, симпатию, к человеку его приворожившему. Но это нельзя назвать настоящей любовью. Привороженный не отдаст жизнь за того, кто его приворожил, в лучшем случае, отдаст тело. К тому же, приворот со временем проходит, а если человек узнает, что заколдован, чары развеются в ту же секунду.

В общем, приворот не устраивал Бориса. И он смог заставить ту девушку — назовем ее Диана — полюбить себя по-настоящему. Диана полюбила его, она готова была пожертвовать всем ради Бориса. И все было бы замечательно, если бы однажды, он не решил проверить, насколько крепки чары. Это случилось накануне свадьбы, и Борис решил убедиться, ни слетят ли они в скором времени. Ни изобрел ли он лишь более сильную форму приворота. Он решил все рассказать Диане. Он знал, любой приворот держится лишь до того момента, пока привороженный не узнает о нем. И он все рассказал. Но как было велико его разочарование, когда он узнал, что, хоть заклинание его не имело изъянов, Диана пожелала отменить свадьбу. Отчаяние его было велико, но гораздо хуже пришлось Диане. Представь, каково это, знать, что твоя любовь лишь колдовство, но при этом любить. И не просто любить, а любить безумно.

Она приходила к Борису и умоляла снять чары, но даже если бы он хотел, колдун не мог этого сделать. Увы, чары оказались слишком сильны. И тогда в припадке ярости Диана заколола себя. Для Бориса это был страшный удар. Он впал в невообразимое отчаянье, но любовь, та самая любовь, что заставила его совершить прежде одно чудо, позволила совершить второе. Он воскресил ее. Никому до него не удавалось воскресить мертвого. По крайней мере, ни одному человеку. И ни просто вдохнуть подобие жизни в тело, ни оживить мертвого — такое все же иногда случалось — а вернуть жизнь самоубийце. Это воистину чудо. И, воскреснув, Диана вернулась к нему. Вернулась, и они все-таки поженились. История эта заслуживает целого романа, а не нескольких жалких строк, но нас больше интересует другое.

Борис решил поделиться секретом со всеми влюбленными, и написал книгу. А если точнее, написал десять книг, где зашифровал, как ему удалось сначала влюбить в себя Диану, а затем воскресить ее. Он не хотел писать все в одной книге, ибо понимал, такое знание нельзя давать кому попало. Он сделал по десять экземпляров каждой, таким образом, у него оказалось сто книг. Он заколдовал их так, что только тот, кто ищет любовь, или хочет вернуть к жизни потерянного возлюбленного, сможет собрать все десять экземпляров вместе. Затем он разослал все сто по Миру.

История не знает точно, что случилось с Борисом и Дианой потом. Известно только, что в начале двадцатого века они исчезли. Быть может, влюбленные умерли, или отправились путешествовать сквозь эпохи, или они до сих пор где-то рядом. Нас все равно больше интересует судьба книг. А судьба их, хоть и обросла загадками, но все же вполне прослеживается. Эти книги искали многие, но ни у кого не получалось собрать все части головоломки. Или потому что заклятие, наложенное на них, было очень сильно, а искавшими двигала не любовь и желание вернуть к жизни умерших возлюбленных; или же никто не проявлял особого рвения, чтобы их найти. Но для нас особенно важна та книга, что попала к графу Воронцову.

Итак, в тысяча девятьсот двенадцатом году, граф приезжает в Петербург навестить умирающую мать. Воронцов и сам колдовством занимался, но больших успехов не достиг. Он пытается вылечить мать сам, но терпит крах. Тогда он принимает решение обратиться к единственному колдуну, живущему в Петербурге в то время. К Григорию Распутину. Распутин тоже не отличался большой силой, но вдвоем им все же удается вылечить больную мать графа. Воронцов очень благодарен Распутину за помощь, а тот, наконец, встретив колдуна, который его не призирает, заводит с ним дружбу. Они сближаются, на следующие полгода Воронцов даже переезжает в Петроград. И там однажды Распутин рассказывает Воронцову об удивительных книгах. И даже показывает свои восемь экземпляров. Одному богу известно, как ему удалось их собрать, но судьба иногда любит пошутить. И иногда судьба любит пошутить сильно — Распутину достались восемь одинаковых книг. Он даже на радостях, за бутылкой мадеры, дарит один экземпляр Воронцову. Обоих захватывает история с этими книгами, и они делают попытки собрать все десять разных экземпляров. Но попытки эти, увы, ни к чему не приводят. Вскоре они понимают, что от их открытой дружбы нельзя ожидать ничего хорошего, так как начинают привлекать слишком много лишнего внимания. И тогда они решают, что Воронцов уедет в свое поместье под Воронежем, а Распутин будет его навещать. Они продолжают искать книги, и втайне встречаться; Распутин несколько раз наведывается в Воронцово. Но ни одного нового тома они так и не находят, хотя, граф ищет до самой смерти. Что до Распутина, вскоре он забывает о книгах, его начинают беспокоить политические дела, на которых он благополучно сворачивает шею. Но Распутин все же переживает друга — Воронцов умирает незадолго смерти всесильно царедворца.

Книги ищут еще почти сто лет но, успеха добиваются только двое. И то, успеха относительного. Одному из них, которого ты знаешь под именем Михаэль, удается собрать девять экземпляров. Другому, под именем Иннокентий, повезло собрать восемь.

И теперь Михаэль пытается выяснить, попал ли экземпляр графа Воронцова к Бессмертному".

Михаэль закончил рассказ, достал сигарету и закурил.

— Хорошая сказка, — сказал Каткин.

— В этой истории все — правда, от первого до последнего слова. Ну что, ты поможешь мне?

— Я не понимаю, что это изменит? Ну узнаешь ты, что он забрал книгу, или что она давно вывезена. Что тебе это даст? Ты что пойдешь к этому Бессмертному и потребуешь, чтобы он тебе ее отдал?

— Меньше всего мне хотелось бы идти к нему, — ответил колдун. — Но тут есть один небольшой, но важный нюанс. Видишь ли, у меня уже есть один из экземпляров, принадлежавших Распутину, а, следовательно, графский экземпляр мне не очень-то и нужен. Но если предположить, что к Бессмертному попал этот экземпляр, ситуация становится угрожающей. У нас по девять книг и восемь из них одинаковые.

— То есть, вместо того, чтобы искать последнюю книгу, вам проще отобрать недостающую друг у друга, — дошло до Андрея.

— Примерно так. До сего момента, мы предпочитали не пересекаться, но теперь ситуация изменилась, ставки слишком поднялись. Впервые, двоим колдунам известно, как собрать все книги вместе. Но если он не получил то, что хотел, все остается в подвешенном состоянии. Так что для меня важно знать, получил ли он книгу графа.

— А почему он не придет к тебе и не заберет два недостающих экземпляра?

— Потому что не знает точно, какие книги у меня есть, и не знает, что за книга хранилась здесь. А рисковать и соваться силой ко мне просто так, он не будет. Хотя теперь может пойти и на это, когда желанный приз замаячил на горизонте.

— А почему вам просто не объединить свои экземпляры, каждый получит то, что он хочет?

— О, он очень хотел бы этого, и уже не один раз мне это предлагал, — почему-то развеселился Михаэль. — Но я скорее пущу себе пулю в лоб, чем дам ему ключ к этой тайне. Если он получит все книги, это будет очень плохо. Хуже чем самоубийство.

— Почему?

— А потому что, как ты помнишь, книги может собрать только тот, кто хочет заставить себя полюбить, или воскресить любимого человека. И теперь представь, что будет, если к нему попадет такая вот формула любви. Он сможет заставить, допустим, тебя, полюбить его, и ты, даже зная, что он убил твоего дядю, не сможешь ничего с ним сделать. Больше того — ты отдашь за него жизнь, если он попросит. А единственное противоядие — это смерть. Но и тут тебя постигнет неудача, ведь он сможет воскресить тебя. Фактически, эти книги несут в себе формулу абсолютного, добровольного подчинения. Самого страшного подчинения.

— Да, неплохая перспективка, — присвистнул Андрей. — Но зачем эти книги тебе?

— Во-первых, чтобы они не попали к Бессмертному. Эта причина уже достаточная. Но главное, пожалуй, то, из-за чего я вообще стал искать эти книги, — Михаэль слегка осекся, лицо его погрустнело. — Я потерял одного человека много лет назад, и хотел бы его вернуть.

— Его или ее?

— А вот это тебя уже не касается. Так ты поможешь мне?

— Да.

— Хорошо. — Михаэль посмотрел на часы. — Сейчас половина второго. Библиотекарши еще на месте. Они решили разобраться до конца, и затем переночевать там же.

— Откуда ты знаешь?

— Это еще одна особенность колдунов. Мы знаем очень много.

— Тогда вперед. Вот только ты не сказал мне самого главного. Как называется книга?

— "В поисках абсолютного чуда".

Глава 5

Часы показали два ночи, когда Михаэль с Андреем приехали в библиотеку. Прибыли они на белом "Мерседесе" Михаэля. Андрей сначала хотел позвонить Печкину и предупредить, но колдун отговорил. Он сказал: Печкин спит себе в подсобке на первом этаже, и пускай спит. Андрей спросил: а как они смогут пройти в библиотеку, на что колдун возразил: что, мол, так же, как и убийца. Просто Печкин забыл закрыть двери.

— А все же, откуда ты все знаешь? — спросил Андрей вылезая из машины.

— Это называется Знанием. Я просто узнаю все, что хочу об интересующем меня объекте. Хотя это, конечно, только теоретически.

— Насколько теоретически?

— Ну, про твоего Печкина было просто узнать. А вот если ты захочешь узнать, где находится и что делает сейчас Бессмертный, это будет гораздо сложнее.

— Почему?

— По кочану! — взорвался колдун. — Я тебе не справочник по колдовству!

Они направились в библиотеку, как и говорил Михаэль, дверь действительно не заперли. Колдун и участковый вошли в прихожую и поднялись на второй этаж. Главный читальный зал выглядел гораздо приятней, чем утром — шкафы уже подняли, в большинстве из них книги находились на местах. Посредине зала стоял стол с карточками, где сидела одна из библиотекарей. Другая расставляла книги на полки рядом со стеллажом, предварительно сверяясь с листком бумаги.

— Нет, Маш, сегодня нам точно не управиться, — сказала та, что сидела за столом. — Давай закругляться.

— Оль, ну нам всего пять шкафов осталось, — возразила Маша.

— Так время-то уже третий час! Пошли эти менты нафиг, если им так срочно надо, пускай сами и ищут. Вон, Каткин уже, наверное, третий сон видит, а мы тут сиди и отдувайся.

— Каткин, с вашего позволения, еще ни одного сна не видел, — громко сказал входящий Андрей. — Но кое-что интересное посмотреть все-таки ему пришлось…

— Господи! — взвизгнула стоявшая у шкафа. — Андрей Сидорович, что же вы так людей-то пугаете? Я женщина немолодая, уже могу и преставиться. Да и Ольгу напугали.

— Оля ваша пускай про милицию плохого не говорит. А то — Каткин спит. Каткин никогда не спит. Каткин всегда на посту.

— Ну, простите, Андрей Сидорович, — оправдалась Оля. — Зря я про вас так. Но все-таки подумайте сами, мы здесь с трех дня торчим, скоро двенадцать часов будет!

— Ладно, прощаю, — смилостивился Андрей. — Лучше скажите, нашли что?

— Да всей работы пока еще не переделали, продолжила Оля. — Но из старых книг одна только пропала.

— И какая? — спросил стоявший сзади Михаэль.

— А вы кто, собственно, будете? — спросила его Оля и нахмурилась.

— Майор Михаил Распутин. К вам из Москвы прилетел. Нас там ваше дело сильно заинтересовало.

— Это ограбление библиотеки нашей, что ли?

— Вы всех нюансов не знаете, но поверьте, дело серьезное. Ограбление библиотек по всему миру. Мы считаем, что это очередное ограбление в цепочке краж с целью заполучить ценные, малоизвестные произведения. Дело осложняется тем, что грабители не чураются убийств. Смерть Федора Каткина восьмая по счету. Так что, дамы, выкладывайте, что нашли.

Андрей про себя поразился тому, как проникновенно Михаэль говорил. Даже он почти поверил, что тот его начальник из Москвы. "У, колдун проклятый! Научился мозги людям пудрить", — подумал он про себя. А Михаэль, тем временем, уже подошел к столу и с умным видом копался в карточках. Оля помогала, как могла.

— Вот, вот, сейчас, — лепетала она, тоже пропитавшись к Михаэлю. — Где-то здесь было. Ага, вот "В поисках абсолютного чуда", автор Дмитрий Хвостов, издание 1893 года. Тираж сто экземпляров. Книга как книга, не подарочное издание, но тираж маленький и поэтому занесена в разряд ценных.

У Андрея похолодело на душе. "Значит, не врал колдун", — подумал он. Михаэль вообще никак не отреагировал на эту новость. Он достал блокнот и записал название книги, потом, кто брал ее в последнее время и потребовал карточку в качестве вещдока. Затем, расспросил, не приходил ли кто в последнее время, не интересовался ли этой книгой. И наконец, попрощался с библиотекаршами, и велел идти спать, время, мол, позднее. Андрей, меж тем наблюдавший, как работает "столичный коллега", тоже попрощался и пожелал спокойной ночи. Они вместе с колдуном вышли из читального зала и направились к выходу.

— Странно, — проговорил Михаэль, спускаясь по лестнице.

— А что странного? Ты же сам про эту книгу мне талдычил. Или ты еще из роли майора не вышел?

— Нет, странно, что твой помощник проснулся. Он должен был спать до утра.

— А ты откуда…, ах ну да. А тут-то что странного, ну проснулся он, может, отлить захотел?

— Нет, он услышал шум с улицы. Быстрее!

Михаэль с невероятной скоростью понесся по лестнице. Каткин побежал следом, по пути доставая пистолет из кобуры. Двери колдун оставил распахнутыми, выбежав на улицу, Андрей увидел небольшую толпу — человек десять: все одеты в черное, у каждого в руках оружие. Причем, оружие довольно специфическое, и у всех разное. У двоих автоматы, трое держат что-то наподобие самурайских мечей, у четверых пистолеты очень странной формы, большие похожие на сигнальные ракетницы, а у одного даже самый настоящий арбалет. Лишь один зажал в руке старый добрый "Макаров", и его ствол упирался в голову Печкина, вставшего на колени, посреди толпы.

— А ну, убери пушку! — воскликнул Андрей, вскидывая пистолет. — Милиция поселка Воронцово, всем опустить оружие!

Вопреки ожиданиям Андрея, никто и не подумал опустить стволы или мечи. И даже арбалетчик не шелохнулся. Все смотрели на Михаэля, который стоял немного в стороне, упер руки в боки и, слегка скалясь, смотрел на мужика с пистолетом.

— Вы меня напугали, — сказал колдун. — Почувствовав колебания вероятностей, я подумал, что Абдула сам пришел за мной. Но теперь я успокоился. Андрей!

— Да? — отозвался участковый.

— Что бы ты ни делал, не вздумай в них стрелять.

— Они что, тоже колдуны? — спросил Андрей, переводя ствол пистолета с одного незнакомца на другого.

— Нет, только один из них. Тот, что с пистолетом. Но не волнуйся, я с ним одной левой справлюсь.

— Ну, прям и левой, — проговорил тип с пистолетом холодным ровным голосом. — Разве что ты левша, Михаэль. Однако я пришел к тебе с предложением. Мой хозяин хочет объединить усилия. Зачем тебе воевать с ним, отдай нам книгу и поезжай с нами. Каждый получит то, что хочет, и вы разойдетесь мирно. Если же ты не отдашь книгу, будет война. Ты силен Михаэль, но и хозяин тоже силен. И у него много слуг.

— Это вроде тебя, что ли? — продолжал улыбаться Михаэль. — А ты понимаешь, что с таким предложением Абдула послал тебя на верную смерть?

— Да кто вы такие? — прохныкал Печкин, и тут же получил пинка от автоматчика.

— Молчи, мент, жить тебе осталось всего ничего, так что наслаждайся последними секундами молча.

— Если ты что-нибудь с ним сделаешь, тут же получишь пулю между глаз! — прокричал Андрей.

— Даже не вздумай в него стрелять! Ему только этого и надо, — сказал Михаэль.

— Так ты принимаешь предложение хозяина, или отвергаешь? — продолжил второй колдун таким же спокойным голосом.

— Я мог согласиться на него и раньше, когда у него оказался недостающий мне экземпляр. Так что мой ответ такой же, как тогда.

— Значит, война.

Снова только бесстрастие проскользнуло в голосе колдуна, и он нажал на курок. Пуля прошила голову Ивана навылет. "Нет!", — раздался голос Андрея, и он тоже выстрелил. Но вместо того, чтобы полететь в человека с пистолетом, пуля застряла в стволе, и оружие попросту взорвалось в руке у Андрея. Участковый упал на землю, заорал страшным голосом и стал баюкать искалеченную руку. Сейчас он представлял идеальную мишень, вот только вместе с Андреем начал действовать и Михаэль.

Только получилось это у него в тысячу раз эффективнее. С огромной скоростью он двинулся на людей в черном, те тоже активизировались. Автоматчики открыли огонь по Михаэлю, но очень быстро упали замертво, с дырками в голове от собственных пуль. Стрелявших постигла очень странная судьба — пули причудливо срикошетили сначала об асфальт, а затем от стены, и попали в стрелков. Михаэль ворвался в толпу, сразу сворачивая шею парню с мечом, при этом вырвав оружие из мертвых рук незадачливого самурая. Затем, сделал жест в сторону другого, вроде как толкнул перед собой воздух. Тот отлетел, будто им выстрелили из пушки. Поднялся ветер, на одного из нападавших свалился фонарный столб. Двум со странными пистолетами колдун перерезал горло, двигаясь настолько быстро, что едва можно уследить. Людей Бессмертного осталось шестеро, и двое из них просто загорелись. Парень с арбалетом выстрелил, но промахнулся. Налетевший ветер сбил направление стрелы, и она, по неправдоподобной траектории, вошла в грудь другому бандиту. Михаэль как будто растворился в воздухе и появился за их спинами. И в одно мгновение отрубил головы еще двоим. Тот, кто застрелил Печкина, тоже вытащил меч, и даже попытался напасть, но его поединок завершился бесславно, и очень быстро. Мечи лишь два раза встретились, и голова соперника Михаэля оказалась на асфальте. Михаэль посмотрел на двух оставшихся. Те побежали. Но один споткнулся о ступеньку и сломал шею, а другому в спину попал брошенный Михаэлем меч.

Все это произошло настолько быстро, что Каткин даже не успел увидеть большую часть драки. Он держался за искалеченную руку и увидел только, как Михаэль отрубает голову тому, кого он назвал колдуном, и смерть двух последних. Затем, Андрей с грустью уставился на одно из бездыханных тел.

— Бедный Ваня. Молодой ведь был, и не пожил-то совсем, — прошептал участковый.

К нему медленно подошел Михаэль. Никаких чувств на лице, такое впечатление, будто не он, а кто-то другой, только что убил одиннадцать человек.

— Я же сказал, чтобы ты не стрелял. Запомни, нет ничего хуже, чем пытаться застрелить колдуна. Это почти всегда ведет к смерти. Если бы не я, ты бы уже умер. Я едва успел сложить вероятности по-другому.

— К черту! — проорал Андрей. — Эти мудаки убили Ваню. Господи, как же больно!

— Да, а я убил их. Так что считай — он отомщен. А вообще этот, — Михаэль указал на колдуна с отрубленной головой, — оказался сильнее, чем я думал. Он неплохо прикрывал своих людей. Но теперь его вероятности мои.

— Его что?

— Вероятности. Ну, считай, сила его колдовская. Как в фильме "Горец".

— Плевать я хотел на твою эту колдовскую хрень! Что мне теперь делать? У меня здесь двенадцать трупов, причем я никак не смогу объяснить их смерть. А еще мне надо в больницу…

— Да-а-а, протянул колдун. — Боюсь, твоей карьере в милиции пришел конец. Да и жизни твоей в этом поселочке тоже. Ты навряд ли сможешь что-нибудь объяснить. На тебя еще все это и повесят.

— Ну и что мне теперь делать? — повторил Андрей, бросая быстрые взгляды на кисть. Темнота и кровь сделали свое дело — он почти не различал деталей, что и к лучшему.

— Во-первых, уехать из города, — назидательно сказал колдун. — Трупы обнаружат только завтра. Хотя нет, библиотекарши все слышали, и уже позвонили в милицию. Правда, им никто не ответил, но думаю, они дозвонятся к утру. А что ты там говорил про больницу?

— Рука болит, пи…ец! Слушай, ты ж колдун. Ты мне руку вылечить сможешь?

— Нет. Могу сделать так, что она заживет быстрее, и без осложнений. Да собственно, я уже это сделал.

— Но как я из поселка-то уеду? Куда? Да и найдут меня быстро.

Участковый воззрился на колдуна с такой надеждой, что даже самому стало противно. Какого черта, ведь Андрей ни в чем не виноват, а теперь из-за всей это колдовской муры, дурацких книжек и стечения обстоятельств, он предстал перед выбором: уезжать ли из поселка, или остаться и попытаться все объяснить Сивову? И все же исправить все это может только тот, кто заварил кашу — вот этот колдун. Может быть он сейчас покажет еще один фокус, и все выправится?

— Ладно, я тебе помогу, — сказал Михаэль. — Сейчас сядем в машину, и я тебя довезу до Москвы. Все равно туда собираюсь.

— В Москву? Да ты понимаешь, что если я уеду с места преступления, мне хана? Тогда это все точно на меня повесят!

— Это, на тебя и так повесят. И с работы ты точно вылетишь, так что или едешь в Москву со мной, или счастливо оставаться.

Вот и помог! После этих реплик, на душе Андрея кошки заскребли еще сильнее.

— Ну и сука же ты, все-таки, — прорычал участковый. — Ты меня во все это втянул, из-за тебя Ваню убили, а теперь ты говоришь, что мне крышка, а сам валишь!

— Втянул тебя Абдула, а не я, — возразил колдун. — А я только хотел найти информацию о книге.

— Какой еще Абдула, на хрен?! — совершенно запутался Андрей.

— Абдула — это Бессмертный. Пора бы уже и начинать соображать.

Андрей на минуту задумался. Хотя слово "задумался" подходило с очень большой натяжкой. Тот ворох мыслей, что носился по черепу, словно пчелы-убийцы, можно назвать мозговой деятельность, но не здравыми рассуждениями. Как результат — решение, пришедшее в голову, и поначалу показавшееся спасительным.

— Значит так, — сказал Андрей решительно. — Этот твой Кеша, или Абдула, в общем, он сейчас в Москве?

— Да.

— Ну тогда веди меня к нему. А я этого сукина сына арестую и передам в милицию. А там они его расколят и он признается во всем.

Михаэль только снова усмехнулся.

— Я могу и сам убить тебя, — сказал колдун. — Ты даже не сможешь приблизиться к нему. Ты видел, как я разобрался с этими ребятами, а они взвод твоей милиции положить могли. А ты знаешь, почему я так спокойно вел себя с ними? Потому что шансов у них не было никаких. Я к ним ничего серьезного не применял, боясь тебя зацепить, а если бы я разошелся, тут ни библиотеки не стояло бы, ни поселка твоего. А Абдула не менее силен, чем я. Так что хватит ныть, и нести чушь. Мне и так надоело возиться с тобой. Я предлагаю тебе поехать со мной в Москву, а там посмотрим на ситуацию.

— Подожди! Книга! Ты же сказал, что она мертвых воскресить может? Так давай у этого Абдулы книгу отберем, а потом Ваньку воскресим.

— Это невозможно. Я предлагаю тебе единственный возможный вариант. Ты едешь или нет?

— Погоди, погоди! Должен же быть выход?

Михаэль молча повернулся и пошел к машине.

— Стой! Хорошо, я поеду с тобой! — воскликнул участковый.

— Тогда садись в машину.

Андрей кое-как поднялся с колен и пошел следом за Михаэлем. Он едва стоял на ногах, колдуну пришлось помочь ему забраться внутрь. Рука ужасно болела и кровоточила, в голове мутилось, весь мир плыл перед глазами, а мозг отказывался воспринимать происходящее, как реальность. Нет, такого не может быть, потому что быть такого не может.

— Возьми аптечку, — велел Михаэль.

Андрей послушался. Михаэль помог ему перебинтовать руку, затем дал какую-то таблетку от боли, и они тронулись в путь.

— Стой! Машина-то твоя в розыске, — вспомнил Каткин.

— Не волнуйся, ее никто не заметит.

Михаэль открыл бардачок и достал оттуда бутылку виски.

— На вот, выпей.

Андрей вспомнил все, что произошло с ним за минувший день, и согласился, выпить ему необходимо. Он открыл бутылку и сделал хороший глоток. Горло обожгло, но сразу стало легче. Андрей почти ничего не ел сегодня, поэтому алкоголь ударил по мозгам практически мгновенно. Боль в руке слегка притупилась. Он посмотрел на Михаэля, тот вел машину, закрыв глаза. Это стало последней каплей для рассудка Андрея. Он третий раз за последние сутки потерял сознание.

* * *

Проснувшись, Андрей сначала не понял, где находится. "Неплохо мы денюху Ванькину справили…", — подумал он. А затем события прошедшего дня пронеслись в голове. И смерть дяди, и невероятный колдун, и самое главное, смерть Вани, произошедшая у него на глазах. "Может все-таки сон?", — пришла спасительная мысль, но, открыв глаза, он увидел беззаботно ведущего машину Михаэля.

— С добрым утром! — бодро поприветствовал его колдун. — Посмотри на этот мир и согласись, что он прекрасен.

— Ты что, издеваешься, — пробурчал Андрей. — Моя жизнь разрушена, и ее разрушил ты.

— Была бы хорошая жизнь, ее сложно было бы разрушить. Ну, скажем: сложнее. А если твоя жизнь рушится за один гребаный день, это не жизнь, это просто подобие жизни.

— Мне от твоих философствований нелегче.

— Ты просто хмуришься, потому что еще не проснулся. Там сзади термос с кофе.

Андрей полез на заднее сидение и нашел термос. Открутив крышку, он налил в нее кофе и поднес к губам, но его тут же шибанул запах коньяка.

— Выпей, — сказал колдун. — Тебе понравиться, настроение сразу повысится.

Он сам, очевидно, уже приложился к термосу, потому что коньяком несло и от него.

— Слушай, с тех пор как я тебя знаю, ты всегда предлагаешь мне выпить, сказал Андрей хмуро. — Между прочим, все это и началось с того, что ты предложил мне выпить вчера утром, перед тем как огреть по голове.

— Я предлагаю тебе лишь поднять себе настроение, а вовсе не лезть за ответом в бутылку. Обычный человеческий разум плохо справляется с чудесами, некоторые даже сходят с ума. А ты вообще тяжелый случай, у тебя хватает сил не только не верить в чудеса, но и сопротивляться им.

— И что теперь, бухать прямо с утра?

— Если у тебя есть другой способ поднять себе настроение, воспользуйся им.

— Ладно. — Андрей очень аккуратно сделал глоток, и почти сразу закашлялся. — Это кофе с коньяком или коньяк с кофе!?

— Это — удачно найденный баланс, — усмехнулся колдун. — Ведь тебе полегчало?

Андрей прислушался к ощущениям и понял, да, действительно на душе стало спокойнее.

— В чем-то мне с тобой повезло, — продолжил Михаэль. — Ты человек с действительно крепкими нервами, другой бы на твоем месте уже давно начал паниковать, а ты ничего, держишься.

— Знал бы ты, как близок я к панике.

— Еще один глоток этого замечательного напитка, и твой путь к панике значительно увеличится.

Андрей сделал еще один глоток. Горло обожгло, но на этот раз Андрей даже смог получить наслаждение, оттого как коньяк скользнул по небу, приятно согревая.

— А закусить у тебя ничего нет? — спросил участковый. Впрочем, теперь уже бывший участковый.

— Сейчас будет придорожное кафе, там мы сможем перекусить и поговорить о том, что нам с тобой делать.

— А что нам со мной делать? — вздохнул Андрей. — Надо заказывать деревянный макинтош.

— Нет, это еще пока рано, — засмеялся Михаэль. — Но все разговоры потом. А вот и кафе.

Белый "Мерседес" остановился у небольшого кафе под "оригинальным" названием: "У дороги". Они вошли внутрь, Михаэль сразу направился в дальний угол. Андрей подумал, что колдун выберет столик, стоявший в углу, но Михаэль устроился у окна. Вообще Андрей заметил, его новый знакомый ведет себя везде так, будто он здесь уже бывал. И не просто бывал, но бывал часто. Колдун сразу завел разговор с подошедшей официанткой, назвав ее по имени, и, когда она спросила, откуда он ее знает, ответил, что это имя подходит ей, как никакое другое. Андрей тут же вспомнил рассказ Зины, про единственно подходящее ей отчество. Затем Михаэль стал восхвалять внешность официантки и добил ее тем, что без меню угадал все дежурные блюда, что есть на кухне. И уже совсем офигевшую, отправил за ними. Вдобавок, он заказал бутылку самого лучшего коньяка, какой есть в наличии. Когда официантка ушла, колдун обратился к Андрею:

— Вот теперь можно и поговорить.

— Учти, я с тобой пить не буду, — пробурчал Каткин. — Да и кто машину поведет? А вдруг нас остановят? Ведь наверняка нас уже ищут.

— Ищут не нас, а тебя. Учти, на данный момент ситуация в Воронцово такова. Примерно через час, после того как мы уехали, библиотекари все-таки дозвонились в милицию. Приехал какой-то Куприянов, и когда увидел, что произошло, чуть в штаны не наложил. Он позвонил в Воронеж, и сейчас в милом твоему сердцу Задрючинске, большая половина милиции со всего района. Они пытаются узнать, кто такие эти одиннадцать молодчиков, и сегодня, наверняка, узнают. А узнают они, скорее всего, что это какие-нибудь, крутые бизнесмены. И весьма логично предположат, что это лишь прикрытие для какой-то банды. Они очень упорно тебя ищут и подозревают, что ты являлся крышей для местных разборок. Твоего Печкина они запишут в пособники, а то, что ты сбежал, только укрепит их подозрения. Хотя есть шанс, что они подумают, будто тебя убили. На месте происшествия обнаружен твой раскуроченный пистолет и кровь. Библиотекарши дали показания, что ты приходил к ним ночью, с каким-то невероятно красивым и обаятельным мужчиной, который представился, как милиционер из Москвы, и забрал карточку на какую-то книгу. Название они не запомнили, как и отличительные черты этого красавчика, что вызвало возмущение властей, и недоумение самих библиотекарей. В целом, ситуация весьма запутанная, и станет еще запутанней, потому что я чувствую, что Абдула тоже прилагает усилия, чтобы виновным оказался именно ты. Тебя объявили в федеральный розыск. Пока, в принципе, все. Ах, да. Я еще долго выбирал кафе, где никто не смотрит утренние новости. О "Бойне в Воронцово" уже знает вся страна. Кажется, ничего не упустил.

И он с довольным видом наблюдал, за открывшим рот Андреем. Официантка принесла коньяк, салаты и рюмки. Михаэль откупорил бутылку и налил. Андрей, несмотря на предыдущее заявление, трясущейся рукой, вылил содержание рюмки в рот, закусил салатом, и недобро посмотрел на собеседника.

— Врешь ты все! — неожиданно заявил он.

— Клянусь, что все что я сказал чистая, благородная правда, — усмехнулся колдун.

— Откуда тебе все это известно?

— Да ты совсем оглупел. Я же объяснял тебе, что обладаю мистическим, колдовским Знанием.

— Чушь! Если бы ты знал все про всех, ты был бы господом богом.

— Нет, — засмеялся Михаэль, — я вовсе не бог. Лестно, конечно, но Знание вовсе не делает тебя богом. Да оно и не безгранично. Я могу узнать, что угодно, про кого угодно, но на это нужно потратить много времени.

— И как это работает, или это один из ваших колдовских секретов.

— Нет. Я хоть сейчас могу рассказать тебе все мои "колдовские секреты", но колдуном ты от этого не станешь.

— А ты попробуй.

— Что конкретно тебя интересует?

— Хотя бы это твое колдовское знание.

— Не колдовское, а просто Знание, — сказал Михаэль и откинулся на спинку пластикового стула. — Ты удивишься, если узнаешь, насколько все просто. Тебе когда-нибудь приходило в голову что-нибудь такое, что ты раньше не знал, а теперь точно знаешь. Я, наверно, не слишком хорошо объясняю, но Знание и нельзя объяснить. Ладно, приведу пример. Вот ты идешь по улице и видишь лица людей. И вдруг, узнаешь их, как будто видел раньше. Или смотришь фильм и в середине точно знаешь, какая будет концовка. Да можно привести кучу примеров, но суть остается одна, ты не знаешь чего-то и тут, бац! И ты уже это знаешь.

Официантка принесла еду, и Михаэль на время замолчал. Когда она поставила перед ними тарелки, колдун налил себе стопку коньяка и выпил.

— Тебе, пожалуй, пока хватит, — сказал он. — Сейчас мне нужно все твое внимание, чтобы ты меня понял. Так вот это самое Знание можно развить. Иногда посмотришь на какую-то вещь, и уже знаешь о ней какую-нибудь подробность. Причем, обычно, абсолютно неважную. Ну, например, посмотрел ты вот на эту тарелку, и у тебя вдруг промелькнуло в голове, что ее держал в руках Юра. А что за Юра, когда он ее держал, да и зачем, тебе неизвестно. Эта информация проверяется мозгом и отметается, как несущественная. А в случае с прохожим, ты думаешь, что видел его раньше или, что просто лицо похожее на твоего знакомого. В случае с фильмом, ты либо хвалишь себя за догадливость, либо думаешь, что фильм ты уже видел, или ругаешь режиссеров за то, что они стали делать однотипные фильмы. Во всех этих случаях ты ошибаешься. Это все Знание. Мистическое, неожиданное, иногда даже мешающее. Но в десяти случаях из двенадцати, когда к тебе приходит какая-то неожиданная догадка, ты пользуешься Знанием. Но, как я уже говорил, мозг не может принять, особенно в наше время, что это может происходить, и ничем не объясняться. Что это не подчиняется логике. А в случае со Знанием, логика не работает, ты просто смотришь на что-то и узнаешь об этом какой-то факт. Вот, вкратце, и вся техника Знания. Да, ты можешь узнать что-то совершенно тебе бесполезное, обычно так и бывает, и если ты захочешь воспользоваться известным тебе фактом, и попытаешься построить от него логическую цепочку, то попадешь впросак. Потому что Знание не приемлет логики, ты просто знаешь что-то и все. И поверить, что это правда, самое сложное. Но если ты поверишь, то сможешь получить сведенья обо всем на свете, за одним лишь исключением. Знание молчит только об одном — откуда берется само знание.

— И как можно научиться этому? — спросил Каткин, пытаясь усвоить новую информацию.

— В идеале, просто поверив, что все твои ощущения тебе не врут. Ну, вот пример: когда мы сели в кафе, я подумал о Воронцово, и обо всем, что там произошло, и, вуаля, мне начала открываться картина произошедшего. Но не просто та, которую я тебе рассказал. Мне, например, пришло в голову, что все произошедшее видела собака. Или, что одного из убитых звали Максим, и его мама очень о нем переживает. Или, что у майора Сивова красные трусы. И еще многие, многие факты, абсолютно бесполезные. Если бы я попытался подключить логику, или свое воображение, то не получил бы нужного мне Знания. Воображение вещь хорошая, но только не тогда, когда оно сопоставляется со Знанием. Воображение — ложь, Знание — правда. Оно приходит само, стоит только ему поверить. Но и уходит тоже само, стоит в нем усомниться. Поэтому, поначалу очень трудно отличить Знание от своего воображения. Но со временем это проходит, и ты начинаешь воспринимать его, как должное. Кстати, Знание — единственное из всего колдовского искусства, не закрыто для тебя. Хотя, тебе придется попотеть, чтобы научиться им пользоваться.

— А почему я не смогу колдовать.?

— Потому что твоя натура слишком рациональна. Ты заметил, как быстро ты поверил, что я настоящий колдун?

— Так любой бы поверил после того, что ты показывал.

— Нет, любой бы или сошел с ума, или продолжал думать, что я какой-то фокусник, пусть и достаточно ловкий. Потом он, конечно, поверил, но лишь потому, что немного сошел с ума. Но ты нет. Ты сохранил рассудок и просто поверил, что я колдун, основываясь на том, что ты увидел и почувствовал. Ни ты, ни твоя теория мира совершенно не поменялась. Ты просто добавил в него факт о том, что колдуны существуют. И именно поэтому ты сам к колдовству не способен. Но ты обладаешь еще и талантом распространять свое мнение на весь окружающий мир, и именно поэтому колдовать в твоем присутствии гораздо труднее. Ты даже смог разрушить несколько из моих заклятий. Хотя ты не настолько силен, чтобы развеять что-нибудь серьезное.

— Так, а вот теперь давай поподробней о своем колдовстве. Как работает, откуда берется, и почему моя "картина мира" может ему сопротивляться.

— Грубо говоря, колдовство — это способность управлять вероятностями.

— Вероятностями чего? — не понял Андрей.

— Вероятностями всего, что только возможно. Еще один пример. Вчера я убил одиннадцать человек, просто заставив им смертельно не повезти. Кого-то я заставил споткнуться и сломать себе шею, кого-то просто загореться. У них в кармане были зажигалки, и одежда была достаточно сухая, а разгореться им помог ветер. Пули двух других срикошетили и попали в них же самих. Казалось бы, возможность такой случайности невелика, но это не так. По-настоящему, она одна на несколько миллионов…

— И это большая вероятность? — перебил Каткин.

— Для тебя нет, а для меня — да. Возможно, ты скоро увидишь, что такое воспользоваться вероятностью один на триллион. Хотя, будем надеяться, этого не случиться, потому что это примерная вероятность землетрясения… ну, допустим, в Москве.

— Ты хочешь устроить землетрясение в Москве?! — воскликнул Андрей, и тут же понизил голос, испуганно взглянул в сторону кухни, и повторил шепотом: — Ты хочешь устроить землетрясение в Москве?

— Если это понадобится, — ответил Михаэль спокойно.

— Да ты псих! Умрут же миллионы!

— Хорошо хоть, что ты поверил, что я на это способен. Но, к сожалению, в Москве мне это сделать не дадут. Хотя об этом позже.

Михаэль опять налил, на этот раз обоим. Все то время, пока он говорил, Андрей стремительно набивал брюхо. Выпили не чокаясь. Андрей опять подумал о Ване и вдруг спросил:

— Слушай, Михаэль, а бог есть?

— А с чего ты взял, что я могу дать тебе ответ на этот вопрос? — спросил колдун, налегая на салат.

— Ну как же, ты ведь говорил, Знание может дать ответ на любой вопрос, вот я и спросил.

— Знание — не справочное бюро. А вопрос о боге один из самых сложных вопросов в Мире. Можно годами прислушиваться к тому, что скажет тебе Знание, но так и не получить определенного ответа. Что, впрочем, можно интерпретировать и как положительный ответ.

— Почему?

— Потому что отрицательного ответа Знание не дает. Но ты отвлекаешься. Я говорил о технике колдовства, если тебе все еще интересно?

— Да, чрезвычайно интересно.

— Тогда слушай и не перебивай. Итак, вероятность одна на миллион или одна на триллион, по сути своей, не отличаются. Есть просто вероятность события и все. Это можно назвать единицей. Ты когда-либо задавал себе вопрос, что есть самое малое в Замысле?

— Я не понял вопроса, — признался Андрей. — Что еще за Замысел?

— Ну, самое маленькое, что есть на этом свете. Физики ищут самую малую частицу, философы ищут краеугольный камень мироздания, но все они неправы, потому что ищут одно и то же. Нельзя отрывать молекулы, атомы и все прочие элементарные частицы от жизни. Потому что на какой-то ступени все грани стираются, и пространство, и время, и сама жизнь, объединяются в одно. Это и есть краеугольный камень мироздания, то, из чего состоит все сущее и несущее. Это событие. То есть, вся наша жизнь состоит из маленьких событий, крошечных, но очень значимых. А чтобы что-то произошло, например, физик нашел свою элементарную частицу, или философ допер до "остановись, мгновенье, ты прекрасно", нужно время. Здесь объединяются несколько параллельных моментов, которые соединяются в одно, и это можно назвать жизнью. Вернее, это можно назвать маленьким кусочком жизни и имя этому кусочку — событие. Но событие это не самое маленькое в жизни. Самое малое, это вероятность того, что это событие произойдет. Это слепой случай, который правит нами. И есть люди, для которых этот случай не слепой. Мы и есть эти люди. Мы сами выбираем, куда повернет нас жизнь. А заодно тащим за собой других. То, чем мы занимаемся, нельзя описать словами до самого конца, но вкратце, это выглядит так. Я хочу, чтобы человек упал, и весь мир содействует мне, чтобы он упал. Но я, при этом, теряю одну свою вероятность и, следовательно, я могу заставить этого человека упасть столько раз, сколько вероятностей его падения у меня есть. Возможно, все это звучит несколько неправдоподобно и запутанно, но результат ты видел.

— А где ты берешь эти вероятности?

— Проще всего отнять их у кого-нибудь другого. Вероятности — это еще и красивое название для удачи. Удачу можно отнять у другого человека, если он удачен. Но если бы я попробовал украсть твои вероятности, это было бы пустой тратой времени. Потому что, чтобы твои вероятности попали ко мне, тоже надо затратить вероятность, а у тебя недостаточно удачи, чтобы я на нее зарился.

— Но получается замкнутый круг. Чтобы получить удачу другого, надо потратить свою. А где взять ее изначально?

— Хорошенький вопрос. Где взять удачу!? Ты понимаешь, что миллионы людей ищут ответ на твой вопрос каждый день, — Михаэль усмехнулся. — Но ты, как и все остальные, забываешь первую часть моей речи и сразу переходишь ко второй. Я что, по-твоему, зря рассказывал про то, что физика, философия и математика, по сути, ищут ответ на твой вопрос. Мы не говорим о том, чтобы найти удачу, мы говорим о том, как найти вероятность события, а она, кстати, может быть не только хорошей, но и плохой. В основе любого события лежит вероятность этого события. Мы можем найти ее везде, а чтобы это сделать, есть множество способов. Например, надо наполнить свою жизнь событиями настолько плотно, чтобы вероятности твоей жизни сильно возросли. Это можно повернуть и наоборот, чем больше вероятностей ты накопил, тем больше событий с тобой будет случаться. Есть много других способов, но они тебе не подходят. И, предвосхищая твой вопрос почему, я отвечу — потому что ты разрушитель вероятностей. Ты разрушаешь вообще саму возможность случая в твоей жизни. Иногда это хорошо, твоя жизнь вряд ли сделала бы такой крутой поворот, если бы я не вмешался в нее. Но именно поэтому ты закрыт для удачи.

— То есть, если бы ты не вмешался, моя жизнь проходила бы тихо и спокойно.

— Да. Ну, конечно, первым в твою жизнь вмешался Абдула. Но все равно, если бы не я, ты, скорее всего, умер бы от старости в своем Воронцово.

— И ты еще ставишь это себе в заслугу? — нахмурился Андрей.

— А почему бы и нет? — опять усмехнулся колдун. — Неужели ты всю жизнь мечтал работать в Воронцово участковым? Если это так, прости. Но ведь это не так. Я знаю, что это не так, да и ты это знаешь. У тебя был единственный шанс изменить свою жизнь, и я предоставил его тебе. А благодарен ты мне за это, или нет, меня, если честно, не так уж и волнует.

— Ну, спасибо тебе, — пробурчал Каткин. — Но ты, в таком случае, может, скажешь, что мне теперь делать?

— Конечно, скажу! У нас два варианта. Первый — я даю тебе некоторую сумму денег и отправляю куда-нибудь за пределы этого государства. У меня очень большие связи по всему миру. Там ты устраиваешься на какую-то скучную работу, вроде той, на которой ты работал до этого, и забываешь и Бессмертного Абдулу, и великолепного Михаэля. И второй — ты отправишься со мной на войну. О, это будет великая война! Она будет вестись по правилам, и без них. Абдула объявил ее, и теперь он не остановится, пока не убьет меня. И поэтому у меня не остается выбора, я должен прикончить его раньше, и забрать его книгу.

— А зачем я тебе нужен? Ты ведь такой крутой колдун, почти все можешь. Ведь не из-за моей способности рассеивать эти твои гребаные вероятности?

— Почему же? Именно поэтому ты мне и нужен.

— Но ведь ты говорил, что этот Бессмертный или Абдула, или как его там еще, такой же крутой колдун, как и ты. Значит, он меня сделает очень просто.

— Тут ты упускаешь один маленький нюанс. Когда встречаются два колдуна примерно одинаковой силы, они как бы нейтрализуют друг друга. Если он пускает какую-либо вероятность, я тут же запускаю противоположную. Поэтому, иногда колдовской поединок решается очень просто — банальной поножовщиной. А это уже то, что может сделать каждый. К тому же, мы вовсе не бессмертны, как утверждает фамилия Абдулы. Мы, по сути, простые люди, и убить нас можно также, как и любого другого.

— А как же все эти разговоры про то, что никогда не стреляй из пистолета в колдуна? — прищурился Каткин.

— А ты знаешь какова вероятность того, что пистолет не выстрелит, или пуля застрянет в стволе, как уже случилось с тобой, или, что ты промахнешься? — прищурился в ответ колдун. — Нет, из пистолета стрелять опасно по определению, а не то, что в колдуна.

Михаэль снова налил им обоим, и наконец, принялся за еду по-серьезному. Они выпили. Андрей думал. Так прошло минут пять, потом Михаэль достал сигарету и закурил. Мысли у Андрея, несмотря на выпитое, очень лихо мельтешили в голове. Михаэль правильно охарактеризовал Андрея, когда сказал, что тот человек практичный, и поэтому Каткин сказал:

— А что я буду иметь, если стану помогать тебе?

— Вот это уже деловой разговор, как говаривал Аль Пачино, — рассмеялся Михаэль. — Ты сможешь иметь очень много. Практически все, что захочешь. Ты даже не представляешь, на что я способен.

— Да вроде ты и так мне рассказал. Мы только и делали последний час, что слушали, какой ты могучий.

— Я рассказал все в голой теории, а на практике, все выглядит гораздо впечатляющей.

— Но все-таки мне не верится, что я нужен тебе из-за моей этой дурацкой способности.

— Тут ты, конечно, прав. Видишь ли, наш поединок будет происходить в России, а у меня здесь больших связей нет. И мне потребуется помощник. Тот, кому я могу доверять. И что-то подсказывает мне, что ты тот самый человек.

— Это Знание тебе подсказывает?

— Нет. К сожалению, Знание не может показать будущее. Только настоящее и прошлое. Но иногда я все-таки полагаюсь на логику. Послушай, я предлагаю тебе новую жизнь, полную приключений, а также возможность отомстить за убийство дяди и друга. Да любой человек на твоем месте ухватился бы за эту возможность!

— Но я не любой, — пробурчал Андрей.

— Вот поэтому мне нужен именно ты, — сказал колдун, с хитрецой глядя в глаза бывшего участкового.

Они помолчали. Михаэль налил еще.

— Но ты должен помнить, что я не принуждаю тебя ни к чему. Мне нужны не только рабы, но и соратники, черт возьми! А теперь выпьем за войну. Войну, в которой ты можешь сыграть далеко не последнюю роль.

— Я все еще думаю.

— Нет. Я ЗНАЮ, что ты согласен.

Глава 6

Несмотря на заявление Михаэля о великой войне и всем таком прочем, немедленных и поражающих воображения действий с его стороны не наблюдалось. Они даже не доехали до Москвы, а остановились в каком-то пригородном доме, километров за ста от столицы. Колдун заявил, что действовать с наскока нельзя, по нескольким причинам. Во-первых, чтобы проводить колдовской поединок в Москве, нужно разрешение местных колдунов. Как он объяснил, вся страна, да и весь мир, поделены на своеобразные сферы влияния, потому что слишком большая концентрация колдунов в одном месте, сильно рассеивает вероятности. Что это значит, Андрей так до конца и не понял. Все рассуждения Михаэля на эту тему можно свести к тому, что когда много колдунов собирается в кучу, им труднее колдовать. Михаэль заверил, ему, в принципе, плевать на местных колдунов, и он может их всех уложить одной левой. Но если он не соблюдет некоторые правила приличия, скоро прибудут парни покруче, чем он с Абдулой, и тогда можно будет склеивать ласты. Он также сказал, что все колдуны должны соблюдать режим секретности, или за ними явится инквизиция. Андрей сначала подумал, он шутит, но Михаэль заявил, что это никакая не шутка — инквизиция по сей день существует и прекрасно работает. Больше он на эту тему говорить не стал. Его явно задевало, что ему, такому всему из себя великому, приходится чего-то опасаться. Второй причиной являлось то, что у него, в отличие от Абдулы, нет здесь помощников, и надо бы подумать, где их достать. Третьей причиной он назвал то, что ему надо поднакопить вероятностей. А как он собирается это делать, говорить не стал. И наконец, четвертой причиной он назвал банальную усталость — колдун не спал уже более сорока восьми часов.

Уже в доме Михаэль отдал Андрею несколько распоряжений. Не беспокоить его, пока он сам не выйдет из комнаты, и не выходить из дома. Как он сказал, дом окружен каким-то "куполом удачи", и пока Андрей находится под ним, ему ничего не угрожает. Он также предупредил, что уже отразил три проклятья, посланных Абдулой, и пока Михаэль отдыхает, наверняка будут еще сюрпризы.

— Из дома не выходить, никого не впускать, меня не беспокоить, в мою комнату не заходить ни под каким предлогом. Я там буду колдовать, и если ты войдешь, боюсь, что не выживешь. Ясно? — несколько раз повторил он.

— Хорошо, мамуль. А можно мне трахаться без презерватива с незнакомой девушкой?

— Любое отклонение от правил, о которых я сказал, может стоить тебе жизни, — холодно ответил Михаэль. — Но если ты хочешь долгой и мучительной смерти, я смогу познакомить тебя с кем-нибудь с Московского шоссе. А теперь хватит тупых шуток. Я говорю очень серьезно. Соблюдение этих правил, есть не моя прихоть, а обеспечение твоей безопасности.

На этом и порешили. Михаэль пошел в спальню наверх, а Андрей, от нечего делать, стал осматривать дом. Двухэтажный, но не слишком большой: три комнаты на втором этаже, кухня и гостиная на первом. В подвале гараж и насколько подсобных помещений. На полный осмотр ушло минут десять, и Андрей решил, что еще не слишком устал, чтобы последовать примеру колдуна. Все-таки он неплохо отдохнул в машине. Как у него это получилось с искалеченной рукой, и после такого сумасшедшего дня, он понять не мог.

Хотя Андрей и плотно позавтракал в кафе, ему все еще хотелось есть. Он отправился на кухню, но в холодильнике стояла только батарея пивных бутылок. Он осмотрел буфет и нашел там несколько пачек чипсов и упаковку овсяного печенья. Похоже, Михаэль не слишком заботился о здоровом образе питания. Но выбирать не из чего, и Андрей взял бутылку пива из холодильника, пакет с чипсами из шкафа, и пошел в гостиную. Там нашелся большой плазменный телик, и несколько удобных кожаных кресел. Он решил посмотреть новости, вдруг, что-нибудь покажут про Воронцово. Часы как раз пробили три дня, когда он включил новостной канал.

Хотя первой новостью стало какое-то скучное выступление президента, а второй — премьера, третьей оказалась "Бойня в поселке Воронцово". Ничего нового Андрей не узнал, все самое главное уже рассказал Михаэль, но кроме разборки бандитов, журналисты разрабатывали и другие версии. Например, вездесущий терроризм, хотя связи Андрей так и не уловил. Журналисты выдвинули и еще несколько необычных версий, таких как: торговля наркотиками, библиотечная мафия и политическая провокация. В конце репортажа журналист поведал, что премьеру доложили и тот сказал, что разберется. Из всего репортажа, Андрей сделал только один вывод — никто даже близко не подошел к истинному положению вещей. Похоже, Михаэль и Абдула сильно спутали карты местным властям. И самое неприятное, что его фото показали и объявили, будто он является важным свидетелем в этом запутанном деле.

Остальные новости Андрея не заинтересовали, и он стал переключать каналы. Он оставил какое-то познавательное шоу, а сам серьезно задумался, благо подумать есть над чем. Все случившееся настолько необычно, что ни предсказать, ни как-либо разобраться в этом, возможности нет. Его больше всего задели слова Михаэля, что удача от таких людей как он всегда будет отворачиваться. Андрей начал вспоминать свою жизнь, и действительно, не мог припомнить, когда удача хотя бы чуть-чуть ему сопутствовала. Ему никогда не везло ни в школе, ни в институте. Если он не выучивал хотя бы один билет, можно не сомневаться, тот ему и достанется. Если он ехал по узкой проселочной дороге, ему навстречу всегда выезжал трактор. И уж если он брал на работу зонт, дождя никогда не было, а вот наоборот частенько случалось. Он никогда не выигрывал ни в лотереях, ни в игральных автоматах. Даже в самых простых, типа столбов, куда надо кидать пятаки, он ни разу не выиграл больше двадцати рублей, при этом, не просадив хотя бы двадцать пять.

Нет, его жизнь нельзя назвать полным провалом, но уж что-что, а удача этому никак не сопутствовала.

Всего он добивался только своим трудом. То, что он не добился ничего выдающегося, уже второй вопрос. Но все же обидно, когда наверху спит человек, который, наверняка, если захочет, сможет выиграть все лотереи мира, у которого полно денег, а все, что ему стоило для этого сделать, это приручить удачу. Как бы он не называл это, вся его магия сводится к простому — ему в любой ситуации везет, причем, по-крупному.

От злости на такую несправедливость, Андрей решил подняться наверх и высказать Михаэлю все, что он думает о таких долбанных любимчиках судьбы. Да, именно любимчиках! Его разобрала такая злость, что он, не отдавая себе отчета в действиях, встал и направился по лестнице наверх. И тут на него вдруг навалилась дурнота. Его снова замутило, как тогда в кафе и квартире. От дурноты он сел на ступеньки. Злость прошла, и он вспомнил, что Михаэль предупреждал, чтобы ни в коем случае не заходил к нему в комнату. "Что же на меня нашло?", — подумал он. И тут его осенило — колдовство! Да его же попытались околдовать. Но кто? Ответ тут же пришел. Конечно, загадочный Бессмертный. Михаэлю вроде незачем, если бы он хотел убить Андрея, легко сделал бы это. Да и зачем везти его сюда и рассказывать обо всем, чтобы так просто убить, да еще таким изощренным способом. Значит, Абдула. Или кто-нибудь из его приспешников, как тот козел, застреливший Ваню. Мысль о Ване снова неприятно прошлась по сердцу.

Андрей встал со ступенек и спустился вниз. Он снова сел в кресло перед телевизором, взял пиво и сделал большой глоток. Посмотрел на телевизор и увидел, как какой-то бородатый человек опять ответил правильно. Он отхлебнул еще пива и решил, что обязательно поговорит о случившемся с Михаэлем. Решив так, он снова уставился в телевизор и взял пульт, чтобы переключить на другой канал. Этот канал в Воронцово не транслировали, да и Андрей никогда не был поклонником телевидения, особенно в последние годы. Из-за рекламы невозможно смотреть половину программ и фильмов, а единственный канал без рекламы гнал откровенную чушь. Но вместо того, чтобы переключить на программу, он нажал на кнопку повышения звука. И услышал вопрос ведущего, заставивший сердце забиться чаще:

— Скажите, кто виноват в убийстве Ивана Печкина?

Бородатый нажал на кнопку первый, ведущий сказал:

— Анатолий?

— Андрей Каткин.

— Верно, выбирайте следующую тему, Анатолий.

— Происшествия в Воронцова за пятьсот, — выбрал бородач.

— Пожалуйста. Не кажется ли вам подозрительным появления в Воронцово белого "Мерседеса", в тот самый день, когда был убит дядя Андрея Каткина? И какое можно сделать заключение из этого?

— То, что владелец белого "Мерседеса" знал о случившемся, и несомненно причастен к убийству, — опять успел первым нажать на кнопку бородатый.

— Правильно, Анатолий. Выбирайте.

— Происшествие в Воронцово за семьсот.

— Как вы думаете, что самое подозрительное в появлении колдуна в поселке? Анатолий!

— Его поразительную осведомленность о случившемся. Он сказал, что приехал туда рано утром, а потом колдовским Знанием узнал, что случилось в библиотеке. Но ни одно колдовское Знание не способно с такой точностью показать картину происшедшего.

— Правильно, Анатолий! Дальше.

— Происшествие в Воронцово за девятьсот.

— Что неправильно в поведении Андрея Каткина, и почему он виноват в убийстве Ивана Печкина? Анатолий!

— То, что он поверил первому попавшемуся, подозрительному типу, и даже не подумал о том, что, быть может, он сам околдован и действовал не по своей воле. Он сам привел колдуна в библиотеку, а люди, убившие Ивана, искали вовсе не библиотеку, они искали колдуна. Таким образом, он сам привел убийц к Ивану.

— И это правильный ответ! — провизжал ведущий, размахивая карточками с вопросами. — Дальше.

— Происшествие в Воронцово за тысячу сто.

— Кто на самом деле виноват в том, что в Воронцово произошло тринадцать убийств за два дня? Кто злодей, который сидел и дергал за ниточки. Михаил!

— Абдула, — на этот раз первым нажал на кнопку другой игрок.

— Нет. Анатолий?

— Михаэль.

— Правильно! Ведь этого загадочного Абдулу никто даже не видел. Иннокентий Бессмертный, ха! Откуда вообще известно, что он есть? Со слов самого Михаэля. А мы уже знаем, что ему ну никак нельзя доверять. — Прозвучал гонг. — Второй раунд подошел к концу. Мы подводим результаты. Анатолий, вы впереди! Мы отправимся на рекламу, а наших зрителей я попрошу подумать над ответами Анатолия, ведь он — один из самых умных людей в Мире, а вы нет!

Пошла реклама. Андрей сидел ни жив, ни мертв. Ему казалось, он начинает сходить с ума. Если уж колдуны способны вот так появляться в телевизоре, насколько же велика их власть? "Ты даже не можешь представить, на что способны такие как я или Абдула", — вспомнились слова Михаэля. "Начинаю представлять", — прошептал Андрей. Он решил выключить телевизор, на всякий случай, даже из розетки. В голову пришел какой-то фильм, где это не помогло, и телик продолжал работать после отключения от сети, и в душе Андрей опасался, что сейчас будет то же самое. Но ошибся, телевизор погас. Андрей подумал, что не мешало бы выпить еще. "Так и спиться недолго", — пробурчал он и направился на кухню. Открыл холодильник и взял еще одну бутылку пива. Отвернул крышку и посмотрел в большое окно, выходящее на внутренний дворик.

Там стояла собака. Но таких собак Андрею видеть еще не приходилось. Огромный черный пес, размером с молодого бычка, смотрел на Андрея удивительно умными глазами. Пот заструился по спине Андрея, у собаки не собачьи глаза! Нет, на черной морде чуть ли не светятся белые глаза, будто собака — альбинос. И за ними Андрей увидел еще что-то. Странные образы родились в голове: заснеженная пустыня, удивительно красивая женщина, какие-то летающие фигуры изо льда. Но легкая дурнота развеяла видения.

Собака подошла ближе к окну. Андрей отпрянул и стал искать глазами что-нибудь, на случай, если псина бросится на него. На столике рядом стояла подставка с ножами. Андрей выхватил самый большой и повернулся к окну. Собака стоит прямо за стеклами и присела, готовясь к прыжку. Андрей отпрянул и приготовился защищаться, жалея, что пистолет остался в Воронцово…

Прошла минута, а собака так и не прыгнула. Андрей рискнул подойти и посмотреть. Пес сидел под окном и смотрел на него удивительно белыми глазами. И тут Андрей вспомнил, что дом окружен каким-то "куполом удачи". Чем бы этот купол не был, он явно не пускал в дом эту тварь. Андрей даже подумал, не пойти ли поискать ружье и пристрелить чертова пса. Но пес как будто услышал его мысли. Он внезапно встал и зарычал.

Вдруг Андрей заметил позади собаки какое-то движение. С дерева спрыгнула белка. Таких больших белок Андрей тоже никогда в жизни не видел. "Что у них тут, АЭС, что ли взорвалась?", — подумал он. А за одной белкой-мутантом спрыгнула еще одна, и еще, и еще. Андрей сбился со счета на пятнадцатой, а белки все прибывали и прибывали. Скоро их стало штук тридцать, все размером с приличную курицу. Они обступали собаку со всех сторон. Пес рычал и пятился, но белки уверенно брали его в кольцо. Тогда пес решил пробиться к забору, он сделал головокружительный прыжок, но сразу пять грызунов прыгнули следом. Они впились в него зубами, что, как, оказалось, годились не только, чтобы грызть орехи. Затем на пса набросились и остальные. Более поразительное зрелище трудно и представить. Ни телевизор, ни драка Михаэля, ни даже его пребывание в таинственном Лимбе, не произвело на такого впечатления, как эта драка слона и страшных мосек. Все происходящее казалось каким-то театром абсурда — одно временно и страшно, и как-то нелепо. Пес тоже не отставал, буквально перекусывая белок пополам, но те брали числом. Пес пытался прорваться к забору, но буквально покрылся ковром из коричневых шкур. Он сделал последнюю попытку, и убил сразу двух зверьков, но это уже агония. Пес не мог стоять на ногах, повсюду разбрызгалась его кровь, и, издав предсмертный рев, он завалился на бок. Белки тут же налетели на него так, что из-под них пса стало совершенно не видно. Андрей не мог оторвать взгляда от того, как эти твари вгрызались в умирающую плоть. Они ели с огромной скоростью, уже через пару минут от пса остались лишь кости. Но белки не остановились на этом. Острыми зубами они разгрызали и кости, не оставляя от пса даже воспоминаний. Покончив с ним, белки принялись пожирать тех, кто пал в борьбе с ужасной собакой. Спустя пять минут на лужайке остались лишь несколько пятен крови. И тут, словно вознамерившись окончательно стереть следы, пошел дождь. Белки медленно, с раздутыми от мяса брюшками, направились туда, откуда пришли. Андрей даже усмехнулся, когда они пытались неуклюже забраться на ветки соседних деревьев, периодически падая. Вскоре на лужайке не осталось никаких следов этого нелепого и страшного сражения.

Оторвавшись от наблюдения, Андрей заметил, что сжимает в руке нож, и положил его туда, где взял. Затем посмотрел на открытую бутылку пива, и одним махом влил ее в себя. Он наконец-то почувствовал следы опьянения. До этого от выпивки мысли только прояснялись, теперь же, алкоголь подействовал, как и должен — затуманил мозг.

Андрей подумал, не мешало бы ему поспать, к тому же он не видел, что еще можно делать в этом доме, где через каждые пять минут происходят какие-то страшные вещи. Он достал сигарету и закурил. Потом подошел к холодильнику и вынул оттуда еще одну бутылку.

— Чтобы уж наверняка, — пробормотал он и пошел наверх.

Проходя мимо спальни Михаэля, он прислушался. Тишина. Тогда он пошел в другую спальню, где сел на кровать и, выпив пиво, лег спать. Сначала он думал, сон еще долго не придет, но то ли от увиденного доме, то ли от выпитого, его быстро разморило, и он почти сразу заснул.

* * *

Ему снилось Воронцово. Но не то Воронцово, что он помнил. Вокруг очень мрачно, везде разбросаны трупы его знакомых и родных. Вон лежат трупы отца с матерью, дядин и Ванин. Пока шел, Андрей видел эти трупы снова и снова, будто кто-то специально перетаскивал их с места на место и подбрасывал на его пути. Но не просто подбрасывал, но складывал в ужасающих позициях. Мать умерла от язвы желудка, и ее брюшину вскрыли, показывая кровоточащий гнойник, где копошились черви. У отца отказало сердце — его грудину тоже разворотили, а сердце заморозили, причем, во сне Андрей мог различить каждый уголок инея, каждую трещинку, каждый замерзший сосуд. Дядя то и дело появлялся распятым на кресте, или с ружьем, забитым в глотку по спусковой крючок. Но самый ужасный труп — Ванин. Нет, тело мертвого помощника не уродовали, он просто сидел за столиком кафе, или прислонился к фонарному столбу, но сам его вид вызывал чудовищной силы тоску. Бледный, совершенно точно мертвый, и с грустной, обвиняющей улыбкой на молодом лице.

Вдруг, Каткин услышал странный писк. Он посмотрел в сторону, откуда шел звук, и увидел белку. Следом за первой появилась и вторая, и третья. Андрей почувствовал, что его окружают, как того страшного пса, и сейчас начнут есть заживо. Раздался страшный, безразличный старческий смех. Он пробирал до самых костей, а белки, тем временем, напирали. Их, наверное, не меньше сотни, и когда Андрей заглянул в глаза одной, он увидел, бельма ее светятся тем же белым светом, что был во взоре пса, с которым эти белки так лихо расправились.

В очередной раз за сегодняшний день, Андрея обдало волной страха. И тут он услышал откуда-то сверху голос Михаэля. Сначала он звучал слабо, но затем напрочь перекрыл безразличный старческий смех.

— Хватит с него! — властно приказал Михаэль кому-то — И вообще, белки — это моя идея!

Воронцово пропало, со своими трупами и страшными белками-убийцами. Андрей погрузился в спокойный сон без сновидений.

* * *

Каткин проснулся в девять часов вечера. Он потянулся в кровати, и стал одеваться. Затем прислушался к = внутреннему состоянию, и обнаружил, что на душе абсолютно спокойно. Его это очень удивило, ведь столько пришлось пережить за последние несколько дней. Но он решил, от добра, добра не ищут и, одевшись, пошел вниз. Проходя мимо спальни Михаэля, он увидел, что дверь в нее открыта, а колдуна нет. Каткин насторожился. Он представил, что будет делать, если колдун вдруг даст деру, и внутренне содрогнулся. Однако все его опасения оказались напрасны, Михаэль обнаружился на кухне. Он стоял рядом с холодильником и набивал его всякой всячиной. Андрей обратил внимание, что большинство продуктов уже готовые — разогрей и ешь.

— Привет, — поздоровался Михаэль. — Извини, что сразу не пришел в твой сон. Я в это время был занят.

— То есть? — спросонья не понял Каткин. — Ты хочешь сказать, что ты умеешь ходить по снам?

— Ну да. Я же тебя практически спас от Абдулы. Он решил, что сможет достать тебя через Сон, ведь в Мире его потуги оказались напрасны. Хотя он немало постарался, чтобы вывести тебя из строя.

— Так ты все знаешь, про то, что произошло в доме, пока ты спал?

— Конечно. И могу тебя поздравить, ты проявил себя с наилучшей стороны. Я специально не вмешивался, хотел проверить, чего ты стоишь. И хочу сказать, справился ты просто отменно. Особенно мне понравилось, что ты смог разрушить его внушение ложного чувства гнева. Но я все же решил встрять, когда он полез в твои сны. К этому, боюсь, ты был не готов. Так что прошу меня извинить, но пока мы не прикончим Абдулу, снов ты видеть не будешь.

— Значит, ты все знаешь про телик, и про белок этих тоже? — затараторил Андрей. — Они кстати, наверняка где-то рядом. И что значит, не буду видеть сны? Я что должен не спать все время… а, я понял. Мы пойдем на этого Абдулу сегодня ночью.

— Нет, ты будешь спать, но снов видеть не будешь, — пояснил колдун. — Я полностью закрыл тебе проход в Алям-аль-Металь. А что касается остальных вопросов, белки эти мои, они охраняют дом. А поединок с Абдулой назначен через семь дней. Он будет проходить в районе Москвы, под названием — Химки. Местные колдуны сказали, что мы можем там хоть все порушить, все равно он никому не нужен.

— В Химках! Круто! И что там будет происходить и почему именно через неделю?

— Что там будет происходить ты, я думаю, сам увидишь. А через неделю, потому что местным надо обеспечить секретность этого мероприятия. Поединок произойдет рядом с каким-то большим магазином, так что может быть слишком много ненужных свидетелей.

— Интересно, а как все-таки будет проходить этот поединок? — приложил ладонь к подбородку Андрей. — Как в фильмах — один на один и со всякими там молниями? А ты можешь метать молнии?

— Я могу сделать так, чтобы во время дождя молния ударила в определенное место. Могу, в принципе, и без туч, но это уже сложнее. И колдовской поединок не препятствует привлекать любое количество помощников. Собственно, единственное условие поединка — это соблюдать режим секретности.

— И кого же ты привлечешь себе в помощь? Белок твоих, да меня. Нехреновая армия у тебя получится. Нет, я, конечно, понимаю, сам ты очень крут, да и белки твои, по правде говоря, тоже. Они мне до конца жизни сниться будут! Если я, конечно, когда-нибудь сны видеть буду. Но в твоей армии есть серьезное слабое звено. Методом исключения белок и тебя, из вышеперечисленных мы можем его вычислить. Ты даже можешь догадаться кто это, не прибегая к твоему Знанию.

— Я, кажется, слишком улучшил твой характер. Хотя такой ты мне нравишься больше чем предыдущий зануда. Но перебарщивать с юмором тоже не стоит. Все-таки ты говоришь с одним из самых могущественных людей в Мире.

— Ты что сделал?! — офигевшим голосом воскликнул Андрей.

— Я улучшил твой характер, пока ты спал. Я укрепил твою суть. Теперь ты стал гораздо устойчивее ко всяким стрессам и переживаниям. Но в этом есть и минусы, обычно после этого у людей просыпается совершенно ненужное чувство юмора.

— И не мог бы ты объяснить мне механизм этого преобразования? — уже спокойно проговорил Андрей. Для себя он отметил, что действительно спокойно перенес эту новость.

— Я сделал это, когда закрывал тебе вход в Алям-аль-Металь. Всего лишь заблокировал тебе некоторые центры мозга. Но не волнуйся, когда вход откроется, твой характер к тебе вернется. Это произойдет естественным путем.

— А что это за "металь" такой?

— Алям-аль-Металь — это место, откуда приходят сны.

— А разве сны не рождаются в голове каждого из нас?

— Нет. Есть такое место, которое большинство колдунов называет Алям-аль-Металь. Там сны рождаются и приходят в твою голову. Если тебе повезет, я даже смогу взять тебя туда воплоти.

— В сон воплоти? Вот это и правда круто! А я там могу летать?

— Нет. Чтобы летать в Алям-аль-Метале, надо уметь управлять вероятностями в реальности. Вот если ты это умеешь, тогда сможешь делать там почти все, что угодно. Колдовать там гораздо проще, чем здесь.

— А почему?

— Потому что вероятности там буквально рассеянны в воздухе. Хотя воздуха там, конечно, нет, да и не вероятности там а Мало, но это уже детали.

— Ты хоть убей, но я не понимаю, что такое эти твои вероятности! — сказал Андрей.

— Я что потратил несколько часов на объяснение, а ты так ничего не понял?! Великий Темный! Вероятности — это то, из чего складывается все сущее и несущее. Это первозданная частица мироздания. Управляя ими, ты можешь искусственно воссоздавать почти нереальные ситуации. В этом и заключается магия. Я могу все, в некоторых условных пределах.

— А что это за пределы, и кто их устанавливает?

— А, понятно, — усмехнулся Михаэль. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что все определяет бог. Он создал какой-то мир, а мы крутимся в нем настолько, насколько сможем. Ну что же — это правда. Но правда до какой-то степени. Никто по-настоящему не знает, кто и что создал. Да и создавал ли вообще. Знание по этому поводу не дает однозначного ответа. Да он колдунам и не нужен. И вообще, вся эта болтология мне абсолютно не интересна, ясно тебе! Я колдун, я меняю вероятности в угоду себе.

— Ну и хрен с ним, — сказал Каткин примирительно, видя, что колдун на грани очередной громогласной тирады. — Ты лучше расскажи, что мы теперь будем делать.?

— Теперь мы будем готовиться к поединку. Будем набирать солдат для нашей маленькой армии, а потом убьем Абдулу.

— И где мы будем брать твою армию?

— О, это будет самое интересное. Но все потом. Сначала мы нанесем официальный визит Абдуле и предъявим ему наши требования. Когда он нам откажет, я объявлю ему вызов на поединок. А потом мы начнем готовиться к самому поединку. Я уже назначил ему встречу, сегодня в полночь.

— И мы пойдем на встречу с этим мудаком? А если он просто грохнет нас?

— Если он попытается нас грохнуть, я подчеркиваю, попытается, и мы сможем оттуда уйти, или он нас действительно убьет, от него не останется и мокрого места. Если он нарушит режим секретности, не оповестив вышестоящих колдунов, они его убьют. А если он засветится перед инквизицией, у-у-у… тогда ему предстоит устроиться на костре.

— А что это за инквизиция такая? В смысле, это что-то типа попов?

— Это люди, вроде тебя. Только гораздо сильнее. Они настолько сильны, что разрушают практически любую вероятность. Так что колдовство против них почти бесполезно. Если до тебя доберется Великий Инквизитор, тебе просто хана. Но не бойся, с ним ты никогда не встретишься.

— Ты уверен?

— Конечно. А ты думаешь, зачем мне все эти разрешения. Колдовские поединки официально одобрены великой инквизицией. Им нравиться, что мы убиваем друг друга. Между ними и нами уже давно существуют некоторые соглашения.

— И когда мы поедем на встречу с этим Бессмертным.

— Через пятнадцать минут. Как только ты переоденешься.

— Во что? — спросил Андрей, оглядывая свой наряд.

— Я заказал тебе костюм. Он лежит в гостиной. Иди и одевайся, лимузин нас уже ждет.

— Лимузин?

— Да. Мне надоело рулить самому.

— Слушай, а сколько колдуны зарабатывают? — усмехнулся Андрей.

— На жизнь хватает. Я бы даже сказал: на несколько жизней вперед хватает. Очень обеспеченных таких жизней. А теперь иди, одевайся.

Андрей потопал в гостиную. Там в синем чехле действительно лежал классический костюм. Андрей посмотрел на марку и понял — чтобы ему купить такой же, потребуется целой год работать. Хотя, некоторые милиционеры получают зарплату и поменьше, а ездят на "Бентли". Подумав на тему несправедливости судьбы, он облачился в дорогой костюм. Выглядел он вроде неплохо, в чем и убедился, подойдя к зеркалу. Правда, трехдневная щетина придавала некоторую неряшливость, но в целом результатом он остался доволен.

— Ну, я прямо Джеймс Бонд, мать его, — пробормотал он, придирчиво оглядывая обновку. — Нет, на Шона Коннери не тяну, но Пирс Броснан вылитый. А ты что оделся, как будто мы не на встречу с великим и ужасным едем?

— Мне можно, — пробурчал Михаэль, одетый в простые джинсы с рубашкой, — я сам великий и ужасный.

— А зачем меня разодел?

— Там будут помощники Абдулы, и я хотел, чтобы ты выглядел не хуже них. Тебе, в принципе, больше противопоставить им нечего.

— Ну нечего, так нечего. Буду очаровывать их своим непревзойденным видом, и чувством юмора.

Хоть Михаэль и назвал себя великим и ужасным, он явно нервничал. А вот Андрей не переживал вовсе. Он не знал, что там колдун с ним сделал, и какие участки мозга он ему заблокировал, но ему это нравилось. Он находился как будто под действием какого-то наркотика. Но, в отличие от наркомана, не испытывал никаких проблем с ясностью мысли. И еще ему казалось, весь мир лежит у его ног, надо только нагнуться и взять его. Хотя и сознавал, что наркоманы, наверное, думают точно так же.

Они вышли из дома, где их действительно поджидал лимузин. Андрей никогда до этого не ездил в лимузине, но сразу понял, что поездка ему понравиться. Они сели на заднее сидение, Михаэль сказал водителю, что тот может трогать.

— Мне не нравится, как ты себя чувствуешь, — вдруг заявил Михаэль — Ты слишком расслаблен. Мы едем не на увеселительную прогулку. Абдула очень опасен. Он колдун, предпочитающий самые грязные вероятности, а еще он — эмиссар Герды, а значит, умеет воздействовать на разум разными способами. Если бы ты не был сегодня в моем доме, и под моей защитой, то сошел бы с ума.

— Так ведь ты сам сделал меня таким беззаботным. А если ты так беспокоишься об Абдуле, лучше взял бы с собой, своих замечательных белок. А кстати, где ты их взял? Выращивал и откармливал?

— Это белки-демоны.

— Кто-кто? — не понял Каткин.

— Белки-демоны!

— А что значит белки-демоны?

— Это белки, в которых вселились демоны.

— А что бывают демоны? — неловко сформулировал вопрос Андрей.

— Конечно, бывают. Ты же сам видел.

— А откуда они берутся?

— Кто, белки или демоны?

— Ни то ни другое. Откуда берутся белки-демоны?

— Белки из леса, демоны из ада.

— Так, а вот про ад поподробнее.

— Ну, знаешь, — слегка замялся колдун, — если ты жил неправедной жизнью, твою суть после смерти отправляют в ад. И, предвосхищая твой следующий глупый вопрос, отвечу сразу: если кто-то вел жизнь праведную, его суть отправляется в рай.

— Но ты же говорил, что не знаешь, есть ли бог.

— А я и не знаю. Почему ты решил, что если есть ад и рай, то должен быть и бог? Ад и рай — это просто вместилище для сутей людей после смерти. Причем, это не единственное из возможных вместилищ. Некоторые сути, например, поселяются в том же Алям-аль-Метале. А самоубийцы живут в Лимбе, где ты уже побывал.

— А в раю есть ангелы?

— Конечно, есть. Я как раз подумывал, не призвать ли нескольких в помощь.

— А от них будет какая-то польза? — спросил Андрей. Разговор его все больше занимал.

— Да и еще какая! — всплеснул руками Михаэль. — Но если ты призовешь на помощь ангела, на помощь демонов можешь не рассчитывать. Как, впрочем, и наоборот. Они только передерутся. А от демонов, в том, что я задумываю, помощи будет все-таки больше. Поэтому я до сих пор и не решил, к помощи кого прибегнуть.

— А как можно призвать ангела или демона?

— Увидишь, когда я буду их призывать. Принцип призыва у них один и тот же.

— Хорошо, а дьявол есть?

— На этот вопрос ответ такой же, как с богом. Доказательств нет, но скорее всего он существует. В любом случае я не хочу встречаться ни с тем, ни с другим.

— Почему?

— Потому что для меня это наверняка кончилось бы смертью.

— Почему?

— Потому! — наконец вспылил-таки колдун. — Я тебе не справочник! Сейчас тебя должно больше беспокоить встреча с Абдулой.

— Ну меня все же беспокоит, куда я попаду после смерти.

— На большее чем Тарон-Гова не рассчитывай.

— А что…

— Тарон-Гова — это первый круг ада.

— То есть, я попаду в ад?! — воскликнул Андрей. — Вот это ни хрена себе что получается! Надо бы на досуге сходить в церковь.

— Не поможет. Грешить меньше надо.

Тем временем, Машина въехала на МКАД. Огни Москвы горели как-то зловеще, словно насмехаясь над Андреем. Вокруг нет ни одной машины, и хоть время уже приближается к полуночи, это все равно подозрительно. Андрей пару раз бывал до этого в Москве, и его всегда поражала и слегка нервировала толчея машин и суета людей. Как впрочем, и любого жителя глубинки. Но сейчас МКАД словно вымер, и это выглядело как-то жутковато.

— А куда все машины делись? — спросил Андрей у Михаэля. Он сначала хотел спросить у водителя, но сообразил, что от него их отделяет непрозрачное стекло. — И кстати, кто нас везет?

— Нас везет человек Абдулы. Это его машина. И то, что вокруг нет машин тоже его работа. Показывает мне свою силу, доспехами бренчит, старая скотина. Ты даже не можешь представить, какую кучу вероятностей он истратил на это. У меня, признаюсь, духа не хватило бы — так нерационально тратить силы перед предстоящим поединком! А всеми этими фокусами он говорит мне: смотри, какой я сильный! Ты можешь попробовать сразиться со мной, но это будет равносильно самоубийству. Кстати, нас везет колдун всего чуть-чуть слабее меня самого. Это тоже своего рода послание. Смотри, Михаэль, такие как ты, у меня шоферами работают. А сам ты швейцаром у меня мог быть, не больше.

— То есть это демонстрация силы не настоящая? — спросил Андрей, вглядываясь в Московскую мглу.

— Почему же, если бы я работал на него, может быть и швейцаром был. Но то, что я на него не работаю, уже говорит само за себя. А шофер этот, хоть и способен управлять вероятностями почти так же, как я, но управлять ему нечем. Вероятностей-то у него и нет. Скорее всего, Абдула отобрал все его вероятности, и теперь заставляет делать всякую грязную работу. А для колдуна нет почти нечего хуже, чем потерять все свои вероятности. Ты даже не представляешь, что это значит, иметь все и потерять. Стать обычным человеком. А с нашим водителем все еще хуже. Теперь он добывает вероятности для Абдулы. И он в этом не одинок. У Абдулы служат пять колдунов, один даже настолько же могущественный, как он сам. Их всех он когда-то победил и забрал все вероятности, а затем предоставил выбор: или смерть в муках, или вот такое служение. Рабство по-другому. И я уверен, если он меня победит, скорее всего попытается сделать своим рабом.

— А если ты победишь, то отдашь этим колдунам обратно их вероятности?

— С чего бы это вдруг? — удивился Михаэль. — Если они потеряли их в честном бою, или даже в нечестном, у Абдулы было полное право их забрать. Если я убью Абдулу, у меня будет такое же право забрать его вероятности, и вероятности его слуг тоже. Хотя он, наверное, уже давно потратил все, что они ему собрали. Один этот обезлюженный МКАД чего стоит. Но я их освобожу, и они смогут стать снова колдунами, если выживут, конечно. Мне такие рабы не нужны.

— Значит, они снова смогут стать колдунами, если дать им время?

— Да. Месяца любому из них хватит, чтобы восстановить силы. А кое-кому хватит и недели.

— А сколько они ему служат?

— Самый старший уже пятьдесят лет.

— Пятьдесят лет! И за это время он не мог убежать, или накопить эти вероятности?

— Ты мыслишь вполне логично, но забываешь о том, от кого им надо сбежать, — ответил Михаэль. — Если один из них, или даже все вместе, они попробуют уйти, и у них это получится, Абдула тут же узнает об этом. От Знания нельзя закрыться, если не можешь колдовать. И тогда их ждет просто треклятье в спину.

— Треклятье?

— Это смертное проклятье.

— А проклятье?

— Об этом как-нибудь потом. А сейчас о деле. Мы скоро приедем, и я хочу тебя проинструктировать, как себя вести. Во-первых, постарайся не бояться.

— Ну, это просто. После того, что ты со мной сделал, мне сам черт не брат.

— Это только кажется. Абдула будет буквально источать вкруг себя страх. Даже мне будет сложно держать себя в руках. Второе, постарайся не удивляться тому, что увидишь. Это тоже один из его любимых трюков, чтобы пустить пыль в глаза. Он будет строить из себя очень крутого колдуна. Он будет делать это, чтобы запугать меня, но все же. В-третьих, постарайся не говорить с ним. Нет, если он будет к тебе обращаться, отвечай, но отвечай односложными фразами. Не дай ему втянуть себя в разговор. Он постарается тебя соблазнить чем-нибудь, будет предлагать служить ему, всячески врать и сулить золотые горы. И будет он делать это очень убедительно. Ты уже видел, что убеждать он умеет. Он попытается тебя ошеломить, показаться всесильным, но поверь мне, это не так. Есть гораздо более сильные колдуны, чем он и я. Доказательством этому служит то, что он тоже ищет книгу. И еще один интересный факт. Раз в году он отдает практически все свои вероятности своему хозяину, подобно тому, как наш водитель отдает свои Абдуле. Он такой же раб. Может чуть более свободный, но сути его это не меняет. Он тоже платит дань, и поэтому до сих пор жив.

— А этот его хозяин, он сильнее тебя?

— О, да. Я прилагаю все возможные усилия, чтобы никогда не встретиться с любым из хозяев Абдулы. И пока мне это удавалось. Все свои вероятности я никому не отдаю и горжусь этим. И это еще одна причина, почему Абдула меня ненавидит. Он знает, что раб, а я свободный колдун. Он стачивает свои старые зубы в крошку от злобы, но не может ничего с этим поделать. И запомни, если бы он был сильнее меня, я имею в виду, значительно сильнее, то давно пришел бы за мной.

— А где будет проходить встреча?

— Мы встретимся на нейтральной территории. Правда в месте, принадлежащем ему, но это не имеет значения. Кроме того там будут присутствовать и представители колдунов Москвы.

Они, кажется, подъезжали. За разговором Андрей даже не заметил, как машина свернула с МКАДа и заехала на какую-то безлюдную улицу. То, что Абдула смог каким-то образом очистить улицы от людей, казалось Андрею настоящим чудом. Все по-прежнему виделось загадочным и зловещим, люди как будто испугались, нависшей над улицей атмосферой, и прятались от большого черного лимузина, везущего могущественного колдуна и его, Андрея Каткина, участкового поселка Воронцово.

Внимательно присмотревшись к улицам и домам, Андрей несколько раз все-таки увидел людей. Хотя не самих, а только их тени, стремительно прятавшиеся в подъездах домов и закоулках улиц. Создавалось впечатление, что какой-то неизвестный миллионер заплатил миллионам москвичей, по миллиону долларов, чтобы они не показывались на глаза черному, наглухо затонированному лимузину.

И вдруг, безлюдье кончилось. Они выехали из какой-то подворотни, и ворвались в ночную Москву. Контраст с пустыми улицами и этой толпой людей, снующих туда-сюда, несмотря на поздний час, был столь велик, что Андрей даже вздрогнул от неожиданности. Перед ним предстал ночной клуб под названием "Абдула". Десятки дорогих машин выстроились напротив большого трехэтажного здания, целая прорва народа толпилась у входа, пытаясь попасть внутрь, в сторонке от нее курил знаменитый эстрадный певец. Над клубом возвышалась статуя старика, одетого в старинный арабский костюм; ее подсветили со всех сторон, что выглядело очень эффектно, но и в то же время слегка экзотично. Старик всем своим видом как бы показывал — я выше вас, я лучше и могущественнее. Но на толпу это не производило никакого впечатления. Они тусовались у входа, кто-то даже пританцовывал под гремящую из клуба музыку, да процент различных веществ в крови зашкаливал.

— Что, контраст впечатляет? — сказал Михаэль мрачно. — Подожди, это еще только цветочки.

Лимузин не остановился перед фронтоном здания, а объехал и припарковался сзади. Здесь припарковалась всего одна машина, въезд перекрывал шлагбаум, но он пропустил их. У черного входа их поджидала пара здоровых ребят, в костюмах явно той же лавочки, что и у Андрея. Оба обритые на лысо, со странно отрешенными лицами, они напомнили Каткину двух близнецов из старой комедии, где те играли нянек — такие же шкафоподобные личности, только совсем не смешные. Один из бугаев подошел к машине и спросил колдуна:

— Вы Михаэль? — он сказал это таким тоном, что казалось, при отрицательном ответе он пристрелит пассажиров лимузина, а водителя съест заживо.

Но Михаэль не утрудил себя ответом. Резким тычком он двинул охранника в челюсть. Несмотря на кажущуюся легкость удара, тот упал. Второй начал было доставать пистолет из внутреннего кармана, но тот почему-то зацепился за лацкан. А когда охранник страшным усилием все же выдернул его, оторвав при этом половину подкладки пиджака, на голову ему упал кирпич.

— Какие наглецы, — спокойно сказал колдун и направился к входу.

Андрей так и не понял, зачем колдун избавился от охранников, и хотел уже спросить об этом, но Михаэль ответил первым:

— Это просто поразительная наглость! Они прекрасно знали, кто я, но им были даны указания удостовериться. Это еще одна из уловок Абдулы. Этим он подчеркивает мою незначительность. И они еще пытались сопротивляться! Да я, таких качков пачками могу укладывать. Ладно, пошли, скоро полночь.

Они вошли внутрь. Перед ними открывались сразу четыре коридора. Андрей хотел отпустить какую-нибудь колкость, насчет того, что перед тем как вырубать охранников, надо было спросить у них, куда идти. Но у колдуна, очевидно, не возникло никаких проблем с выбором направления. Он уверенно зашагал по правому коридору и вскоре они достигли двери лифта. Михаэль нажал на кнопку, где-то вверху загудел мотор.

— А откуда ты знаешь, куда идти? Что, бывал здесь раньше? — спросил Андрей, пока они ждали лифт.

— Нет, — резко бросил Михаэль. Очевидно, разговаривать он не хотел.

Тем временем лифт приехал. Кабина открылась, и Андрей сайгаком отскочил от нее. В кабине стояли две собаки, точно такие же, как та, которую в саду Михаэля загрызли белки. Черные и огромные, как два телка, с таким же белыми, безжизненными глазами, где, казалось, застыла зима.

— Господи! — воскликнул Андрей. — Сделай же с ними что-нибудь.

— Зачем? — пожал плечами колдун. — Они же не нападают. Это как раз один из маленьких сюрпризов, рассчитанных на то, чтобы сбить тебя с толку. Ну и напугать, естественно. Я же тебя предупреждал. И повторюсь: это всего лишь цветочки! А теперь — пошли. — И, повернувшись к лифту, он бросил собакам: — Нам будет тесно вчетвером, освободите лифт.

Собаки послушно вышли. Андрей с опаской прошел мимо них, в это время одна собака рыкнула на него. Каткин буквально влетел внутрь. Михаэль нажал на кнопку "три", двери закрылись и лифт поехал. Но Андрей мог бы поклясться, что слышал доносящийся снизу собачий смех. Гораздо больше похожий на рык, но его никто не смог бы переубедить — собаки смеялись над ним.

Лифт приехал на третий этаж, двери открылись. За ними обнаружился красивейший холл, будто полностью сделанный из чистого золота. Все, от пола до потолка и стен отделали золотым. И даже столики, и стоявшие на них подсвечники, отлили из золота. Холл освещался свечами, тоже позолоченными. Кроме этого всюду, куда падал взгляд, рассыпались драгоценные камни. Хотя, может это простые стразы и позолота, но Андрею почему-то казалось, что все настоящее. Михаэль же вообще не обратил на отделку никакого внимания. Он твердым шагом направился к противоположной стене, где их поджидало еще одно произведение искусства — массивная позолоченная дверь. Подойдя к ней, Каткин поразился не столько искусством мастера, нанесшего на дверь столь изящные рисунки, но самой композицией. На дверце золотом сияла красивейшая женщина, одетая в полупрозрачное платье, совершенно не скрывающее превосходное тело. Позади нее стоял худой юноша, прятавший руки в карманы куртки, а еще дальше высился огромный замок на горе, над которым летали странные крылатые твари, больше всего похожие на драконов, только очертаниями изорванные, будто плоть их состояла изо льда. И вообще, Андрею казалось, что он попал в гости, к какому-то турецкому султану. Хотя, если судить по имени, Абдула вполне мог им быть.

Михаэль толкнул дверь, та бесшумно распахнулась, пропуская их в помещение, размером, наверное, с баскетбольный зал. Видимо, он занимал целый этаж. От единственного входа тянулся роскошный персидский ковер, расписанный какими-то птицами и зверьми. Андрею даже захотелось разуться — слишком жалко ходить по такой красоте в запыленных туфлях. Нет, по этому ворсу надо ходить непременно босым, чувствуя, как высокий ворс щекочет меж пальцами, а еще лучше встать на такой ковер по утрам, вылезая из нагретой постели. Но Михаэль, по-видимому, не испытывал никаких пиететов и к этому произведению искусства. Он такой же твердой походкой направился туда, куда ковер вел — к большому золотому трону. Вокруг него раскидали кучи подушек, на них полулежа, расположились мужчина и женщина и курили кальян. Но, в первую очередь, не они привлекли внимание бывшего участкового, взгляд сразу устремился к тому, кто сидел на золотом троне.

Это, несомненно, Абдула. Хотя имя Кеша Бессмертный подходило ему лучше, потому что Кощея Андрей представлял себе именно так. На троне восседал высокий безбородый старик, одетый в золото и каменья. Блестящий балахон, к коему определенно не хватало тюрбана. Но голову хозяина клуба ничто не прикрывало, даже волосы. Длинные седые пряди паутинками спускались к плечам, обрамляя веснушчатую лысину, скрюченный нос с продолговатыми ноздрями мерно вдыхал благовония, распрысканные в воздухе. И, конечно, глаза. Впервые Андрей видел альбиноса, хотя, и тут у него возникли сомнения. Он где-то читал, что у альбиносов красный зрачок; у Абдулы зрачков вообще не было. Кроме того, порой, по бельмам пробегала странная тень — за ту минуту, что Каткин рассматривал старого колдуна, такое случилось трижды. И Андрей мог бы поклясться — однажды глаза Абдулы из белых стали полностью зеркальными, участковый даже сумел различить в них отражение своего испуганного, ошарашенного лица. Возможно, Абдула носил контактные линзы такого цвета, но Андрей сильно сомневался в этом. Так же он сомневался, что когда-нибудь видел такого страшного старика.

— Привет, Михаэль! — весело бросила лежавшая на подушках дама.

Андрей с трудом оторвал взгляд от Абдулы, и перевел на двоих развалившихся возле трона. Женщина, довольно красивая, но в принципе, ничего особенного: лет тридцать пять, с волосами безупречно белого цвета — никогда еще Каткину не приходилось видеть таких — лицо тоже миловидное, но общее впечатление портит слишком вздернутый вверх носик. И глаза, на вкус Андрея, посажены чуть-чуть ближе, чем следовало бы. Хотя все компенсирует роскошное тело и большая грудь. Женщина настолько сексуально держала трубку кальяна, что у Андрея, впервые за несколько дней, вдруг проснулось либидо. Но он подумал, что это наверняка тоже какая-то колдунья, и интерес угас, не успев толком разгореться.

Насмотревшись на женщину, он оббежал взглядом мужчину. Здесь его ждало разочарование. Все колдуны, которых он встречал до этого, обладали какой-то отличительной чертой, а иногда вообще напрочь сносили башню. Михаэль вроде ничем особенным не выделялся внешне, но, глядя на него, сразу видно — это человек, привыкший повелевать. А присмотрись поближе, увидишь и другие приметные черты. Например, его грация — колдун не ходил, он перемещался в пространстве по каким-то одному ему ведомым законам. И конечно его окружал ореол таинственности. Второй повстречавшийся ему колдун, убивший Ивана, был само спокойствие. Андрей видел его недолго, но все равно ужаснуло то хладнокровие, с которым он убил Ивана, и сам встретил смерть. Его холодный взгляд еще долго будет преследовать Андрея в мыслях. Женщина, лежавшая рядом, излучала огромную сексуальность, хоть красоткой Андрей назвать ее и не мог. И само собой, сто очков вперед всем давал Абдула, который, казалось, вышел из какого-то фильма ужасов. Но субъект, полулежавший справа от Абдулы, вообще не трогал воображение. Небольшого росточку, с довольно противной физиономией, он смотрелся каким-то нереальным, среди остальных собравшихся в этом зале. Вернее, он-то как раз и был куском реального мира, в то время как все остальное, от зала, до могущественных колдунов, больше походило на действие какой-то сказки. Андрею даже подумалось, что это не колдун вовсе, но участковый решил не спешить с окончательными выводами.

— И тебе привет, — куда менее жизнерадостно ответил Михаэль. — Я приветствую всех, кто находится в этом зале, и прошу любить и жаловать, мой помощник — Андрей Каткин.

— Ты заставил меня ждать лишнюю минуту, Михаэль, а в моем возрасте даже секунда на строжайшем учете, — сказал Абдула. Пусть выглядел он стариком, у него оказался удивительно звонкий молодой голос. И это только добавляло ему колорита. — К тому же твой помощник слишком много удивляется в моем присутствии, а это вносит диссонанс в мой мир.

— Мне абсолютно плевать и на твой мир, и на твой возраст, — поморщился Михаэль. — Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать какой ты старый, или чувствительный. Я пришел, чтобы ты отдал мне недостающий экземпляр, известной тебе книги. Твои подручные напали на меня, и нанесли оскорбление. Я считаю, единственное, что сможет искупить твою вину, это передача книги мне, и как можно скорее. В противном случае, я вызову тебя на поединок.

— И ты доверяешь этому человеку, Андрей? Посмотри, как вероломно он искажает факты? — это Абдула произнес совершенно другим тоном, добавив в голос ласковых ноток.

Хотя его и предупреждали, что Абдула может обратиться к нему, Андрей не ожидал, что это произойдет так скоро. Голос Абдулы зазвучал горным ручьем, и Андрей сначала не понял смысл произнесенного. Но, надо отдать ему должное, сориентировался он довольно быстро.

— Для вас я не Андрей, а Андрей Сидорович, — сказал Каткин. — Я старший участковый поселка Воронцово, и если бы вы не являлись тем, кем вы являетесь, я бы уже надел на вас наручники. Вы подозреваетесь в убийстве Василия Каткина, и в организации убийства сержанта Ивана Печкина. И хотя я не могу арестовать вас прямо сейчас, ввиду того, что вы находитесь под защитой своего колдовства, я приму все меры, чтобы в будущем, вы, так или иначе, поплатились за содеянное.

Выдав эту небольшую тираду, Андрей слегка обалдел от своей смелости. Он видел, на что способен этот страшный старик, и не сомневался, если он захочет, Андрей умрет всего секундой позже. И не факт, что Михаэль поможет. Но, вопреки его ожиданием, Абдула ответил доброжелательно:

— Как милиционер ты не можешь бросаться такими обвинениями столь голословно. Какие ты можешь привести доказательства, что это я убил этого Василия?

— Ты не ответил на мой вопрос, Абдула? — сказал Михаэль гневно. Но тот даже не обратил на него внимания. Белесые глаза бесстрастно рассматривали исключительно участкового; Абдула ждал ответа на свой вопрос.

— Михаэль сказал мне об этом, — ответил Каткин.

— Ах, Михаэль? Ну, тогда конечно, мой юный друг. Ты же не знаешь Михаэля даже на сотую часть так, как его знаю я. А я говорю, что он врет. Я впервые услышал имена этих людей. Да, я признаюсь, что направил своих подручных разобраться, что стало с тем экземпляром в Воронцовской библиотеке. И возможно они и убили твоего коллегу, но и этого я не знаю. У меня сотни агентов по всей планете и я не обязан отвечать за каждого из них.

— Гладко стелешь, — прорычал Андрей. — Но ответственности с тебя это не снимает.

— А я никогда и не боялся ответственности. Но подумай еще, я уже пытался намекнуть тебе, кто настоящий преступник. Кто приехал в Воронцово, и, украв экземпляр книги, решил заполучить еще и разрушителя вероятностей…

— Абдула! — крик Михаэля прорезал само пространство. Даже Андрею захотелось ответить, хотя возглас колдун обратил и не к нему. Но старик невозмутимо продолжал:

— …кто все настолько спланировал, что подгадал появление там моих людей, и их реакцию на одного из моих злейших врагов…

— Абдула!!

— … кто забрал ненужный мне экземпляр, ведь у меня уже был такой. И кто так нагло пришел сюда и потребовал поединка, когда ему наконец удалось собрать девять книг, и он понял, что десятую ему не получить, потому что у меня единственная уцелевшая…

— Абдула!!!

После этого крика золотой трон с хрустом треснул и раскололся на две части. Абдула успел встать за мгновение до того, как две половинки упали в разные стороны, а одна чуть не придавила мужика с непримечательной внешностью — тот едва успел отскочить.

— Я слушаю тебя, Михаэль, — спокойно произнес старый колдун.

— Ты принимаешь мои условия?

— Нет, я не отдам тебе книгу.

— В таком случае я вызываю тебя на поединок. Время проведения — через семь дней. Место проведения — район Химки, Москва. Ты согласен на эти условия?

— Да.

— Тогда я попросил бы присутствующих здесь Наталью и Александра, как представителей колдунов Москвы, обеспечить режим секретности в районе Химки, в означенное мной время. Вы выполните мою просьбу?

— Да, — хором ответили они.

— Я и мой помощник уходим отсюда. До свидания. А с некоторыми, до скорого свидания.

Михаэль взял стоявшего столбом Андрея под локоть, и повлек к лифту.

— Подумай над вопросами, которые я задал тебе, Андрей, — прозвучало им вслед. — Возможно в связи со всем случившимся здесь, ты найдешь верные ответы на них.

Но Михаэль упорно вел Андрея к лифту. Двери открылись и они вошли. Спустившись на первый этаж, Андрей отметил, что собаки уже ушли. Они прошагали по коридору и вышли на улицу. Лимузин по-прежнему находился в их распоряжении, Михаэль буквально затолкал Андрея внутрь. Так закончилась первая встреча Андрея с Абдулой.

Глава 7

Когда машина тронулась, Михаэль чуть не набросился на Андрея:

— Я же предупреждал, чтобы ты с ним не заговаривался! Теперь мне еще придется доказывать тебе, что не я грохнул твоего дядю?

— Эй, полегче. Ты мне уже все это доказал и не один раз. Я же не мог знать, что этот старый хрыч такой языкастый.

— Но я же тебя предупреждал! Отвечать только односложными ответами, типа "да", или "нет". А в результате эта старая скотина выиграла переговоры!

— Какие переговоры? — не понял Андрей.

— А вот такие переговоры. Я хотел заручиться поддержкой местных колдунов, но после того, что я там выкинул, они даже разговаривать со мной не станут. Он разбил меня по всем правилам, заставил выйти из себя. И теперь мне придется доказывать, что я менее сумасшедший, чем он.

— А мне кажется, он действительно вел себя культурней. И уж точно разумней. Если ты хотел просто поговорить, ты мог меня с собой и не брать.

Михаэль внимательно посмотрел на Андрея, глубоко вдохнул и сказал:

— Да, ты прав. Но прав только в одном, мне следует успокоиться и вести себя разумней. А ты думаешь, зачем я вообще взял тебя с собой, если знал, что Абдула может разговорить и покойника?

— Ну, я даже не знаю. Я уже как-то привык, что это ты даешь ответы на все вопросы. Но лично я думаю, что ты хотел, чтобы я знал врага, так сказать, в лицо.

— Не без этого конечно, — кивнул колдун. — Но главная причина была в другом. Я хотел припугнуть его.

— Припугнуть этого кощея мной?! Да у тебя наверно крыша поехала. Если этот тип даже вполовину могущественней, чем ты мне рассказывал, бояться ему меня нечего. Что я могу ему сделать, если его даже пристрелить нельзя?

— Ты можешь сделать довольно многое. Ты — разрушитель вероятностей. Ты — худший кошмар колдуна, почти что инквизитор. А Абдула не знает, насколько ты силен, и сколько вероятностей ты сможешь разрушить. Он предполагает, что ты не настолько силен, как полноценный инквизитор, но точно знать не может. А вдвоем с инквизитором, мы смогли бы его прикончить очень легко. Я бы противопоставил его вероятностям свои, а ты просто подходишь и ножом по горлу. Нечего особо сильного он против тебя применить не может, это блокирую я, а ты разрушаешь всякие мелкие чары. А удар ножа пробьет даже купол удачи.

— Так это твой план?

— Конечно, нет! — всплеснул руками Михаэль. — Ты не сможешь противостоять этим мелким чарам. Я-то знаю, насколько ты слаб. Но он этого не знает. Знание его не пробивается к тебе, это я обеспечил. К тому же, ты разрушил его атаку, когда он пытался заставить тебя зайти ко мне в комнату. Он знает, что ты разрушитель. Он видит, как я с тобой вожусь, и ему очень интересно, не являешься ли ты моим тайным оружием. Это было единственный способ заставить его нервничать и выйти из себя, тем самым продемонстрировав, что он опасный, безумный, выживший из ума колдун. И это должно было дать мне козырь в переговорах с местными. Но получилось наоборот. Теперь местные считают меня выжившим из ума опасным колдуном.

— А почему ты меня не посвятил в свои планы?

— Потому что они могли прочитать тебя Знанием.

— Но ты же сказал, что прикрываешь меня.

— Только до определенной степени. От Знания нельзя полностью закрыться. Можно разве что его слегка запутать. И тогда, чтобы тебя прочитать уйдет много времени.

— И что, теперь без этих местных наши дела совсем плохи?

— Вообще-то нет, — слегка успокоился Михаэль. — Я не прожил бы девяносто лет, если бы клал все яйца в одну корзину. Единственная помощь, которую они могли мне оказать, это снабжение вероятностями. И еще они, может, помогли бы мне собрать армию, а теперь придется все делать самому.

— Тебе девяносто лет?! Ты собираешь армию?!

— Ты уже порядком надоел мне тем, что удивляешься по пустякам. Да, мне девяносто лет, и я набираю армию. Пока я собрал только одного солдата, но считаю, что начало неплохое.

— Ты меня в солдаты записываешь? — все больше удивлялся Андрей. — Нет, здорово, конечно, но только в армии я уже отслужил и дал себе зарок, больше в нее ни ногой. Да и какой из меня солдат, ты лучше белок побольше наделай. А меня и одна такая завалит.

— Ты будешь для меня чем-то вроде отвлекающего маневра. Типа подсадной утки. Я буду таскать тебя с собой всюду и опекать, как зеницу ока, и Абдула непременно подумает, что я сильно рассчитываю на тебя в предстоящем поединке. И он будет прилагать все усилия, чтобы устранить тебя как можно скорее.

— Нет, я подставой быть не хочу! — покачал головой Андрей. — Это что же получается, этот старикан, будет спать и видеть, как меня убить?

— Он уже пытается тебя убить. Я уже перехватил три треклятья, летящие в нашу машину, — усмехнулся Михаэль. — И ты, кстати, прав. Имею дело с Абдулой, надо опасаться именно этого — того, что он будет спать и видеть, как ты умрешь.

— Он уже пытается? Не фига себе! А во сне, это типа как тогда, у тебя в доме?

— Да. Абдула уже довольно давно эмиссар Герды. Не истинный эмиссар, потому что еще и колдун, но во Сне он разбирается, дай Темный. Насколько я помню, до того как стать эмиссаром, он довольно продуктивно работал с джиннами, но уже лет как пятьдесят, он служит Ей.

— Я нифига не понял, — сказал Андрей, откидываясь на спинку кресла. За окнами проносились какие-то дома, но мысли в голове летели быстрее. — И уже не знаю, хочу ли все это понимать. А сколько Абдуле лет?

— Сто сорок. Он гораздо старее меня. А тебе я предлагаю успокоиться. В любом случае, со мной тебе будет безопаснее всего. Все равно Абдула тебя убьет, если победит. А пока он будет пытаться завалить нас еще до поединка. Но этому я смогу противостоять. Если же я оставлю тебя одного, он скорее всего нашлет на тебя безумие. Скоро мы и так почувствуем на себе его проклинающий взгляд.

— Безумие, проклинающий взгляд? — сказал Андрей устало. — И что это все такое?

— Про безумие я, пожалуй, объяснять не буду, усмехнулся колдун. — А проклинающий взгляд — это довольно неприятная штука. Тех, на кого он направлен, очень скоро ждет неудача во всем, за что они не возьмутся. Заклятье довольно топорное, но действенное. Единственный минус, оно забирает кучу вероятностей. Я уверен, уже завтра он начнет потрошить вероятности из своих слуг.

— То есть нас теперь везде и во всем будут преследовать неудачи? Плохая перспективка, когда набираешь себе армию.

— Я смогу сопротивляться этому взгляду, но настроение он нам попортит. Так что будь готов к этому. Завтра с утра у нас с тобой точно не будет желания расцеловать друг друга взасос. Но мы должны помнить, что это всего лишь наваждение. Причем, на меня оно подействует даже больше, чем на тебя. После того, как я закрыл для тебя Алям-аль-Металь, ты стал гораздо менее восприимчив к вещам такого рода. А мелкие неудачи ты сможешь разрушить.

— Ага. Как будто это так просто. А ты знаешь, что когда я рушу эти твои вероятности, меня очень сильно мутит?

— Понятия не имею. Я вообще не знаю ничего про разрушение вероятностей, потому что этим никогда не занимался. Разрушение, прямо противоположно колдовству. Совсем другой принцип. И поэтому я не могу ничего подсказать тебе в этом. Но если ты говоришь, что тебя в это время мутит…

— Не просто мутит, меня чуть наизнанку не выворачивает.

— …то это действительно противоположно колдовству, — закончил мысль колдун. — Колдовать, чтоб ты знал, очень приятно. Собственно, это одно из самых приятных процессов, которые я знаю. Даже самый приятный, наверное.

— А секс?

— Мне девяносто лет. Я один из самых могущественных людей на планете, и был таковым уже лет семьдесят назад. Я все испробовал в сексе, и ничего нового там уже не найду. Но то, что я могу еще сделать в колдовстве, иногда просто кружит голову.

За разговором они и не заметили, как выехали из Москвы. На обратной дороге состояние улиц кардинально поменялось. Машин стало просто море, и все они норовили попасть в ДТП, с участием их лимузина. Но, то ли Михаэль помогал, то ли надо благодарить искусство водителя, но выехали из столицы они без приключений. Зато когда оказались на подмосковной трассе, возникла другая проблема. Животные. Самые разные: от зайцев до лося, непонятно откуда взявшегося в Подмосковье. Все они пытались покончить жизнь самоубийством, бросаясь под колеса лимузина. И явно хотели прихватить с собой и его пассажиров. Михаэль только тихо матерился.

Андрей так и не понял, как им удалось доехать, не сбив ни одного зверя, и не врезавшись ни в один автомобиль, но они это сделали, и в полтретьего ночи приехали в загородный домик Михаэля. Без долгих проволочек, колдун сказал, чтобы Андрей отправлялся спать, завтра, мол, день будет насыщенный. Андрей согласился, и они разбрелись по спальням.

* * *

Клуб "Абдула" никогда не спал, и это очень нравилось его хозяину. Совсем неподалеку отсюда есть еще одно примечательное заведений — клуб Ткача Шалита. Вот там все напрямую завязано на сне, и старому колдуну нравилось, какой контраст создается между этими двумя местами. Да, Ткачи — неспокойные соседи, но Абдула их не боялся и гордился этим. И в этом его основное отличие от Михаэля. Как бы тот не кичился, ему вечно приходится играть в прятки и всего бояться. Он страшится Толстых Ткачей, потому что их боятся все, он бегает от Великой Инквизиции, и только благодаря большой колдовской силе Великий Инквизитор еще не добрался до Михаэля, он боится Герды, потому что выбрал других союзников в Алям-аль-Метале, и он боится Абдулу, потому что тот куда как опытней. И все равно ему удается оставаться глубокой занозой в заднице.

Абдула стоял в самой верхней комнатке клуба — в голове своей статуи. Тут очень тесно, места едва хватает для двоих. Абдула смотрит на снующих внизу людей через левый глаз, колдун с непримечательной внешность — в правый. Оба молчат. Абдула размышляет о предстоящем поединке, что думает представитель колдунов Москвы никому не ведомо. Мысли заводят старика далеко, он уже в который раз перебирает все свои преимущества над Михаэлем, но уверенность так и не приходит. Абдула — великий колдун, но и Михаэль тоже. Абдула — эмиссар Герды, Михаэль служит Шайтану и аду напрямую. Хотя и Абдула тоже служит демонам, но нельзя сказать, кого те поддержат больше. Скорее всего, демоны будут только рады, если заполучат пару сутей двух могущественных колдунов, так что тут все сложно. Абдула — правая рука Кремера, но у самого сильного колдуна этой эпохи хватает своих проблем, вряд ли он поможет Абдуле. Вообще, от этого сотрудничества проку не очень много, но тут уже выбора нет у Абдулы. А что есть у Михаэля? Этот жалкий недоделанный инквизитор? Смех, да и только. И все равно опасения оставались.

— А что ты думаешь по этому поводу, Давид? — спросил Абдула у второго колдуна. — Кто победит в поединке? На кого бы ты поставил?

— Я никогда не ставлю, потому что никогда не рискую, — ответил Давид.

— Рассказывай мне, — сказал Абдула совершенно бесстрастно. — Уж больше тебя никто не совершил безумств в этом глупом Мире.

— Безумств только со стороннего взгляда.

— И все же, ответь мне. Какие шансы у нас?

— Равные. Я бы не вступил в поединок на твоем месте.

— А на своем? — Абдула оторвался от созерцания толпы через глаз статуи, и повернулся к Давиду.

— Если бы я захотел убить Михаэля, я бы уже сделал это.

— Ты слишком самоуверен. Неужели ты думаешь, что если бы я был уверен в том, что ты имеешь шансы на победу, я бы тебя не послал к нему? Ты сделаешь все, что я тебе прикажу.

— Тогда мне не ясно, почему ты этого не приказываешь, — ответил Давид.

— Зато мне все ясно. — Абдула снова уставился в окно. — Но еще рано использовать тебя на полную катушку, Давид. Ты еще поработаешь для меня. Позже… А пока я испорчу Михаэлю жизнь.

Если бы на месте Давида находился Андрей, его наверняка вырвало бы, или он вообще потерял сознание, хотя Абдула внешне ничего не сделал. Он просто посмотрел на запад и сухие старческие губы прошептали:

— Проклинаю.

Однако и Давид кое-что почувствовал — целый шквал колдовства, унесшийся к врагу Абдулы. Давид так не смог бы, но не волновался по этому поводу ни на йоту. В конце концов, все это не важно, и если даже Абдула победит в поединке, он вряд ли проживет долго. И тогда сказка больше не будет висеть над ними. Давид повернулся и начал спуск по винтовой лестнице, оставив деда наедине с нехорошими мыслями.

* * *

Утро встретило Андрея безрадостно. Во-первых, он проснулся в семь, совершенно не выспавшись. Во-вторых, все мышцы болели, будто он всю ночь разгружал вагоны со свинцом, где-нибудь на Юпитере. И в третьих, его настроение, еще вчера замечательное, после того, что с ним сделал Михаэль, сегодня перевалило за отметку "плохо", и стремилось к отметке "отвратительно". Он с трудом пошел в ванну, и, не найдя там зубной щетки, еще больше расстроился. Но попытался успокоить себя наличием хотя бы пасты, и почистил зубы пальцем. Во время этого процесса, его постоянно мучили разные, самые неприятные мысли, типа: "Жизнь разрушена, и что я теперь буду делать?". В общем, спустился на кухню он в прескверном расположении духа. К своему удивлению, Андрей обнаружил там Михаэля, жарившего яичницу с очень хмурым видом.

— Что, уже почувствовал? — пробурчал колдун Андрею вместо приветствия.

— Что почувствовал? — хмуро отозвался тот.

— Проклинающий взгляд. Я же тебе вчера про него рассказывал!

— А, так это он? А я думаю, что это я встал не с той ноги.

После объяснения Михаэля, у Андрея на душе сразу полегчало. Настроение слегка улучшилось. Ведь если все это только проделки старого колдуна, зачем из-за этого так расстраиваться?

— Неплохо, — сказал Михаэль, сразу заметивший перемену настроения Андрея. — А вот у меня так пока не получается. Проклятый старик. Сегодня за ночь я отразил столько проклятий, что можно было положить всех жителей твоего Воронцово. Но он у меня еще попляшет. Скотина, знает, что я сейчас не буду тратить вероятности на такую ерунду, как портить ему жизнь. Или надеется, что я вступлю в его игру и потрачу на это слишком много сил.

— А почему у меня получается не сердиться, а у тебя, такого великого и мощного, нет?

— Потому что ты разрушитель. Тебе такую мелочь, как побороть плохое настроение при проклинающем взгляде, раз плюнуть. Ты, наверное, даже не замечаешь, как это делаешь. А вот я принимаю на себя всю силу этого заклятья. А на хорошее настроение меня просто не хватает.

— Понятно. То есть теперь мне придется терпеть твое ворчание, а тебе, наверно, невыносимо смотреть на мое.

— Для участкового из Воронцово, ты сформулировал очень правильно.

— Ну мне все с тобой ясно. Но ты все-таки постарайся не сильно брюзжать.

— На это можешь даже не рассчитывать. Я не привык контролировать свои чувства. Когда можно швырнуть треклятье в кого угодно, контролировать себя не обязательно. А теперь садись, жри яичницу, и слушай план на сегодня.

Андрей послушно взял тарелку с едой, сел за стол и приготовился внимать. Михаэль начал:

— Значит так, противник уже опережает нас в нескольких вещах. Первое — численностью солдат, у Абдулы в Москве большие знакомства с местным криминалитетом и представителями властей, что, для России, в принципе одно и то же. В отличие от меня, он не оставлял вниманием эту страну. Так что можно предположить, что его армия будет состоять как минимум на треть из людей, причем, это будут профессионалы. Но это не настолько важно, мы постараемся сделать армию более качественную, чем многочисленную. Второе — это знание территории. Я в этих Химках в жизни не был. Но это тоже поправимо, перед поединком мы совершим туда вылазку, и все разведаем. И наконец, третье, он значительно превосходит нас, а вернее меня, в количестве вероятностей. Ему ничего не стоит выпотрошить всех своих подручных колдунов и получить их вероятности. Вот здесь он меня точно переплевывает. Мне потребуется все свободное время собирать вероятности, и тогда я не успею сколотить приличное войско. По крайней мере, он так думает. Но эта ситуация тоже решаема. В своей гордыне он не может представить, что кто-нибудь станет выдерживать проклинающий взгляд достаточно долго, и не ответит тем же. Но он ошибается. В его расчетах не предусмотрено, что его проклинающий взгляд можно просто терпеть. А к тому же мы сможем использовать его в своих целях. Но проблемы простое терпение не решает, он все равно превосходит меня в количестве вероятностей, и поэтому сегодняшний день мы проведем, накапливая их.

— И как ты будешь их копить? Сидеть и медитировать, а я в это время буду носить тебе кофе, чтобы ты не заснул?

— Как можно накопить жизненные вероятности, сидя и медитируя?! — завелся Михаэль. — Я же уже тебе объяснял, что такое вероятности! Неужели ты так ничего не понял?!

— Почему же, понял, — ответил Андрей подчеркнуто спокойно. Это спокойствие только подлило масла в огонь, и Михаэль начал краснеть от злобы. Его явно задевало, что он не может пережить последствия проклинающего взгляда как Андрей. — Вероятности — это то, что еще не случилось, но может случиться. И, каким-то непонятным мне образом, это еще и первозданная частица. То, из чего состоит весь мир. То есть, их можно брать, где хочешь. Я прав?

— Нет! То есть да, но не совсем, — похоже Михаэля раздражало даже то, что Андрей не забыл, о чем он ему говорил — Вероятности нельзя брать прямо из воздуха. То есть можно, но их там очень мало. Для примера, сейчас в нашем доме всего лишь… — он к чему-то прислушался — … пять тысяч или около того. Этого очень мало, если учесть, что вероятностей единичек здесь всего одна.

— Вероятностей единичек?

— Да. Есть вероятности тройки — это события, которые должны случиться с вероятностью в тридцать процентов. Вот, например, эта раковина уже давно не ремонтировалась, и есть вероятность, что она упадет, которая равна примерно одному шансу из трех. Это вероятность тройка, ясно?

— Вообще-то не очень. Почему тройка?

— Потому что она привязана к трем критериям. К пространству, то есть, она может случиться только в этом месте; к предмету, то есть, может случиться только с раковиной; и ко времени, то есть, она появилась там с помощью каких-то первопричин, и проявится в какой-то определенный промежуток времени. Сейчас, используя вероятность три, я могу заставить эту раковину упасть, но только эту раковину, только в этой кухне и только в промежуток времени, до того, как она не упадет сама. Теперь понятно?

— Более или менее.

— Так вот, вероятностей три больше всего в Мире. Но, используя одни эти вероятности, я буду очень стеснен в выборе времени, места и объекта. То есть, с вероятностями тройками особо не разгуляешься. Далее идут вероятности двойки. Двойки привязаны только к двум параметрам Замысла: к пространству и времени; или к объекту и пространству; или к объекту и времени. Третий параметр ты задаешь уже сам. Например, мне надо, чтобы упал этот стол…

— Что у тебя все примеры на падениях? — перебил Андрей.

— Ну хорошо, не стол. Возьмем телефон. Чтобы он зазвонил, существует вероятность два. Он может зазвонить в этой комнате на неопределенном отрезке времени. То есть, если раковина все равно бы когда-нибудь да и упала, телефон может зазвонить в любую секунду, а может не зазвонить никогда. Или другой пример — ветер на улице может внезапным порывом подхватить любой предмет. Здесь уже есть пространство, то, на котором этот ветер дует, и время, пока он дует, но объект может быть совершенно разный. Или, тот же ветер может сам стать объектом. Он определенно когда-нибудь задует, но где, может решать сам колдун. То есть, до того, как стать четверкой.

— А что такое четверка?

— Четверка — это свершившейся факт. Тут к пространству объекту и времени добавляется фактор "произошло". Четверка это уже не вероятность события, это само событие.

— Ну а единица, это, как я понимаю, вероятность, где присутствует какой-то один фактор, — потихоньку начал понимать Андрей.

— Да. Единица — это или объект, или время, или пространство. И именно эта самая ценная вероятность. Она дает больше всего возможностей для маневра.

— А что такое заклятье? Я слышал, ты там что-то такое говорил.

— Говорил. В колдовстве существуют так же четыре понятия. Заклятье, проклятье, треклятье и благословение. Хотя все это, конечно, очень упрощено, но тем не менее. Все они — это всего лишь совокупность нескольких видов вероятностей. В некоторых ситуациях нельзя обойтись ни вероятностью двойкой, ни тройкой, ни даже единицей. Например, в той драке у библиотеки. Там надо было скомбинировать несколько видов вероятностей. Заклятья применяются только к людям. Как, впрочем, и проклятья. А благословение, или наоборот, треклятье можно применить и к неодушевленным предметам. Теперь, надеюсь, понятно?!

— В общих чертах. Ладно, по ходу разберемся. А как ты собираешься эти вероятности набирать?

— Вероятности в конечном случае приводят к случившемуся. Отсюда следует, если ты наполнишь свою жизнь событиями искусственно, то одновременно получишь много вероятностей.

— То есть?

— Как мне надоело твое непонимание, — вздохнул колдун. — Вероятности событий можно положить на твою жизнь так же, как и на мою. Это универсальная вещь, контролирующая все на свете. Ладно, последний пример. Вот ты идешь по улице. Ты проходишь мимо мужчины, курящего сигарету, потом мимо двух милых женщин, потом мимо витрины магазина. А идешь ты к, ну, допустим, автобусной остановке, которая расположена в самом конце улицы. Как ты думаешь, что с тобой будет дальше, то есть, после того, как ты прошел мимо витрины?

— Ну, я наверное дойду до остановки.

— Правильно, а потом?

— Дождусь автобуса и поеду дальше.

— Опять правильно. Ну а дальше можно предположить, что ты поедешь домой или на работу, в зависимости от того, кто ты есть, и все будет происходить по задуманному тобой плану на весь день. На автобусе на работу, потом на нем же домой, потом пожрать, потом посмотреть телик, выпить пиво, трахнуть жену и лечь спать. Логично?

— Вполне логично, если у тебя есть дом, работа и жена.

— Предположим, что все это у тебя есть.

— Тогда, да.

— Что же, таким образом, перенося все это на колдовской язык, вероятность того, чтобы с тобой случилось что-нибудь необычное, невелика. Нет, она, конечно, есть. Ты можешь найти мешок с деньгами, или тебя могут зарезать. Но миллионы людей идут к этому автобусу и с ними ничего этого не случается. То есть, отсюда делаем вывод, что если человек сам ничего не делает, вероятность чего бы то ни было, у него невелика. Правильно?

— Ну да, под лежачий камень вода не течет.

— Хорошо, тогда ответь мне на такой вопрос. А если бы ему повезло? Если бы он нашел этот чемодан денег или что еще? Тогда вероятность развития его жизни была совершенно другой. У нее с этого момента было бы огромное количество вариантов развития.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Конечно, не понимаешь. Ты, наверное, думал, что я скажу: что было бы, если ты набил мужику морду, схватил бы баб за сиськи, и разбил витрину? Тогда твоя спокойная и равномерная жизнь была бы нарушена, и ты получил бы огромное количество вероятностей развития событий. То есть, не пошел бы на работу, не попал бы домой, и вообще вся жизнь с этого времени изменилась бы. Таким образом, по твоему мнению, можно получить наибольшее количества вероятностей?

— В общих чертах. А разве ты не к этому вел?

— Нет! Если ты, или какой-нибудь другой идиот ударит мужика, ущипнет женщин и разобьет витрину, вероятность у него одна. Он попадет в тюрьму, и скорее всего с разбитой рожей.

— Тогда я ничего не понимаю!

— Правильно. Понимаешь, мне надо, чтобы ты нашел чемодан денег. Вот тогда у тебя будет огромное количество путей развития, а не только попадания в тюрьму. Мне надо, чтобы ты встретил старого пирата и получил от него карту сокровищ. Мне надо, чтобы, садясь в автобус, ты случайно спас президента. То есть, мне надо, чтобы с тобой произошло что-нибудь необычное, а потом в твоей жизни появятся вероятности. Вот, к примеру, ты сам. Как изменился твой жизненный путь? Да ты просто наполнен вероятностями. Другое дело, что ты не можешь ими управлять. Но если с тобой один раз произошло что-нибудь необычное, если тебе один раз повезло, тогда ты получаешь огромные возможности к последующей удаче. Это собственно и есть начало пути в колдуны. Ты получаешь возможность творить удачу только после того, как она с тобой произошла.

— Очень непонятно и нелогично.

— А кто тебе говорил, что все в твоей жизни будет понятно и тем более логично? Хотя подожди, я забыл, что рассказываю законы колдуна разрушителю вероятностей. Ты ведь из тех, кто, получив на улице чемодан денег, все равно сядет в этот чертов автобус и поедет на работу. И все, что в твоей жизни измениться, это то, что ты положишь себе эти деньги на книжку, и быть может, купишь себе новую машину, предварительно продав старую. Ты тот, кто позволяет этому сраному автобусу вести себя дальше, потому что тебе нравится этот автобус. Вот почему ты и разрушитель вероятностей, разрушитель удачи. Да с тебя сталось бы отнести это чемодан в бюро находок!

— Боюсь, что как у представителя закона, у меня не оставалось бы выбора, — сказал Андрей сухо. — Да, я один из тех людей, кто относит чемоданы в бюро находок, или хотя бы дает объявление в газету. И я считаю, что это правильно.

— Дело не в том, правильно это или нет. Дело в том, что ты поступишь именно так, как решил поступать очень давно. И ничто, или почти ничто не сможет изменить твою точку зрения, или твое поведение. Ты не способен на полную, тотальную перемену в своей жизни. Пойми, я вовсе не ругаю тебя за то, что ты хочешь отдать этот чемодан тому, кто его потерял, черт побери, мне это даже нравиться! Дело в том, что ты даже не попытаешься его себе оставить. На твоем примере я просто проиллюстрировал, что колдуном ты не станешь никогда, потому что переступить через себя не сможешь. Не сможешь разрушить свой собственный мир, без чьей бы то ни было помощи. Другой пример, на этот раз действительно последний. Если бы какой-нибудь мелкий жулик, зарабатывающий на жизнь тем, что грабит старушек в парке, вдруг нашел бы этот чемодан. Он бы, естественно, оставил его себе. И это не принесло бы ему каких-либо вероятностей. Его судьбу тоже можно просчитать. Он потратит эти деньги, какое-то время живя разгульной жизнью, а потом снова станет грабить старушек. А вот если бы он отдал это чемодан тому, кто его потерял, предварительно потратив свои собственные сбережения на объявление в газете, то получил шанс изменить свою жизнь. Один раз сделав доброе дело, он мог бы делать их и дальше. Найти настоящую работу, изменить свою судьбу. Необязательно к лучшему, но изменить. Разрушить не вероятность, а свой прежний мир. Это и есть начало пути, пути к чуду, пути к колдовству.

— Ну ладно, — после небольшого обдумывания сказал Андрей. — С этим я вроде как понял. Но вопрос о том, как добыть эти самые вероятности остается открытым.

— Все это вытекает из того, что я сказал. Надо всего лишь создать необычную ситуацию, и выйти из нее с наибольшим количеством вероятностей.

— Просто звучит, а на практике?

— На практике, увидишь.

— Когда?

— Очень скоро. Одевайся, мы едем добывать вероятности.

Глава 8

В этот раз они не поехали в Москву на лимузине, а воспользовались машиной Михаэля. Утро выдалось мрачное и противное. Моросил мерзкий дождик. Однако на горизонте туч не видать, и Андрей решил, что дождь скоро кончится. Но он ошибся. Тучка как будто специально нависла над ними. Немного подумав, Андрей спросил колдуна: не проделки ли это Абдулы, на что тот дал утвердительный ответ.

Но одним дождем неприятности не ограничились. Не успели они проехать и пары километров, как их остановила милиция. "Ну вот и все!", — подумал Андрей. Нет, он не боялся за свою свободу, в конце концов, Михаэль мог уложить милиционеров одной левой. Он гораздо больше боялся за жизнь этих незадачливых служителей правопорядка. Им действительно не повезло, ничего не скажешь — нарваться на колдуна. Причем колдуна, испытывающего последствия проклинающего взгляда.

Оставался маленький шанс, что Михаэль попытается уйти от них. Все-таки "Мерседес" дает некоторое преимущество, перед стандартными милицейскими машинами. Но нет, Михаэль притормозил. Делал он это, с какой-то гаденькой улыбочкой, что не понравилась Андрею.

— Я надеюсь, убивать их ты не будешь? — спросил Каткин.

— Обещать не буду, но постараюсь. Но вообще-то, я хотел использовать это случай для получения вероятностей.

— Интересно будет посмотреть.

Они остановились и дождались, когда к ним подойдет слуга порядка. Патрульная машина выплюнула типичного представителя милицейского сословия. Медленная походка невероятной важности, чистейшая форма, подушка безопасности на месте живота и лицо человека, всю жизнь питавшегося исключительно лимонами. Андрею, хоть он сам и был милиционером, такие менты не нравились. Он на секунду представил, как такой вот страж будет гнаться за вором, ну, допустим, по Воронцовскому рынку. Эта гора жира, разъевшаяся на нарушениях ПДД. Как он бежит, сбивая лотки и даже целые ларьки, правда, недолго, да и не быстро. Но преступник должен быть пойман, и он принимает единственное верное решение — стрелять ему в ногу. Но промахивается и попадает в задницу, что еще сильнее подстегивает вора в маске. А на следующий день он ездит по Воронцово и предлагает всем предъявить жопу, для сличения.

Такая картинка слегка подняла ему настроение, и он даже улыбнулся. Михаэль неодобрительно и завистливо посмотрел на него. А ментяра, тем временем, все же дошел до машины и сказал:

— Лейтенант Петренко. Ваши документы, пожалуйста.

Михаэль высунул права в открытое окно, но когда милиционер протянул руку, внезапно схватил за нее и дернул на себя. Лейтенант Петренко ударился о дверцу машины и упал, потеряв сознание. Андрей, никак не ожидавший такого развития событий, только охнул от неожиданности, а Михаэль спокойно вышел из машины, переступив через поверженного лейтенанта, и, повернувшись к милицейской машине, крикнул:

— Эй! Тут ваш коллега сознание потерял.

Из машины ДПС с трудом вылез еще один Петренкоподобный милиционер, и, переливаясь всем телом подобно медузе, побежал к Мерседесу.

— Шо такое, шо случилось!? Никита, шо с тобой! — с украинским акцентом сказал он.

Второй милиционер наклонился, чтобы посмотреть, что с Никитой, и это стало большой ошибкой, потому что тут же получил по голове от Михаэля, и упал рядом с собратом по оружию. Михаэль же, не проявляя никакой нервозности, пошел к патрульной машине. Андрей, меж тем, вылез из машины, и взглянул на валяющихся валетом сослуживцев. Он проверил их пульс, у обоих ровный и четкий. Тогда Андрей пошел посмотреть, что делает Михаэль.

А тот равнодушно открыл дверь машины милиции и взял рацию. Андрей отметил, Михаэль и не собирается нервничать, будто делает такое каждый день, на протяжении двадцати лет. Хотя, учитывая его возраст, колдун должен был пройти сквозь такое количество приключений, что удивляться тут нечему.

— Первый, первый, я второй, — сказал колдун в рацию. — Первый, ответьте, первый.

В рации что-то зашипело, и ему ответили.

— Это дежурная, слушаю. Кто говорит? — пробурчал женский голос.

— Говорит очевидец нападения на милиционеров. Я только что видел, как какой-то тип из белого Мерседеса вырубил двоих сотрудников ДПС. Как слышите, первый?

— Это дежурная! — раздался раздраженный голос из радио. — Где вы находитесь?

— Трасса М-3, примерно пятнадцать километров двести пятьдесят три метра и восемнадцать сантиметров от Москвы. Точнее сказать не могу. Прием, первый, как слышите меня?

— Это что, шутка?! Кто это говорит?

— Говорит Валентин Квасцов. И это не шутка.

— Оставайтесь на месте, господин Квасцов. Я высылаю машину.

— Никак не могу. Очень сильно спешу. Отбой, первый.

Михаэль так и не дослушал, что ответила ему "первый". Он бросил рацию на сидение и пошел к Мерседесу.

— Может, объяснишь, что это за цирк? — спросил у него Андрей.

— В машине объясню.

Они сели в авто и Михаэль тронулся. Выглядел он довольным, как кот, съевший шайку сметаны.

— Ну и? — спросил Андрей.

— Что, ну и? Я только что показал тебе, как добывать вероятности.

— Так вот это и есть твой способ? И что, мы теперь будем ездить по всей Москве и мочить ментов? А потом передавать "первому" о случившемся и ждать, когда у нее кончатся люди, чтобы приехать на место преступления?

— А кстати, это не такая уж и плохая идея, — усмехнулся колдун. — Но я — сторонник разнообразия.

— А я — ничего не понял. Где ты добыл вероятность? Где была изначально необычная ситуация, и где экстраординарное, меняющее всю жизнь решение? Ведь ты поступил самым банальным и предсказуемым образом. Я, например, чего-то такого от тебя и ожидал.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — снова посмурнел Михаэль. — Я не просто преступник или важный свидетель, которого ищет милиция всей России. Я колдун. Они вообще не должны были нас заметить. Но заметили из-за проклинающего взгляда. То есть, ситуация для меня уже необычная. И самым простым решением для меня, было заставить их меня отпустить, используя колдовство. Но я этого не сделал. Я вырубил обоих, не пользуясь колдовством, а затем еще и сообщил, что это сделал я. И это было необычным решением, необычной ситуации. Вот так-то. А главное, я загреб кучу вероятностей, и отобрал небольшую их часть у Абдулы. Вместо того, чтобы навредить, его проклинающий взгляд мне помог. Так что в такую ситуацию мы, скорее всего, больше не попадем.

— А теперь он что, отключит этот взгляд, при появлении милиции?

— Нет. И это самое приятное. Проклинающий взгляд нельзя так просто отключать и включать. Это заклинание, требующее кучу вероятностей, но не слишком разборчивое. И его нельзя использовать избирательно. Вообще таким заклятьем можно проклясть целый город. Если постараться, конечно.

— Ого. И он такое против нас запустил.

— Да, так что чувствуй себя важной персоной. Теперь ему самому придется тратить дополнительные вероятности на то, чтобы мы не встретились с ментами. Вот так-то!

— А я смотрю, настроение у тебя поднялось.

— Не переживай это не надолго.

— И много ты добыл вероятностей?

— Прилично, но недостаточно.

Они действительно не видели больше в тот день милицию. И это, пожалуй, самое удивительное из того, что произошло с ними в этот день, хотя более странного дня в жизни Андрея еще никогда не было. Почему самое удивительное, спросите вы? Потому что в этот день Михаэль вытворял такое, что просто обязан был привлечь внимание не только милиции, но и всех столичных газет.

Михаэль въехал в Москву часом позже. Они так долго ехали, потому что на дороге опять стали попадаться животные самоубийцы. Попался даже вчерашний лось. Хотя, тот ли это лось, Андрей не знал, но он рассудил, что два лося на все Подмосковье это уже перебор. Вероятность этого минимальна, а Андрей становился настоящим специалистом по вероятностям. Настроение у Михаэля испортилось. Он опять начал материть Абдулу с его проклинающим взглядом, но вскоре настроение улучшилось. Вернее, он сам его улучшил.

Первым делом, приехав в Москву, и припарковав "Мерседес" неподалеку от метро Юго-Западная, Михаэль совершил кражу. И вовсе не кражу века. Нет, ну вы представьте этого великого колдуна. Что достойно кражи для него? Мона Лиза? Нет. Янтарная комната? Нет. Он украл мелочь у грязного бомжа. И даже убежал от этого бомжа, а тот долго гнался за Михаэлем и Андреем, хоть и потерял обе ноги в войне с Афганистаном. По крайней мере, об этом свидетельствовала табличка на его груди.

Далее Михаэль сел в метро и там очень долго пытался убедить старушек уступить ему место. Андрей при этом сильно краснел и извинился за сумасшедшего друга, который, по его словам, потерял рассудок в войне с Афганистаном. Надо признаться, идею про Афган Андрей бессовестно спер у того же бомжа. Впрочем, старушки сильно не возражали, и иногда уступали место. Хотя некоторые не только не уступали, но и изволили весьма нецензурно посылать в не столь отдаленные места, двух охотников за вероятностями.

Но это были еще цветочки. Ягодки начались, когда они вышли на Арбате и начали ходить по магазинам. Михаэль упорно искал фирменную шапку из соболя, непременно с логотипом "Адидас". И ладно бы он искал ее в магазинах, где продаются вещи! Но нет. Он спрашивал эту гребаную шапку в магазинах бижутерии, у продавцов матрешек, да просто у прохожих. Но самое интересное началось, когда он стал искать шапку в кафе и ресторанах. Согласитесь, если вы просите работников Макдоналдса продать вам шапку из соболя, произведенную фирмой Адидас, это, по крайней мере, вызывает легкое недоумение. Да и бог с ним, с "Маком", в конце концов, те, кто там работает, может и продадут вам эту шапку. Но представьте, если вы войдете в приличный ресторан и попросите то, что попросил Михаэль. Сколько раз вам попытаются набить морду? Так как они побывали в пяти ресторанах и кафе, а результат везде получился одинаковый, стоит привести здесь один из примеров.

А начиналось все довольно прилично. Хотя это произошло сразу после истории с бабулями в метро и похода по магазинам, Андрей слегка успокоился, и предложение Михаэля пообедать в одном их арбатских кафе, воспринял с большим энтузиазмом. Во-первых, Андрей никогда не мог представить, что он когда-нибудь сможет позволить себе пообедать в таком заведении. Во-вторых, ему банально хотелось есть. И поначалу все действительно шло чинно и благородно. Они сели за столик и выбрали из меню самые дорогие блюда. А потом пришел официант. И Михаэль, не долго думая, заказал, чтобы на кухне ему сделали эту проклятую шапку. Официант культурно улыбнулся и сделал вид, что понял шутку. Тут в кафе грохнулся один из столиков. Михаэль повторил просьбу. После заверения официанта, что шапок они не делают, на кухне начался пожар. Официант попытался ретироваться и посмотреть, что происходит, но был остановлен требованием немедленно принести ему заказанную шапку, и графин водки. Для пущей убедительности Михаэль схватил его за рукав. Официант занервничал и, пока еще вежливо, попросил отпустить. Тут одна из посетительниц ресторана, находящаяся в положении, громко заявила, что у нее отошли воды. Когда бедный официант уже совсем некультурно попросил Михаэля отпустить рукав, колдун просто встал и с возгласом: "Наглец", — заехал тому по лицу. Здесь в ресторане провалилась сцена.

Потом они пошли в следующее кафе и там история с требованием шапки повторилась. Михаэль не баловал Андрея разнообразностью сценария и в очередном ресторане, и в следующем тоже. Потом они попали в Макдональдс, и в последний раз спросили шапку. В последний, потому что на улице к ним подошел какой-то человек, и предложил — что бы вы думали? — эту самую шапку. Михаэль, с криком: "Кто ищет, тот найдет", — стал безбожно торговаться и, сбив цену почти вдвое, наконец, купил вожделенный головной убор. После чего он сказал, что проголодался. Но выбрал он не кафе из тех, где они еще не побывали, а пошел в сторону метро. И они поехали на Савеловский рынок. Там Михаэль долго бродил, несмотря на нытье Андрея, который уже отчаялся поесть сегодня. Михаэль говорил ему только: "Крепись", — или: "Волка ноги кормят". В итоге он выбрал ларек, где продавалась шаурма, причем с самой большой очередью, честно отстоял ее, купил две шаурмы и две самые дешевые бутылки пива. Они наконец-то пообедали.

После обеда Михаэль почему-то погрустнел, и сказал, что ему скучно. Тут к ним подошли двое и стали приставать на предмет дать им денег. Андрей все ждал, когда такое произойдет, потому что Михаэль, покупая шаурму, сначала вытащил из одного кармана пачку стодолларовых банкнот и попытался ими расплатиться. Когда он получил отказ, из другого кармана появилась пачка пятисотевровых купюр. Получив отказ во второй раз, он, наконец, достал комок из пятитысячных деревянных. Все это привлекло много внимания, и спровоцировало появление этих двоих. Андрей подумал, сейчас начнется драка. И его прогноз, в первый раз за сегодня, оправдался. Михаэль так посмотрел на гопстоповцев, что у Андрея побежали мурашки по коже. И тут их захлестнула толпа людей.

Откуда они взялись Андрей так и не понял. Толпа куда-то ломилась, но ни Михаэля, ни Андрея почему-то не задевала. Тем двоим повезло гораздо меньше. Кто-то заехал одному локтем по лицу, кто-то коленом в пах, кто-то сделал подножку, неудачливые грабители упали. Надо ли говорить, что потом по ним просто прошлись, как по тротуару. Хотя те пытались отбиваться и страшно матерились, толпа их как будто не замечала.

Довольный собой Михаэль снова повлек Андрея в сторону метро. Когда они сели, Андрей спросил:

— Это ты их отделал?

— Конечно, я, — бодро отозвался колдун.

— А я думал, ситуация была бы более необычной, если бы ты отдал им деньги.

— Да, тут ты прав. Но кое-что изменилось. Своими выходками я накопил очень много вероятностей типа три, а мне нужны два и один. Надо было сбросить излишек.

— А, понимаю.

— Сомневаюсь. Но как бы то ни было, я накопил довольно много вероятностей типа три. А в этом есть один неприятный момент. Этот тип стремится стать случившимся гораздо быстрее, чем один и два. И иногда без моего вмешательства.

— Вот теперь ты прав на все сто. Я опять ничего не понимаю.

— Это значит, что пока я не сброшу вероятности типа три, с нами будут происходить всякие странные случаи. И без моего вмешательства.

Внезапно погас свет. Электричка начала медленно тормозить.

— Я же говорил, — сказал Михаэль. — А если учесть, что мы находимся под проклинающим взглядом, все, что с нами произойдет, скорее всего, будет нести негативный характер.

Электричка остановилась совсем, из динамиков донесся голос машиниста, просящий оставаться на своих местах. Загорелось аварийное освещение. Но для Михаэля авторитет машиниста, видимо, не являлся чем-то непоколебимым, потому что он встал и подошел к двери. Затем постучал по ней костяшками пальцев и она открылась. Михаэль бросил Андрею: "Пошли", — и выпрыгнул в темноту тоннеля.

— И куда мы пойдем? — спросил Андрей, когда они оказались на щебенке, лежащей возле рельсов.

— До ближайшей станции километра два вверх. Потопали.

И они потопали. Проходя мимо локомотива, они поимели нецензурную беседу с машинистом, но Михаэль послал его к Темному в задницу, после чего в электричке погас и аварийный свет. Шли они довольно долго, но, что самое удивительное, настроение у Андрея поднялось. Он сказал об этом колдуну и Михаэль заявил, что ненадолго блокировал проклинающий взгляд, иначе они поломали бы все ноги. И действительно, несмотря на темноту, Андрей ни разу не оступился. Минут через сорок, они вышли на станции. Часы показали три дня, Михаэль сказал, что проклинающий взгляд он блокировать перестал, и неприятностей можно смело ждать снова. Еще он сказал, что вероятностей, которыми запасся пока недостаточно, и они опять вошли в город.

Там Михаэль опять начал чудить. Он купил все цветы у какой-то старушки и подарил какому-то мужику, сказав, что никого прекрасней его в жизни не видел. Мужик очень удивился, но цветы взял. Затем Михаэль поймал такси, и они снова куда-то поехали. Ехали они почти час и остановились перед большой толпой, собравшейся у небоскреба.

— Там человек пытается покончить жизнь самоубийством, — сказал Михаэль, указывая в сторону крыши высотки.

— И что ты будешь делать?

— Спасу, или убью, пока еще не решил. Но в любом случае, я иду наверх, а ты жди здесь.

И он направился к входу в здание. Андрей, тем временем, осматривался. Сразу бросалось в глаза полное отсутствие милиции — прогноз Михаэля сбывался. Но милицию заменяли бравые работники МЧС в кислотно-оранжевых комбинезонах. Андрей посмотрел наверх и увидел маленького человека на карнизе, который что-то кричал толпе внизу. Что он кричал, Андрей разобрать не мог, но до него долетали отдельные фразы типа: "Моя жизнь кончена", "Это нельзя больше терпеть" и "Вы все козлы, как я вас всех ненавижу". Рядом с ним иногда появлялись оранжевые силуэты мчсовцев, но мужик что-то кричал им, и они пропадали. И вот, минут через пять, появилась другая фигура. Михаэль, в джинсах и клетчатой рубашке, явно проигрывал по виду мчсовцам, но его появление толпа встретила ахами и охами. И вызвало это то, что Михаэль шел по узкому карнизу не как все, спиной к стене приставными шагами, а абсолютно прямо, слегка отклоняясь в сторону пропасти. Создавалось впечатление, что он, пройдя еще немного, по инерции полетит вниз. Но он дошел. Самоубийцу сначала тоже заворожил вид человека, нарушающего законы гравитации, но он быстро опомнился и начал орать: "Не подходи ко мне!". Особым разнообразием его крики не отличались, он просто кричал эту фразу снова и снова. Михаэль тоже что-то сказал, тот стал отвечать. О чем они говорили, Андрей не слышал, да и продолжалось это недолго. Вдруг Михаэль сделал стремительное движение и схватил самоубийцу. Толпа снова заохала. Кто-то сказал: "Ну все, теперь этот скалолаз его вниз спустит". Но Михаэль вовсе не собирался спускать его вниз, по крайней мере, привычным для людей способом. Андрею в голову пришла мысль, что они сейчас спрыгнут. Откуда она пришла, и на чем основывалась, он не знал, но не сомневался, Михаэль собрался прыгать. Каткин уже хотел закричать, чтобы Михаэль не делал этого, но не успел, потому что колдун прыгнул. Андрей подумал: "Может он все-таки летать умеет?". И Михаэль действительно полетел, а что ему еще оставалось? Крепко держа самоубийцу за шиворот, он полетел… вниз.

У Андрея екнуло сердце, но тут задул ветер. Он врезался в здание и скользнул по нему вверх. Но ветер не смог предотвратить падение, он мог лишь замедлить его. Откуда-то прилетела стая голубей и закружила над падавшими. Их полет еще чуть-чуть замедлилось. Ветер все крепчал. И вот, особенно сильный порыв сорвал огромный зонтик с небольшого уличного кафе на другой стороне дороги. Зонтик полетел прямо к летящим вниз. Метрах в десяти от земли они встретились, и Михаэль ловко схватил ручку одной рукой, другой продолжая держать самоубийцу. Их падение резко замедлилось, ветер продолжал дуть, срывая головные уборы с зевак. В толпе стали доноситься комментарии. Тот мужик, что до этого назвал Михаэля скалолазом, выдал только: "Ну ни х…я себе!". А Михаэль теперь уже медленно планировал вниз. Когда до земли оставалась пара метров, он отпустил свою ношу, и неудавшийся самоубийца рухнул на землю. Ветер опять усилился, Михаэля отнесло к толпе. Колдун пронесся над людьми, прокричав: "Встретимся на Юго-Западной". И снова ветер понес его в небо. Со стороны это выглядело настолько сюрреалистично, будто Мэри Поппинс ожила и поменяла пол. Ветер понес его куда-то вдаль с большой скоростью, вскоре он уже скрылся из виду.

В толпе какое то время шло обсуждение, что прокричал этот загадочный незнакомец, и Андрей понял — послание Михаэля правильно расслышал только он. Опять колдовство, наверное. Каткин потопал к метро. В кармане у него лежало только пятьдесят рублей, все, что он успел прихватить из Воронцово. На такси этого вряд ли хватит. До метро вышло минут пятнадцать ходу, за это время Андрей испытал несколько неприятных моментов. Во-первых, пока он шел, ему раз десять наступили на ногу. Он даже вступил в конфликт с каким-то типом, и тот предложил Андрею отойти поговорить по душам. Но Андрей продемонстрировал прихваченный из дома Михаэля пистолет, и тот убежал.

Но неприятности только начинались. Перед самым метро его окатила водой из лужи, проезжающая мимо машина. Андрей начал кричать ей вслед, но когда из нее вылезли трое бритоголовых, он понял, этих видом пистолета не напугаешь, и просто дал деру. Пока он ехал по эскалатору, ему опять несколько раз наступили на ногу, причем, дважды женским каблуком. Благо Андрей уже сообразил, что попал под действие проклинающего взгляда и решил не ввязываться в конфликты. Он стал держаться настороже. И, как оказалось, не зря. У него попытались украсть последние двадцать рублей. Какой-то мальчишка уже залез к нему в карман, и Андрей едва успел схватить его за руку. Но мальчишка вырвался и побежал вниз, при этом опять наступив Андрею на ногу. Но свои кровные Андрей сохранил. Конечно, двадцать рублей не очень много, но все-таки. И хотя за вход в метро он уже заплатил, может ему придется сделать это еще раз. Андрей подумал, что когда найдет Михаэля, потребует у того деньги на карманные расходы.

До Юго-Западной надо сделать две пересадки, Андрей приготовился к скучному часу в метро. И так действительно шло до первой пересадки. Но когда он сел во вторую электричку и стал от нечего делать глазеть на столичных жителей — все же в Воронцово панков, эмо и просто всяких чудиков жило гораздо меньше — вдруг заметил, что на него то и дело пялится какой-то подозрительный субъект. Причем, когда Андрей смотрел на него, тот делал вид, что просто едет. Высокий мужчина в длинном сером плаще, коротко остриженный, и в темных очках, ничего примечательного, а по московским меркам так и вовсе скучно, и если бы он не пялился на Андрея, тот даже не обратил бы на него внимания. Но он именно пялился, Андрей был в этом уверен. Полы плаща он не застегнул, и когда перед очередной станцией его кто-то случайно задел, они распахнулись. И Андрей увидел, что у мужчины подмышкой прикреплена кобура с пистолетом. Но не это поразило Андрея, в конце концов, у него самого кобура там же. Привлекла и напугала его форма пистолета. Большого пистолета, похожего на сигнальную ракетницу. Такой же Андрей видел раньше только один раз. В Воронцово, когда убили Ивана.

Глава 9

Андрей не стал паниковать понапрасну. Мало ли, что бывает. Ведь он тоже не безоружен, и, в случае чего, может дать отпор. И тут раздался звонок мобильника. Его собственного мобильника, что странно, потому как Каткин отключил телефон еще в Воронцово, боясь, что его смогут по нему вычислить. Но он все-таки взял мобильник в Москву на всякий случай. Андрей посмотрел на экран и увидел, батарея почти села, а вместо номера телефона написано: "Абдула". Андрей сглотнул слюну, чувствуя во рту привкус железа — такой записи телефонной книжке не было. Дрожащий палец нажал зеленую кнопочку, и Андрей услышал звонкий, холодный голос старого колдуна:

— Ты уже заметил моего человека, — не вопрос, а, скорее, утверждение. — На следующей остановке ты выйдешь из поезда и последуешь за ним. Если попробуешь что-нибудь выкинуть, он пристрелит тебя, и никакой купол удачи тебе не поможет.

Голос пропал, а телефон, в последний раз пикнув, предупреждая о разрядке батареи, отключился. Мужчина в плаще посмотрел на Андрея и кивнул на дверь, при этом засовывая руку под плащ. Андрея замутило. Он догадался, что против него применяется какое-то колдовство, но в чем оно проявлялось, так и не понял. Судя по опыту — колдовство серьезное. Так сильно его мутило, когда он побывал в Лимбе. Он почувствовал, что начинает терять сознание и падать на пол. Все, что произошло дальше, виделось, словно во сне. Мужчина в плаще выхватывает пистолет и начинает медленно направлять на Андрея, наверное, восприняв его падение, как попытку к бегству. Но в это время на заднем плане проявляется Михаэль. Именно проявляется: сначала прямо в воздухе очерчиваются его контуры, потом он сам, но почему-то черно-белый, а вот колдун мгновенно заполняется красками, словно кто-то переключил зрение Андрея со старого черно-белого телевизора на цветной. Но через него еще видны люди, стоявшие сзади, и наконец, он стал полностью реальным… и очень страшным. Весь израненный, одежда разорвана в клочья, на лице запеклась кровь, толстые губы демонстрирую звериный оскал. Одним быстрым движением схватив мужчину в плаще за голову, Михаэль с силой ее повернул. Мужик упал, дурнота Андрея начала проходить. Он с трудом встал на колени. Все в поезде отступили от Михаэля, как от чумного. Андрей хотел что-то сказать, но язык отказывался подчиняться. Михаэль залез в карман и вытащил милицейское удостоверение.

— Всем оставаться на своих местах! — прокричал Михаэль. — Капитан Михайлов, московская милиция. Этот человек — опасный преступник. На следующей станции попрошу всех покинуть вагон.

Народ зашептался, но возрождать не стал. И на следующей станции все вышли из вагона, ничуть не удивившись, что поезд поехал дальше. В вагоне осталось трое: Андрей, Михаэль и труп. При более внимательном осмотре Михаэль выглядел еще хуже. На голове большая рана, лицо исцарапано, джинсы и рубашка порваны в нескольких местах, в дырах виднеются глубокие порезы.

— Где это тебя так? — спросил Андрей. — Приземлился жестко, что ли?

— Приземлился я нормально, но потом подумал, что зря оставил тебя одного, — ответил колдун устало. — Я посмотрел, как у тебя дела и поначалу успокоился — обычные неприятности от проклинающего взгляда, но ничего смертельного. Главный удар Абдулы по-прежнему был сосредоточен на мне. И я решил, пока тебя жду, запастись еще вероятностями. Основной запас я уже сделал, лишние сбросил, но еще сотня другая не помешала бы. В таком деле, как собирание вероятностей, самое трудное начать, а потом практически каждый твой поступок влечет за собой создание все большего их количества. И поэтому я сразу не обратил внимания, что Абдула занялся тобой. Фактически, я заметил это только тогда, когда он тебе позвонил.

— То есть как? Ты что, был поблизости? И как ты так появился?

— Я был на Юго-Западной. Мне пришлось пройти за тобой через Лимб.

— Это через то место, в которое ты меня затащил тогда у меня дома? Я все равно не понимаю.

— Я уже говорил, что там нет времени. Когда ты находишься в Лимбе, ты можешь перемещаться в реальности практически мгновенно.

— Ничего себе! Это как телепортироваться, что ли?

— Нет. Мгновенное перемещение в пространстве невозможно. Мне пришлось пройти пешком от Юго-Западной, до этого поезда. Для моего личного времени прошло пять часов, пока я добрался сюда.

— Все равно круто, — покачал головой Андрей. — А ты не можешь просто подойти к Абдуле, и замочить его оттуда?

— Нет. Люди не отражаются в Лимбе. Мне пришлось бы сначала перейти в Мир.

— Но с этим-то получилось. — Андрей ткнул пальцем в труп, лежащий на полу.

— Этот не был колдуном, — презрительно кинул Михаэль, пиная тело носком туфля. — На нем даже купола удачи не было. А вот Абдула успеет заметить мое появление, а в момент перехода нанесет удар, и я не смогу ничего сделать.

— А откуда раны?

— Лимб, в который я тебя тогда затащил, ограничивался пределами твоей квартиры, даже комнаты. А если зайти в Лимб Мира, то там очень опасно. Там трудно колдовать, и совсем нет вероятностей. И еще там живут очень страшные обитатели. Худшие из них — нити. Это сути самоубийц. После смерти самоубийца не попадает ни в ад, ни в рай, он попадает в Лимб и становится нитью. Их невозможно убить, можно только задержать. Вот они меня так и отделали. Я едва успел оттуда уйти. Я раз десять рисковал жизнью сегодня из-за тебя.

— Спасибо, конечно, но ты же меня сам и втравил в эту историю, если не забыл. До того как ты вошел в мою жизнь, за мной никто не охотился. Я был простым участковым маленького поселка. А теперь всякие страшные колдуны за мной посылают наемных убийц, с непонятными пистолетами.

Андрей поднял странный большой пистолет с пола. С виду — старый пистоль, только конструкция другая, напоминает одноразовую сигнальную ракетницу. Андрей открыл крышку патронника и вытащил патрон. Большой, однако, и пуля странная — конусообразная.

— Что за конструкция? — спросил Каткин. — Никогда таких не видел.

— Это — убийца колдунов. Конструкция настолько проста, что вероятность осечки практически невозможна. Такой может пробить купол удачи. Но не панацея. Шанс, что стреляющий просто промахнется, довольно велик, так что это скорее для тех, кто носит купол удачи недостаточной силы, или поставленный кем-нибудь другим. Но колдуна послабее завалит.

— А что такое…

— Позже. Выходим.

Поезд затормозил, но в их вагон заходить никто не стал. Выйдя на перрон станции, Михаэль даже не озаботился тем, чтобы накрыть труп чем-нибудь. Они двинули на улицу, Андрей отметил, что теперь идти стало значительней легче. Больше никто не наступал на ноги, напротив, люди сами расходились в стороны, пропуская колдуна с участковым, а на эскалаторе вокруг них даже образовалось пустое пространство в пару метров. Оказавшись на улице, они поймали такси. Так они добрались до Юго-Западной, где пересели в "Мерседес", и наконец, отправились домой. Охота за вероятностями завершилась.

— Ну и много ты собрал? — спросил Андрей, когда они выезжали из Москвы.

— Вероятностей? Достаточно. Для того чтобы начать собирать армию, вполне достаточно.

— Тогда расскажи про этот купол.

— Купол удачи — это самое распространенное заклятье у колдунов. Это гарантия того, что тебе будет везти в любом деле, за которое ты берешься, а еще он защищает от неприятностей. То есть, если тебя попытаются убить, что-то помешает убийце это сделать. Или если ты выпадешь из окна, упадешь на грузовик подушек. А если захочешь познакомиться с девушкой, она проявит к тебе благосклонность, и даст в первую ночь. И так далее. Купол нельзя по-настоящему проконтролировать, он действует по своей воле и в этом его преимущество и его недостаток. Хотя, конечно, воли у него нет, это просто набор вероятностей, направленный на постоянную удачу.

— А на мне он как оказался, этот твой купол?

— Я поставил его на тебя. Именно его ты пытался разрушить, когда в метро тебе стало хреново. И тебе это удалось, хотя такого эффекта я не ожидал. Ведь купол начал помогать тебе, а ты, почувствовав на себе колдовство, стал его разрушать. Я, признаюсь, не думал, что так будет. Значит, купол на тебя ставить нельзя. А это плохо, потому что ты останешься без защиты, если меня не окажется рядом.

— Я что, сам себе враг, получается?! — воскликнул Андрей. — Ну ничего себе! А нельзя это как-нибудь изменить?

— Может и можно, я не знаю, — пожал плечами колдун, лавируя меж машин, как заправский гонщик. — Я за всю свою жизнь только дважды встречался с разрушителями вероятностей. И каждый раз они оказывались инквизиторами. И я их убивал.

— Убивал? А зачем?

— Потому что они пытались убить меня. Так вот, я всего два раза встречался с ними, и мне ничего не известно, кроме того, что они разрушают вероятности. При них очень трудно колдовать, а наслать на них треклятье очень трудно. Зато их можно просто пристрелить.

— А что если мне найти таких инквизиторов и пусть они меня научат. Тогда вдвоем мы Абдулу враз положим.

— Если ты станешь инквизитором, то будешь объявлен вне закона среди всех колдунов. Да ты, как мне кажется, и не сможешь им стать. Вся инквизиция круто завязана на вере в бога. А этому не учат, к этому приходят.

Они продолжили путь к домику колдуна, Андрей размышлял о рассказанном Михаэлем, но вскоре мысли потекли в сторону. Ему стало интересно, встретят ли они лося еще раз. Они встретили. Но Михаэлю, похоже, порядком надоела лесная скотина, он вытянул руку в его сторону и что-то прошептал. Лось как-то неуверенно споткнулся, и его сбила машина, обгонявшая "Мерседес". Андрей пожалел последнего лося Подмосковья, но когда он вспомнил, что тот пытался их убить, пусть и ценной собственной жизни, жалости поубавилось.

— Ты треклял его? — спросил Андрей.

— Так не говорят. Говорят: кинул треклятье. Да, он меня достал… Merde!

На дорогу выбежала корова. Михаэль наверно опять, что-то колданул, потому что столкновение казалось неизбежным, но они как-то вырулили. Всю остальную дорогу Михаэль постоянно что-то бормотал, из чего Андрей разобрал только: проклятье, Абдула, старикашка, надо что-то делать с этим взглядом. Остальные слова были сплошной нецензурщиной, причем, на смеси русского и французского.

— Ладно, я вздремну чуток, ты не против? — спросил Андрей.

— Против, сегодня нам придется отправиться в Алям-аль-Металь, так что не расслабляйся. Я не зря тебя так рано разбудил.

— А я думал, что это проклинающий взгляд.

— Нет, это был я.

— И что, мы будем спать сегодня вместе? — игриво сказал Андрей.

— Ты угадал, нам действительно придется лечь сегодня вдвоем. По-другому на третий уровень Алям-аль-Металя не проскочить. По крайней мере, тебе. Но мне придется тебя тянуть, а для этого мне нужно, чтобы у тебя был как можно более крепкий сон.

— А что это за третий уровень, этого металя?

— Алям-аль-Металь — это сон. Мы можем пользоваться этой терминологией, если тебе трудно запомнить. А про структуру сна я расскажу тебе перед засыпанием, чтобы ты ничего не забыл. Но все это будет позже. А сейчас нам надо разбудить стража, чтобы он охранял наш сон.

— Разбудить кого?

— Увидишь.

Они ехали еще минут двадцать, но особо не разговаривали. Андрей клевал носом и пытался не заснуть, Михаэль старался задавить как можно больше мелкого зверья, встречавшегося на дороге. Да, теперь он объезжал только зверей крупнее собаки, а всяких зайцев и прочих мелких и пушистых безжалостно давил. И хотя Андрею не нравилось такое обращение с животными, вслух он не возражал, так как видел, что колдун в очень плохом настроении. "За девяносто лет он мог и научиться сдерживаться", — подумал Андрей. Все-таки не верилось, что этому человеку столько лет. На вид он тянул максимум на тридцать пять. Да и то с большой натяжкой. "Вот что значит здоровый образ жизни", — с завистью подумал он, глядя, как Михаэль прикуривает сигарету.

Вскоре Михаэль удивил его еще раз. Сбив какого-то зайца, он остановил машину и, подобрав, закинул в багажник. На вопрос Андрея, зачем он это сделал, Михаэль только что-то пробурчал, но ничего вразумительного не сказал. Вскоре ситуация повторилась. "Может опять вероятности собирает", — подумал Андрей. Когда они подъезжали к дому, колдун набрал трех зайцев, другая дичь его не сильно заинтересовала.

Но до дома они так и не доехали. Михаэль свернул на какую-то проселочную дорогу, не доезжая до дома километра полтора. Они ехали еще минут пятнадцать, пока не остановились на какой-то полянке. Михаэль заглушил мотор, но оставил фары включенными, вышел из машины и сказал, чтобы Андрей тоже выходил.

— Теперь собираем хворост для костра, — велел колдун. — Стражи не любят всего механического, фары придется выключить, а встречаться с ним в темноте я не хочу.

— Почему?

— Все потом. Сейчас — собирай хворост.

И они начали собирать хворост. Продолжался сбор где-то полчаса и результаты не очень впечатляли — в темноте делать это очень неудобно. Андрей предложил сломать какое-нибудь дерево, но Михаэль сказал, ни в коем случае. Даже ветки ломать нельзя. Если они запалят костер из того, что было еще живым, страж очень рассердится. Прошло еще минут сорок, прежде чем они насобирали кучу, удовлетворившую Михаэля. Потом начались всякие странности. Михаэль пошел к машине и вытащил оттуда здоровенный тесак. Этим тесаком он очертил большой круг вокруг поляны.

— Это защита, — сообщил он Андрею.

— Что, типа колдовской круг?

— Да. Я наполню границу этого круга положительными для нас вероятностями. А внутри круга создам небольшую временную каверзу.

— Поподробнее, насчет каверзы.

— Это как если бы я потащил нас в Лимб, но остановился на половине пути. Внутри круга мы будем в относительной безопасности и при этом сможем видеть стража. Хотя видеть его я не очень хочу, но если он вдруг вздумает напасть на нас, у меня хоть будет шанс ударить в обратку, а не палить по деревьям. Принеси зайцев, быть может, он попросит жертву.

— А зайцы-то ему нахрена? — удивился Андрей. — Он что, сам поймать не может?

— Нет, не может. Вернее, поймать-то он может. Сможет и убить, но вот съесть не сможет. И вообще, хватит вопросов. Отвечу на все, когда мы подожжем хворост, а я его призову.

Андрей сделал все, как сказал Михаэль, пока тот поджигал хворост. Делал он это довольно необычно: отложил небольшую кучку, поднес к ней зажигалку и слегка чиркнул, выбивая искру. Хворост вспыхнул, будто его предварительно облили бензином. Михаэль подбросил еще немного из основной кучи и сел прямо на землю рядом с костром. Андрей принес зайцев, положил рядом и тоже уселся на землю напротив колдуна.

— Так, теперь не мешай мне и сиди тихо, я начинаю призывать стража, — сказал Михаэль.

Он закрыл глаза и просидел так где-то минуту, а потом сказал:

— Приди, страж лесов и полей.

На этой простой фразе ритуал, похоже, закончился.

— Теперь я перетащу эту поляну на границу Лимба, — продолжил колдун.

Тут он вообще ничего не сказал, но эффект получился более впечатляющий. Круг, очерченный колдуном на земле, вдруг стал видимым. В пределах окружности все осталось как прежде, но за ней краски как бы потускнели, и темнота леса стала еще более непроглядной. Звуки тоже ушли, лес как будто вымер, в одно мгновение. Снаружи круга появились какие-то тени. Вернее, очертания. Черные очертания людей. Они едва проглядывались в окружающем сумраке, но Андрей заметил, что фигуры сотканы из сотен черных нитей. И эти нити постоянно переливались и перекатывались, как клубок змей. Всего на секунду этот клубок вышел под свет костра, и у Андрея сперло дыхание. Слишком чужеродной оказалась тень, хотя Андрей и не мог сказать, почему так испугался.

— Уходите отсюда, — спокойно проговорил Михаэль. — Здесь вам поживы не будет.

Тени послушались, но не сразу. Они еще с полминуты кружили вокруг, прежде чем окончательно раствориться во мгле.

— Вот теперь можешь спрашивать, — сказал колдун. — Страж может прийти в любой момент, но скорее всего, не раньше, чем через полчаса.

— Кто это был? — спросил Андрей, вглядываясь в тьму с той стороны круга.

— Это и были нити. Сути самоубийц.

— Сути это, я полагаю, значит — души?

— Смотря какое ты вкладываешь понятие в слово душа. Но, в принципе, верно. Тебе повезло, что ты не видел их при дневном свете, там они смотрятся куда противнее.

Андрей наконец перевел взгляд на костер. Играющее пламя показалось на удивление родным и приятным. Каткин даже мысленно попросил у него прощения за все те проклятья, что изрыгал, пока собирал хворост.

— Ладно, кто такой этот страж и зачем он нам нужен? — спросил Андрей.

— Нужен он нам, чтобы Абдула не напал на нас, пока мы будем странствовать по Алям-аль-Металю. Мы будем слишком беззащитны в это время, а у стража хватит сил, чтобы защитить нас не только от Абдулы, но и вообще от кого угодно. А страж — это один из духов земли. Всего их четыре, каждый отвечает за свою сторону света, и на ней живет. Сейчас мы находимся во владениях медведя. Он владыка всех лесов и полей этой страны.

— А что такое этот дух? Что-то типа приведения?

— Нет. Приведение — это блуждающая суть умершего человека. Дух — это форма существования. Живет он в основном вот здесь, на границе между Лимбом и реальностью. Хотя он может путешествовать между обоими планами. И там и тут он питается. Здесь зверьем, там нитями и прочими тамошними обитателями. Он очень могущественен, может почти все, но его суть совсем другая, чем суть людей, и поэтому он редко вмешивается в наши дела. А в Лимбе он имеет куда большие интересы. Не советую тебе встретиться там с ним.

— Да я и не собираюсь. Но если его не интересуют человеческие дела, зачем ему нам помогать?

— Затем, что мы его об этом попросим. Я же говорю, его суть отличается от нашей, он мыслит совсем по-другому. Если ты смог его позвать, он непременно придет поинтересоваться, что тебе от него нужно. А если ты его вежливо попросишь, он вполне может тебе помочь. Впрочем, он может и отказать, по разным причинам. Может он даже напасть на тебя, но это случается крайне редко. Главное вести с ним себя вежливо и знать, о чем просить. Если ты попросишь у него защиты, он поможет, но если попросишь убить кого-нибудь, он непременно ответит отказом. Есть шанс, если ты предложишь ему поохотиться вместе, что он согласиться, но только если различит в тебе охотника, достойного охотиться с ним на равных. Но таких охотников очень мало и ты скоро поймешь почему.

Они немного помолчали. Андрей, переваривая информацию, Михаэль за какими-то своими мыслями. Андрей посмотрел на Михаэля. Перед костром тот переменился, стал похож не на колдуна, а скорее на какого-то шамана древнего племени. Отблески костра причудливо играли на его лице, поднимая завесу возраста. Перед пламенем он выглядел на свои девяносто лет, огонь выделял и подчеркивал каждую морщину, вырезанную временем. Но более всего притягивали глаза, вмиг заполнившиеся какой-то злобной мудростью. Впервые, глядя на него, Андрей сильно испугался. Перед ним сидел такой же старик, как и Абдула, и плевать, что он моложе на пятьдесят лет, а выглядит тридцатилетним. Ночь и пламя обнажили его суть, и суть эта оказалась совсем не хорошая. Это была суть старого и мудрого колдуна, но мудрого черной мудростью. Михаэль вдруг повернулся и спросил:

— Что, страшный я? Сам знаю, что страшный. Но я не злой, Андрей. Я просто другой, я очень сильно отличаюсь от тебя, поэтому я для тебя, да и для других простых людей, так страшен. Боишься того, чего не понимаешь.

Он снова отвернулся. Андрей с трудом отвел взгляд от колдуна и посмотрел на костер. Обстановка создалась напряженная и Андрей решил разрядить ее разговором. Он заставил себя снова посмотреть на Михаэля и убедился, что наваждение прошло, перед ним снова сидел простой мужчина лет тридцати — тридцати пяти. А в глаза ему можно и не смотреть.

— Послушай, Михаэль, я худо-бедно понял про вероятности, но как это все соотнести с этим Лимбом и вызыванием духов? — неуверенно начал Андрей. — Я уже привык думать, что колдовство это просто везение сверх меры, но как ты нас затащил на эту границу?

— Колдовство это и больше и меньше везения сверх меры. Хотя, в общем, конечно, верно. Но прежде чем рассказать о том, как я сюда попадаю, я расскажу о четырех измерениях.

— Снова физику изучать? Я и в школе по ней был дуб дубом, а сейчас и подавно.

— Нет, это не те измерения, — усмехнулся колдун. — Я говорю о нескольких планах Замысла. Во-первых, про сам Замысел. Замысел — это все сущее и несущее. Сущее — это все, что когда-то существовало, существует и будет существовать. Все это неразрывно и сплетено в одно. Так вот, все сущее — это река.

— Ха, как в анекдоте.

— В каком еще анекдоте?

— Ну как же. Один мужик хотел найти смысл жизни, он очень долго искал, тратил кучу денег и так ничего нового для себя не нашел. Но вот он узнал, что где-то в горах Тибета обитает монах отшельник, который познал смысл жизни. И мужик, на последние деньги, снарядился в Тибет, долго искал этого отшельника и, найдя его, спросил: "Расскажи мне, в чем же смысл жизни?". И отшельник сказал ему: "Жизнь — это большая река". Ну мужик рассердился и сказал: "Ты что совсем ополоумел, я потратил все деньги, чтобы приехать к тебе. Затратил кучу времени, а ты мне тут туфту несешь!". Ну и пошел из пещеры отшельника. Но когда он выходил отшельник догнал его на выходе. Он был со своими нехитрыми пожитками и спросил: "Слушай, мужик, а это точно, что жизнь не большая река?"

Михаэль усмехнулся.

— Хороший анекдот, особенно когда точно знаешь, что жизнь это река, — сказал колдун, сохраняя на лице улыбку. — Даже больше, вся вселенная это река. Я знаю это, потому что видел эту самую реку. Она эта называется Лета, или время. Но река это не просто вселенная, это еще и прекрасная аллегория. Итак, наша вселенная — это река. Мы также называем это реальностью или Миром. Но это только один из планов Замысла. Это только сущее. То, что существовало, существует и будет существовать. Но все это конечно. Когда-нибудь в нашей реальности все закончится. Но никто не знает когда. Река — это время. Она течет только на нашем плане Замысла, поэтому время во все проявлениях есть только здесь. На других планах она или не течет вовсе, или там есть только брызги настоящей реки. Про реальность ты, пожалуй, более или менее знаешь, потому что живешь здесь. Но существуют еще несколько планов и ближайший к нам — это Алям-аль-Металь. То есть, по-простому, сон. Сон символизирует ветер, почему, я расскажу позже, когда мы туда отправимся. Теперь про землю. Земля символизирует Лимб. Река в Лимбе не течет, поэтому времени там нет. В Лимбе мы тоже побываем, так что подробности тоже позднее. И наконец, огонь. Огонь символизирует смерть, и поэтому его план бытия — это мир мертвых. Место, куда отправляются сути людей после смерти. Это, как ты понимаешь, ад и рай. Там тоже не течет река, и времени тоже нет. Пока понятно?

— Вроде да, — кивнул Андрей.

— Хорошо. Все планы Замысла переплетаются между собой, и в то же время они текут раздельно. Вернее не текут, а, кто течет, как реальность, кто летает, постоянно меняя направления, как Алям-аль-Металь, кто-то просто есть, как Лимб, и кто-то бушует и разрушает, как загробный мир. Я ответил на твой вопрос?

— Нисколечко. Я не спрашивал тебя, как все устроено, я спрашивал, как ты туда попадаешь.

— Ну, у тебя тоже есть возможность туда попасть, — пожал плечами колдун. — Кстати, я забыл про границы. Так вот, все планы вроде и переплетены, но, фактически, друг с другом не граничат. Потому что все они как бы прикреплены к нашему плану. То есть, огонь граничит с рекой, но с ветром и землей не граничит. Это относится ко всем планам. То есть, попасть с одного плана на другой, можно только из воды. То есть, с реальности. Но есть еще и границы. Границы между планами. И каждая граница тоже имеет свое название и свои законы. И самое главное, что на каждой границе существует время. Так вот, границей между водой и огнем является — Тарон-Гова или, по-другому, чистилище. Граница между водой и ветром называется Черно-Белое царство. А граница между водой и землей называется Астрал. На каждой границе есть время, но не в такой степени, как в реальности. Собственно, время и делает реальность реальностью. А теперь, как я сюда попадаю, и как можешь попасть ты. Не надо быть колдуном, чтобы попасть на любой из планов. Умри, и окажешься в огне, засни, и окажешься в ветре, и наконец, чтобы попасть на землю, тоже надо умереть, но специфическим способом, совершив самоубийство. Попасть на границы тоже можно, главное не переступить черту и не улететь с границы в другой план. Но иногда случается так, что кто-то с одного плана попадает на другой. Это как какая-то ошибка Замысла, но встречающаяся довольно часто, что наводит на мысль, что это вовсе не ошибка. То есть, иногда какой-то компьютер, управляющий всем Замыслом, назовем его богом или чем еще, совершает ошибку, и житель одного плана попадает на другой. Я не знаю, отчего это происходит, но знаю, что это так. То есть, человек во плоти может попасть в мир мертвых, или полностью перейти в сон, или попасть в Лимб, не совершая самоубийства. Нечасто, но все же случается. А значит, появляется вероятность. А что я, и все колдуны делаем?

— Управляете вероятностями.

— Правильно! И если есть вероятность чего бы то ни было, хоть самая мельчайшая, это можно сделать. Надо чтобы чуть-чуть повезло и все. Ну а для человека, управляющего удачей, это не так уж и сложно. И вообще, ты бы удивился, если узнал, насколько эта вероятность велика.

— Хорошо. Ну а как же с призывом этих духов. Тут что тоже вероятности?

— Конечно. Если ты придешь сюда в Астрал и позовешь того же стража, он вполне может тебя услышать. Может, конечно, и не услышать, но вероятность этого есть, а значит, это возможно. Единственное отличие между тем, если бы его призвал ты и если его призываю я в том, что он меня точно услышит.

— Понятно. То есть опять, как повезет, а тебе везет всегда. А как с призывом демонов. Тот же принцип?

— Почти, — почему-то гаденько усмехнулся колдун. — Не волнуйся, ты сам все увидишь, когда я буду их призывать?

— А это не опасно?

— Не опасней, чем ловить очковых кобр. Но кто-то ведь это делает.

— А чего ты вообще не можешь?

— Ну хотя бы того, что ищу сейчас. Воскрешать мертвых или заставлять влюбиться в себя по-настоящему. Вероятности этого нет. Но это было как-то сделано. И я отдал бы практически все на свете, чтобы узнать, как это у него получилось.

— А что еще…

— Тихо! Страж!

Андрей не услышал приближения стража, слишком он увлекся беседой, да и костер трещал прилично. Михаэль вскочил и уставился куда-то поверх головы Андрея. Каткин медленно встал и, повернувшись, посмотрел на того, у кого они собирались попросить защиты. Да уж, действительно, предложить стражу поучаствовать в совместной охоте, было бы как минимум самонадеянным. Перед Андреем стоял медведь, шкура его отливала чернотой, будто гудрон, а взгляд хранил странную мудрость и… понимание. В голову Андрея пришла мысль, что в последнее время он встретил как-то много животных со странными глазами. Сначала собаки, потом белки-демоны, но у медведя глаза совсем иные. Он внимательно рассматривал колдуна и участкового скорее с интересом, а не со злобой, как мальчик глядит на оловянных солдатиков, что подарили родители. Игривость в этом взгляде определенно есть, но больше все же именно понимания. Будто медведь отлично понял его, простого участкового поселка Воронцово, оказавшегося в этой заварушке помимо воли. И это странно отзывалось в Андрее целым потоком разнообразных эмоций.

Хотя, конечно, вовсе не глаза медведя привлекали внимание первыми, а его размер. Андрей даже удивился, как мог не услышать его приближение, и только потом вспомнил, что находится на какой-то загадочной границе между планами. И все равно, когда зверь размером с пятиэтажный дом проламывается сквозь чащу, он должен шуметь как торнадо! Даже в этой мгле виден его путь — широкая просека из поваленных деревьев. "А Михаэль еще мне не разрешил веток наломать", — подумал Андрей. Но поспешил с выводами, потому что увидел — деревья вовсе не сломаны, а лишь прижаты к земле. И на глазах у Андрея они поднялись, закрывая протоптанную колею, и возвращая ночному лесу прежнюю гармонию.

Медведь смотрел на них, и Андрей с ужасом думал, что будет, когда он переступит круг. Но такая, казалось бы, иллюзорная преграда, стала для него непреодолимой. Медведь распахнул чудовищную глотку, куда смог бы войти и КАМАЗ, и огласил страшным ревом все вокруг на многие-многие мили. Хотя и этого Андрей не услышал, по крайней мере, ушами. Но воображение услужливо подсказало, что он услышал бы, если между ними не пролегла невидимая граница.

Михаэль пошел к краю круга и остановился напротив медведя. Зрелище завораживало. Огромный, ростом с бронтозавра, медведь и маленький человек вели какую-то странную игру в гляделки. Наконец, Михаэль сказал:

— Нам требуется защита, владыка лесов и полей.

Медведь еще раз посмотрел на него, а потом перевел взор на Андрея. Никогда еще Андрею не приходилось испытывать такого взгляда. Еще бы, когда глаз размером с тебя! Но что-то подсказывало Андрею, если он отведет взгляд, вся их подготовка, для получения такого охранника, полетит коту под хвост. Медведь просто развернется и пойдет по делам. Но не это самое страшное. Если Андрей сейчас отведет взгляд, он навсегда потеряет уважение этого огромного духа. Навсегда прослывет в его глазах человеком, которого нельзя взять с собой на охоту. Глядя в огромные, полные понимания глаза, Андрей внезапно понял, какую жизнь ведет этот исполинский медведь. Вся его жизнь — это охрана. Он — истинный страж лесов и полей. Он убивает тех, кто пытается убить лес, или как-то повредить его обитателям. Но это только одна сторона его жизни, что-то вроде работы, которая ему нравится, да и делать ее кому-то надо. Но у каждого помимо работы есть еще и хобби. Для стража это охота. Он путешествовал по таким местам, где никто не бывал, и охотился на того, кто там жил. И раз в год, или что-то вроде этого — там, где он жил нет четкого разделения на годы — он мог позволить себе уйти с границы между планами, какою Михаэль так скупо обозвал Астралом, и отправиться на охоту. Он считал себя самым лучшим охотником во всем Мире, да и в других мирах тоже. Под другими мирами он подразумевал наш и прочие планы, о которых рассказывал Михаэль. И всех жителей в этих мирах он подразделял на две категории: на охотников и жертв. Он не мог делить их иначе, да и не хотел. Но дело вовсе не в размерах — в этом с ним мало кто мог поспорить — а в сути самого охотника. Ты или охотник, или тот, на кого охотятся. Если ты жертва, на тебя обязательно начнут охотиться, не факт что он сам, но кто-нибудь начнет. Но если ты охотник, тогда ты получаешь уважение медведя. Не убийца, нет, именно охотник. Это больше чем просто процесс, это смысл всего поведения в жизни. И плевать, если ты мал, и слаб физически, в конце концов, и он — величайший охотник всех миров, когда-то был маленьким и слабым медвежонком, но он вырос. И, по его мнению, если ты охотник, ты тоже сможешь вырасти, надо просто подождать. Сколько придется ждать, его не волновало, он, в итоге, вечен. И медведь искренне верил, если ты охотник, когда-нибудь ты вырастишь и сможешь поохотиться вместе с ним. Такова его точка зрения, может и простая, но, как и многие другие простые вещи, гениальная.

Все это Андрей понял по глазам исполинского охотника. И он не отвел взгляд. Губы стража на какое-то мгновенье пришли в движение, обнажив огромные зубы. Андрей подумал, что он все не правильно понял, и медведь, подобно самцу гориллы, решил, что Андрей бросает ему вызов. Но тут же успокоился, потому что просто улыбнулся ему. В голове пронеслась не своя мысль: "Ты еще мал, чтобы охотиться со мной, но ты вырастешь и тогда…". Эта мысль наполнила Андрея целиком и полностью. На второй план отошло все, и разрушенная жизнь, и смерти близких людей, и вообще вся эта чертовщина, случившаяся в последние несколько дней. Все это сменилось одной мыслью, теперь уже своей: "Когда-нибудь я вырасту, и тогда…".

Медведь, наконец, перестал глядеть на Андрея, и бывший участковый получил возможность осмотреться. Он увидел колдуна, стоявшего с тремя зайцами в руках.

— Это добыто в честной охоте, — крикнул колдун медведю.

И кинул этих зайцев медведю. Когда трупики пересекли невидимую границу, они вдруг вспыхнули серебреным светом, и как будто увеличились в размерах. Страж распахнул пасть, и все три зайца устремились туда, слегка меняя траекторию полета. На какое-то мгновение они осветили медведя, и Андрей понял, что шкура его вовсе не черная, а бурая. Но когда тушки пропали в его пасти, тьма снова взяла свое. Медведь опять огласил округу неслышимым ревом, а потом развернулся и направился в лес. Деревья проседали под исполинской фигурой, но тут же возвращались на места. Страж леса не мог навредить его обитателям.

Подождав немного, пока медведь скроется из виду, Михаэль подошел к краю круга и очень аккуратно наступил на границу. Все сразу пропало. Лес наполнился звуками, и темнота обратилась привычной темнотой, а не тем непроглядным мраком, хранившем странных нитей. Михаэль подошел к машине и завел, затем включил фары и посмотрел на догорающее пламя костра. В ту же секунду огонь угас.

— Садись, нам надо уезжать отсюда как можно скорее, — сказал колдун. — Я здесь такого наворотил, что появилась приличная вероятность падения метеорита на эту поляну.

Андрей так и не понял, шутит колдун или нет, но на всякий случай поспешил сесть в машину. Хотя странная мысль до сих пор не отпускала его: "Когда-нибудь я вырасту!". Поэтому до домика они доехали молча. Михаэль припарковался на лужайке перед домом и заявил, что очень голоден. Это вывело Андрея из задумчивости. Он вспомнил, что за весь день съел только одну шаурму, и яичницу с утра. Каткин поспешил в дом за Михаэлем, а тот уже ставил какое-то блюдо в микроволновку.

— Нет, наука это, конечно, хорошо, но мне надоело греть в этой чертовой машине вчерашнюю еду, — сказал Михаэль. Но ничего, сегодня ночью я еще буду праздновать гурмана.

— Подожди! — спохватился Андрей. — Я так и не спросил, страж будет нас охранять?

— Конечно, будет. Ты ему здорово понравился, не то, что я.

— Я ему понравился, а ты нет? Вот это круто! А почему?

— Видишь ли, у стража своя странная психология, он считает, что охота…

— Да я знаю про стража не меньше тебя, ты лучше скажи, почему я ему так понравился?

— То есть, как знаешь не меньше? — нахмурился Михаэль. — И откуда, интересно? Мне помнится, я рассказал тебе про него не все, а про охоту только заикнулся.

— Это произошло, когда я смотрел ему в глаза. Я вдруг просто понял, что если отведу взгляд, он не будет нас охранять. И тогда же я понял, что он не просто страж, но и охотник. И он сказал мне, что когда я вырасту мы, может быть, сможем поохотиться.

— Вот это да, — задумчиво пробормотал колдун. — Да ты воспользовался Знанием! А что значит, он тебе сказал? Знание тебе сказало.

— Нет, не думаю. У меня как будто появилась не своя мысль в голове.

Михаэль задумчиво сложил толстые губы в гузку.

— Да ты полон сюрпризов, участковый, — сказал колдун. — До этого я не знал ни одного случая, когда страж с кем-то заговаривал.

— Но это действительно так. Я вообще-то не спец по этому твоему Знанию, но уверен, это было что-то другое.

— Да, я тебе верю, — кивнул Михаэль. — Тогда понятно, почему он согласился сторожить нас целых двенадцать часов. Я, признаюсь, рассчитывал максимум на пять-шесть, дольше страж обычно не сторожит. Память у него странная, он может помнить что-то веками, но забывает, что обещал посторожить тебя через несколько часов. Но он сам знает свойства своей памяти, поэтому назначает срок в пять-шесть часов максимум.

Микроволновка дзынькнула и Михаэль вытащил оттуда мини-пиццу. Потом достал из холодильника две бутылки пива и одну дал Андрею. А тот уже впился зубами в пиццу и, несмотря на заверения Михаэля, она показалось ему очень вкусной.

— А как ты понял, что он будет нас охранять, если он с тобой не говорил? — с набитым ртом проговорил Андрей. — И ты, кстати, не ответил на мой предыдущий вопрос.

— Понял я Знанием. А понравился ты ему именно потому, что ты для него еще просто медвежонок, обещающий вырасти в настоящего охотника.

— А почему ему не понравился ты?

— А я уже не медвежонок, но я не тот тип охотника, который он приветствует. Он считает, что охотиться и убивать можно только ради пропитания, или для спасения жизни. Он не мог не признать, что я не жертва, но и на охотника в его понимании я не тяну. В общем, на охоту он меня никогда не приглашал и не пригласит.

— Ну да, ты же убийца, а ему это не нравится.

— Мои моральные качества не имеет право критиковать ни он, ни ты.

— Ладно, ладно, не кипятись. А если бы я ему не понравился, или если бы ты был один, он согласился бы тебя охранять?

— Не знаю, — пожал плечами Михаэль. — Когда я его призывал, на тебя не очень-то рассчитывал. А в прошлом я получал от него примерно столько отказов, сколько и согласий. Но двенадцать часов! Клянусь Темным, это настоящая удача. И что особенно приятно, к этой удаче я не имею никакого отношения.

— А ты мог бы повлиять на его решение своими вероятностями?

— Нет. Он гораздо более могущественный разрушитель вероятностей, чем вся инквизиция вместе взятая. Он сам у себя на уме.

— Да, он крутой, — кивнул Андрей. — Ты знаешь, когда он мне сказал, что когда-нибудь я смогу поохотиться с ним… это наполнило меня такой радостью, как будто в жизни появился какой-то смысл…

— Я бы на твоем месте так не радовался. Он ведь сказал: когда вырастишь. Это, конечно, можно трактовать по-разному, но что если он имел в виду именно размер?

— Нет, он не это имел в виду, я уверен.

— А нужна ли тебе эта охота? Ты хоть представляешь, на кого и как он охотится? Нет, это явно не самое приятное зрелище.

— Если ты пытаешься обгадить самый прекрасный и удивительный момент в моей жизни, можешь даже не стараться. У тебя все равно ничего не получится.

— Ну не получится, так не получится. На твоем месте я бы заострил внимание на другом моменте сегодняшнего вечера. Ты применил Знание. Это с тобой в первый раз?

— Ну, вообще-то нет, — замялся Андрей. — Помнишь, на крыше сегодня, я почему-то точно знал, что ты спрыгнешь. И еще в метро. Но это было не так, как с медведем. Вообще странно это все.

— Ну, по-настоящему ничего странного в этом нет. В Знании вообще нет ничего странного. Просто то, что ты так быстро этому учишься, слегка настораживает. Но, с другой стороны, инквизиторы тоже прекрасно пользуются Знанием, и я уже говорил, это единственное, что ты можешь освоить из колдовства. Объяснение во всем этом я вижу только одно. Находясь рядом со мной, ты постепенно пропитываешься вероятностями. Вообще, с колдуном, да и вообще с человеком, пропитанным вероятностями постоянно что-то случается. Вот с тобой и случилось.

— И что, теперь буду все знать, как ты?

— Вот это вряд ли, — поморщился колдун. — Скорее всего, Знание будет приходить к тебе волнами и не всегда в нужный момент. И здесь кроется опасность. Иногда неискушенный человек, может принять за Знание свое предположение и, доверившись ему, сделает какую-нибудь ошибку. А в нашей ситуации, ошибаться мы не можем. Так что прежде чем начнешь действовать, исходя из Знания, постарайся убедиться в его правоте.

— Договорились. Так, а что теперь?

— Теперь мы выпьем еще по одной бутылочке для более крепкого сна и отправимся в Алям-аль-Металь за солдатами.

— А что это будут за солдаты? — спросил Каткин.

— Я пока еще сам не знаю. Алям-аль-Металь может много предложить, но времени у нас не так уж и много. Хотя, благодаря тебе, у нас его больше, чем я рассчитывал. Так что шанс найти что-нибудь интересное у нас есть. Да, не зря я все-таки тебя вытащил из Воронцово.

— Ну спасибо! Всю жизнь тебе благодарен буду. Все оставшиеся шесть дней.

— Поменьше пессимизма. Может, ты еще и Абдулу переживешь. По возрасту, разумеется.

— Ну-ну. Ладно, давай свое пиво, и пошли спать.

Михаэль достал еще две бутылки, и они пошли наверх. Когда они поднялись в спальную, колдун сказал, откупоривая пиво:

— А теперь слушай внеочередную лекцию.

Андрей сел прямо на кровать, Михаэль устроился в кресле, закурил и начал:

— Алям-аль-Металь это не просто сон. Алям-аль-Металь это, как я уже тебе объяснял, один из планов Замысла. И он, как и все эти планы, имеет свои особенности. Во-первых, там есть время — ветер доносит брызги реки. Это, конечно, все метафора, но метафорой она остается до определенного момента. Когда я говорю, что время это река, это тоже метафора, но веришь ли ты или нет, я видел эту реку.

— И где же?

— Об этом как-нибудь в другой раз. Так вот, ветер там тоже существует. И ты, возможно, даже его увидишь, или почувствуешь, хотя обычно это не кончается для сновидца ничем хорошим. Но это посмотрим. Так вот, Алям-аль-Металь условно подразделяется на три уровня. Первый и самый к нам близкий — это Черно-Белое Царство. Это самый паршивый уровень, но на него легче всего попасть. Запомни, все кошмары приходят именно оттуда. Но там мы задерживаться не будем, у меня натянутые отношения с его Королевой. Так что сразу начну описание второго уровня. Вот именно он и называется Сон. Все остальные сны приходят к нам именно оттуда. Там вполне себе здорово. Очень красочно и практически все возможно. Там обитает огромное количество всяких глупых существ, и именно туда попадают все сновидцы всех эпох. Так что не удивляйся, если встретишь там, допустим, своих родителей, или того же Ивана. Кстати, тебе предстоит привыкнуть, что во всех планах время или вообще не течет, или течет по-другому, или его там просто нет. На всех границах время есть, в той или иной степени, поэтому в Черно-Белом Царстве мы еще будем жить по законам, похожим на законы реальности. Но во Сне все уже иначе, хотя время там все-таки есть, его заносят туда сновидцы. Но нас интересует последний уровень этого плана. Названия его я не знаю, хотя бывал там неоднократно. Именно там живут практически все постоянные жители Алям-аль-Металя. Там много людей, которые оставили здесь свое тело, или оставляют его на время, как это собираемся сделать мы. Но много там и существ, с которыми нам лучше не ссориться, типа того же стража. Он кстати сам иногда заглядывает именно на третий план, чтобы поохотиться…

— И на кого он там охотится? — перебил Андрей.

— На жертв, конечно. Ты же вроде понял его психологию. Он охотится на того, кого считает жертвой, и я думаю, подсознательно хочет, чтобы и на него нашелся охотник…

— Это неправда, — возразил Каткин. — На него это совсем не похоже.

— Неважно, похоже это на него, или не похоже, мы сейчас говорим не об этом.

— Но ты сам начал!

— Как начал, так и закончу! — отрезал колдун. — Так вот, основная особенность жителей Алям-аль-Металя в том, что они не могут жить в Мире.

— Тогда на кой хрен они нам нужны?

— Они нужны нам для того, чтобы изгадить Абдуле тылы! Да, практически никто из Алям-аль-Металя не способен перейти в Мир, а те, кто способен, никогда не захотят помочь мне. Но ты забываешь, что все жители реальности каждый день ложатся спать и видят прекрасные сны. А практически вся армия Абдулы состоит из людей.

— И что с того? Ну приснятся им кошмары, ну испортится у них настроение. Так они только злее от этого станут.

— Нет, все гораздо сложнее. Там на третьем уровне обитают такие существа, которые смогут похитить суть человека из тела. Что-то вроде Фрэди Крюгера.

— Вот это да! — всплеснул руками участковый. — Слушай, я после твоих рассказов спать вообще не лягу! Ты, получается, говоришь, что любого человека во сне могут грохнуть, и он откинет копыта и здесь?

— Положим, не любого, и смотря кто грохнет, — терпеливо объяснил колдун. — Допустим, если попытаются убить меня, у них ничего не получится. Практически любой колдун в Алям-аль-Метале получает огромную власть. Там очень много вероятностей, они практически висят в воздухе, и не надо заморачиваться на всю эту муру по их сбору, которой мы занимались сегодня. Во-вторых, очень не многие могут по-настоящему убить во сне. Обычно человек просыпается до того, как смерть с ним случается. Да и почти все они живут на третьем уровне, и на Сон спускаются редко.

— Почему? Что толпу не любят?

— Не знаю. Они вообще странные. Даже еще страннее, чем наш знакомый страж. Страж живет на границе и поэтому немного похож своей психологией на нас. Но договориться с этими существами можно.

— А как?

— Бартером. Видишь ли, они все очень могущественные там у себя, но в реальности все их могущество сходит на нет. А у них есть интересы в реальности. Та вот, я помогу им, а они помогут мне.

— А какие у них здесь интересы?

— Обычно очень мерзкие. Видишь ли, как я уже говорил, там, кроме местных жителей, живут еще и люди. Обычно, это колдуны, которые удаляются туда, когда слишком сильно одряхлеют в реальности. Там они могут находиться очень долго и их могущество от этого только возрастает. Некоторым даже удается умереть здесь, но не попасть в мир мертвых, а переселить свою суть туда. Но таких не много и обычно они там долго не задерживаются. Хорошо еще, если после смерти им был уготован рай, а если ад, демоны, рано или поздно, приходят за ними.

— А демоны могут приходить в сны?

— Конечно! Собственно, с ними-то я и хочу договариваться.

— С демонами?!

— Хватить меня каждый раз переспрашивать! — взорвался Михаэль. — Да, с демонами. Некоторые демоны тоже недовольны их положением в аду, и они предпочитают сбежать в Алям-аль-Металь. Там их сила тоже невероятно возрастает. Даже больше, чем колдовская. Так вот, несмотря на то, что некоторые колдуны переселились в Алям-аль-Металь навсегда, оставив здесь свое тело, там есть и такие, кто прошел туда вместе со своим телом, но этих еще меньше, чем первых. Только очень сильные колдуны, типа меня или Абдулы способны на такие трюки. Но таких очень мало, да и делать нам там особенно нечего. Хотя колдовать там и проще, но мы способны практически на все то же самое и в реальности. Ну а большинство людей, там живущих, это простые люди, как и ты, которые просто научились проходить на третий уровень. Их тела остаются здесь, а суть полностью, или почти полностью, переносится туда. Этот способ и самый опасный и самый безопасный одновременно. Опасный он, потому что, убей кто-нибудь здесь их тело, или даже попробуй разбудить, и все. Останешься в Алям-аль-Метале навсегда, в лучшем случае. Или сразу в мир мертвых. Но этот способ так же и самый безопасный, потому что если в Алям-аль-Метале с тобой что-то случается, ты можешь сбежать в свое тело. В общем, если у тебя нет врагов в реальности, так, конечно, безопасно. Но риск всегда есть.

— Хорошо, я понял, поэтому нам и понадобился страж. Но, помнится, ты обещал мне прогулку в сон во плоти. Как быть с этим, передумал?

— Пришлось, — вздохнул колдун. — Я просто забыл, что ты разрушитель. Вернее, я не забыл, а думал, что ты все-таки разрушаешь только те вероятности, которые идут тебе во вред, но я ошибся. Случай в метро показал мне, что ты разрушаешь все вероятности, а значит, такое сложное колдовство, как перенос нас туда во плоти, ты тоже можешь попытаться разрушить. А если у нас что-то пойдет не так, а шанс, что ты сможешь мне помешать, хоть и невелик, но есть, мы можем потерять свои тела. Ты, по крайней мере, можешь. Поэтому я и избрал более безопасный способ. Я просто открою твой вход в Алям-аль-Металь, и протащу тебя по всем уровням. Во сне ты вероятности разрушить не сможешь, ты это уже доказал, когда на тебя напал Абдула. Понятно?

— Да. А что там, насчет бартера?

— А, да. Так вот, эти самые сновидцы, которые оставляют свои тела тут, очень раздражают местных обитателей. А именно — местных демонов. Демоны не могут убить их там, и дотянуться до них здесь у них тоже не получается.

— А почему?

— Об этом позже, когда я стану призывать демонов в свою армию. Так вот, эти сновидцы их очень раздражают. Особенно потому, что демоны прекрасно знают, что они представляют в реальности.

— А что они представляют?

— Ничтожеств, — усмехнулся Михаэль. — Причем, полных. Они настолько привыкают к той жизни, которую ведут в Алям-аль-Метале, что уже Мир воспринимают как сон. Здесь они что-то едят, как-то живут, где-то работают и поскорее бегут в сон, чтобы там наслаждаться жизнью и безнаказанностью. Более жалкого существования трудно и представить. Но таких очень много, и если я предложу убить их здесь в Мире, когда они будут спать, их сущность окажется в лапах этих демонов.

— Ты хочешь предложить им убийство за убийство?

— Да. И я не считаю, что здесь есть что-то аморальное. Знал бы ты, что они вытворяют там, и ты не стал бы так осуждающе на меня смотреть.

— Но это жестоко! — воскликнул Андрей. — И это трусливо, нападать на спящего.

— Если сновидец отправляется в Алям-аль-Металь, чтобы там куролесить, он должен быть готов к тому, что кто-нибудь за ним придет здесь в Мире. К тому же, я не собираюсь убивать их всех. Одного-двух максимум. То, как они проводят свою жизнь здесь, делает это очень простым делом. Мне даже из дома выходить не надо будет. А джинны за это положат большую часть подручных Абдулы.

— Все равно, я считаю, что все это неправильно. Жизнь за жизнь. Они же нечего не сделали в реальности.

— Поверь мне, если бы они могли что-нибудь сделать здесь, они бы это сделали. Но быть бандитом во сне или тут, разница не велика. Они все равно умрут. Для этого там есть шерифы снов.

— А это кто такие? — поинтересовался Андрей. Вся эта затея ему не понравилась, но почему-то большого протеста в душе не возникало, и сопротивлялся он скорее по привычке.

— Шерифы — это такие же сновидцы, но в Мире они занимаются тем, что находят и убивают тех, кто совершал преступления в Алям-аль-Метале, — ответил Михаэль. — Это более достойный вид сновидцев, они следят за порядком и там, и здесь. Иногда они работают на джиннов, или других тамошних правителей, но чаще, сами на себя.

— А джинны, это, я так понимаю, демоны?

— Правильно понимаешь. Джинны обычно не убивают простых сновидцев, вроде людей Абдулы. Но иногда это случается, и тогда ты труп. Если ты не умеешь управлять своим сновидением, джинн затаскивает твою суть на третий уровень, а там убивает ее. А быть убитым на третьем уровне это смерть и в Мире. Но джинны так делают редко, потому что толку от этого для них никакого. Суть, убитая в Алям-аль-Метале, сразу отправляется в мир мертвых.

— А если убить тело?

— То суть остается во сне. И тогда джинны получают себе еще одного раба.

— А как можно этому противостоять, ну, я имею в виду, если на тебя вдруг нападет джинн, когда ты просто спишь?

— Всеми возможными силами попытаться остаться на втором уровне, — сказал колдун серьезным тоном. — Если тебя убьют там, то ты просто проснешься здесь. Это особенность второго уровня.

— А если они тебя туда все-таки затащили?

— Тогда все. Если ты неопытный сновидец, ты не сможешь ни проснуться, ни тем более противостоять им.

— Понятно. Так когда отправляемся?

— Пара последних указаний и вперед. Первое, мы будем проходить через Черно-Белое Царство — это самый опасный участок пути, поэтому будь очень осторожен и постарайся вести себя адекватно. Когда заснешь, ты переменишься. Так случается со всеми. Но постарайся запомнить, это не обычный сон. Если ты умрешь там, то умрешь здесь, я собираюсь забрать всю твою суть с собой, и правило, что ты на первых двух уровнях не сможешь умереть, там действовать не будет. Я сделаю так, потому что это единственный способ для тебя подняться на третий уровень. Всегда помни, что это не просто сон, все, что там произойдет, произойдет и здесь. Второе, постарайся не бояться, что бы ты там не увидел. Это касается только границы, дальше бояться уже будет нечего. На втором уровне страшного ничего нет, а на третьем ты уже сможешь соображать нормально. И наконец, третье, помни, что ты пришел туда для дела, и все чудеса там не настоящие. Каково бы не было искушение остаться там навсегда, это все лишь иллюзия. Нельзя подменять реальность сном как бы этого не хотелось, потому что тогда в реальности за тобой придут, может быть, даже я. Алям-аль-Металь это один из планов Замысла и оставь его для местных жителей. Твой дом здесь. Может он и паршивый, но он твой.

За окном послышалось какое-то урчание.

— Страж пришел.

— Правда?! А можно на него посмотреть?

— Сейчас, нет. Он все еще на границе. А на выход в Астрал времени у нас нет. Все, ложимся спать, и постарайся заснуть побыстрее.

— Не знаю, смогу ли я, — сказал Андрей неуверенно. — Слишком много всего произошло сегодня.

— А ты постарайся.

И они улеглись в кровать. Михаэль сказал, что раздеваться не надо, потому что тогда они проснутся голыми в Алям-аль-Метале, поэтому они легли, в чем были.

— Я засну первый и буду ждать тебя на границе, — сказал Михаэль. — Когда начнешь засыпать, я потащу тебя. И помни, у нас только двенадцать часов.

Михаэль закрыл глаза. Уже секунд через пять, Андрей почувствовал, как дыхание колдуна замедлилось. Он заснул почти мгновенно. Сам Андрей погасил настольную лампу и прислушался к ветру за окном. Его буквально разрывало любопытство, встать и посмотреть на улицу, ведь где-то там их сон сторожит медведь. Но он заставил себя подавить это желание. Он закрыл глаза, но сон не шел. Сегодня он столько всего видел, как тут уснуть?! Колдун-то уснул, но для него, наверное, это обычный день, рутина, так сказать.

Андрей провалялся минут пятнадцать, но сон не шел. Он понимал, что тратит время впустую и что промедление смерти подобно, но от этих мыслей только начинал волноваться, и организм вырабатывал совершенно ненужный адреналин. Так прошло еще пятнадцать минут. Андрей нервничал все больше и больше. И вдруг, порыв ветра донес до него еще один рык. Да, именно рык. Рык медведя. И Андрей тут же успокоился. Все переживания ушли, а на душе стало тепло и безопасно. Андрей улыбнулся и уснул.

Глава 10

Проснуться во сне. Звучит довольно глупо, но по-другому пробуждение Андрея назвать нельзя. Он очнулся от холода. Никогда до этого Андрей не замерзал во сне, но все бывает в первый раз. Он открыл глаза и слегка удивился, глядя на открывшийся пейзаж. Перед ним лежало огромное плато, засыпанное снегом. Плато, да и все вокруг, имело самый отталкивающий вид, но Андрей не мог сказать, почему. Необычность окружающего особенно подчеркивало полное отсутствие каких-либо красок. Он посмотрел на ладонь, и увидел, что та тоже черно-белая. Затем он обнаружил, что лежит на снегу. Такого белого снега он тоже никогда не видел, тот буквально слепил. "Вот почему мне так холодно", — подумал Каткин. Но сил подняться нет. Он чувствовал невероятную слабость и подкатывающую тошноту. И еще полное безразличие к собственной судьбе. Он знал, что уже бывал здесь, но когда не помнил. Все тогда было иначе, а на этот раз все взаправду.

— Я что умираю? — спросил он, сам не зная у кого.

— Нет, не думаю, — ответил голос. — Почему так долго? Я уже несколько часов тебя жду, а слишком долго оставаться здесь опасно даже для меня. Хватит лежать на снегу. Простудиться здесь, конечно, нельзя, но Герда и так уже высосала из тебя большинство вероятностей. Похоже, Абдула нас все-таки вычислил и сдал…

Но Андрей едва понял, что говорил ему едва знакомый голос. Сейчас он согласился бы лежать на снегу до самой смерти. И только одно из произнесенных слов, заставило его что-то почувствовать. Герда. Он почему-то боялся этого имени, но в то же время, оно казалось очень красивым.

— Хватит, вставай! — приказал голос. Этот человек определенно любил командовать.

Перед глазами вдруг появились сапоги. Потом чьи-то руки принялись его поднимать.

— НЕТ!!! — закричал Андрей. — Я хочу остаться здесь со своей Королевой!

Он даже попытался отбрыкиваться от назойливого незнакомца. И тут на горизонте увидел приближающуюся снежную бурю. В отличие от остального пейзажа, она имела цвет — чистейшее голубое сияние. Откуда-то сверху раздался женский смех, холодный, как и все вокруг.

— Merde! — выругался голос. — Вставай быстрее, ты должен сделать хоть несколько шагов сам!

Но Андрей вовсе не желал никуда уходить, он хотел лежать, дожидаясь бури. Он хотел, чтобы буря схватила его и унесла в неведомые и прекрасные дали. Что это за дали и почему у него возникло такое желание, он не знал. А буря все приближалась.

— Ты не получишь его, Герда, он мой! — опять раздался знакомый голос.

И тут нарастающий рев бури перекрыл другой звук. Страшный, душераздирающий рев. Медвежий рев. Андрея как будто окатило горячей водой. Он вспомнил, кто он и зачем сюда пришел. Вспомнил, что собирался с Михаэлем в сон и вспомнил, что тот говорил о Черно-Белом Царстве.

— Михаэль! Это ты! — сказал он держащему его под руки колдуну.

— Сделай хоть несколько шагов! — проорал Михаэль.

И Андрей попытался. Сначала не получалось, ноги не слушались, но он заставил себя сделать первый шаг. Михаэль поддерживал его, и только поэтому Каткин не упал. А буря все приближалась. Теперь она уже не казалась столь желанной. Скорее пугающей. И именно страх дал Андрею силы сделать еще один шаг, и еще один, и еще. И с каждым шагом пейзаж менялся. Сначала начали появиться краски, потом и ледяное плато стало исчезать, на него как бы накладывался другая картинка. Ноги стали слушаться Андрея, и он побежал. Ледяная пустыня исчезла почти сразу. Только полный злобы женский крик прозвучал им вдогонку, и все кончилось.

Теперь окружающее не так пугало, но и ничего обычного Андрей тут не увидел. Они попали в Воронцово. Стояла жара. Это очень странно, после заснеженной пустыни, но приятно. Хотя что-то в окружающем не так. Вроде дома такие же, но что-то по-другому. И тут до него дошло что. Дома новее, на улицах чище, по тротуару идет Вася Кибин, школьный друг Андрея. Причем, точно такой же, как и в школе, совсем еще ребенок.

— Андрюха, привет! — крикнул он. — Айда к Митяю. Ему родители приставку купили.

— Не может он. — раздался голос Михаэля сзади. — Его мама не отпускает.

— Но я хочу! — прохныкал Андрей. — Дядя Миша, ну разрешите.

— Хватит превращать все в балаган, — сказал Михаэль вполне добродушно. — Мы едва ушли от Герды, а ты еще придуриваешься. И вообще…

Михаэль махнул рукой и Воронцово пропало. Все заволокло плотным розовым туманом, будто стоишь на облаке. Ощущение странное, но Андрей уже давно устал удивляться.

— Я дал себе зарок, что никогда больше не вернусь в ваш паршивый городишко, — сказал колдун.

— А я дал себе зарок, никогда не летать в облаках.

— Я рад, что к тебе вернулось чувство юмора. Ну а теперь пора воспользоваться случаем.

Михаэль снова картинно взмахнул рукой и прямо на облаке появился стол с самой различной едой. Колдун подошел к столу и, оторвав фазанью ножку, впился в нее зубами.

— Подходи, тебе надо это попробовать, — сказал Михаэль. — Я же говорил, что хочу попраздновать здесь гурмана.

— Странно это все. Я никогда раньше не ел во сне.

— Ну так попробуй. Очень вкусно, и главное, не поправишься. Приятней здесь только занятие сексом, но на это нет времени.

Андрей подошел к столу и зачерпнул ложку черной икры. Недолго рассматривал, а потом отправил в рот. Икра оказалась божественно вкусна, не слишком соленая, прямо в самый раз. Андрей налег на икру, а Михаэль на какой-то пирог. Все это запивалось потрясающими, ни то компотами, ни то соками. Впрочем, на столе нашелся и чайник, и кофейник. Настроение у Андрея резко поднялось.

— Что-то я тебя не узнаю, — сказал Михаэль. — Что ты не лезешь ко мне с вопросами, где мы были да что произошло, и почему нам угрожала смерть, пожалуй, в первый раз по-настоящему.

— А что все было так серьезно?

— Более чем. Герда тебя поймала и уже собиралась заграбастать.

— А кто такая Герда, ну только если это не сестра Кая из сказки? И на кой хрен я ей сдался?

— Это та самая Герда, только сказка другая. Герда — Снежная Королева, правительница Черно-Белого Царства. И самое опасное существо, с которым я когда-нибудь встречался.

— Поподробнее можно.

— В сказке Герда побеждает Снежную Королеву и спасает Кая. В реальности она убила Снежную Королеву, а потом заняла ее место. По крайней мере, легенда такая. Герда тоже колдунья, но гораздо более могучая, чем я. И она очень любит вероятности. Просто выкачивает их из любого, кто попадает на границу. А поэтому колдуны для нее — самый лакомый кусочек.

— А зачем ей вероятности?

— Вот тут стоит вспомнить, что вероятность это не просто что-то эфемерное, но еще и краеугольный камень Замысла. То, из чего сделано все сущее. Видимо, за этим они ей и нужны. Хотя точно узнать это можно, только спросив саму Герду. А пока никто не возвращался из ее ледяного дворца живым, по крайней мере, я таких не знаю.

— А зачем ей я-то понадобился?

— Тоже загадка, — пожал плечами колдун. — Видимо, любят тебя всякие могущественные духи, типа нее и стража. Кстати, без его помощи ты, скорее всего, не выбрался оттуда живым.

— Точно, помню. Он прорычал.

— Не просто прорычал, он снял с тебя ее чары. Ты, наверное, сильно запал ему в душу. И даже не спрашивай, почему. Я не знаю.

— Странно все это.

— Поверь, мне для меня тоже.

— Ну если и для тебя, тогда я молчу. Но не долго. Итак, что дальше?

— Дальше — третий уровень, — сказал Михаэль, пододвигая тарелку суфле. — Вот только еще немного пожрем и в путь.

— Так у нас же времени в обрез, а мы тут жрем.

— Жрем мы тут не просто так, а дожидаясь того момента, когда твои мозги придут в норму.

— Так вроде уже.

— Отнюдь. Тебе только кажется, что ты думаешь, как и всегда, но это не так. Ты еще не понял, что все это происходит с тобой взаправду. Ты думаешь, что это просто сон, а на самом деле, для тебя это самая что ни на есть реальность. Я дотащил тебя до второго уровня, но на третий ты должен пройти сам.

— И как?

— Да довольно просто. Надо только поверить, что это не обычный сон и все. Вот мы и ждем.

— А если я не поверю, что тогда?

— Тогда мне придется отправить тебя в Мир.

— Ладно, я попробую. Но только еда твоя не очень помогла. В реальности такой вкусной еды не бывает.

— Бывает, бывает. Ты просто не пробовал. Здесь вообще можно встретить только то, что бывает в реальности. Настоящие чудеса живут на третьем уровне.

— Дразнишь? — спросил Каткин мрачно. — Но, боюсь, у тебя не получится. Я вряд ли смогу более реально осознать, что это не обычный сон. Мне и так кажется, что это все вполне реальное.

— Да, разница невелика. Но она есть. Впрочем, тебе это должно быть хорошо известно.

— Почему это вдруг?

— Да потому что мы только что перешли на третий уровень Алям-аль-Металя, поздравляю.

Андрей вдруг понял, что Михаэль прав. Он даже не заметил, как переменился пейзаж вокруг. Они уже не на облаке, но стол с едой остался. Вот только стоит он посреди пустыни.

— Добро пожаловать в Азиль-до-Абар — третий уровень Алям-аль-Металя, — сказал колдун торжественно.

— Но ты же говорил, что не знаешь, как он называется.

— Я и не знал. Вернее, не помнил, что знал. Это название невозможно унести за пределы третьего уровня. Каждый раз, когда я отсюда ухожу, я его забываю, но вспоминаю по возвращению.

— Что-то не верится.

— А ты напрягись и поверь. Это одна из особенностей сна, между прочим, забывать некоторые из его деталей, когда просыпаешься.

Андрей осмотрелся. И тут есть на что посмотреть! Во-первых, они оказались в пустыне, вот только песок тут не желтого, а розового цвета. Во-вторых, цвет неба. Вот оно-то как раз желтое, почти кислотное. Солнца нет и в помине, казалось, светится само небо. Неподалеку раскинулся прекрасный оазис, несколько сотен пальм окружали озеро ярко-голубого цвета. Между пальмами летали какие-то птицы с разноцветным оперением, больше всего напоминавшие павлинов. По всей пустыне, то тут, то там росли дивные цветы, неопределенной классификации. Андрей повернулся и посмотрел в другую сторону. Там пейзаж тоже довольно экзотический. На горизонте, очень далеко от них, как будто нависла огромная черная туча.

— Это Ночное Царство, — пояснил Михаэль. — Азиль-до-Абар делится на пять царств. Дневное, где сейчас находимся мы, Ночное, Сумеречное, Предрассветное, и Огненное. Нам нужно добраться до Огненного. Именно там обитают джинны.

— А это далеко отсюда?

— Вообще-то, прилично. Но это ветер. Здесь не только время ведет себя по-другому, но и пространство тоже не постоянно. Хотя, если быть более точным, то часа два, может три, лёта.

— И на чем мы полетим?

— А на чем хочешь. Я-то полечу своим ходом. Здесь существует вероятность полета не только в вихре. А вот ты пока так не сможешь. Зато я могу для тебя найти какой-нибудь транспорт — на чем ты хочешь полететь?

— На драконе, конечно! — Андрей, естественно, пошутил, но Михаэль сказал только: "Ну, на драконе, так на драконе".

Вдруг с неба раздался громкий рев. Андрей посмотрел наверх и обомлел. Меж бесконечной небесной желтизны, парил самый настоящий дракон! И он снижался.

— Вообще-то, я предпочел бы самолет, но если ты хочешь дракона… — сказал колдун задумчиво.

— Это была шутка!

— Ну, теперь уже все равно.

Дракон начал приземляться. Огромная зверюга, лишь чуть-чуть меньше стража, чешуя золотистого цвета, длинная шея, примерно такой же длины хвост, и конечно, два огромных крыла. Когда дракон приземлился, он поднял в воздух не меньше тонны песка, каждая из четырех когтистых лап вошла в поверхность Дневного Царства по колено, которые, кстати, изгибались в другую сторону, а не как у людей.

— Привет, Михаэль! — прогрохотало чудовище. — Зачем звал?

— Я вот думал, что раз уж ты пролетал рядом, не мог бы подвезти моего друга до Огненного Царства.

— Всегда пожалуйста, чародей. А как зовут твоего друга?

— Андрей. Андрей, не стой столбом, иди сюда. Я познакомлю тебя с золотым драконом.

— П-привет… — пролепетал Андрей, подходя к дракону, и трусливо прячась за спиной Михаэля. Слишком уж все это странно и необычно. А мысль о том, что придется лететь на этом чудище, вообще вгоняла в трепет.

— Привет и тебе, Ан-рей, — сказал зверь.

— Вообще-то, Андрей.

— Да какая разница? Залазь на меня. У меня еще дела есть.

— А это не опасно?

— Нет. Будешь держаться крепче, не упадешь.

— А за что там держаться-то? — спросил Андрей, прикидывая, как бы отвертеться от этого перелета. По всему выходило, никак.

— Какой недогадливый сновидец, — поморщился дракон. Кстати, то еще зрелище. С виду и не скажешь, что роговые пластины на его морде могут складываться в столь кислые рожи. — За чешую, конечно. К тому же на спине у меня есть два выступа. Залазь быстрей, мне не нравиться Дневное Царство. Еще, не дай ветер, Султан узнает. Или Шелковый Человек припрется посмотреть на новых сновидцев.

— Ну уж нет, — встрял в разговор колдун. — Я замаскировал нас капитально.

— Наивный смертный, — сказал дракон снисходительно. — Нет в Алям-аль-Метале преград для Шелкового Человека.

— Михаэль, а ты не хочешь с нами? — спросил Андрей, даже не пытаясь понять смысл их диалога.

— Конечно, нет. Ты что издеваешься, здесь я могу летать! Летать! О, да! В Мире летать тоже можно, но только в вихре, а здесь просто так. Давай, быстрей залазь на дракона, и догоняйте.

— Догоняйте?! — прорычал дракон — Да еще ни один смертный не мог обогнать меня. Учти, Михаэль, догонять будешь ты!

— Посмотрим. Время старта тоже ведь играет свою роль.

И колдун взлетел. Без каких-то видимых эффектов и приспособлений. Просто только что стоял, и вот уже летит. И быстро летит!

— Михаэль! — проорал ему вдогонку Андрей. — Михаэль, не оставляй меня с ним!

Но колдун, если и слышал Андрея, проигнорировал его. Очень скоро он превратился в точку на желтом небе.

— Ну, ты будешь залезать, или нет? — проворчала зверюга. — Мы его враз догоним.

— Что-то не очень хочется, — ответил Андрей, глядя на огромные зубы-ножи. Или, скорее, зубы-мечи.

— Да не бойся ты, смертный. Я не ем людей, я же золотой дракон. Даже не красный, они-то иногда… И уж конечно, не черный. Залезай!

Андрей проглотил накопившуюся во рту слюну, подумал, что видел и кого пострашнее, чем эта огромная ящерица, и полез на спину дракона. Для удобства дракон опустил одно крыло и Андрей легко взобрался. Увидев два обещанных выступа, он сел между ними и покрепче ухватился.

— Ну что, готов? — спросил дракон.

— Нет!

— Тогда — вверх!

Дракон взмахнул крыльями и, снова подняв тучу розового песка, взлетел. Он явно никогда не слышал про законы аэродинамики, потому что взлетел сразу, и набрал скорость практически мгновенно. Андрей с легким ужасом смотрел на удаляющуюся землю. А удалялась она очень быстро. Каткин всего однажды летал на самолете, но очевидно, дракон легко обставит любой "Боинг". Он посмотрел вперед и увидел впереди точку. Скоро точка стала больше, и превратилась в летящего Михаэля.

— Я же сказал, что ни один смертный не сможет обогнать меня! — проревел дракон, догоняя Михаэля.

— А не очень-то и хотелось, — крикнул в ответ колдун.

Андрей постепенно начинал получать удовольствие от полета. И, глядя на колдуна, летящего рядом, видел, и тот вполне доволен жизнью. Он даже рискнул и прополз к шее дракона, чтобы посмотреть вниз. Скорость у дракона просто фантастическая, но, как ни странно, Андрей ощущал это только глазами. Ни большого встречного ветра, ни каких бы то ни было последствий перегрузки, нет. Хотя скорость дракона, наверное, даже больше, чем у космической ракеты.

Андрей наблюдал меняющуюся картину внизу. Там проносились города и целые страны. Где-то мелькали люди, идущие по своим делам, но не поднимавшие голову, чтобы посмотреть на дракона, с участковым на спине. Хотя вон кто-то заметил и помахал рукой. Андрей даже удивился, что с такой высоты может различать все детали. То ли воздух здесь настолько чистый, что смотреть через него легче, то ли во сне вместо глаз у Андрея появилась пара телескопов, но он видел все четко. И хоть махавший мужчина уже спустя секунду остался где-то далеко позади, Андрей успел разглядеть и черную шелковую пижаму, и развивающиеся на ветру волосы, и даже босые ноги незнакомца. Впрочем, его образ быстро стерло из памяти следующее зрелище.

— Смотри, — прокричал Михаэль, — впереди Ахра, столица Дневного Царства. Потом мы полетим через Ночное в Огненное. Ты не увидишь Шум — столицу Ночного — но Вабар — столицу Огненного — увидишь. Мы туда, собственно, и летим.

Андрей посмотрел вперед, и хотя они пролетали над Ахрой всего несколько секунд, это зрелище навсегда запечалилось у него в памяти. Город, будто оживший из арабских сказок. В середине города высится дворец, больше всего напоминающий Тадж-Махал, только раз эдак в сто больше. По периметру Ахра обнесена высокой стеной, и вся усеяна различными башенками, дворцами и базарами. Вокруг дворца тоже летали несколько драконов, и золотой проревел им что-то на своем наречии. Но самое удивительное, что над Ахрой висело семь радуг. Вид города просто завораживал. Но, как обеденный сон, Ахра пронеслась, и осталась на горизонте позади, а впереди появилось то, что Андрей сначала принял за тучу — Ночное Царство.

Дракон резко пересек границу. Только что было светло, и вдруг свет сменился тьмой. Но на общее впечатлении Андрея это не повлияло. Теперь он наслаждался необычной "прогулкой" на драконе, и пребывал в прекрасном расположении духа. Пусть ночь сменила день, но это никак не коснулось волшебства, овеявшего его пребывание в Алям-аль-Метале. Он посмотрел на колдуна, и увидел улыбку, игравшую на его устах. Никогда он еще не видел его таким счастливым.

Ночь вовсе не разрушила очарование полета, напротив, на небе появились звезды. Никогда Андрей так не радовался звездам. Гораздо красивее, чем в реальности, настолько большие, что казалось, приложи дракон малое усилие, взмахнув крыльями чуть сильнее, и смог бы долететь до них. А ветер! Ветер, как будто ласкал его, донося ароматы невиданных, да и не нюханных никем запахов. Ночь, подаренная этим царством, оказалось теплой и ласковой. Она заставляла задуматься, как много важнейших вещей происходит в нашей жизни под покровом ночи. Кино и писатели ужасов попытались испугать нас ночью, напугать тьмой, но, если задуматься, что может быть прекраснее ночи? Ведь человек каждый ДЕНЬ работает. И все для чего? Для того, чтобы ночью предаться наслаждению. Практически все самые приятные вещи в жизни происходят ночью. Ведь как приятно поужинать вечером после трудного дня, или посмотреть телевизор, или выпит чего-нибудь. Согласитесь, работают ночью только воры и грузчики. Самые романтические профессии! А как приятно уединиться ночью с любимой женщиной. Да и не с любимой тоже… И каким же должно быть тогда Ночное Царство? А именно таким. Прекрасным, удивительным и загадочным. Да, ночь — это также и прибежище для всякой нечисти, но тьма такое же составляющее нашей жизни, как и свет, в конце концов! Тьма воспета поэтами и великими писателями, но никто не сможет понять ее, никто не сможет оценить ее, не увидев Ночное Царство во всей красе. Никто не сможет почувствовать теплого ночного ветра, носящегося над ним. Никто не сможет увидеть его загадочных, никогда не спящих городов. Никто не сможет увидеть великих и могучих черных драконов, сливающихся с темнейшим черноземом, и никто никогда не сможет почувствовать наслаждения, от прикосновения к тайне. А ночь — это, в первую очередь, именно тайна. Извечная загадка, которую не хочется разгадывать.

И именно эта ночь опьянила Андрея. Именно она подарила ему спокойствие, о котором он и забыл. Именно она отрезвила разум, именно она подарила надежду. Вдруг в голову пришла мысль. Мысль о страже. Ведь именно он и есть олицетворение этой ночи. И охота. О, да, охота. Самая лучшая охота именно ночная. Здесь ты наравне со зверем, и это честно. Пускай у тебя есть ружье, пускай ты в тысячу раз сильнее и больше, но тьма делает вас одинаковыми. Она скрывает недостатки и открывает достоинства.

— Эй, пассажир! — проревел дракон. — Хватит так много волноваться. Мне становится тяжело тебя нести.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Андрей.

— Твои мысли. Ты думаешь, почему я лечу быстрее твоего друга, колдуна? Уж точно не из-за моих крыльев. Все потому, что его мысли не дают ему разогнаться как следует. Он слишком много думает о тот, что было, есть и будет. И именно поэтому ветер не несет его быстро, при всем его могуществе. Наш план не зря называют ветром. Он переменчив, быстр и слишком слаб, чтобы противостоять человеку. Но только на первый взгляд. Ветер всегда помогает тому, кто похож на него. Кто волен и смел. Кто никогда не потерпит, чтобы кто-нибудь указывал ему, куда дуть. А дует он всегда туда, куда ему хочется. А чего ему хочется, не знает никто, даже сам ветер. Вот тебе и идеальная формула жизненного счастья. Почему ты думаешь, я везу тебя?

— Потому что тебя попросил Михаэль.

— Нет. Потому что ты всегда хотел на мне прокатиться. А твой колдун не более чем орудие, которое помогло тебе осуществить свою мечту. Ты был закрыт от чудес, но всегда был для них предназначен, даже несмотря на свою странную суть. А я лишь простое орудие в руках ветра, чтобы открыть тебе путь к ним, чтобы внести в твою жизнь перемены.

— Но в моем мире чудес не бывает, — сказал Андрей неожиданно грустно. — А тем более со мной. Михаэль сам чудо, а я разрушитель чудес.

— Твой колдун даже не может представить себе, что такое настоящее чудо, и это его страшно бесит. Но дело не в нем, дело в тебе.

— Все это верно, но верно лишь во сне.

— Ветер всегда доносит брызги, но и волны иногда захватывают немного ветра. Все что с тобой происходит всегда верно, потому что оно происходит с тобой!

Сказав это, дракон зашел на вираж и делать мертвую петлю. Сначала Андрей испугался, но потом покрепче ухватился за чешую и замер в ожидании. Дракон полетел вверх, держаться стало тяжелее. Но настоящим испытанием для кишечника стал момент, когда дракон перевернулся спиной вверх. Андрей со всех сил держался, но понял, что это вовсе не обязательно. Во всяком случае, не падает он вовсе не потому, что крепко сжимает драконью шкуру. И он отпустил чешую. Это страшно. Это непривычно. Это нарушало все законы гравитации. Но это происходило! Он не падал! Висел головой вниз на драконе, делающим мертвую петлю и не падал!

— ИИе-ха-ха-хоу!!! — раздался счастливый крик в вечной ночи.

Дракон окончил пируэт и снова двинулся в путь. Летевший рядом Михаэль неодобрительно смотрел на совершенно счастливого Андрея, а впереди начинало пылать зарево Огненного Царства. Улыбка, казалось, навсегда устроилась на лице Каткина, ветерок обдувал его со всех сторон, и будто бы что-то нашептывал. И в какой-то момент Андрею даже показалось, что он услышал странный шелестящий голос. "Никогда не забывай, чудеса и перемены, не всегда к лучшему", — шептал голос. Но тотального счастья бывшего участкового ничто не могло нарушить, даже еще одна загадка.

Шел уже третий час полета, Андрей только распробовал все его удовольствия, когда приятная прохлада ночи сошла на нет. Стало значительно жарче. Летящий рядом Михаэль, разделся до пояса и Андрей с завистью рассмотрел накачанное тело девяностолетнего колдуна.

— Михаэль, — обратился к колдуну дракон. — Мне нельзя приближаться слишком близко к Огненному Царству. Ты знаешь, там территория красных драконов.

— Знаю. Высадишь Андрея неподалеку от границы.

Дракон пошел на посадку, Андрей жалел, что их полет так быстро заканчивается. Но, как говорила Мэри Поппинс: "Все хорошее когда-нибудь заканчивается". Заканчивался и этот полет. Приблизившись к земле, Андрей заметил, что это именно земля, а не песок, как в Дневном Царстве. Дракон сел, Андрей осторожно спустился по его крылу.

— Послушай, а имя у тебя есть? — спросил Андрей у дракона. — А то просто золотой дракон как-то странно звучит.

— У меня нет имени. Драконы не утруждают себя ни лишними волнениями, ни лишними словами.

И, подтверждая это, он взмахнул крыльями и взлетел, даже не попрощавшись. Рядом приземлился Михаэль.

— Что, понравилось летать? — обратился он к Андрею.

— Очень. Михаэль, а то, что говорил мне дракон, правда? Ну, про то, что я предназначен для чудес и все такое? Что он прилетел не потому, что ты его позвал, а потому, что я всю жизнь хотел прокатиться на драконе?

— Может и правда, — пожал плечами колдун. — Это же Алям-аль-Металь. Для них тут чудеса — вещь привычная. Но они местные жители, и здесь их законы, и их правила. А мы живем в Мире, и там законы другие. Можно, конечно, спорить, что для них, то место, где они живут, это и есть реальность, но ты должен определиться, что такое реальность для тебя. Вот, собственно, и все. Я же говорил тебе, что, увидев, как они тут живут, тебе все здесь так понравится, что ты захочешь остаться. Или, по крайней мере, бывать тут чаще. Такое искушение испытывают на себе все, кто когда-нибудь смог сюда попасть. И многие забывают, что их дом не здесь, а там. Что жизнь течет не во сне, а тогда, когда ты просыпаешься. Запомни, для нас этот план всегда будет оставаться лишь красивой иллюзией. А чудеса можно найти и в Мире. И если ты их найдешь, это и будет истинным чудом.

— А разве ты не занимаешься всеми этими чудесами, ты же ведь колдун?

— Нет, дракон сказал тебе правду. Я далек от чудес и отдам все на свете, чтобы хотя бы одно из них со мной случилось.

— А как же все твое колдовство?

— Колдовство мое больше похоже на перитягивание одеяла в постели. Я просто отбираю у других те события, которые могли бы случиться с ними. Я играю вероятностями, но не умею совершить невозможного.

— А это разве не плохо, что ты отбираешь у других события, которые могли бы случиться с ними? — нахмурился Андрей.

— Нет. Эти события все равно лежат у них на полке и пылятся. Сами люди никогда ими не пользуются. И нет ничего плохого, если ими воспользуюсь я.

— Понятно. А если они когда-нибудь захотят ими воспользоваться, а их не будет?

— Тогда они возьмут их у кого-нибудь другого.

— А если и другому они тоже потребуются?

— Тогда у третьего или четвертого. Всегда будут такие люди, которые никогда не воспользуются своими вероятностями. И пока такие есть, всегда будут такие, как я.

Андрей задумался. Слишком много всего с ним случилось за недавнее время. Черт возьми, еще не прошло и недели! Ему на голову обрушилось столько информации, что вот так просто переварить ее он не мог. Все как будто решили приехать в его Тулу со своим самоваром. Каждый хотел чему-то научить и преподать свою философию. Михаэль свою, до ужаса практичную и даже пугающую, в некоторых местах. Андрей подумал, а может ли назвать Михаэля другом, и ответ сразу пришел — нет. Определенно, нет. "А есть ли вообще у колдунов друзья?" — пришел очередной вопрос. И опять ответ — нет. А иначе, зачем им изобретать всякие заклинания, заставляющие других полюбить их. Дракон тоже попытался объяснить Андрею, как надо жить. Да, его философия более захватывающая, чем у колдуна. "Мы не носим имен. Мы не отягощаем голову ненужными волнениями". Как просто и в то же время красиво. Будь ветром. Лети, куда хочешь и будь открыт для чудес и перемен. Но и эта точка зрения не подходит Андрею. К сожалению, колдун прав, это сон. Здесь, наверное, можно быть как ветер, но просыпаться тоже ведь когда-то надо. И наконец, простая но, пожалуй, самая заманчивая для Андрея философия — философия медведя. Нужно вырасти и пойти на охоту. Медведь не ставил правил, или каких-либо временных рамок. Он не говорил, что ты ДОЛЖЕН вырасти. Он не говорил, что ты вырастишь и тогда… Он не говорил, что если не вырастишь, охотником тебе никогда не стать. Он говорил просто: "Вырастишь и тогда пойдем…". Для Андрея это открывало невероятное количество перспектив. Это давало надежду. Это давало перспективу. Перспективу жить дальше.

Он посмотрел на колдуна. Тот таращился куда-то вдаль. Андрей проследил его взгляд, и тоже уставился на открывающийся вид. На Огненное Царство. Оно походило на гигантский пожар, полыхавший до самых небес. Вид этого огромного костра, разведенного каким-то неизвестным великаном, тоже завораживал, как и все в Алям-аль-Метале. Языки пламени переливались и играли друг с другом, образуя причудливые фигуры. Говорят, человек может вечно смотреть на огонь, но в действительности он может вечно смотреть на Огненное Царство. Это красота и страх, взятые вместе, и перемешанные в одном флаконе.

Андрей представил, как он направится в это всепожирающее пламя, и ему резко расхотелось туда идти.

— А мы там не сгорим? — спросил Каткин. — И тут-то градусов сорок, а уж там наверное все сто.

— Там вообще температура не имеет пределов, — ответил колдун. — Если мы туда пойдем, то непременно сгорим. Но нам и не нужно туда идти. Вабар стоит на границе Огненного и Ночного Царства. Там тоже жарко, но стерпеть можно.

— И что же мы тогда стоим тут, надо же идти. Сколько у нас времени осталось? Часов пять?

— Восемь пока. Но я же говорил, что время здесь течет иначе. Мы можем еще месяц здесь торчать, а можем проснуться в любую минуту. Правда, я стараюсь контролировать этот процесс. А ждем мы шерифа снов. Он должен дать нам разрешение на вход в Вабар, и подвести до него. Без разрешения мы будем в Вабаре вне закона. А там почти так же опасно, как и в Черно-Белом Царстве.

— Почему?

— Потому что Вабар — это город джиннов. А джинны — это демоны, и ничего хорошего от встречи с ними ждать не приходится. Нам повезло, что Абдула как раз сейчас с ними в ссоре.

— А из-за чего?

— Ну, если быть точным, не с самими джинами, а с Хранителями Четырех Башен. Это когда-то очень могущественные колдуны, переселившие сюда суть после смерти. Именно они построили Вабар, а потом попали на крючок к демонам. Сейчас это просто слуги джиннов, которые заботятся о Вабаре.

— А кто такой этот шериф снов?

— Это такой же сновидец, как и мы. Я же тебе уже говорил! Он следит за порядком и карает сновидцев в реальном плане.

— И когда он придет?

— Лучше бы ему появиться поскорее. Для него же лучше. С джиннами можно договориться и не из Вабара, а я начинаю терять терпение. Они, похоже, забывают, что имеют дело не с простым сновидцем. У меня хватит сил, чтобы разрушить этот Вабар к бабушке Темного. Правда, он сразу же восстановится, все-таки волшебный город…

И Михаэль принял угрожающую позу. Руки в боки, чело нахмурено, мышцы на обнаженном торсе играют. Андрея это не слишком впечатлило, но когда он увидел, что за спиной колдуна начинает зарождаться смерч, он переменил мнение. Смерч, сначала маленький, но очень быстро рос. Вскоре, он уже достиг размеров девятиэтажного дома.

— Это им небольшой подарочек, — сказал Михаэль и улыбнулся. Очень зловеще улыбнулся.

И смерч, аккуратно обогнув их, направился к полыхающему Огненному Царству.

— Так Вабар там? — спросил Андрей, указывая рукой туда, куда направился смерч.

— Вабар находится на границе Огненного Царства. С какой бы стороны ты ни шел, всегда попадешь в Вабар. Это волшебный город, а местные физические законы, а вернее их отсутствие, позволяет выполнять фокусы и похлеще.

— А они не разозлятся из-за смерча?

— Ты бы лучше за них побоялся. Все же я — Михаэль! Мое имя гремело под стенами Ахры, я проливал кровь в тени Шума и даже бывал в Городе Пустых Бутылок! И даже сам Шайтан не заставит меня испугаться!

И тут Андрей увидел, как от огненного зарева отделилась искра. Отделилась и полетела к ним.

— Давно пора! — проворчал Михаэль. На горизонте еще виднелся смерч, и искра, подлетев к нему, выпустила еще одну искорку, поменьше. Та встретилась со смерчем и на мгновение скрылась в нем. Но лишь на мгновение. А потом ветряная воронка смерча превратилась в огненную. Несколько секунд огненная стихия боролась с ветряной и победила, сведя смерч на нет, и оставив лишь пламя небольшого костра.

Искра побольше направилась к ним, постепенно увеличиваясь, и превращаясь в небольшого дракона. По форме дракончик не отличался от золотого, только красного цвета и весь объятый пламенем. На спине сидел человек и тоже погряз в огне, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. Когда дракон подлетел поближе, Андрей получше рассмотрел всадника. Мужчина, на вид лет тридцати, в странной одежде больше всего напоминавшую тунику, на голове чалма. Дракон приземлился и неодобрительно посмотрел на колдуна с Андреем.

— Кто это, Азиф? — спросил дракон у седока.

— Это колдун и его спутник, — ответил Азиф.

— Мне поджарить их?

— Я сейчас тебя самого поджарю, дерьмо Шайтана! — проорал Михаэль.

— Успокойся, Михаэль, — сказал Азиф. — К чему нам мериться силами друг с другом.

— Конечно, к чему? Я сильнее тебя раз эдак в сто… миллионов.

— Не будем мериться длиной члена, — поморщился шериф. — Скажи лучше, зачем пришел?

— Это ты скажи, почему заставил меня ждать так долго?!

— Не кипятись, колдун. На то были причины. Нам вовсе не нужно иметь в твоем лице еще одного врага. Видит аллах, что их и так у нас очень много.

Михаэль повернулся к Андрею и сказал:

— Позволь представить тебе, этого чванливого болвана зовут Джон Спингски. Он местный шериф снов и величает себя Азифом. Но в Мире он работает дворником в Сан-Франциско, ему сорок два года, от него уже очень давно ушла жена. А убивает он врагов джиннов в Мире самыми подлыми методами: отравляя, или подстраивая несчастные случаи, или нож в спину, или винтовкой из-за угла. Он знает, что попадет в ад, поэтому и сосет у джиннов, чтобы они его приютили здесь после смерти. Еще он…

— Хватит! — воскликнул Азиф. — Хватит, Михаэль. Мы все знаем, кто ты такой, и на что способен. Но здесь я не Джон, здесь я Азиф. И для меня Алям-аль-Металь, уже долгие годы, это способ жизни…

— Вот видишь, Андрей, именно это я и имел в виду — нельзя подменять жизнь в Мире сном, — продолжал Михаэль, не обращая на разглагольствования шерифа никакого внимания. — Здесь он вон какой крутой: на драконе летает, в шапке ходит, смерчи тушит. Но на самом же деле, он кусок дерьма и знает об этом.

— Прекрати!

— А то что? — спросил колдун, поворачиваясь к Азифу. — Мне же ничего не стоит прекратить эту твою игру в шерифа. Достаточно всего лишь на пару часов прилететь в Сан-Франциско. Или позвонить кому-нибудь из родственников убитых тобой людей. Что скажешь?

— Мои хозяева покарают тебя, если ты причинишь мне зло, — сказал Азиф-Джон, с ненавистью глядя на колдуна.

— Во-первых, твои хозяева из-за тебя и пальцем не пошевелят. Во-вторых, я твоих хозяев не боюсь. Они здесь еще могут что-то, но там, где я живу, они имеют власть посредствам таких вот кусков дерьма, как ты. Не думаешь же ты, что я испугаюсь тебя? Да я тысячи таких как ты не испугаюсь!

— Прекрати, Михаэль. Не переступай черту. Я может несчастный и жалкий человек там, но здесь я официальное лицо, представляющее Вабар!

— Вы все напоминаете мне наркоманов, — снова никак не отреагировал на его слова Михаэль. — Но вы еще хуже. Наркоманы, по крайней мере, ведут себя более честно, вредя, в основном, себе и людям, которые их окружают и любят. А вы убиваете людей совсем вам незнакомых, чья вина лишь в том, что они насолили местным демонам.

— Что ты хочешь от жителей Вабара?! — спросил шериф, уже полностью потерявший терпение.

— Я хочу встретиться с твоими хозяевами.

— Прекрасно, наконец, ты говоришь дело. По какому вопросу?

— Тебя не касается! Погаси свою ящерицу и подвези нас до Вабара, а потом передай джиннам, что я хочу с ними поговорить.

— Я не могу перестать гореть! — встрял дракон. — Я не знаю, кто ты, смертный, и почему Азиф терпит твои выходки, но красного дракона не может погасить даже смерть.

— Проверим, — сказал Михаэль.

Вдруг дракон поперхнулся, резко подпрыгнул, скидывая шерифа, и обдал Михаэля пламенем из пасти. Вернее, попытался обдать. Внезапно налетел ветер и отбросил пламя от колдуна. Дракон перевернулся на спину и жалобно зарычал, очевидно, почему-то он испытывал нешуточные страдания. Его брюхо начало ходить волнами и взорвалось. Андрей упал на землю и закрыл голову руками. Огненные ошметки разбросало по черной земле Ночного Царства.

Подняв голову, Андрей увидел повсюду куски драконьей плоти. Дракон не соврал, даже после смерти они продолжали гореть. Шериф с очумелым видом сидел на земле и смотрел на останки своего необычного транспорта. Он повернул голову к колдуну, а тот и не подумал прикрыться от взрыва, или как-то иначе защитить себя. Хотя, на нем, неизвестно откуда, появился красный халат с капюшоном.

— Зачем! Ради аллаха, зачем!? — с отчаяньем в голосе спросил у колдуна Азиф.

— Потому что могу, — усмехнулся Михаэль.

— Я отомщу тебе. Клянусь, я этого так не оставлю.

— Ты что, угрожаешь мне? — подпустил холода в голос колдун. — Я бы на твоем месте хорошо подумал, прежде чем грозиться тем, что сделать не способен.

Шериф опустил голову, признавая, что страшный колдун ему действительно не по зубам.

— Разрешение на посещении Вабара получено, я полагаю? — спросил Михаэль.

— Да, — не поднимая головы, ответил шериф.

— Тогда в путь.

Земля задрожала. Андрей подумал, что колдун решил устроить землетрясение, но ошибся. Прямо из-под земли, метрах в ста от них, вылезла голова. Огромная драконья голова, черного цвета. Потом показалось и тело. Андрей когда-то видел фильмы про Годзиллу, и по размерам эта тварь мало уступала киношному монстру. На поверхность выползал дракон, раза в два больше стража. Весь черный, как сажа, бескрылый, он медленно прорывал путь на поверхность, расшвыривая огромные валуны, и каких-то уродливых червей, размером с собаку. При ближайшем рассмотрении, черви оказались гигантскими сороконожками, правда, они тут же зарывались обратно в чернозем.

— Проклятье! — закричал шериф — Черный дракон!

У Андрея засосало под ложечкой. Черные драконы едят людей. Так, по крайней мере, говорил золотой. Он думал уже бежать, как определенно собирался сделать местный страж правопорядка, но посмотрел на спокойно стоящего Михаэля, и решил придержать панику.

— Я решил познакомить тебя с другими представителями местной фауны, — сказал колдун спокойно. — Это — черный дракон. Они крайне опасны, потому что любят пожирать всяких дерьмовых сновидцев.

Андрей взглянул на шерифа, но того и след простыл.

— А где…? — начал Каткин.

— Шериф? А он предпочел проснуться. Несмотря на все разговоры о том, что здесь его дом, при опасности он возвращается туда, где был рожден.

Дракон, тем временем, пополз к ним. Больше всего он походил на огромного варана. На очень-очень огромного варана. Когда до дракона оставалось метров пятнадцать, его морда опустилась на их уровень. Гигантская пасть открылась, обдав зловонием, и сказала:

— А, это ты, Михаэль. А я уж было думал, у какого наглеца хватило храбрости побеспокоить меня.

— У меня здесь красный дракон, у которого взорвалось брюхо, — сказал колдун. — Можешь сожрать, если хочешь.

Черный дракон посмотрел на останки и, ничего не говоря, отправился к ним. А подойдя, одним движением заглотил все еще горящий труп. Тот как раз поместился в его пасти. Дракон проглотил сородича, не жуя, и снова повернулся к Михаэлю.

— Спасибо, конечно, — прогрохотала зверюга. — Мне очень трудно их ловить, особенно таких вот молодых. Они высоко летают. Так чего ты хочешь?

— Подвези до Вабара.

— А разрешение есть?

— Только что получили.

— Но ты же вроде летать умел? Или разучился на старости лет? Я знаю, что люди стареют и тупеют под воздействием реки.

— Я не старею, — отмахнулся колдун. — И уж тем более не тупею. И летать я не разучился. Но мой спутник не обладает таким полезным качеством. И поэтому, узнав, что ты спишь неподалеку, я решил, что ты мог бы нас подбросить. В конце концов, до Вабара не так уж и далеко.

— Ну что ж, залазьте. И не жалуйтесь на тряску.

Михаэль подал пример Андрею и полез по огромной лапе на спину дракона. Андрей последовал следом. Лезть оказалось удобно, дракона покрывали всевозможные шипы, трещины и прочие выступы. Правда, вонял он просто до небес. Забравшись, Андрей уселся рядом с колдуном, тот сказал дракону, что они готовы. Дракон развернулся в направлении Огненного Царства и потопал туда. Трясло, действительно, прилично — амортизаторами дракона явно не снабдили. Но ни колдун, ни участковый не жаловались. Вместо этого Андрей покрепче ухватился за гребень исполинской твари и спросил у колдуна:

— А зачем ты убил того красного дракона?

— Потому что это было явным неуважением ко мне, да и к тебе. Ни ты, ни я не смогли бы лететь на той зверюге. Значит, нам предлагалось идти пешком, ну, или добираться своим ходом. А я не тот, к кому местные хозяева могут безнаказанно проявлять подобное неуважение.

— А это не повлияет на наши переговоры с джиннами?

— Конечно, нет. Джинам вообще плевать на кого бы то ни было, они же демоны. Да сгори весь Вабар, они бы и не прослезились. Другое дело, что они могут попытаться отмстить. Но только не мне. Я уже давно сотрудничаю с ними, и они очень меня ценят. И прекрасно знают, что в Мире я могу гораздо больше, чем все их шерифы вместе взятые.

— А что, все шерифы такие же, как этот?

— В Вабаре — все. А чего ты хочешь, они же на службе у демонов, а тем вовсе не нужны сильные и опасные слуги. В крайнем случае, джинны могут сами покарать кого захотят в Алям-аль-Метале. А с тех пор, как Ледяное Царство перенеслось на границу, им вообще все дороги открыты. Правда, теперь они не могут пролезть в Мир, и их это очень бесит.

— А на границе есть еще одно царство, кроме Черно-Белого? Или оно и есть…

— Правильно. Когда-то на третьем уровне существовало шестое царство — ледяное. Но когда Герда стала Снежной Королевой, она перенесла это царство на границу и переименовала его. А Ледяное Царство, единственное, в которое джиннам дорога заказана. Так что, в некотором роде, Герда оказала нам услугу — до этого джинны постоянно лезли на наш план. Но это все равно, что поменять шило на мыло. Герда ничуть не лучше джиннов. Зато теперь в Азиль-до-Абаре не осталось больше мест, недоступных для джиннов. Они стали его полновластными хозяевами. А что касается шерифов, и среди них встречаются отличные ребята. Например, шериф Ахры. Он очень силен и неплохо защищает Ахру от тех же джиннов. Но таких как он, вообще один на миллиард.

А тем временем дракон разогнался по-настоящему. Он бежал почти с такой же скоростью, что летел золотой. Становилось еще жарче. Ночное Царство медленно, но верно, сдавало позиции. Стало определенно светлее, звезды пропали с неба. Когда они пересекали границу Дневного и Ночного Царств, между ними пролегала резкая световая граница, здесь переход оказался более плавным. Зарево впереди становилось все ярче, скоро огромный полыхающий пожар заполнил весь горизонт.

— А откуда ты знаешь этих драконов, и почему они тебе помогают? — спросил Андрей.

— А я участвовал как-то в одной местной войне. Тогда один ледяной дракон и пять десятков эмиссаров Черно-Белого Царства прорвались в Азиль-до-Абар и устроили настоящую бучу. Тогда на стороне джиннов выступали несколько колдунов из Мира. Абдула тоже, кстати, был. О, тебе очень повезло, что ты не видел ледяного дракона. Он раз в пять больше черного, но умеет летать. И вообще, ледяной — самый опасный вид драконов. Хорошо, что их мало осталось. Да и эмиссары тоже не подарок. Война шла три месяца, но жители третьего уровня победили. Вот тогда я и перезнакомился со многими здешними обитателями.

— Поэтому ты и хочешь обратиться к джиннам, потому что они тебе должны?

— Они не испивают благодарности. Они демоны. Мы все, я имею в виду колдунов, приняли участие в этой войне по прямой просьбе из ада.

— Из ада?! — удивился Андрей. — Вот это ничего себе! Получается, ты работаешь на ад?

— Все колдуны, так или иначе, связаны или с адом, или с раем, или с Алям-аль-Металем, или с Лимбом. И чем больше наши связи, тем больше наша сила. И поверь, из рая, порой, приходят не менее грязные заказы, чем из ада.

— Но все же сотрудничество с адом, это как-то мерзко.

— А что тут мерзкого?

— Ну, ад — это ведь все самое худшее. Там зло и демоны. Я сам, конечно, не видел, но ты ведь тоже говоришь, что и ад и демоны существуют. А значит, они зло.

— В аду действительно полно демонов, и очень много зла, — подтвердил колдун. — Но их основная функция — карать грешников. Представь, человек убил свою жену и детей, и его осудило земное правосудие. Осудило на смерть. А зачем правосудие осуждает на смерть? Да просто для того, чтобы избавить общество от того, кто препятствует его развитию. Кто не соблюдает его мораль. Правильно же ведь?

— Примерно так. Хотя и спорно.

— Где спорно? В некоторых африканских племенах, насильственная смерть более естественна, чем пойти поссать. Иногда там практикуется и каннибализм. Но мы лишь качаем головой и говорим: "Ах, какие дикари". Но если в нашем обществе, построенном на христианских принципах, кто-то кого-то убивает, мы кричим. Мы осуждаем его на ответную смерть. А некоторые государства поступают еще хуже. Они эту смерть запрещают и предлагают дерьмовую клетку. Иногда за те дела, которые другие люди считают естественными. А некоторые и простую казнь на электрическом стуле считают очень гуманной. Так что наказание преступников действительно определяется моралью общества. Теперь-то ты согласен?

— Если посмотреть с этой точки зрения, да.

— Нет! — взреел колдун. — Большинство обществ отправляет людей на смерть, потому что считают, что после нее их ждут вечные, нестерпимые страдания. И они правильно считают. Потому что никто — я повторяю: никто! — не имеет право отнять жизнь у другого человека. За это он отправится в ад, и там будет страдать. И страдать будет так, что это убийство и собственная жизнь покажется ему чистым наслаждением. Вот для этого и нужны демоны. Они когда-то породили само понятие греха. Они живут в этом грехе. И они тоже, поверь мне, не наслаждаются жизнью в аду. Фактически, они живут там на тех же условиях, что и грешники, заключенные в аду. И они исполняют свою часть Замысла так же, как исполняют ее ангелы. И судить их, и называть злом, конечно, можно — они и есть зло. Но они еще и есть возмездие. Они такие, какими их создали, или быть может, такие, какими их заставили стать обстоятельства. Ты же не будешь винить огонь за то, что он тебя обжигает. Вот и не вини демонов. Они просто такие. И с этим ничего нельзя сделать.

— Но, Михаэль, ты же ведь тоже убивал людей, — сказал Андрей робко.

— Да. И поэтому мне дорога в ад уже давно заказана. Билет куплен, и с этим тоже ничего нельзя поделать.

— А не глупо ли проживать свою небольшую жизнь так? Ведь ты-то, по крайней мере, точно знаешь, что ждет тебя дальше. Так может лучше не грешить?

— Можно. А ты что думаешь, что попадешь в рай? Или быть может, ты считаешь себя праведником?

— Ну, я хотя бы в своей жизни никого не убивал.

— И что с того? Ты думаешь, что не причинил никому зла? Или ты соблюдаешь все заповеди? Давай я отвечу за тебя: нет. А значит, ты тоже попадешь в ад. Может, ты будешь кругом повыше, но в конечном итоге, это значения не имеет. Да, кстати, не факт, что ты будешь в круге выше. Одно дело, это сколько ты сделал в жизни зла, а другое, это то, сколько ты сделал в ней добра.

— И я попаду в ад, только потому… ну допустим, что подделал дневник в школе? — спросил Андрей.

— Сам факт подделки ничего не значит, важно то, какие вероятности ты породил своим поступком… Но давай об этом как-нибудь позже. Смотри, впереди Вабар.

А впереди действительно показался Вабар. Этот город не просто высился на границе между Огненным и Ночным Царством, половина его раскалялась в бушующем пламени, и ее очертания слегка расплывались в нем. Сам город представлял собой некое подобие крепости, как и Ахра, выполненный в восточном стиле. Похоже, этот стиль нравился жителям Азиль-до-Абара. Вабар выстроили из какого-то красного камня и окружили стеной квадратной формы. В каждом углу квадрата небо подпирала высокая красная башня. Эти четыре башни отличались по высоте: самая низкая и та, что чуть повыше пребывали на территории Ночного Царства, а две самые высокие, горели в ревущем пламени Огненного. Пламя действительно ревело. Огненное Царство издавало низкий протяжный звук, подобный тому, что порождает доменная печь. Посредине Вабар прорезал огромный дворец — он и башни, это все, что можно рассмотреть, находясь по эту сторону крепостной стены. Не считая огненной стены, разумеется.

— В каждой из башен живет один из хранителей, — сказал Михаэль. — Один из тех четырех колдунов, которые когда-то построили Вабар для джиннов, а потом переселились сюда полностью. Но джинны отплатили им только тем, что превратили в своих вечных рабов. Неизвестно, сколько лет они уже здесь, ведь Вабар настолько стар, что кажется вечным. Да и время здесь течет не по-нашему. Известно только, что каждый из них уже давно сошел с ума, а двое самых могучих смогли стать полудемонами.

Дракон привез их почти к самым воротам, до них осталось каких-то пятьсот метров.

— Дальше идти мне опасно, — сказал ящер. — Пропуска в Вабар у меня нет, а с джиннами мне ссориться неохота. Так что, дальше ступайте сами.

— Все нормально, черный, — ответил Михаэль. — Нам не помешает немного размяться.

— Тогда слазьте и идите, — окончил дракон грубовато.

Андрей и Михаэль слезли с дракона, что для Каткина оказалось куда труднее, чем забираться на него. Колдун просто взлетел и приземлился на песок, а у Андрея возникли сложности. Когда, спустя некоторое, весьма унизительное время, он все же спустился, дракон, не прощаясь, развернулся и потопал в обратную от Вабара сторону.

— Пошли, — сказал колдун. — Я планирую проснуться прямо из Вабара, так что больше с драконами нам встречаться не придется.

— Фуух! Ну и жарко тут.

— Конечно, это же ведь все-таки Огненное Царство. По легенде, оно когда-то было в самом центре Хоры. Это четвертый круг ада. Но когда Иблис восстал против Темного, тот сослал его сюда. Возможно, Темный хотел, чтобы в Алям-аль-Метале у него была дополнительная власть, но Иблис не захотел подчиняться Темному, и Огненное Царство стало независимым от ада. Разгневавшись, Темный ворвался в Алям-Аль-Металь и уничтожил бесчисленное число джиннов. Но не всех, некоторые, в том числе и Иблис, выжили. И тогда Темный взял кусок из Шугума, — это пятый круг ада — и образовал здесь Ледяное Царство, в противоположность огненному. Но своего так и не добился.

— А Темный — это, я так понимаю, дьявол?

— Да. Хотя колдуны называют его Темным. Но не потому, что он представляет тьму, нет. Мы вообще не верим, что он когда-то был павшим ангелом или что-то в этом роде. Он просто олицетворение пустоты, которая пытается бороться с Замыслом.

— А как он может быть олицетворением пустоты? — не понял Андрей. — Разве у пустоты может быть олицетворение?

— И еще какое. Но, боюсь, этого я объяснить не смогу.

За разговором они подошли к воротам Вабара. В высоченные створы смогли бы легко пройти три черных дракона, их украшала резьба потрясающей красоты и натуральности. По вратам летали сотни мужчин и женщин, сделанных из огня, Андрей логично предположил, что это и есть джинны. Стену тоже украшали подобные картины, только джинны перемешались там с драконами и какими-то другими хвостатыми и рогатыми тварями. Но самое странное, казалось, картинки шевелятся. А может, они вправду шевелились, в конце концов, это ведь сон.

Колдун легонько постучал в ворота костяшками пальцев, ничего не произошло.

— Нам придется подождать, — сказал Михаэль. — Местные правила требуют, чтобы гости Вабара хоть какое-то время постояли перед закрытыми дверьми. Это должно символизировать, что мы им на хрен не нужны, что там у них райские кущи, и ничего другого им не нужно, а гости, скорее обуза для них.

— А это действительно так? — спросил Андрей, обливаясь потом.

— Не знаю. Но слишком долго нас ждать не заставят, а пока небольшие инструкции для тебя.

— Опять?! Да сколько можно? Я же вроде до этого момента неплохо справлялся, твоим инструкциям вообще не следуя.

— То-то и оно, что пока, — нахмурился Михаэль. — Нельзя все время испытывать судьбу. Итак, ты должен вести себя очень вежливо со всеми местными жителями. Особенно, если мы будем говорить с одним из четырех Хранителей Башен. На меня не смотри, я-то как раз буду вести себя довольно нагло. Но это я. Мне они сделать ничего не смогут, а вот тебе…. В общем, если не хочешь, чтобы к тебе однажды во сне заглянул один из местных хозяев, лучше не дерзи. Постарайся побольше удивляться и восторгаться. Местные это любят, особенно от новичков. Они-то считают, что жизнь в Алям-аль-Метале это лучшее, что может случиться с человеком. И они будут из кожи вон лезть, чтобы показать, как у них тут здорово. Но ты должен помнить, жизнь здесь — это жизнь рабов. Все они подчиняются джиннам. Кроме двух старших хранителей, пожалуй, но и они уже давно больше джинны, чем люди. Да мы с ними и не встретимся. Скорее всего, нас примет кто-нибудь помельче.

И тут врата распахнулись. Без скрежета и вообще без какого-либо шума, как представлял Андрей, они открывались медленно и когда створы разъехались окончательно, перед ними предстали два человека. Один — молодой, одетый так же, как Азиф, и другой, более колоритный. Старик, чем-то даже похожий на Абдулу. Длиннющая борода, морщинистое лицо, крючковатый нос, он облачился в самый невероятный наряд, какой только можно представить. По форме он напоминал халат, только сделанный из чистого пламени. Причем, с великим множеством всяких узоров, страз и прочих украшений тоже из огня. Дополнял ансамбль огненный посох, но при этом кисти рук и лицо оставались совершенно нормальными, если не брать в расчет возраст.

— Приветствую тебя, о колдун, — сказал старик скрипучим голосом.

— И тебе привет, Хранитель Малой Башни, — поклонился Михаэль. Его заявление, что он будет вести себя нагло, пока не подтверждалось. — Но скажи, почему мне оказана такая честь — простого колдуна встречает сам Хранитель.

— Честь не столь великая, и ты это прекрасно знаешь, — улыбнулся старик. — Зачем ты убил одного из наших драконов? Это ведь был ребенок.

— Тогда не следовало отдавать его под опеку этого ничтожного шерифа, — сказал колдун. — Он вел себя не самым подобающим образом.

— Да, Азиф в последнее время расстраивал нас, — покачал головой Хранитель. — Хочешь чаю, молодой человек?

А вот этого Андрей не ожидал — последнее Хранитель обращал ему.

— Нет, спасибо, меня не мучает жажда, — ответил Андрей как можно вежливее.

— Это плохо, когда такого молодого и ничего не мучает. Мне, по вашим меркам, не меньше миллиона лет, а меня все еще что-то мучает. И это очень хорошо. Человек создан для того, чтобы мучиться, и прекращение его мучений, никогда не должно быть, — несвязно закончил старик.

— Нас поражает мудрость твоя, о Хранитель, но, к сожалению, у нас не так уж много времени, — сказал Михаэль расстроенным тоном. — Нас ждут дела в Мире, и нам нужно встретиться с одним из ваших слуг.

— Это самое грустное, что мне доводилось слышать, Михаэль. Ты ведь Михаэль, верно?

— Я рад, что ты удостоил меня чести и отяготил свою память столь ничтожной информацией, как мое имя, Хранитель, — продолжал рассыпаться в любезностях Михаэль.

— Да, я еще достаточно молод, чтобы запоминать всякие глупости. А с кем именно из моих слуг ты хотел бы встретиться? Может с Шайтаном, так он улетел недавно. Но он обещал вернуться…

— Мне достаточно будет поговорить с любым из них.

— Тогда отправляйся на огненную половину, — сморщился старец. — Они там кишмя кишат.

— Прости, Хранитель, но ни я, ни мой спутник, еще не достигли уровня твоего могущества. Мы просто сгорим на огненной половине.

— Тогда, может все-таки чаю?

— Позволь мне, владыка, — вмешался спутник Хранителя. — Быть может, я смогу решить этот вопрос.

— А кто ты такой? — спросил старик.

— Я лишь недостойный Кари. Один из ваших шерифов.

— Какое смешное слово — шерифов. Ну хорошо. Только потом обязательно приведешь их в мою башню. Понял?

— Конечно, повелитель.

— Вот и хорошо, — улыбнулся хранитель. А потом просто растворился в воздухе.

— Фу-ух, пронесло, — с видимым облегчением сказал Михаэль. — Если бы это чокнутый завел нас в свою башню и начал бы поить чаем, у нас точно не хватило бы времени на встречу с джиннами. Эй, ты, как тебя там?

— Кари, колдун. Я глава местных шерифов.

— Да мне плевать, кто ты такой. Отведи меня к своим хозяевам. Но не к этим сумасшедшим старым пердунам, а к кому-нибудь из джиннов. Конечно, Шайтан меня не примет, но это мне и не надо. И все же отведи к кому-нибудь поглавнее.

— А как же твои слова, что тебе сгодится каждый? — слегка насмешливо сказал шериф.

— Это мои слова, и я обращал их этому старому ослу, и тебе куда лучше, нежели мне, известно, что он вполне мог бы повести меня к самому Иблису. А иметь дела с ним, я пока не хочу. Не настолько я пока безумен.

— Хорошо, — кивнул Кари. — Я проведу тебя на холодную половину дворца Шайтана. Там ты сможешь найти себе кого угодно.

— Ну, так что стоим!? — Михаэль все-таки начал исполнять обещание, относительно наглости поведения. — Давай повозку и поехали.

— Да будет по-твоему, колдун. Я приведу экипаж.

И шериф удалился. А Андрей, тем временем, в оба глаза рассматривал Вабар. Внутри город джиннов тоже красного цвета, но улицы его пустынны. По крайней мере, Андрей не видел, ни людей, ни джиннов, да и вообще никого. Только извилистые улочки и дома, сделанные из обожженной красной глины. А еще ветер нашептывает что-то невразумительное, и почему-то Андрею казалось, что, несмотря на пустоту улиц, кто-то наблюдает за ними.

— А где все? — спросил он у колдуна, поежившись, несмотря на жару.

— На огненной половине. Все местные служат джиннам и могут не гореть в их пламени. Холодная половина Вабара практически не используется. Она предназначена для таких как мы — гостей джиннов.

— А почему ты говорил этому старперу, что хочешь видеть одного из его слуг? Я-то думал, что все наоборот, джинны хозяева, а эти…м-м… у них на службе.

— Скажи уж лучше, в рабстве. Так и есть, все, кто живет в Вабаре, являются рабами Иблиса. Но это неофициально. А официально, хозяева Вабара вот как раз эти четыре деда. Этот Хранитель Малой Башни еще самый безобидный. Подумаешь, чаем напоит. Но тоже не подарок. Однажды я пил с ним его паршивый чай три дня. И ничего не мог поделать.

— Ты три дня спал!?

— Нет. Тогда я приходил сюда во плоти. Иначе, конечно, проснулся бы.

— А почему ты не мог просто уйти?

— Потому что эти деды, хоть и спятившие маразматики, но все равно очень сильные колдуны. Один из них когда-то даже был демиургом вечности. А это высшая оценка колдуна. Не этот, конечно, а Хранитель Большой Башни. Но все равно. Ты видел, как он исчез? Это трюк игроков высшей лиги. Мне такое не удалось бы и близко.

— А то, что он сумасшедший, не влияет на его колдовской уровень?

— Конечно, влияет, но боюсь, в лучшую сторону. Легкое сумасшествие вообще присуще всем колдунам. И даже мне. Я знаю только одного колдуна моего уровня, которого можно назвать совершенно нормальным. Но это скорее исключение, чем правило. Хотя, свои причуды есть и у него.

Вернулся шериф с экипажем. Именно с экипажем, то есть, с каретой, запряженной самыми обычными лошадьми. Шериф сидел на месте кучера.

— Садитесь побыстрее, мне надо еще исполнять свои прямые обязанности. Я везу вас только потому, что проводник в Мире подхватил грипп.

— Ничего страшного, подождешь если надо! — опять "включил быка" Михаэль.

Шериф посмотрел на него с неприязнью, но ничего не сказал, а Андрей рассматривал экипаж. Тоже красного цвета карету украшали совсем другие узоры. На бортах разыгрывалась настоящая порнографическая оргия. Главные действующие персонажи — сделанные из огня чудовища, но тут есть и люди. Причем, все картины изображают совокупление, где люди неизменно играют роль пассивной стороны. Попросту говоря, джинны насилуют людей. О том, что половые акты протекают без согласия людей, свидетельствуют их лица. На них застыли маски ужаса и страданий. Интересно, что джинны совокуплялись как с женщинами, так и с мужчинами.

— Странный рисунок, — сказал Андрей.

— Да, джинны весьма любвеобильны. И все до одного — извращенцы.

— Я бы поостерегся говорить такие слова о хозяевах Вабара в самом Вабаре, — сказал шериф.

— А я бы на твоем месте поостерегся вообще открывать рот, — окрысился Михаэль. — Веди повозку, а ни то побежишь следом. Пусть я и обязан пресмыкаться перед Хранителями, но ни перед джиннами, ни, тем более, перед шерифами, я этого делать не намерен.

Кари замолчал, продолжая сверлить колдуна неодобрительным взглядом. Андрей забрался в карету. Изнутри ее обили розовым шелком с такими же рисунками, как и снаружи — опять чудовищная оргия. Даже, пожалуй, похуже. Здесь неизвестный художник постарался еще сильнее, заставляя людей делать самые что ни есть извращенные вещи. И капрофилия еще самая пристойная из них.

— Да, вот это произведение искусства! — сказал Андрей залезающему в карету колдуну.

— Ты еще не видел, как оно бывает в действии. А мне вообще один раз почти пришлось в таком поучаствовать. Еле ноги унес…

Карета двинулась в путь. Андрей смотрел в окно кареты, но Вабар не показал ему ничего интересного. Унылые башни, как будто сошедшие из мультфильма про Аладдина, и узкие грязные улочки сначала привлекали его внимание, но это быстро прошло. Какое удовольствие смотреть на безлюдные улицы? А еще тут царило какое-то уныние и даже страх. Если бы это все происходило не во сне, и если бы рядом не сидел Михаэль, Андрей уже давно начал бы праздновать труса. Да и взгляд поневоле возвращался к изображениям на обивке кареты, настолько они искусно сделаны.

Настроение поползло вниз. Он подумал, насколько должны быть могущественны джинны, раз заставляют спящих людей участвовать в таких вот оргиях. Андрей взглянул на Михаэля, тот тоже сидел мрачнее тучи. Тогда Каткин решил слегка разрядить обстановку, и порасспросить колдуна о чем-нибудь. Он уже давно понял, хоть Михаэль и делает вид, что сердится, когда его о чем-то спрашивают, по-настоящему ему это очень нравится.

— А почему карета так разрисована? — не нашел более подходящего вопроса Андрей. — Или здесь принято заниматься сексом в каретах?

— Нет, это карета везет нас во дворец Шайтана, и мы должны понять, что джинны — господствующая раса. Здесь вообще любят пугать гостей и делать из них ничтожеств. Ты заметил, что атмосфера здесь, мягко говоря, унылая. А все потому, что Огненное Царство когда-то тоже промышляло насыланием кошмаров на сновидцев. Тогда граница была открыта и они еще могли это сделать. Но с тех пор как граница для них под замком, они развлекаются тем, что пугают своих гостей.

— А как это вообще можно сделать? Ну, перетащить целое царство?

— С помощью колдовства, конечно же, — пожал плечами Михаэль. — Но у демонов совсем другой принцип колдовства. Мы управляем вероятностями, а они беспощадно рвут реальность и лепят то, что им надо. Им подвластно гораздо больше, чем нам, но в Мир им вход закрыт, и там их приемчики не сработали бы.

— То есть, как закрыт? А твои белки. Ты же говорил, что они демоны.

— Они не демоны, демоны сидят внутри них.

— А значит…

— Хватит вопросов. Нас могут подслушать, а я не хочу открывать перед ними все карты.

Андрей только фыркнул в ответ и снова стал таращиться в окно. Пейзаж слегка изменился. Улочки стали еще грязнее, и жара давила с удвоенной силой. На домах тоже появились узоры, но значительно хуже выполненные. Вдруг Андрей увидел первого попавшегося обитателя Вабара — верблюда. Он стоял посреди какой-то подворотни и смотрел на карету, как показалось Андрею, с какой-то злобой.

— Поклонись! — услышал он шепот Михаэля над ухом.

Хотя Андрей и не понимал, зачем, но все же выполнил приказ. Верблюд, похоже, удовлетворился и зашагал прочь, скрываясь в одной из узеньких улочек.

— Это был один из джиннов-охранников, — пояснил Михаэль. — Они умеют менять облик.

— А как ты узнал, что это не простой верблюд?

— Потому что на холодной половине Вабара позволено разгуливать только джиннам. И это очень правильно. Если ты попробуешь пройтись по этим улочкам без проводника, то заблудишься и сойдешь с ума. Здесь каждый камень помнит о кошмарах, что насылали хозяева этого города на людей в далекие времена. Вздумаешь прогуляться здесь, и ты, считай, труп.

— Круто! Тогда зачем им здесь стража?

— Не знаю. Наверное, иногда какой-нибудь житель Алям-аль-Металя пробует пронырнуть во дворец к Шайтану. А местные менее восприимчивы к кошмарам.

— А зачем местным дворец Шайтана?

— Чтобы как-нибудь ему навредить, а если повезет, то и заточить в тюрьму. Он, знаешь ли, не слишком популярен здесь. Как, впрочем, и все джинны. Но убить их, к сожалению, нельзя, зато можно поймать и посадить в лампу, например. Или еще в какую-нибудь хрень.

— А значит сказка про Аладдина — это права?

— Скорее правдив фильм "Повелитель желаний".

— Не видел.

— А зря. Это один из фильмов, который очень точно отражает суть джиннов.

Карета петляла по улочкам Вабара почти полчаса, пока наконец-то не выехала на широкую дорогу, ведущую у дворцу Шайтана. И вот тут Андрей сполна получил за унылый вид из окна, на протяжении всей поездки. Дворец полностью соответствовал названию. Цвета запекшийся крови, и казалось, сделан из рубинов, огромный и зловещий, он походил на гигантскую мечеть. Из него то и дело раздавались крики боли и отчаяния, словно в этом алом дворце сотни людей подвергаются постоянным пыткам. И хотя до него оставался еще долгий путь, крики слышались так, будто людей пытали в соседних домах. Да и место выбрано очень специфично. Дворец рос из бушующего пламени, дальняя половина скрылась в огне, а пылающая пелена разрезала его пополам словно огромный тесак. Хотя очертания второй половины можно разглядеть, но очень смутно. Казалось, принадлежавшая Огненному Царству половина нереальна, как огромная голограмма. Иногда огонь отступал, и она показывалась, вся черная от сажи. Но иногда языки пламени заползали и на красную половину, оставляя на алом камне уродливые черные следы. Жара стала совершенно невыносимой, наверное, градусов пятьдесят.

Карета медленно ехала по пустынной дороге к кошмарному дворцу. Андрей начал чувствовать себя каким-то маленьким, по сравнению с окружающими его в последнее время существами и предметами. Сначала гигантский страж, потом почти такой же золотой дракон, и как довершение этого парада исполинов — черный дракон. Внезапно Андрею пришла в голову какая-то наивная или даже детская мысль — а кто из них круче? Он тут же озвучил ее Михаэлю.

— Послушай, Михаэль, а если бы стали драться золотой дракон, черный дракон и страж-медведь, кто бы победил?

— Страж, конечно, — ответил колдун, не задумываясь. — Этих двоих и я смог бы одолеть. А вот если бы против стража выступил ледяной дракон, тогда была бы настоящая бойня. Но и тогда страж победил бы. Он все-таки бессмертный, а все драконы всего лишь огромные чудовища. Страж вообще очень силен. Понадобился бы, наверное, демон вроде Иблиса, чтобы его одолеть. Да и то не убить, а именно одолеть.

— А что, ты мог бы убить ту черную зверюгу? — спросил Андрей недоверчиво.

— Конечно. Я же убил красного дракона.

— Да, но черный-то был в сто раз больше.

— Плевать. — отмахнулся колдун. — Треклятье не делает различий между блохой и слоном. Я могу убить этого дракона, потому что вероятностями он управлять не умеет. А вот со стражем, или с ледяным драконом эта штука не пройдет. Первый вообще бессмертен, а второй обладает кое-какими свойствами, которые помогают ему отражать треклятья.

— Какими?

— Да я сам толком не знаю. Просто они как-то могут противостоять треклятьям и их можно убить только простыми методами, типа отрубания головы.

— Понятно.

Они подъехали достаточно близко, чтобы разглядеть дворец в деталях, и Андрей сразу понял, что ничего из архитектуры земли не может сравниться с ним. Во-первых, опять узоры на стенах. Здесь они еще более захватывающие. Нет, ни качеством исполнения, ни каким-нибудь разнообразием сюжетов они не отличались — все тот же огонь и секс — но тут все персонажи действительно двигались. Огонь горел, демоны танцевали в нем, иногда прерываясь, чтобы изнасиловать какого-нибудь человека. А еще к сюжетной линии добавилось поедание людей демонами.

— А они что едят людей? — спросил Андрей.

— Когда-то ели. Когда-то они имели способы попасть в Мир, и тогда жрали всех подряд. Ну и они могут сожрать твою суть. Хотя и не всю. Какая-то часть сути бессмертна. Но если ее сожрет демон, он может руководить твоим посмертием. Хотя, тоже не факт, но иногда случается.

Карета остановилась перед гигантскими воротами. Весь дворец будто пропах страхом и омерзением. В каждой трещинке притаился маленький кусочек древнего первородного ужаса, что принесли джинны из ада. Само Огненное Царство продолжало гудеть, источая жар и запах гари. В общем, атмосфера распространилась недружественная. И ко всему добавился новый звук — какая-то заунывная песня на неизвестном Андрею языке. Она звучала как какое-то заклинание, произносимое старой ведьмой. Песня пелась старым, охрипшим и абсолютно немелодичным женским голосом. Андрей попытался вслушаться в слова, но Михаэль, уже успевший вылезти из кареты, крикнул ему:

— Даже не пытайся прислушиваться. Это может свести с ума. Здесь вообще почти все может свести с ума. И обитатели в первую очередь.

— А о чем песня? — спросил Андрей, вылезая. Ему показалось, что на улице еще жарче, чем в карете.

— О том, как они, великие джинны, были изгнаны из родного дома, но когда-нибудь Иблис поведет их на войну, и они победят силы ада, и вернут себе дом. А потом завоюют все четыре плана и будут безраздельно править Замыслом.

— А они могут это сделать? Черт, как же жарко!

Внезапно его обдало волной еще более нестерпимого жара. Аж дурно стало. Он подумал, что сейчас упадет, но Михаэль подскочил и поддержал его за локоть.

— Я на твоем месте не чертыхался бы тут, — сказал колдун. — Они не любят это имя. И у них есть на то причина, если разобраться.

Андрей кое-как принял вертикальное положение. Карета уехала, и шериф вместе с ней. Он не попрощался, похоже, у местных это модно.

— Подожди немного, — сказал Михаэль. — Внутри дворца есть комнаты с нормальной температурой. А что касается твоего вопроса, эта песня всего лишь бахвальство. Их изгнали из ада еще в четвертой эпохе, и теперь они, конечно, злятся на весь Замысел. А потом и Герда им неплохо подгадила. В общем, если у Темного не получилось захватить весь Замысел, у них и подавно не получится.

Песня смолкла. И их опять обдало волной жара, еще более горячей, чем предыдущая. Андрей все-таки упал на колени, и, похоже, ободрал их. Но Михаэль отреагировал по-другому. Он резко повернулся и ворота, от центра к краям, стали медленно покрываться корочкой льда. Вырезанные фигурки бросились в стороны, через обе двери пробежала тонкая трещина.

— Вы забываете, с кем хотите играть в ваши игры. Я — Михаэль! Со мной такие шуточки не проходят даром.

Трещина побежала быстрее, маленькие фигурки принялись пищать тонкими противными голосами. Ворота отворились, но не полностью, а из образовавшегося узкого прохода, вышел человек. Совершенно голый негр.

— Не стоит так горячиться, колдун, — сказал негр странным металлическим голосом. — Не надо испытывать судьбу, и бросать нам вызов. Ты знаешь наши правила и потрудись их соблюдать!

Негр положил ладонь на то место, где образовалась корочка льда, и тот вмиг растаял. Трещина медленно затянулась. Фигурки перестали пищать и вернулись на свои места.

— Здесь чертовски жарко, — сказал Михаэль. Негр неодобрительно посмотрел на него. — Отведи нас в более прохладное место и пришли того, с кем можно будет поговорить.

— Если ты будешь продолжать вести себя так нагло и произносить имя этого предателя, тебе предстоит встретиться с Шайтаном! — процедил он сквозь зубы.

— Не учи меня, как себя вести. Иначе я найду тебя, посажу в лампу и продам в Ахру.

Михаэль, похоже, решил, что хамское поведение здесь весьма уместно. Но Андрей так не думал. Он очень хотел пить. И еще он впервые захотел проснуться. Даже встреча с загадочной и страшной Гердой, не потрясла так его волю. Дурнота одолела, и он уже почти решился умолять незнакомца о чашке воды. А лучше — о ванне. Но тут негр сдался. Они с Михаэлем какое-то время буравили друг друга взглядами, в итоге, победил колдун.

— Очень хорошо, — сказал чернокожий незнакомец. — Следуйте за мной.

— Сначала сотвори воды, — попросил колдун. — Моему спутнику плохо.

— Если кто-то не может стерпеть путь в Вабар, ему нечего делать и в самом Вабаре, — с легкой иронией сказал негр, презрительно глядя на Андрея.

— Чушь! — рявкнул Михаэль. — Сотвори воды, иначе мы просто уйдем отсюда!

Негр перевел взгляд на колдуна, но в этот раз не начал игру в гляделки. Он взмахнул рукой и перед Андреем появился кувшин с водой. Андрей уже видел его расплывчато, настолько измотал его путь к Вабару. Но инстинкты взяли свое, организм высвободил последний резервный запас сил, и руки нашли кувшин. Губы присосались к ледяной воде, вскоре, содержимое пропало в иссушенной утробе. Ему сразу полегчало. Каткин он посмотрел на Михаэля и виновато сказал:

— Прости, я не подумал, что ты тоже хочешь пить.

— Я не хочу пить, — сказал колдун строго. — И джинн правильно сказал. Это одна из местных поговорок. Кто не может выдержать путь в Вабар, недостоин посетить его. Так что считай, тебе повезло. Пошли.

Андрей с трудом поднялся на ноги, и они вошли в дворец следом за негром, оказавшимся еще и джинном в придачу. Теперь Андрей рассмотрел его очень внимательно, но кроме цвета кожи, наготы, да странного металлического голоса, отличий не нашел. Ну, еще и мышцы. Андрей всегда с небольшой завистью смотрел на тех, кто раскачал тело. Сам он хоть и не толстый, но все-таки до джинна, как и до Михаэля, ему далеко. В тридцать лет у него уже проявилось брюшко, но он все-таки работал в милиции, а на сегодняшний день пузо там, как второе удостоверение.

Рассмотрев джинна, Андрей перевел взгляд на внутреннее убранство дворца. И в первый раз не увидел узоров на стенах, уже успевших здорово надоесть. Тут интерьер оживляли статуи. Хотя такую статую Андрей вряд ли поставил бы дома. Все они невероятно уродливы, может, даже отвратительны. Тематика в принципе та же: огонь, секс и убийство. Но теперь джинны предстали настоящими демонами. Когтистые, рогатые, хвостатые и все в таком же духе. Иногда хозяева Вабара превращались в зверей, причем не обычных, а каких-то полуживотных. Вон наполовину верблюд наполовину крокодил пожирает какую-то девушку. Девушка тоже изваяна мастерски: на лице застыл ужас, отчаяние и боль. Или такое: наполовину слон наполовину ястреб насилует молодого мужчину. И сам акт насилия выполняет половина слона. Вариаций насилия, убийства и пожирания, представлено тут хоть отбавляй. А еще они стонали. Статуи стонали. Разными голосами, мужскими и женскими. Все это вместе, с отсутствием настоящих людей, создавало очень гнетущее впечатление. Как будто статуи действительно когда-то были людьми, но какое-то страшное колдовство заставило их окаменеть.

Что до остальной обстановки огромного зала, ее, фактически, и нет. Только легион статуй населял этот этаж дворца Шайтана.

— Печальное зрелище, — сказал Михаэль.

— Что ты имеешь в виду, колдун? — спросил чернокожий джинн.

— Эти статуи когда-то были людьми, не так ли?

— Да. Это враги нашего народа. Они никогда не смогут уйти отсюда, и вечно будут страдать.

— То есть, как вечно? — спросил Андрей.

— А вот так, — сказал джинн. — Не забывай, река течет в нашем мире, не так, как в вашем. Для них там могут пройти часы, а здесь проходит вечность.

— И за что вы их так?

— Я же сказал, они враги нашего народа.

— Но…

— Забудь! — вмешался Михаэль. — Они заслужили свою участь. Если ты имеешь дело с джиннами, то должен быть к такому готов. Их убили здесь, не так ли?

— Да, — ответил джинн. — Все они пытались навредить нашему властелину. И теперь стоят здесь, чтобы показать всем гостям, что никто не может безнаказанно становиться у нас на пути. Учти это и ты, колдун.

— А зачем мне это учитывать? — усмехнулся Михаэль. — Со мной такой фокус у вас не прошел бы.

— Ты прав, — неохотно признал джинн. — Но у нас найдутся и другие способы.

— Вряд ли. Все ваши фокусы я знаю. И у меня есть, что противопоставить на любой из них.

— Ты слишком нагл, колдун. Хотя, надо признать, что имеешь на это право.

Они шли дальше. Несмотря на заверение Михаэля, что во дворце будет прохладней, разницы Андрей пока не чувствовал. Но вот, проведя их сквозь несколько малых залов, джинн вывел их к двери в какую-то комнату.

— Это самая холодная комната, которая есть в Вабаре, — пояснил демон. — Подождите там, пока визирь не придет к вам.

— Сам визирь! — воскликнул колдун. — А с чего это вы так передо мной распинаетесь? Сначала меня встречает один из Хранителей у ворот Вабара, а теперь еще и сам визирь. У меня не настолько важное дело, чтобы мне оказывали такие почести. Или вы сами хотите что-то от меня?

— Мне то не ведомо. Визирь придет к вам очень скоро, он все расскажет. Проходите внутрь.

Михаэль подошел к двери и осторожно ее приоткрыл. Потом заглянул внутрь и, удовлетворенно хмыкнув, зашел. Андрей последовал за ним. Войдя, Каткин вздохнул с облегчением — в комнате оказалось не жарко. Конечно, не прохлада, но градусов тридцать максимум. Комната вообще сильно отличалась от всего остального во дворце. В первую очередь, царство красного цвета закончилось, уступив место нежно голубым цветам. Никаких рисунков на стенах и никаких статуй. Из мебели: три кресла и небольшой столик. На столе фрукты, два стакана и запотевший кувшин с водой. Михаэль сразу пошел к столу и налил воды в стакан.

— Ты должен это попробовать, — сказал он Андрею. — Смотри.

Колдун посмотрел на стакан и громко сказал: "Пиво!". Цвет воды сразу поменялся на желтый, а над стаканом образовалась пенная шапка.

— Это местное волшебство, пояснил колдун. — Вода может стать любым напитком по твоему выбору. Достаточно налить в стакан, и громко сказать, какой напиток ты хочешь. Можно заказать все, что угодно, от ослиной мочи до бабушкиного компота.

Андрей подошел к кувшину и тоже взял стакан. Он воздержался от заказа бабушкиного компота, и уж тем более ослиной мочи; вместо этого он крикнул: "Холодный чай со льдом!", — и напиток тут же изменил цвет и состав. Даже кубики льда появились. Андрей с удовольствием опрокинул стакан одним глотком. Михаэль же устроился в кресле и стал не спеша потягивать пиво.

— А почему ты не хочешь пить так, как я? — спросил Андрей. — Ведь мы вроде на равных ничего не пили с того розового облака, а здесь чертовски жарко?

— Это потому что я колдун, и присутствую в Алям-аль-Метале в меньшей степени, чем ты.

— Как это?

— Ну, твоя суть практически полностью здесь. В твоем теле осталась лишь маленькая частица. А моя суть здесь, дай Темный, наполовину.

— А почему так?

— Одна из причин в том, что я не хотел рисковать всем, и не стал полностью доверять сражу. Так что, если меня все же начнут убивать там, я, скорее всего, проснусь.

— Нет, а почему я здесь тогда полностью, если хватила бы и половины?!

— На то у меня были причины, но о них я расскажу тебе, когда мы проснемся.

— Ладно, тогда расскажи мне кто такой этот визирь? — успокоился Андрей. Его, признаться, эта новость совсем не обрадовала.

— Он один из главных помощников Иблиса. Его имени я не знаю, так как таких вот главных не менее тысячи.

— А сколько этих джиннов вообще есть?

— Много. Несколько миллионов. Но большинство никогда не покидают границы Огненного Царства.

Дверь в комнату распахнулась, и вошел визирь — степенный и важный мужчина, похожий на персонажа арабских сказок, как их рисуют в книжках раскрасках. Одежда, расшитая золотом, на голове тюрбан, лицо более чем правильное — невозможно сказать, сколько ему лет: от восемнадцати до сорока можно смело угадывать, и любой возраст может оказаться правильным. Нос ровный, лоб не слишком высокий и не слишком низкий, скулы тоже не высокие и не низкие, глаза расположены идеально симметрично, губы не тонкие и не толстые. В общем, Андрей никогда до этого не мог сказать ни о каком другом лице, что оно идеально среднее, но тут ему пришлось признать — лицо визиря именно такое. Джинн молча подошел свободному креслу и устроил в нем свою среднюю задницу. И лишь осмотрев обоих гостей более внимательно, визирь сказал:

— Привет вам, отважные путешественники. Вам хватило смелости, чтобы прийти в Вабар, и вы будете вознаграждены нашим вниманием. Но никто не обещает вам, что вы выйдите из Вабара живыми.

— Мы рады видеть верного слугу повелителя джиннов и признаем, что путешествие в его вотчину было и трудным и страшным, — ответил Михаэль высокопарно. — Но мы не жалеем ни об одной минуте, что провели в дороге, ибо поняли, раз наши сердца выдержали этот путь, им уже нечего бояться. Кроме владыки этих чертогов, разумеется.

— Я надеялся, что ты выберешь другой ответ, Михаэль, — сморщился демон. — Ха! Нечего бояться! Ты вообще кого-нибудь боишься, колдун? Что-то сомневаюсь я в этом. По крайней мере, моего повелителя ты не боишься, это точно. Может, это и правильно, но все же надо быть поскромнее, Михаэль, и джинны к тебе потянутся. Так ведь, по-моему, говорится в вашей эпохе?

— Примерно, — кивнул колдун. — Но, как я понимаю, с формальностями покончено. Ты вселил в меня страх перед пребыванием в Вабаре, я признал, что не боюсь ни его, ни его жителей. А теперь к делу — за что мне такие почести, Кур? Почему меня встречает один из визирей? Да еще и Хранитель попадается на дороге. Я пришел сюда, чтобы попросить об услуге, но вижу, вам самим что-то от меня надо.

— Сначала я хочу выслушать, зачем ты явился к нам. А потом я изложу и свое дело.

— А что мне от вас может быть нужно? Все как всегда. Я хочу, чтобы вы убили около трехсот человек в Мире.

— Триста?! Это очень много, Михаэль. За такую услугу ты должен предложить нам что-нибудь стоящее.

— Хватит разыгрывать комедию передо мной, Кур, — нахмурился Михаэль. — Взамен я готов убить несколько ваших врагов в Мире.

— То есть, баш на баш? — прищурился джинн. — Триста жизней за триста жизней?

— Конечно, нет. Я готов убить ну троих, ну четверых максимум. Вас-то миллионы, вам три сотни человек завалить, что раз плюнуть. А я буду год работать, чтобы выполнить ваш заказ. И зачем мне вообще идти на эту сделку? Мне проще самому убить свои триста человек. Они, по крайней мере, в одном городе, а за вашими, наверняка, придется гоняться по всей планете.

— Но четыре человека для нас очень мало, в обмен на целых триста жизней. У нас ведь есть шерифы, чтобы устранять нежелательных нам смертных, так зачем нам ты?

— Я вам затем, что могу убить тех, до кого вашим шерифам в жизни не добраться. В чем дело, это ведь стандартная сделка? Я еще слишком щедр, целых четверых предлагаю. И все потому, что плачу за срочность.

Андрей с неприязнью слушал этот разговор. И джинна и колдуна, похоже, вообще не волновала моральная сторона вопроса. Ну, джинн еще ладно, все-таки он демон, и ему, судя по всему, просто безразличен человеческий род. Может, они еще и счастливы будут, что перебьют триста человек. Но Михаэль-то сам человек. И собирается убить врагов этих демонов. А по тому, что Андрей узнал о джиннах, их враги представлялись весьма достойными личностями. Колдун и джинн, тем временем, продолжали припираться.

— Ладно, пять! — взорвался Михаэль — И то если вы начнете прямо сейчас!

— Пять или четыре, нам все равно. Ты представь, сколько нам придется работать, сколько джиннов придется оторвать от дел.

— Каких дел?! Вы же здесь только в огне купаетесь и все. Большинство, по крайней мере. Да вам работа только в радость будет.

— Какая нам от этого радость? Души этих несчастных нам все равно не достанутся. Так какая радость прерывать прекрасные и благородные танцы в пламени, ради бессмысленной работы? Сто, Михаэль. Не меньше ста жизней взамен. И то, только потому, что ты сможешь сделать это быстрее, чем наши шерифы. Но и они все равно выполнят свою работу, пусть медленнее, но великий повелитель может ждать вечно.

— Сто! Да ты вообще понимаешь, о чем просишь? У меня что, дел больше нет? Знаешь что, Кур, ты лучше вырасти-ка себе анус и засунь свое предложение прямо туда! Пять! И клянусь вероятностями, это более чем щедро.

— Сто, Михаэль. На меньшее мы не согласимся.

— Это последнее слово?

— Да.

— Тогда позволь мне на прощание сказать все, что я думаю о тебе, о твоем хозяине, и вообще об этом е….ном городе…

— Прервись на секунду, колдун, — сказал Кур холодно.

— Прерваться?! Да я еще даже не приступал к тому, чтобы начать! Вы…

— Возможно сперва, ты захочешь выслушать мое предложение?

— Предложение? — мгновенно остыл Михаэль. — Ну, посмотрим теперь, что вы хотите от меня. И помня о том, что твои расценки повысились, не думай, что понизились мои.

— Я думаю, ты будешь доволен нашим предложением, — улыбнулся демон. — Мы можем убить твоих триста человек всего за одну жизнь. Ты прав, у наших шерифов не всегда получается то, что они задумывают. Они всего лишь смертные, в конце концов. И кое-кто им действительно не по зубам. Но твои возможности позволяют несколько больше, чем их.

— Куда больше-то? Разве такие бравые ребята как…, ну, допустим, Азиф, что-то не могут? Ба! Да если бы у меня были помощники вроде него, я вообще мог бы позволить себе сидеть в кресле, и смотреть телевизор до самой старости. Ведь на ваших шерифов можно положиться практически во всем. Да что я говорю, практически — вообще во всем. Нет, ну конечно, звезду с неба они не достанут, но я не знаю никого, кто смог бы приблизиться к решению этой проблемы так же близко, как ваши шерифы.

— Ты закончил?

— Закончил ли я? Да я могу часами воспевать достоинства ваших доблестных шерифов. Но если в двух словах: они молодцы. Подумать только, при их недостатках, они умудряются выполнить каждое ваше задание. Ну, они может, не слишком умны, да и могущества в Мире у них маловато. Но в этом и заключается их ценность. Когда кто-то, при столь скромных возможностях, умудряется выполнять все возложенные на них задания, это заставляет задуматься о том, что они настоящие профессионалы…

— Довольно! Я понял уже, что ты прирожденный комик. Я прекрасно знаю, что представляют из себя наши слуги. И, честно говоря, я променял бы их всех на одного, хотя бы вполовину такого же компетентного, как ты.

— Но позволь, Кур, не ты ли буквально пять минут назад рассказывал о том, что они смогут справиться с любой задачей и, возможно, у них передо мной лишь один недостаток, заключающийся в небольшой медлительности? Но тут я готов с тобой поспорить. Это отличные ребята. Помнишь, как они сражались с нами бок обок с эмиссарами Черно-Белого Царства?

— Что-то не очень помню, — все больше хмурился демон.

— Вот и я не помню, но это говорит лишь о том, что самая важная работа остается незамеченной.

— Прекрати, Михаэль! Я говорю с тобой серьезно. Есть один человек, который недавно оскорбил Шайтана! Смертельно оскорбил! И он должен умереть.

— И кто же он? Если его не могут убить ваши люди, человеком он быть определенно не может. Разве что только Темный. Возможно только он им не по зубам, да и то…

— Нет, это не Темный. Это колдун.

Михаэль сразу посерьезнел. Андрей этому только обрадовался, юродства колдуна надоели даже ему.

— И кто же он?

— Тебе он известен под именем Абдула.

Глава 11

Андрей поразился в первую очередь выдержкой Михаэля. Тот никак не выразил ни радости, ни чего другого. У него не дрогнул ни один мускул на лице. Что нельзя сказать про Андрея, тот чуть не крикнул: "Ни хрена себе!!!", — но в последний момент все же сдержался. Хотя ему и повезло, что джинн смотрел в это время на Михаэля. По его лицу мог все прочитать даже ребенок.

— Ты хоть понимаешь, чего просишь? — спросил Михаэль джинна. — Великий Абдула! Эмиссар Герды! Да он более могущественный колдун, чем я! И как ты предлагаешь мне его убить? Пускай Иблис сам отправляется на охоту за Абдулой, а пока еще не выжил из ума.

— Но он вовсе не сильнее тебя, Михаэль, — елейным тоном произнес джинн. — Быть может, ты даже и сильнее. Впрочем, что я такое говорю, ты определенно сильнее.

— К черту! — вышел из себя Михаэль. При упоминании "черта", джинн поморщился, но смолчал. — Что я от этого получу?

— Ну, так как же? Те триста жизней, о которых ты упоминал. Баш на баш.

— Нет. Какой нахрен баш? Я не пошевелю и пальцем на этих условиях. На этих условиях я в сторону Абдулы даже косо не посмотрю!

— Ну хорошо, мы утроим эту цифру.

— Мне не нужно девятьсот смертей на данный момент. У меня столько врагов не наберется. Тебе следует предложить что-нибудь другое.

— И что ты хочешь? Ну, пускай, сейчас у тебя столько врагов нет, но в будущем…

— Я не такой дурак, чтобы заключать с вами длительные контракты, — покачал головой колдун. — Вы меня все равно надуете.

— Ну хорошо, — не стал спорить демон. Похоже, он и сам не верил, в свое предложение. — Но тогда, что ты хочешь?

Михаэль сделал вид, что думает. Андрей был уверен, что Михаэль в легкую согласился бы на эти условия, но это показалось бы джинну странным. Потому колдун нахмурил чело и даже чего-то зашептал, словно прикидывал, что потребовать взамен. И надо сказать, роль свою колдун играл мастерски, в нем определенно умирал актер. Спустя минуту он встал и с задумчивым видом принялся ходить по комнате. Потом подошел к волшебному кувшину и заказал еще пива. И, наконец, сел, отхлебнул пива и сказал:

— Хорошо, вам сегодня очень повезло. Я давно хотел проучить этого старого зазнайку. Но сейчас я занят, так что, может быть, в следующем году…

— Нет, нас это не устраивает. Он нанес страшное оскорбление хозяину и должен понести наказание немедленно!

— Но вам же здесь все равно, что год, что день. Времени-то у вас нет.

— Хозяин живет по-другому. Он чувствует реку, почти так же, как и вы.

— Но сейчас я занят, — всплеснул руками Михаэль. — Эти триста человек только первый ход в моей сегодняшней игре.

— А ты не мог бы прервать свою игру, или закончить с ней поскорее? — еще более елейным голосом проблеял джинн.

— Поскорее не получится, но вот прервать можно. Но мне нужно, чтобы вы убили указанные мной триста человек сегодня же.

— Дай мне их список, и при первом же посещении Алям-аль-Металя они умрут.

— Хорошо, вот список, — колдун достал из кармана бумажный свиток и передал джинну. — Но это еще не все. Мне нужна ваша помощь в поединке.

— Все, что пожелаешь. Но ты же знаешь, вход в Мир для нас закрыт. Иначе Абдула уже давно был бы мертв.

— Да, я знаю. Но вы можете помочь мне иначе. Сколько у вас шерифов?

— Три тысячи двести семьдесят пять.

— Я имею в виду, в нашей эпохе! — после этого возгласа, Михаэль закашлялся, но быстро смягчил глотку пивом.

— А, тогда пятьдесят четыре.

— Пусть они будут в Москве через пять дней.

— А зачем? — брови джинна взметнулись вверх.

— Там я устрою поединок с Абдулой.

— Но зачем тебе наши слуги? — все еще не понимал Кур.

— Чем смогут, помогут. Но если ты так дорожишь столь ценными кадрами…

— Не начинай опять. Ты прекрасно знаешь, нам они нужны не больше, чем верблюду шашлык.

— Тогда через пять дней я жду их в Москве.

— Хорошо, они там будут. Что еще?

— Расскажи, что произошло между Иблисом и Абдулой?

— Боюсь, об этом мне известно не много. Знаю только, что по вашему времени, где-то месяц назад, он пришел на встречу с хозяином, и нанес ему оскорбление. А затем сбежал, как последний шакал, убоявшись грозного возмездия, что нависло над…

— Ясно, ясно. А какие у вас были с ним дела?

— Да примерно, как с тобой, — пожал широкими плечами демон. — Ты же знаешь, на что мы способны с тех пор, как эта ледяная сука закрыла от нас все остальные планы.

— Но Абдула ведь эмиссар. Как он может служить и Ей, и вам?

— Не мне объяснять тебе, Михаэль, кто такие колдуны, — усмехнулся демон. — Вы же продадите собственные гениталии за какую-нибудь удачную сделку, которая поможет увеличить ваше могущество.

Андрей подумал, что сейчас Михаэль снова взорвется, но тот вообще пропустил слова демона мимо ушей. Похоже, Михаэль полностью согласен с мнением джиннов о колдунах.

— А кто-нибудь из ваших еще остался в нашей эпохе, — спросил колдун.

— Трое.

— Они мне тоже нужны.

— Пф. Размечтался. Нам они нужны не меньше, чем тебе. Но мы не знаем, где они. Снов они, как понимаешь, не видят, а по-другому связаться с ними мы не можем.

— Ладно, тогда все. Мы просыпаемся. И помните про услугу, которую я вам оказываю.

— Ну что ты, Михаэль, как можно? Мы никогда не забываем добра.

И они оба расхохотались. Причем, смеялись так долго и заразительно, что Андрей тоже начал заулыбался. Наверное, способность джиннов помнить добро настолько мала, что стала даже поводом для шуток.

— Так мы просыпаемся? — впервые открыл рот Андрей.

— А кто твой друг, я что-то его не помню? — спросил у Михаэля джинн.

— О, это могущественнейший человек в Мире. Он — разрушитель вероятностей.

— Ты посмел привести сюда инквизитора?!

Прокричав это, джинн резко увеличился в размерах втрое. И этим изменения не закончились. Он весь оброс синим огнем, а в комнате сразу стало нестерпимо жарко. Андрей вскочил с кресла, отшатнулся от демона и уперся спиной в стену. Джинн замахнулся для удара, но на его пути встал Михаэль.

— Остынь, Кур! Он не инквизитор. Просто разрушитель.

— А разве так бывает? — спросил демон, но в размерах не уменьшился, и продолжил пылать.

— Ингода бывает. Надеюсь, ты не думаешь, что я стал бы иметь какие-нибудь дела с инквизицией?

— Да, это было бы странно, — признал демон. — Но вы собирались уходить, не так ли? У всех нас есть дела.

— Верно, — подтвердил Михаэль. — Но мой друг плохо умеет управлять сном, так что оставь нас на некоторое время, пока я ему все не объясню.

— Как хочешь, — уже равнодушно сказал джинн и исчез так же, как Хранитель Малой Башни у ворот в Вабар — просто растворившись в воздухе, оставив запах гари, зато забрав жар.

Михаэль повернулся к Андрею и сказал:

— Ни слова о случившемся, пока не проснемся. Теперь слушай внимательно. Ты должен проснуться сам, это очень важно. Не спрашивай, зачем, потом объясню. Ты проснешься раньше меня и должен сразу уйти из комнаты. Не забывай, мы все еще лежим в одной кровати, а мне надо будет опять временно запечатать Алям-аль-Металь для тебя. Абдула все еще может попробовать до тебя добраться. Но это лучше делать мне одному. Как проснешься, иди на кухню, свари кофе и жди меня. Помни, тогда ты опять будешь под проклинающим взглядом, так что будь осторожен. Ясно?

— Да.

— Теперь о просыпании. Ты должен понять, что это просто сон. Несмотря на то, что все это кажется для тебя реальностью, это просто сон. Забудь то, что я тебе говорил о сне. Забудь про драконов и джиннов. Просто надо сильно захотеть проснуться. Все гораздо проще, чем тебе кажется. Это может у тебя получиться, а может и не получиться. Если не получится, испробуем другой метод. А теперь сядь в кресло и пробуй.

Андрей послушно сел и попробовал представить, что это все просто сон. Что на самом деле нет ни джиннов, ни драконов, ни шерифов снов, ни Вабара, ни Ахры, в общем, ничего нет. Но, как и с засыпанием, здесь возник ряд проблем. Слишком многое говорило, что все это происходит по-настоящему. И самой большой помехой стали чувства жажды, страха и боли, что он испытал при входе во дворец Шайтана. Именно жажда оказалась камнем преткновения для Андрея. Если через все остальное он во сне до этого уже проходил, жажда это чувство, присущее исключительно реальности. А потом жажда почти ему помогла. Он вспомнил, как однажды с похмелья постоянно просыпался ночью и вставал попить. Он представил, что и сейчас у него похмелье и ему надо встать и попить воды. Голубая комната расплылась перед глазами, но тут пришла мысль, что все это как-то дико — он сидит в Вабаре и пытается проснуться, при этом, находясь в трезвой памяти. И начавшая уже растворяться комната, снова приобрела прежние очертания.

— Неплохо, — сказал наблюдавший за ним колдун. — У тебя почти получилось. Ты уже стал слегка настоящим. Ладно, времени на вторую попытку мало, к тому же она в таких делах выходит гораздо хуже предыдущей. Теперь другой метод. Надо себя ущипнуть…

— Что?! Так просто?! А какого хрена ты не сказал раньше?

— Это вовсе не проще, — нахмурился колдун. — Смысл в том, чтобы вызвать у тебя небольшую, но постоянную, продолжительную боль. При этом ты должен делать все то же, что сейчас. И твоя суть должна попытаться сбежать из сна, где ей больно, в реальность. Лучше, конечно, быстрая и резкая боль, например, отрезать тебе ногу. Но тогда ты проснешься с отрезанной ногой. Слишком плотно ты зацепился за Алям-аль-Металь.

— То есть, я должен доставить себе боль, и думать, что она не настоящая?

— Нет, ты должен доставить себе боль, и помнить, что она прекратится, когда ты проснешься. А давай лучше я сам тебя ущипну.

Михаэль подошел к Андрею и пребольно схватил за шею.

— А-а-а-а-у! — взвыл Андрей — Полегче, это что, по-твоему, легкая боль?!

— Сосредоточься на просыпании и помни, что в Мире я тебя ни за что не держу!

Андрей попытался сосредоточиться, но у него ничего не получалось, слишком уж сильно давил колдун. Он хотел уже оттолкнуть его и сказать, что снова попробует первым способом, как вдруг заметил — комната опять расплывается. И боль вроде стала меньше. Потом она вовсе стихла, и он оказался в черной пустоте. Мысли запутались и разбрелись, и вот он уже подскочил в кровати, весь лоб в холодном поту.

* * *

Огненные образы на столешнице выглядели весьма эффектно. Маленькие фигурки из красного пламени сидели в огненных креслах и спорили, потом одна исчезла, а две продолжили беседу. Но вот, мужчина в плаще подошел к спутнику и схватил за шею. Тот закричал, но быстро успокоился, и вскоре тоже пропал. Фигурка с плащом еще минуту постояла на столе, а потом не стало и ее.

Позади что-то зашипело, но Давид не повернулся. Он и так знал, что визирь закончил доклад Шайтану и пришел побеседовать с ним.

— Хозяин доволен, — послышалось из-за спины. — Абдула — сильнейший из Ее эмиссаров, его смерть будет нам очень кстати.

— Я рад за вас, — сказал Давид.

— Вот только один вопрос волнует владыку: зачем тебе все это? Почему ты выступил против собственного деда? И почему ты не убьешь его лично? Не сомневаюсь, у тебя хватило бы на это сил. Того же Михаэля ты убили бы легко.

— Мне не интересен Михаэль, — покачал головой Давид, поворачиваясь к Куру.

Два взгляда встретились, и каждый нашел в глазах друг друга нечто схожее. Страшный демон, вырвавшийся из ада, и неприметный колдун. Хотя, в Алям-аль-Метале Давид утратил ту серость, что сопутствовала ему в Мире. Перед джинном стоял высокий молодой человек в странном костюме, сделанном из сотен заплаток разного цвета. В который раз Кур попытался заглянуть в суть молодого колдуна, и в который раз его постигла неудача. Слишком много всего намешано в Давиде, чтобы понять, что правда, а что ложь. Давид верил в самые сумасбродные вещи, и считал их необычайно важными; безумие так и исходило от него пульсирующими волнами. Настолько сумасшедшего смертного Кур никогда не видел. В Давиде он находил даже что-то демоническое, отличавшее того от людей. Если колдун любил, он отдавался любви без остатка, если ненавидел, ярости его не найти предела. Но вот выражалось это странно. Шпионы джиннов докладывали о жизни их нового союзника, и она в корне отличалась от жизни, как простых людей, так и колдунов.

— Но почему ты не убьешь Абдулу сам? — повторил Кур.

— Тогда я перестану его ненавидеть, демон. Ненависть — очень сильное переживание, и я не хочу делать жизнь скучнее, чем она есть.

— Достойный ответ для тебя, — усмехнулся визирь. — И что теперь?

— Теперь я погляжу, кто победит. Если это будет Михаэль, я убью его за то, что он отнял у меня предмет моей ненависти. Если это будет Абдула, я убью его на грани триумфа. Он умрет, держа в руках ответ, который искал всю жизнь. Он умрет очень несчастным.

— А если все пойдет не как надо?

— Так наверняка и будет, — кивнул Давид. — Но в неожиданном нет ничего плохого. Скорее, неожиданности — единственное, что доставляет почти столько же эмоций, как ненависть. Пока, Кур.

— До встречи, Давид. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится.

— Вряд ли. Я не люблю Алям-аль-Металь. Слишком много у меня с ним связано… воспоминаний. Я выполню мою часть сделки, и на этом наше сотрудничество закончится.

— Будь острожен, колдун. Город Пустых Бутылок не та крепость, которую можно взять нахрапом, а Шелковый Человек не тот игрок, с кем можно выиграть, ничего не потеряв.

— Я знаю.

И колдун исчез, оставив демона наедине с собственной зловещей улыбкой.

— Ничего ты не знаешь, колдун, — прошептал джинн. — Но ты узнаешь…

* * *

Андрей осмотрелся, ничего не понимая. Голова болела, как с перепоя, а разум летал где-то далеко. Вроде это не его спальня в Воронцово. И куда подевалась голубая комната с огромным черным драконом. Мысли никак не хотели становиться на место, но тут он услышал медвежий рев. Не чудовищный рев, что он слышал в Черно-Белом Царстве, а скорее ласковое, едва слышное рычание. И Андрей сразу вспомнил: "Когда-нибудь ты вырастишь и тогда…". И все сразу собралось в кучу: боль в голове не прошла, но Андрей вспомнил все, что произошло за последние дни. Он даже вспомнил, что Михаэль говорил ему уйти из спальни, когда Андрей проснется. Что он и сделал.

Но он не пошел на кухню готовить кофе. Вместо этого, Каткин побежал на улицу, и вышел во дворик. Утро встретило его ясной безоблачной погодой, птички пели, букашки ползали, а на душе расползалось тепло. Он осмотрелся, но ничего интересного не увидел. Тот же сад, те же деревья, откуда недавно спрыгивали сумасшедшие белки. Но что-то в саду такое все-таки есть. Он ощущал, что кто-то как будто наблюдает за ним. И это не страшный проклинающий взгляд Абдулы, но заботливый взгляд, будто материнский. Кто-то рассматривал его с вежливым любопытством. И, конечно же, ясно, кто это. Страж. Он незримо присутствовал и наблюдал за тем, кого однажды собирался взять на охоту. В этом взгляде не чувствовалось ни ненависти ни страха, как впрочем, нет в нем и любви. Но какая-то нежность все же есть. Впервые с тех пор, как умерли родители Андрея, кто-то смотрел на него так.

— Спасибо, что помог мне там, — сказал Андрей в пустоту.

В ответ раздался приглушенный рык, и ветки на макушках деревьев зашевелились.

— Так ты отпустил нашего грозного хранителя, — сказал выходящий из дома Михаэль. — Хотя, формально он должен был сторожить нас еще часов пять. Ну да ладно, пошли в дом. Нам надо поесть и приготовиться к следующему делу.

Андрей еще раз посмотрел на макушки деревьев, но больше ничего не заметил.

— Спасибо, — прошептал он еще один раз, и пошел за колдуном.

Войдя в дом, Андрей нашел Михаэля на кухне. Тот уже начинал готовить завтрак. Правда, ничего особенного, в него не входило. Михаэль поставил вариться кофе и достал из шкафа овсяные хлопья. По всей видимости, решил приготовить кашу. Колдун что-то насвистывал и даже включил радио, явно пребывая в бодром расположении духа.

— А ты приносишь мне удачу, участковый. Кто бы знал. Сначала со стражем, потом с джиннами. Я начинаю думать, что ты действительно мое тайное оружие.

— Но ведь ты повелеваешь удачей. Как я могу приносить тебе ее?

— Ты забываешь, что когда я имею дело с простыми людьми, мне действительно будет везти во всем. Но когда имеешь дело со стажами, колдунами и джиннами, то есть с теми, кто сам этой удачей управляет, все мои потуги сходят на нет. Да и сам посуди, как я мог предугадать, что Абдула поссорится с джиннами в такой момент? Или что страж в тебя влюбится, и мы получим больше времени на наше дело, чем даже было нужно. Нет, это истинная удача, а не заказная, как у меня. Клянусь, когда мне везет, и я не имею к этому никакого отношения, это мне страшно нравится.

— То-то ты такой веселый.

— Ну конечно. Я отправился в Алям-аль-Металь, чтобы решить одно дело, а решил сразу два.

— А какое второе? — не понял Андрей.

— Мне же нужны были солдаты. А тут мне ну просто очень повезло с этими шерифами.

— Но ты же говорил что в этой жизни они ничтожества.

— Ты тоже не бог весть кто, а ведь от тебя какая польза!

— Я так и не понял, что это насмешка, или комплимент?

— Это констатация факта. Ну подумай сам, как это здорово — пятьдесят четыре человека, которых не удивить ни колдовством, ни зомби, ни демонами. А ведь это очень важно, что они будут понимать, что я их прикрываю и смогут смело лезть под пули, не боясь, что в них попадут. А теперь представь, что станут делать наемники и бандиты? Они будут прятаться от пуль, не осознавая, что Абдула их защищает. И в итоге, от них будет больше вреда, чем пользы. Конечно, они могут взять численностью, но джинны подбросят им неприятный сюрприз. Очень неприятный. Абдуле придется вылезать из берлоги и искать дополнительных солдат. А значит, он снимет свой проклинающий взгляд. В общем, так или иначе, мне пришлось бы искать людей для поединка. А теперь у меня больше времени на подготовку тяжелой артиллерии.

— Ты что-то упомянул о зомби, или мне послышалось? — спросил Андрей, наливая себе апельсинового сока из пакета.

— Нет, не послышалось. Они были в первоначальном варианте плана, но теперь я уже сомневаюсь, стоит ли.

— Но ты же говорил, что не умеешь воскрешать, не поэтому ли ты ищешь эту свою книгу?

— Воскрешать я и не умею. Но поднять покойника в виде зомби могу.

— Ладно, я уже устал удивляться. Что у нас за планы на сегодня?

— Хоть отбавляй, — сказал колдун бодро. — Мы отправимся в путешествие, которое займет у нас несколько дней. Я думаю два или три, не больше.

— Куда и зачем?

— За платой для демонов. Надо уже подключать кого-нибудь посерьезнее.

— И что за плату они предпочитают?

— Увидишь. Если я скажу сейчас, ты возможно и не поедешь со мной.

— Ты что души поедешь собирать? — усмехнулся Каткин.

— Ты имеешь в виду сути? Нет. Невозможно отнять суть у людей.

— Ну, джинны же как-то отнимают.

— Так то демоны, и в исключительных обстоятельствах. Да и то, только те сути, которые после смерти попали бы в ад.

— И все же, что мы будем делать?

— Мы едем собирать судьбы, — невозмутимо сказал колдун.

— А это как?

— Ну, вот есть человек, праведник, все предпосылки, чтобы попасть в рай. А я собираюсь взять и изгадить ему судьбу. Наставить на путь зла. И это будет платой для демонов.

Андрей несколько ошалел от такого заявления. Он даже подумал, что Михаэль шутит, но, посмотрев на него, понял, тот говорит совершенно серьезно. Андрей уже начал открывать рот, чтобы сообщить колдуну все, что думает об этом мероприятии, но Михаэль жестом руки остановил его.

— Прежде чем ты начнешь вопить о том, как это плохо, я хочу сразу предупредить, что все равно это сделаю. С тобой или без тебя. Мне тоже это нравится не больше чем тебе, но другого пути нет. Если я не заручусь помощью демонов, к Абдуле даже соваться не стоит. Он размажет всю мою армию по стенке, именно потому, что на его стороне эти демоны будут. И они нашинкуют моих шерифов в капусту. А затем и меня с тобой.

— Но то, что ты говоришь омерзительно. Я даже не знаю, что может быть омерзительнее этого!

— Много чего. Если Абдула получит книгу, например. Тогда он испортит столько судеб, что мой вклад в дело ада покажется просто крошечным.

— Так уничтожь свою книгу и дело с концом.

— Я собирал эти книги пятьдесят лет не для того, чтобы их уничтожить, — сказал колдун холодно. — И прости, но я не собираюсь уничтожать их по твоей просьбе. Я прекрасно знаю, что попаду в ад за то, что делаю. Но это моя жизнь, и мой выбор. Впрочем, ты можешь уйти. Я тебя не держу. Но поверь, Абдула убьет тебя, как только я сниму с тебя защиту. А я это сделаю, потому что мне нужны помощники и друзья. А если ты уйдешь, то перестанешь быть и первым и вторым.

— Так теперь это угроза? — нахмурился Андрей.

— Нет, Андрей, я не угрожаю. Я говорю как есть. Я говорю тебе только правду, и этим хочу доказать, что ты мне важен. Я ведь мог и не сказать тебе о том, что собираюсь делать. Мог наврать с три короба, а ты бы все равно не понял, что я делаю. Но я доверяю тебе. Мне нужна твоя помощь. Не в этом деле, нет. Здесь я возьму всю ответственность на себя. Но в дальнейшем. Мы ведь так много уже прошли, так давай ты переступишь через свои дурацкие принципы и поможешь мне. Ведь в конечном итоге, мы делаем доброе дело. А, к сожалению, нельзя приготовить омлет, не разбив пару яиц.

— Мои принципы вовсе не дурацкие! Слышал такое — благими намерениями выложена дорога в ад!

— Чушь! — отмахнулся Михаэль. — В ад ведет дорога, усеянная не добрыми намерениями, а плохими поступками. А в данном случае, я всю ответственность беру на себя. Я бы вообще тебя не брал, но найти второго стража, который бы охранял тебя от Абдулы я не могу. А без меня ты проживешь всего пару часов. Ты же помнишь, что случилось в Москве?

— Но это все равно подло! Что бы ты ни говорил, так поступать с людьми, которые даже не знают, за что ты будешь ломать их судьбу, нельзя. Они ведь не виноваты в том, что два спятивших колдуна дерутся из-за глупой книжки!

— Но я же не собираюсь их убивать. И вообще, все это не настолько низко как тебе кажется. Истинного праведника очень трудно сбить с пути, а если он не тверд духом, пусть расплачивается за это. Да и большинству наверняка понравится то, что я с ними буду делать, вот увидишь.

— А скольких ты хочешь сбить с пути?

— Пока не знаю. Не знаю даже кого. Сначала надо заключить контракт с демоном…

— Я не собираюсь просто стоять и смотреть, как ты играешь чужими судьбами!

— Да ладно. — Михаэль прищурился и очень недобро посмотрел на Андрея. — Ну, начнем с того, что помешать мне ты не сможешь. А теперь ответь мне, мой высокоморальный друг, почему ты развелся?

— Это не имеет отношения к делу!

— О нет, еще как имеет. Это весьма интересно. Ведь ты изменял жене, не так ли. Изменял с местной проституткой, которая обслуживала тебя, а за это ты ее не сажал. И жена, узнав это, ушла от тебя. Ты только в этом примере сломал судьбу двоим людям. А в школе, как вы смеялись и издевались над бедняжкой Катей Турбиной? Она ведь была маленькой, тощенькой и некрасивой девочкой. А вы все, сначала слегка, а в старших классах все больше, издевались над ней. А ты знаешь, что с ней стало после школы?

— Представь себе, знаю! — уже во всю глотку орал Каткин. — Она поехала учиться в Питер, и вышла замуж!

— Ха! Но подробности тебе не известны. А они такие. Муж бил ее каждый день, называл уродиной, и постоянно спрашивал, зачем он на ней женился. Знаешь, как он ее называл, а? Моя скелетина. И это было самое ласковое, что она от него слышала. А потом она забеременела и однажды, вернувшись домой пьяным, муж избил ее до смерти. Она плакала и кричала: "Не надо, Денис! Не надо!". Но на него это не подействовало. Он оставил ее труп на съемной квартире, а сам уехал в Саратов. И ее тело обнаружили только через неделю. Его, конечно же, не нашли. Хотя он до сих пор сидит в Саратове, и опять женился. И опять бьет жену. Потому что Катя в свое время не дала ему отпора и не ушла от него, а теперь он думает, что так и надо, если уж убийство сошло ему с рук. И все из-за тебя и твоих школьных друзей. Именно вы вселили в нее уверенность, что никто по своей воле не возьмет ее замуж. А она хотела замуж. Хотела, чтобы ее любили, хотела иметь детей. Но когда пьяный муж приходил с работы и бил ее, она терпела. Терпела, потому что боялась потерять то немногое, что у нее было. Терпела, потому что не могла представить себе, что может найти себе лучшего мужа. Терпела, потому что боялась, что если обидит его, до конца своих дней останется одна. Ты уже хочешь возразить, что вас было много и тебя нельзя винить одного? И еще вы были детьми. Но все это чушь. И детям свойственно благородство духа, которое ты мне сейчас пытаешься продемонстрировать. Если бы ты не доставал Катю в школе, или хоть раз вступился бы за нее, все в ее жизни сложилось бы иначе! Помнишь, я говорил, что в ад попадают те, кто породил больше отрицательных вероятностей, чем положительных? Так вот это как раз хороший пример. Одним неправильным поступком ты создал целую кучу отрицательных вероятностей, которые привели к смерти ни в чем не повинной девушки. А знаешь ли ты, сколько еще таких вероятностей ты наплодил? Позволь, я отвечу — миллионы. На самом деле, ты стал рождать что-то хорошее, когда встретился со мной. Теперь ты хотя бы делаешь что-то правильное. Но еще теперь ты пытаешься читать мне мораль?! Да, я колдун, и в аду уже стоит котел с моим именем, но я, по крайней мере, честен. И я не убиваю ради удовольствия, только по надобности. И я один виноват, что у меня надобности куда шире, чем у других. И уж помог я многим-многим хорошим людям, и породил великое число хороших вероятностей. Столько, сколько тебе не создать за всю твою бесполезную, никчемную жизнь!

Андрей заворожено слушал рассказ колдуна. Он хорошо помнил эту девочку и не предполагал, что у нее сложилась такая страшная судьба. Но он верил колдуну. Тому просто нет нужды врать. Но больше всего ранили слова, что какой-то неизвестный ему Денис до сих пор доставляет страдания кому-то еще. И в этом, пускай и косвенно, виноват он. И конечно, его жена, и та проститутка. Он был тогда еще молод, ему едва стукнуло двадцать. Молодой участковый. Его пьянила власть, что давала эта работа. Несмотря на маленькую зарплату, она вселяла чувство значимости в своих глазах. А потом скандал, развод. Ссоры с мамой, она еще была жива тогда. И чувство позора и одиночества. Все это случилось давно, прошло уже десять лет. Андрей действительно переменился с тех пор. Он стал неподкупным участковым, заимел новые моральные принципы, коим и следовал. Но колдун очень точно попал в нерв, который, как думал Андрей, уже давно атрофировался.

— Вот видишь, — сказал Михаэль уже спокойей. — Не так ты и хорош, как думаешь. А если я начну-таки копаться дальше? Ты даже не можешь представить, сколько судеб ты невольно отдал демонам. Разница между мной и тобой в том, что я делаю все это осознано и для благой цели. Я пытаюсь избавиться от монстра, и не дать ему возможность сделать Мир еще хуже. Да, мои методы не слишком чистоплотны, признаю. Но с такими как Абдула иначе нельзя.

— А все равно это мерзко, — пробормотал Андрей обессилено.

— Конечно, мерзко, я и не спорю. Но другого пути, кроме как договориться с демонами, у меня нет.

— Слушай! — вдруг пришла неожиданная мысль Андрею. — А что если ты договоришься с ангелами? Ведь ты же говорил, что это возможно.

— Говорил, да. Но с тех пор как я связался джиннами, это стало невыполнимо. Ангелы не приемлют связей с демонами, и договориться с ними теперь нельзя.

Андрей понял, что проиграл этот спор. Он задумался. А если он сейчас уйдет, что с ним будет? Михаэль говорит, что он не проживет и двух часов, и это, скорее всего, действительно так. Но даже если он и останется в живых, что тогда? Куда ему идти, что делать? Вернуться обратно в Воронцово? Нет, там его ждет или тюрьма, или сумасшедший дом, если он расскажет, что с ним произошло в последнее время. А колдун обещал, в случае победы над Абдулой, обеспечить его жизнь. Хотя ему и противна мысль, что он собирается стоять и смотреть, как Михаэль портит судьбу незнакомым людям, выхода у него, в общем-то, нет.

— Хорошо, — сказал он колдуну. — Я поеду с тобой, но помогать тебе в том, что ты собираешься делать, не буду.

— А мне этого и не надо. Напомню, твоя основная задача — привлекать к себе внимание Абдулы. Он будет пытаться тебя убить, вместо того, чтобы заниматься подготовкой к поединку. А мы в это время будем готовиться.

— Ладно, куда мы едем?

— Пока я не знаю. Надо вызвать кого-нибудь из демонов и спросить, какова будет плата за их работу.

— И как ты это собираешься сделать?

— Нет ничего проще, — вдруг к колдуну вернулся веселый настрой, на лице появилась кривая ухмылка. — Надо только принести в жертву четырнадцатилетнюю девственницу. Я, конечно, понимаю, что в наше время найти такую трудно, но думаю, в Москве одна-две еще остались…

— Что!!! — взревел Каткин.

— Да шучу я, шучу, — расхохотался Михаэль. — Не кипятись. Демона действительно довольно просто призвать. Но вот поговорить с ним, дело посложнее. И поэтому мне нужен человек, который согласится на время стать вместилищем для него, и через рот которого он станет говорить. Ты, я думаю, подойдешь.

— Что!!! — взревел Андрей еще громче.

— Ты повторяешься. Я говорю, что призову демона, вселю в тебя и поговорю с ним. Не волнуйся, это совершенно безопасно.

— Если безопасно, в себя и призывай!

— Для меня это будет как раз очень опасно. Ты же не сможешь изгнать его из меня, если что-то пойдет не так. А я смогу.

— Я не собираюсь играть в испорченный телефон с демонами. Особенно если этим телефоном буду я сам! И вообще нахрена это нужно, демоны, что, говорить не умеют?

— Умеют, — кивнул колдун. — Но тут такое дело: демоны не могут существовать в Мире. Они не могут перенести сюда свою суть вместе с телом, и обрести здесь какую-либо форму. Для того, чтобы прийти в Мир, им надо во что-нибудь вселиться. Или в кого-нибудь. Например, в тех же белок, которых ты видел. Или в собак, как это сделал Абдула. Еще можно просто спуститься в ад и поговорить с ними там, но на это нет времени. Да и слишком это опасно. Куда проще и безопасней вызвать кого-нибудь из них сюда и договориться, так сказать, на месте.

— Но почему в меня?

— Можно и в кого-нибудь другого, — пожал плечами Михаэль. — Но в кого? Можно поймать какого-нибудь бомжа и вселить в него, но ты гораздо больше для этого подходишь.

— Почему?

— Потому что ты — разрушитель вероятностей. Тебе будет проще выдворить демона из себя, если он попытается тебя поработить. Но, в любом случае, этого не случится. Уж я об этом позабочусь. И не волнуйся, я на общении с демонами собаку съел.

— А я волнуюсь, — прохрипел Андрей. Горло пересохло от крика, он смочил его еще одним стаканом сока. — Как я могу не волноваться?

— Да ты даже ничего не почувствуешь. Пока демон будет в тебе, ты отключишься, и ничего не будешь помнить. И вообще, хватит суетиться из-за мелочей. Так что: или соглашайся, или пойдем искать кого-нибудь на твое место. Но предупреждаю, у другого человека будет больше шансов попасть под зависимость к демону и стать одержимым навсегда.

Андрей смотрел на колдуна волком. А тот безмятежно потягивал кофе с легкой улыбкой на лице. "Да, такому дай палец, и он отхватит руку", — подумал Каткин.

— Ладно, когда? — согласился Андрей.

— Да прямо после завтрака. Что тянуть-то?

— Что, вот так сразу?

— Можно и подождать, вот только слегка время поджимает. Да не волнуйся ты, все будет тип-топ.

— Ладно, давай призывай тогда, — вздохнул Андрей. — У меня все равно аппетит пропал.

— Вот и ладушки. Но не здесь. Идем в твою спальню.

— Опять?

— Ну да. Там совсем недавно творилось колдовство, и пространство там наполнено вероятностями. А в таких местах колдовать лучше всего.

Они пошли наверх. Вернее, Андрей пошел, а Михаэль сначала сходил в подвал. И когда он поднялся в комнату, где его с хмурым видом ждал участковый, в руках колдун держал веревки. На вопрос Андрея: "Зачем", — колдун бодрым тоном сказал, что привяжет того к кровати, как в фильме "Экзорцист". Андрей осведомился, не шутит ли Михаэль, и, получив отрицательный ответ, лег на кровать. Колдун очень сноровисто привязал его к спинкам кровати, а потом еще и перекинул веревку через пояс. Потом завесил шторы и куда-то ушел. Вернулся он минут через пять, с куском мела и четырьмя свечами. Затем очертил кровать кругом и поставил свечи возле каждой ножки.

— Ну что, ты готов? — осведомился колдун.

— Да, только сначала поясни свои действия. Ну, круг этот, и свечи.

— Свечи, по сути, я поставил просто, чтобы было светлее. Шторы пришлось закрыть, демоны не любят дневного света. Единственное, что по-настоящему нужно — это круг. Он очерчивает границу между Тарон-Говой и Миром. Своеобразная граница границы.

— А белки те света вроде не боялись.

— Они боятся света, только когда приходят из ада, а потом им уже пофиг. А теперь главное. Единственное, что от тебя требуется, это не сопротивляться демону, когда тот придет. И еще, если он попытается с тобой заговорить, лучше молчи. Демоны очень хорошо умеют капать на мозги. Итак, поехали.

Он встал у ног Андрея и громко сказал:

— Я призываю тебя, Ваалберит!

После этого он прошествовал к крессу и спокойно уселся.

— И что это все?! — воскликнул Андрей. — Весь твой ритуал?

— А ты чего ждал? Все достаточно просто. Главное, чтобы ты впустил его в свое тело.

— Но это как-то слишком просто.

— А ты что не слышал поговорку "Не поминай черта, а то явится"? Принцип примерно такой. Только вероятность того, что он явится к тебе, очень мала. Ты можешь всю жизнь звать того же Ваалберита, но он не придет, хотя у тебя может получиться и с первой попытки. Все дело в том, повезет ли тебе. Впрочем, обычно везением, приход демона не назовешь. Вот почему чертыхаться, все-таки не стоит.

— И что, тебе, естественно, повезет, и он явится?

— Конечно. Мне ведь всегда везет. На то я и колдун.

— Ладно, а сколько придется ждать?

— Недолго. Вообще-то, он уже здесь.

Андрей сразу почувствовал, что это правда. В голове зашевелились странные мысли, например, очень захотелось содрать с проклятого колдуна кожу. Он понимал, что это странное желание, но поделать с этим ничего не мог. Потом, ему очень не понравилось, что он привязан к кровати. Он попробовал порвать веревки одним мощным движением. Веревки заскрипели, но выдержали. Он услышал странный, вкрадчивый шепот в голове. Сначала он не понимал ни слова — говоривший вещал на каком-то неизвестном наречии. Зато голос очень приятный. По мере того, как шепот становился громче, слова зазвучали четче, но язык по-прежнему оставался тарабарщиной. И тут Андрей понял, говоривший просто повторяет одну и ту же фразу на разных языках. Когда она прозвучала на английском, а потом и на французском, он уже догадался, что говорит голос в голове. А тот продолжал перебирать языки, пока отчетливо не произнес: "Впусти меня, Андрей. Впусти меня". Обращение по имени прозвучало, только когда голос перешел на русский. Андрей почувствовал, как в его тело кто-то старается влезть. Откуда пришло это знание, он не понимал, зато знал, как этому противостоять. Хватило бы одного желания, и голос в голове удалится. Но где-то на уровне подсознания, он помнил, его цель как раз в обратном — впустить демона. Он так же знал, для его сознания это значило бы полную отключку. Это будет даже не сон, а просто временная амнезия, как будто выкинуть несколько часов жизни. Но рассудок говорил, что этого делать не следует. Раз впусти в тело незваного гостя, и тело можно потерять навсегда. А голос говорил обратное: "Я только на минуточку. Ведь вы сами меня вызвали, значит, я вам нужен. А ты помнишь, что Михаэль сказал, ты должен меня впустить, просто обязан. А когда я уйду, ты удивишься, что станет с тобой. Это будет просто супер!".

И Андрей перестал сопротивляться голосу, просто сказав: "Входи", — и отключился.

Глава 12

Сознание вернулось внезапно. Он просто открыл глаза и обнаружил себя на нижней полке купе. Напротив сидел Михаэль и улыбался. Андрей осмотрелся и увидел, что в купе с ними никто не едет, а потом понял, это СВ. Хотя странно, что первой ему пришла в голову именно эта мысль. Но потом до него стало доходить, что он отсутствовал дольше, чем ожидал.

— Скольк… — в горле жутко пересохло. Он схватил стоявшую на столике бутылку минералки и присосался. Утолив жажду, он закончил начатое: — Сколько меня не было?

— Хорошо, что ты сам догадался, и избавил меня от объяснений, — сказал колдун с мерзкой улыбкой на устах. — А то меня уже Ваалберит задолбал разговорами, так что буду краток. Мы с тобой в поезде едем в славный город Владимир. Там мы слегка искалечим судьбу одному местному бизнесмену, и поедем обратно в Москву. Демону и мне пришлось очень долго договариваться относительно того, какую и сколько судеб ему надо, для оказания мне помощи. Сначала мы сошлись на двух. Но потом он предложил мне, что если проведет сутки в твоем теле и решит кое-какие свои проблемы, мы можем ограничиться одной. И я, помня, как ты переживал по поводу судеб незнакомых и ни в чем не повинных людей, взял с него слово, что он не будет никого убивать и вредить, и отпустил восвояси. Мы договорились встретиться на Казанском вокзале через двадцать часов. И вот, четыре часа назад мы сели в поезд и поехали. И мне пришлось еще четыре часа выслушивать его инструкции, как правильно провернуть это дело. На этом все.

Андрей с открытым ртом слушал рассказ колдуна, и потом с каким-то странным для самого себя спокойствием, сказал:

— А ты, все-таки, сволочь, Михаэль. Ты позволил какой-то твари находиться в моем теле целые сутки и даже не знаешь, что он в это время делал.

Колдун расхохотался. Весело и от души. Андрей ждал, пока он отсмеется с ледяным спокойствием, и находил свое состояние более чем странным.

— Ну, знаешь, — наконец закончил ржать колдун. — Конечно же, я скотина. Я все-таки колдун. Но мы здорово выиграли оттого, что он находился в твоем теле целые сутки.

— Я вот что-то не вижу для себя никакой выгоды.

— Зато ее вижу я. И даже чувствую. Мы, наконец, избавились от проклинающего взгляда, Андрей. А то он уже определенно начинал действовать мне на нервы.

— А как?

— Ваалберит просто его убрал. И еще наподдал Абдуле так, что у него наверняка голова теперь будет болеть целую неделю. Видишь ли, Ваалберит довольно могущественный демон. И он в проклятьях мастер. Он ответил Абдуле проклинающим взглядом еще большей мощи. А такое просто так не проходит. Абдула получил по заслугам, и не может разобраться, как ты смог послать на него проклятье такой сокрушительной силы. И теперь он боится тебя еще больше. Он не может понять, кто ты: разрушитель вероятностей или колдун, до этого скрывавший свою мощь. Нет, думаю, через пару дней он разберется, что к чему. Но тогда уже он не станет насылать на нас ничего столь мощного. Он начнет готовиться к поединку всерьез, и не будет заниматься пустой тратой вероятностей. К тому же, он будет опасаться, что ты опять примешь в себя демона, и он получит по мозгам. А сейчас у него и так дел по горло. Вот смотри.

Михаэль протянул ему газету. Заголовок статьи гласил "Смерть приходит во сне! Двести двадцать три человека скончались сегодня в столице!". Андрей понял, что джинны выполнили уговор в кротчайший срок. Прошли сутки, а убийства уже совершены. Андрей принялся читать.

"Сегодняшняя ночь прокатилась по столице невиданной лавиной смертей. Сегодня в столичные морги было доставлено двести двадцать три человека, умерших в своих постелях. Вскрытие показало, что в большинстве случаев смерть произошла от разрыва сердца. Но в некоторых случаях, причину смерти так и не удалось установить. Директор главного городского морга заявил, что это первый случай в его практике, чтобы столько человек, на протяжении такого малого отрезка времени, умерли во сне. Глава милиции московской области никак не прокомментировал это, кроме того, что сказал, что расследование ведется полным ходом.

И можно не сомневаться, что это действительно так. Ведь список убитых действительно поражает. Восемнадцать бизнесменов, из них с состоянием, превышающим сто миллионов долларов, трое. Три депутата государственной думы. И восемь представителей органов правопорядка, из них трое — полковники.

Но в эту странную группу затесались не только достойные жители нашего города. Среди убитых и известный в криминальных кругах Владимир Паспортов по кличке "Ксива", и не менее известный вор в законе Олег Конюхов, по прозвищу "Мерин". В списке присутствуют и уголовники помельче, которых уже несколько лет ищут сотрудники правоохранительных органов. Но непонятно присутствие в списке жертв, нескольких сотрудников известной на весь мир нефтяной корпорации "Абдула Ink.". Их в списках жертв восемнадцать человек. Заместитель генерального директора корпорации "Абдула Ink.", Иннокентий Бессмертный, выразил глубокое соболезнование семьям погибших, и проявил надежду на то, что правоохранительные органы в короткие сроки найдут причину этих загадочных смертей.

Наши корреспонденты, тем временем, взяли интервью у жены одного из погибших — Валентины Лебедевой. И вот ее рассказ:

"Мы легли спать как обычно, где-то около полуночи, Федечка всегда работал допоздна и приходил домой поздно. На этой почве мы с ним слегка повздорили, и он пошел спать в гостиную на диван. Ночью я услышала, что из гостиной раздаются какие-то звуки. Я пошла туда и увидела его. Он лежал на полу и что-то кричал во сне. Я подошла и смогла различить только "джин". Это был его любимый напиток, я даже подумала, что он просто пьян. Я попыталась его разбудить, но не смогла. А потом на его лице застыл ужас, и он перестал дышать. Господи, я таким испуганным его никогда не видела. А ведь он никогда не был робкого десятка".

Многие жители столицы отреагировали на сообщение о смерти такого количества влиятельных и богатых людей неоднозначно. Некоторые уверены, что всех их постигла кара божья. На это заявление патриарх ответил что…."

Дальше Андрей читать не стал, и так все ясно. А вообще статья довольно длинная. Быстро проглядев ее, он увидел, что и президент, и премьер министр тоже оставили комментарии. Каткин посмотрел на светящегося счастьем Михаэля, и спросил:

— А как же твой хваленый режим секретности? И почему смертей только двести двадцать?

— Ну, режим не всегда удается соблюдать, — отмахнулся колдун. — А про остальные смерти в газетах просто не знают. Абдула позаботился. Ему даже удалось в последний момент спасти троих. А один из моего списка еще не ложился спать. Сейчас он галлонами пьет кофе и трясется от страха. Но больше всего в газете мне понравился рассказ этой Лебедевой. Ведь по-настоящему она в тот вечер устроила скандал, потому что нашла на костюме мужа губную помаду. А теперь она просто счастлива, из-за привалившего ей наследства. Так что кое-кто от этих смертей еще и выгадал.

— Ладно, с этим все ясно. Но мы еще не договорили о том, что целые сутки демон находился в моем теле.

— Но ты-то от этого только выгадал. Смотри, проклинающего взгляда больше нет — это раз. Ваалберит слегка укрепил твое тело — это два. Да и для мозга твоего это тоже хорошо, вон какой ты стал спокойный — это три. А в остальном, ну потерял ты день из жизни, ну и что, невелика забота.

— А как он укрепил мое тело и мозг?

— Это ты обнаружишь в душе. Или можешь прямо сейчас посмотреть.

Андрей не стал раздеваться. Вместо этого он ощупал себя, и просто не поверил собственному осязанию. Потом он все-таки решил снять рубашку, и не поверил уже собственному зрению. Брюшко пропало, появился пресс, руки приобрели рельеф, а грудь стала вроде больше и выглядела просто потрясно. Он не превратился в супер качка, но выглядел определенно лучше. Он ощупал ноги, они тоже стали гораздо тверже.

— Ну ни х…я себе! — только и смог сказать он. — А как это?

— Демоны обычно не очень хорошо распоряжаются телами тех, в кого вселяются, — пояснил колдун. — Но бывают и исключения, как видишь. Я не знаю, для чего ему понадобилось находиться в твоем теле целые сутки, но очевидно, для этого ему надо было улучшить твое физическое состояние. Такое впервые в моей практике. Гораздо чаще встречается обратное.

— Круто! А это останется?

— Будешь следить за собой, останется.

— А что с мозгами?

— Пребывание демона голове действует слегка успокаивающе. Я не знаю, почему, но это так. Возможно, на мозг откладывается отпечаток личности того, кто находится в тебе в это время. Впрочем, поведение демонов никак не назовешь спокойным. Но, в любом случае, все это пройдет.

— Скоро?

— Через пару дней.

— Тогда ладно. Но ты уверен, что он не натворил ничего плохого в моем теле?

— В чем я точно уверен так это в том, что он не сделал ничего хорошего, — усмехнулся Михаэль. — Он же все-таки демон. Но он точно никого не убивал и не причинял физического вреда. Он поклялся.

— Ну и что? Он разве не может нарушить обещание?

— Обещание он может и нарушил бы. Даже так: обещание он наверняка нарушил бы. Но клятву он нарушить не мог. Такова особенность демонов. Если они поклялись, слово сдержат. Надо просто потребовать с них нужную клятву.

— Понятно. И что же теперь?

— Я уже сказал, мы едем во Владимир, где будем разрушать судьбу одного мелкого бизнесмена. У него небольшой бизнес в сфере обслуживания населения — он владеет несколькими магазинами. Недавно женился на однокласснице и первой любви. Так же среди его добродетелей числятся: постоянное хождение в церковь, пожертвования оной же, и местному дому для беспризорных. Жене он верен, имеет непоколебимые православные принципы, любит детей и ожидает первенца. И все в таком духе. Святоша, в общем.

— И чем же он так не угодил твоему демону?

— Дело тут не в том, что он им не угодил. Если бы это было так, он просто был мертв. И убивал бы его не я. Но дело в том, что он обещает стать в будущем очень влиятельным человеком. И будет очень плохо, если он при этом не окажется порядочной скотиной, потому что иначе он начнет строить церкви, спасать человеческие сути и так далее. Рождать положительные вероятности, словом. Но значения это не имеет, потому что я поверну его судьбу в сторону зла.

— И как ты это сделаешь?

— Проще пареной репы. Где-то наеду, где-то заставлю удачу от него отвернуться, ну и еще пару штришков. А за это на время поединка я получу в услужение целых трех демонов средней руки, и еще двадцать послабее. А это очень хорошо.

— Короче, дела у нас идут неплохо, — безразлично подвел итог Андрей.

— Я же говорил, что твой характер изменился. Пусть и ненадолго, но тоже неплохо. Ты, по крайней мере, не стенаешь о том, что я собираюсь испортить жизнь хорошему парню.

— Меня это по-прежнему волнует.

— Да, но не настолько, как раньше. А это определенный плюс. Ну что же, мы приедем только вечером, а, в отличие от тебя, я не выспался. Так что я, пожалуй, покемарю.

— Ну а мне что делать в это время?

— На твоем месте я бы пошел в вагон ресторан и надрался в хлам. Но что-то мне подсказывает, что ты этого делать ты не будешь.

— Не буду, — согласился Андрей. — Но выпить стоит. Да и пожрать не помешало бы. Однако передо мной возникает проблема сугубо материального характера. У меня нет денег.

— Ну, это не проблема. На.

Колдун достал из кармана пачку пятитысячных купюр.

— Хорошо быть колдуном, — сказал Андрей, взяв пачку.

— Не Мел Брукс, но тоже неплохо, — усмехнулся Михаэль. — Иди, развлекайся. И постарайся не влипать в неприятности.

Андрей открыл купе и пошел в вагон ресторан. По пути он думал, что же делал демон с его телом во время вынужденного бездействия. Приходили только какие-то грязные и пошлые идеи. Но он решил, что с ним за последнее время случалось и не такое, и успокоился. Слегка пошатываясь, Андрей прошествовал через пять вагонов в ресторан.

Осмотревшись, Андрей увидел только одного посетителя. Здоровый мужик сидел за бутылкой водки и каким-то блюдом, природу коего Андрей распознать не смог. Посетитель обладал весьма экстравагантной внешностью. Во-первых, он одет во все черное. Костюм, рубашка, галстук, туфли все черного цвета. Далее, черная окладистая борода, и глаза, тоже темные. Огромные ладони лежали на столе и перебирали четки. "Священник, что ли?", — подумал Андрей.

Каткин сел за соседний с мужиком столик. Тот посмотрел на Андрея как-то неприязненно, но ничего говорить не стал. К Андрею подошла официантка и принесла меню. Просмотрев его, Андрей подумал, что на зарплату участкового тут особо не посидишь, но, вспомнив про пресс купюр в кармане, перестал беспокоиться. На то, что отвалил колдун, он мог купить квартиру в Воронцово, поэтому заказал самые дорогие блюда и самого дорогого пива. Мысли текли лениво, иногда Андрей ловил себя на том, что официантка весьма красива, и стоило бы пригласить ее за свой столик. Когда она принесла пиво, Андрей уже хотел сказать ей какую-нибудь банальную сальность, но вдруг из-за спины раздался басовитый голос:

— Пить пиво в поезде, да еще и вагоне ресторане?

Андрей повернулся и обнаружил, что с ним разговаривает тот самый чернобородый.

— А что же, по-вашему, следует пить в поездах? — спросил Андрей.

— Крепкие напитки, разумеется, невозмутимо ответил бородач. — И вообще, надо отдавать предпочтения именно крепким напиткам. Так ты экономишь время и не вредишь своему здоровью.

— Ну, про вред здоровью, вы определенно загнули. Мне кажется, что бутылка пива менее вредна, чем бутылка водки.

— Позвольте с вами не согласиться. Но сначала, не хотели бы вы пересесть за мой столик?

Андрей сначала подозрительно отнесся к этому предложению. Ему сразу вспомнилось знакомство с Михаэлем. Ведь тогда все начиналось точно так же. Но почему-то чернобородый не вызывал у него никаких негативных чувств. Вообще, у русского человека люди, носящие бороду, всегда вызывают какую-то симпатию и почтение. Андрей подавил чувство подозрительности и сел к незнакомцу.

— Меня зовут Андрей, — представился он.

— Михаил.

Андрей чуть не рассмеялся, настолько имя "Михаил" показалось ему нереальным.

— А что вы усмотрели смешного в моем имени? — с интересом спросил Михаил.

— Да нет, просто вы напомнили мне одного моего знакомого. Весьма странного знакомого.

— Ну что же, совпадения в жизни случаются, — сказал мужик, копошась в тарелке ножом и вилкой. — А что, я внешне на него похож?

— Ни капли. Простите, но объяснить вам, почему ваше имя вызвало у меня улыбку, я не могу.

— Ну не можете и ладно, — доброжелательно сказал Михаил. — Но мы прервались. Я только хотел привести доказательную базу под мое утверждение о том, что крепкие напитки лучше слабых.

— Простите, но вы так интересно говорите, — улыбнулся Андрей. — Я никогда не слышал, чтобы люди в наше время говорили: доказательная база.

— Это всего лишь заслуга образования. Да и то, что я не часто выхожу в свет, тоже влияет на мою манеру выражаться. Если вас это раздражает, прошу меня простить.

— Нет, нет что вы?! Мне наоборот это нравится. Но я вас перебил.

— Ничего. Но, с вашего позволения, я продолжу.

— Конечно.

Официантка принесла Андрею заказ. Михаил попросил ее добавить на стол бутылку коньяку и тарелку супа.

— Так вот, как надо пить, необходимо не просто рассказывать, но еще и показывать, продолжил Михаил. — Вы не против?

— Нет. — Бородач налили две рюмки.

— Итак, первое преимущество крепких напитков перед слабыми, в культуре самого питья. Бутылку пива можно выпить и в подворотне, и возле помойки. Но водка требует от пьющего, во-первых, закуски. В последнее время, некоторые подменяют закусывание, запаиванием и превращают процесс употребления водки в то же питье у помойки. Они пьют и запивают для того, чтобы хмель сильнее воздействовал на мозг. Вы согласны с этим?

— Ну, как вам сказать… Я вот лично сначала запиваю, а потом закусываю.

— А это все тоже от бескультурья, — сказал бородач беспрекословно. — И корни этого прячутся в вашем юношестве, когда вы в первый раз напились до тошноты. В тот момент, когда испытали сильнейшее похмелье или алкогольное отравление, вкус водки стал для вас нестерпимым. Такое часто случается с молодыми людьми… Но мы слегка заговорились. Давайте воздадим должное этому напитку.

— Выпьем в смысле?

— Грубо говоря, да.

Они чокнулись и Михаил сказал:

— За знакомство!

Выпили. Андрей запил пивом и закусил, бородач неодобрительно посмотрел на это дело, но ничего не сказал.

— Итак, я продолжаю, — сказал он, неторопливо закусив. — Ваша потребность в запивании кроется в том, что вам в прошлом приходилось либо обходиться без закуски вовсе, либо перенести алкогольное отравление. Когда мы первый раз пробуем пить водку, у нас она не вызывает никаких неприятных чувств. Но когда мы в первый раз перебираем с водкой, то начинаем ее запивать, тем самым сбивая вкус спирта. Но после продолжительного ее употребления, лет эдак через десять-пятнадцать, неприязнь и потребность в запивании проходит. Вы согласны со мной?

— Ну, положим, что да. Но пиво можно пить не запивая и у большинства людей оно не вызывает неприязни. Да и надраться пивом сложнее.

— Не скажите. Если человек поставил перед собой цель, как вы изволили выразиться, надраться, ему ничего не помешает надраться и пивом. Но, вернемся к закуске. Видите ли, закуска при питье водки или других спиртных напитков, доставляет дополнительное удовольствие и снимает хмель, оставляя приятое чувство радости и удовлетворения. Бытует мнение, что обильное закусывание наносит вред потребителю водки. Но этот постулат действует при постоянном употреблении спиртных напитков, к чему я и не призываю. Однако вовсе не пить, и постоянно сидеть на изнуряющих организм диетах, это не меньшая крайность, чем пить каждый день. Для человеческой природы вообще свойственно бросаться в крайности. Как в крайности чревоугодия, так и в крайности псевдоздорового образа жизни. Но употребление спиртных напитков также заложено в природу человека, как и потребность в продолжение рода. Алкоголь был с человеком на всем протяжении его существования. Просто с развитием современных технологий он стал очень доступным, и поэтому для людей его чрезмерное употребление стало еще одним искушением.

— Но я так и не понял, как вы относитесь к выпиванию: хорошо или плохо?

— Я отношусь к выпиванию и не хорошо, и не плохо. Я отношусь к нему так же, как к потребности человека дышать или размножаться. Это естественно. Но попробуйте делать вздохи очень часто, и избыток кислорода в крови приведет к печальным последствиям. Если вы будете придаваться любовным утехам каждую свободную минуту и с первым попавшимся партнером, вы рискуете заразиться какой-нибудь болезнью. Впрочем, медленные вздохи и чрезмерное воздержание ни к чему хорошему тоже не приводит. Отсюда можно сделать только один вывод — все хорошо в меру.

— Ну это общепризнано.

— Общепризнано, но невыполнимо. Из-за своей природы человек все равно начинает пускаться в какую-нибудь крайность. Он старается заполнить пустоты своей жизни и, не зная меры, переполняет их. Но, вернемся к употреблению. — Он налили еще две рюмки. — За хорошее прибытие!

Они снова выпили.

— Вы наверняка слышали выражение — "на троих"? — спросил Михаил.

— Конечно, — ответил Андрей, прислушиваясь к шуму в голове.

— Тогда вы можете понять, что это число является максимум лиц, при котором процесс употребления не превращается в балаган. Вливание в себя пива ведрами иногда приветствует и толпу людей, но водка в этом отношении гораздо строже. При ее приятии, языки у пьющих развязываются гораздо быстрее и больше, чем при потреблении пива. Отсюда и потребность в беседе. А когда собираются более трех людей, кто-то вынужден молчать и слушать. Получается, что третье удовольствие от питья водки, а именно, беседу, он упускает и просто напивается и наедается сверх всякой меры. А ведь оживленный разговор это гарантия того, что ты не съешь лишнего. Таким образом, мы устанавливаем, что три человека это максимум, если хочешь получить от употребления наибольшее удовольствие. И при соблюдении этих пропорций, а именно: необходимое количество спиртного, хорошая закуска и компания из трех человек, мы получаем интереснейший диалог, который тоже является огромным наслаждением и очень часто обогащает запас знаний каждого участника.

— Хорошо, но пить пиво втроем тоже можно. В качестве закуски здесь может выступать, допустим, рыба, или креветки, или орешки, чипсы и все такое.

— Вы очень правильно назвали это закуской, — поморщился Михаил. — Все вышеперечисленное только искусственно возбуждает жажду, а основным остается процесс питья. Так что наслаждение пищей мы уже исключаем. Далее, беседа, под воздействием пива, легка и не несет никакого интеллектуального наслаждения. Ну и наконец, сколько пива надо выпить, чтобы действительно достичь психологического расслабления? Ведь мы, когда пьем, часто меняем свою личность на другую. В повседневной жизни мы сковываем себя условностями и комплексами, но когда выпиваем, на место закомплексованного человека приходит другой. Он расслаблен, весел, иногда даже чересчур. Мы, таким образом, отдаем нашей настоящей личности отдохнуть. Личности, которой приходится ходить на работу и говорить, порой, приятные слова тому, кому говорить мы их не хотим. А употребление крепких напитков способствует приходу этой личности гораздо быстрее.

Он снова налил и провозгласил: "За правду!". Чокнулись, выпили. Бородатый достал трубку и стал набивать.

— И еще сам ритуал питья водки сближает людей, — продолжил он, раскуривая трубку. — Мы не представляем себе принятие на грудь рюмки, без соответствующего тоста. А когда мы пьем пиво, максимум, что мы делаем, это чокаемся бутылкой или стаканом. И все. Никаких добрых слов, никакого наслаждения от того, что с кем-то знакомишься. Или, напротив, тосты между друзьями звучат очень приятно и доброжелательно. Водка очень часто сближает людей, в то время как пиво ни к чему не обязывает.

— Ладно, вы меня убедили, — рассмеялся Андрей. — С вами очень трудно спорить.

— Да, я рад, что смог поднять вам настроение, — улыбнулся в ответ Михаил. — А то когда вы вошли в вагон ресторан с таким постным лицом, я сразу подумал — этому человеку не хватает нормального, простого человеческого общения.

— А что по мне было видно, что я чем-то расстроен?

— Да. Вы, между прочим, и сейчас расстроены.

— Просто в моей жизни за последнее время произошло столько всего, — вздохнул Андрей. — И я полностью потерял контроль над ней. Знаете, когда думаешь, что в жизни все уже понял и остается только шлифовать опыт, и вдруг — бац! И ты больше ничего не понимаешь и полностью попадаешь под влияние к другому человеку. Причем то, что делает это человек тебе не очень-то и нравится. Но ты не можешь ничего с этим поделать. Более того, обстоятельства складываются так, что еще и вынужден помогать ему, вольно или невольно.

— Я может не все понял, но вы описываете жизнь в браке?

Андрей засмеялся. А ведь действительно, в его словах можно найти и этот смысл.

— Я снова рад, что поднимаю вам настроение, хотя, в этот раз и не хотел этого делать, — снова улыбнулся Михаил. — Так вы говорили не о браке?

— Нет, — сказал Андрей, отсмеявшись. — Я когда-то был женат, но очень быстро развелся. В общем, история получилась невеселая.

— Ну, ничего. Главное, что ваш неудачный брак не повлиял отрицательно на ваш характер.

— А откуда вы знаете?

— По вам же видно. Вы неплохой человек. Слегка не в духе, но это пройдет. Все мы иногда бываем не в настроении, когда не понимаем, что делать в этом мире. Когда мы моложе, этот вопрос мы задаем себе чаще, с возрастом мы находим ответы в семье, или в бесцельности и одиночестве. Но, разобравшись в этом вопросе, можно сделать предположение, что в жизни надо делать то, что тебе больше всего хочется и больше всего нравится.

— Эта точка зрения разбивается о реальность. Как часто нам хочется чего-то, но мы не можем это получить. Вот пример: я хочу какую-нибудь дорогую машину. Ну, например "Майбах". Но получить я его не могу, потому что у меня нет на него денег. Я, конечно, могу его украсть, но меня могут посадить. А если я сбегу от властей, скорее всего, не смогу на нем ездить, потому что буду бояться, что меня поймают. При этом я еще и нарушу свои принципы. А значит, моя мечта для меня недостижима.

— Если ваша мечта о машине недостижима, она вам не так уж и нужна, — пожал плечами Михаил. — Мы вообще не очень часто понимаем, что нам действительно нужно, а что, только прихоть мимолетного вожделения.

— Но я хочу "Майбах"! — рассмеялся Андрей. — Можно, конечно, говорить, что все это только слова, и нам нужно от жизни очень мало, но и это только слова. Богатым быть приятней, чем бедным. Случается, что богатство не делает вас счастливым, но я знаю гораздо больше примеров, когда несчастным делает тебя именно бедность.

— Можно и так сказать. Но надо ли? Вот вы, счастливый человек?

— Наверно, нет.

— А почему? Ведь не потому, что у вас нет дорогой машины? Наверное, существует целый ряд причин, которые делают вас несчастным. Но вместо того, чтобы устранить хотя бы одну из них, мы часто вешаем на себя еще одну проблему. Деньги это очень важная составляющая жизни, но главное не в них. Скажите, у вас есть какое-нибудь увлечение?

— Ну, я люблю читать.

— И вы не делаете из этого деньги, правильно. Но вам это все равно нравится.

— Я не могу понять, к чему вы клоните.

— Я клоню к тому, чтобы вы научились понимать, что для вас важно и приносит счастье, а что неважно, и только кажется, что оно принесет его вам.

— Но, не купив машину, я никогда не узнаю, сделает ли она меня счастливее, — возразил Андрей.

— Если бы она сделала вас счастливей, вы уже имели бы ее.

— Знаете, ваша логика напоминает мне логику одного моего знакомого, — грустно улыбнулся Каткин. — Его даже зовут почти так же, как вас. Он тоже очень любит поразмышлять на тему, что я должен делать, а что не должен.

— Если это человек вас любит или, по крайней мере, хочет вам добра, может стоит к нему прислушаться?

— Я не уверен, что он хочет мне добра, но я уверен, что он меня не любит. Он, по-моему, вообще никого не любит.

— Тогда слушать этого человека нельзя, ни при каких обстоятельствах, — вдруг посерьезнел Михаил. — Люди, которые имеют на нас влияние и не желают нам добра, обычно желают зла, или выгоды за наш счет. А теперь извините меня, я должен пойти в уборную. Когда я вернусь, мы, надеюсь, продолжим этот разговор.

Бородач встал и направился в конец вагона.

Андрей размышлял над услышанным, когда с другой стороны вагона дверь открылась, и вошел колдун. Он ворвался в вагон как-то очень решительно, будто решил набить кому-то морду. Даже отсюда Андрей почувствовал опасность, исходившую от Михаэля. Тот шел, чуть не бренча своими дорогими вероятностями и могуществом.

— С тобой все в порядке? — спросил он Андрея.

— Да вроде. Вот сижу здесь и следую твоему совету. А еще я познакомился с отличным мужиком. Он тебе должен понравиться, у вас с ним много общего — тоже любит философствовать.

— И где же этот философ? — спросил колдун, подсаживаясь к Андрею.

— Отошел в сортир, сейчас вернется.

— Вот это вряд ли, — сказал Михаэль. Его толстые губы кривились, но отнюдь не в усмешке, а глаза бегали, словно в поисках того, в кого можно швырнуть треклятье. — Великий Светлый, я же говорил, чтобы ты не влезал в неприятности, но ты нашел их даже здесь.

— А в чем дело? Он что, человек Абдулы?

— Нет, гораздо хуже. Но кто он, я не знаю. Знаю только, что он довольно могущественен. Я не могу проследить его Знанием, а это значит, он либо инквизитор, либо колдун, причем, сильный.

— Странно, не похож он на колдуна. Такой знаешь с бородой, здоровый мужик. На попа похож.

— Внешность ни о чем не говорит, — скривился Михаэль еще больше. — Я вот, например, могу выглядеть, как хочу. Он не применял против тебя колдовство?

— Думаю, что нет, — ответил Андрей неуверенно. — Я, по крайней мере, ничего не почувствовал. А как ты вообще о нем узнал, если не видишь его своим Знанием?

— Но тебя-то я вижу. Вот я и увидел, что ты с кем-то разговариваешь, а с кем, непонятно. Все это становится очень странным. Но я не думаю, что это инквизиция. Скорее всего, тобой заинтересовалось какое-то существо с другого плана. Может даже, это был страж или того хуже — Шелковый Человек.

— Страж?! Но он же человек. Хотя, звали его Миша. Ну, ни хрена себе, точно! Как я сам-то не допер?

— А как ты мог? У тебя же нет опыта встреч с такими существами. О чем вы говорили?

— В основном, о водке.

— О водке? Ну ладно, а подробнее

— О том, что крепкие напитки пить лучше, чем слабые. Потом он стал говорить, что я какой-то грустный, и начал рассуждать о счастье, и в итоге сказал, чтобы я тебя не слушал.

— А он что, меня упоминал? — брови Михаэля поползли вверх.

— Нет. Я просто упомянул тебя для примера.

— Вообще-то, тебе не следовало бы распространяться насчет меня направо и налево, — процедил Михаэль. — Чуть не пятая часть моих вероятностей уходит на поддержание купола тайн, а ты тут треплешься с первым встречным.

— Да успокойся ты! Ничего страшного не произошло. И вообще, глупо ты будешь выглядеть, если он сейчас вернется.

— Я не буду глупо выглядеть, а он не вернется. Я не вижу в поезде ни одного бородача, похожего на попа.

— Так это был страж?

— Да не знаю я, — вздохнул колдун, откидываясь на спинку. — И это очень настораживает.

— Потому что ты всегда все знаешь?

— Обычно, да. Эх, мне все это не нравится.

— Да, мне тоже. А не может это быть связано с тем, что делал демон в моем теле?

— Вряд ли. Хотя, жизнь учит, что возможно все.

— А что это за шелковый человек?

— Лучше тебе не знать, и вообще забудь это имя и никогда не произноси вслух. Ты поел?

— Да, — сказал Андрей.

— Тогда пошли в купе. Я больше не собираюсь оставлять тебя в одиночестве.

Они пошли обратно в купе, а когда пришли, Михаэль лег на полку и заснул, оставив Андрея наедине с внеочередными размышлениями. Кто же такой загадочный незнакомец? Почему-то не верилось, что это страж. В глубине души Андрей верил, что почувствовал бы это. Но тогда кто? Инквизитор? Да Андрей даже ничего о них не знал. Он подумал, что надо будет как-нибудь расспросить колдуна поподробнее. Этот, как его — шелковый мужик? О нем он знал еще меньше, хотя вроде бы это имя всплывало, когда они путешествовали во сне. Это вообще сомнительно, чтобы тот, с кем Андрей даже не встречался, ни с того, ни с сего заинтересовался им. Да, дела…

Наступил вечер. Михаэль все еще спал. Андрей тоже попытался уснуть, но ничего не вышло. Они должны приехать во Владимир в восемь, Андрей не рискнул выходить из купе и откровенно скучал. В полвосьмого он решил, что пора будить колдуна, но тот проснулся сам. И сделал это очень внезапно. Вроде лежал, а потом открыл глаза, и как ни в чем не бывало сел, и начал обуваться.

— Лихо ты просыпаешься, — сказал Андрей.

— Я не просто сплю. В это время я нахожусь в Алям-аль-Метале и там узнаю некоторые интересные вещи. Фактически, я просто перехожу из одного состояния бодрствования в другое.

— Круто. И что, как нормальные люди ты вообще не спишь?

— Еще надо разобраться, кто из нас более нормален. Но ответ на твой вопрос, в общем, положительный. У меня хорошие новости.

— Какие?

— Я знаю, как нам обстряпать всю нашу операцию в кротчайшие сроки. Кое-какие шаги уже удалось предпринять.

— И как?

— Я нашел слабость в интересующей нас личности. И это — тщеславие.

— Ну, такая слабость есть в каждом.

— В нем она присутствует больше, чем в других. Но все по порядку. Сначала мне придется соблазнить его жену.

— Неплохое начало, — усмехнулся Каткин.

— Да, мне тоже нравится, — тоже улыбнулся колдун. — Но самое интересное, что соблазнять буду не я, а его лучший друг.

— И как тебе это удастся?

— Просто. Он уже ее вожделеет. Как и она его. Я уже наполнил их сны образами друг друга. Да и вообще, работа идет полным ходом. Далее останется только поджечь все его магазины и заставить поверить, что его лучший друг и жена сделали это. Потом он обнаруживает их в одной постели и сделает что-то плохое и жене, и своему другу. Окончить я планирую так…

Поезд подъезжал к Владимиру.

Глава 13

— Какой чудесный сегодня день, ты не находишь? — спросил Юрий Живов у Максима.

— Да, ничего, — сказал Максим, выбрасывая окурок в окно машины. — Осень в этом году хорошая. Послушай, Юрец, я давно тебя хотел спросить, как тебе все удается?

— В смысле?

— Ну вот смотри, ты богат, женат на красавице, тебя все любят.

— Но ты тоже богат и э-э-э…

— Вот то-то и оно, — вздохнул Макс. — Причем, богатство-то мне от папаши досталось. И жены у меня нет, зато я знаю всех Владимирских проституток по именам. Знаешь, я уже и забыл, когда в последний раз мне давали просто так. Может, я и не плачу за каждый свой трах, но даже если баба просто так ложится со мной, то только в надежде потом поиметь что-то. А я хочу любви, ты понимаешь, любви.

— Большой и чистой? — усмехнулся Юра. — А кто же ее не хочет?

— Ну, вот ты хотя бы. Ты ведь из самого низа выбивался, но по пути глотки никому не грыз, и сейчас дамочек отшиваешь, потому что дома супермодель ждет. И встречаться-то вы стали еще в школе. Да, кстати, про школу, ты же и там любимчиком был. Староста класса, девочек на первом звонке носил. А я как в школе был изгоем, так и теперь изгой.

— Да ладно тебе. Никаким изгоем ты никогда не был. У тебя друзей полно было. Многие старшеклассники с тобой дружили.

— Да, дружили. А знаешь почему? Макс, дай на мопеде покататься. Макс, одолжи червонец, я отдам, как появится. Макс, дай "Соньку" на ночь погонять. И Макс давал и одалживал. И ты знаешь, никто никогда не возвращал. Ни "Соньку" в срок, ни денег вообще. А я знал, понимаешь, знал, что они не вернут. Но я их друзьями считал, а друзьям многое прощаешь. А с нормальными пацанами я познакомился, только когда с тобой дружить стал.

— Но ведь познакомился же.

— Да, но по-настоящему они со мной никогда не дружили. И вообще, знаешь что, Юрец, я тебе завидую.

— Да ладно тебе, — рассмеялся Юра.

— Нет, правда. Вроде не мальчик уже, а все-таки ловлю себя на такой мысли. И знаешь, до чего доходить стало? Мне даже неудобно как-то говорить тебе.

— Неудобно шубу в трусы заправлять. Рассказывай, давай.

— Нет ну, правда, стремно как-то. Ты только не обижайся.

— А чего я обидеться должен? А ну давай, колись, мне уже интересно.

— Ну, в общем, — Максим замялся. — понимаешь. Блин, ну ладно. Я сегодня ночью с твоей женой во сне переспал.

— Ни хрена себе! — еще пуще рассмеялся Юра. — И как она тебе?

— Так ты не обижаешься?

— Нет, конечно. Я вот тоже иногда кое с кем по ночам сексом занимаюсь. Это же от нас не зависит, верно. То, что нам снится, понимаешь?

— Но сон такой реальный был. Я такого никогда раньше не видел. А потом я даже, это самое, в самый ответственный момент, по-настоящему…

Андрей опять заржал. Ему нравился Макс. Именно вот за это и нравился. За честность. Ну много ли друзей такое расскажут? Хотя тут, конечно, все зависит от того, кому рассказываешь. Но то, что лучший друг во сне занимается любовью с его женой, сильно позабавило Юру. Он даже гордость какую-то испытал. Ничего себе, другие люди грезят о том, что у него каждый день есть. Да бывает что и не один раз на дню…

Они еще долго обсуждали, что жена у Юры красавица, и вообще, что он любимчик удачи. Много смеялись. А потом подъехали к церкви. Во Владимире очень красивые и древние храмы, но больше всего Юре нравилась небольшая древняя церковь неподалеку от Золотых Ворот. Именно туда они с Максом и ехали. Правда, подъехать прямо к ней нельзя, поэтому они вышли из машины и пошли пешком.

— Знаешь, Макс, что я про все это думаю, — сказал Юра, поднимаясь по тропинке на холме. — Теперь только ты не смейся.

— Конечно, не буду, говори. Хотя нет, погоди, дай угадаю, вот под этой самой церковью ты нашел четырехлистный клевер?

— Ну почти, — снова расхохотался Юра. — Видишь ли, я человек верующий. У меня и родители верующие, и их родители тоже. И я думаю, что поэтому у меня все и получается. Мне Бог помогает, понимаешь. Может, звучит и глупо, но…

— Да нет, почему же? Нормально звучит. Но только знаешь, в бога я не верю. У меня в семье с этим все наоборот. Все партийные работники, все атеисты. Ну и меня в это втянули. Вот только плотно меня втянули. Не верю я и все.

— Плохо, — сказал Юра серьезно. — Ладно, постой пока здесь, а я свечки поставлю.

Юра вошел в церковь. Он каждую субботу ходил сюда, а иногда и по два раза в неделю. И само собой на всех всенощных бывал, и на рождество, и на пасху, и вообще, по всем праздникам. Жена тоже обычно ходила с ним, но сегодня отказалась, сказала, что плохо спала ночью и не поехала. Тогда Юра предложил прокатиться Максу. Хотя знал, что тот неверующий, но в душе всегда сидела мысль, что еще можно обратить друга.

Он поставил три самых дорогих свечи и начал молиться. Трижды прочитал "Отче наш", потом попросил о здоровье жены, родителей и, конечно, ребенка. Недавно Даша забеременела. Отмолившись, и перекрестившись на выходе из церкви, Юра вышел к курящему на улице Максу.

— Ну что, облегчил душу? — спросил Макс.

— Не надо смеяться над тем, чего не понимаешь, — сказал Юра назидательно.

— А я и не смеюсь, — пожал плечами друг. — Ладно, чего теперь-то делать будем?

— Сначала ко мне поедем, Дашку возьмем, и в ресторан праздновать.

— А чего праздновать?

— Дашка-то моя, залетела.

— Да ты брось! — воскликнул Макс. — Вот это новость! И когда узнали?

— Ну тест еще в среду показал, но у врача только вчера все подтвердилось.

— Так что молчал! Поздравляю, братан! — протянул руку Максим. Юра пожал, но процедура быстро перетекла в дружеские объятья и похлопывание по спине. — Сегодня гудим?

— Да, только не очень сильно. Дашке теперь сильно нельзя. Но ресторан, конечно, и все такое будет.

— Класс! Тогда едем за Дашкой.

Они сели в машину и поехали к Юре домой — в пятикомнатную квартиру в самом престижном спальном районе Владимира. Дотуда от Золотых ворот не больше пятнадцати минут езды. В дороге Макс снова завел разговор, что вот одним, мол, все и даже дети, а другие перебиваются с икры на трюфеля, а счастья нет. Разговор проходил в таком ключе, пока они не подъехали к одному из Юриных магазинов на Большой Московской улице.

— Мне надо кое-какие документы взять, — сказал Юра. — Ты пока подожди, я быстро.

Он вышел из машины и двинул к магазину, что назывался просто — "У Живова". Название не слишком оригинальное, но Юра считал, оно приносит ему удачу. Это действительно могло быть правдой, потому что под таким названием он открыл первый ларек, потом оно перешло к первому магазинчику, затем к супермаркету, ну и ко второму супермаркету, и к третьему. Теперь во всей области магазинов с таким названием уже семнадцать. Юра очень быстро и неожиданно, даже для самого себя, раскрутился и при этом остался чист. Ни с бандитами, ни с властями в конфликты не вступал, взяток почти не давал, платил рабочим приличные деньги — в области считалось престижным, заполучить должность в любом магазине "У Живова". Потом женился, до этого жил с Дашей в гражданском браке. И вот теперь ребенок на личном фронте, и почти подписан контракт на открытие первого магазина в Москве!

Он прошел самооткрывающиеся двери, где его встретил охранник.

— Здравствуйте, Юрий Петрович, — пожал ему руку охранник.

— Привет, Вася. Как работа?

— Да все, слава Богу, спокойно, Юрий Петрович.

— Ну и хорошо.

Это самый первый супермаркет "У Живова", что он открыл, и поэтому здесь же располагался и главный офис. Он прошел к служебному лифту и поехал на третий этаж, где офис и находился. Секретарши сегодня нет, все-таки суббота, но она обещала, что оставит интересующие его бумаги на столе. Перед входом в лифт в нагрудном кармане пиджака завибрировал телефон. Он вошел в лифт, доставая трубку, нажал на кнопку "три" — лифт медленно пополз вверх.

Юра посмотрел на телефон, ему пришла СМСка. Он не знал, кто такой "Грегорий", но именно от него пришло сообщение следующего содержания: "Тебя все обманывают. Сегодня не твой день, поверь мне. Стоп". Когда он прочитал слово "Стоп", лифт остановился. Свет погас.

— Блин! — сказал Юра и забарабанил по двери. — Эй! Кто-нибудь меня слышит? Это Живов! Вызовите кого-нибудь. ЭЙ!!!

Но никто не откликался. Юра еще некоторое время кричал, а потом понял, что застрял как раз между вторым и третьим этажом, и его, скорее всего, никто не услышит, потому как на втором этаже склад с продуктами, а в офисе никого нет. Ему пришло в голову самое простое решение. Телефон. Он посмотрел на трубку, что все еще зажата в ладони, на экране высвечивается странная СМСка от Грегория. Именно так и написано Грегорий, через "е". Палец нажал кнопку отбоя, СМСка пропала с экрана. Юра набрал Макса, но короткий гудок сообщил, о сбросе вызова. Он посмотрел на уровень связи и чертыхнулся — палочек нет.

Юра решил перечитать сообщение. Самое странное, что в записной книжке телефона нет имени "Грегорий", нет даже правильного "Григорий". Он посмотрел внимательнее и обнаружил, что имя стоит вместо телефонного номера, как если бы ему написал оператор сотовой связи. Юра все еще разбирался с телефоном, когда тот снова завибрировал в руках. Произошло это настолько неожиданно, что он чуть не выронил его. На экране снова высветилось, что Грегорий прислал сообщение. Юра открыл и прочитал: "Не доверяй Максу".

— Что за чертовщина? — пробормотал он.

Юра взглянул на уровень связи — на нуле. Он спрятала телефон в карман и продолжил кричать, но никаких результатов не добился. Потом поискал какой-нибудь люк, но не нашел.

— Да, если крепкий орешек в нашем лифте застрял, его еще в первой части замочили бы, — сказал он самому себе. — Хотя, Брюс выкрутился бы.

Он сел на пол лифта и стал ждать, и думать над странными сообщениями. Кто такой это Грегорий и при чем здесь Макс? Но в голову ничего интересного не приходило. Так прошло полчаса. Он несколько раз пытался звать на помощь, и опять никто не откликнулся. "Да, вот и сходил в ресторан", — подумал он. И тут в кармане снова заурчало. Он вытащил телефон и посмотрел на экран. Хотя уровня связи по-прежнему нет, сообщения от Грегория продолжали приходить. Он открыл его и прочитал. "Если не веришь мне, три раза постучи по дну лифта, и он поедет".

Юра посмотрел на телефон с какой-то ненавистью, но все-таки решил последовать совету. Он три раза постучал по дну лифта, свет сразу загорелся и лифт продолжил путь. Юра поднялся и когда лифт приехал, а бизнесмен вышел в коридор, он прокричал в закрывающуюся кабину:

— Дурацкие у вас шутки! Вот узнаю, кто это делает — уволю!

Не успел он даже докончить фразу, как в кармане снова завибрировало. По спине заструился холодный пот. Он достал телефон и прочитал сообщение: "Это не шутки. Ты должен мне доверять, иначе сегодня ты потеряешь все". Юра задумался. Кто бы ни отправлял сообщение, он не мог написать и отправить его так быстро.

— Какого черта? — сказал он и нажал кнопку вызова. На экране высветилось, что телефон набирает Грегория.

— Неправильно набран номер… — раздалось в телефоне.

— Фигня какая-то.

Он быстро зашел в офис, взял документы, подошел к сейфу и открыл его. Там лежал дипломат, набитый пачками денег. Около миллиона долларов. Это почти все его свободные деньги. Кое-что еще осталось на банковском счете, но так, мелочь. Эти деньги должны пойти на открытие магазина в Москве. Это, конечно, только первая часть, первый взнос, так сказать, но могло быть и началом выполнения его мечты. Москва! Да, там возможности открывались куда больше. Он аккуратно закрыл сейф, все-таки, приличная сумма. Партнер из Москвы должен приехать завтра, а снять столько денег со счета в воскресенье нереально. Юра взял документы и пошел к лифту. Снова садиться в него не хотелось, но другого пути из офиса нет. Он вздохнул и вошел в кабину. Когда двери закрылись, он вытащил телефон и посмотрел на уровень связи — все пять палочек.

Когда Юра вышел из магазина и пошел к машине, Макс стоял рядом с авто и курил.

— Ты чего так долго? — спросил Макс, швыряя окурок в урну. — Я уже задолбался ждать!

— В лифте застрял, — пробурчал Юра.

— А че не позвонил?

— Связи не было.

— Ну ладно, двинули.

Юра сел в машину, и они поехали к нему домой. По дороге он не слишком поддерживал беседу, постоянно думая о загадочных сообщениях. Максу он о них не сказал, хотя и подозревал, что это просто его шутки. "Ну, если это ты так шутишь, берегись, Макс, я над тобой тоже постебусь", — подумал Юра.

Они подъехали к дому Юры, и, выйдя из машины, направились к подъезду. У них стоял домофон, и Юра долго копался по карманам, ища ключ. Попутно он достал из кармана телефон, и тот снова завибрировал. Он посмотрел на сообщение и прочитал: "Шаг назад! Быстро!". Он даже не понял, почему отступил, ноги сами повлекли назад. И тут на место, где он стоял, упал кирпич.

— Ни хрена себе! — воскликнул Макс — Ты как отскочить-то успел? Братан, да тебя же сейчас чуть не убило! Эй, наверху! Вы че там, совсем офанарели!

Юра, белый как простыня, посмотрел вверх — никого. Он взглянул на телефон, на нем все еще высвечивается сообщение. Палец нажал кнопку отбоя. Сообщение пропало.

— Блин, ну бывает же! — продолжал размахивать руками друг. — А ты что, услышал чего? Почему ты отошел-то?

— Почувствовал.

— Как это почувствовал? Не бывает такого. Или это опять твои штучки, чтобы меня к вере твоей приучить?

— Какие на хрен штучки?! Меня только что чуть не убило!

— Ну ладно, ладно. Не кипятись, все в жизни бывает. А я же говорил, что ты в рубашке родился!

— Хватит каркать, — пробурчал Юра. — Пошли уже.

Юра опустил руку в карман и сразу же нашел ключ. Это тоже странно, в этом кармане он шарил уже несколько раз, но ключ не находился. Юра открыл дверь, они вошли. Войдя, Макс сразу пошел к лифту, а у Юры возникло желание подняться по лестнице. Снова пришло сообщение. Юра судорожно вытащил телефон и прочитал: "Посмотри, как они обнимаются".

— Эй, чего застрял? — крикнул из кабины Макс.

Юра прошел в лифт. Он ждал, что они все-таки застрянут, но этого не случилось. Они нормально доехали и пошли в квартиру.

— Ты только Дашке про кирпич не говори, — сказал Юра открывая дверь своим ключом, и заходя. — Даша! Любимая, ты где?

— Я на кухне! — прозвучал в ответ приятный голос.

Они прошли на кухню. Жена Юры сидела за столом и пила кофе.

— Привет, Даш, — поздоровался Макс.

Даша встала из-за стола. Она действительно очень красива. Точеная фигура, просто идеальные пропорции, красивое лицо, ровный нос, каштановые волосы и большие голубые глаза. Она подошла сначала к Юре и поцеловала в щеку, потом к Максу и тоже чмокнула. Юра очень внимательно смотрел на них. Макс слегка обнял Дашу за талию, ничего особенного, но Юре показалось, что раньше он такого себе не позволял. Да и поцелуй вышел будто на какую-то долю секунды дольше, чем требовали приличия. Но Юра отогнал подозрительность и сказал:

— Даш, собирайся. Мы едем в ресторан праздновать.

— А, он тебе уже все рассказал? — обратилась она к Максу.

— Ну конечно! Поздравляю!

И он снова поцеловал ее. Юра чуть не прикусил губу.

— Спасибо. Милый, я быстро, — сказала Даша Юре, выпархивая из комнаты.

— Не торопись, мне надо еще подписать кое-какие бумаги.

Даша удалилась куда-то вглубь квартиры, Юра достал документы и начал шарить по карманам.

— У тебя ручки нет? — спросил он Макса.

— Нет. Ты прикинь, потерял сегодня где-то.

— Да ладно, это же твой талисман был!

— Ну так! Пока от офиса твоего ехали, смотрю, нету.

— А может, дома забыл?

— Да нет, точно помню, что брал. Ну ладно, все бывает. Я себе новую закажу.

У Макса действительно была ручка талисман. Золотой "Паркер" с гравировкой "Макс". Эту ручку ему подарили еще в одиннадцатом классе, с тех пор он всегда носил ее с собой и говорил, что она приносит ему удачу.

Юра пошел в гостиную и взял свою ручку со столика. Потом принялся подписывать бумаги. Тут и контракт на открытие нового магазина, и какие-то ведомости, и прочая мелочевка. Подписав все, он пошел факсу и отправил один из договоров в Москву. Из спальни вышла Даша, уже готовая к походу в ресторан. Она надела красивое зеленое платье с глубоким вырезом, и буквально светилась счастьем; хоть сейчас отправляй в рекламу каких-нибудь витаминов для поднятия тонуса!

— Ну что, помчались наши городские, — сказала она друзьям.

— Погнали, — сказал Макс и, взяв Дашу под руку, повел к выходу. Юра наблюдал за этим с все возрастающей ревностью.

Они все без приключений добрались до машины, и Макс спросил:

— Куда едем?

— В Капитолий, — ответил Юра.

— О" кей. Ну ладно, погнали.

Они погнали. Даша села на заднее сидение, Юра все время поглядывал за ней в зеркальце. И его неприятно удивило, как она постоянно посматривает на Макса. Они ехали недолго — "Капитолий" всего в пятнадцати минутах езды от Юриного дома — и, припарковавшись на прилегающей к ресторану стоянке, пошли внутрь. Столик Юра заказал еще утром, официант проводил их.

Сделав заказ, они стали обсуждать пополнение семьи Живовых.

— И кого вы хотите, мальчика или девочку? — спросил Макс

— Мне больше девочку, а Юре мальчика, — ответила Даша. — Ну, в общем, как у всех, каждый хочет ребенка своего пола.

— Ну не надо столь категорично, кто будет, тот и будет, — вмешался Юра.

— А как назовете, не думали еще?

— Нет, — сказала Юра. — Ну куда еще об этом думать, ведь мы только на этой неделе узнали.

— Вообще-то, я уже думала.

— Да? — удивился Юра. — Ну и как?

— Если мальчик — Витя, а если девочка — Анжелика.

— Неплохо.

Разговор еще долго протекал в таком ключе. Принесли еду и бутылку вина. Макс спросил:

— А вы пить-то будете? Жене твоей теперь нельзя, а ты за рулем…

— Ладно, выпью бокал, — сказал Юра. — Думаю, вреда большого не будет.

Макс налил два бокала.

— За будущего ребенка! — провозгласил Макс.

— За ребенка! — поддержала Даша.

— За ребенка! — подхватил Юра.

Выпили. Разговор повернул в другое русло. Юра рассказал о контракте на открытие магазина. Он рассказывал очень увлеченно, как и всегда, когда говорил об успехах на работе, но в это же время продолжал следить, как ведут себя Макс и жена. И постоянно замечал, что они как будто кидают друг на друга какие-то странные взгляды. Но каждый раз Юра говорил себе, что он любит жену и друга, и причин для беспокойства нет. И все же их взгляды нервировали. Один раз он даже заметил, как Макс положил ладонь на Дашину. Но опять же, списал это на беспричинную подозрительность и беспокойное утро.

В кармане завибрировало, Юра аж подскочил от неожиданности.

— Дорогой, что с тобой? — спросила Даша. — Ты какой-то нервный сегодня.

— Да просто много всего навалилось в последнее время. И ребенок, и контракт этот. Наверное, мне надо еще выпить, а домой на такси поедем. Я потом скажу, чтобы кто-нибудь машину пригнал.

— Здорово! — воскликнул Макс. — Тогда я чего покрепче закажу?

— Да. Бутылку виски, гулять так гулять!

И только после этого небольшого разговора он достал телефон и прочитал: "Ты все делаешь не правильно. Жди беды". На сердце похолодело, но он решил, что все это, скорее всего, какая-то неудачная шутка. Хотя на шутку как раз не похоже. Слишком уж много всяких непонятных совпадений. И в лифте, и самое главное — кирпич. Принесли виски, Макс налил два стакана и подкинул льда.

— Сегодня все тосты за будущее поколение, — сказал Макс.

Они выпили. И еще. И еще. Бутылка продолжала пустеть, а настроение у Юры не повышалось. Разговор он особо не поддерживал, в основном слушал, как переговариваются жена и лучший друг. И надо сказать, общение у них шло прекрасно. Они шутили, смеялись, а Юра все больше пьянел. Его "Ролекс" показал пять часов вечера, когда первая бутылка опустела. Юра заказал вторую. Макс спросил, не слишком ли это, ведь Юра обычно время пил мало, и только по праздникам. На это Юра ответил, что сегодня ему надо капитально расслабиться. Макс не возражал, уж что-что, а выпить он любил. Даже Даша сказала, что от бокала вина ничего плохого не случиться, и заказала спиртного. Юра одобрил.

В кармане у него опять завибрировало, но на этот раз прозвучала мелодия звонка. Он посмотрел на телефон, ожидая, что это будет загадочный Грегорий, но на экране высветился номер его помощника Олега Перова.

— Ало? — взял трубку Юра.

— Ало! — ответили в трубке. — Ало, Юрий Петрович. Беда, Юрий Петрович. Магазин на Московском Шоссе горит. Пожар страшный. Пожарные приехали, но ничего сделать не могут.

— Как горит? Из-за чего загорелся?!

— Что случилось, дорогой? — встревоженным голосом спросила Даша. Юра жестом попросил подождать с расспросами.

— Менты приехали, но пока ничего не ясно, — продолжал голос в трубке.

— Что с товаром?

— Склад сгорел первым. Нет товара, все сгорело.

— Черт! Ладно, ты сейчас там?

— Да.

— Стой на месте я сейчас буду.

— Хорошо, жду.

Юра повернулся к Максу и Даше, те сидели слегка раскрасневшиеся от вина и виски.

— Мой магазин на Московском Шоссе сгорел, — сказал Юра мрачно. — Мне надо поехать посмотреть.

— Я с тобой, — сказал Макс.

— Нет, — через силу сказал Юра. Ему ужасно не хотелось оставлять их вдвоем, но выбора нет. — Ты должен Дашу отвезти домой. Ей сейчас волноваться нельзя.

— Ну хорошо.

Юра подозрительно посмотрел на Макса, ему показалось, что когда тот отворачивался, он слегка улыбнулся. Но силой воли Юра отогнал крамольные мысли и, расплатившись по счету, повел всех на улицу.

— Вызовите такси, — сказал Юра. — Мне машина нужнее.

— Но, дорогой, ты же выпил.

— Ничего, у меня хмель от таких новостей из головы как ветром выдуло. Я поехал. Потом позвоню.

— Хорошо, но ты только не волнуйся, милый. Деньги это не главное в жизни.

— Да, я знаю, — улыбнулся он и поцеловал жену в губы. — Для меня главное ты и ребенок. Так что, береги себя. Ну, я поехал.

Он сел в машину и направился на Московское Шоссе. Дотуда минут тридцать пути. Когда он приехал, пожарные уже потушили большую часть магазина, но кое-где еще горело. Этот магазин Юра построил совсем недавно, он находится дальше всех от центра, зато самый большой. Здесь располагались складские помещения. Из-за того, что земля здесь дешевле, Юра решил устроить их тут.

Олега он увидел сразу. Тот стоял прямо напротив магазина и разговаривал с каким-то ментом. Подъехав к зданию, Юра вышел из машины и направился прямо к нему.

— Ну, узнали, от чего начался пожар? — спросил он с ходу.

— Боюсь, новости неутешительные, Юрий Петрович, — покачал головой Олег. — Это лейтенант Васин. Он расскажет лучше меня.

— Здравствуйте, Юрий Петрович, — поздоровался Васин. — Я перейду сразу к делу, если вы не возражаете. Ваш магазин подожгли.

— Подожгли?! Но кто? Как?

— Пока мы это не выяснили, но сработано достаточно профессионально. Небольшое напалмовое устройство. Мы уже перешли к расследованию, и думаем, что по горячим следам найдем поджигателя. Все-таки напалм не такая вещь, которую можно достать в свободной продаже. Мы считаем, что эта ниточка приведет нас к поджигателю.

— Господи! Напалм… Но это невероятно. Кому такое могло понадобиться?

— Вариантов может быть много. У человека вашего положения не может не быть врагов. Может вы когда-то перешли кому-нибудь дорогу, а теперь он мстит. Конкуренты тоже могут организовать нечто подобное. Ну и просто какой-нибудь маньяк-поджигатель. Все может…

Его прервал подбежавший сержант:

— Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант!

— Что тебе, Светлов, ты что, не видишь, я разговариваю?

— Товарищ лейтенант, ЧП.

— Что такое?

— Подожгли еще два магазина "У Живова".

— Как! Где?

— На Садовой вроде и на Большой Московской.

— Как на Московской! — прокричал Юра. — Там же у меня главный офис. Все бумаги, деньги. Олег, поехали туда, быстро!

И они побежали к машине Живова. Юра гнал как проклятый, но из-за вечерних пробок они смогли приехать только к восьми вечера. Первое, что открылось их глазам, это пылающая крыша головного офиса. "Господи, там же деньги", — пришло в голову Юре. Завтра приезжает партнер по бизнесу из Москвы, и Юра должен внести первый взнос на строительство. Но это еще не все. Постоянного капитала у Юры практически нет, все деньги вложены в товары. Этот миллион он и так выскреб еле-еле. И для этого пришлось отказаться от страховки. Кроме этого, его бизнес здесь во Владимире выступает гарантом строительства магазинов в Москве. И теперь над столь вожделенной сделкой повисла угроза провала.

— Там у меня в сейфе миллион басов лежит, — сказал он Олегу. — Если с ним что случилось, я того, кто это сделал, за яйца подвешу!

— Так ведь деньги в сейфе были. Они не должны сгореть.

— А хрен его знает!

Они вышли из машины и двинули к кучке работников магазина, стоявшей рядом.

— Юрий Петрович, горе-то какое, — подойдя сказал охранник Вася.

— Как это случилось? Никто не пострадал?

— Да, слава Богу, нет. Но товар весь пропал. Я стоял на входе и курил, скоро моя смена кончалась, и тут, как бабахнуло! И огонь сразу разгорелся. Все в дыму. Нескольких посетителей обожгло, но никого насмерть.

— А когда это случилось?

— Да где-то час назад.

Тут у Юры снова зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, звонил один из директоров областного магазина.

— Ало? — сказал Юра в трубку, подозревая самое худшее.

— Але, Юрий Петрович. Здравствуйте. У меня очень плохая новость для вас.

— Только не говори, что мой магазин сгорел!

— А, так вы знаете уже, что ли? Пожарные все уже потушили, но большинство товаров пропало…

— Мне некогда с тобой говорить, — грубо сказал Юра и повесил трубку. Но телефон, казалось, только этого и ждал. Он снова зазвонил. На это раз звонок из другого областного магазина.

— Ало?! — проорал он в трубку — Вы что, тоже сгорели?!

— Ало, Юрий Петрович, так вам уже доложили…

Юра сразу нажал на отбой. Он обхватил голову руками и сел прямо на асфальт.

— Господи, это происходит не со мной, — тихо проговорил он.

Телефон опять зазвонил. На проводе снова директор очередного областного магазина. Юра поговорил и с ним. Потом еще позвонили, и еще, и снова. Вся информация сводилась к тому, что его магазины горели. Все семнадцать. Только один звонок относительно обнадеживал — сказали, что магазин сгорел, но большую часть товара удалось спасти. Но это капля в море. Теперь вся надежда на этот миллион, запертый в сейфе.

Он так и сидел на бордюре, наблюдая, как пожарные тушат его бизнес. Это конец. Банкротство. И страховки нет. Проклятый миллион оказался и последней надеждой, и проклятьем.

— Нате, Юрий Петрович, — сказал незнакомый голос. — Вам это сейчас необходимо.

Юра повернул голову и увидел какого-то мужика с бутылкой виски в руках.

— А вы кто? — спросил бизнесмен.

— А я как раз в магазине вашем был, когда взорвалось, — ответил незнакомец. — Вот это самое виски покупал. Но вам оно теперь, наверно, нужнее.

Юра молча взял бутылку, открыл и сделал добрый глоток.

— Хороший у вас магазин был, — продолжал незнакомец. — Мой любимый. Но вы так не переживайте, у вас же еще много магазинов осталось. Я про вас в газете читал.

— Ничего не осталось, — упавшим голосом сказал Юра, возвращая бутылку — Все сегодня сгорели.

— Как так?! — удивился незнакомец. — Не может такого быть!

— А вот случилось.

— Нет, вы бутылку себе оставьте. Она-то теперь вам всяко нужнее.

— Спасибо, — грустно сказал Юра, засовывая бутылку в карман пиджака.

— А я вам вот что скажу. Это все жиды проклятые. Все они. Как увидели, что русский человек карьеру стал делать, так сразу его и того. Но вы не расстраивайтесь. Все в жизни бывает. Вы бы к жене поехали, что ли? Что вам на пожарище делать?

— Нет, спасибо, одно дело у меня здесь осталось.

— Ну, тогда ладно. Удачи вам.

— Спасибо.

Незнакомый антисемит ушел восвояси. Пожарные, наконец, потушили последние очаги, и Юре потребовалось применить все красноречие, чтобы ему позволили пройти в здание. На месте трех этажей остался один — второй и третий упали друг на друга. Вместе с двумя пожарными Юра с трудом пролазил через пожарище в поисках сейфа. Теперь это единственная надежда на будущее.

Прошло полчаса, пока сейф не нашли. Тут Юре повезло — он споткнулся и упал рядом. Сейф стоял на груде сгоревшего мусора, еще горячий от пожара. Юра попросил у пожарника рукавицы и открыл сейф. Деньги в дипломате лежали в целости и сохранности. Он сгреб в дипломат все оставшиеся документы, а затем стал выбираться с пожарища. По пути он наткнулся еще на трех пожарных и двух милиционеров, что-то обсуждавших.

— Да, вот здесь, похоже, заряд и подложили, — сказал усатый пожарник.

— Да сто пудово, — подтвердил второй. — А потом пламя через вентиляцию перекинулось на второй этаж.

— А это точно был напалмовый заряд? — спросил милиционер.

— Ну конечно! Другое горючее так быстро не сгорело бы. Видите, тут явно был очаг, а никаких следов, что какое-то устройство было заложено нет. Черт, да тут даже унитаз сгорел!

— Так заряд подложили в сортире.

— Ну да.

Юра слышал каждое слово, но не вмешивался. И тут в кармане завибрировал телефон. Это очень странно, потому что до этого Юра его выключил, слишком много ему звонили. Он достал трубку. Сообщение от Грегория. Юра открыл СМС и прочитал: "Посмотри вниз". Взгляд невольно пополз к полу, и в грязи пожарища заметил что-то блестящее. Юра наклонился и поднял это. В руках у него оказалась слегка оплавленная, но все еще в хорошем состоянии, золотая ручка "Паркер". На ручке выгравировано — "Макс".

Юра не мог поверить глазам. Он не стал показывать свою находку никому и начал еще быстрее выбираться с пожарища. Когда он все-таки вылез оттуда, взгляд заметался в поисках охранника Васи. Ему повезло, Вася еще не ушел.

— Вася! — позвал Живов.

Вася подошел и спросил, что нужно.

— Слушай, Вася, когда я сегодня утром заезжал в офис, ты Макса в магазине не видел?

— Это Максима Кобрина?

— Да, моего друга Макса.

— Как же не видеть, видел. Он еще со мной поздоровался и спросил, где у нас здесь туалет. А потом пошел туда. Ну и когда выходил, я его тоже видел.

— А сколько его не было?

— Ну, минут, может, пятнадцать. Наверное, по большому прихватило.

— Спасибо, Вася.

Злоба прямо-таки захлестнула Юру. Неужели все это правда? Неужели Макс из зависти спалил его магазин? Все магазины. Нет, он это все так не оставит. Он во всем разберется и тогда…

Опять пришло сообщение. Юра достал телефон и прочитал: "Езжай домой, твои неприятности только начинаются", — сообщал Грегорий. В сердце опять похолодело. Он чуть не бегом пошел к машине, по пути набирая номер жены. Никто не взял трубку. Потом он позвонил на домашний. То же самое. И наконец, он позвонил Максу. Ответа нет. Юра сел в машину, кинул на переднее сидение дипломат с деньгами и попробовал засунуть телефон не во внутренний карман пиджака, как делал всегда, а в боковой. И обнаружил початую бутылку виски, что дал незнакомец. Открыв ее, он сделал большой глоток и поехал домой. Но из-за пожара, даже в столь позднее время, движение закупорилось пробками. Приходилось долго стоять. Он еще несколько раз пытался дозвониться до жены или до Макса, но не смог. После каждого неудачного вызова он делал глоток из бутылки. Нервы почти полностью сдали, и когда, спустя сорок минут, он все-таки приехал к дому, бутылка опустела.

Он вылез из машины, не забыв прихватить дипломат. Ему снова пришло сообщение. "Заходи в квартиру тихо", — писал Грегорий. Юра рассудил, что стоит послушаться. В голове шумело от виски, он с трудом дошел до лифта и поднялся на свой этаж. Как можно тише открыл входную дверь и услышал стоны. Но их никак нельзя назвать стонами боли — это звуки наслаждения. Он тихо прошел в гостиную. Дверь в спальню открыта, заглянув туда, он увидел самую страшную за последний день картину. На кровати лежал голый Макс, а на нем прыгала и стонала от удовольствия его жена.

Пришло сообщение. Как в тумане Юра посмотрел на телефон и прочитал: "Ребенок не твой. Пистолет в сейфе за картиной". Он подошел к картине и, сняв ее, открыл сейф. Из спальни доносился голос Даши: "Да! Да! О, Да!". Юра как-то спокойно отметил, что когда он занимался с ней любовью, она так никогда не кричала. Он достал пистолет из сейфа и все так же спокойно вошел в спальню. Его никто не замечал. Первым выстрелом он попал Даше в голову. Следующие два угодили в грудь Макса. Они умерли мгновенно.

Юра пошел к бару и налил стакан коньяку. Выпил. Руки, как ни странно, не дрожали. Затем он достал из сейфа оставшиеся деньги, и пошел к выходу. Выйдя из квартиры, убийца закрыл входную дверь, спустился на лифте вниз и пошел к машине. На лавочке рядом с подъездом сидели двое, но Юра не обратил на них внимания. Он подошел к машине, завел ее и уехал в теплую сентябрьскую ночь.

Один из сидевших на лавочке спросил другого:

— И что, это все? Мы ехали сюда на поезде из Москвы, чтобы ты вручил ему бутылку виски?

— Да. Это единственное, что не мог сделать никто из находившихся там. Такой вероятности не было.

Глава 14

— И все равно, в этой истории много чего непонятого для меня, — сказал Андрей Михаэлю.

Они сидели на вокзале Владимира, куда приехали через полчаса после того, как Юрий Живов сел в машину и уехал. Следующий поезд до Москвы должен прибыть только в три ночи, и они устроились в одном из вокзальных кафе. Андрей заказал какую-то нехитрую снедь, а Михаэль просто сидел и потягивал пиво.

— И что конкретно тебе непонятно? — спросил Михаэль, закуривая. — Про бутылку?

— И про бутылку тоже. Но главное, когда ты начал колдовать над этим делом. И вообще, расскажи все по порядку.

— Хорошо. Стал я работать со всеми действующими персонажами еще вчера вечером. Я залез через Алям-аль-Металь в сны друга этого Юры и его жены, и устроил им секс. Причем, это был не просто секс, а самый лучший секс в их жизни. И все это я обставил на квартире у самого Живова. С утра каждый из них еще помнил, как им было хорошо вдвоем, но никто из них не подозревал, что они смотрели один сон на двоих. В этом сне все начинается с того, что они вместе с Юрой сидят в ресторане, но тот почему-то уезжает и оставляет их вдвоем. Потом они садятся в такси и едут домой к Юре. А там слово за слово, бутылка вина, и наконец, постель. Они долго занимаются любовью по много раз, и во многих позициях. В общем, все у них идет нормально. Сон был настолько реалистичным, что Максим даже рассказал о нем Юре утром, тем самым, положив начало его подозрениям. Я же говорил, что у этого мелкого бизнесмена есть раздутое чувство тщеславия. Ему очень нравилось, что у него такая красавица жена, нравилось обладать тем, чего нет у других. И когда он оставил их в ресторане, эти двое попали в некоторое подобие собственного сна. И развернули события именно так, как происходило там. Пришлось, правда, им слегка помочь, но по мелочи.

— А по мелочи, это как?

— Ну, я заставил эту дамочку споткнуться, а Макс подхватил ее. Подхватил за то место, за которое хватать не очень-то прилично. Потом поцелуй и понеслось. Каждый из них хотел чего-то своего. Макс хотел попробовать, какого это, быть в постели с девушкой друга, которому всю жизнь завидовал, а ей просто хотелось переспать с кем-нибудь, кроме мужа. Ведь они встречались с самой школы, и девственности ее лишил именно Юра. Конечно, эти желания так и остались бы простыми мечтами, даже подсознательными вожделениями, если бы я не помог. Но все получилось так, как получилось.

— Ну ладно, с этим, вроде, понятно. Но что с пожарами? Ведь не мог ты же заставить эти напалмовые заряды самим подложиться в его магазины?

— А заряды были подложены только в два здания, — отмахнулся колдун. — В первое, в которое приехал Юра из ресторана, и в то, где был офис. Остальные я поджег, используя всякие вероятности, вроде плохой проводки, или брошенного не туда окурка.

— Но кто подложил взрывчатку в эти два здания?

— Некто Егор Сергеевич Рабич. Это вообще примечательная личность. Скажу больше, если бы не он, я избрал бы совершенно другую тактику проведения этой операции. Он — пироманьяк.

— А что это значит?

— Это тот, кому нравиться все поджигать. Он работал на базе ВВС в Москве, и в свое время был инженером-конструктором двигателей для самолетов. Где-то там он и спер этот напалм. А потом его оттуда уволили. Это было восемь лет назад, и не знаю, сколько этот напалм лежал бы у него без дела, если бы вчера ночью ему не приснилось, как красиво горят эти два магазина. Более того, он увидел, как делает два заряда с напалмом, и подкладывает их в эти магазины. И приснилось ему это очень подробно, между прочим.

— Ну ладно, этот маньяк подложил две бомбы, а остальные ты сжег на расстоянии? Я правильно понял?

— Да.

— Тогда зачем мы все-таки сюда ехали?

— Я же уже сказал, чтобы я отдал ему ту бутылку виски.

— Как-то не вериться, что ты проделал столько невероятных событий, причем с незнакомым тебе человеком и на огромном расстоянии, и вдруг приехал во Владимир, чтобы дать Юре бутылку виски, — прищурился Андрей.

— Но это действительно так, — пожал плечами колдун. — Пойми, колдовство может выглядеть очень впечатляющим, вроде как поворачивающим многие судьбы, но, в конечном итоге, это сугубо практичная вещь. Все сюжетные линии сошлись в одну точку, но чтобы они развязались так, как нужно мне, надо было дать какой-то толчок. Если бы этот Юра поехал домой и обнаружил свою жену, трахающейся с лучшим другом, он просто устроил бы грандиозный скандал. Быть может, он набил бы Максу морду. Но потом его жена убедила его, что это было лишь нелепая случайность. Или друг убедил его, что она сама на него набросилась. И таким образом, мир, который он для себя выстроил, не пострадал бы. Он вспомнил бы христианский постулат о всепрощении, и таки простил кого-нибудь из них. И тогда огромная подготовительная работа пошла бы насмарку. А мне не это было нужно. Я уже говорил тебе, если бы надо было этого Юру просто убить, демоны не стали бы привлекать меня. Нет, им нужна была его судьба. Чтобы он отрекся от того, во что верил.

— И тем, что ты подсунул ему бутылку, ты этого добился?

— Конечно. Он напился, и стал более внушаем. И после моей СМСки о том, что ребенок, которого носит его жена, по-настоящему не его, он, вместо того, чтобы проанализировать ситуацию, просто стал действовать. Причем действовать так, как надо мне. Он убил жену и лучшего друга, и тем самым отрезал себе все пути к отступлению. Он, правда, еще может сдаться властям, но тщеславие не позволит ему этого сделать.

— И что теперь с ним будет? — спросил Каткин, закидывая в топку еще один пельмень.

— Я не могу предвидеть будущее, но демоны это делать умеют. И Ваалберит предсказал, что при таком стечении обстоятельств, Юрий Живов встанет на путь зла. Хотя, это и звучит несколько напыщенно, но факт, есть факт.

— Ну а конкретнее ты сказать не можешь?

— Точно не могу. Могу лишь с вероятностью в восемьдесят процентов.

— Мне этого хватит.

— Тогда все будет так. Он к завтрашнему дню проспится в своей машине. Когда проснется, то сначала не поверит тому, что сделал, и тому, что с ним случилось. Потом он включит местное радио и там получит подтверждение. Потом увидит недопитую бутылку виски на коврике своей машины, и приложиться к ней…

— Неплохо ты на восемьдесят процентов предсказываешь, — усмехнулся Андрей. — А может тебе в прогноз погоды пойти работать? Если ты даже про бутылку знаешь…

— Завтра в Москве будет двадцать один градус в тени, во время с девяти утра по шесть вечера, невозмутимо сказал колдун. — Дождя не будет. А если ты готов слушать не перебивая, я продолжу.

— Извини.

— Так вот, выпив виски, он уже начнет убегать от реальности. Знаешь ли, пить спиртное, это один из способов уйти от себя, дать отдохнуть нашему повседневному я. Но если ты пьешь постоянно, твое настоящее я уходит, и ты становишься тем, в кого превращаешься, когда выпьешь. Немного сложновато, но думаю, ты понял. В нашем случае, Юрий начинает пить, чтобы забыть себя. В дальнейшем он станет закладывать за воротник каждый день. Но это будет потом, а сейчас он выпивает и понимает, что оказался в глубокой заднице. Но, выпив еще, он вдруг соображает, как из этой задницы выйти. И тут тоже очень глубокий психологический момент. Озарение приходит к нему именно в момент опьянения. В дальнейшем, он будет искать это момент в тысячах бутылок, но никогда не найдет. Он понимает, что всю вину можно свалить на того, кто поджег его магазины. Он-то думает, что знает, кто это сделал, но у милиции нет никаких доказательств на этот счет. А у него есть миллион долларов и большие связи. И, грамотно распределив этот миллион, подмазав кого надо, он сможет отвертеться, и переложить вину на кого-нибудь другого. Но тут появляется закавыка — убитые в постели любовники. Но и это можно объяснить. Неважно, с кем его жена трахалась. Может он даже хотел с ней развестись. Но глубокая ирония заключается в том, что тот, кто поджег его магазины, попытался поджечь и его квартиру. Поджигатель пробрался в его квартиру, увидел там людей, занимающихся любовью, и, предположив, что это Юра со своей женой предаются удовольствию, вместо того, чтобы страдать об утраченном, злоумышленник решает убить Юрия и его жену. Что он и делает. Тут Юре приходит в голову вчерашний разговор с незнакомцем, и он вспоминает о еврейском заговоре. Ну как, пока понятно?

— Слишком много всего. Очень все сложно.

— Конечно, сложно. Но ты не представляешь, что можно сделать с помощью миллиона долларов и купола удачи.

— Какого купола?

— Ну а зачем я, по-твоему, поехал к его подъезду? Когда он проходил мимо лавочки, на которой мы сидели, я поставил над ним купол удачи. Итак, он начинает действовать. Едет к себе, там "обнаруживает" тела. Звонит в милицию. Говорит, что в шоке от того, что вчера произошло, он поехал в лес и там напился, а утром приехал домой и вот. Ему, конечно, не все верят, но он наконец-то учится подмазывать кого надо, и в итоге выходит чистеньким. Ну а когда находят нашего еврея-пироманьяка, все нити сходятся. Причем, не только у милиции, но и в голове у Юры. Он начинает думать, что сама судьба в какой-то момент заступилась за него. Что загадочный Грегорий, его благодетель, и что было бы, если бы всего этого не произошло. Он растил бы не своего ребенка, что привело бы к разводу и потере половины всего, что у него есть. И он говорит себе, что если так все случилось, значит, это правильно. И тут в его психику, незаметно для него самого, закрадывается еще один фактор. Если я убил двоих людей, причем двоих плохих людей, предателей, и мне все это сошло с рук, я могу поступать так и дальше. Нет, открыто он этого себе никогда не скажет, но на уровне подсознания будет так думать. И перед нами предстает совершенно новая личность. Он больше не верит в бога, потому что — как бог мог такое допустить? Но он верит в себя, потому что считает, что он сам выкарабкался из сложнейшей ситуации. И он принимает принципы зла. И вот тебе и все. Его судьба отдана демонам, а я получил солдат для войны с Абдулой.

Андрей обдумывал все сказанное, иногда посматривая на колдуна. Какой же силой тот обладает, раз вот так просто, практически не вставая с места, разрушил жизнь и судьбу двух влиятельных людей? Конечно, Владимир не Москва, но все-таки. И этот человек, который просто сидит и пьет пиво в кафе на вокзале, мог бы убить Андрея одним усилием воли. Или даже хуже — заставить играть в игру по его правила, где конец всегда один.

— Послушай, Михаэль, у меня тут возникла пара вопросов к тебе, — наконец выдал Андрей.

— Пожалуйста, я слушаю, — весьма доброжелательно ответил колдун.

— Если ты настолько могущественен, почему не правишь миром? Или даже если не ты, то какой-нибудь другой колдун?

— А как ты сам думаешь?

— Нет, я же тебя спрашиваю.

— А я не отвечаю, а спрашиваю в обратку. Ну так почему? Почему в колдунов никто не верит? Почему, имея столько силы, мы обязаны соблюдать режим секретности, и даже больше, поддерживать легенду о том, что мы не существуем? Почему?

Андрей задумался. Но думал он недолго, ответ пришел почти сразу.

— Потому что есть сила покруче вас, — сказал Каткин.

— Правильно.

— И это инквизиция?

— Нет. То есть, не только она. Сами люди тоже сила, а мы не можем пойти против всех. Мы могущественны, да, но если все ополчатся против нас, мы потерпим поражение. Я даже больше скажу, самое страшное, что с нами может случиться, наш самый большой кошмар — если все люди начнут заниматься тем, что делаем мы. Если все станут вдруг управлять вероятностями.

— А это что возможно?

— Чтобы все сразу — нет. Но у многих может получиться. И если они вдруг начнут пытаться колдовать, наша реальность, скорее всего, этого не выдержит, и это станет очередным концом эпохи. В истории подобные прецеденты уже случались.

— А почему очередным?

— Ну, в истории Мира было много эпох.

— И какие же?

— Точно не знаю, — поморщился Михаэль. — Но самые могущественные колдуны могут путешествовать между эпохами.

— Это типа машины времени?

— И да, и нет. Но точнее объяснить слишком сложно. К тому же, я сам так не умею.

— Но почему, если все начнут колдовать, наступит конец света?

— Не света, а только эпохи. Потому что вероятностей на всех не хватит. Потому что удача не может прийти ко всем сразу одновременно. А если каждый будет тянуть вероятности к себе, везти перестанет всем. А при таком раскладе эпоха обречена. Наступает вероятностный дефицит, с людьми перестают случаться хорошие вещи. Именно этого якобы и боится инквизиция. Мир без удачи, означает мир без радости, мир без перспективы на будущее. Ты когда-нибудь задумывался, почему вообще кому-то везет, а кому-то нет? Это потому, что некоторые люди могут управлять вероятностями и создавать новые, а другие не могут. И хорошо, если они не осознают того, что делают.

— Получается, кому-то везет, потому что он отчасти колдун, а невезучий человек просто не может управлять удачей, так?

— Грубовато но, по сути, верно. Только ты забыл еще об одном факторе. Мало уметь управлять вероятностями, их надо еще где-то брать. А иначе просто управлять будет нечем. Ты же видел колдуна, который работал шофером у Абдулы. Без своих вероятностей он никто. Даже меньше чем никто. Колдун без вероятностей слабее простого человека.

— Ясно. Но ты так и не ответил мне про то, почему, допустим, ты не президент?

— Потому что если Великий Инквизитор узнает, что президент какой-либо державы колдун, ему не будет ничего проще прихлопнуть его.

— А этот инквизитор настолько силен? — заинтересовался Андрей.

— О, да. Даже на несколько миль вокруг он разрушает все вероятности. При нем я не смогу даже наколдовать, чтобы подброшенная монетка выпала нужной мне стороной.

— Да, круто, — присвистнул Каткин. — И они охотятся на колдунов?

— Конечно. Если тебя разоблачила инквизиция, считай, ты труп. Нужно быть воистину могучим, чтобы им противостоять. Но в данный момент даже архиколдун, у которого на службе находится Абдула, не может позволить себе не прятаться от нее.

— Они что, просто отключают твое везение и все?

— Хуже. Они превращают каждую твою попытку использовать вероятности в неудачу, и колдун становится слабее простого человека. А, как я тебе уже говорил, нет ничего печальней колдуна, лишившегося своих вероятностей.

Михаэль заказал еще пива, Андрей закурил. Все, что колдун рассказывал, не стало великой новостью. И колдовство, и инквизиция — о них Андрей уже слышал. Но впервые ему объяснили, как все действует. Остался всего один вопрос, возможно, самый главный.

— Михаэль, а как ты колдуешь? — спросил Каткин. — В смысле, какова техника самого процесса управления вероятностями?

Колдун посмотрел на него хитрыми темными глазами, и там на дне появились озорные искорки. Михаэль тоже закурил и ответил:

— Все очень просто. Все происходит так, как я хочу.

— И все? А как же все эти методики по изменению сознания? Всякие выхождения в иное состояния души, медитация, как быть с этим? Это что, все туфта?

— Может это и не туфта, но я этого делать не умею, — усмехнулся колдун. — Ни изменять сознание, ни входить в иное состояние души, ни медитировать. Я могу управлять вероятностями. Если у меня есть вероятность какого-нибудь события, и я знаю, что оно применимо к данной ситуации, я просто хочу, чтобы оно случилось, и оно случается. И на этом все.

— Как-то все просто звучит, — не поверил Андрей.

— Звучит, может, и просто, но на практике все гораздо сложнее. Первое, это Знание — это основа всего колдовства. Без Знания ты не сможешь решить, что возможно, а что нет. Без Знания ты не будешь знать, есть ли у тебя вообще вероятности. В общем, без Знания, ты не сможешь ничего, или почти нечего. Дальше идет процесс накопления вероятностей. Если у тебя нет вероятности события, оно и не случится. И конечно, важно качество вероятностей. Если ты заряжен вероятностями три, то не сможешь сделать практически ничего особенного. Но если у тебя полно вероятностей типа один, в Мире остается очень мало вещей, которые ты не сможешь сделать. Вот и вся моя магия.

Андрей опять задумался.

— А если все так просто, почему я не могу стать колдуном? — спросил он через минуту.

— А, правда. Я назвал основой колдовства Знание, но даже над ним стоит вера. Но не вера в бога, хотя и она тоже может быть, но вера в чудо. Вера в то, что все возможно. И вера эта должна быть истинной. Ты — разрушитель вероятностей. У тебя такой дар. Дар держать мир таким, как ты его видишь и не допускать на его приделах ничего, что противоречило бы твоему видению этого мира. Это редкая способность, но, в большинстве случаев, бесполезная и даже вредная. А вообще, колдуном может стать каждый. Вернее не так — колдуном может стать каждый, кроме людей, подобных тебе. Собственно, все люди хоть немножко, да колдуны. Всем хоть иногда везет. Всем, кроме таких, как ты. Ты управляешь не вероятностью случая, а самим случаем, четверкой. И все вероятности ты превращаешь в случившееся. Причем, в такое случившееся, которое не противоречит тому миру, что ты себе построил. А построил ты мир без чудес.

— Как-то это все выглядит безрадостно, — пробурчал Каткин.

— Ну, а я и не говорил, что буду тебя радовать? — усмехнулся колдун. — Но не переживай. Может, ты и сможешь когда-нибудь поверить в чудо, все возможно. Без веры в то, что все возможно, колдуном не стать. Великий Светлый, без этой веры даже приличным человеком стать очень трудно!

Часы в кафе показали половину третьего, скоро должен прибыть их поезд. Андрей сидел и размышлял о своем даре разрушителя, Михаэль продолжал накачиваться пивом. Время тянулось медленно, но все проходит, прошло и оно. Михаэль встал и расплатился с официантом. Они пошли на пирон.

Поезд приехал без опоздания, и они прошли в купе. Михаэль сразу заснул. Причем, именно сразу. Как только принял горизонтальное положение, дыхание колдуна замедлилось, и он даже начал слегка посапывать. Андрей тоже лег, но в последнее время сон подводил, приходя не сразу. Он еще очень долго ворочался, размышляя о случившемся с бедным Юрой из Владимира. Андрей думал, что было бы, если к нему пришел колдун и начал разрушать его судьбу. Впрочем, колдун-то к нему действительно пришел и судьбу разрушил, но ему хотя бы объяснили, почему так получилось. А тут, неизвестно почему, вся твоя жизнь рушится. И все это для того, чтобы один крутой колдун отобрал у другого крутого колдуна какую-то книжку, которой уже сто лет в обед. И не факт, что это поможет ее отнять. И тогда Андрей решил — несмотря ни на что он поможет Михаэлю добиться своего. Он должен сделать все, чтобы невольная жертва, принесенная Юрой, не пропала даром. С этими мыслями он заснул.

Поезд достиг Москвы в девять часов утра. Михаэль проснулся первым и разбудил Андрея. Колдун пребывал в хорошем расположении духа, но чем это вызвано не объяснял. Сказал лишь, что дома их поджидает очередной подарок судьбы. Выйдя к паркингу, они сели в белый Мерседес и поехали в Подмосковье. По дороге колдун так и не раскололся, что ожидает их дома, и когда они приехали, сюрприз не показался Андрею слишком приятным. Рядом с домом выстроилось несколько черных, наглухо тонированных джипов. На таких машинах в России ездят только две категории людей: бандиты и бизнесмены. Но что-то подсказывало Андрею, их навестили именно первые.

А Михаэль вообще не волновался, что к нему наведались те, чьего прихода опасается каждый нормальный человек. Он как-то даже с нетерпением вылез из машины, и чуть не бегом направился в дом. Андрей пошел следом, но с гораздо меньшим энтузиазмом. Дверь не заперли, гости не сильно скрывали присутствие. Их собралось пятеро, все бритоголовые и накаченные. Они расположились в гостиной: двое на диване, еще два на креслах, а пятый стоял и пил пиво. На столике остывала пицца и валялись пустые пачки чипсов, там же лежал небрежно брошенный пистолет.

Колдун спокойно осмотрел компанию и осведомился:

— Здравствуйте, господа. Могу ли я узнать, кто вы такие и что вы делаете в моем доме? Кроме того, что вы пьете мое пиво и едите мою еду.

Тот, что стоял, сделал большой глоток из бутылки и посмотрел на спутников.

— А он и вправду наглый, — сказал он.

— Я задал вам вопрос, господа, — холодным тоном продолжил колдун. — И если я не буду удостоен ответом, мне ничего не останется, кроме как позвонить в милицию.

— Не надо милиции, — хриплым голосом сказал один из сидящих в кресле. — Мы к тебе поговорить пришли, по душам, так сказать.

— Потрудитесь мне не тыкать, молодой человек, — еще более холодно сказал колдун. Из его уст это прозвучало очень неестественно, ведь в комнате только Андрей знал, что Михаэлю девяносто лет.

— Ты тут быка не врубай! — сказал второй сидящий в кресле. — А то мы сами врубим!

— Успокойся, Толя, — сказал первый. Похоже, он тут за главного. — В чем-то он прав. Надо вести себя повежливее. Пока, во всяком случае.

Михаэль не обратил внимания ни на высказывания первого, ни второго. Он пошел на кухню под пристальным взглядом всех шестерых, и принес оттуда два стула.

— Вы находитесь у меня дома, а я очень люблю сидеть именно в том кресле, в котором умостились вы, — сказал колдун менее вежливому бандиту. — Поэтому я попросил бы вас пересесть на один из этих стульев.

Тот подскочил как ужаленный, но вовсе не из-за того, что его так вежливо попросили.

— Ты, баклан, ты понимаешь против кого прешь?! Да я сейчас от тебя и мокрого места не оставлю!

— Толя, подожди! — осадил его первый. — Пусть пока в героя поиграет.

— Да что с ним валандаться?! Я его ща так пресану, что с него вся спесь на хрен слетит!

— Тихо! — прикрикнул первый. — Здесь я командую, мне и базар вести. Сядь!

Толик хмуро посмотрел на первого, но подчинился и взял стул у Михаэля. Колдун же опять пошел на кухню и вернулся с двумя бутылками пива.

— Ты будешь? — спросил он у Андрея.

— Нет, спасибо, — ответил тот, все еще стоя у входа.

— Да ты садись, — указал на второй стул колдун. — И не переживай, я полностью контролирую ситуацию.

— Ха, контролирует он! — не удержался Толик.

— Успокойся! — опять прикрикнул первый. — Пусть повыеживается пока. Ну, теперь вам удобно? — подчеркнуто вежливо спросил он у колдуна. Андрей сел рядом с Михаэлем.

— Да. Но вы так и не ответили, чем я обязан вашим визитом, Николай?

— А, так ты меня знаешь?

— Нет. Я знаю про тебя.

— Ну, может так даже и лучше, — благодушно сказал Николай. — Так вот, к тебе нас привело одно интереснейшее дело. Ты без сомнения наслышан о том, что произошло позавчера в Москве?

— Если про смерть людей во сне, тогда да.

— Ну и отлично. Видишь ли, что получается, многие хорошие люди погибли, и все разом, понимаешь?

— Ну а я причем? — пожал плечами колдун, делая глоток из бутылки. — Моя фамилия не Крюгер.

— Ты-то? Ну, тут такое дело, одна очень влиятельная особа намекнула нам, что ты можешь знать об этом гораздо больше, чем все остальные.

— Эта особа, конечно, Иннокентий Бессмертный, — усмехнулся Михаэль, допивая пиво.

— Не важно, кто это был. Важно то, что мы имеем твердую уверенность в источнике наших сведений. До этого самого момента он еще никогда не ошибался. А теперь вопрос к тебе. Ты имеешь какое-либо отношение к смертям наших хороших и достойных друзей?

— А почему я, собственно, должен перед тобой отчитываться?

— А мы хотим, чтобы вы сделали нам одолжение, — опять перешел на "вы" Николай. — Мы пока очень вежливо просим вас. Но если вы и дальше будете проявлять несговорчивость, мы будем вынуждены прибегнуть к другим методам воздействия. Вы понимаете, о чем я? — очень нехорошо улыбнулся он. Все остальные тоже оскалились, видимо, хотели поскорее перейти к этим самым другим методам.

— Если это угроза, то она совершенно бессмысленна, — спокойно, но с нотками угрозы в голосе сказал колдун. — Вы хоть понимаете, к кому вы пришли?

— А вы, в свою очередь, понимаете, кто пришел к вам?

— Конечно. Ты — Николай Петрович Куваров, эти двое, что сидят на диване, Андрей Васильевич Мальцев и Михаил Павлович Зотов. Тот, что пьет мое пиво — Антон Сергеевич Пехотов, и самый наглый из вас, конечно, Анатолий Юрьевич Котовский. И все вы были на службе у Ксивы, а теперь хотите поквитаться с тем, кто убил вашего босса.

Вся пятерка определенно удивилась, что Михаэль знает их не только по именам, но и по отчествам. Кроме того, двое вообще открыли рты — колдун назвал их настоящие имена, а они уже несколько лет пользовались подставными.

— Ваша осведомленность действительно поражает, но это говорит только о том, что вы человек не простой, о чем мы знали и раньше, — сказал Николай спокойно, но по лицу видно, какими силами далось ему это спокойствие. — Бессмертный предупреждал нас, что с вами надо держать ухо востро. И все равно, все, что вы сказали, наводит только на большие подозрения. Итак, вы скажете нам, какое отношение имеете к смертям во сне?

— Скажу. Это все организовал я.

— Вот как? — прищурился Николай. — А вы понимаете, что мы сделаем с вами, если все, что вы сказали, правда?

— Конечно, — ответил колдун. — Вы попытаетесь меня убить. Но говорю сразу, вам это не удастся.

— Ваша убежденность внушает уважение, но у меня тоже есть аргумент и, боюсь, что этот аргумент не в вашу пользу, — говоря это, он достал из внутреннего кармана пистолет. — Итак?

— Ну, меня это не впечатляет.

— Ах вот как? А ну, гнида, хватит мне тут тюльку гнать! Колись, сука, что это за ботва со сном, иначе я из тебя решето сделаю! — очень резко перешел на крик Николай. Андрей даже вздрогнул от неожиданности. Он-то понимал, что с такими типами шутки плохи. На лбу выступила испарина, но он постарался успокоить себя тем, что колдун наверняка не дремлет. Все-таки Михаэль неоднократно показывал, что может разобраться практически с любой проблемой.

— Эта "ботва" со сном довольно проста, — улыбнулся колдун. — Я пробрался в сон каждого из числа погибших и убил его.

— Да он псих, Колян! — вновь вмешался в разговор Толя. — Он порожняк гонит! Дай мне только отмашку и я его быстро разговорю. И не таких кололи.

— Ладно, — кивнул Николай. — Миша, Антон, поищите утюг. А вы, два куска говна, будете сидеть и не рыпаться, а то схлопочите пулю.

Михаэль начал действовать сразу и без предупреждения. Хотя человеку, не знавшему, что он колдун, показалось бы, что тот вообще ничего не делал. Сидел себе просто в кресле и смотрел, как вокруг разворачивается всякая чертовщина. А началось все с того, что в нос Николаю залетела мошка. Он поморщился, попытался вытащить ее и чихнул. И случайно нажал на курок. Пуля угодила точно в голову братку, сидевшему на диване. Тот даже ничего не успел понять. У дивана вдруг сломалась ножка и оба бандита — один живой, а другой мертвый — упали с него. Живой задел ногой столик с пиццей и чипсами. С него упал пистолет и, стукнувшись об пол, тоже выстрелил. Теперь пуля попала в голову Николаю. Все это произошло в один момент, а стоявший бандит как раз делал глоток из бутылки. При виде того, что произошло он поперхнулся и закашлялся. Бутылка выпала у него из рук и покатилась в сторону поднимающегося с дивана. Тот так и не успел полностью принять горизонтальное положение, потому что поскользнулся на бутылке и снова упал. Падая, он ударился виском об угол опрокинутого столика. Толя подскочил и с выпученными глазами подбежал к поперхнувшемуся собрату. А тот все кашлял и кашлял. Ему определенно не хватало кислорода. Он таращил глаза, но остановиться не мог и продолжал кашлять. Михаэль спокойно взял вторую бутылку пива, еще не открытую. Толик стучал кашляющего по спине, но это не приносило никаких результатов.

— Андрюха, твою мать, ты чего?! Ты посмотри, что твориться! — кричал Толик, продолжая стучать ему по спине. Потом посмотрел на спокойно сидящего Михаэля с двумя бутылками пива в руках и прокричал. — Ах ты, сука! Не знаю, как ты…

Закончить он не успел. Колдун одним резким движением бросил закрытую бутылку прямо ему в голову. От удара она разлетелась на тысячи осколков, обдав Толю тучей пивных брызг. Бандюг упал. Поперхнувшийся упал рядом. Он делал глотательные движения, как рыба, выброшенная на землю, но воздух не желал заходить в легкие. Его глаза остекленели и он умер.

Михаэль поднялся с кресла и подошел к Толику.

— Отлично, — сказал колдун. — То, что мне надо, для переселения первого демона. Очень злобное существо, он станет прекрасным носителем.

— Так вот чему ты так радовался в поезде? — дошло до Андрея.

— Конечно. Эти болваны сами пришли ко мне в руки. Наверняка, Абдула специально прислал их, чтобы избавиться. Сам не хотел мараться. Но все это сослужит мне неплохую службу. Видишь ли, для демона годиться любой сосуд, но чем человек больше соответствует злой природе, тем лучше. Так же хорошо, что он силен физически. Ваалберит смог слегка подкорректировать твое тело, но он один из самых сильных демонов ада. А тот, кого он обещал прислать, навряд ли сможет проделать то же со своим носителем. Он просто доведет его тело до максимума возможностей, а при этом обычно получатся перекаченная груда мышц, способная жить всего несколько дней.

— Так этот Ваалберит — демон высшей, так сказать, категории?

— Да. Ты можешь даже считать за честь, что он какое-то время находился в твоем теле.

— Мне вообще-то такая честь нафиг не нужна, — поморщился Андрей.

— А это ты зря. Вон смотри, сколько мы получили от этого. Хотя бы одно улучшение твоего тела, чего стоит?

— Нет, это все хорошо, — согласился Каткин, — но мне все равно не по себе от того, что он в моем теле целые сутки шатался. А нельзя все-таки узнать, что он делал?

— Нет, очень сложно. Демоны прекрасно закрываются от Знания. Но сейчас не об этом. Сейчас мы свяжем этого гаврика, а потом пускай он промаринуется у нас в подвале. Демона мы в него будем вселять сегодня ночью. А пока, у нас еще полно дел.

— А каких?

— Увидишь. Мне очень нравится наблюдать за тем, как ты постоянно удивляешься.

— А если серьезно?

— Если серьезно, мы пойдем на вторую встречу с Абдулой.

— А зачем?

— Я расскажу по дороге, а пока принеси-ка лучше веревки из твоей спальни. Ну те, которыми я тебя связывал, когда призывал Ваалберита.

Андрей пошел наверх. В его спальне царил жуткий бардак: кресла перевернуты, окно разбито, а кровать в таком состоянии, что теперь он вряд ли рискнет в ней спать. Но веревки оказались на месте. Они лежали на кровати, Андрей взял их и пошел вниз. Михаэль, тем временем, перетаскивал трупы на задний дворик. Он уже перенес троих и сейчас тащил четвертого. Нес он его на плече, будто это не человек, весивший под сто килограммов, а мешок с соломой.

— А что произошло в моей спальне? — спросил Андрей. — Почему там такой срач?

— Это мы с Валлберитом слегка повздорили, когда договаривались о цене за его услуги.

Колдун вышел на улицу и просто бросил четвертый труп поверх трех других, лежавших в куче. Потом что-то крикнул в сторону леса и вернулся в дом. Андрей с интересом наблюдал за этим через окно. Когда Михаэль вернулся, он спросил у него:

— И что теперь будет с трупами? Ты же не можешь просто их оставить лежать на лужайке. И кому ты кричал?

— Своим белкам. Пускай позавтракают.

Андрей посмотрел на улицу и увидел, как с дерева спрыгивает первая белка. Такая же толстая и большая, она лениво подошла к трупам, и вонзила зубы в ближайшего. Андрей отвел взгляд. Ему вполне хватило того, что он видел, как эти белки расправились с собакой Абдулы.

— Да, это зрелище не добавляет аппетита, — сказал колдун. — Но это честное зрелище. Тот, кто считал себя зверем, сам пожран зверьми.

— Но приятнее оно от этого не становится, — сморщился Андрей.

— Что правда, то правда. Ладно, в два у нас встреча с Абдулой, так что поехали.

— Слушай, а ты вообще отдыхаешь?

— Угу. И так отдыхать, как это делаю я, тебе никогда не приходилось. Ты же видел, что я могу. Но все это было направлено на отвлеченные цели. Пускай великие, но отвлеченные. А если я направлю все вероятности на то, чтобы доставить себе личное удовольствие, я смогу получить все, что пожелаю. Все, о чем мечтает любой восемнадцатилетний миллионер.

— Тогда такой вопрос — когда ты отдыхаешь?

— А вот разберемся с делами, и ты увидишь, — усмехнулся колдун. — Но пока их еще полно. Давай свяжем этого, и поедем.

Когда Толика упаковали, словно бандероль, Михаэль попросил Андрея отнести его в подвал.

— А ты не хочешь мне помочь? — поинтересовался Каткин. — Он же не из ваты сделан.

— Ну так ты и не забывай, что Ваалберит тебя чуть-чуть модернизировал. Попробуй.

И Андрей попробовал. Он наклонился и попытался поднять Толика. И, к его удивлению, у него получилось. Он поднял его легко, даже не приложив каких-нибудь особых усилий. От такого, он чуть не выронил бандита. Но, справившись с волнением, он здраво рассудил, что к новому телу должны добавиться новые возможности. Андрей усмехнулся, взвалил Толю на плечо и понес в подвал. Там он кинул его на кучу старых матрасов, поднялся наверх и закрыл дверь на замок. Михаэль уже переоделся и ждал его.

— Поехали, — сказал колдун.

Они вышли из дома и сели в машину. Андрей подумал, что в последнее время ведет слишком активный образ жизни. Все время куда-то едет и попадает во всякие неожиданные ситуации. И он поймал себя на мысли, что ему это начинает нравиться. Сев в белый мерин колдуна, Андрей еще некоторое время обдумывал свое внутреннее состояние, но пришел к выводу, что нефиг себе морочить голову.

— Итак, мы едем на встречу к Абдуле, — начал очередной инструктаж Михаэль. — Все, что я говорил тебе в прошлый раз, остается в силе. Он опять будет пытаться заморочить тебе голову, а делает он это профессионально, в чем ты уже успел убедиться. Так что опять повторюсь: старайся не говорить с ним. Если он что-то спросит, ты должен отвечать только односложно. Это понятно?

— Да. Но в тот раз не получилось.

— С тех пор ты успел кое-что пережить, и вызвать в твоей сути страх стало сложнее. Но он все равно будет пытаться это сделать. Не забывай, он очень силен. Ты видел, на что способен я, а при этом учти, по-настоящему я не еще выложился ни разу. Даже до половины не дошел. А Абдула заряжен вероятностями по самые яйца, и он умеет то же, что и я, а может даже больше. У него огромный опыт и это никогда нельзя сбрасывать со счетов.

— Хорошо, я постараюсь вести себя благоразумно, папочка, но зачем мы вообще едем на эту встречу?

— Для обеспечения безопасности и секретности, — поморщился Михаэль. — Есть такое заклятье, называется — город обмана. Он позволяет всем нам беспрепятственно колдовать в Москве, и никто не заметит, чем мы занимаемся. Это примерно то же, что он тогда проделал с МКАДом, только в гораздо больших масштабах. Но дело в том, что это заклятье требует целую прорву вероятностей. Я могу создать его и сам, да и Абдула может, но никто из нас не станет делать этого перед поединком. Слишком много сил придется потратить.

— А это обязательно? Ну, в смысле, ведь у него же вероятностей больше, пусть он и делает.

— Конечно, для него сделать это было бы проще, но в том-то и заключается его расчет. Я потрачу львиную долю своих вероятностей на это заклятье, а у него останется еще много.

— Но ведь это плохо.

— Да, плохо. Но не волнуйся, тех вероятностей, что у меня останется, вполне хватит для моих планов.

В очередной они раз въезжали в Москву. Погода выдалась подходящая, ни облачка на небе, как и предсказывал колдун еще во Владимире. И пусть предстоит встреча со страшным Абдулой, Андрей чувствовал себя отлично. Они ехали в бесконечном потоке машин, и казалось, все хорошо. Без проклинающего взгляда, висящего над ними, добираться гораздо проще: никто не бросался под колеса, милиция не пыталась остановить их. На душе приятно и спокойно. Они проехали где-то час, пока не остановились у гостиничного комплекса Измайлово. Несколько высотных зданий с греческими названиями гордо возвышались, скрывая тысячи гостей, но навряд ли кто-нибудь из них мог сравниться по значимости с теми, кто стоял около входа. Та самая не очень красивая, но невероятно обаятельная блондинка, человек с абсолютно серой внешностью и, конечно, сам Абдула, он же Иннокентий Бессмертный. Сказка и реальность сплетались в этой стариковской фигуре, и хотя он не оделся в раззолоченный балахон, а надел простой, но явно очень дорогой классический костюм, от него все равно веяло древностью и могуществом. И еще страхом. О да, трудно не наложить в штаны при виде этого жуткого старика. И никто даже не мог сказать, что в нем такого страшного. Он просто нарушал идиллию жизни, своим присутствием опровергая все законы времени и возможности человека. Подумать только — сто сорок лет. И при этом он сохраняет здравость рассудка и физическое здоровье. Абдула стоял и курил возле входа, но что-то подсказывало Андрею, это худющий старик может в одиночку скрутить роту солдат.

Они подъехали к входу и вышли из машины.

— Наталья, Александр, — кивнул Михаэль блондинке и серенькому колдуну. На Абдулу он, казалось, не обращал внимания. — Я рад видеть вас.

— Привет, Андрей, — сказал Абдула молодым голосом, совершенно не сочетающимся с внешностью. Похоже, он решил платить Михаэлю той же монетой, и игнорировать врага. — Я вижу, ты сильно изменился за последнее время.

— Да, — ответил Андрей коротко, помня совет Михаэля.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Абдула. — Ты можешь говорить со мной нормально. Я уже понял, что ты мне не по зубам, разрушитель вероятностей. И по правде говоря, ты мне больше просто не интересен. Михаэль успел запудрить тебе мозги, а что бы он ни говорил, умеет он это делать не хуже меня. Ну что, Михаэль, давай покончим с этим. Мне не менее неприятно твое общество, чем тебе мое. Итак, поднимаемся.

— Колдуны Москвы выражают вам свою благодарность за понимание того, что мы просто не располагаем достаточными силами, чтобы скрыть последствия вашего поединка, — сказал тип с невыразительной внешностью. — И за то, что вы взяли на себя такое сложное дело, как наложение заклятья город обмана. Ни у кого из нас не получилось бы ничего подобного.

— О, это ничего, — сказал Абдула. — Для нас с Михаэлем, это сущие пустяки, не так ли? — и старик весело похлопал Михаэля по спине.

— Конечно, — очень злобно сказал Михаэль, стряхивая тощую руку. — Мы еще и не такое можем.

— Ну да, помнишь, как тогда в Каире? Это было что-то. Ну ладно, поднимаемся.

Они вошли в гостиницу. Никто из охраны не осведомился, что эта странная группа людей забыла в их здании. Видимо, колдуны позаботились. Они подошли к лифту, тот открылся без каких-либо посторонних вмешательств.

— Кто поднимется первым? — спросил Абдула.

— Поедем вместе, — сказал Михаэль твердо. — Ты сам знаешь, какова вероятность того, что лифт упадет.

— Ну так вероятность выжить тоже немаленькая, — усмехнулся старик. — Впрочем, мы все влезем. Не думал я, что ты такой перестраховщик, Михаэль.

— А я именно такой, — ответил колдун хмуро.

Они набились в лифт, тот поехал вверх. Андрей оглядел набившихся в кабину колдунов, и понял, что никто из них не доверяет друг другу. Все смотрят волками, но кто-то чувствует себя комфортней. Абдула, например, не выказывает никаких признаков нервозности — даже что-то насвистывает. Михаэль тоже особенно не беспокоится, он просто собран и сосредоточен. А вот двое других явно нервничают в присутствии старших "коллег". Они-то понимают, что любой из этой могущественной парочки может начать боевые действия в любую секунду. Достаточно лишь искры, и пламя разгорится. Но все закончилось хорошо. Они остановились на последнем этаже и направились к входу на крышу. По счастливой случайности его, конечно же, не заперли.

Они поднялись на крышу, перед ними открылся вид столицы России. Зрелище не то чтобы завораживало, но все же весьма занимательное. Миллионы людей жили в этом городе отнюдь не по российским меркам, и ничуть не заботились о том, что большинство россиян ненавидят их, или, по крайней мере, относится с неприязнью. Но этот город жил по своим законам и ни капли не интересовался тем, чтобы что-то в жизненном укладе поменялось.

— Начнем, Михаэль, — сказал Абдула.

— Да, — ответил тот.

Они начали. Вдруг поднялся ветер. Он как будто задул со всех сторон, а оба великих колдуна просто стояли, обратив взор вдаль. Они с полным отрешением смотрели на миллионы людей, которых собирались обмануть. Губы Абдулы слегка шевелились. Прислушавшись, Андрей понял, что тот напевает: "Если б я был султан". Ветер задул сильнее. Он приносил различные ароматы, не всегда приятные. Напряжение нарастало.

Андрей буквально чувствовал кожей, что сейчас происходит что-то страшное. Вдруг его замутило. Более того, ему стало очень плохо, так плохо, как не было еще никогда. В голову словно забили раскаленный гвоздь. Он почувствовал, что падает, его кто-то подхватил, но вовсе не Михаэль, потому что колдун стоял рядом с Абдулой и смотрел вдаль. Андрею стало совсем хреново. Чудовищная боль пронзила не только голову, но и тело. Он понимал — все, что здесь происходит неправильно. Непонятно, что именно, но определенно оно заставляло почувствовать неправильность происходящего. И еще одно чувство навалилось на него — безысходность. Он понимал, что не может помешать этим двоим. Он не мог даже поцарапать их. А они продолжали смотреть на горизонт, обманывая этот мегаполис. И Андрей вдруг понял, этих двоих отличает лишь внешность. А та самая загадочная суть, о которой говорил Михаэль, у них одинакова. И хотя Абдула казался более страшным, Михаэль не менее опасен. Он прямо дышал угрозой всему. Но очередной приступ боли смел все размышления Андрея в сторону. Каткин потерял сознание.

Глава 15

Андрей уже не в первый раз терял сознание за последние несколько дней, но ни разу возвращение разума не давалось так болезненно. Никакое, даже самое страшное похмелье не могло сравниться с тем, что он испытывал. Все тело, не говоря уж о голове, сотрясалось сильнейшей ноющей болью. Открывать глаза совершенно не хотелось, ему казалось, что солнечный свет, да и вообще любой свет, будет для него смертельным.

— Да ладно, — послышался голос Михаэля где-то на задворках сознания. — Не может же все быть настолько плохо?

Голос отдавался в ушах ударами гонга. Проклятый колдун как будто проорал ему последнюю фразу прямо в ухо.

— Открывай глаза, спящая красавица. Я знаю, как помочь твоему горю.

Андрей не поверил. Более бессовестной лжи он никогда не слышал. Ничто не могло помочь ему. Но делать нечего, он все-таки попытался открыть глаза. И уже приготовился к вспышке сета, но помещение окутывал приятный полумрак. Попытка приподняться и осмотреться воспринялась организмом, как жесточайший приступ садомазохизма. Перед глазами появилась рука, держащая стакан. Андрей подумал: "Если это спиртное, меня стошнит от одного запаха".

— Нет, это не просто спиртное, — продолжал Михаэль. — Это гораздо лучше. Ты сначала попробуй, а потом уже вороти нос. Я уверяю, тебе понравится. Колдуны — самые лучшие кулинары и бармены, потому что мы умеем смешивать то, что у других не сходится. Пей.

Другая рука Михаэля приподняла Андрею голову, а первая поднесла стакан к губам. До Андрея донесся запах ментола и еще каких-то трав, а так же легкий аромат коньяка. Он открыл рот, и стакан переместился к его губам. Во рту пересохло, поэтому вся жидкость влилась в горло, как по маслу. Эффект Андрей почувствовал сразу. Голова тут же перестала болеть, тело все еще ныло, но это можно терпеть. Он попытался подняться и ему это удалось.

— Что со мной произошло? — спросил он у колдуна. Тот сидел в кресле, практически невидимый в полумраке. Где они находятся, Андрей пока определить не мог.

— Об этом чуть позже, а сейчас вторая порция, — ответил колдун, протягивая второй стакан. Трясущейся рукой Андрей принял стакан и вылил содержимое в рот. В этот раз он смог различить вкус. Невозможно описать, что это за напиток, он как будто собрал сотню различных составляющих, но каждое дарило глотке оргазм. Боль в голове прошла окончательно, тело еще чуть-чуть ныло, но на это можно не обращать внимание. Даже настроение улучшилось.

— А еще? — уже бодрым голосом попросил Андрей.

— Можно и еще. Но учти, это последняя порция.

Колдун снова наполнил его стакан. В это раз Андрей пил не залпом, а маленькими глоточками, пытаясь распробовать вкус, но у него ничего не вышло. Единственное, что можно сказать — вкус просто божественный.

— Ну, теперь можно и свет включить, — сказал колдун и включил маленькую настольную лампу. Андрей слегка зажмурился от перемены освящения, но быстро привык. Он огляделся и обнаружил, что находится в доме Михаэля, в спальне колдуна.

— Так что произошло? — повторил Андрей.

— Полный крах твоей легенды, как могучего разрушителя вероятностей. Там на крыше ты попытался помешать нам творить город обмана. И у тебя ничего не вышло, разумеется. Но ты так отчаянно старался, что перенапрягся и отрубился.

— А почему теперь моя легенда разрушена? — не понял Каткин.

— Потому что при попытке нам помешать, ты невольно выдал, что управлять своим даром разрушителя ты не можешь. Все твои потуги разрушили только лишь десять или двенадцать вероятностей типа один, а город обмана это почти самое сложное заклятье, которым мы с Абдулой обладаем. И в нем переплетаются несколько тысяч вероятностей. Таким образом, ты показал предел твоей силы — двенадцать вероятностей максимум, а потом ты теряешь сознание. И это, конечно, смехотворно мало, чтобы противостоять Абдуле.

— И что теперь? Это ведь не очень хорошо, да?

— Почему? Абдула и так тебя раскусил бы. Правда, мне хотелось поводить его за нос до самого поединка, но я, признаться, на это не слишком надеялся. Зато теперь ты в безопасности, он больше не будет пытаться тебя убить. Или, по крайней мере, не будет сильно при этом стараться.

— Тогда ладно. А чем ты меня напоил? Если дашь рецепт, кока-кола может идти нафиг. Такой напиток можно смело назвать амброзией, и продавать во вселенских масштабах.

— Кока-кола может спать спокойно, — улыбнулся Михаэль. — Производить такое в больших количествах невозможно. И это не амброзия, а нектар. Амброзия — это пища богов, а нектар — напиток. Для его приготовления нужно сто двадцать восемь ингредиентов, и пятьдесят одна вероятность, из них тринадцать класса один.

— А вероятности зачем?

— Потому что некоторые компоненты могут смешаться неправильно. Нужно точное соблюдение температур и еще огромного количества факторов, а пятьдесят одна вероятность позволяет смешать все, как надо. Я готовил этот напиток два часа, и еще три ездил по Москве и искал ингредиенты.

— А сколько я провалялся в отключке?

— Почти десять часов, сейчас половина двенадцатого. А у нас на сегодня еще куча дел. Сегодня ночью я буду создавать основное звено моей армии. Мы начнем призыв демонов. Так что поднимайся и пойдем в подвал. Нам надо еще немного поработать над нашим другом Толиком. Я, правда, уже кое-что успел сделать, но это только прелюдия. Вставай, пошли.

Колдун встал, а за ним поднялся и Андрей. Он еще слегка пошатывался при ходьбе, но это можно терпеть. К тому же божественный напиток явно содержал алкоголь, и поэтому ему вся эта ситуация показалась ему очень забавной.

Но все веселье с Андрея как ветром сдуло, когда они спустились в подвал. Посреди подвала стоял стул, а на стуле сидел привязанный Толик: весь в крови, а рот Михаэль заклеил скотчем. Рядом со стулом примостился маленький столик с медицинскими инструментами, тоже окровавленными. Толик пялился на вошедшего Михаэля с неприкрытым ужасом. Он что-то мычал, но понять что, невозможно.

— Ты что, его пытал? — спросил Андрей.

— Ну да. Только не говори, что я не должен был этого делать. Этот урод пришел сюда, чтобы меня убить, и я имею полное право сделать с ним все, что пожелаю.

— Но зачем?

— Чтобы он начал сотрудничать. Ведь он должен добровольно впустить в себя демона, иначе ничего не получится. А теперь он его впустит. Не так ли? — обратился он к связанному бандиту, тот энергично закивал. — Он все еще не верит в происходящее. Не верит, что я собираюсь использовать его, как сосуд. Но мы это сейчас исправим. Итак, слушай меня внимательно ты, кусок дерьма. Сейчас я призову в тебя демона. Ты должен будешь его впустить. Конечно, можешь этого и не делать, но если у нас не получится с первого раза, мы с тобой продолжим наш разговор при помощи этих миленьких инструментов. Тебе ясно?

Бандит опять активно закивал. Он явно не хотел, чтобы Михаэль продолжил начатое. Колдун, тем временем, достал кусок мела и очертил вокруг Толика круг. В общем и целом ритуал ничем не отличался от того, в котором участвовал Андрей. Очертив круг, колдун встал напротив бандита и громко и четко сказал:

— Я призываю тебя, Эктор!

На этот раз Андрей находился снаружи круга, поэтому сразу заметил разницу между тем, когда в тебя призывают демона и тем, когда сосудом становится кто-то другой. В круге сразу стало как-то темнее, небольшая лампочка, освещавшая подвал, слегка замигала. Толик сначала ничего не чувствовал, выражение лица явно говорило об этом, но прошло пару минут и там отразилось удивление. Потом преступник закрыл глаза и уронил голову на грудь. Так прошло еще минут пять. Ни Андрей, ни колдун не произнесли ни слова. Но вот голова Толика медленно поднялась. Разница прослеживалась сразу. Во-первых, выражение глаз. Они стали какими-то насмешливыми и слегка безумными, но в них явно присутствует радость. Далее, цвет лица, он приобрел красноватый оттенок, на щеках заиграл румянец. Он сделал усилие и открыл рот — скотч порвался, по подбородку потекла тонкая струйка крови. Демон в обличии Толика слегка надорвал губу.

— Кто ты, колдун? — спросил он не своим, а более грубым, металлическим голосом.

— Я Михаэль. И ты должен служить мне. Так сказал Ваалберит.

— Да, ты прав, — кивнул демон. — Я буду служить тебе неделю от сего дня и не причиню ни тебе, ни твоим друзьям никакого вреда в течение этого срока. Но со мной еще должны были прийти два моих брата и двадцать слуг. В кого ты призовешь их?

— Для этого нам придется прогуляться.

— Хорошо, — сказал демон и одним движением порвал веревки; теперь уже по всему телу образовалось несколько порезов. Эктор встал и подошел к краю круга.

— Прерви его, — сказал он.

— Сначала клятва, — сказал колдун твердо.

— Но я же уже пообещал, что не буду вредить ни тебе, ни…

— Мне плевать, что ты там наобещаешь. Клятва должна быть по форме, и не только за тебя, но и за твоих братьев и слуг.

Демон очень внимательно посмотрел на колдуна и произнес:

— Я, Эктор, демон третьего круга, приношу свою клятву верности колдуну Михаэлю. Я буду верно служить ему семь дней и ночей, и за это время не ослушаюсь ни одного его приказа, не причиню вреда ни ему, ни тому, на кого он мне укажет. Со мной клятву приносят и два моих младших брата: Рам и Хубаба. И так же все мои слуги обязуются на время действия этой клятвы стать рабами Михаэля. Тебя это удовлетворяет, колдун?

— Вполне, — сказал Михаэль и стер небольшой отрезок круга.

Демон спокойно вышел за невидимую границу. Он указал на Андрея и спросил:

— Должен ли я считать, что это смертный находится под твоей опекой?

— Да, должен, — подтвердил колдун.

Демон кивнул и снова спросил:

— Когда мы пойдем призывать моих братьев и слуг?

— Прямо сейчас.

Демон снова кивнул, и они ушли из подвала. Когда они поднялись в дом, Михаэль приказал демону пойти наверх и привести себя в нормальный вид. Помыться и переодеться, а то сейчас он выглядел, как жертва кораблекрушения. Демон послушно пошел наверх и скоро вернулся в более приличном виде. Он надел джинсы и куртку Михаэля, а так же отмыл кровь с лица и рук. Колдун удовлетворился и они пошли на улицу. Андрей не удержался и посмотрел на то место, где валялись трупы. Никаких следов не осталось, видимо, белки уже поели. Они сели в машину, демон умостился на заднее сидение. Андрей спросил у него:

— А этот парень, Толик, ему там не больно?

— Нет, — ответил Эктор. — Он ничего не чувствует. Но почему ты спрашиваешь, смертный, ведь ты недавно был вместилищем для одного из нас?

— Ну я-то добровольно впустил его, а этого Толика заставили силой.

— Никто не заставлял его впускать в себя демона, — ответил за демона колдун — Для него ничего не стоило прогнать Эктора. Запомни, человек обладает способностью не пускать в свой разум никого. А особенно демона. В зверей демонов вселять гораздо проще, они не имеют свободы воли и поэтому их разрешения можно не спрашивать. Этим мы, кстати, сейчас и станем заниматься. Будем призывать демонов в зверей и в стихии.

— А как это — в стихии?

— Я собираюсь призвать Хубабу в огонь. Да ты сам все увидишь.

— А зачем тебе надо призывать моего брата в стихию огня? — вмешался демон — В человеческом обличии он мог бы быть гораздо полезнее.

— Ты хочешь сказать, что в теле человека ему было бы удобнее, чем в пламени. Но мне плевать на ваше удобство. Я призываю вас в не санаторий, а набираю армию для войны.

— Ты груб и жесток, повелитель, — с нотками обиды в голосе сказал Эктор. — То, что мы демоны, еще не лишает нас чувств.

— Да, вы обладаете чувствами, но на них мне тоже наплевать. И вообще, какие у вас могут быть к нам чувства? Вы враги рода человеческого, уж я-то отлично вас знаю. Так что втирай очки кому-нибудь другому.

— Хорошо, хозяин, — обидчивые нотки пропали из голоса Эктора, а выражение лица стало каменным.

На этот раз они ехали не в сторону Москвы. Ночь выдалась совершенно черная, ни луны, ни звезд не видно из-за облаков. Михаэль так и не сказал, куда они едут, очевидно, туда, где находятся звери. Андрей предположил, что они направляются в какой-нибудь провинциальный зоопарк, и почти не ошибся. Они прибыли не в зоопарк, а в бродячий цирк. Он расположился на какой-то поляне недалеко от маленького Подмосковного городка, названия которого Андрей так и не узнал. Машина остановилась метрах в трехстах от цирка. Сам же цирк представлял собой несколько вагончиков, выстроившихся кругом, где обитали звери, и двух, стоящих в стороне, где жила труппа. Так же неподалеку припарковалось несколько грузовиков, и красовалась кучка небольших аттракционов для детей, вроде каруселей, всяких паровозиков и машинок, которые, по задумкам циркачей, должны доставлять детям невиданные удовольствия. Рядом с жилыми вагончиками горел большой костер, возле него сидело два цыгана. Один что-то бренчал на гитаре, другой пел на неизвестном Андрею языке.

Они вышли из машины, Михаэль сказал демону:

— Устрани охрану и всех спящих. Но убивать не надо, только оглуши.

Демон кивнул и направился к костру. Хотя Андрей и колдун издали смотрели за тем, как он подходит к цыганам, свет от костра хорошо освещал все события. Демон подошел и один из парней что-то сказал ему. И тут демон резко ускорился и ударил его кулаком по голове, а потом мгновенно проделал ту же операцию со вторым. Двигался он настолько быстро, что глаз едва успевал уследить. Потом он подошел к вагончику и вошел внутрь. Вагончик мгновенно заходил ходуном, оттуда раздался женский крик, но все быстро смолкло. Демон спокойно вышел из первого вагончика и направился ко второму. Там зажегся свет и из него вышел какой-то мужик в синих кальсонах. Он что-то прокричал демону и тут же получил по морде. Эктор зашел во второй вагончик, и оттуда опять послышались крики и звуки драки. В окнах замелькали силуэты демона и кого-то еще, но вскоре все стихло. Обездвиживание бродячего цирка закончилось очень быстро. Операция не заняла и пяти минут.

Колдун пошел к месту действия и осмотрел цыган.

— Все нормально, они живы, — сказал он Андрею. — Свяжи их.

— Чем?

— Поищи в вагончиках. Это же цирк, у них должны быть веревки. И вообще, свяжи всех, пока мы готовимся к призыву.

Андрей пошел в первый вагончик. Там царил беспорядок и сильно воняло. В прихожей он нашел валяющегося на полу молодого мужчину. Он зашел в следующую комнату, там, на кровати, обнаружил довольно странное зрелище. Поначалу ему показалось, что на грязных простынях лежат два бородатых мужика, но потом он понял, один из них — женщина. Самая настоящая бородатая женщина! Причем и мужчина, и она совершенно голые, и не трудно догадаться, чем они занимались не так давно. Андрей поискал глазами что-нибудь наподобие веревки, но ничего не нашел. Тогда решил, что надо поискать в другом вагончике.

Когда он вышел, Михаэль о чем-то оживленно говорил с демоном. На Андрея они внимания не обратили, поэтому он спокойно направился ко второму вагончику. По дороге он осмотрел распластавшегося на дороге мужика, и проверил его пульс — в норме. Войдя во второй вагончик, отметил, пахнет здесь поприятнее — дешевыми духами. Здесь он нашел четыре кровати, на трех лежали женщины. Все без сознания, одна, похоже, даже успела встать, когда ее оглушил демон. Андрей поискал веревку, несколько мотков обнаружилось в кладовке. Затем он связал всех присутствующих, что нельзя назвать неприятным занятием, учитывая красоту и наготу девушек. Андрей очень осторожно сложил их на самую большую кровать и вышел на улицу. Демона не видно, а Михаэль стоял с лопатой в руках и выкапывал вокруг костра небольшую траншею. Андрей прошел в первый вагончик и тоже всех там связал. Надо сказать, тут та же самая процедура доставило куда меньше удовольствия — бородатая парочка определенно не придавала особого значения гигиене, именно они и распространяли неприятный запах. Но Андрей переборол брезгливость и все-таки связал их.

Он снова вышел на улицу и обнаружил колдуна и демона за странным занятием. Михаэль наливал в выкопанную траншею воду из ведра — где он взял ведро и воду, оставалось тайной — демон стоял рядом и держал в руках кучу дров, превышающую его самого раза в два. Где он ее взял, Андрей тоже не знал, но куча эта весила килограммов сто, не меньше, что говорило о чудовищной силе демона. Тот держал ее без каких-либо признаков напряжения. И еще Андрей заметил, что демон стал вроде несколько выше и шире в плечах. Куртка и джинсы колдуна в некоторых местах треснули, показывая груду мышц. Толик и сам был далеко не дистрофик, но теперь он напоминал какого-нибудь культуриста. Ему самому можно теперь выступать в этом цирке в качестве силача!

— Эй, а что это ты стал таким здоровым? — спросил Андрей у демона, подойдя к костру.

— Я улучшаю этот экземпляр под свои нужды, — ответил Эктор бесстрастным металлическим голосом.

— Ага, улучшает, — сказал колдун насмешливо. — После такого улучшения, он не протянет и недели. Тебе повезло, что тебя так не улучшили. Он просто выжимает из организма этого человека все, что только можно. Ему наверняка ужасно больно, кости и суставы не выдерживают нагрузки, но демону-то на это наплевать. Он уже сделал нашего друга Толика калекой. Хотя, заботиться о его здоровье в мои планы не входит.

— А что ты еще можешь, кроме того, что ты очень сильный и быстрый? — спросил Андрей у демона.

— А этого для тебя не достаточно?

— Нет, конечно, это все очень круто, но я имел в виду, можешь ли ты колдовать, как Михаэль?

— Наша магия сильно отличается от вашей, — зевнул демон. — В аду я очень многое могу, но в Мире большинство моих способностей уходит.

— Он может противостоять проклятьям и треклятьям, — опять вмешался колдун. — А это для нас самое главное. Если ему удастся подойти близко к Абдуле, у него есть реальный шанс его убить. Хотя Абдула тоже очень силен физически, это только снаружи он кажется слабым стариком, по-настоящему, он не многим уступает в силе нашему демону.

— Понятно, — сказал Андрей и принялся связывать цыган и мужика, выбежавшего из второго фургончика.

Михаэль окончил возиться с водой и приказал демону бросить дрова в костер, что тот и сделал. Пламя очень быстро разгорелось, и уже через минуту костер заполыхал в два человеческих роста.

— Прекрасно, — сказал колдун. — Приступаем к вызову второго демона.

— Стоит ли напомнить тебе, повелитель, что демон сможет находиться в этом огне ровно столько, сколько он будет гореть. Но когда он потухнет, одному из моих братьев придется вернуться обратно, и призвать его повторно ты уже не сможешь. Не лучше ли воспользоваться телами тех людей, которых я оглушил.

— Нет, не лучше, — покачал головой колдун. — Каждого из них придется очень долго готовить к тому, чтобы они согласились добровольно принять в себя демона. А времени у нас не так уж и много. К тому же, для того, кто вселится в огонь у меня будет особое задание. Итак, кого лучше призвать: Рама или Хубабу? Я сначала хотел второго, но если ты имеешь возражения, я прислушаюсь к тебе.

— Хубаба подойдет лучше, повелитель.

— Хорошо. Тогда начнем. Я призываю тебя, Хубаба!

На этот раз вызов завершился практически мгновенно. Пламя взметнулось вверх огромным столбом, на миг осветив все вокруг. По всему лесу и из клеток раздалось безумное разголосье — это животные почувствовали приход в Мир демона. Костер еще какое-то время бушевал, но, видимо, демон, заключенный в нем, сообразил, что с такой прытью он за несколько минут сожжет все дрова, и сбавил жар. Пламя опало и приобрело очертание какой-то жуткой крылатой твари — можно даже разглядеть глаза на кошмарной морде. Больше всего демон напоминал горгулью. Тело очертаниями походило на человеческое, но хвост и два крыла, сразу выдавали демона. Костер вдруг загудел.

— Хубаба говорит, что рад служить тебе, хозяин, — сказал Эктор. — Он подтверждает мою клятву тебе.

— Это хорошо, — довольно улыбнулся колдун. — Освещай нам окрестности, пока я не призову всех остальных. Эктор, веди зверей.

Демон пошел к вагончикам с животными. У бродячего цирка не нашлось особого разнообразия зверей, в клетках сидели: три волка, два бурых медведя, два тигра, один снежный барс, одна пантера, два горных козла, верблюд, четыре павлина, четыре мартышки, одна горилла, десяток попугаев и пара лис. Общим числом выходило тридцать три зверя, на двенадцать больше, чем нужно. Михаэль решил в первую очередь призвать еще одного демона средней руки, подобного Эктору и Хубабе — их брата Рама. Для этого он выбрал тигра. Эктор накинул на шею зверю петлю и потащил к колдуну. Тигр упирался и рычал, даже не думая напасть на человека, внутри которого сидел демон. Но все его потуги пропали втуне, Эктор оказался сильнее. Он легко притащил зверя к Михаэлю, тот уже начертил круг на земле. Тигра затащили в круг, и колдун тут же призвал Рама. Тот явился почти так же быстро, как Хубаба. Тигр еще пытался убежать из круга, и вдруг спокойно сел и что-то прорычал. Эктор опять выступил в роли переводчика и объяснил, что Рам тоже приносит колдуну клятву верности. Андрея очень интересовало, как Михаэль будет от них избавляться по-прошествие недели, но потом решил, что их, скорее всего, прибьют в поединке и успокоился на этот счет.

Остаток ночи прошел в таком же ключе. Эктор притаскивал упирающуюся зверюгу в круг, Михаэль призывал в нее демона. Каждое последующее животное произносило клятву верности колдуну на языке рыков и визгов, а когда колдун размыкал круг, шло к остальным и садилось рядом с отсутствующим видом. То, как они смотрели на колдуна и Андрея, ничего не могло сказать об их приязни. Создавалось ощущение, что они бы с радостью набросились и растерзали того, кто призвал их на службу. Но нападать никто не решался, похоже, они действительно не могли нарушить клятву.

В пять утра последний демон обрел сосуд. Костер все еще горел, но Хубаба уже не буйствовал. Он уменьшился до размера футбольного мяча и утратил форму горгульи. Михаэль заставил его уменьшиться, после того, как он всех задолбал просьбами принести еще дров. Кои, между прочим, таскал Андрей, потому что Эктор все время действовал на подхвате, а Михаэль на просьбу Андрея выделить демона в помощь, сказал, что только в том случае, если Андрей начнет сам таскать зверей. Каткин посмотрел на Эктора, волокущего к кругу верблюда, и решил, что собирать хворост лучше. И когда все окончилось, колдун встал перед своим небольшим, но грозным войском, и приказал:

— Все, кроме Эктора и Хубабы, пойдут в лес и станут пробираться к району Москвы под названием Химки. Это даже не район, а скорее город, но он прилегает вплотную к Москве. Сейчас над Москвой стоит город обмана, так что заметить вас не должны. Но рисковать все же не стоит, так что идите осторожно и на глаза никому не попадайтесь. В сам город заходить не надо, там есть большой торговый центр, а неподалеку от него маленький лесок. В этом леске вы и обоснуетесь. Это нужно сделать завтрашней ночью. Поединок начнется через два дня на рассвете. Всем все ясно?

Звери зарычали, завизжали и завопили, видимо, таким образом, выразив согласие. Михаэль выслушал этот гвалт и приказал им расходиться. Демоны бесшумно растворились в лесу, а колдун достал из багажника машины керосиновый примус. Он подошел к костру и поджег примус прямо от него. Огонь костра уменьшился до состояния огонька от зажигалки, и прыгнул на примус. Там он разгорелся, сформировав маленькую горгулью.

— Осторожней, — сказал Хубабе колдун. — Не слишком увлекайся, керосина должно хватить до моего дома.

Он отдал примус Эктору и приказал сесть на заднее сидение. Андрей и Михаэль устроились впереди и поехали домой. Добрались они за два часа. Андрей всю дорогу отчаянно боролся со сном, Михаэль тоже устал, поэтому, когда они приехали, сразу двинул на задний дворик и, показав Эктору мангал, приказал его растопить и перекинуть туда Хубабу, а сам пошел спать. Андрей сначала хотел посмотреть, как демон будет разводить огонь, но потом решил, что все-таки лучше тоже вздремнуть. Он поднялся в свою спальню и, скинув постельное белье, на котором лежал, когда в него призывали демона, лег спать прямо в одежде. В первый раз за долгое время он уснул почти сразу.

* * *

Ему снилось странное место — храм. Огромный зал выполнен в стиле католического костела, но скамеек и чего-либо подобного нет. Он посмотрел вверх и увидел свод под огромным куполом. Со стен на него смотрели тысячи икон, а впереди высился гигантский иконостас. Андрей не так часто бывал в церкви, но все же понял, что оформление не похоже на католический, и на православный храм. Это, скорее, какой-то симбиоз. Он находился возле входа, но ворота закрыты. Посмотрев в противоположную сторону, он заметил коленопреклонную человеческую фигуру под иконостасом.

Андрей вдруг понял, все, что происходит с ним — ему снится. Более того, он понимал, что может проснуться в любой момент, как только пожелает. Этот сон не похож ни на тот, когда Абдула затащил его в Воронцово, ни на путешествие в Вабар. Здесь все было как-то по-другому. И Андрей осознал, что находится на втором уровне Алям-аль-Металя — во Сне. Он громко рассмеялся и пошел к человеку, стоящему на коленях. А тот, казалось, не замечает того, что к нему кто-то идет, хотя шаги Андрея гулко раздавались по всему храму. Подойдя, Андрей увидел широкую спину коленопреклонного мужчины. Он молился.

— Здравствуйте! — громко обратился к незнакомцу Андрей. — А можно мне отвлечь вас от вашего занятия?

Незнакомец поднял правую руку, призывая Андрея к тишине. Вся спесь тут же слетела с Андрея. Он дал человеку закончить молитву, хотя молился тот долго — не менее десяти минут прошло, прежде чем он поднялся с колен. Все это время Андрей не произнес ни слова, более того, он впал в какой-то ступор. Фигура молящегося вызвала неведомые до сих пор чувства. Он даже не мог точно сказать, почему смиренно стоял и ждал, пока человек закончит молитву, но почему-то казалось очень важным не прерывать это занятие.

Но незнакомец наконец-таки прервал молитву и повернулся к Андрею. Катин взглянул в темные глаза Михаила, того самого бородача из вагона ресторана.

— Так вы не страж? — засмеялся Андрей. — А я-то думал. И еще Михаэль сказал, что вы страж. А кто вы?

— Ну, во-первых, здравствуйте, — ответил Михаил. — И прошу меня простить, что сразу не ответил на ваше приветствие. Но я не мог прервать молитвы.

— Да ладно, я понимаю, что для вас, наверное, это очень важно. Нет, я-то сам молюсь редко. Практически никогда, если честно. Но все равно вас понимаю.

— Я очень сильно сомневаюсь, что вы действительно это понимаете, — покачал головой Михаил. — А вы, я вижу, снова пили пиво. После того, что я вам говорил. Как можно?

— Но я-то с вами тогда не согласился, — рассмеялся Андрей. — Да и вообще, я не должен отчитываться перед сновидением.

— А я думал, вы усвоили, что сон не просто то, что вам грезится, когда вы засыпаете.

— Так вы мне снитесь, или вы настоящий?

— Как вам сказать… Правильный ответ на ваш вопрос таков — я приснился вам, потому что вы хотели, чтобы я вам приснился. Но я вполне себе настоящий.

— Вы колдун?

— Нет. Вот на это я могу ответить точно.

— Тогда кто же вы все-таки?

— Я — ваше спасение.

— От чего? — не понял Андрей.

— По большей части, от самого себя, но и от плохих людей тоже.

— И в чем же это спасение заключается?

— В совете.

— Вы уж извините, но ваш совет я слушать не буду, — посерьезнел Андрей. — Слишком многие в последнее время дают мне самые разные советы, и я зарекся слушать всех подряд.

— А я и не буду давать вам какой-то определенный совет.

— Тогда, наверно, вы скажете, чтобы я не следовал советам других? Это тоже старо. Мне уже это говорили.

— Нет, вы не правы.

— Тогда что же вы мне хотите сказать?

— Я пришел сюда не для того, чтобы говорить. Я пришел, чтобы слушать. И именно в этом и заключается мой совет вам. Расскажите мне то, для чего я пришел сюда.

— Знаете, вы пеня запутали, — растерялся Каткин. — Мне казалось, вы меня сюда затащили, чтобы о чем-то сказать.

— Нет. Вы пришли сюда сами. Как тогда сами вы пришли в вагон ресторан. А я просто молился здесь. В это место нельзя никого затащить. Сюда можно только прийти.

Андрей снова взглянул в темные глаза Михаила. Они не выражали ни любви, ни ненависти, ни заинтересованности. И впервые за многие годы, Андрею захотелось рассказать этому человеку все. Все мысли и переживания, все, что его гложет в последнее время, все, что он осмыслил и переосмыслил. Ему, возможно, впервые в жизни, захотелось исповедоваться.

— Я хотел бы вам многое рассказать… — начал Андрей, но Михаил его перебил:

— Не здесь и не сейчас. То, что вы попали в это место лишь первый шаг. Это очень важный шаг, хотя и не самый важный. Вы знаете, человечество глубоко заблуждается, что первый шаг самый важный и трудный. Да, он важнее и труднее, чем второй или третий, но жизнь, к сожалению, не состоит из трех шагов. В ней миллионы тысяч этих самых маленьких шажков. И порой, самый сложный находится на половине пути. Но редко кто может пройти достаточно долго, чтобы дойти до этого шага.

— И что это значит? — вконец запутался Андрей.

— Это значит, что самое сложное вам еще предстоит. И самый важный шаг в вашей жизни скоро наступит. Вам, в некотором смысле, повезло — ваш шаг не надо ждать долго.

— И что это за шаг?

— Вы сами узнаете. Но когда вы решитесь, я бы попросил вас прийти в церковь.

— Решусь на что?

— И это вы тоже узнаете. И очень скоро. Итак, вы должны прийти в церковь. В эту самую. Она есть в Мире, и вы должны ее найти. И тогда все у вас будет в порядке.

— Но как я ее найду?

— Если вы все сделаете правильно, Господь сам приведет вас сюда. А теперь, прощайте. Но я хочу вас предупредить, что когда проснетесь, вы не вспомните, что здесь были.

— Но как тогда я вас найду, если даже не буду помнить, что вас надо искать?!

— Я не знаю, — пожал плечами Михаил. — Но если вы все-таки найдете меня, вы вспомните эту нашу беседу.

— Как-то все это глупо звучит.

— А ничего и не глупо! — внезапно крикнул Михаил и показал Андрею язык.

Храм исчез, забирая и воспоминание о себе. Андрей забылся сном без сновидений.

Глава 16

Проснулся Андрей в шесть часов вечера, его разбудил толчок в бок. Он открыл глаза и увидел Эктора. За то время, что Каткин спал, демон стал еще здоровее. Теперь куртка Михаэля висела на нем клочьями, в дырах виднелось перекаченное тело, покрытое венами, и смотрелось это очень ненатурально. Как будто кто-то взял насос и накачал Эктора в самых неожиданных местах.

— Вставай, — сказал Эктор. — Хозяин зовет тебя вниз.

— А сколько времени?

— В вашей эпохе сейчас шесть часов вечера.

— Так что, я проспал почти двенадцать часов! А когда встал Михаэль?

— Около часа назад. Пошли.

Андрей не раздевался, так что на приготовление ушло совсем немного времени. Он только пошел в ванную и почистил зубы. Когда он вышел демон по-прежнему ждал его. Похоже, ему приказали доставить Андрея к светлым очам колдуна любой ценой. Впрочем, светлыми-то они как раз не были.

Спустившись, Андрей нашел колдуна на кухне со стаканом виски в руке. Андрей вообще заметил, что Михаэль не прочь завернуть за воротник. Он пил практически всегда, когда не колдовал.

— А не кажется ли тебе, что ты слишком наседаешь на спиртное? — спросил бывший участковый.

— А ты что, пропагандируешь мне здоровый образ жизни? — усмехнулся колдун. — Тогда не надо. Спиртное никак не может навредить моему организму. Еще меня нельзя отравить, обкурить и к чему-нибудь пристрастить.

— Это почему же?

— А ты замечал, что для своих девяноста лет я, в общем-то, неплохо сохранился?

— Ну да. И ты сейчас начнешь говорить, что вероятность оставаться молодим, существует и поэтому ты молод. Правильно?

— Не совсем. Механизм здесь совсем другой. Вот, например, ты состоишь из атомов, молекул и так далее. Но, в конечном, итоге ты состоишь из единичек. То есть, самого маленького, что может быть в Замысле. Все из них состоит. Но единички не всегда стабильные. Вернее, они вообще не стабильные и каждую секунду перемещаются в пространстве и даже во времени, потому что время, это тоже они. Пока понятно?

— Ни хрена.

— Ну и черт с ним, — беззаботно отмахнулся колдун. — Это все действительно сложновато, но не это главное. А главное то, что в твоем теле примерно за сутки не остается ни одной той же молекулы или атома или единицы, из тех, что его составляли прежде.

— Опять не понял.

— Ну как же? Все частицы постоянно движутся. Они то сходятся, то расходятся и в твоем теле происходят те же самые процессы. Но есть сила, которая не позволяет им распадаться и собираться хаотично. Что-то заставляет их всегда становиться в одной и той же последовательности. Поэтому все сущее и несущее и называется Замыслом. Мы все собираемся, а не распадаемся, потому что чья-то воля не дает нам этого. Но сбои иногда случаются. И тогда человек или вдруг загорается, или превращается в собаку, или просто исчезает. И вот тут самое интересное — иногда изменения бывают и положительными. Вот как у тебя, например. Только Ваалберит применил другой способ превращения, но суть та же. И раз существует вероятность, что ты можешь измениться, существует вероятность, что ты можешь измениться так, как нужно тебе. И поэтому я и выгляжу на тридцать. Я просто распался и сложился так, как мне надо. Плюс, еще несколько изменений внутри себя сделал. И теперь я не старею и меня невозможно отравить.

— Получается, ты бессмертен?

— Нет, почему, я просто очень долгоживущий. Я смогу протянуть еще очень долго, но итог всегда смерть. Просто я умру не от старости, а насильственно. Но разницы нет.

— Почему нет?

— Потому что смерть — это не то, чем ты ее считаешь. Но об этом как-нибудь в другой раз. А теперь о деле. Мы скоро будем инспектировать наших шерифов. Они все собираются в одном месте, и мне надо их вооружать.

— А чем?

— Пару танков, всем по автомату и мечу.

— Про танки, конечно, смешно. Зачем они тебе? И если они все же тебе нужны, почему так мало? Всего два. Да я уверен, что ты и дивизию спереть сможешь.

— Танки нужны мне для прорыва, — пояснил Михаэль. — Сегодня я узнал, что Абдула уже оккупировал торговый центр в Химках. Там у него будет база и штаб. Он уже возводит над ним огромный купол удачи, так что колдовством я этот магазин разрушить не смогу. А с помощью танков можно будет пробить брешь в стене и ворваться внутрь. Ну а почему только два? Все очень просто. Я не смогу прикрыть большее количество. И эти два будет ужасно трудно держать в порядке. Это же все-таки техника, причем, техника весьма сложная, а значит, вероятность того, что она сломается, очень велика. Абдула просто выведет большее количество из строя. И автоматы придется брать самые простые, типа ваших Калашей. Ну, а мечи — это самое надежное оружие против колдунов.

— А что значит — ваших Калашей. Они и твои Калаши тоже. Или ты не русский?

— Нет, я родился во Франции.

— А где так по-русски говорить научился?

— Я нигде не учился. Это все Знание.

— А понятно, и ты, наверно, на любом языке говорить умеешь?

— Конечно.

Андрей замолчал и пошел к холодильнику. Он достал оттуда банку пепси, размышляя, что колдун, как всегда, полон сюрпризов. С каждым днем он удивляет все больше и больше.

— Когда едем? — спросил Андрей.

— Как только ты поешь. Эктора мы оставим здесь, а сами поедем на встречу.

— А если они попытаются напасть на нас? Ты сможешь их одолеть?

— Они не будут на нас нападать. Они сделают все, как говорят им джинны.

— Тогда поехали, есть мне не хочется.

Михаэль не настаивал. Он опрокинул стакан виски, и они пошли к машине. Уже смеркалось. Они ехали в тишине. Андрею не хотелось разговаривать, колдун тоже молчал. Так они ехали почти час, и за это время перекинулись всего парой фраз. У Андрея снова появилась возможность подумать. А подумать есть над чем. Близилась развязка. Послезавтра на рассвете состоится поединок двух колдунов. А это значит только одно — пан или пропал. Если победит Михаэль, он обещал устроить ему замечательную жизнь, полную радостей, денег, женщин и всего такого прочего. А если победит Абдула, самое лучшее, на что приходится рассчитывать, это тюремное заключение, а скорее всего, смерть.

За этими рассуждениями они въехали, в какой-то городок. Подъехав к местной гостинице, они припарковались. Рядом курило несколько мужчин. Колдун и Андрей вылезли из машины и подошли к ним.

— Все в сборе? — спросил Михаэль.

— Осталось трое, — ответил один из них. — Они приедут через пару часов.

— Андрей, — обратился к Каткину колдун, — разреши представить тебе Петра Мана. Он шериф Вабара, проживающий в Москве. Все остальные из этой группы тоже шерифы, обитающие в России.

Они пожали друг другу руки.

— Итак, нам надо вас вооружить, — сказал колдун. — Вы, надеюсь, в курсе, что нам предстоит?

— Да, — ответил Петр. — Сам Шайтан разъяснил нам, что мы должны делать.

— Даже так? — удивился Михаэль. — Видно, Абдула и вправду ему сильно насолил. Но ладно, сейчас мы украдем где-нибудь грузовик и поедем на военную базу. Вас здесь только шестеро, а мне нужно человек пятнадцать. Также нужно, чтобы вы все понимали друг друга, и кто-нибудь умел водить танк. Пока вы собираетесь, я с Андреем обеспечу нас транспортом.

Они все молча кивнули и пошли в гостиницу. Теперь Андрей понял, почему колдун так радовался, что заполучил столько солдат, привычных к чудесам. Обычные люди наверняка спросили бы, что за база, зачем танки, да и вообще, что за план. Но шерифы привыкли выполнять приказы джиннов, их давно приучили, что для хозяев все возможно. Поэтому они могли довериться Михаэлю и просто выполнять его приказы, ни о чем не думая.

— А шерифы все мужчины? — спросил Андрей.

— В Вабаре — да. Джинны к женщинам относятся исключительно как к подстилкам.

Андрея аж передернуло, он вспомнил статуи во дворце Шайтана, вспомнил ужас, застывший в белых глазах мучимых скульптур. Он помотал головой, стряхивая видение.

Михаэль повел Андрея к дороге. Колдун посмотрел куда-то вдаль теряющейся в темноте трассы. Скоро там появились фары. Андрей ничуть не удивился, когда оказалось, что фары принадлежат грузовому ЗИЛу. Михаэль поднял руку с оттопыренным большим пальцем, ЗИЛ остановился рядом с ними. Из окна вылезла рожа водителя и осведомилась, что им надо, сразу предупредив, что подвезет только за деньги. Но Михаэль не стал поддерживать разговор. Он просто со всей силы врезал по высунувшемуся лицу, и водитель сразу отрубился. Колдун спокойно открыл дверь, подхватил вывалившееся тело, отнес к кустам и бросил там. Андрей спросил, что будет, если он очнется, но колдун заверил — в ближайшее время этого не случится.

Вскоре из гостиницы вышла группа из пятнадцати человек, и без лишних разговоров залезла в кузов грузовика. Михаэль сел за руль, Андрей устроился рядом, и они поехали. В машине страшно трясло, но никто из шерифов не выказывал неудовольствия. Они все сидели с отрешенными лицами в грязном кузове, и никто даже не говорил друг с другом.

— А что они как по голове ударенные? — спросил Андрей, поглядывая в заднее окно.

— Так ты не забывай, кто они такие. Они очень могущественные люди в Алям-аль-Метале, и для них именно там течет жизнь. Как ты думаешь, что делают те, кого мы оставили в гостинице?

— Спят, наверное.

— Правильно. Некоторые даже специально накачиваются снотворным. А тех, что в кузове, волнует только одно, чтобы их оставили в покое в Мире и позволили уйти в сладкое царство сна.

— Но это как-то неправильно, что ли?

— А я что тебе говорил? Для них все, что мы делаем, не имеет значения, ибо все они — сонные наркоманы. Но солдаты из них получатся отличные.

Они ехали долго, не меньше двух часов. Грузовик не мог развивать большую скорость, а еще с людьми в открытом кузове. Колдун сидел очень сосредоточенный, и когда Андрей хотел его о чем-то спросить, сказал, чтобы тот не отвлекал его. Они подъехали к воинской части. Грузовик остановился возле закрытых ворот на КПП. Колдун вошел, и вскоре ворота открылись. Он велел Андрею загнать грузовик внутрь. Все начали выгружаться. Когда же вся нехилая толпа пошла по чистому плацу, Андрей сообразил — что-то не так. Никто не поднимает тревогу, никто не несет караул, черт подери, такое ощущение, что часть вымерла! Они спокойно обогнули пятиэтажную казарму и пошли в сторону складов.

Колдун вел их мимо освещенных участков, а если обойти их не получалось, Михаэль просто смотрел на фонарь, и лампочка перегорала.

— А где все? — спросил Андрей шепотом.

— Спят, — ответил Михаэль.

— Ты что, усыпил всю часть?

— Не всю. Только две трети. Так что тихо!

Они прошли к складам. Рядом, на каких-то мешках действительно спал часовой. Колдун невозмутимо подошел к нему и двинул кулаком по голове. Часовой не проснулся, а наоборот впал в еще больший сон, теперь, правда, неестественного происхождения. Михаэль порылся у него в карманах и нашел ключи. Затем колдун подошел к входу в склад и открыл его. Все вошли внутрь. На складе обнаружилось огромное количество коробок и ящиков, но Андрей сомневался, что тут будет оружие; обычно, такое хранят в других местах. Но его опасения оказались напрасными. Михаэль сразу направил компанию вглубь склада, где подошел к каким-то ящикам с надписью "Тушенка". Колдун где-то надыбал ломик и начал открывать ящик. Вернее, просто поддел одну доску, и ящик развалился сам собой. На пол посыпались автоматы Калашникова.

— Берем сколько каждый сможет унести, и тащим в грузовик, — скомандовал колдун. — Здесь в каждом ящике с надписью "Тушенка" вот такие вот консервы. Кое-кто хотел отправить эти милые игрушки на Северный Кавказ, но мы, пожалуй, позаимствуем у них кое-что из этого. Так, а теперь ты пойдешь с нами, — указал он пальцем на одного из шерифов.

Втроем они покинули склад и направились к автоколонне. Андрей подумал, что тут-то колдун и столкнется с трудностями. Украсть автоматы, это одно, а тем более, если автоматы изначально краденные. Но спереть два танка и переправить в Москву, это уже перебор. А колдуна, похоже, все эти трудности не сильно волновали. Они спокойно шли к гаражам, когда Михаэль вдруг остановился.

— Нам придется пройти через Лимб, — сказал колдун. — Охрана там спит, но есть сигнализация, а ее отключить можно только изнутри. Можно отключить и отсюда, но на это надо затратить целую кучу вероятностей, а перед поединком надо экономить силы. Так что берем друг друга за руки, и вперед.

Андрей и шериф взяли колдуна за руки, и он пошел вперед.

С каждым следующим шагом все вокруг приобретало странные очертания. Здания вокруг стали серыми и тусклыми, небо как будто нависло в сотне метров над ними, а воздух остановился. Именно остановился, другого слова Андрей не нашел. До этого дул легкий, еще теплый, осенний ветерок, и вдруг, все прекратилось. Дышать стало труднее, Андрей посмотрел под ноги и увидел, что плац покрылся мелкими трещинками. Между трещин как черви ползали тени. А может, это действительно черви, Михаэль не дал ему разобраться, потянув в сторону складов.

— Мы должны двигаться быстрее, — затараторил колдун. — В этой части были самоубийцы, сейчас их нити нас обнаружат, и тогда придется жарко. Бежим!

И они побежали. Но из-за спертого воздуха Андрей очень быстро устал. Не пробежав и двести метров, он уже совершенно выдохся. Впрочем, у шерифа дела шли еще хуже. У него появилась отдышка, ноги заплетались, из ушей хлынула кровь. Но колдун упорно тащил их вперед. Они бежали не к входу в гараж, а прямо к стене. Михаэль несся, не сбавляя скорости, так, что они врезались бы прямо в стену через несколько мгновений. Андрей хотел затормозить, но сил сопротивляться уже не осталось. Он попытался закричать, но дыхание настолько сбилось, что он не мог сделать даже этого. И тут они услышали крик. Самый страшный крик, что когда-нибудь доводилось слышать Андрею. Не просто душераздирающий, не просто полный боли, в нем безумие смешалось с радостью и жаждой того, что утрачено навеки. Они врезались в стену. Андрей зажмурил глаза, уже готовый к боли, и его лицо столкнулось со стеной. Но, вопреки ожиданиям, они пробили бетон, словно пенопласт и повалились на пол. Андрей открыл глаза и посмотрел на брешь в стене. И в ней он увидел фигуру. Подобную он видел, когда они вызывали стража, но теперь она еще ужасней. Мужская фигура, сплетенная из тысячи красных нитей. Все они постоянно переливались и сочились красной жидкостью. Не кровью, нет, Андрей точно знал, что это вовсе не кровь, хоть и очень похожа. Это что-то другое. Нить летела прямо по воздуху, разбрызгивая капли этой жидкости, и теряя те самые веревочки, из которых состояла. Она несется с очень приличной скоростью, вот-вот и она их настигнет. А потом нити оплетут их вопящие тела и заставят испытать страшные страдания, потому что только таким способом нить сумеет лишиться частички боли собственной. Но вдруг, мир вокруг приобрел краски — серое становилось разноцветным. Трещинки на полу пропадали, а небо на глазах уходило на положенную высоту. Нить издала еще один крик, теперь полный не злобы, но отчаяния оттого, что желанная жертва уходит в мир живых, из которого она когда-то так опрометчиво ушла.

Все вернулось на места. Даже дыра в стене заросла, а с ней пропала из видимости и нить. Михаэль встал, отпуская руки шерифа и Андрея. Эти двое еще какое-то время лежали на полу и пытались отдышаться. Но, наконец, у Андрея хватило сил, чтобы осмотреться. Шериф же, все никак не мог прийти в себя — он лежал на спине и глубоко дышал. Андрей подумал, что у его улучшенного тела определенно хорошие возможности. Он оглядел гараж и обнаружил, что в нем как раз стоит то, что нужно — два танка. Не новые модели, а два стареньких Т-34. Между ними с деловым видом ходил Михаэль.

— Я уже отключил сигнализацию, — сообщил колдун. — Ну как тебе Лимб? Я имею в виду настоящий Лимб, а не тот где ты бывал раньше. Теперь ты можешь себе представить, через что мне пришлось пройти, чтобы спасти тебя в том поезде.

— Да, следует сказать тебе спасибо еще раз.

— Следует, следует, — кивнул Михаэль. — Вообще, Лимб — интереснейшее место. Пока ты полностью жив, тебе никогда не увидеть его по-настоящему. Однажды я пробрался на самое его дно, и я тебе скажу… Я бывал в аду, но дно Лимба и его обитатели — это что-то!

— Аллах Всемогущий, так вот какие эти нити, — впервые подал голос шериф. — А я-то думал, что все это сказки.

— Как видишь, нет, — сказал колдун. — Но теперь к делу. Танки заправлены, а ты умеешь их водить, не так ли?

— Три года в танковых войсках прослужил, — подтвердил шериф. — Но как нам их отсюда вывезти? И как доставить к Химкам?

— Над Химками сейчас город обмана, так что все будет легче, чем ты думаешь. А вывезти их отсюда проще пареной репы. Открываешь ворота и вывозишь своим ходом. Так что, поехали.

Колдун пошел открывать ворота, тогда как шериф полез в танк. Михаэль нажал на что-то у входа, и ворота отворились, потом он полез в другой танк и поманил Андрея. Они залезли, когда шериф завел свой танк. Опасения Андрея, что машины окажутся незаправленными не оправдались. Танкисты из шерифа и колдуна получились отличные. Они один за другим выехали из гаража и поехали к выезду из части. Остальные шерифы уже погрузили оружие в грузовик. На плаце по-прежнему никого не наблюдалось, они так же просто выехали из части, как и пробрались.

Так свершилось самое простое ограбление, о коих слышал Андрей. Но ночь только начиналась. Они продолжали ехать в ней, иногда им на глаза попадались редкие автомобили. Некоторые из них даже сигналили им, но никто не останавливался. Андрей опасался погони, но Михаэль заверил, что все в прядке. Так они ехали около часа, пока Михаэль не спрятал танки в лесу, а сам пересел в грузовик и повез десять шерифов дальше. Пятерых он оставил сторожить танки, а того, кто умел ими управлять, попросил, чтобы научил еще кого-нибудь этому делу.

Они проехали где-то час, прежде чем прибыли в еще один небольшой городок. Там какое-то время кружили, пока не нашли местный музей. На входной двери значилось: "Только неделю! Выставка холодного оружия из Ростова-на-Дону". Михаэль вылез из грузовика и пошел к входу в музей. Около него он остановился и легонько нажал на дверь. Та оказалась не заперта. Они вошли внутрь. Создавалось ощущение, что просто очередная экскурсия из двенадцати человек собралась посмотреть казачьи сабли. Единственное отличие в том, что экскурсия ночная.

Войдя внутрь, Михаэль приказал ждать его здесь, пока не разберется со сторожем. Когда он ушел, Андрей попытался разговорить кого-нибудь из шерифов, но те общались так же, как Михаэль советовал говорить с Абдулой — только односложные ответы, типа "да" или "нет". Поэтому Андрей замолчал, в ожидании колдуна. Вернувшись, Михаэль сказал, чтобы они следовали за ним наверх. Попав в выставочный зал, Михаэль включил свет, и все увидели несколько залов, соединенных коридором. Всюду выставлены сабли, шашки, ятаганы, кортики, мечи и прочее холодное оружие; что-то красуется за стеклянными витринами, что-то просто висит на стенах.

— Так, берем только более новое и острое, — приказал колдун. — Надо вынести отсюда шестьдесят сабель и шестьдесят кинжалов. На каждого по одному и несколько запасных.

Все занялись делом. Работа оказалось не слишком сложная, тем более что каждая сабля пребывает в отличном состоянии — можно сильно не выбирать. Тем не менее, всем пришлось сделать по две ходки. В результате, в кузове грузовика прибавилось железа. Второе ограбление прошло еще глаже, чем первое.

Часы показали пять утра, когда они приехали туда, где оставили танки. Михаэль вышел и сказал, чтобы оружие все сгружали в танки. На это не ушло много времени, минут через десять все построились перед колдуном и приготовились слушать дальнейшие указания.

— Итак, сейчас я отвезу вас к гостинице, — начал Михаэль. — Там вы отдохнете и расскажите всю ситуацию остальным. Поединок с Абдулой состоится через сутки. К тому времени нам надо доставить всю технику к лесу неподалеку от большого торгового центра, расположенного в Химках. Там нас будет ждать остальная часть армии. Каждый из вас примерно представляет себе, кто такой Абдула, так что всем быть крайне осторожными. Завтра в час дня я приеду и отвезу вас к месту сборов. Там вы получите остальные указания.

Они снова сели в грузовик. До гостиницы они доехали к половине шестого, шерифы вылезли из кузова и направились в номера. Андрей заметил, когда они шли в гостиницу, их лица в первый раз за ночь приобрели какое-то выражение. На них отразилась радость и предвкушение. Они не могли дождаться, чтобы прийти, лечь в кровати и забыться желанным сном.

— Да, они выглядят более счастливо, чем когда мы отсюда уезжали, — тоже обратил на это внимание колдун. — Сколько я не смотрю на них, столько не перестаю удивляться. Ведь там они умеют колдовать. Я имею в виду в Алям-аль-Метале. Но придя сюда, они просто не могут поверить, что здесь можно делать то же самое. Им надо только собрать вероятности, научиться Знанию и все.

— Ну так скажи им об этом.

— Я, по-моему, уже объяснял, мне гораздо выгодней, если колдунов будет меньше. Да и слишком сильными им не стать. Принцип, конечно, похож, но небольшие различия есть. Там Мало, тут оны… Ладно, поехали домой. Надо посмотреть, что там делают наши демоны.

Но перед тем как сесть в Мерседес, Михаэль пошел к кустам, куда положил водителя грузовика. Он вытащил его и забросил в кузов его же машины. Потом сел за руль своей, и они поехали домой. Светало.

— А тот самый Азиф, которого мы видели перед Вабаром, он тоже в гостинице? — спросил Андрей.

— Конечно. Но русского он не знает, так что поговорить с ним ты не сможешь.

Они приехали в дом колдуна к семи утра. Андрей хотел спать. Такой режим, когда спишь днем, а бодрствуешь ночью, уже стал для него привычным. Потому он сразу двинул на кухню и, налив стакан молока, пошел наверх. Пока шел он гадал, откуда в холодильнике Михаэля постоянно появляются новые продукты? Но вопрос остался открытым, потому что сил пойти и спросить не нашлось. Когда он вошел в спальню, его приятно удивило, что кровать перестелена и на ней красуется чистое белье. Андрей подошел к окну, потягивая молоко. Окно выходило во внутренний дворик, и там он увидел колдуна, беседующего с демоном. Эктор стоял рядом с мангалом, где извивалась фигурка Хубабы. Они беседовали весьма оживленно. Михаэль размахивал руками и что-то объяснял, демоны согласно кивали. Андрей не мог слышать, о чем они говорят, да и не очень-то интересовался этим. Он разделся и пошел в душ, и там долго отмывался от грязи, что копилась несколько дней. За это время в нем побывал демон, поэтому он казался себе особенно грязным. В душе неожиданно нашлось еще одно удовольствие — впервые он досконально рассмотрел свое новое тело. И надо сказать, оно его весьма порадовало: мышцы играли при каждом движении, нигде ни капли жира. Он долго стоял под теплыми струями и любовался собой, но и это ему наконец надоело. Он вытерся и лег в кровать. После душа сон пришел очень быстро.

Когда Андрей открыл глаза, первое, что он увидел Эктора. Тот стоял абсолютно голый прямо перед кроватью Андрея и смотрел на него.

— Твою мать! — крикнул Андрей и подскочил в кровати.

Но демон его не услышал. Более того, он, скорее всего, ничего не видел, его глаза закатились вверх так, что видны остались только белки. Андрей еще некоторое время рассматривал демона. Тот представлял собой страшное зрелище. Весь в венах, покрытый грудой мышц и красными пятнами, он походил на какую-то скульптуру, выполненную абстракционистом маньяком, помешенным на качалке. Человек не мог выглядеть так, это противоестественно. Такое же ощущение Андрей испытывал, когда по телевизору смотрел выступление женщин культуристок. Противоестественно видеть женщину, закованную мышцами, похлеще любого мужика. И хотя ханжой Андрей никогда не был, как, впрочем, и шовинистом, у него всегда возникало чувство, что женщина должна быть не такой. Тем больше пролегал контраст между телом демона и его новым пропорциям. Андрей даже пожалел бедного Толика, когда представил, что произошло бы с ним самим, если он увидел вот такое тело, когда его покинул демон.

Но долго смотреть на Эктора ему не хотелось. Гораздо больше волновал вопрос, что голый демон делает в его спальне. Поэтому он встал и подошел к нему. Осторожно дотронувшись до плеча, Андрей тут же отскочил. Демон пришел в движение сразу после прикосновения и попытался схватить Андрея с невероятной скоростью, но тот успел увернуться. В скорости при этом он ничуть не уступал демону.

— А ты быстр, — нечеловеческим голосом сказал Эктор. — Ваалберит очень хорошо тебя улучшил. Хотя я и сейчас быстрее тебя, и могу дольше двигаться с такой скоростью, но твоя тоже очень неплоха.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Андрей. Он тоже удивился, что смог так быстро отпрыгнуть.

— Я тебя охраняю. Хозяин уехал несколько часов назад и сказал, чтобы я охранял тебя и к десяти вечера доставил к месту проведения поединка.

— А куда пошел он сам?

— Мне это не известно. Но он оставил тебе это, и сказал воспользоваться им, как проснешься, — с этими словами Эктор протянул Андрею мобильный телефон.

— А номер какой? — спросил Андрей, принимая трубку.

— Я не понимаю, о чем ты мне говоришь. Я не знаком с этой технологией.

Андрей залез в записную книжку, и нашел только одну запись — "Михаэль". Он нажал на вызов, гудки даже не успели начаться, как в трубке раздался голос колдуна:

— Сколько можно дрыхнуть? — спросил Михаэль

— Куда ты пропал?

— Я же должен доставить танки к месту действия. Ну и вероятностей поднакоплю. А ты, тем временем, должен хорошенько отдохнуть. Сегодняшняя ночь будет решающей. Рассвет начнется в семь ноль-ноль, и на это время намечено начало поединка. Вот там-то я и развернусь. Я уже стягиваю тучи к Химкам. А еще много всяких интересностей тебе предстоит увидеть… Помню, когда я впервые побывал на колдовском поединке, я был так ошарашен, что дал себе зарок, обязательно стать величайшим колдуном Мира… Короче, в десять я жду тебя на месте сбора. Эктор даст дополнительную информацию. А пока, попробуй отдохнуть. До встречи.

Михаэль положил трубку. Андрей посмотрел на голого демона и спросил:

— Ну, чем займемся?

— Я бы предложил несколько способов убить время, но боюсь, ты посчитаешь их слишком противоречащими твоим моральным принципам.

— А ты удиви меня.

— Я хотел бы использовать возможности этого тела и склонить к сексуальному контакту ваших самок.

— Навряд ли кто-нибудь согласится лечь с тобой в постель, даже за деньги, — с сомнением посмотрел на демона Андрей. — Впрочем, за очень большие шанс есть.

— Я бы предпочел принудительное соитие. Мои физические возможности позволяют принудить к половому акту любую из ваших самок.

— Изнасиловать?! Ну нет, я за добровольный подход в этом деле. Или хотя бы за обоюдно согласный, но за деньги.

— В таком случае, я предлагаю тебе выслушать второе мое предложение.

— Слушай, а что ты такой любезный? Я думал, демоны несколько грубее. По крайней мере, пока все встречавшиеся мне были очень грубые, и не слишком стеснялись в выражениях. А ты говоришь как мировой судья.

— Мне приказано соблюдать субординацию перед тобой, — пояснил Эктор.

— Михаэль приказал?

— Да.

— И ты не можешь ослушаться его приказов?

— Нет.

— А если он прикажет тебе, ну убить себя, допустим?

— Тогда я убью этот сосуд. Меня невозможно убить на этом плане замысла.

— А в аду можно?

— Да. Но там я несравненно могущественнее, и убить меня колдуну уровня Михаэля невыполнимо.

— А колдун покруче смог бы?

— Возможно, — неохотно признал Эктор. — Во всяком случае, такое случалось.

— Хорошо, ну так теперь давай свое второе предложение.

— Если ты не хочешь сношаться с вашими самками, возможно ты захочешь заняться этим со мной?

— Ты пи…ор что ли?! — едва не отшатнулся Андрей.

— Я не знаю такого термина.

— Это тот, кто, как ты говоришь, сношается с лицами одного с тобой пола.

— В таком случае, я подпадаю под твое определение, — кивнул демон. — Я сношаюсь с лицами одного со мной пола.

— Получается, у себя в аду вы друг дружку дрючите? — развеселился Каткин. — Я имею в виду, демоны мужики демонов мужиков.

— Нет, — сморщился Эктор. — Это вызывает у меня чувство омерзения. Но представители вашего вида не вызывают у меня отвращения.

— Что-то наш разговор заходит в тупик. Я нихрена не понимаю в сексуальных предпочтениях демонов.

— Тут все очень просто. Мы воспринимаем человеческий род и как пищу, и как сексуальных партнеров. И ваши половые различия не имеют для нас значения.

— Что значит, как пищу?! Вы еще нас жрать любите?

— Конечно, — спокойно ответил демон.

— Блин! Но ведь это отвратительно. Это же каннибализм.

— Понятие каннибализма подразумевает поедание существ своего вида. Но человек не является соответствующему мне виду.

— Все равно отвратительно!

— Тогда мое следующее предложение тебе тоже не понравится…

— Я даже слушать не хочу!

— Хорошо. Тогда у меня нет больше предложений, как скоротать время до восьми тридцати.

— Это чего же получается, ты хотел предложить мне изнасиловать женщину, заняться сексом друг с другом или пойти какого-нибудь схарчить?

— По сути, твое высказывание верно.

— Знаешь, ты напоминаешь мне терминатора, — сказал Андрей задумчиво. — По крайней мере говоришь ты точно так же.

Андрей задумался. А действительно, что же ему делать до половины девятого вечера. Он посмотрел на часы — только три дня. Он сел на кровать и принялся размышлять. В последние дни он уже привык, что его окружают какие-то действия. Даже когда он спал, что-то происходило. И теперь, когда ему представилась возможность ничего не делать, он обнаружил, что это не такое уж и хорошее времяпрепровождение. Подумав еще, он не нашел ничего более привлекательного, чем предложить демону следующее:

— А ты водку пьешь?

— Конечно! — с энтузиазмом ответил Эктор. — Только заранее предупреждаю, я могу выпить гораздо больше, чем человек.

— Ну, это ничего. Значит, каждая рюмка у тебя будет штрафная. И вот еще что, Эктор…

— Что?

— Оденься-ка ты. А то мне на тебя смотреть страшно.

— Так и должно быть. Я же демон.

Они пошли на кухню. Эктор все же внял просьбе Андрея и оделся. Хотя по размеру себе он ничего не нашел и ограничился халатом колдуна, но это все же лучше, чем ничего. Андрей, тем временем, пошел на кухню в поисках выпивки и закуски. С первым проблем не возникло — у Михаэля великолепный бар: несколько десятков напитков, от куантро, абсента и вина каких-то дорогих сортов, до простой водки. А вот с едой пришлось повозиться. То ли Михаэль очистил холодильник от готовой еды, то ли это сделал Эктор, но факт оставался фактом — надо готовить. Андрей сначала не хотел возиться, но потом вспомнил ту лекцию в поезде, что преподал загадочный Михаил, и решил все-таки попробовать извлечь из питья спиртного все возможные удовольствия.

Он решил приготовить мясо, его в холодильнике оказалось предостаточно. Андрей хотел сначала порезать и пожарить отбивные, но потом в голову пришла замечательная идея.

— Слушай, Эктор, — сказал он демону, — а вот твой брат может пожарит мясо на… э-э-э… на себе, в общем?

— А ты не можешь употреблять его в сыром виде?

— Ну могу, наверное, но вкуснее, когда оно все-таки жареное.

— Хорошо. Я не вижу причин, почему Хубаба не может пожарить тебе мясо. В конце концов, он этим в аду и занимается.

— Он что жарит там грешников?

— В настоящий момент он служит в Хоре. А там все жарятся.

— Ладно, подробностей не надо. Пойдем во двор, там и устроим пикник.

Они вышли во внутренний дворик. Хубаба горел в мангале и спокойно наблюдал за приближением Андрея и Эктора. Подойдя к мангалу, Эктор объяснил, что требуется от демона, поселившегося в огне. Из их разговора Андрей ничего не понял, кроме того, что, вроде. Хубаба не против.

— А у Михаэля есть шампура? — спросил Андрей.

— Я не знаю, — ответил Эктор. — Да и зачем они нужны?

— Ну не будешь же ты держать мясо над огнем голыми руками.

Демон только пожал плечами и, взяв у Андрея тарелку с мясом, бросил кусок прямо в мангал. Мясо не упало на угли, вместо этого из огня сложилась когтистая лапа и схватила кусок. Зрелище, надо сказать, то еще — кусок, жарящийся в огненном кулаке. Но на результат это не повлияло. Скоро ноздри Андрей уловили приятный аромат шашлыка. Когда мясо достаточно прожарилось, Эктор просто воткнул в него вилку и вытащил. Хубабе это никак не повредило. Эктор положил кусок на тарелку и кинул в огонь следующий. Андрей внимательно осмотрел поджаренный кусок, тот не пригорел и выглядел очень аппетитно. Тогда он сказал, чтобы демон продолжал без него, а сам пошел за спиртным. Он не взял из бара никаких экзотических напитков, ограничившись водкой. Потом он направился на кухню, взял рюмки с тарелками и пошел во двор. А там половину мяса уже поджарили. Теперь над мангалом возвышалась уже не одна, а целых четыре лапы и каждая держала по куску.

Андрей подтащил стоявший неподалеку пластиковый стол, и пару стульев. На нем он расставил две тарелки и две рюмки. Спустя минут пять тарелка с мясом устроилась на столешнице. Андрей положил в тарелку пару кусков, а потом, сообразив, что чего-то не хватает, сбегал на кухню за кетчупом. Когда он вернулся, демон уже сидел за столом и наливал водку. Причем, Андрею он налил рюмку, а себе стакан.

— А Хубаба не может с нами выпить? — спросил Андрей.

— Почему, может. Вот только стакан он держать не сможем. Так что я ему буду помогать.

С этими словами он налили еще один стакан. Андрей сел, взял рюмку и чокнулся с демоном. Тот держал сразу два стакана. Андрей выпил и закусил, а демон одним глотком отправил один стакан в рот, а другой вылил в мангал. Андрей тут же налил еще и операция повторилась. После этого Каткин достал сигареты и закурил. Демон тоже потребовал себе одну.

— Послушай, Эктор, — сказал Андрей. — А каково там у вас? Ну, в аду, я имею в виду.

— Плохо, — ответил демон. — Не всем, конечно, но, в общем, не очень хорошо. Ваш план гораздо более дружелюбный.

— А кому там хорошо?

— Высшим демонам. Ну и властелину тьмы.

— А ты его видел? Сатану в смысле?

— Естественно, видел. Он же наш владыка. Но сейчас он не в аду, а путешествует по эпохам.

— А какой он?

— Страшный, и прекрасный одновременно, — на лице демона застыло выражение благоговения. — Ничего, когда-нибудь весь Замысел будет принадлежать нам.

— Ну-ну. А бога ты видел?

— Я видел его сына, когда тот спускался к нам. Да, тогда была страшная бойня, скажу я тебе, смертный. Он просто уничтожал нас целыми ордами, и даже сам Наместник ничего не смог поделать. А что касается того, кто все создал, тебе должно быть лучше известно про него. В конце концов, ты даже мог его видеть. Он, как и владыка, путешествует меж эпох. Но только цели у них разные. Хотя, и хер с ними… — неожиданно закончил демон, и налил еще по одной.

— А в раю ты был?

— Нет. Когда строили Вавилонскую Башню, у нас был шанс туда пробраться, но у тогда ничего не получилось.

— А причем здесь Вавилонская Башня? — не понял Андрей, опрокидывая рюмку.

— Прости, но это закрытая информация. — Эктор тоже махнул стакан, не забыв плеснуть водки Хубабе.

— Даже так? А если бы Михаэль у тебя спросил про нее, ты бы ему ответил?

— Нет. Некоторые вещи я разглашать не могу. Хотя твой колдун и так все знает.

— Ладно, спрошу у него самого. Ну а про ад ты мне рассказать можешь?

— Не переживай, смертный, сам все увидишь.

После этих слов Андрею почему-то расхотелось расспрашивать дальше, зато захотелось выпить. Теперь уже он налил рюмку и два стакана, они выпили. Огонь в мангале приобрел синеватый оттенок. Беседа потекла в более дружественном ключе. Андрей выпытывал демона о природе греха, но тот давал только самые общие ответы. Потом настал черед демона расспрашивать Андрея. Он попросил рассказать всю эту историю, из-за которой его призвали в Мир, и Андрей начал рассказ. Впервые у него появилось возможность выговориться на полную катушку. Демон сидел и одобрительно кивал, на все действия Михаэля, особенно ему понравился рассказ о поездке во Владимир. Когда Андрей в подробностях описал, как колдун сломал судьбу Юры, демон даже рассмеялся. На протяжении всего разговора они пили. Под конец у Андрея окончательно развязался язык. Он столь увлекся, что не заметил, как рассказывает демону историю его собственного призыва. На улице потемнело. За это время Андрей еще трижды бегал к бару за спиртным. Он уже порядком захмелел, и наконец, набрался смелости и спросил:

— А я точно попаду в ад?

— Совершенно точно. За все, что ты совершил, ты уже достоин третьего круга. А за то, что совершишь, тебе, может быть, даже придется сидеть в шестом.

— Но почему? Я же не сделал ничего плохого? Нет, делал, конечно, но многие делают вещи гораздо хуже.

— И они тоже попадут в ад.

— А что мне надо сделать, чтобы туда не попасть?

— Прости, но я не могу этого тебе сказать.

— Почему?

— Потому что я демон, я не помогаю смертным уйти от кары. Работа у меня противоположная.

— Ну и ладно, — обиделся Андрей. — Вот как все кончится, начну творить добро и все такое…

— Нет. Ты этого сделать не сможешь.

— А это почему?

— Потому что грех уже слишком сильно проник тебе в душу. Да и смысла нет. Столько добра ты не причинишь, лучше даже не пытаться.

— А я тебе не верю! Ты пытаешься мне мозги запудрить, ты ведь злой.

— Как знаешь.

Они выпили еще, помолчали. Андрей пытался обдумать все, но мысли уже окончательно запутались.

— Хорошо, тогда скажи, почему вас скинули с небес? Ведь потому, что вы плохие, так?

— Я не знаю, имел ли такой факт место быть. Я был рожден уже в аду.

— А кто твои родители?

— И этого я не знаю.

Тут в кармане у Андрея зазвонил телефон. Он взял трубку и нажал на кнопку приема.

— Хватит спаивать моих демонов, — послышался строгий голос Михаэля. — Сейчас не самое подходящее время, чтобы напиваться в хлам. И уже восемь вечера. Начинайте собираться.

Андрей провозгласил: "На посошок!", — и они стали собираться в дорогу. Хотя сборы не заняли много времени. Эктор пошел за примусом, чтобы пересадить Хубабу, Андрей сходил наверх и оделся потеплее. Как он понял из объяснений колдуна, им предстоит провести ночь в лесу, а осень нынче холодная. Посмотрев в шкаф, он не нашел ничего, кроме кителя, привезенного из Воронцово. Но тот не очень-то подходил для ночной поездки, поэтому Андрей решил посмотреть что-нибудь в гардеробе колдуна. Он вошел в его спальню и открыл шкаф с одеждой. Там висело несколько курток, он выбрал кожаную, примерил, и тут заметил на дне шкафа пистолет. Тот самый пистолет, что они забрали у киллера в метро. Андрей взял его. Конструкция действительно проста — всего один патрон вставлялся в заднюю часть пистолета и закрывался крышкой. Андрей открыл патронник и, убедившись, что пистолет заряжен, заснул во внутренний карман. Потом пошел к бару, достал бутылку коньяка и тоже взял с собой.

Выйдя из дома, он вдруг подумал, что на машине уехал колдун. И на чем же ехать им? Но тут из-за поворота вырулил большой черный джип, за рулем сидел Эктор.

— А откуда машина? — спросил Андрей.

— Украл, — признался демон. — Держи Хубабу и смотри, чтобы не погас.

Андрей принял с демоном. Для поездки тот уменьшился до размеров пробки от шампанского. Каткин сел в джип, и они поехали. Дорога выдалась безлюдная, но Андрей все равно нервничал, что их могут остановить бывшие коллеги.

— Ты веди аккуратней, — сказал Андрей хмуро. — А то если нас сейчас остановят на ворованной машине, да еще и под мухой, придется звать Михаэля на помощь.

— Не беспокойся об этом. Я смогу справиться с сотней простых смертных. А вместе с Хубабой мы вообще тысячу одолеем. Огненная стихия очень сильна, а вы так ее боитесь. И к тому же хозяин тоже помогает нам. Он слегка растянул город обмана, чтобы мы доехали без приключений. Зануда он, твой колдун, я вот лучше бы прорывался боем.

— Ага, и гёрлом. Да на вас двоих хватит пару автоматчиков, и одной пожарной машины.

— Ты сильно недооцениваешь нас, смертный. Мы способны на гораздо большее, чем просто махать кулаками и жечь все, что попало.

— Да? И на что же еще вы способны?

Демон задумался. Причем, как показалось Андрею, задумались оба, потому что Хубаба потерял форму и стал похож на простой огонек, правда, переливающийся разными цветами.

— Я еще очень быстрый, — наконец родил Эктор.

— Быстрее пуль?

— Нет.

На этом разговор замялся. От волнения Андрей трезвел. Все-таки приближалась развязка всей этой истории. Меньше чем через двенадцать часов выяснится, кто же все-таки будет торжествовать победу: Михаэль или Абдула. И что будет с самим Андреем.

Ночь снова легла на Подмосковье темным одеялом, над ними нависли грозовые тучи. Андрей несколько раз прикладывался к бутылке с коньяком, но хмель не шел. С каждой минутой он наоборот трезвел. Страх перед предстоящим запустил в него липкие пальцы, и сколько Андрей не пытался его отогнать, с приближением к месту сбора, страх все больше овладевал.

— Нас пытаются атаковать, — вдруг сказал демон.

— Как? Кто?

— Михаэль и Абдула. Они сделали над Химками настоящую завесу страха, и каждый человек испытывает его вольно или невольно.

— И ты тоже?

— Нет. Я же демон, и этого состояние для меня не существует, — усмехнулась груда мышц, служащая сосудом Эктору. — Я не испытываю страх, я его вселяю. Но ты почувствуешь его в полной мере. И вообще, мы въезжаем в зону повышенной вероятностной активности, так что будь осторожен. Тут можно легко перейти на другой план Замысла, например, или подвернув ногу, упасть и сломать себе шею. Или улететь на машине в кювет.

— Тогда ты и будь осторожней!

— Я могу противостоять человеческому колдовству, до какой-то степени. А вот ты будь осторожен. Хозяин уже соорудил купол удачи над местом сбора. Там ты перестанешь бояться, а пока постарайся потерпеть и не впадать в панику. Запомни, все это просто колдовство.

Андрей вдруг почувствовал дурноту. Не очень сильную, но все же. Она накатила противной волной тошноты, и очень быстро прошла. И вдруг Андрей понял, что ему уже значительно лучше. Страх ушел, не оставив и следа, а хмель наоборот вернулся. Настроение резко повысилось.

— Да, так гораздо лучше, сказал демон. — Но почему ты не сделал этого сразу?

— Не сделал чего?

— Ты убрал колдовство. Ты же ведь инквизитор.

— А, ты про это, — Андрей улыбнулся, ему почему-то понравилось, как его назвал демон. — Ну я не совсем инквизитор. Я, признаться, даже не знаю механизма, как это у меня получается. Наверно, когда ты сказал мне, что кто-то насылает на нас страх, я и сообразил, что его можно разрушить. Не знаю, в общем.

— Все равно хорошо. Колдовство было не очень сильное, но сопротивление ему слегка отвлекало. И потом, ты действительно инквизитор. Если ты умеешь противиться колдовству, ты — инквизитор.

— Если я инквизитор, значит, я не попаду-таки в ад… — пробурчал Андрей себе под нос.

— Это еще почему? — искренне удивился демон. — Все инквизиторы попадают в ад. Если для колдунов еще возможно этого избежать, инквизитору этого никогда не удастся…

Через полчаса они приехали в Химки. Улицы здесь опустели, нет ни машин, ни людей, совсем как в тот раз, когда они ехали на первую встречу с Абдулой. Только сегодня Андрей знал, что люди куда-то ушли. Тогда они прятались по домам и подворотням, а сейчас расселились по родственникам или гостиницам, сами не понимая, зачем это делают. Нет, причина у них находилась, и очень уважительная, как им казалось, но все это — лишь самообман. В домах Химок почти нигде не горел свет. Тот, кто не уехал, решил лечь пораньше, предварительно приняв снотворное, чтобы не проснуться рано утром. Кое-кто, конечно, никуда не уехал и не ложился спать, но обстоятельства сложились так, что им пришло в голову именно сегодня напиться до поросячьего визга. Имелось много разных причин, по которым жители этого района не появлялись на улицах в период с десяти вечера до десяти утра. Город обмана и рассчитан именно на то, чтобы дать двум могущественным колдунам как следует подготовиться к поединку, и провести его.

Они подъезжали к месту сборов. Впереди раскинулся огромный торговый центр. Огни в нем не горели, официально его закрыли на ремонт водопровода, и проверку пожарной безопасности. Но иногда в громадном здании, то тут, то там мигали вспышки света, будто внутри били молнии. И огромная черная туча нависла над ним, тоже иногда вспыхивая изнутри. Но до него они не доехали. Примерно за километр джип свернул с дороги и поехал по полю к небольшому леску, растущему неподалеку. В нем кто-то жег костры, но звуков не доносилось. Звуков вообще нет. Вокруг удивительно тихо, будто природа тоже знала, что скоро на этом месте состоится колдовской поединок.

Вдруг большая черная тень промелькнула рядом с машиной. Джип затормозил, перед капотом выпрыгнул тигр, размером с лошадь. Огромный, весь переливающийся мышцами, он одним прыжком перелетел машину, и преградил им путь. Андрей уже догадался, это один из демонов, призванных Михаэлем, но имя его забыл. Очевидно, с ним произошли те же метаморфозы, что и с Эктором. Он, если можно так сказать, перекачался. Тигр на стероидах. Но как он сумел вырастить такие длинные кости? Вон Толик тоже раскачался, стал шире, да, больше, да, но не в два же раза! Вся эта туша весила не меньше тонны, настолько тигр плотный, но кошачьей грации он не лишился. Все движения демона быстрые, плавные, изящные.

Эктор высунул голову из окна машины и что-то прорычал тигру. Потом втянул голову обратно и сказал:

— Рам говорит, чтобы мы ехали к тем кострам. Все уже в сборе, осталось только получить указания и вперед.

Они подъехали к кострам, перед Андреем наконец-то предстало все войско колдуна. Выглядело оно вполне внушительно, несмотря на небольшую численность — их не набралось и сотни. Все шерифы одеты в камуфляжную форму, у каждого на плече автомат, а из-за спины торчит рукоятка сабли, на поясе короткие кинжалы. Но не шерифы впечатляли больше всего, а демоны. Все звери-демоны сидели здесь же, возле костров, и очень сильно изменились. Во-первых, все увеличились в два раза, особенно выделялся огромный верблюд. Во-вторых, все обросли грудой мышц. Даже попугаи походили на каких-то пингвинов, настолько увеличилась их мускулатура. И у всех глаза светились в темноте. То ли это отражение костра, то ли они горели внутренним светом; в общем, зрелище странное, если не сказать зловещее. Особенно примечателен верблюд. Он казался теперь настолько опасным и зловещим, что даже мурашки пробежали по коже. Еще Андрей обратил внимание, что в сторонке стоит белый Мерседес колдуна и огромный сейф.

Все солдаты сидели на желтой траве и смотрели на вновь прибывших. А перед ними стоял Михаэль. Он тоже изменился. В первую очередь, его одежда — теперь весь наряд почернел, колдун напоминал наичернейшего ворона. Какой-то странный костюм, слегка похожий на классический, а поверх плащ и широкополая шляпа. Но это еще не все. Выражение лица тоже слегка поменялось. Он как будто помолодел, черты заострились, а темные глаза полностью почернели — ни белков, ни радужки, как у акулы.

— Ну наконец-то! — сказал колдун. — А вот и наша главная сила подоспела.

— Привет, — ответил Андрей. — Я доставил твою главную силу. Хотя, скорее, это главная сила доставила меня. А что у тебя с глазами?

— Вообще-то под главной силой я подразумевал тебя. А с глазами все в порядке, просто ночью так лучше видно.

— Прикольно. Но насчет главной силы ты ошибся.

— Отнюдь. Сначала выслушай, а потом решай.

Колдун указал на землю возле костра. Андрей пожал плечами и уселся прямо на нее.

— Итак, начнем, — сказал Михаэль окружающим. Все замерли и приготовились внимать. — Завтра в семь утра мы нападаем на торговый центр, расположенный за этим лесом. Там засел колдун Абдула со своей армией. Вернее, они там сейчас, а завтра в семь вся его армия будет выстроена на поле, которое разделяет лес и торговый центр. На поле и состоится главное сражение. Потом победитель двинется на штурм или торгового центра, если мы победим, или на штурм этого леса, если победят они. Предупреждаю сразу, пленных в этой войне мы брать не будем. Я не знаю, что за армия у Абдулы, но предполагаю, что состав ее примерно похож на наш. Может их будет больше, может, меньше, но значения это не имеет, потому что очень скоро после начала, силы наши сравняются. И я объясню почему. И я, и Абдула будем прикрывать каждого своего солдата. К сожалению, я не могу поставить на каждого из вас по куполу удачи, на это у меня банально не хватит вероятностей, но я постараюсь прикрыть вас иначе. У Абдулы есть преимущество перед нами в том, что он эти купола поставить может. Но в той битве, которую мы собираемся выиграть, это не будет иметь никакого значения. А все потому, что на армию противника я, сразу после начала сражения, наложу проклятье. Тут даже не важно, какое я изберу, потому что результат все равно будет один и тот же. А именно, все купала удачи просто слетят с них. Хотя, при этом и мое проклятье тоже пропадет втуне. Но я тут же прокляну их еще раз, и еще раз, и еще. Собственно в этом и будет заключаться мое участие в сражении на первых порах. Но еще я буду накладывать на вас благословения. К сожалению, больше чем на пятьдесят благословений сил у меня не хватит. Но не хватит их и у Абдулы. Поэтому, скорее всего, очень скоро на поле сражения останутся не более пятидесяти бойцов как с одной, так и с другой стороны. А вся наша армия составляет только семьдесят семь солдат. То есть, некоторые из вас погибнут в первые же секунды сражения, но с этим поделать я ничего не могу. У каждого из вас, кроме демонов, есть автомат. На первых порах он будет нужен, а во второй половине станет практически бесполезен. Итак, когда будет подан сигнал к наступлению, вы начнете стрелять в армию противника. Вы должны уничтожить как можно больше их солдат. Кроме того, в это время с неба полетят молнии, пойдет град и будет вообще черт знает что. И еще в вас будет стрелять армия противника. Но на это не надо обращать внимания, потому что от этого я буду вас прикрывать. Демонов мы подключим только на более поздних стадиях сражения, об этом я расскажу чуть позднее. Конечно, я не могу дать вам гарантии, что вы все останетесь живы после первого этапа, возможно, одного или двух из вас убьют. Но это число не будет превышать пятерых, я гарантирую. В общем, ваша задача на первом этапе попытаться сровнять численность армии противника и нашей. Андрей, дай-ка мне твой коньяк, у меня пересохло в горле.

После этих слов он подошел к Андрею и взял бутылку. Сделав большой глоток, колдун зажмурился от наслаждения, и продолжил:

— Я не знаю, к какому результату приведет первый этап, но нам надо постараться сделать все как надо. В идеале, мы получим две примерно равные армии по пятьдесят человек в каждой. И тут-то начнется самое интересное. Здесь, каждый из вас выбросит автомат и достанет меч. Все последующее сражение будет проходить именно на мечах. Все это надо сделать потому, что хоть стреляй вы в солдат противника в упор, вы не попадете, а скорее всего, еще и покалечитесь. После первой атаки Абдула будет оберегать каждого своего солдата от ваших пуль. И тут в ход пойдут демоны. Они ворвутся в ряды противника и начнут рвать их на части. Но и Абдула тоже бросит в атаку свои потусторонние силы. И тут примечателен один момент. Ни я, ни Абдула не сможем опять прикрыть всех. В нашем случае где-то двадцать солдат останутся без защиты, но применять против них огнестрельное оружие будет бессмысленно, так как никто из вас не знает, кто под прикрытием, а кто нет. Всеми не прикрытыми во вражеской армии займусь я. Я буду насылать на них проклятья и треклятья. Это же будет делать и Абдула. В любом случае, в итоге, с каждой стороны опять останутся примерно пятьдесят человек. И вот тут у нас имеется небольшое преимущество. Каждый из вас в Алям-аль-Метале уже сталкивался с применением холодного оружия, то есть. фехтовать вы умеете. А от меча не может защитить ни купол удачи, ни тем более благословение. Если вы убьете кого-либо мечом, он просто умрет и все. Пусть он даже будет находиться под защитой колдуна. Конечно, с самим колдуном будет сложнее, но это уже не ваша забота. В общем и целом, вся схватка будет происходить именно на мечах. И тот, кто победит на мечах, тот и начнет штурм крепости противника. Там тоже наверняка будут солдаты, но это уже не будет иметь значения, потому что тогда и у Абдулы, и у меня вероятности подойдут к концу. И как будет проходить финальная часть мне пока не известно. Но ваша главная задача состоит именно в том, чтобы убить как можно больше людей, именно в рукопашной. Поверьте, это будет сложно, но я постараюсь вам в этом помочь. Хотя и на этом этапе я не буду принимать физического участия. Я присоединюсь к вам только в том случае, если мы начнем проигрывать. Всем понятны первые два пункта плана?

Все молча, кивнули.

— Хорошо, — продолжил колдун. — Тогда о третьем этапе. Если мы заставим противника отступить к их крепости, я введу в сражение танки. Ими мы пробьем брешь в стенах торгового центра. Наша основная задача состоит в том, чтобы убить Абдулу, но по этому поводу я не могу сказать ничего определенного. Быть может, он будет слаб, как котенок, потеряв все свои вероятности в ходе сражения, тогда его можно будет брать голыми руками. Хватит одного треклятья. Но может получиться так, что все вероятности растрачу я, и тогда вам придется убить его самим. Я не знаю, что будет в крепости Абдулы, и поэтому мы в нашем обсуждении ограничимся только первыми тремя пунктами. Ну и напоследок, если загонят в лес нас, я бы предложил вам драться насмерть. Всегда есть шанс, что мы сможем их отбросить и перейти в контрнаступление.

Все на поляне снова молча кивнули.

— И последние два пункта. Во-первых, каждый из вас возьмет в багажнике моей машины по одному пистолету. Его конструкция настолько проста, что если вы выстрелите им с близкого расстояния, есть шанс убить противника. Но на вашем месте я бы все-таки больше рассчитывал на ваши сабли. А еще лучше на кулаки и когти, если у кого есть. Помните, чем проще ваше оружие, тем меньше вероятность того, что оно вас подведет. И, во-вторых, если кто-нибудь из людей, присутствующих здесь, попытается сбежать, он получит мое треклятье в спину. Это, надеюсь, всем понятно?

И в третий раз колдун удостоился только молчаливого кивка.

— Всем отдыхать. Подъем завтра в шесть. Андрей, подойди ко мне.

Андрей встал и пошел следом за колдуном, шерифы двинули к машине Михаэля разбирать пистолеты, лежавшие в багажнике.

— А теперь я объясню твою роль в нашем деле, — сказал Михаэль Андрею, когда они отошли.

— А я что, не пойду с остальными?

— Нет. Во-первых, ты не умеешь фехтовать, а во-вторых, на тебя будет возложена совсем другая задача. Твой выход назначен на финальный этап сражения. Тебе я предоставлю убить Абдулу.

— Что?! А ты сам?

— В сражениях такого рода колдуны обычно не принимают активного физического участия, — покачал головой Михаэль. — И вот почему. Помнишь, я сказал, что в конце сражения у меня или у Абдулы может не остаться вероятностей? Но это не так. Мы, конечно, сильно ослабнем, но какая-то часть вероятностей у нас останется. И этого вполне хватит на то, чтобы кинуть в кого-нибудь треклятье, или на то, чтобы соорудить вокруг себя купол удачи. Это последний шанс, последняя возможность для колдуна. А ты — разрушитель вероятностей. А мы уже выяснили, что ты можешь разрушить десять-двенадцать вероятностей. И поэтому ты до самого конца будешь при мне, а когда останемся только мы с Абдулой, ты просто выстрелишь в него из убийцы колдунов. Просто подойдешь на расстояние в несколько метров и застрелишь этого сукина сына. Если он попробует кинуть в тебя треклятье, я постараюсь его смягчить, а если он построит над собой купол удачи, ты его просто пробьешь. План примерно таков.

— А что если…

— Я не знаю, что будет в итоге, но такой вариант очень неплох. Пусть ты и не слишком сильный разрушитель, но этого может оказаться достаточно. Ну ладно, а теперь возьми один из убийц колдунов в багажнике и иди спать. Завтра будет трудный день.

С этими словами Михаэль развернулся и пошел прочь. Андрей, в задумчивости, направился к машине. Подойдя, он увидел на дне багажника оставшийся пистолет. Похоже, колдун рассчитал всем по одному. Каткин взял его, и только тут вспомнил, что во внутреннем кармане лежит точно такой же. Но Андрей решил, что два все же лучше одного, и засунул второй пистолет в карман. Потом он посмотрел, что делают остальные. Возле большого костра сидели два брата демона, Рам и Эктор, в костре пылал Хубаба. Все трое о чем-то беседовали на разных языках. Эктор говорил по человечески, Рам рычал, а Хубаба гудел. Остальные демоны просто сидели в кучке рядом. Глаза их все так же светились. Никто из демонов спать не собирался. Что касается шерифов, их не пришлось долго упрашивать ложиться спать. Большая половина уже дрыхла прямо на земле, немногие оставшиеся устраивались поудобней, подкладывая под головы кучки травы и веток. Кто-то даже догадался прихватить спальный мешок. Андрей подумал, что надо бы тоже определяться с лежанкой. Тем более что спать после всего выпитого хотелось прилично.

Он обдумывал, где бы прилечь, когда обратил внимание, что машина Михаэля пустует. Наверно, никто не рискнул занять место страшного колдуна, но только не Андрей. После пережитого за эту неделю, он мог с чистой совестью завалиться спать прямо там. Что он и сделал. Кое-как умостившись на откинутом назад переднем сидении, он закрыл глаза и очень быстро заснул. Завтра ему предстоял трудный день. Возможно, самый трудный день в его жизни. И на границе между сном и явью в голове зазвучал странно знакомый шепот. Он говорил что-то про какие-то шажки, и о том, насколько каждый из них важен…

Глава 17

Рано утром Андрея кто-то толкнул в бок. Он проснулся, и уже не в первый раз, не узнал, где находится. В голове слегка гудело, но потом он все вспомнил, опять же подумав, что все события последней недели ему приснились. Но, посмотрев на Михаэля, стоявшего у открытой двери машины, он снова осознал, что все взаправду.

— Уже шесть часов, — сказал колдун. — Через час мы начинаем.

— Блин! А ты не мог разбудить меня раньше? Я хоть привык бы к тому, что сейчас на моих глазах куча народа поляжет.

— Тебе надо было отдохнуть. Вылезай, мы уже строимся. А пока на вот, выпей для храбрости.

Колдун протянул чашку с поднимающимся паром. Андрей взял и понюхал содержимое. Пахло кофе и коньяком. Похоже, это любимый рецепт колдуна. Андрей сделал глоток и закашлялся — как всегда, коньяка больше чем кофе. Он высунул ноги из машины и посмотрел, что происходит в их лагере. Все кроме демонов собирались. Те, как сидели с прошлого вечера, так и продолжали сидеть. Андрею даже показалось, что они застыли в тех же самых позах. А шерифы вставали и разминали ноги и руки, затекшие от лежания на земле. Кто-то приседал и отжимался.

Коньяк подействовал благоприятно, сразу согрев тело, и слегка спутав мысли. Страх отошел на задний план, вместо него даже появилось какое-то нетерпение. Хотелось поскорей все закончить, а там уж или грудь в крестах, или голова в кустах. Андрей вышел из машины и тоже несколько раз присел, разминая ноги. Потом поискал глазами Михаэля, тот обнаружился возле того самого большого сейфа, о котором Андрей так и не спросил вчера. Каткин подошел к колдуну и спросил:

— А что в сейфе? Казна?

— В некотором роде. Там те самые десять книг, из-за которых мы будем сражаться. В торговом центре стоит такой же сейф только с книгами Абдулы. Когда ты отключился на крыше гостиницы, мы с Абдулой договорились, что принесем свои экземпляры к месту поединка. В любом случае, после смерти эти книги не нужны, а в том, что после поединка один из нас умрет, нет сомнений ни у него, ни у меня.

— Понятно. А можно посмотреть?

— Потом посмотришь, когда я уничтожу Абдулу. А пока что, Эктор! — позвал колдун.

Демон тут же явился на зов хозяина. Вот он сидит возле Хубабы и Рама, а вот со скоростью мысли подлетает к Андрею и Михаэлю.

— Занеси это сейф в танк. Там я сделаю свой штаб.

Демон легко поднял сейф, весивший больше него, раз, эдак, в пять, и понес к танку. Потом аккуратно поставил его на платформу, запрыгнул сам, и осторожно опустил ношу в утробу железной машины.

— В половину седьмого всем построение на поле, — прокричал Михаэль.

Затем колдун подошел к костру, заключившему Хубабу, и приказал:

— Демон, весь лес твой. Жги!

И демон не заставил себя долго ждать. Он тут же увеличился в размерах так, что пламя костра достало макушек деревьев. Огонь резво перекинулся, с огромной скоростью распространяясь по лесу. Не прошло минуты, как вокруг посветлело и потеплело, а демон продолжал растекаться по верхушкам деревьев. Он растянулся над армией Михаэля, но не спускался по стволам, а навис огненным куполом. Зрелище воистину заворожило всех. Даже шерифы, привыкшие к чудесам Алям-аль-Металя, смотрели на это с благоговением. В реальном мире они такого еще не видели.

А Михаэль, тем временем, подозвал шерифа, умеющего управлять танком, приказал заводить машину и подъезжать к краю леса. Сам он залез в танк, куда Эктор положил его драгоценные книги и позвал Андрея присоединиться к нему. Когда Андрей залез наверх, колдун прокричал:

— Все на поле боя! Вперед!

И все двинулись. Пятьдесят три шерифа Вабара направились на почти верную смерть, но их лица не выражали ни страха, ни отчаяния. Они просто шли делать свою работу. Пускай в реальности они не могучие колдуны, не профессиональные солдаты, не даже достойные члены человеческого общества, но во сне все они были и первым, и вторым, и третьим. Они шли, готовые отдать жизнь за неведомые цели, по приказу их жестоких хозяев демонов. Но от этого их невозмутимость перед грозящей опасностью, не становилась менее значимой.

Выйдя из леса, Андрей увидел, что из торгового центра тоже выходят люди. Но, в отличие от шерифов, каждый из солдат Абдулы одет в классический костюм, и выглядит более презентабельно. Все ухожены и холены жизнью, не возникает никаких сомнений — Абдула призвал под знамена представителей преступного мира. И Андрей невольно восхитился этой жизненной иронией, что свела на поле боя такую кучу влиятельных людей. И разница между ними лишь в том, что каждая армия имела влияние там, где заканчивалось влияние другой. Во сне шерифы смели бы армию Абдулы, даже не заметив, но и в Мире без поддержки Михаэля шерифы стоили немного.

Обе армии строились по краям поля с противоположных сторон. Из армии Абдулы доносились крики:

— Девчонки, не пора бы вам домой?

— Ты смотри, а у них автоматы. А вы знаете, как ими пользоваться?

— Да откуда? Они все, небось, в армии петухами служили.

— Ну так это ничего. Сейчас мы заставим их вспомнить!

— Да, мы на зоне таких дальше параши не выпускали!

— А зачем вы подожгли лес? Что, в пионерлагере в костры не наигрались?

— Да кто таких п…ров в пионерлагерь пустит? Как все девочки дома сидели, вязали варежки.

Но ко всем этим выкрикам шерифы оставались безучастны. Даже больше чем безучастны. В армии Абдулы не меньше сто пятидесяти человек, а как объяснил колдун, очень скоро из них останутся в живых, дай бог, только треть. И поэтому на губах многих шерифов играла насмешливая улыбка. Слуги джиннов чувствовали, за ними стоит громадная сила, и чувствовали они это не впервой.

Андрей посмотрел на часы — без пятнадцати семь. Армия Михаэля спокойно выстроилась и смотрела на армию Абдулы. Шерифы оставались абсолютно равнодушны к насмешкам и угрозам, создавалось впечатление, что кое-кто из них даже задремал. А в лагере противника атмосфера царила совершенно другая — бандиты смеялись и шутили, подбадривая друг друга перед предстоящим сражением. Михаэль правильно сделал, что убил большинство проверенных людей старого колдуна. Те, по крайней мере, могли воспринять все это более серьезно, а эти считали, что пришли на обычную разборку братков. Пусть в ней участвует много народу, но суть дела от этого не меняется, а численное превосходство внушало им уверенность в собственной победе.

— Посмотри на них, — сказал Михаэль Андрею. — Какое жалкое зрелище. Без прикрытия Абдулы я уничтожил бы их всех в одиночку. А так придется потрудиться нашим шерифам.

— Сколько время?

— Осталось пять минут. Ты помнишь, я говорил, что еще ни разу, за то время, что мы знакомы, я не выложился на полную? Так вот, смотри. Очень скоро ты увидишь меня во всей красе.

— Посмотрим, — сказал Андрей, внимательно следя за колдуном.

А за ним стоило посмотреть. Глаза колдуна вернули белок и радужку, но выражение лица еще больше поменялось. От нетерпения он едва не пританцовывал, а черты еще больше заострились — Михаэль выглядел даже моложе Андрея. Бывает, некоторые люди похожи на каких-нибудь животных. Иногда это просто бросается в глаза. Часто, толстые напоминают бегемота или свинью, или медведя; худые походят на тушканчиков и жирафов; сутулые точь-в-точь грифы. И даже не столько внешне, а скорее внутренне. Так вот Михаэль похож сейчас на ястреба, готового упасть с неба и утащить жертву под облака, а потом сбросить на острые камни и полакомиться свежей плотью.

Над полем нависли черные грозовые тучи. В них то и дело сверкали всполохи молний. Ситуация накалялась с каждой секундой. Многие из армии Абдулы с опаской поглядывали на небо. Единственное, чего нет на поле, так это ветра. Погода как будто тоже замерла в ожидании. Сама природа наблюдала за всеми актерами этого невероятного спектакля, поставленного двумя сумасшедшими режиссерами.

— Осталась две минуты! — прокричал Михаэль. — Все бьем по моему сигналу!

Что это будет за сигнал, он не уточнил, но шерифы сняли с плеч автоматы. Они делали это без спешки и с большим достоинством. Все практически одновременно взвели затворы, и направили стволы на армию Абдулы. А те, похоже, также получили какой-то сигнал, потому что тоже достали оружие. И оно у них, в отличие от шерифов, оказалось гораздо современней. У большинства УЗИ, но некоторые достали простые пистолеты. И они тоже ждали отмашки к наступлению. Напряжение нарастало, по расчетам Андрея до боя осталось не более минуты.

И тут началось. Несмотря на напряжение, начало поединка стало для Андрея настоящим сюрпризом. Такого он никак не ожидал. Первыми ударили вовсе не солдаты, первым ударило само небо. Не менее сотни молний упало в поле, где стояли обе армии. От страшного грохота Андрею показалось, что он оглох. Везде, куда била молния загорался огонь, поле сразу обратилось иконами, изображавшими ад. Одновременно с молниями пошел дождь и град. Причем, каждая градина размерами не уступала бильярдному шару. Раздались автоматные очереди, грохот усилился. Сквозь дождь, град и вспышки молний, невозможно понять, что творится на поле боя. Но ни одна молния не попала в танки, и ни одна градина даже рядом не упала. Сказать, что на поле в одну секунду разразился ад, значит, ничего не сказать. Всюду слышались человеческие крики, по каким-то неведомым Андрею причинам, они перекрывали и гром, и выстрелы, и ветер… Безумная какофония воистину ужасала.

Андрей ничего не видел дальше протянутой руки, от дождя колдовство не спасало. Но то, что произошло дальше, он почувствовал. Землю тряхнуло. Причем, тряхнуло очень здорово. Он еле удержался на танке, успев в последний момент схватиться за дуло. А землетрясение продолжилось. Последовал еще один толчок. И еще. И еще. Андрей сбился со счета на десятом. Он изо всех сил старался не упасть с танка. Какой-то первородный страх наполнил его. Ему очень захотелось забиться как можно дальше внутрь машины и никогда оттуда не вылезать. Но огромным усилием воли он подавил страх и заставил себя поверить, что все это лишь колдовство. Он посмотрел на Михаэля. Земля тряслась, но тот даже не думал падать с танка, хотя просто стоял на самой высокой части башни. Сам танк ходил ходуном, но на колдуне это никак не отражалось. И более того, он смеялся! Весело и от души, ведь это — его стихия. Стихия колдовства. Стихия невероятных, необычных и невозможных вещей, вызванных им самим же. Он что-то кричал, но Андрей не мог разобрать в этом ужасном грохоте. Каткин взглянул назад и увидел всполохи огня со стороны леса. Дождь, вызванный колдунами, не оказался помехой Хубабе.

Казалось, все это продолжалось, целую вечность: землетрясение, град, дождь, молнии и крики людей. Андрей потерял ход времени. Он смотрел на смеющегося колдуна, и в который раз думал, что это происходит не с ним. Уж слишком все нереально. Но вдруг, все кончилось. Земля перестала трястись, град прекратился, как и вспышки молний, и грохот грома. Единственное, что осталось — это дождь. Но и он шел уже не с той силой. Андрей когда-то слышал выражение: "Оглохнуть от тишины", — и только сейчас он понял его смысл. После чудовищной какофонии, легкий шум от дождя просто подтверждал: все что случилось — правда. Но общее впечатление именно такое, ему показалось, что он оглох. И только услышав голос Михаэля, Андрей понял, что это не так, и все только начинается. Колдуны просто побренчали доспехами, не больше.

— Отбросить автоматы! Достать сабли! — прокричал Михаэль.

Андрей нашел силы посмотреть, что происходит на поле. Он с трудом поднялся и взглянул. Конечно, он предполагал, что там его будет ожидать страшное зрелище, но к такому не приготовился. Поле превратилось в великолепную иллюстрацию того, что никогда не может быть в природе. Ведь в природе не могут лежать кучи льда, а рядом зиять черные пятна обгоревшей травы. Тут же и лужи в огромных трещинах от землетрясения. Еще очень долго на этом поле не вырастит трава, ибо здесь колдуны уничтожили саму возможность жизни. И тем более нереальными казались две группы людей, оставшиеся на поле. Примерно равные, в каждой около пятидесяти человек, но если шерифы спокойно стояли и отбрасывали ненужные теперь автоматы, остатки армии Абдулы лежали с ошарашенным видом, пытались разобраться, что произошло. Кто-то вставал с земли, но гораздо больше тех, кто уже никогда не сможет подняться. Воистину потери в стане врага ужасны — едва ли треть осталась в живых. И все крайне перепуганные, а некоторые с криками о помощи уже пустились в бегство. Есть потери и среди шерифов, но, как и говорил Михаэль, не больше пяти убитых, а именно — трое. В том аду, что разразился на поле, должны были погибнуть все, но ушли лишь трое. И это, пожалуй, самое большое чудом из всех, что приходилось видеть Андрею.

— Вперед! В рукопашную! — прокричал Михаэль.

И все шерифы побежали. С казачьими шашками в руках и с угрюмой решимостью на лицах, они выглядели величественно и страшно. Кто-то из армии Абдулы поднял брошенное оружие, и открыл огонь по надвигающимся шерифам, но ни одна пуля не достигла цели. А некоторым солдатам Абдулы оружие вообще отказалось служить. И Андрей понял — это победа, потому что основная масса бойцов Абдулы побежала. Но возможности уйти у них нет. Слишком тяжело убегать по полю, покрытому льдом, лужами и трещинами. Тем более что большая часть все еще пребывала в шоке от пережитого кошмара. Они бы не выстояли против шерифов Вабара, это и дураку видно.

Но Абдула не был бы великим колдуном, если бы положился только на таких ненадежных слуг. Двери торгового центра открылись и из них вышли другие бойцы. Теперь поле в точности соответствовало представлению Андрея об аде, потому что из импровизированной крепости Абдулы вышли мертвецы. Целая армия оживших мертвецов. Сколько их, Андрей сказать не мог, но точно не меньше двухсот. Выглядели они ужасно. Все в струпьях, синего цвета, с открытыми ртами, но не способные произнести ни слова. Глаза лишены и зрачков, и радужки, белые бельма с ненавистью смотрят на остатки бандитов Абдулы, и догонявших их шерифов. Мертвецы выходили очень медленно и почти бесшумно, но над ними нависло целое облако страха. Того страха, что издревле испытывает человек перед смертью. Остатки человеческой армии Абдулы застыли перед этой трупной лавиной, не зная, что делать: то ли бежать от нее, то ли искать защиты. Ведь мертвецы вышли из их крепости, а значит, они соратники. Но разум отказывался воспринимать эти ходячие трупы подмогой. И это еще не все. На поле начали подниматься убитые в первом этапе сражения. Хотя и немного — большинство просто не могли встать, потому что не может стоять куча обгоревшего, разорванного на куски мяса. Но те, кто сохранил какое-то подобие тела, те, кого не перемололо в мясной фарш, те вставали. Или ползли. Или перекатывались. В общем, задвигались. И задвигались в сторону шерифов.

— Это плохо, — сказал Михаэль Андрею. — Все это очень плохо.

— Вижу, — кивнул Андрей. — Это зомби?

— Да. Одна из самых отвратительных вещей, которую можно сделать колдовством. Из зомби получаются самые плохие слуги. Они не подчиняются никому, не делают различий между своими и чужими, и ничего не боятся.

— А как их оживляют, и как их убить?

— Оживляют их примерно по такому же принципу, что и демонов. В мертвое тело вселяют чужую сущность. В данном случае, Абдула пошел по самому легкому и отвратительному пути. Он вселил в трупы нити. А вернее, открыл над этим полем вход в Лимб. И теперь каждый умерший здесь, станет зомби. Для нитей это — единственная возможность попасть в наш план Замысла. Только вселившись в мертвое тело, по которому они очень скучают, сидя в своем плане. И вселившись, они начинают убивать всех, кто подвернется под руку. А самый простой способ их уничтожить, это просто подождать. Через несколько часов они развалятся на куски. Но времени у нас нет.

Он повернулся к лесу, где возвышался огромный силуэт Хубабы, и прокричал:

— Всем, кроме Хубабы, в атаку!

Андрей только сейчас увидел, насколько огромен стал огненный демон — размером с девятиэтажный дом, даже больше стража! Его устрашающая фигура простерла крылья над целым лесом, а руки, похожие на огненные столбы, упирались в землю, раскаляя почву докрасна. Дождь по-прежнему моросил, но если предыдущий ливень не смог ничего поделать с демоном, этот ему, как мертвому припарка. И тут из леса выбежали другие демоны. Вернее, кто выбежал, а кто вылетел. Огромные попугаи и павлины первыми пронеслись над головой Андрея и устремились на поле боя. Следом пробежали: волки, тигры, пантера, козлы, барс, горилла, мартышки и медведи. Последними пронырнули две лисы, и Эктор на гигантском верблюде. Все здоровые и перекаченные, лоснящиеся от мускулов, они со страшной скоростью устремились к двум армиям. "Зоопарк! Только у нас и только сегодня! Зоопарк из ада, спешите видеть!" — пришла в голову Андрея странная мысль. От нее он залился нервным смехом.

— Не надо устраивать истерику, — строго сказал Михаэль. — Мне придется отлучиться на какое-то время. Нужно закрыть проход в Лимб, а то наши шерифы обернутся против нас же. Ты останешься здесь под защитой Хубабы. Ни в коем случае не покидай танк. Если к Абдуле попадут мои книги, можно считать, что все кончено и все жертвы, принесенные нами, погибли напрасно.

— Эй, погоди! А если Абдула сам сюда заявится?

— Не заявится. Я пошел. И помни — пока меня нет, ты за главного.

И он медленно растворился в воздухе.

Когда колдун полностью исчез, Андрей снова посмотрел на поле боя. Демоны почти добежали до обеих армий. По пути они расправлялись с теми зомби, что ожили после первой атаки колдунов. Они рвали на части оживших мертвецов, но тем — все нипочем. Зомби все равно пытались схватить зверей за хвосты, перья или шкуру, и даже оторванные руки продолжали сжимать, рвать, царапать и душить.

Шерифы, наконец, настигли отступающих бандитов Абдулы, и одновременно с ними в драку вступили и зомби. Люди Абдулы оказались меж двух огней. Со стороны леса их нещадно рубили представители правопорядка из Алям-аль-Металя, а со стороны торгового центра рвали на части десятки зомби. Михаэль оказался прав, у зомби нет представления, кто свой, а кто чужой; окажись перед ними сам Абдула, вызвавший нити из Лимба, они растерзали бы и его. Бандиты попытались отбиться от зомби, у тех, по крайней мере, нет мечей, но они столкнулись с совершенно другой проблемой. Зомби совершенно не чувствовали боли. Им выдавливали глаза, отрывали уши, били ногами в пах, но те продолжали напирать. Они брали массой — заваливали противника, сбивая с ног, а потом растерзывали на части. У них нашелся только один недостаток перед людьми — все зомби чрезвычайно медлительны. Их движения неторопливы и плавны, но когда на твоей стороне численное превосходство и неуязвимость, медлительность можно сбросить со счетов. Кроме того, у них есть еще одно преимущество — их число постоянно пополнялось. Все, кого принял смерть на этом поле, почти сразу вливались в армию Абдулы. Теперь стал ясен его расчет — он прекрасно понимал, что его человеческие бойцы никуда не годятся в предстоящем сражении. Всех профессионалов убили джинны. И поэтому он решил применить другой способ битвы. Он призвал солдат, которые не делали различий ни перед друзьями, ни перед врагами, и их число будет расти с каждой новой смертью. У него уже армия как минимум в шесть раз превышала армию Михаэля. Но что он будет делать, если зомби одержат победу? Ведь подчинить эти ходячие трупы он не мог. Возможно, у него еще припасены какие-то козыри в рукаве.

А демоны продолжали рвать на части тех зомби, что воскресли на поле боя. Пока шерифы бились прямо под стенами торгового центра, они расправлялись с солдатами Абдулы на поле. И это надо видеть. Огромные звери-демоны великолепно разделывались с ожившими мертвецами. В силе и скорости они превосходили противника в десятки раз. Да, зомби нельзя убить, оторвав голову, и даже разорви его на десять кусков, каждый попытается тебя убить. Но сколько вреда может принести, скажем, оторванная нога, или голова, или даже рука? Передвигаться они не смогут, ну а в силу медлительности, это будет конец для них. И именно так поступали демоны. Ударами лап тигры отрывали мертвякам головы, козлы насаживали зомби на острые рога и разрывали пополам — их плоть оказалась куда менее прочна, чем живая. Медведи так просто не замечали, что на них пытаются напасть — они ломали трупы, как хворост. Но больше всего пользы приносил исполинский верблюд. Он тупо втаптывал зомби в землю, возвращая их туда, где им место. Ну а то, что потом от них оставалось, больше всего напоминало выброшенную на землю медузу. Зомби все еще пытались шевелиться, но это очень трудно сделать, когда большинство костей сломано, а мышцы порваны. На поле поднялось около пятидесяти мертвецов — остальные убитые просто изначально не подходили, в силу полученных повреждений — и со всеми пятидесятью демоны расправились минут за семь.

Но тут ворота торгового комплекса опять распахнулись, и из них вылезла очередная гадость. Не меньше сорока огромных черных псов. Точно такие же с как те, с которыми Андрей уже два раза встречался — первого съели белки, а двух других он видел в клубе у Абдулы. Все одного размера, все похожие, как близнецы — большие, с накаченные мышцами, что ни оставляло сомнений в их происхождении. Псы-демоны. Они проигнорировали драку под стенами торгового центра и двинулись прямиком к собратьям демонам.

А под стенами сражение тоже приобретало дурной оборот. Почти всех бандитов уже убили, но они тут же оживали в виде зомби. Некоторые шерифы уже столкнулись с мертвяками, и пока преимущество оставалось на их стороне. Казацкие шашки лихо разрубали непрочные тела, и пока зомби не могли взять тем, чем брали всегда — массовостью. Но ситуация должна измениться в самое ближайшее время. Вот и последний живой человек армии Абдулы пал. И тут же он открывает глаза, и в них читается невероятная ненависть к живым. К тем, кто еще может наслаждаться всеми радостями этого мира. Суть неизвестного самоубийцы занимает мертвое тело сразу после того, как его покидает суть погибшего. И труп встает. У него гораздо больше преимуществ перед теми зомби, которых выпустил Абдула из крепости. Трупное окоченение еще не коснулось его членов, он пока так же быстр, как и живые, а плоть еще не успела разложиться и поэтому удар шашки, отрубающий "несвежему" зомби голову или руку, нередко застревает в теле новоиспеченного. А что за этим следует, не трудно догадаться. Он хватает жертву и впивается в нее зубами, или сворачивает шею, или выцарапать глаза. Со стороны шерифов доносятся одинокие выстрелы противоколдовских пистолетов, и они всегда попадают в цель. Но Абдуле не надо прикрывать своих солдат никакими куполами удачи. Зачем, они и так бессмертны. Не очень продолжительное время, но все же. Через несколько часов тела мертвых перестанут быть привлекательными для нитей, а некоторые особенно старые уже разваливаются на глазах. Да и новые, вроде, только что не уступали в скорости и силе живым, но проходит минута-другая и они все больше начинают походить на основную массу. Такие же медлительные, и пытающиеся кричать, но неспособные из-за того, что легкие не работают. Похоже, тот способ, которым нити заставляют трупы двигаться, сильно влияет на скорость разложение. И когда тело упадет на землю протухшим месивом, нити уходят. Им уже не интересно находится в телах, неспособных к движению и убийству. Неспособных мстить живым за то, что те еще живы.

Собаки-демоны, наконец, добрались до противников, и началось другое сражение, ничуть не похожее на то, что идет под стенами торгового центра. Если там оно напоминает большую уличную драку, здесь совсем другое дело. Здесь драка идеальных бойцов. Все демоны невероятно сильны и быстры. Они прыгают, летают и вонзают когти в противников на скорости, нарушающей все законы физики, и поражающей воображение. Здесь битва когтей и зубов. Огромный верблюд, так эффективно расправляющийся с ожившими мертвецами, неожиданно оказался слабым звеном. Если с зомби проходила тактика расплющивания, для псов она не годится. Юркие, несмотря на размер, собаки легко уходят он его копыт. Он попытался поймать кого-нибудь тупыми зубами, предназначенными для поедания колючек, и у него получилось. Он схватил пса за спину и почти перекусил пополам, но целых три собаки вонзили зубы-бритвы в его шею. Он заорал. Нельзя назвать звук, что он издал по-другому. В глазах его читается злоба. Нет, не от боли, а от того, что он сейчас умрет. Вернее, умрет сосуд, заключающий суть демона, и тот больше не сможет рвать человеческую, да и любую другую плоть.

Куда успешнее бьются с псами другие демоны Михаэля. Особенно, гигантские кошачьи. Рам в одиночку сражается сразу с пятью собаками. Они пытаются взять его в кольцо, но у них ничего не получается. Слишком быстр, слишком силен этот демон. Одним ударом могучей лапы, он отправляет заключенных в псов демонов обратно в ад. Успешно действуют и пантера с барсом. А вот другого тигра собакам все-таки удалось убить. Правда, при этом он положил троих. Эктор попытался выстрелить в собак из подобранного на поле автомата, ведь демоны не зомби, для них пуля в голову смертельна. Но из этой затеи ничего не вышло. Абдула тоже прекрасно осведомлен о слабостях своих солдат-демонов, в отличие от зомби, он прикрывает колдовством. Тогда Эктор тоже вступил в сражение с голыми руками. Теперь Андрей увидел, чем отличается демон средней руки от низшего. Эктор — всего лишь человек, накаченный, да, но, тем не менее, человек. Простого качка растерзала бы и одна из собак Абдулы. Но не Эктора. Он показывает чудеса проворства и ловкости. Невероятные прыжки, сильные удары могучих рук и ног отправляют одного за другим солдат Абдулы в преисподнюю. А вот от других демонов Михаэля оказалось мало пользы. Мартышки, как и верблюд, оказались малоэффективными. Им просто не хватает сил, чтобы справится с псами. Но они гораздо ловчее и только поэтому две еще живы. А вот горные козлы уже мертвы. Как и лисы. Первые оказались не слишком поворотливыми, а вторые просто слишком малы. Андрей вообще не понимал, зачем Михаэль заключил демонов в лисов? Какая от них может быть польза? То же самое касалось и павлинов. Один, правда, еще летал над полем сражения, но помочь толком ничем не мог. А вот попугаи оказались вполне полезны. Не для нападения, а для отвлечения. Огромные и ловкие ары то и дело падали камнем с неба, вырывая целые куски собачьей плоти большими клювами. Пес поворачивался, чтобы посмотреть, кто на него напал, и в это время получал смертельный удар от других, более мощных демонов Михаэля.

Внезапно два пса отделились от общего сражения и понеслись к танкам. Водитель второго танка испуганно вскрикнул и начал стрелять по ним из автомата. Но добиться ничего не смог — ни одна пуля не попала в цель. Он начал менять магазин, но тот за что-то зацепился и не хотел вылезать из кармана. Андрей уже приготовился залезть в люк и закрыть дверь, когда услышал сзади потрескивание костра. Неожиданно стало жарко. Он обернулся и увидел Хубабу. Демон возвышался над ним на добрых двадцать метров. Он угрожающе смотрел на приближающихся псов, но те плевать хотели на него. Они без страха неслись только с одной мыслью, во что бы то ни стало выполнить приказ колдуна, призвавшего их. Серьезная ошибка. Два огромных огненных столба врезались в землю прямо перед танком, в один момент, изжарив обеих собак. После этого Хубаба снова отступил к лесу. Он уже сжег большую его половину, и не собирался останавливаться на достигнутом.

Андрей снова посмотрел на поле боя. Звери сражались друг с другом примерно на равных. Демоны Михаэля убили большее число врагов, но псов все равно слишком много. А под стенами торгового центра дела шли не так хорошо. Зомби все-таки начинали теснить шерифов. Некоторые из слуг Вабара уже благополучно присоединились к армии противника.

— Ну как у нас дела? — раздался голос Михаэля сзади. Андрей повернулся и увидел, что наряд колдуна полностью испорчен. Костюм порван в нескольких местах, плаща и шляпы вообще нет. На правой щеке пробежал порез, кровь выступала в нескольких местах по всему телу. Но на губах колдуна играла улыбка.

— Кто тебя так? — спросил Андрей.

— Нити. Их там просто пруд пруди. Все так и лезут на наш план. Но это пустяки, главное, что проход я все-таки закрыл.

— И что, теперь все зомби умрут?

— Нет, конечно. Но новые появляться перестанут.

— Ну это не слишком внушительно. Их и так до хрена и больше.

— А это мы поправим. Ничего, прорвемся.

— А почему бы тебе не спустить на них Хубабу?

— При этом мы потеряем всех шерифов, — покачал головой колдун. — Хубаба не сможет бить настолько прицельно. А потом, мне кажется, Абдула тоже припас для нас что-то особенное. В его армии я не вижу демонов, только слуги Герды в этих собаках. А я никогда не поверю, что Абдула не смог вызвать хотя бы одного.

— И что ты собираешься теперь делать?

— Помогать. Эй, ты, в танке! — позвал он шерифа танкиста. — Начинай стрелять в толпу демонов. Конкретно ни в кого не целься, я сам направлю снаряд, куда надо.

И колдун полез в танк. Затем попросил Андрея помочь ему подносить снаряды. Наведя дуло башни на группу дерущихся демонов он, особо не целясь, выстрелил. Снаряд полетел и угодил прямо в кучу. Раздался взрыв. Но когда пыль уселась, Андрей увидел, что ни один из демонов сильно не поврежден — всего один пес пострадал, причем, не смертельно — ему оторвало лапу. Результат не слишком удовлетворил колдуна. Хотя пса тут же убил подпрыгнувший Рам, но все равно собак оставалось в два раза больше.

— Проклятый Абдула, — проворчал Михаэль — Он слишком хорошо их прикрывает. Ну ладно, тогда перенесем внимание на другую часть битвы.

Колдун вылез и приказал шерифу из другого танка стрелять не в демонов, а в зомби. А тот только-только зарядил пушку. Михаэль залез обратно, Андрей как раз зарядил второй снаряд. Теперь колдун направил ствол танка на толпу зомби и дал второй залп. На этот раз результат превзошел все ожидания. Не менее двадцати ходячих мертвецов превратились в суп набор, но никого из шерифов не задело. Выстрелил второй танк, но его снаряд угодил не в самую гущу, а только с краю. Но и это произвело эффект — пять или шесть зомби попали под последствия. Михаэль приказал Андрею зарядить пушку, и снова выстрелил. Но то ли Абдула все-таки решил вмешаться, то ли Михаэль прицелился плохо, но снаряд упал, не долетев метров тридцать. Залп из другого танка тоже не дал результатов. Похоже, Абдула все-таки прикрыл зомби.

Михаэль вылез из танка и хмуро оглядел поле сражения. Демоны продолжали биться на равных. На стороне Михаэля осталось лишь десять демонов: тигр Рам, Эктор, барс, пантера, горилла, оба медведя и три попугая. На стороне Абдулы сражалось примерно двадцать псов. Но можно не сомневаться, скоро демоны Михаэля победят. А вот у шерифов дела очень плохи. Их осталось едва ли половина, причем зомби зажали их в кольцо, и в исходе схватки тоже можно не сомневаться.

— Хорошо, — принял какое-то решение Михаэль. — Я иду помогать шерифам. Нам все еще нужны солдаты для того, что заготовил Абдула напоследок.

Он спрыгнул с танка и побежал к шерифам. По пути колдун извлек меч, как показалось Андрею, прямо из воздуха. Бежал колдун очень быстро. Пожалуй, в скорости он не уступал любому демону. А дела у шерифов шли все хуже и хуже. Их теснили все больше, и с каждой минутой число слуг Вабара сокращалось. Хотя и зомби тоже начинали сдавать. Неизвестно, когда Абдула их призвал, но, скорее всего, за несколько часов до сражения. И поэтому некоторые начинали рассыпаться на глазах, без всякой посторонней помощи. Но их все равно очень много. Они просто давили шерифов численным превосходством, не обращая внимания на собственные потери.

И тут весы снова качнулись в сторону Михаэля, и качнул он их сам. Он ворвался в ряды зомби, словно какой-то герой из древних легенд. Да, теперь Андрей видел, насколько хорош в сражении колдун. Он просто рубил мечем, но каждый взмах лишал очередного зомби головы, или вовсе рассекал вдоль и поперек. А махал мечем он очень часто. Андрей понимал, как рисковал Михаэль, когда решил сам ввязаться в драку. Ведь если его сейчас даже не убьют, а просто оглушат, они, считай, проиграли. Слишком хорошо он помнил, что сделали оба колдуна в начале сражения, и Андрей не сомневался, Абдула может повторить этот кошмар в любой момент, как впрочем, может и Михаэль. И единственное, что останавливает обоих колдунов, это полная бесполезность такой атаки. Каждый из них смог бы прикрыть от ударов любого из своих солдат, а зомби не помешал бы удар молнии или несколько градин.

Пока шло сражение, Андрея одолевали смешанные чувства. Ему хотелось принять участие, но страх тоже давил на душу. Ведь, в конце концов, он просто участковый. Хотя Ваалберит и улучшил его тело, Андрей сильно сомневался, что сможет применить новую силу правильно. Ведь силы в итоге мало, надо еще и умение. В этом сражении можно было увидеть прекрасный пример, когда самый сильный боец Михаэля пал одним из первых — верблюд-демон. А ведь демон наверняка не в первый раз принимал участие в сражениях такого рода.

Но, несмотря на логические доводы, кулаки все равно чесались. Однако делать нечего, надо охранять сейф с книгами колдуна. Если с этой консервной банкой что-то случится, вся эта безумная компания окажется бесполезной. Андрей представлял, какая настоящая борьба сейчас ведется между двумя колдунами. Все эти мечи, когти, зубы, молнии, зомби, шерифы и демоны — лишь верхний пласт того, что происходит на поле битвы. Настоящая борьба идет на гораздо более тонком уровне. Не на уровне происходящих событий, а на уровне вероятности этих событий. Каждый солдат обеих армий полностью прикрыт ее командиром. И даже то, что оба колдуна с легкостью пожертвовали бы армиями для достижения целей, не делал эту битву менее благородной.

А, в общем, дела Михаэля начинали идти на лад. Его демоны уже добивали псов Абдулы, а с вмешательством колдуна шерифы приободрились и стали рубить мертвецов с удвоенным старанием. Сам Михаэль полностью погряз в битве. Он рубил и рубил. Десятки зомби пали от его меча, правда, он определенно помогал себе колдовством. То и дело зомби спотыкались и падали прямо на его меч, а иногда даже нападали друг на друга. Несколько раз прямо с неба ударили молнии. Они явно целились в Михаэля, но ни одна не попала в цель. С каждой минутой число зомби сокращалось, никто из них не мог противостоять Михаэлю — он довел до недееспособного состояния уже не меньше сорока. Хотя его тактика ведения боя до идиотизма проста. Он тупо рубил, и на этом все. Может показаться, что такой тактикой многого не добьешься, но представьте, что при этом ваш противник не может причинить вам никакого вреда, а вы обладаете силой и скоростью, превышающей возможности десятерых обычных людей. И тогда вы поймете, какое опустошение нанес Михаэль армии зомби.

Демоны наконец-то закончили битву. Как и ожидалось, победили Эктор и Рам. Но, к сожалению, только они и остались в живых. Последний медведь держался дольше остальных, но под конец и он пал. Рам и Эктор тоже сильно пострадали. Все в порезах от когтей и зубов, одежда на Экторе перестала существовать, а на Раме поубавилось шерсти. Но ни на их скорость, ни на боевые качества это не повлияло. Как только последний пес пал, они бросились на подмогу Михаэлю и шерифам. И с их участием битва полностью переменила вектор. Они ворвались в ряды зомби не хуже чем до них Михаэль. Рам рвал зубами и когтями, Эктор не отставал от брата, ломая зомби на куски.

Шерифов осталось всего семеро, но на итог это не повлияло. Михаэль и демоны внесли лепту в исход битвы. От большинства зомби остались лишь груды шевелящегося мяса, остальные доживали последние секунды. Казалось, подмога в лице всего трех бойцов не может внести такой серьезный перевес в исход битвы, но здесь именно такой случай, когда количество уступает качеству. На любого из вновь прибывших пришлось не менее чем по двадцать зомби, а колдун так вообще убил не менее пятидесяти. Хотя убил, здесь и не самое подходящее слово, скорее следует сказать, что он довел их до состояния безвредности. Спустя несколько минут под стенами торгового центра осталось лишь большая куча извивающегося и воняющего мясного ассорти. Михаэль оглядел остатки своей армии и, похоже, остался доволен результатом. Все демоны средней руки остались в целости и сохранности, одного он даже не успел задействовать. Кроме этого, уцелело семеро шерифов, не считая того, что сидел в танке.

Но тут из динамиков на стенах торгового центра раздался спокойный звонкий голос:

— Ты думаешь, что находишься на грани победы, Михаэль? — сказал Абдулы. — Но я приготовил тебе еще один подарок. Приди, Шика!

Прямо посреди поля начал зарождаться смерч. Сначала легкие завихрения воздуха подхватили мелкий мусор, но вскоре ветер усилился, образовывая черный столб вертящегося кошмара. Михаэль что-то крикнул и исчез, но уже через секунду проявился рядом с Андреем.

— Merde! — прокричал он, залезая на танк. — Он как-то смог вызвать высшего демона!

— А это плохо? — спросил Андрей.

— Хреново, — кивнул колдун. — Он смел наше преимущество напрочь!. Как же мне надоело, что этот старый пердун постоянно подбрасывает мне всякую гадость в тот момент, когда я начинаю верить в нашу победу.

А смерч все набирал и набирал обороты. Как юла он раскручивался все сильнее, становясь больше и больше.

— Хубаба! — позвал Михаэль. — Атакуй его!

А затем колдун просто сел и закрыл глаза.

— Ты сможешь справиться с этим высшим демоном? — спросил Андрей неуверенно.

— В одиночку — нет. Но со временем он просто рассосется. Демон в смерче — это страшное оружие, только высшие могут вселяться в них. Но даже они не смогут поддерживать его долго. Час — предел. Но за час он нас просто уничтожит. Хотя у нас есть и преимущество, Абдула наверняка потратил почти все вероятности на призыв этого демона. Такое очень сложно проделать, похоже, он решил пойти ва-банк. Так что колдовской поддержки он лишен. И если мы сможем его изгнать, Абдулу можно будет брать тепленьким. Навряд ли у него осталось много козырей в рукаве.

Хубаба гигантским пожаром обогнул оба танка и направился к смерчу. Есть что-то дикое в том, как демоны, вселившиеся в две стихии, приближаются друг к другу. Смерч уже увеличился до размеров Останкинской Телебашни, но и Хубаба огромен. Исполинская горгулья из огня приближалась к смерчу не очень быстро, но неотвратимо. Шерифы и два демона просто стояли и смотрели, как сходятся два стихийных монстра. Хотя непонятно, чем огонь мог навредить ветру? Шика просто разметает его по полю, или еще хуже — оторвет от травы, за счет горения которой Хубаба вообще мог существовать. Михаэль тоже хмуро смотрел, как сближаются оба демона. Похоже, в результате их столкновения он не видел ничего хорошего.

— Слушай, Михаэль… — подал голос Андрей.

— Не мешай, я думаю! — оборвал его колдун. Он что-то бормотал под нос, наверное, выискивая варианты, как можно разобраться с высшим демоном. Но, судя по его лицу, ничего путного в голову не приходило.

— Я может и мешаю тебе, но все равно спрошу, — продолжил Андрей. — Ведь этот Шика просто демон, вселившийся в смерч, правильно?

— Да!

— Хорошо. А смерч этот вызвал сам Шика?

— Нет. Высшие демоны не владеют в Мире никакой магией. Так же как и все остальные. Но они могут вселяться в подобные стихии. Этот Шика хоть и высший, но не самый сильный из них. Чуть посильнее могут вселяться даже в ураганы и штормы. Но сначала этот шторм, ураган или смерч должен вызвать колдун. Вот поэтому их так сложно призывать. Мало того, что сам призыв отнимает кучу вероятностей, так еще и смерч надо тоже организовывать.

— Ясно. А если отбросить, что этот смерч, ну, так сказать, управляемый, то это просто ветер, скрученный в воронку, правильно?

— Я не могу понять, к чему ты клонишь? — Уже более заинтересовано посмотрел на Каткина Михаэль.

— Недавно я смотрел программу про смерчи. Так вот, там говорилось, что никто точно не знает, как они появляются, но для этого надо определенное стечение обстоятельство. Ну, там, нужное давление, правильно дующий ветер и, что самое главное, правильный перепад температур.

— Продолжай.

— Есть теория, что смерч возникает оттого, что при столкновении горячего и холодного воздуха холодный идет вниз, а теплый наверх. Они закручиваются, и в середине их переплетения образуется вакуум, который и приводит к появлению смерча.

— Все еще не понимаю.

— А что произойдет при столкновении Хубабы и Шики?

— Шика просто оторвет Хубабу от земли и закрутит в себе. И в это время топливо, которое питает Хубабу, просто перестанет гореть и он погаснет.

— Да. Помнишь, когда мы с тобой были во сне, как Азиф погасил смерч, запущенный тобой? И я подумал, ведь какое-то время Хубаба будет крутиться в смерче. Пусть и недолго, но будет. А значит, температура там повысится и это сможет изменить те причины, которые привели к появлению смерча…

— Нет, это не сработает, — покачал головой колдун. — В Алям-аль-Метале Азиф использовал колдовство, а в Мире смерч от этого не утихнет.

— Дай закончить. А если в это время Хубабу погасить чем-нибудь другим? Сделать так, чтобы он погас не просто сам по себе, а внезапно. Ну, допустим, от сильного ливня. Тут внезапный перепад температур и выделенный от воды пар вполне сможет нарушить структуру смерча. Вопрос только в том, сможешь ли ты вызвать такой ливень?

— Я? — улыбнулся Михаэль. — Уж я-то еще и не такое смогу! Я же говорил, что ты мое самое лучшее тайное оружие. Клянусь вероятностями — это может сработать!

И колдун повернулся к уже почти встретившимся стихиям. Шика стал воистину огромен. Он вырывал целые горы грунта из земли, тучи над ним скручивались в воронку, а в центре сверкали вспышки молний. Он уже подхватил несколько рекламных вывесок, с торгового центра и закрутил, перемалывая металл и пластик в труху. Там же летали останки трупного войска Абдулы, и некоторые зомби даже шевелились. Из динамиков торгового центра доносился бесстрастный старого колдуна. Он уже праздновал победу.

Хубаба подобрался вплотную к Шике. Несколько горящих кусков дерна уже скрылись в ненасытной утробе смерча. Гигантская горгулья горела, но явно не желанием встречаться с Шикой, однако выбора у Хубабы нет. И они встретились. Смерч в каком-то причудливом танце закружил огонь по кругу, а потом втянул в себя. Невероятно красивое зрелище! Смерч и сам по себе завораживает, а когда он полностью объят пламенем, это просто что-то невероятное! Они вращались в природном танго, но ведущим партнером был все-таки Шика. Он кружил и кружил, гася Хубабу.

— Ну, начали! — сказал Михаэль.

Он не делал никаких пассов руками, не произносил заклинаний, если не считать этого: "Ну, начали", — но эффект проявился мгновенно. Из крутящихся облаков над огненным смерчем хлынул настоящий ливень. Таких ливней наверняка не видели даже жители Африки и Южной Америки в сезон дождей. Просто наглядная иллюстрация выражения — "дождь стеной". И это именно то, что требовалось. Смерч почти сразу всосал огромное количество воды, и, за все недолгое существование, уже в третий раз поменял цвет. Сначала он был черным, потом, вобрав в Хубабу, окрасился в багрово-красный, и наконец, стал белым, от пара, выделенного при испарении тысяч литров воды. Андрею даже показалось, демоны в смерче закричали от боли и негодования. Три стихии встретились в громадном урагане: воздух, вода, в виде раскаленного пара, и огонь. И все втроем они погасили друг друга. Ветер стих, на землю начали падать кучи мусора, подхваченные вихрем. Шика пропал, прихватив в ад и Хубабу.

Михаэль стоял на танке и улыбался.

— Ну что же, осталась последняя часть мероприятия, — гордо сказал он. — Пора брать Абдулу.

— А он не смоется через Лимб? — спросил Андрей.

— Да пускай себе драпает. Главное, что книги он с собой прихватить не сможет. Мы еще вчера обменялись ключами от сейфов, а открыть их без ключа невозможно. Мы оба наложили соответствующие заклятья. Решили, что если уж устраивать поединок, надо стопроцентно обеспечить куш победителю. Так что, вперед. Он ждет нас.

И Михаэль направил танк к торговому центру. Второй танк поехал следом. Рядом со стенами их поджидали кучка шерифов и оба демона. Михаэль подъехал к входу в крепость Абдулы и выстрелил прямо в упор. Ворота слетели с петель, и колдун вылез из танка.

— Так, слушаем меня внимательно, — приказал колдун. — Четыре шерифа останутся здесь и будут сторожить танк. В нем лежит сейф, из-за которого и начался весь этот сыр-бор. И если вы прошляпите его, то вам лучше сразу пустить себе пулю в лоб, потому что, когда я доберусь до вас, пыточная Вабара покажется вам раем. Остальные четверо, два демона и Андрей за мной. Все будьте готовы к любой пакости. Колдовать я не буду, слишком много вероятностей сожрал этот ливень. Остаток я приберегу на Абдулу. Пошли. Демоны вперед, мы с Андреем в середине шерифы прикрывают.

Они вошли в дверной проем. Первое попавшееся помещение выглядел ужасно. Наверное, тут держали зомби до того, как выпустили на свободу. Запах здесь распространился тот еще, да и пара трупов, разложившихся до состояния гнойной лужи, не добавляли пейзажу привлекательности. Поэтому этот зал они поспешили покинуть как можно скорее. Правда, дверь в него закрыли, но два демона вынесли ее с легкостью. Они прошли дальше. Свет в комплексе не горел, эскалаторы не работали. Михаэль к чему-то прислушался и сказал, что Абдула засел на втором этаже, там, где располагались несколько кинозалов. Все двинули наверх. Торговый комплекс выглядел очень странно и пустынно, без посетителей. Везде лежали кучи мусора, хотя, непонятно, откуда они взялись. То тут, то там валялись всякие товары, коробки от гамбургеров, газеты и прочий мусор. Андрей подумал, что это последствие от пребывания здесь армии бандитов. Вероятно, им нечего было делать, и они взломали несколько кафе и магазинов.

Поднявшись наверх, они медленно продвинулись к кинотеатру. Теперь сомнения полностью пропали — Абдула засел именно там. Это единственное место, где горел свет. Вся компания прошла к дверям. Не заперто. Эктор открыл, остатки армии Михаэля вошли в логово врага.

Перед ними предстало необычайное зрелище. Посредине зала стоял огромный золотой трон, наверное, Абдула страдал какой-то манией относительно тронов. Когда Андрей увидел старого колдуна в первый раз, тот тоже сидел на троне. А потом до Андрея дошло — это тот самый трон, что расколол тогда Михаэль. По нему пробегал свежий шов от сварки, и на нем сидел Абдула, в том же самом наряде — раззолоченный балахон сверкал тысячами драгоценными каменьями. Рядом стоял шофер, доставивший их тогда в клуб. Колдун, у которого Абдула отобрал все вероятности. Только теперь он сильно изменился, и больше всего напоминал Эктора. Определенно шофер тоже одержим демоном.

— Привет, остаткам доблестной армии Михаэля, — сказал Абдула. На вид он оставался совершенно спокоен. Демон рядом тоже смирно стоял и ждал приказов хозяина. — Ну а с тобой я здороваться не буду.

— Ну, в таком случае, я отвечаю тем же, — по-шутовски поклонился Михаэль. — Я приветствую остатки отвратной армии Абдулы. И приветствую тебя, Абдула, в твои последние минуты. А где мой приз?

Абдула кивком указал на дальний угол, где стоял точно такой же сейф, как у Михаэля в танке.

— Не празднуй раньше времени победу, Михаэль. Я еще добавлю твою голову к своей коллекции. Ты одолел моих солдат, но генерал еще жив.

— Ненадолго, — весело сказал Михаэль. — Демоны и шерифы, не могли бы вы прикончить этого старого маразматика.

Рам и Эктор бросились первыми, но путь им преградил шофер Абдулы. Наверное, он тоже содержал демона средней руки — это видно по движениям и скорости. Правда, он один. Зато Эктор и Рам пребывали в куда худшем состоянии. Они потеряли немало крови, и не все кости у них уцелели после боя с псами. Демоны набросились на шофера, но тот подпрыгнул метра на три, нанося удар ногой по морде Рама. Приземлившись, он резко развернулся и достал пистолет — убийцу колдунов. Рам кинулся на него с открытой пастью, и рука шофера, с зажатым пистолетом, полностью погрузилась в нее. Раздался приглушенный выстрел. Рам успел сжать челюсти, откусывая шоферу руку по локоть, но это ему уже не помогло. Пуля вышла у Рама из зада, сделав из кишок кровавое месиво. Он еще попытался ударить противника могучей лапой, но упал бездыханным, так и не завершив движения. Но недолго шофер наслаждался триумфом. Эктор успел подкрасться сзади, и зажал шею шофера в захвате. Два демона-человека упали на пол и начали кататься по нему. Эктор перекинул правую руку через шею шофера в замке. Он пытался свернуть ее, но у того она не уступала бычьей. А вот кислород он ему все-таки перекрыл. Шофер катался по полу, в попытке освободится, но не мог скинуть могучего демона.

А в это время четыре шерифа с саблями наголо напали на Абдулу. Старик просто сидел на золотом троне и вдруг сорвался с места, подобно урагану. Андрей даже не заметил, откуда Абдула достал два больших ятагана, и сразу зарубил первого противника. Но и шерифы тоже не промах. Один зашел к колдуну сзади и успел слегка задеть саблей. Зал огласился криком боли, и Абдула в ярости совершил головокружительный прыжок через голову, по пути разрубая поранившего его шерифа надвое. Да, резвости старику явно не занимать. Но приземляясь, он поскользнулся на мраморном полу и упал. Один из шерифов тут же решил этим воспользоваться, и только феноменальная скорость спасла Абдулу — в последний момент он уклонился, перекатившись по полу. Затем резко вскочил и свирепо посмотрел на Михаэля. А тот стоял в сторонке и приветливо махал ему рукой, с улыбкой на устах. Очевидно, падение Абдулы, дело рук Михаэля. Но старый колдун сумел вернуть себе спокойствие и показать, на что он способен — оба шерифа напали на него одновременно, и оба упали, пронзенные ятаганами. Никто так и не понял, как Абдула это сделал, настолько быстры его движения. Он развернулся, собираясь атаковать Михаэля и Андрея, но быстро повернулся обратно. Из-за спины на него накинулся Эктор. Он все-таки задушил шофера и сразу набросился на главного врага. Андрей ни один раз видел, насколько быстр и силен Эктор, но старик, если и уступал демону в силе, в быстроте они определенно равны. За секунду до того, как демон сгреб его в смертельных объятиях, Абдула успел выставить перед собой оба ятагана. Демон никак не успевал уклониться, и насадился на оба лезвия, как червяк на крючок. Но колдун не попал в сердце, поэтому демону удалось довершить начатое — он сомкнул сильные, накаченные до предела руки на теле Абдулы. У него, правда, не хватало сил, чтобы просто раздавить колдуна, все-таки тот пробил ему ятаганами легкие. Но силы удерживать Абдулу у него еще остались. Они стояли в объятьях друг друга, как влюбленная пара, что не может расстаться ни на миг.

— Твой выход, Андрей, — сказал Михаэль, как-то нехорошо улыбаясь. — Пристрели этого старого козла. Он сейчас совершенно беспомощен. Я его полностью блокирую, ему даже в Лимб уйти не удастся.

Андрей достал из кармана пистолет. "Убийца колдунов" — так называл Михаэль это примитивное, но надежное оружие. Андрей направил его на спину Абдулы. Тот старался освободиться от захвата демона изо всех сил, но не мог ничего поделать. Абдула зарычал, как дикий зверь, почуявший смерть.

— Михаэль тебя обманывает, — прокричал Абдула. — Он обманывал тебя с самого начала! Я ни в чем не виноват! Это не я убил твоего дядю, а он!

— Старая басня, Абдула, — сказал Михаэль. — Все это мы уже слышали. Давай, стреляй, Андрей! Отомсти за своего дядю и друга! И за всех тех людей, что погибли сегодня! И за тех, кого эта старая скотина убила за всю свою жизнь!

Андрей нажал на курок. Он все еще ожидал осечки. Он прекрасно помнил объяснения Михаэля о том, что колдуна нельзя убить из пистолета. Но пистолет выстрелил, пуля прошила и Абдулу, и демона насквозь. Колдуну она перебила позвоночник, а демону прошла прямо сквозь сердце. Они оба упали. Демон, наконец-то, разжал объятья. Абдула откатился от него, переваливаясь на спину. Он все еще дышал, но кровь текла из тонкого сморщенного рта. Однако пошевелиться он не мог, единственное, что оставалось Абдуле — это сверлить потолок кинозала белыми безжизненными глазами. Михаэль неторопливо подошел к нему, вытаскивая меч из-за пазухи. Непонятно, как он там помещался, наверное, снова какое-то колдовство.

— Прощай, старый враг, — сказал Михаэль, и резким движением отрубил Абдуле голову. Затем поднял ее и посмотрел в мертвые глаза колдуна. — Я победил! Клянусь вероятностями, я это сделал!

На весь торговый комплекс разнесся смех Михаэля. Колдовской поединок закончился его победой.

Глава 18

Михаэль отбросил голову Абдулы в угол, а сам начал что-то искать на теле поверженного колдуна. Андрей тоже отбросил пистолет. Он не мог поверить, что все закончилось. И в то же время, его захлестнула грусть. Все-таки, только что окончилось самое удивительное приключение в его жизни. Михаэль нашел, что искал. Он поднялся со странным ключом в руках. Андрей еще никогда не видел ключей такой сложной формы. Он походил на сверло, только с разных сторон торчали кривые зубчики.

— Так, а теперь самое главное, — сказал колдун, и достал висевший на шее ключ, такой же конструкции. — Надо сделать все побыстрее. Мне просто не терпится, так что я пока покопаюсь в сейфе Абдулы и найду недостающую мне книгу, а ты принеси мои девять экземпляров. Вот ключ от сейфа. И скажи шерифам, что они могут быть свободны. Я отблагодарю их позже. Пускай возьмут машины людей Абдулы. И постарайся поскорее, меня просто раздирает любопытство.

Андрей взял ключ и быстрым шагом пошел к выходу.

— Эй, Андрей! — остановил его голос Михаэля. — Спасибо. Без тебя я бы, наверное, не справился. Ну, иди уже!

Андрей улыбнулся и еще быстрее пошел к выходу.

На улице его встретили четыре оставшихся шерифа.

— Ну что? — спросил танкист.

— Мы победили, Абдула мертв.

— Это точно? Тогда нам надо срочно доложить об этом Иблису.

— Можете докладывать, сколько хотите. Вы свободны. Михаэль сказал, что отблагодарит вас позже. А пока вы можете взять машину людей Абдулы и отправляться, куда хотите.

— Пожалуй, мы так и сделаем, — улыбнулся шериф. — Прощай, Андрей. Береги себя.

Танкист объяснил другим шерифам ситуацию на непонятном Андрею языке. Те кивнули, а потом протянули руки. Андрей пожал их, и слуги Вабара пошли к паркингу, а Каткин полез в танк. Сейф по-прежнему стоял там же, куда его поставил погибший демон. Андрей долго искал, куда вставить необычный ключ, но все-таки сообразил, где отверстие. Его хитро прикрывала маленькая крышечка, почти полностью сливающаяся с дверью сейфа. Он нажал на нее, и она отъехала в сторону. Под ней оказалась щель для ключа. Вставив ключ, он провернул его, и крышка сейфа открылась. На дне лежали девять книг, каждая аккуратно обернута в целлофан. Андрей взял верхнюю и прочитал название: "В поисках абсолютного чуда". Больше на книге ничего значилось, даже имени автора.

Андрей аккуратно взял все девять книг и стал выбираться из танка. Это не так легко сделать с занятыми руками, но ему удалось. Он спрыгнул с танка и пошел к Михаэлю. Ему снова пришлось идти через помещение, где держали зомби. Тут по-прежнему воняло, но на улице тоже пахло не очень. Хотя смерч Абдулы и подхватил много трупов, но все-таки несколько все еще лежали рядом с комплексом. Каткин пошел к эскалатору, когда увидел на полу газету. Андрей не обратил бы на нее внимания и пошел дальше, если бы пол страницы не занимал написанный крупными буквами заголовок: "Невероятные смерти в Московской области продолжаются!". Это заинтересовало Андрея. Он встал на колени и, не выпуская книг, прочитал:

"Очередная волна странных смертей во сне, продолжает шагать по Московской области. Вчера в воинской части Љ 771 П, расположенной недалеко от Москвы, во сне умерло триста сорок восемь человек. В живых осталось лишь пятеро. Они и сообщили в министерство обороны о страшном происшествии. Напомним, что накануне в Москве во сне скончалось двести пятьдесят человек. Общество и все жители Московской области в шоке от происходящего. Врачи, прибывшие на место трагедии, не обнаружили никаких следов инфекционных заболеваний умерших. Однако то, что все смерти произошли в одной области, заставляет задуматься в обратном. Военные никак не прокомментировали происшедшее…"

Андрей прервал чтение, по лбу заструился холодный пот. Это наверняка та самая часть, где они украли танки и автоматы. Но Михаэль же сказал, что просто усыпил всех солдат. Получается, колдун соврал? От этих мыслей волосы на голове встали дыбом. Он поднялся с колен и, вставая, случайно уронил верхнюю книгу из стопки. Та упала, целлофан треснул. Книга открылась на первой странице, и Андрей увидел такое, отчего у него чуть не подкосились ноги. На ней стоял библиотечный штамп, а на нем значилось: "Центральная библиотека г. Воронцово".

— Что, все-таки догадался? — донесся из-за спины голос Михаэля. — Жалко, конечно, но это ничего не меняет.

И Андрей получил удар по голове.

* * *

Сознание возвращалось с трудом, но за последние дни он к этому уже привык. Андрей попробовал пошевелиться, но понял, что не может. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу, связанный по рукам и ногам, а для пущей крепости, веревки обмотаны вокруг кольев, вбитых прямо в пол. Рядом стоял Михаэль, перед ним на полу стопкой лежали десять книг.

— Ну что, очнулся? — спросил колдун. — Это хорошо. Ты знаешь, мне действительно жаль, что пришлось так с тобой обойтись. Но выбора у меня не было. Слишком уж велик куш.

— Зачем? — простонал Андрей. — Зачем ты убил их?

— Солдат? — колдун сразу понял, о чем говорит Андрей. — Видишь ли, я мог усыпить всю часть, но сделать так, чтобы они не проснулись — нет. Вернее, тоже мог, но на это я затратил бы такую кучу вероятностей… А перед поединком с Абдулой это было бы неприемлемо.

— Но ради чего? Ведь нам даже не понадобились эти танки.

— А откуда я мог знать, что мне понадобится, а что нет? В таких делах лучше перестраховаться, знаешь ли.

— Триста пятьдесят человек? Ради подстраховки?!

— Ну, не надо так горячится. Это, конечно, все ужасно, но ведь я никогда не был слишком разборчивым в средствах.

— И ты их убил. Но ведь на это тоже надо было истратить кучу вероятностей. Я теперь знаю твою колдовскую кухню. Столько треклятий, это разве не расточительство?!

— Это не я их убивал, — усмехнулся колдун. — Я просто доверил это джиннам. Ты помнишь, что они предлагали мне еще девятьсот смертей. А я воспользовался только третью. Видишь, какой я хороший.

— Ты — урод! — процедил Андрей. — Ты даже хуже, чем Абдула! И ты убил дядю Васю! Ты убил Ваню, сукин сын!

— Положим, что твоего Ваню я не убивал. Его действительно убили люди Абдулы. А если про дядю, то тут ты прав. Это действительно я украл книгу в вашей библиотеке. И твоего дядю мне пришлось убить, но в целях самообороны. Он же выстрелил в меня из ружья, черт возьми!

— Никогда не стреляй в колдуна из огнестрельного оружия, да? — грустно улыбнулся Андрей. — Но зачем тебе понадобился я? И почему я все еще жив?

Михаэль подошел ближе и уселся прямо на пол рядом с Андреем.

— Ответ один, на оба вопроса. Потому что ты — разрушитель вероятностей.

— Хрень! Все это хрень! Я никогда не поверю, чтобы ты забрал меня из-за моего сомнительного дара.

— Но это действительно так. Хорошо, я побуду твоим учителем еще немного. Видишь ли, почти все, что я рассказал про колдовство и про эти книги — правда. Я просто кое-где не договорил. Итак, помнишь, что я тебе рассказывал о вероятностях типа раз, два и три?

Андрей не ответил.

— Вижу, что помнишь, — продолжил Михаэль. — Так вот, я сказал, что четверка это и есть событие, а один, два и три — это еще только вероятности событий. Но мы не поговорили о нуле. А ноль в колдовстве и называется абсолютным чудом. То, что есть, несмотря ни на что. То, что не привязано ни к времени, ни к объекту, ни к пространству его окружающему. Ноль — это самая могущественная вероятность. Это то, чего не может быть. То есть, грубо говоря, ноль — это вероятность чего угодно, случающаяся когда угодно, и где угодно. Пользуясь вероятностью типа один, или тем более два, или три, я все равно до какой-то степени ограничен в возможностях. А если я смогу использовать вероятность нуля, я буду всемогущ. Смогу сделать любую мою прихоть действительностью!

— Все это круто, но как все это относится к этим книгам? — все же снизошел до разговора Андрей.

— Да очень просто! Ведь заставить человека себя полюбить или оживить мертвого, это и есть абсолютное чудо! Это невозможно, но это есть. И в этих книгах зашифрован принцип того, как это сделать.

— Все ясно. А я-то думал, что у тебя погиб любимый человек и ты хочешь его воскресить. Как же я был глуп. Ведь ты просто не способен на любовь!

— Ну почему же? Я когда-то давно любил. Но в этой книжке меня и Абдулу привлекало совсем другое. Видишь ли, мы достигли своего предела. Да, мы стали великим колдунами, но вероятность ноль нам была не по зубам. А я, да и он тоже, знаем тех, кто умеет ей пользоваться. Но никто из них никогда не открыл бы нам свои секреты, а пытаться добыть их силой, было бы простым самоубийством. И вот пятьдесят лет назад мы узнали об этих книгах. Вернее, Абдула знал о них и раньше, а своему ученику рассказал только когда тому стукнуло сорок.

— Ты его ученик?! — воскликнул Каткин.

— Да, — улыбнулся Михаэль. — Хотя он был не единственным из моих учителей. Просто последним. Именно пятьдесят лет назад я достиг своего предела в колдовстве. А Абдула достиг его еще раньше. И тогда мы начали искать эти книги. Сначала вместе, но очень скоро переругались и стали делать это порознь. И вот, спустя пятьдесят лет, я могу сказать, что превзошел своего учителя, — рассмеялся Михаэль. — Но, надо отдать ему должное, он хорошо держался. Но все-таки возраст взял свое.

— Но ты говорил, что возраст для колдунов ничто. Что вы можете изменять свое тело и жить вечно.

— Нет. Я говорил, что я так могу. А Абдула так этому и не научился. Хотя это не так уж и сложно. Он обязательно бы смог, если кто-нибудь это ему подсказал, но, к сожалению, этого не произошло. Это, кстати, тоже было одной из причин, почему он искал книги. Ведь возможность владения абсолютным чудом — это, фактически, бессмертие.

— Но зачем тебе я? — как ни странно, разговор затягивал Андрея. Слишком много он провел бесед с колдуном, они уже стали для него чем-то обыденным. Другой на его месте уже давно просто матерился бы на колдуна, а не болтал о принципах колдовства, но Андрей продолжил разговор. — И причем тут моя способность к разрушению вероятностей?

— Ну, а вот тут не все так просто. Видишь ли, тот, кто написал эту книгу, был по-настоящему великим колдуном. Я ему и в подметки не гожусь. По крайней мере, пока. Ты помнишь, я сказал, что собрать все книги и постичь тайну, может только тот, кто ищет любви, или тот, кто хочет оживить любимого? Но ты не спросил, почему. А ответ прост. Если я попытаюсь расшифровать эти книги, они просто сгорят. Здесь действительно очень искусное колдовство. Заметь, не сильное, а искусное. Единственный способ расшифровать эти книги — это их поджечь. Сложить в стопку, как это сделал я, и поджечь. Все ненужное сгорит, а останется несколько страниц, на которых и будет описан этот способ. Я не знаю, как такое возможно, быть может, там есть какие-нибудь водяные знаки или еще что, это неважно. А важно то, что если ты не соответствуешь этим двум критериям про поиск любимой, или ее оживления, книги просто сгорят. Все гениально и просто. Это как пароль. Колдовство не очень сильное, прикрывает собой более сильное. И его никак нельзя обойти. Нет, ну может, только абсолютным чудом, но, сам понимаешь, если бы я мог им пользоваться, эти шуры-муры мне были бы на фиг не нужны.

— Кажется, теперь я понял, — рассмеялся Андрей. — Их нельзя обойти, но можно разрушить.

— Верно. Вот поэтому я тебя и взял с собой.

— Все равно не верю. Ты мог посадить меня в каком-нибудь подвале и держать до смерти Абдулы, но ты столько со мной возился. Не верю!

— И зря. Тогда в Воронцово я очень обрадовался тому, что мне попался разрушитель вероятностей. Я подумал тогда, что это снимает кучу проблем. У меня были и другие идеи, но все гораздо рискованней, чем если бы ты просто разрушил это заклятье. Но ведь я тогда ничего не знал о людях вроде тебя. Я несколько раз встречался с инквизиторами, но толком про твою способность мне было ничего не известно. Более того, я предполагал, что ты противостоишь колдовству тогда, когда этого хочешь. И поэтому я решил стать твоим другом. Показать тебе несколько чудес, и наобещать в случае удачи кучу благ. Это потом я узнал, что ты разрушаешь вероятности неосознанно. Особенно показателен тот случай на крыше гостиницы и с куполом удачи в метро. Именно в метро я понял, что ты разрушаешь все колдовство, с которым сталкиваешься. А на крыше я выяснил предел твоих сил. Но до этого мне надо было тебя умасливать. И я это делал. Правда, надо отдать тебе должное, ты не ел свой хлеб просто так. С тех пор как ты появился в моей жизни, мне стало просто нечеловечески фартить. Ну а одно твое предложение насчет того, как уничтожить смерч, вообще стоит того, чтобы дать тебе медаль за сообразительность. Без тебя я мог и недотумкать вовремя, и Абдула победил бы. Так что, я искренне тебе благодарен.

— И в чем же выразится твоя благодарность? — спросил Андрей грустно.

— Я положу на тебя книги и подожгу их, — с бесстрастным лицом проговорил колдун — Твоей способности к разрушению как раз хватит на то, чтобы книги не сгорели полностью. А вот тому, чтобы помешать им выдать мне информацию об абсолютном чуде, сил у тебя не хватит. И я получу все, что хочу. Ну а благодарность моя будет в том, что я оставлю тебя после этого в живых. И еще денег дам. Видишь, какой я щедрый.

Колдун встал и пошел к стопке книг. Андрей лихорадочно думал, как выкрутится из кошмара, в коем он внезапно оказался. Но как можно помешать Михаэлю? Ведь перед ним не просто человек, перед ним колдун. Он мог одним движением мысли убить десяток таких, как Андрей. А ко всему прочему, его еще и связали. В такой ситуации, если бы его связала парализованная девочка, и то выбраться невозможно. Колдун спокойно подошел к книгам и поднял, затем так же спокойно, без тени эмоций, положил их на грудь Андрея. Каткин попытался столкнуть стопку, но колдун слишком хорошо его привязал.

— Ты, главное, сильно не волнуйся, — сказал Михаэль. — Конечно, будет больно, но ведь не все коту масленица. А если все пройдет как надо, я о тебе позабочусь.

— Пошел ты на х… Я скорее умру здесь, чем приму от тебя что-нибудь!

— Эх, какие вы все принципиальные, — покачал головой Михаэль. — А самое главное, вы не имеете на это права. Вот кем ты был, когда я тебя встретил? Да никем. Я дал тебе чудо, подарил новое тело. Да, это я сказал Ваалбериту, чтобы он улучшил тебя. Он ведь занимался очень интересным проектом, когда находился в твоем теле. Но об этом я тебе уже не расскажу. Не хочу настолько сильно упасть в твоих глазах. Ну ладно, поехали.

Колдун достал из кармана коробок спичек и поджег одну. Медленно, как бы растягивая наслаждение, он поднес спичку к верхней книге. Книга загорелась так, будто ее пропитали керосином. Вот только не красным пламенем, а зеленым. Следом за верхней книгой занялась и вторая. Потом третья. Но как загорелась четвертая, Андрей не увидел. На него снова накатила дурнота. Это случалось много раз за последнее время, так что неожиданностью не стало. Но так плохо как сейчас, ему было только тогда, на крыше гостиницы. Дурнота пришла просто подавляющая. Она проникла в самые глубины сознания, уничтожая любое сопротивление, унося разум и волю. И Андрей понял, что это конец. О каком сопротивлении или плане спасения может идти речь, когда ты превращаешься в овощ. Даже не в обычный овощ, а в растение, испытывающее страшные страдания…

От обморока Андрея спасла боль. Десятая книга наконец-то загорелась, и дикая боль унесла дурноту. А с ней ушло и чувство страха. Никогда бы он не подумал, что такая жуткая боль может быть воспринята сознанием, как благо. Он смог открыть глаза. На его груди горел костер. Столь дикое зрелище еще больше привело в чувство. Он вдруг понял, у него на груди происходит что-то неправильное. И дело вовсе не в том, развел там кто-то костер, или нет. Он буквально чувствовал, происходящий процесс, в корне неверен. И у него появилось жуткое желание его подавить. Разрушить колдовство, что оскверняет его мир. И не только его, но и все вокруг. Он инстинктивно чувствовал, как от костра исходит зло. И он мог противостоять этому злу. Но понимал он так же и то, что если попытается это сделать, сил не хватит. Он просто потеряет сознание и все. А колдун получит, что хочет. Он осознал, что наконец-то может управлять тем даром, что колдун ошибочно называл разрушением. Нет, это вовсе не разрушение, это созидание в его высшем проявлении. Он не знал, как выразить это словами, но твердо усвоил, что колдун больше не властен над ним. По крайней мере, Михаэль больше не мог читать в его душе и вмешиваться в его судьбу. Он наконец-то стал настоящим разрушителем вероятностей.

Но, посмотрев на Михаэля, он также понял, что тот и не будет читать его мысли. Колдун полностью поглощен зрелищем, что разворачивается на груди Андрея. Михаэль даже не заметил, как Андрей открыл глаза. Да и зачем ему, могущественному колдуну, великому повелителю вероятностей, обращать внимание на простого Андрея. Ведь для него бывший участковый сейчас просто обыкновенный мангал. Мангал, где он готовит свое отвратительное блюдо. Колдун внимательно смотрел, как десять книг преобразуются в зеленом пламени. Андрей испытывал жуткую боль, но даже его это зрелище заворожило. В книгах сгорали не все части, каждая страница горела по-особенному. Большинство прогорало полностью, но кусочки некоторых оставались неповрежденными. И эти кусочки постепенно опускались все ниже и ниже. Их края слегка тлели, но текст уцелел. Они спускались и спускались. Пепел слетал с груди Андрея, а несгорающие кусочки ложились на обгоревшую, покрытую волдырями, грудь. Грудь! Второй пистолет! Андрей только сейчас вспомнил о нем. Он взглянул на Михаэля. Колдун вдруг наморщил лоб. Почувствовал опасность? Быть может. Но зрелище, коего он ждал пятьдесят лет, слишком сильно его приворожило.

Наконец, огонь на груди Андрея погас, десять книг почти полностью сгорели. Но ключевое слово здесь именно "почти". Несколько кусочков, нескольких страниц остались нетленными. И все они, повинуясь старому, но еще могучему колдовству, сложились в одну страницу. И она лежала на обгоревшей груди Андрея. Но и связывающие его веревки тоже прогорели, а Михаэль не обратил на это внимания. Колдун заворожено смотрел на одну единственную страницу. Она прилипла к окровавленной груди Андрея, и Михаэль, не долго думая, оторвал ее вместе с остатками кожи. Эти самые остатки стали прекрасной основой для нее. Андрея пронзила ужасная, адская боль. Он кричал и извивался, насколько позволяли остатки веревок, но колдун не обращал внимания и на это. В его глазах застыли алчность и сумасшествие. Алчность оттого, что, наконец, он достиг цели, а сумасшествие всегда там было, просто Андрей впервые увидел колдуна ясным взором разрушителя вероятностей. Михаэль продолжал аккуратно отдирать страницу вместе с кожей, и вскоре оторвал полностью.

В голове у Андрея все гудело. От чудовищной боли мозг приказывал сознанию уйти. Но какая-то часть шептала: потеряй сознание сейчас, и это будет конец. Колдун просто бросит его здесь, Андрей истечет кровью и умрет. И эта непокорная часть мозга требовала все громче и громче: "Сопротивляйся! Не будь тряпкой! Борись!". И огромным усилием воли Андрей отогнал дурноту. Он снова открыл глаза и увидел ненавистную фигуру колдуна. Тот стоял в нескольких метрах от Андрея, спиной к нему, и читал вожделенную страницу. Почему-то он мотал головой. До него доносилось невнятное бормотание Михаэля: "Нет… Нет… Это, наверное, какая-то метафора".

Андрей попробовал пошевелиться. Веревки все еще держали его, но правая рука получила какую-то свободу. Он попытался добраться до внутреннего кармана. Когда он случайно коснулся локтем обезображенной груди, боль заставила его заплакать. Он взвыл, но колдун не услышал его. Михаэль снова и снова перечитывал страницу. Андрею все же удалось добраться до внутреннего кармана. Он почувствовал холодную сталь пистолета. Превозмогая боль, он вытащил его и направил в спину колдуна.

— Этого, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — прокричал Михаэль. Его голос заполнил все окружающее пространство.

Андрея подмывало сказать какую-нибудь красивую фразу, типа: "Отправляйся в ад!", — но он понимал, если сейчас привлечет внимание Михаэля, пистолет просто не выстрелит. Произойдет осечка или он промахнется. А этого он допустить не должен. Если бы перед ним стоял обычный человек, а не могущественный колдун, возможно Андрей так не волновался бы. Но в том-то и дело, что Михаэль мог очень много. Слишком много для простого человека. И поэтому он должен умереть.

Трясущаяся рука перестала дрожать, и даже боль отступила. Твердой рукой Андрей навел ствол пистолета на голову Михаэля и нажал спуск. Он даже не услышал выстрела, настолько его сознание отключилось от действительности. Перед ним стояла цель и все. Голова Михаэля разлетелась на куски.

Обезглавленное тело колдуна упало на пол. Андрей не верил своим глазам. За сегодняшний день он убил двух самых могущественных людей, которых когда-нибудь видел в жизни. Рука уронила ненужный больше пистолет. Он откинулся на спину и смотрел в потолок кинотеатра. Только теперь он сообразил, что Михаэль принес его на место смерти Абдулы. Грудь ужасно болела. Приходилось напрягать все силы, чтобы не отключиться. Андрей понимал, если сейчас вырубится, он умрет. И еще у него появилась какая-то уверенность, что ему надо отсюда уходить. И вроде бы не просто уходить, а в какое-то определенное место. Но куда он сказать не мог.

Андрей попытался встать. Веревки еще держали его, он осторожно освободился от них. Каждое движение отдавалось болью в груди, но он терпел. Прошло не меньше получаса, прежде чем он освободился. Куча окровавленных веревок осталась лежать на полу.

Сначала надо сесть. У него получилось. Он огляделся и увидел обоих колдунов. Обезглавленное тело Абдулы лежало неподалеку от такого же тела Михаэля. Учитель и ученик. Андрею стало немного жаль Абдулу, все же тот оказался слегка лучше Михаэля. Но жалость очень быстро ушла, сменившись отвращением. То, что обманул его Михаэль, не делало Абдулу лучше. Просто учитель не успел плюнуть в его душу, как это сделал ученик. Рядом с Михаэлем лежало то, ради чего заварилась вся эта каша, только на глазах Андрея унесшая жизни тысячи человек. Андрей подумал, сколько же народу колдуны угробили за пятьдесят лет, пока искали эти книги, и вся жалость к ним окончательно сменилась омерзением.

Он попытался встать. С третьего раза у него получилось. Надо обратиться к врачу. Но потом Андрей сообразил — если его найдут здесь, наверняка узнают, кто он, и тогда он сядет в тюрьму, а может и хуже. Ведь найдется немало безумных колдунов, которые очень хотели бы приобрести вот эту самую страницу, сделанную из десяти книг и кусков Андреевой кожи. Но без медицинской помощи он двинет кони очень скоро. Слишком много крови он потерял. Надо хотя бы перевязать раны. Минуточку, так ведь он в торговом центре! Здесь должна быть аптека.

Шатаясь, он пошел искать ее. По пути он не раз падал, но заставлял себя встать. Михаэль действительно оказал ему огромную услугу, попросив Ваалберита улучшить его тело. Без этого он давно потерял бы сознание, или упал без сил. А так ему все-таки удалось найти аптеку. Пришлось взять стул в соседнем магазине и разбить витрину. Войдя в аптеку, он нашел мазь от ожогов и бинт. Намазавшись, Андрей сделал себе перевязку, правда, получалось плохо, пришлось истратить весь бинт, имевшийся в аптеке. Он еще покопался за прилавком и нашел обезболивающее. Выпив тройную дозу, он пошел в холл. Надо бы отдохнуть и дождаться, пока лекарство подействует. Он сел в одном из кафе, и стал ждать. Потом решил, что дополнительное обезболивание не помешает и пошел к стойке, где нашел бутылку водки. Вернувшись за столик, он приложился к ней и почувствовал, что боль немного улеглась.

Вся сложившаяся ситуация его слегка забавляла. Он сидел один, в огромном торговом центре, и пил водку, да еще закинувшись таблетками, а наверху лежал мертвый колдун, на которого Андрей возлагал последнюю надежду. В голове закипала каша. Таблетки пополам со спиртным делали свое дело. А ведь скоро город обмана перестанет действовать, и сюда придут люди. Значит, надо уходить. Но куда? Без денег, да в таком состоянии. Хотя, состояние улучшилось, боль отступила. И все равно, отсюда надо убираться. Но сначала надо сделать еще кое-что.

Он встал и, пошатываясь, снова пошел в кинотеатр. Там все оставалось по-прежнему. Подойдя к Михаэлю, Андрей перевернул его на спину и, стараясь не смотреть на то, что недавно было его головой, обшарил карманы колдуна. Да, это называлось мародерством, но без денег он вряд ли сможет остаться на свободе. То, что он нашел, превзошло все ожидания. Стопка с пятисотками евро, и такая же с рублями. Уже неплохо. Потом он проделал такую же операцию над Абдулой. Но, увы, там ничего не нашел. Когда уже собрался уходить, Андрей вдруг вспомнил про страницу. Она лежала текстом вверх, но читать ее не хотелось. Его уже тошнило от колдовства, и всей этой муры с вероятностями. Но оставлять здесь ее глупо, а сжигать жалко. Все-таки столько жизней пришлось отдать за нее, совершенно разным людям. Поэтому, он свернул страницу в трубочку, с улыбкой отметив, что его кожа прекрасно держит бумагу. Ему вообще многое казалось теперь забавным, видимо, у него начиналась истерика.

Он засунул деньги и страницу в карман и пошел на улицу, но на выходе из кинотеатра все-таки повернулся и бросил последний взгляд на двух безумных колдунов, которые сломали ему жизнь. Смотрел он недолго. Затем развернулся и пошел вон.

Следующие несколько часов он провел как в тумане. Не все запечатлелось в памяти. Он помнил, что пошел на улицу и сел в какую-то крутую тачку. В соседней машине нашлись четыре трупа — шерифы снов из Вабара. Вот значит, какую благодарность оказал им Михаэль — треклятье в спину. Потом, куда-то поехал. Оказалось, он едет в Москву. На улице Химок появились первые люди. Наверное, город обмана начинал терять силу. Как он добрался до какой-то паршивой гостиницы, помнилось смутно, но он это сделал. Долго убеждал сдать ему номер и в итоге его кошелек опустел на тысячу евро, но номер он получил. Увидев маленькую кровать, он тут же на нее завалился. Андрей не знал, заснул ли он, или просто потерял сознание. Сны ему не снились.

Проснулся он ночью. Грудь ужасно болела, голова тоже. С трудом вспомнив, что с ним произошло, он решил, что надо отсюда уходить. Неизвестно, не сдаст ли его в милицию администрация гостиницы. Пройдя в ванну, он увидел себя в зеркале, и очень удивился, как ему вообще удалось снять номер с такой рожей. Умывшись, он тихо вышел из номера, а потом и из гостиницы. Только сила воли не позволяла ему бросить все, и не сдаться властям. Он сел в ту же машину и поехал прочь из Москвы.

Выехав из столицы, он понял, что едет по той же дороге, где расположен дом Михаэля. Он даже проехал рядом, но не остановился. В доме не горел свет. Он ехал так долго, насколько мог. Постоянно пил обезболивающие и антибиотики, прихваченные в торговом центре. Он двигался на восток от Москвы. К утру силы окончательно покинули его, он заехал в какой-то лесок и снова уснул. А проснувшись, поехал дальше. На какой-то заправке он впервые за двое суток поел. Состояние немного улучшилось. Так продолжалось два дня. Очень странно, но его ни разу не остановила милиция. Наконец он решил, что надо где-то остановиться и поменять повязки. Он несколько раз покупал в дороге бутылку водки и просто выливал на грудь. Боль была адская, но он надеялся, что таким образом сможет избежать заражения.

Он заехал в какую-то деревню и нашел ветеринара. В обычную больницу он идти опасался. Дав ветеринару годовую зарплату, он получил более или менее профессиональную помощь. Потом поехал дальше. Он не знал, куда едет, но почему-то решил, надо двигаться на восток. Так прошла еще два дня. Он проехал Красноярск. Его по-прежнему никто не останавливал. А он просто ехал, и находил в этом какой-то глубинный смысл. Голова опустела, никаких мыслей не появлялось. Он ехал, а когда уставал — спал. Когда хотел есть, заезжал в придорожное кафе и ел. Нет, иногда он думал, но мысли приходили более чем простые и немного странные. Ему стало очень интересно, сколько он сможет так проехать. И что будет, если его все-таки остановят. Наверное, это будет конец. И еще он очень хотел увидеть море, сам не зная почему, но оно снилось каждую ночь. И он продолжал путь. Так прошло еще три дня. Асфальтная дорога кончилась, началась грунтовка. По ней он проехал еще день, потом снова пошел асфальт.

И вот, он приехал. Он не знал куда, но вдруг перед ним предстало море. Синее, как небо, уходящее в неведомые дали. Внезапно в голове зашевелились мысли. Он понял, что проехал почти семь тысяч километров и все-таки, приехал. Не зная, куда и зачем, он знал, что приехал, куда надо. Неподалеку раскинулся какой-то город. Он поехал туда. Город построили прямо на берегу моря, Андрей заехал на набережную. Он бросил машину и пошел по ней. Море приятно шумело, унося все его неприятности. Навстречу шла бабушка, одетая в старую шубу, и несла авоську еще советских времен. Андрей подошел к ней и сказал:

— Здравствуйте, бабушка. А вы не скажите мне, что это за город?

— Пить надо меньше! — ворчливо сказала бабка. — Совсем молодежь совесть потеряла. Все пьють и пьють. Вы же так и Россию всю пропьете. А еще с глупостями всякими к пожилым пристают. Нет чтобы в церковь сходить, грехи отмолить! Только одно на уме!

Слово "церковь" внезапно вызвало в Андрее какой-то отклик. Ему внезапно захотелось непременно сходить туда. Бабка прошла мимо, но Андрей догнал ее и снова спросил:

— Извините, бабушка, а вы не скажете, где в вашем городе находится церковь?

— А-а-а, проняло, что ли, тебя, касатик? — уже доброжелательней ответила она. — Так у нас не церковь вовсе, а целый храм! Святого архангела Михаила! Ты это, правда, сынок, пойди, причастись, богу помолись. А то вона как тебя с похмелья-то мучит. А храм-то как раз на берегу и стоит. Километра два по набережной. Иди, не промахнешься.

И Андрей пошел. Он решил, что раз старушка сказал ему именно иди, а не езжай, значит, надо идти. Минут через десять он увидел вершину храма. Золотой купол с крестом. И это зрелище впервые за прошедшую неделю наполнило его радостью. Более того, он понял, что как только войдет в этот храм, все в его жизни наконец-то станет правильным. И он побежал. Нетерпение пронзило его, он не мог больше сдерживаться. Рана на груди открылась, Андрея снова пронзила боль, но он не обратил на это внимания. Подбежав к входу, он три раза перекрестился и вошел.

И тут же все вспомнил. Вспомнил свой сон. Вспомнил Михаила. И все сейчас точно так, как тогда. Огромный храм изнутри казался гораздо больше, и отделка не походила на отделку православного храма, но не похожа и на католическую. И вдалеке так же молился человек, облаченный в черное. Андрей пошел к нему, но, помня, что его нельзя отрывать от молитвы. остановился рядом и стал ждать. Есть и еще одна причина, по которой он не хотел беспокоить его. В глубине души он боялся, что когда молящийся встанет, он окажется кем-то другим. И это сведет его с ума.

Но опасения его оказались напрасны. Человек встал и повернулся. Перед Андреем стоял и улыбался Михаил.

— Значит, молитвы мои оказались не напрасны, — сказал он. — Ты пришел.

— Я пришел, — так же улыбаясь, просто сказал Андрей.

— Это хорошо. Тебе надо исповедоваться во всех грехах своих. Пойдем.

Михаил повел его к маленькой дверце в глубине храма. Потом он, не говоря ни слова, завел Андрея в маленькую келью, и уже там сказал:

— Становись на колени.

Андрей послушно встал.

— А теперь расскажи мне все о грехах своих.

И Андрей начал рассказывать. Он начал с детства и долго рассказывал обо всем. Он говорил несколько часов подряд и чувствовал, что с каждым словом ему становится все легче. Исповедь все длилась и длилась, а Андрей все говорил и говорил. Он не знал, сколько прошло времени, но когда они закончили, Андрей чувствовал себя как заново рожденный.

— Я не в силах отпустить тебе грехи, сын мой, — сказал Михаил. — Только ты сам сможешь искупить их.

— И как мне это сделать?

— Твой удел, служение.

— Мне надо стать священником?

— Нет. У тебя есть дар. Дар противостоять самому большому злу в этом мире. Бог дал его тебе не для того, чтобы ты все время проводил в молитвах. Богу нужны не только пастыри, но и бойцы! И ты — прирожденный боец.

— Вы про то, что я разрушитель вероятностей? Но этот дар принес мне больше вреда, чем пользы.

— Твой дар еще ни разу ничего тебе не принес. До сего дня он служил не тебе, а мерзким колдунам. Ты был лишь игрушкой в их руках. Но то, что ты смог их одолеть и прийти сюда, в лоно церкви, говорит только одно — такова твоя судьба.

— И что мне теперь делать? Разрушать для церкви вероятности колдунов?

— Ты не какой-нибудь там разрушитель. То слово вообще к тебе неприменимо. Ты — инквизитор! И это твоя судьба. Только послужив не просто церкви, но всему человечеству, ты сможешь искупить свой грех. Такова будет наложенная на тебя епитимия.

— А вы инквизитор? — спросил Андрей.

— Нет. Я посланник, не более того. Но и не менее. Я тот, кто приводит таких как ты туда, куда им надо прийти.

— И как мне стать инквизитором?

— Увидишь, сын мой. Ты все увидишь в свое время. А сейчас пойдем, тебе надо отдохнуть.

— Подождите. Я кое-что забыл. — Андрей вытащил из кармана ту самую страницу. Он еще ни разу не пробовал ее прочесть, но взял с собой, даже не задумываясь, зачем это делает. — Мне надо отдать ее вам. Я не знаю, что делать с ней, но я думаю, она может помочь в деле борьбы с колдунами. Тут описывается, как создать абсолютное чудо.

— Абсолютное чудо не доступно колдунам, — сказал Михаил строго. — Его нельзя создать. Оно может только случится с тобой. Или не случится.

— Я не понимаю.

— А ты прочитай.

Андрей развернул свиток и прочитал:

"Я приветствую тебя, человек, ищущий любви. Я приветствую тебя, человек, ищущий счастья. В надежде на то ли ты вял этот текст, чтобы полюбили тебя, или чтобы вернуть свою любовь, я не знаю. Но я точно знаю, что ты проделал долгий путь, чтобы взять в руку то, что ты держишь сейчас. И прежде чем ты получишь награду за свой труд, я попрошу тебя задуматься. Задуматься над тем, через что ты прошел, пока не собрал мою головоломку. Подумай о том, что ты испытывал во время своего долгого и сложного пути. Подумай, какая радость приходила в твое сердце, когда ты получал в свои руки очередной том моей книги. Я не сомневаюсь, что на этом пути ты испытывал не только радость, но и горе, но ведь жизнь не может состоять только из радости. Она многогранна и часто бьет нас. По чести сказать, такое случается гораздо чаще, чем счастье. Но ведь любой момент счастья в нашей жизни легко перекрывает иногда и годы горя! Оглянись и посмотри на тот путь, что ты прошел, и найди в нем те моменты счастья, которые ты испытал, и увидь в них великий подарок судьбы. По крайней мере, попробуй это сделать.

Я понимаю, что ты пришел сюда не для того, чтобы слушать мои рассуждения о жизни и ее невзгодах и радостях. Но позволь, я еще немного испытаю твое терпение, и расскажу тебе одну историю. А после нее я дам тебе твой приз.

Жила одна девушка, и в жизни ее не было горя. Она была красавицей. Любила и была любима. Но вот однажды ее любимый умер. И девушка продала все, что у нее было, и отправилась в путь. Она хотела найти на своем пути Бога и попросить его вернуть любимого. Она долго искала его, прошли года, и много чего плохого она видела на своем пути. Но она шла и шла. Потому что верила в то, что когда-нибудь найдет то, что ищет. Шли годы, ее путь продолжался. Она перестала быть красивой, лицо ее покрылось морщинами от перенесенных страданий. У нее не осталось денег, она побиралась. Но в сердце ее была та же решимость, с которой она начала свой путь. И однажды она нашла Бога. Он сидел на большом валуне рядом с рекой, и спросил у нее, что она хочет от него. "Чтобы ты вернул моего любимого", — был ее ответ. И тогда Бог протянул руку к реке, и из ее волн достал маленький шарик. Приглядевшись, девушка поняла, что Бог держит в руках маленькую копию Мира. Там было все: и суша, и море, и облака. Бог поднес шарик ко рту и тихонько дунул на него. И тут же девушку чуть не сдуло порывом внезапного ветра. И девушка поняла, что это не макет Мира это сам Мир. И Бог сказал ей: "Я не могу вернуть тебе твоего любимого, но зато я могу подарить тебе весь мир". И он отдал ей шарик. Но девушка, не думая ни минуты, вернула его ему. Она сказала, что мир без ее любимого ей не нужен. Бог улыбнулся и исчез. А девушка, обернувшись, увидела, что на траве лежит ее возлюбленный.

Какова же мораль этой истории? Слушай же внимательно, ибо сейчас я скажу тебе то, для чего ты прошел это путь. Девушка сама совершила чудо, но только отказавшись от другого. И только так можно создать чудо. Надо найти истинное, абсолютное чудо, но совершенно тебе не нужное и отказаться от него. И тогда сама судьба исполнит то, что ты у нее просишь. Ты спросишь у меня, а где я найду первое чудо, то, от которого надо отказаться? Вот этого я сказать не могу. Потому что не знаю, откуда они берутся. Чудеса просто случаются с тобой и все. Так найди же настоящее чудо, и найди в себе силы отказаться от него, и тогда твоя мечта исполнится.

Прощай, и надеюсь, что не расстроил тебя в конце твоего пути. Но если это так, то попробуй все-таки найти утешение в самом пути. Или попробуй начать следующий".

Андрей прочел и залился смехом.

— Так вот о чем он тогда кричал, — хлопнул себя по лбу Андрей. — Он всю жизнь искал, как делать настоящие чудеса, при этом сам творил такое, что любому покажется чудом, а оказалось, что ему предстоит еще один поиск.

— Но это поиск ничего бы ему не дал, — покачал головой Михаил. — Найдя истинное чудо, он не смог бы от него отказаться. Представь, что было бы с Михаэлем, если ему предложили весь мир?

— Он, конечно же, взял бы его.

— Правильно. Но взяв, тут же потерял бы. Потому что это чудо предназначалось не для него.

Андрей обдумал все, что произошло с колдунами, и нашел в этом какую-то высшую справедливость. Он сказал об этом Михаилу.

— Да, ты прав. Колдуны всю свою жизнь крадут удачу у людей. Это их основное занятие и именно поэтому их надо остановить. Этим и занимается инквизиция. Но по-настоящему колдунам никогда не везет. Ты же сам рассказывал, что Михаэль был очень рад, когда с твоим приходом ему стало везти без его колдовства. И он говорил, что ты приносишь ему удачу. А все так и было. Колдуны искажают саму суть Замысла в своих целях, и для собственного блага. Но самое худшее, что они своим колдовством отбирают счастливый случай у всех остальных. Каждое их заклинание лишает всех жителей земли их маленького шанса на то, что их жизнь может измениться. И неважно к лучшему или худшему. Тут важен сам факт того, что они отнимают у людей свободу. А это самое главный дар, который даровал нам Бог.

Андрей снова погрузился в раздумья. Все, что говорил Михаил, казалось ему очень разумным. Более того, оно казалось правильным.

— И что конкретно мне теперь делать? — спросил Андрей. — Ходить по свету и убивать колдунов?

— Тебе очень повезло, что ты смог выжить, ввязавшись в игру двух столь могущественных существ. И еще смог при этом убить обоих. Можно сказать, что с тобой случилось именно то самое абсолютное чудо, которое они искали. Но второй раз тебе так может не повезти.

— Ну и что же мне делать?

— Учится. Ты должен стать настоящим инквизитором. Это твоя судьба, и единственный шанс искупить свои грехи. Ты поедешь далеко отсюда, и там встретишься с другими, подобными тебе. И они научат тебя тому, как жить дальше. Помнишь, я говорил тебе, что самый трудный шаг вовсе не первый. Так вот, радуйся, самый трудный шаг ты уже сделал. И теперь все в твоей жизни будет если не хорошо, то хотя бы правильно. Твоя жизнь изменится в корне, но тебе нужны эти перемены. И если ты сделаешь все правильно, перемены принесут тебе счастье.

* * *

Давид сидел на капоте машины, наблюдая, как рабочие наводят порядок на поле. Рядом с торговым центром тоже шли восстановительные работы, возле стен ставились леса, мужчины в оранжевых комбинезонах возились с вынесенными воротами. Собственно, ремонтники принялись за дело только сегодня утром — до этого милиция собирала улики, а их нашлось ну просто великое множество. Давид закурил. Естественно, никто не видел его, вернее не хотел замечать, поэтому он мог спокойно наслаждаться наступающими холодами, и кристальной чистотой воздуха — трассу по соседству перекрыли, смог не достигал ноздрей колдуна.

Давид сидел тут с утра, размышляя, что же теперь будет делать. Дед умер, путы, связывающие Давида по рукам и ногам, наконец, порваны. Он должен быть счастлив, но тот неудачник, убивший Абдулу и Михаэля, отобрал у него очень сильную эмоцию — ненависть. А ведь так приятно растить ненависть, позволять ей закипать в котле бушующих переживаний, мечтать, как он будет пытать ненавистного старика… Он потерял это, и поначалу даже хотел найти Андрея и отправить вслед за дедом, но потом решил оставить все, как есть. У него возникло явное чувство, что он когда-нибудь встретит Андрея и тогда, возможно, сможет переложить неистраченную ненависть на него. И все же, он не успел всего на какой-то час. Случайность задержала его. Ха — случайность! С ним, колдуном! Да, будь на его месте дед, он точно успел бы. Зато дед не смог бы воспринять неудачу так спокойно. Быть может, потому Абдула всегда был сильнее? Ладно, пусть бывший участковый живет. Давид надеялся когда-нибудь с ним встретиться. И тогда эмоция вернется. Да, это будет хорошо, а пока надо бы разобраться с тем, кто помог Андрею. Он очень хорошо умеет маскироваться, но Давид — особенный колдун. Провести его пока не удалось даже самому Кремеру.

Давид затушил окурок, сел в машину и погнал на юг. Договоренность с джиннами тоже надо бы исполнять.

Эпилог

Меня зовут Андрей. Я еще пока что не инквизитор, я только начал учиться. Уже три месяца прошло с тех пор, как я покинул Россию. Где я сейчас, сказать вам я не могу. Могу сказать только, что это своеобразный лагерь, для обучения инквизиторов. Местечко, конечно, весьма унылое, но мне здесь нравится. Я лежу в келье и отдыхаю после рабочего дня. Она очень маленькая, эта келья, и на стенах не висят красочные плакаты, как в моей бывшей квартире в Воронцово, но и это мне нравится.

Я познакомился с несколькими другими инквизиторами. И скажу вам, это очень крутые ребята. Теперь я понимаю, почему Михаэль, при всех его возможностях, так их боялся. Правда, они не слишком веселые и все такое, но я полагаю, они просто пока ко мне не привыкли. Но это ничего, еще привыкнут. И еще я познакомился с Великим Инквизитором. Вы бы точно обалдели, если бы увидели его! Из новых знакомств могу привести еще Папу Римского. Забавный дядька. Кстати, вы знаете, что весь христианский мир не настолько расколот, как хочет казаться? Да уж, я узнал много нового, порой мне кажется, что даже слишком много. А еще я научился пользоваться Знанием. Не так, как Михаэль, или старшие инквизиторы, но все же научился. Но не это главное. Главное, что я поверил в Бога. Я сейчас даже молюсь по утрам и вечерам. Вот так-то!

А знаете, что еще более удивительное? Я начал видеть сны. Ну, может для вас это и не слишком круто, а вот для того, кто три с половиной месяца снов не видел — это чудесно. И знаете, что мне снится? Медведь. Огромный бурый медведь. Иногда он охотится, иногда ловит рыбу или ест мед. Но чаще всего он просто идет. Эдакий "В мире животных", только во сне. Но иногда он со мной разговаривает. И говорит всегда одну и ту же фразу. Вы, наверное, ее уже слышали, но я повторюсь. Она звучит так: "Однажды ты вырастишь, и мы пойдем с тобой на охоту. Однажды…"

И я думаю, это "однажды" наступит очень скоро!

Павел Блинников

Email — blinnik84@mail.ru

Content

Блинников Павел Поединок

Блинников Павел Поединок

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог