Еретик

Ересь (от греческого hairesis — особое вероучение) — религия, отличающаяся от официально признанной.

Взобравшись на курган йахсари, Даниил обнаружил следы ноузи и удовлетворенно улыбнулся.

Пища!

Сейчас его интересовало только это.

На расстоянии часа быстрого бега, в небольшой долине, под корнями старого, но еще могучего, упрямо цепляющегося за жизнь дерева познания находилась его пещера. Там, на подстилке из сонного мха, лежали шесть крохотных, попискивающих, голодных комочков. Если они не позднее сегодняшнего вечера получат пищу, он станет хозяином выводка молодых, деятельных фантомчиков и благополучно переживет время белых мух.

Окажись на его месте кто-нибудь помоложе, он бы кинулся по следу сломя голову и, вполне возможно, совершил ошибку, упустил добычу. Ноузи бегают не очень быстро. Спасает их от полного уничтожения лишь доведенное до совершенства умение запутывать следы, а также изрядная хитрость, благодаря которым не очень опытный охотник запросто может остаться в дураках.

Отправившись по следу, Даниил спустился с кургана и прошел по руслу высохшей речки несколько сотен шагов. Тут ему пришлось остановиться. Ноузи явно почувствовал надвигающуюся опасность и решил продемонстрировать кое-какие трюки. След его раздваивался, потом еще раз и еще, новые следы вновь соединялись, перекрещивались, накладывались друг на друга. На распутывание этого кружева из следов Даниилу понадобилось минут десять.

Наконец, определив направление, он осторожно пошел дальше. Шагов через пятьдесят он вдруг осознал, что ноузи его все-таки провел. Пришлось вернуться. Потратив еще пять минут, Даниил обнаружил в паутине следов единственный, действительно верный.

В этот раз ошибки быть не должно. Причем рано или поздно у ноузи исчерпается запас хитростей и уловок. Тут-то он и попадется. Вот только когда это произойдет? Если зверь — матерый и опытный, это может случиться слишком поздно, и фантомчики уже успеют угаснут.

И все-таки торопиться не стоило. Лучше потратить чуточку больше времени на обнаружение верного следа, чем потом возвращаться. Он уже один раз поторопился и совершил ошибку. Больше этого не повторится. А значит, фантомчики получат пищу. С их помощью он доживет до весны и вновь увидит, как возродятся серебряные фениксы, а также услышит их песню светлых ночей.

Весна. Не слишком ли рано он о ней размечтался? Прежде чем думать о будущем, необходимо прямо сейчас не упустить добычу.

Вскарабкавшись по крутому, покрытому прожилками зеленой глины откосу, Даниил двинулся в сторону рощи мелочного забвения.

Вряд ли ноузи станет искать в ней убежище. Наверняка проскочив ее, он сделал круг и теперь залег неподалеку. Наблюдает за охотником, ждет — купится ли тот на его хитрость.

Кстати, почему бы не сделать вид, будто он на нее купился?

Если у ноузи возникнет иллюзия, что ему удалось обмануть охотника, возможно, он не станет более утруждать себя запутыванием следов и бросится наутек. Почему бы и нет? Ноузи вполне может решить, что момент для этого самый подходящий.

И если добыча действительно попытается удрать, кто мешает тому же охотнику устроить небольшое соревнование бегунов, со старой как мир ставкой, представляющей жизнь убегающего?

Даниил тихо хмыкнул.

Не слишком ли все просто? Хотя… попробовать не мешает.

Он углубился в рощу на несколько десятков шагов и выбрал подходящее, достаточно высокое дерево. Сучья у него походили на ручки растущих из ствола зонтиков, и вскарабкаться по ним до самой вершины было достаточно просто. Подпрыгнув, Даниил уцепился за нижний сук, с кряхтеньем подтянулся и полез вверх, обдирая руки о жесткую кору и проклиная свое уже немолодое тело. Остановился он только тогда, когда сучья стали под его тяжестью слегка потрескивать.

Ну вот, теперь можно и осмотреться. Сейчас он этого хитреца увидит…

Он не успел.

Его безжалостно выдернуло из тела и понесло сквозь переливающееся всеми цветами радуги марево вероятностей, усеянное массивными кусками давно позабытых, так никогда и не использованных возможностей, крохотными кусочками неназываемых желаний и совсем уж крошками потаенных мыслей, в серую мглу окончательного безвременья. Прежде чем эта мгла охватила его сознание полностью, Даниил успел подумать, что теперь никогда не узнает, сумеет ли настоящий хозяин тела, в котором он жил последние несколько лет, поймать хитрого ноузи. Но больше всего ему было жаль даже не этого.

Он знал, что, оказавшись в новом теле, неизбежно потеряет некоторое время на восстановление своей памяти. Ее придется собирать буквально из крохотных кусочков, медленно, ненавязчиво, исподтишка, стараясь не повредить сознание существа, в теле которого оказался, не нарушить его целостность, не сделать полным идиотом, а просто отодвинуть в сторону, превратить из повелителя всего лишь в стороннего наблюдателя.

Зачем? Хотя бы на тот случай, если его, как сейчас, выдернет из занимаемого тела. Тогда сознание хозяина тела всего лишь вновь обретет утерянное, вернется к активной жизни, возможно, даже не запомнив период бездействия. Если он все сделал правильно, то хозяин только что занимаемого им тела упустить ноузи не должен. Или он все же даст обвести себя вокруг пальца? Неужели он за те несколько лет, в течение которых Даниил владел его телом, так ничему и не научился?

Впрочем, это так и останется неизвестным. А время… Ах, время…

Хотя имеет ли оно для него какое-то значение? Время не очень значимое понятие для того, кто обречен до скончания времен довольствоваться телами других мыслящих.

…Пребывание в безвременье было похоже на беззвучный взрыв серого цвета, на волну, резко его накрывшую и мгновенно схлынувшую, оставившую после себя лишь неприятные, трудноуловимые воспоминания, населенные странными созданиями, облик которых он сейчас не мог вспомнить. Вроде бы они даже о чем-то говорили. Но о чем? Имело ли это какое-то значение? И кстати, может быть, стоит заняться новым телом?

Новое тело.

В первую очередь его интересовало сознание хозяина. В каком оно находится состоянии? Много ли оно потребует возни? Приступая к обследованию, он даже вновь ощутил полузабытое чувство азарта, предвкушение предстоящей схватки. Может, в этот раз она окажется легкой, а возможно, ему придется повозиться.

Сейчас все выяснится.

Однако, обследовав новое тело, он испытал удивление, почти шок. Другого сознания не было. Совсем. Ни малейших следов.

Что это могло означать? Он попал в тело человека-растения? Или… Да нет, этого не могло быть. Приговор собрания великих магов обжалованию не подлежит. До сих пор не было ни одного случая… И все же… Он знал это тело, он его прекрасно помнил. Более того, точно так же, как путник, попавший в дом, в котором провел детство, осматривая его, неожиданно то здесь, то там находит то забытую игрушку, то измусоленную, читанную в детстве книжку, он обнаруживал в памяти этого тела крохотные обрывки воспоминаний, оставшиеся там после того, как по решению собрания старых интриганов его сознание из него извлекли.

Стало быть, все верно. Его тело не уничтожили. А должны были… Забавно… Хотя имеет ли смысл чему-то удивляться? Не лучше ли подождать дальнейшего развития событий? Уж наверняка тот, кто сохранил его тело, сделал это небескорыстно. И значит, в спектакле под названием жизнь наступил черед сыграть сцену, давным-давно набившую всем оскомину, сцену под названием "Кредитор и должник". Стоит открыть глаза, и она начнется.

Но сначала… Вот именно, прежде не мешает немного полежать и обдумать положение, в котором оказался.

Честно говоря, отличным его назвать язык не поворачивался.

Ну да, он вернул себе свое тело. Он теперь вновь может ощущать себя полноценным человеком. И что? Радоваться и веселиться до потери пульса? С каких это фиников? Оставаясь в том состоянии, в котором был до возвращения, он являлся неуязвимым и бессмертным. Его тело могли убить, но сам он всего лишь переносился в другое. Не более.

Нет, конечно, не все было хорошо и гладко. Он не мог выбрать тело, в котором окажется. И поэтому частенько приходилось ждать годы переноса из старого и больного в молодое и здоровое или хотя бы в более или менее приемлемое. Но все-таки… Так ли хорошо променять бессмертие и неуязвимость на жизнь в бренном теле, которое в любой момент может погибнуть?

Гибель. Прыжок в вечную тьму. Навсегда. Навечно.

Даниил разозлился.

Собственно, а почему он так пал духом? Может, это сборище старых безумцев все-таки добилось своего, научило его бояться, жаждать покоя и безопасности? И если это случилось, то скоро ли он распробует прелесть их игр, скучных, кровавых и бесконечно подлых?

А посему… Не пора ли перестать жалеть о случившемся? Не настало ли время узнать правила новой игры?

И все-таки Даниил позволил себе несколько секунд помедлить, просто полежать, вслушиваясь в биение сердца, наслаждаясь четким ритмом сокращения легких, а также тем, что можно это делать, не отвлекаясь на контроль за сознанием настоящего хозяина тела.

Ощущение. Новое, до сей поры неизведанное ощущение возвращения в собственное тело. Сладкое, как подмороженная рябина, и такое же кисловатое, терпкое. Ощущение, которое, безусловно, запомнится, ляжет в копилку памяти и, вовремя всплыв из нее, еще послужит. Ох как послужит.

Ощущения… Воспоминания… Да, теперь ему снова придется за ними охотиться. Там, в стране неизменно меняющихся обличий, надобности в них не было. Однако после того, как он вернулся в свое собственное тело и, конечно, вместе с этим вернул себе умение управлять магией, они вновь понадобились. Ошибиться он не мог. Дар магии — это такая штука, присутствие которой ощущаешь сразу.

Даниил открыл глаза и подумал, что оказался на сцене огромного театра. Простирающийся где-то в вышине безграничный, усеянный охряного цвета звездами купол, поддерживаемый витыми, почти теряющимися в темноте ледяными колоннами, и конус теплого света, в центре которого он лежал. Причем лежал он прямо на полу, и пол этот был теплым, слегка шероховатым.

Чем в самом деле не сцена? Причем действие уже началось. Сейчас, согласно сценарию, появится тот, кто этот балаган создал.

Ну, где он там? Ау!

— Даниил! — прозвучал исходивший, казалось, из ниоткуда, ужасный своей силой, нечеловеческий рев. — Ты должен покаяться! И только покаявшись, сможешь получить прощение. Это твой последний шанс. Если ты его упустишь, то второго не представится больше никогда. Покайся! Признай свое ничтожество.

Ого! Самый разнастоящий высокий штиль. Неужели устроивший это представление рассчитывает его с помощью такой дешевки напугать? Это его-то? Ну-ну…

Вздохнув, Даниил закинул руки за голову и попытался прикинуть высоту звездного купола. Выходило, она не более чем в полукилометре.

А что, если попробовать его уничтожить? И не только его. Убрать декорации и посмотреть, что они скрывают? Не рано ли? Может, все-таки дать шанс устроителю этого спектакля немного посамовыражаться? Наверняка ему стоило немалых трудов сохранить его тело. И должен он получить хоть какую-то компенсацию за свои усилия?

Как раз в этот момент голос загрохотал снова:

— Даниил, для того чтобы одуматься, у тебя было достаточно времени. Если этого не случилось, отправишься обратно, туда, где находился, и на этот раз навсегда.

Последняя фраза завершилась тихим, злорадным смешком.

Даниил нахмурился.

Что-то в этом смешке ему послышалось знакомое. И если его догадка верна, то стоит ли зря терять время? Не настала ли пора взять быка за рога?

Он сел и провел по полу ладонью.

Кость чудо-рыбы. Она самая.

И кажется, он знал того, кто имел к ней такую слабость, что запросто мог покрыть костью чудо-рыбы пол.

— Ладно, Магнус, — сказал Даниил. — Хватит ломать комедию. Финита. Выходи. Давай поговорим. Если, конечно, ты вернул меня именно для этого.

Ответом ему был новый смешок. Только теперь в нем явственно слышалось некоторое разочарование. И, уловив его, Даниил улыбнулся.

Бедный Магнус. Скорее всего он затеял все это лишь потому, что надеялся, будто две сотни лет путешествий по чужим телам сделали свое дело. Кстати, может ли он, обнаружив свою ошибку, отправить его в новое путешествие, на этот раз уже навсегда?

Гм… забавная мысль.

Не пора ли что-нибудь предпринять? И если уж он вернулся в родное тело и вновь приобрел магические способности, не следует ли ему хотя бы восстановить запасы энергии? Кто знает, может быть, все-таки удастся натянуть Магнусу нос? Хотя… Уж он-то наверняка должен был предпринять какие-то меры безопасности. И стало быть, прежде чем действовать, необходимо осмотреться, уяснить правила игры…

Вот они, все прелести возвращения в собственное тело.

Даниил вздохнул и сказал:

— Эй, Магнус, и долго ты будешь прятаться? Выходи.

— Ладно, вся эта проверка и в самом деле не имела смысла. Сейчас выйду.

На этот раз голос был обычный, слегка хрипловатый, принадлежащий человеку, а не какому-то мистическому судье, голос Магнуса.

Звездное небо прорезала кривая трещина, и оно лопнуло, словно слишком туго натянутая кожа барабана, открывая алебастрово-белый, покрытый золотистыми, причудливыми узорами потолок. Колонны и заливавшая пространство между ними темнота исчезали, истаивали, уступая место стенам, покрытым старинными, украшенными резьбой панелями, а также причудливыми гобеленами и написанными маслом портретами мрачных стариков в бархатных камзолах..

Даниил смотрел на все эти метаморфозы и думал, что неплохо было бы закурить. Мир, в котором он жил последние несколько лет, похоже, не имел ни малейшего понятия о табаке. По крайней мере ничего на него похожего ему не встретилось. И сейчас сама возможность получить сигаретку будоражила его воображение, мешала думать. А ведь его дальнейшая судьба наверняка зависит именно от того, насколько правильно он сейчас оценит обстановку, поймет правила игры, которую ему попытается навязать Магнус.

Игры? А как же иначе? Наверняка старый хитрец вернул его в родное тело не только для того, чтобы поинтересоваться самочувствием. Что-то ему от него надо, что-то очень важное.

— Я хотел убедиться в том, что… гм… путешествия не оказали на твой рассудок большого влияния.

Даниил знал, что Магнус любит дешевые театральные эффекты, и ничуть не удивился, когда тот возник рядом с ним, причем сидя в удобном, мягком кресле.

— А мне? — буркнул.

— Ну конечно, — промолвил Магнус. Величественным, хорошо отработанным жестом он воздел правую руку вверх, и рядом с Даниилом возникло еще одно кресло, а также низенький столик, на котором стояла узкогорлая бутылочка, два стаканчика и коробочка, очевидно, с сигаретами.

Угу стало быть, все согласно разработанным тысячи лет назад правилам. Стаканчик чего-нибудь вкусного, хорошая сигарета и лишь потом — предложение, от которого невозможно отказаться. Нет, отказаться-то, конечно, можно, и даже послать Магнуса куда-нибудь подальше, но в этом случае придется вновь отправиться путешествовать по чужим телам. Или сразиться с великим магом. Готов ли он сейчас к драке? Нет. А значит, этот вариант можно не учитывать. Таким образом, остается только два. Да уж… выбор небогатый.

Даниил уселся в кресло и вопросительно посмотрел на Магнуса. Тот откупорил бутылку, наполнил стаканчики красноватым, с едва заметными бирюзовыми блестками вином.

— Ну, за возвращение?

Даниил усмехнулся.

Не обращая внимания на свой стаканчик, он открыл коробочку, выудил из нее сигарету и осторожно покатал ее в пальцах. Нет, все нормально. Сигарета была как сигарета, никаких заклинаний на нее наложено не было. Впрочем, со стороны Магнуса было бы глупо пытаться его поймать на такой дешевый трюк. Хотя пытался же он его запугать с помощью какого-то пошлого представления?

— Пить, стало быть, со мной ты не хочешь? — промолвил Магнус.

Одет он был в короткие шорты и просторную рубашку в фиолетовых разводах. На голове у него красовалась неизменная соломенная шляпа. В последний раз, когда Даниил его видел на том самом судилище, он обладал изящной, остроконечной бородкой. Теперь же ее сменили пышные, слегка загнутые вверх усы. Наверное, Магнус отпустил их, рассчитывая приобрести солидный вид. На самом же деле теперь, с этими усами, он походил на средней руки торговца вином, или табаком, или соломенными шляпами. Короче, на кого угодно, только не на великого мага.

Стараясь делать это неторопливо, Даниил прикурил сигарету и, с наслаждением затянувшись табачным дымом, снисходительно улыбнулся:

— Почему? Просто не хочу я ничего пить. Да и вряд ли это стоит делать именно сейчас. Как я понял, у тебя ко мне какое-то дело?

— Ну да. Только мне казалось…

— Ты рассчитывал, что я в благодарность за возвращение приму участие в одной из твоих авантюр в роли полного болвана? Причем для этого мне нужно совсем немного. Всего лишь выпить с тобой вина, и забыть, что ты был среди тех, кто голосовал за мое изгнание. Не так ли?

Магнус невозмутимо пожал плечами.

— Ну и что? Да, я голосовал за твое изгнание. Выступи я против, тебя это спасти не могло. Более того, при этом я упустил бы возможность припрятать твое тело.

— Какая трогательная забота, — промолвил Даниил с наслаждением затягиваясь дымом. — Итак, ты спас мое тело?

— Вот именно. А должен был его уничтожить.

— И спас ты его потому, что испытывал ко мне дружеские чувства? А может, поскольку рассчитывал получить с этого кое-какую выгоду?

Магнус засмеялся:

— Да, ты ничуть не изменился.

— И все-таки ты предполагал, что я могу сойти с ума. Не так ли?

Магнус пожал плечами.

— Я обязан был проверить, как на тебя подействовала утрата тела.

— Теперь ты успокоился?

— Ну конечно. И поскольку у тебя все в порядке, не настала ли пора перейти к обсуждению твоего нынешнего положения?

Кинув окурок в пепельницу, Даниил кивнул.

А как же иначе?

Вариант с использованием его как марионетки провалился. Следующий ход? Попытаться его запутать, обмануть, добиться якобы добровольного сотрудничества. Причем если он не подыграет Магнусу, если даст понять, что провалился и второй вариант, у того останется только один выход — отправить его вновь в бесконечное путешествие по чужим телам.

Значит, от него требуется сущая малость. Так ли трудно объяснить Магнусу, кем он его считает, и наотрез отказаться участвовать в его интригах? После этого бесконечное путешествие продолжится, причем на этот раз уже без всякой надежды на возвращение. Не этого ли он желал всего несколько минут назад?

И все-таки…

С чего он решил, будто Магнус отправит его в новое путешествие? Не проще ли ему будет его попросту уничтожить? Эксперимент дал отрицательный результат. Что остается? Убрать все следы. Каким образом? Самым простым и надежным.

Даниил вытащил из пачки очередную сигарету и снова повертел ее в пальцах.

Итак, он вернулся. Обратно дороги нет. Ловушка захлопнулась. И ничего не остается, как принять участие в чужой игре. Может, в результате подвернется случай действительно обрести свободу? Конечно, игры с великими магами достаточно суровы. И выиграть в них почти невозможно.

И все-таки… Удача, конечно, совершенно ненадежная союзница, однако, может, в этот раз она ему улыбнется? Хотя бы для разнообразия. Он передумал и вторую сигарету закуривать не стал. Положил ее на стол рядом с коробочкой и сказал:

— Итак, ты влип. Причем так серьезно, что даже рискнул прибегнуть к моей помощи.

— Не так уж по-крупному я и рискую, — пожал плечами Магнус. — Конечно, ты чаще всего действуешь сообразно собственным правилам поведения, однако никто не назовет тебя глупцом. И стало быть, с тобой можно иметь дело.

Ну да, а вот можно ли иметь дело с ним? Впрочем, выбора все равно нет. И кстати, не настало ли время произвести один небольшой опыт?

Он порылся в хранилище памяти, словно в старом, битком набитом чемодане, и выцепил первое же, показавшееся более или менее подходящим, воспоминание. День, согретый светом зеленого светила. Волны, пронизанные копьями его лучей, а также ощущение горьковатой, насыщенной негой и едва ощутимой, но тем не менее вполне реальной надежды. Теплый песок, дарующий шероховатую ласку, предлагающий сохранившееся с тех времен, когда он был твердой скалой, чувство уверенности. И рядом она — спящее теплое тело…

Стоп, а вот эта деталь уже лишняя. Связанная с ней цепочка воспоминаний уведет его в нежелательном направлении. И стало быть, с него хватит лишь четырех компонентов: светило, вода, песок, надежда.

Он отодвинул воспоминание в глубь памяти, так, что теперь его с ним связывала лишь одна нить, скрепленная четырьмя понятиями, по которой потянулась струйка магической энергии. Вот только она принесла буквально крохи энергии, словно бы он почти потерял над ней контроль, разучился ею управлять.

В чем дело?

Ах да, свиток с именем. До тех пор, пока он его не вернет, полного, настоящего контроля над магической энергией не будет.

— Кстати, забыл предупредить, — промолвил Магнус. — Ты, конечно, можешь попытаться на меня напасть. Но будет ли это иметь смысл, до тех пор пока я не выложил тебе свой небольшой план? Кроме того, ты не забыл о свитке с твоим именем? До тех пор, пока ты его себе не вернул, любая попытка меня атаковать для тебя равносильна самоубийству.

Даниил усмехнулся и сказал:

— С чего ты решил, будто я собираюсь на тебя напасть? Давай излагай свою историю. Я тебя слушаю.

— Расскажу, — промолвил Магнус. — Но сначала ответь на один вопрос. О запасах… Прежде чем вернуть тебя в наш мир, я постарался сделать так, чтобы ты, находясь в моем замке, не мог получить магическую энергию. Сам понимаешь, должен я был как-то подстраховаться. Однако мои предосторожности оказались тщетны. Почему? Откуда ты ее получаешь? Каким видом магической энергии ты пользуешься?

Даниил поинтересовался:

— А ты взамен расскажешь мне, каким видом энергии пользуешься сам?

— Понятно, — задумчиво промолвил Магнус. — Что ж было бы глупо рассчитывать на другой ответ. Однако много бы я дал…

Он задумчиво потер виски, потом сделал жест, словно отбрасывал от себя нечто ненужное, совершенно бесполезное, и промолвил:

— В общем, ты прав. У меня некоторые неприятности. Для того чтобы ты все понял, достаточно лишь назвать имя.

— Какое?

— Ну конечно — Алта.

Даниил едва заметно кивнул. Это имя объясняло многое.

— Стало быть, тебя прижала именно она?

— Ну-у-у… Я бы не стал говорить, что она меня сейчас здорово прижала. Однако, учитывая некоторые ее действия, нетрудно предугадать, куда она в конечном итоге метит.

— А точнее?

Магнус вздохнул.

— Послушай, какая, собственно, разница? Тебя навечно изгнали. Я сумел тебя вернуть. Благодарность? Не верю я в это слово. А вот в то, что ты сумеешь правильно оценить положение, в котором оказался, — верю. Оно достаточно незавидно. Единственный способ вновь не отправиться в изгнание — добраться до Алты прежде, чем она узнает о твоем возвращении.

— Почему? Кто мешает мне пообещать с ней расправиться, а потом, выбравшись из твоего дворца, об этом забыть? Или ты придумал какую-то систему, способную контролировать мои поступки?

— Зачем? — Магнус хихикнул. — Это невозможно. Очутившись на свободе, ты найдешь способ избавиться от любой системы слежения. Да и смысла в этом нет. Мне кажется, ты и без этого должен желать ее смерти.

— После того, что она со мной сделала?

— Вот именно.

— А если этого недостаточно?

Магнус бросил на него испытующий взгляд.

Даниил кивнул и снова спросил:

— Возможно, я не считаю ее поступок заслуживающим смерти?

— Считаешь.

— А если все-таки нет?

Магнус еще раз испытующе посмотрел на него, потом, сокрушенно покачав головой, пробормотал:

— Все-таки не зря тебя прозвали Еретиком.

— Ну так как? — поинтересовался Даниил. — У тебя есть еще одна причина заставить меня убить Алту?

Магнус улыбнулся:

— Угу. Есть.

— И какая?

— Свиток с твоим именем находится у нее. Как только она узнает о твоем возвращении…

— То сразу поймет, кто его устроил.

— И не только. — Магнус улыбнулся так, как обычно улыбаются святоши, представляя мучения попавших в ад грешников. — Как ты думаешь, какое ей понадобится время, для того чтобы решиться тебя прихлопнуть? Минуту? Две? Пару секунд? После этого ей останется только быстрым шагом дойти до собственной сокровищницы, взять свиток и уничтожить. Не так ли?

Даниил мысленно чертыхнулся.

Вот тут великий маг его, похоже, уел. Как и положено старому, прожженному интригану. Алта один раз уже сделала выбор не в его пользу. Почему бы сейчас ей не сотворить то же самое?

— Неплохо придумано, — сказал он. — Отдать свиток с именем в руки той, кто менее всего заинтересован в моем возвращении.

— А ты что думал? — ухмыльнулся Магнус. — Дополнительная подстраховка. Знал бы ты, чего мне стоило хотя бы спасти твое тело. Уверяю, это было непросто.

— И избежать гибели я смогу, лишь нанеся удар первым?

— Ну да. Пока она не узнала о твоем возвращении.

— Насколько я помню, сделать это совсем нетрудно.

— Ну да, — невозмутимо подтвердил Магнус. — По свитку с твоим именем. Но только как ты думаешь, сколько раз Сельма за последние сто лет вспоминала о его существовании? Наверняка ни разу. Однако стоит ей узнать о твоем возвращении, и она его сейчас же уничтожит. Понимаешь?

Даниил наконец-то решился. Он плеснул в высокий, тонкостенный стаканчик немного вина и сделал из него небольшой глоток.

Вкус весеннего, пронизанного солнцем и бесшабашной юностью дня, слегка разбавленный предчувствием близкого сожаления о скоротечности времени. Недурно, совсем недурно.

— Спорим, ты задумал это еще тогда, во время собрания великих магов? — спросил он у Магнуса. — И спас мое тело только для того, чтобы претворить свой план в жизнь?

Магнус тоже плеснул себе вина и, оценивающе разглядывая стаканчик на свет, делая вид, будто любуется цветом напитка, спросил:

— Имеет ли это большое значение? Главное — ты здесь и волей-неволей станешь мне помогать. Может, я ошибаюсь?

— Надо подумать.

— Правда? — Магнус отхлебнул из стаканчика и бросил на Даниила преисполненный неподдельного интереса взгляд. — Ты считаешь, будто у тебя есть выбор?

— Выбор есть всегда.

— Ну да, — согласился Магнус. — Между жизнью и смертью. Лучше достойная смерть, чем поганая жизнь. И так далее в том же духе. Только не в данный момент. Сейчас я дал тебе возможность вернуться к нормальной жизни. Но довершить начатое ты должен сам. При чем тут какой-то выбор?

— Вполне возможно…

Даниил еще раз отхлебнул из стаканчика.

Итак, настало время подвести некоторые итоги. Все как обычно. За время его отсутствия ничего не изменилось. Великие маги продолжают вести свои бесконечные тайные войны. И длиться это будет еще многие и многие столетия, до тех пор, пока не останется кто-то один, самый могучий, самый сильный, самый хитрый. Ему же, по замыслу Магнуса, предстоит сыграть в этой войне свою роль. Пешки? Ферзя? Ну, это со временем выяснится.

Главное, ему все-таки придется принять в этих войнах участие, для того чтобы забрать у Алты свиток с собственным именем. Удастся ли это сделать без боя? Сомнительно, но попытаться стоит. Вот именно — попытаться. А вообще как-то с трудом ему верилось, будто Магнус всего лишь жаждет расквитаться с Алтой, умудрившейся за последнее время несколько раз наступить ему на мозоль. Слишком это все просто и не похоже на великого мага. Скорее у него уже заготовлено великое множество планов, комбинаций и вариантов. Стало быть, теперь не остается ничего иного, как держать ушки на макушке и ждать подвоха. Большого. Да не одного.

— Итак, ты решился? — спросил Магнус. Более всего в данный момент он походил на кота, поймавшего аппетитную мышку и теперь вознамерившегося с ней немного поиграть.

— Почему бы и нет? — сказал Даниил.

— Ну, вот и здорово, — облегченно вздохнул Магнус. — Вот и прекрасно. Вероятно, изгнание на тебя все-таки подействовало благотворно. Глядишь, со временем из тебя еще получится великий маг.

— Пока воздержусь, — усмехнулся Даниил. — Нет большого желания.

— Твое полное право. Да и не стоит этот разговор заводить именно сейчас. Главное — ты согласился. Теперь пусть Алта побережется.

Все-таки Магнус слегка переигрывал. Слишком уж бурно выказывал свою радость. А может, он понимал это и специально переигрывал? Зачем-то ему это было нужно. И возможно…

Даниил поморщился и спросил:

— Ладно, каков твой план?

— План? Вряд ли это можно назвать планом. Все очень просто. Я тут некоторое время назад стал создавать магическое войско. Ну знаешь, потихоньку-полегоньку, по рыцарю, по дракону, в свободное время. Короче, сейчас у меня в распоряжении довольно неплохая армия. И с ней даже можно попытаться взять замок Алты штурмом. Для того чтобы увеличить свои шансы на победу, я решил обзавестись союзником. Этим союзником будешь ты.

— Я ничего не понимаю в осадах замков, — промолвил Даниил. — Мне не приходилось этим заниматься. Так что толку от меня большого не будет. При этом, как только Сельма заметит меня в рядах осаждающих, моя песенка будет спета.

— А этого и не требуется. Мое войско отправится в поход не раньше, чем через неделю. Ты же уйдешь прямо сейчас. Твоя задача — добраться до замка Алты раньше, чем к нему подойдет мое войско, и проникнуть внутрь. Если тебе повезет, ты даже сумеешь ее убить.

— И тем самым сохраню тебе войско.

— Вот именно. А также сохранишь жизнь себе и вернешь свиток с именем.

— А если я не успею это сделать?

— Хорошенько подумав, ты поймешь, что подобный вариант не устраивает в первую очередь именно тебя.

Даниил кивнул.

Ну да, тут он прав.

Как только Алта погибнет, у того же Магнуса отпадет в нем всякая надобность. А в этом мире действует один простой закон, согласно которому тот, кто не является выгодным союзником, сильно рискует быть мгновенно зачисленным в разряд врагов. Стало быть для того, чтобы выжить, надо раздобыть свиток и успеть унести ноги до того, как войско Магнуса очутится возле стен замка Алты.

Вот так задача.

— Учти, — сказал Магнус. — Как только мое войско двинется к замку Сельмы, она тотчас об этом узнает. И конечно, сделает все, чтобы осложнить его продвижение. Таким образом, она будет страшно занята, и тебе, соответственно, подобраться к ней будет легче.

Даниил хмыкнул. Резонно, конечно. Однако это вряд ли облегчит его задачу. Любой великий маг, как бы он ни был занят войной с очередным врагом, никогда не должен забывать о том, что другие маги могут воспользоваться создавшейся ситуацией в свою пользу. И стало быть, как бы Алта ни была занята, бдительность ее если и притупится, то совсем чуть-чуть.

— Передумал? — с каменной физиономией поинтересовался Магнус.

— А у меня есть такая возможность?

— Думаю, нет.

— В таком случае не пора ли тебе отправиться путь? Неделя — не такой уж и большой срок.

— Это точно. Ты проводишь меня к выходу из твоего замка?

— Обязательно.

Вот и все. Дело сделано.

Даниил допил остававшееся в стакане вино и встал.

Минут пять спустя, проходя вслед за хозяином замка через очередной, на этот раз сплошь украшенный барельефами из кости чудо-рыбы зал, он спросил:

— А ты не боишься, что о моем возвращении узнает кто-то из других великих магов? И не возникнут ли у собрания великих магов к тебе кое-какие вопросы?

— Конечно, узнают, — хихикнул Магнус. — Однако, если Алта меня победит, это не будет иметь уже никакого значения. А если погибнет она… что ж, свиток с твоим именем хранился именно у нее. Не логичнее ли будет предположить, что тебя вернула именно она? Угу?

— Угу, — согласился Даниил. — Вполне логично. Так и выйдет, если, конечно, не вмешается случайность.

— Если она пожелает сделать тебе козу, то каким-то образом страховаться совершенно бесполезно. Тут даже магия не поможет.

Они посмотрели друг другу в глаза, и потом было мгновение, в течение которого Даниилу казалось, что они и в самом деле поняли друг друга, поскольку сказанное о судьбе для них, обладающих магическим талантом, на самом деле имело несколько иной смысл, чем для всех остальных мыслящих. У нее к ним были свои, особые счеты, так как магия, дающая определенную власть над материальным и нематериальным миром и даже позволявшая обманывать неумолимое время, в случае судьбы была совершенно бесполезна.

На это длилось лишь одно мгновение, не больше. В следующее контакт оборвался, оставив после себя ощущение неловкости и смущения. Впрочем, еще через мгновение прошли и они, поскольку отвлекаться на какие-либо эмоции времени ни у того, ни у другого не было.

— Значит, у меня есть неделя? — уточнил Даниил.

— Несколько больше, — сказал Магнус. — Моя армия выступит в поход через неделю. Доберется она до замка Алты еще через три дня. В любом случае времени тебе хватить должно. А вот всего остального… Будем надеяться, что ты сумеешь вернуть себе свиток.

Он криво усмехнулся, и Даниил отметил про себя эту усмешку. Возможно, и тут был какой-то подвох. Может, времени на самом деле было меньше. Хотя что может выиграть Магнус, если опередит его на пути к замку Алты? Впрочем, над этим стоит подумать, но потом, не сейчас.

Наконец все эти залы, широкие, гулкие коридоры, галереи и просто комнаты кончились. Выходя вслед за Магнусом во двор замка, Даниил подумал, что им так пока и не попалось ни единой живой души. Неужели Магнус не пожелал создать себе хотя бы несколько слуг? Неужели он не доверяет даже собственным созданиям?

Вполне возможно, вполне возможно. Хотя скорее всего он просто приказал своим прихлебателям не попадаться им на глаза. Может быть, он решил, что Даниилу совсем не обязательно знать, на кого они похожи? Забавно. А в самом деле, если они существуют, то какой облик им придал старый любитель кости чудо-рыбы?

Двор замка был покрыт рядами огромных, закованных в латы, неподвижных фигур рыцарей. На заднем плане виднелись массивные туши драконов. Ряды тяжелых, увенчанных острыми гребнями голов. Глаза прикрыты кожистыми веками. И мерное, спокойное, замедленное дыхание.

— Внушительно? — не без гордости спросил Магнус.

— Еще бы, — ответил Даниил. — С таким войском ты не оставишь от Алты и мокрого места.

— Если бы… — вздохнул Магнус. — Как мне известно, она тоже не теряла даром времени.

— Понятно. Ну а как же поживают другие великие маги?

— Все как обычно. Да и могло ли за время твоего отсутствия хоть что-то измениться? Единственное, заслуживающее внимания происшествие, — это то, как лунатик Рей подловил-таки бешеного Ши. Вчистую подловил. Тому пришлось бежать, бросив замок, сокровищницу, библиотеку. Короче, от этого он не оправится еще довольно долгое время, и, стало быть, его пока можно не принимать в расчет.

— А остальные?

— Ну-у-у… Как обычно. Я мог бы и рассказать, но зачем? Тебе это сейчас неинтересно. Прежде всего тебе необходимо вернуть свиток с именем. И лишь потом все эти местные игры будут иметь для тебя какое-то значение.

Н-да, намек более чем прозрачный. И понимать его надо как напоминание о том, что пора начинать действовать.

Даниил еще раз окинул взглядом ряды воинов и драконов, а потом покачал головой. Для того чтобы собрать такую армию, и в самом деле требуется не менее пары сотен лет. И значит, все пока сходится. Магнус задумал всю эту комбинацию еще тогда, до судилища, отправившего его в изгнание. И похитил его тело он не на всякий случай, а уже точно зная, как его использует. Ну, да что с него взять? Пока все это полностью в стиле настоящего великого мага. Кем, собственно, Магнус и являлся. Великим старым интриганом, хитрецом, обманщиком, сумевшим овладеть самой сложной магией и поэтому в сто раз более опасным, чем любой обыкновенный прохиндей.

— Мне и в самом деле не стоит задерживаться, — сказал Даниил.

Они прошли к воротам замка. Магнус сделал магический пас, и тяжелые, высотой в три человеческих роста створки бесшумно раздвинулись. За ними виднелся мост, перила которого украшали небольшие фигурками василисков со светящимися красными глазами. Дальний конец моста загораживала туманная стена. Магнус сказал:

— Могу дать бесплатный совет. По мере приближения к замку Алты пользуйся магией как можно меньше. А окажешься очень близко, забудь о ней вовсе. Иначе наша красавица махом о тебе узнает. Понимаешь?

— Безусловно. А еще что?

— Собственно, ничего. Ты заинтересован в этом деле более меня. Доходит? Поэтому действуй, как считаешь нужным.

— Вот так, значит? — спросил Даниил. — Кстати, скажи-ка мне, кто именно на том собрании первым предложил отдать свиток с моим именем Алте?

Магнус улыбнулся:

— А ты не догадываешься?

— Ну, я же не великий маг, — улыбнулся в ответ Даниил.

— И зря, совершенно зря. Кто тебе мешает им стать? Неужели не надоело быть кошкой, которая ходит сама по себе?

— Представь себе — нет. И вряд ли надоест в ближайшем будущем.

— Если оно у тебя будет.

— Если оно у меня будет, — согласился Даниил. — Впрочем, имеет ли это для великих магов хоть какое-то значение?

— Может, ты и прав, — задумчиво сказал Магнус. — У каждого из нас своя свобода и своя за нее плата. Ни от первого, ни тем более от второго мы никуда не денемся.

— Никуда.

Даниил развел руками. Ему почему-то вдруг стало весело.

В самом деле, разве не смешно? Великий маг, владелец огромного замка и могучей армии, как выясняется, почти завидует ему, неимущему бродяге, жизнь которого в данный момент не стоит и гроша.

Чему ж тут завидовать? Свободе? Гм… кто мешает тому же Магнусу бросить свой замок и тоже стать свободным? Могущественные враги? Отказавшись от борьбы, он перестанет быть им опасным. Более того, его место сейчас же займет кто-то другой и им станет вообще не до него.

Даниил с интересом взглянул на Магнуса.

А может, и в самом деле предложить ему это? Да нет, не поймет, не поверит. Решит, будто я над ним насмехаюсь.

Не поверит.

— Я ухожу, — сказал он Магнусу. — Удачи тебе.

Он даже успел сделать несколько шагов, когда великий маг вдруг спросил:

— А можешь ты мне сказать, что там?

Обернувшись, Даниил спросил:

— Где именно?

— Ну там, где ты был.

— А ты разве не знаешь?

— Откуда? Я там не был. В отличие от тебя.

— Ну так попробуй, — усмехнулся Даниил. — Так ли это трудно?

Шагов через двадцать он вновь обернулся. Магнус все еще стоял в воротах своего замка.

— Там хорошо, — крикнул Даниил. — Там очень хорошо. И там свобода. Настоящая свобода.

Прежде чем войти в туман, он обернулся в третий раз. Теперь ворота были закрыты.

Господин восседал на троне из черного камня, украшенного символами громового свитка. Подлокотниками трона служили головы горгулий. Вместо глаз у них были вставлены драгоценные камни, а разверстые пасти демонстрировали алмазные, казавшиеся в свете факелов окропленными кровью, зубы. Задумчиво почесав затылок, Господин погладил одну из венчавших подлокотник кресла голов, и та, сморщившись, издала преисполненное удовольствия и неги мяуканье.

— Итак, ты уяснил полученное от моего визиря задание? — лениво поинтересовался Господин.

Голос его отразился от стен тронного зала, нырнул в многочисленные ниши, в которых кое-где кровожадно поблескивали глаза адских нетопырей, вернулся из них многократно умноженным и пошел гулять по залу многократным эхом, вновь и вновь повторяя:

— Уяснил… уяснил… уяснил?!

— Уяснил, — сказал Безымянный, каким-то чудом умудрившись не поморщиться. Надоели ему эти дешевые эффекты. Ну почему нельзя разговаривать по-нормальному? Для чего необходимо ломать эту комедию?

Кстати, Господину этот балаган явно нравился. Удовлетворенно кивнув, он сказал:

— Уж не сомневаешься ли ты, что в случае малейшего неповиновения мой гнев будет ужасным?

— Ни за что, — подобострастно заявил Безымянный. — Тот, кто в этом усомнится, проживет недолго.

— Очень недолго! И смерть его будет похуже трехнедельного похмелья.

Выражения Господина частенько не имели к высокому штилю ни малейшего отношения.

— Никто в целом свете не осмелится подвергать сомнению слова Господина, — промолвил Безымянный и быстро бухнулся на четвереньки, для того чтобы скрыть исказившую лицо гримасу отвращения.

— И это истинно так!

На лице Господина возникла улыбка, чахлая, словно поганка, выросшая в пещерной темноте. Она просто чудесным образом гармонировала с его длинным, покрытым бородавками носом, тройным подбородком, отвисающими щеками и маленькими, бегающими глазами. Все вместе могло принадлежать только законченному безумцу, одержимому маниакальными идеями, каким Господин, собственно говоря, и являлся.

— Тот, кто в этом сомневается, проживет недолго, — пересилив себя, произнес Безымянный.

— Безусловно! — подтвердил Господин. — Его кончина ужаснет того, кто о ней узнает. Ты знаешь, на что я способен?

— Знаю, — подтвердил Безымянный.

— Но при этом буквально горишь желанием в этом убедиться, не так ли?

— Ни в малейшей степени, — ответил Безымянный. — Я знаю твою могучую силу и преклоняюсь пред ней.

— И все же, для того чтобы освежить твою память, я ее еще раз продемонстрирую.

Господин поднял вверх руку и резко, словно бросая невидимый камень, ею взмахнул.

В центре зала тотчас возникло некое существо размером с дворнягу и, кстати, весьма на нее похожее обликом.

— Вот видишь? Получилось! — торжествующим голосом заявил Господин.

Безымянный, было зажмурившийся, осторожно открыл глаза, взглянул на очередное создание Господина и облегченно вздохнул. Существо между тем уселось на пол и принялось производить некие манипуляции, весьма похожие на тривиальное выискивание блох в собственной шерсти.

— Нравится? — поинтересовался Господин.

— О-о-о… На этот раз вы превзошли себя, — чувствуя несказанное облегчение, промолвил Безымянный. — А теперь не пора ли мне заняться полученным заданием?

— А теперь я тебе продемонстрирую возможности созданного мной существа! — возвестил Господин.

— О нет, только не это! — воскликнул Безымянный.

Не обратив на его слова ни малейшего внимания, Господин радостно хихикнул, потер руки и скомандовал существу:

— Фас!

"Дворняга" перестала выискивать блох, бросила на Безымянного кроткий взгляд, словно прикидывая, не наступила ли пора выпросить у этого доброго человека корочку хлеба.

Большой опыт знакомств с созданиями Господина настоятельно советовал Безымянному быть начеку. Стараясь сделать это незаметно, он нарастил мускулы на руках и ногах и слегка наклонился.

Ну вот, теперь он готов к любым неожиданностям. А уж они наверняка сейчас последуют. Господин сотворил эту зверюгу для собственного развлечения. А значит, в ней сокрыт некий подвох. Какой именно? Ну это сейчас станет ясно. Вот сейчас…

Он угадал.

Не дойдя до него пары шагов, "дворняга" лениво зевнула, несколько раз вильнула хвостом и вдруг, раскрыв мгновенно увеличившуюся до крокодильей пасть, кинулась на Безымянного. И конечно, опоздала. За мгновение до того, как пасть создания Господина должна была сомкнуться на ноге Безымянного, тот резко подпрыгнул и уцепился руками за сделанную из пожелтевших от времени костей неведомого животного люстру, повис на ней. "Дворняга" еще только разворачивалась, чтобы подпрыгнуть и все-таки схватить ускользающую добычу, а Безымянный уже подтянулся и сел на люстру верхом.

— У-тю-тю… — сказал он.

Создание Господина взвыло и, прыгнув вверх, уцепилось зубами за одну из висюлек люстры, материалом для которой явно послужил огромный позвонок.

— Ну-ну, — скептически ухмыльнувшись, промолвил Безымянный. — Посмотрим… посмотрим…

Лучше бы он этого не говорил.

Тварь окончательно осатанела. Из головы ее выдвинулись две небольшие, хромированные клешни и, метнувшись вверх, едва не ухватили Безымянного за ногу. К счастью, реакция его не подвела. Вовремя отдернув ногу, Безымянный шустро полез вверх, по цепи, на которой держалась люстра. Взобравшись под самый потолок зала, он посмотрел вниз и убедился, что "дворняга" уже умудрилась вскарабкаться на люстру, надо понимать, не без помощи все тех же клешней.

Патовое положение.

Его противник не может вскарабкаться вверх, но и он в свою очередь не рискнет спуститься вниз.

Что дальше?

Господин разразился довольным, визгливым, донельзя противным смехом. Вот это Безымянному совсем уж не понравилось. Скорее всего сейчас последует очередной сюрприз. И похоже, настала пора поднапрячься. Лишь бы успеть сделать задуманное раньше, чем охотящаяся за ним тварь решит, что хватит валять дурака и пришла пора браться за него всерьез.

Безымянный спешно принялся отращивать крылья.

Создание Господина подняло морду и плюнуло в Безымянного небольшим свинцовым шариком. Тот попал в основание люстры, и она заходила ходуном, роняя вниз подвески.

Каким-то чудом умудрившись не отпустить цепь, на которой висел, и не свалиться вниз, Безымянный закончил формирование крыльев.

Ну вот, если в ближайшие несколько секунд тварь не взвоет еще раз, ему удастся оставить ее с носом.

Сейчас, сейчас…

Второй шарик настиг его в воздухе, буквально в метре от карниза, на который созданию Господина было уже нипочем не взобраться. Удар был так силен, что Безымянный, взвыв от боли, почти тотчас рухнул вниз. Падая, он приложился лбом об карниз, на котором хотел найти спасение от преследователя, да так, что из глаз посыпались искры.

— Так его, так! — визжал Господин. — Ату его!

Падая на пол, Безымянный все-таки успел презрительно поморщиться и испытал от этого величайшее облегчение. Все-таки удалось, причем даже если хозяин это и заметил, то приписал боли от удара о каменный карниз.

И вообще, не пора ли заканчивать? Нет, конечно, он мог, например, еще раз взлететь. Тем более что время на это имелось. Пока тварь спустится с люстры, пока подбежит к нему… Но стоит ли? Все равно придется сдаться, поскольку Господин не потерпит, если он окажется проворнее его создания. Разве не для этого была устроена погоня? Господин жаждет получить доказательства того, что не утратил большей части своих сил и все еще способен создавать настоящих монстров. И он это доказательство получит. Раньше или позже — какая разница? Главное, вся эта комедия закончится быстрее.

Шлепнувшись на холодный каменный пол. Безымянный сделал вид, будто падение его несколько ошеломило. Медленнее, чем должен был, он вскочил на ноги, и крылья разворачивал дольше, чем можно было а потом…

Потом, использовав на полную катушку подаренное Безымянным время, тварь его все-таки схватила. И это оказалось больше того, на что он рассчитывал. Может быть, тварь схватила его так грубо, потому что разгадала его хитрость? Он мог обмануть ее хозяина, но уж сама-то она наверняка поняла, кто из них по праву должен быть победителем.

Корчась от боли, Безымянный заглянул ей в глаза и прочитал в них настоящую, стопроцентную ненависть. Такую, которая возникает лишь при сильно уязвленном самолюбии. Он понял, что если Господин пожелает покончить с проигравшим, этот приказ будет выполнен с особым наслаждением. Но нет. Такого приказа не последует. Он еще нужен Господину, хотя бы для выполнения порученного задания. И значит, "дворняга" его сейчас отпустит. Обязательно отпустит. А то, что не поняла, кто на самом деле сильнее… Да какое это сейчас имеет значение?

— Хорошо, — выждав некоторое время, промолвил Господин. — Прекрасно. Соревнование окончено. Отпусти его.

Тварь разжала зубы и, вполголоса рыча, то и дело оглядываясь, поплелась к трону своего хозяина. Бросив ей вслед преисполненный презрения взгляд, Безымянный посмотрел на прокушенную руку и приказал ране затянуться. Почти мгновенно заживив еще несколько менее серьезных ран, он убрал крылья и вновь опустился на колени. Ну вот, кажется, все. Теперь его отпустят. До тех пор, пока он не выполнит свое задание. После этого у Господина, вероятно, опять возникнет в нем нужда. Но когда это еще будет? Интересно, что за тварь он вырастит в следующий раз? Будет ли она еще более злобной, глупой и неуклюжей? Да нет, вряд ли. У Господина еще остались кое-какие силы, хотя он и слабеет с каждым десятилетием. Слабеет… В том-то и дело. И если бы не… Не важно, сейчас это не важно.

Безымянный настороженно взглянул на Господина. Тот, наклонившись, гладил тварь по голове. Нижняя губа у него отвисла, обнажив остатки желтых, истертых зубов, а рука тряслась, словно у глубокого старца.

Старца? Собственно, а кем еще он был? Именно старцем, постепенно и неотвратимо теряющим реакцию, ловкость, силу, остатки некогда острого ума, опускающимся, медленно и неизбежно умирающим.

Что он, Безымянный, станет делать, когда это все-таки случится? Кому он будет нужен? Как он дальше, без хозяина, станет жить? И будет ли он жить вообще? Кто знает, возможно, ему придется уйти в страну теней вместе с Господином?

Уйти?

Безымянный содрогнулся.

Нет, вот уж к чему он не готов, так это к уходу. И если появится хоть какая-то возможность его избежать, он ее использует. Обязательно.

— А теперь, после того как я вновь убедился в своей силе, ты можешь идти. И помни: если ошибешься, мой гнев настигнет тебя всюду.

Сказав это, Господин плюнул на пол. И конечно, слюна его, попав на каменный пол, зашипела, превращаясь в небольшое облачко едкого дыма.

Выходя из зала. Безымянный подумал, что может припомнить те времена, когда такой плевок хозяина мог убить на месте дракона. Конечно, это было очень-очень давно, но все-таки было.

Э-хе-хе…

Он шел к выходу из дворца. Обыкновенные каменные плиты в коридорах сменялись мозаичным полом залов и комнат. Шаги его звучали то глухо и гулко, то четко и резко. Иногда их повторяло эхо, иногда к ним добавлялся шум крыльев пролетавших мимо адских нетопырей.

Он шел и думал, пытался понять, с какого момента безграничная, слепая преданность Господину переросла в нем в равнодушие и презрение. Когда это случилось? После того как он понял, что является последним шедевром когда-то великого мастера перевоплощений? Или это произошло тогда, когда он заметил первые признаки надвигающегося, неотвратимо, как атакующий дракон, дряхления некогда великого мага?

Кстати, равнодушие и презрение? Не слишком ли это сильно сказано? И если не осталось ничего от некогда испытываемого перед Господином преклонения, то почему он ему до сих пор служит? Невидимая печать великого мага, снять которую может либо он сам, либо его смерть? Да, именно она. До тех пор, пока он от нее не избавится, ему придется служить Господину, и не только ему, а даже его доверенным лицам. Например, визирю.

Ах да, визирь…

Он появился рядом с Безымянным так бесшумно, словно был призраком, будто не вышел из узкого бокового коридора, а просочился сквозь стену. Лицо у него, как обычно, было скрыто низко надвинутым капюшоном черного плаща, движения ловкими и одновременно вкрадчивыми, осторожными, словно бы визирь все время опасался слежки неведомого, находящегося где-то рядом невидимого врага.

Некоторое время они молчали, и у Безымянного даже появилась надежда, что визирь всего лишь вознамерился напомнить о своем существовании и этим пока ограничиться.

Как бы не так.

Вкрадчиво и тихо, слово опасаясь, что его могут подслушать, визирь спросил:

— Сколько его создание продержалось в этот раз?

Безымянный усмехнулся:

— Неужели ты не знаешь, чем закончилось очередное состязание? Неужели ты не мог поинтересоваться этим у одного из нетопырей? Я проиграл.

Визирь едва слышно вздохнул.

— Зачем? Разве от этого что-то зависело?

— А разве нет?

— Нет. Ты запросто мог, если бы захотел, в этот раз победить.

Безымянный удивленно хмыкнул, потом осторожно сказал:

— Господину это могло не понравиться.

— Конечно. Но все равно он не смог бы причинить тебе ни малейшего вреда.

— Ну, для того чтобы меня уничтожить, сил у него еще хватит.

— Ты не понял. Дело — в задании. Оно должно быть выполнено. Причем никто не сможет довести его до благополучного конца, кроме тебя.

Безымянный пожал плечами.

— Обычное задание. Что в нем особенного?

— Не совсем обычное.

Безымянному послышался легкий смешок, и он искоса взглянул на визиря. Ничего особенного. Все те же ловкие, осторожные движения, опущенный капюшон, скрывающий лицо, не дающий возможности убедиться, что смешок и в самом деле не послышался.

— Чем же мое задание необычно?

— Я тебе сразу не сказал, но теперь, после того как ты еще раз доказал свое здравомыслие, для этого настало время. От успешного выполнения задания зависит судьба Господина.

— Каким образом?

— Самым прямым. Каким образом стареющий маг может вернуть себе утерянные юность и силу?

— Каким?

— Только забрав их у другого мага. Теперь понимаешь?

— Такое и в самом деле возможно? — недоверчиво спросил Безымянный.

— При соблюдении некоторых условий. А также при наличии небольшого везения. Но прежде ты должен выполнить свое задание. Это — основа. Без этого не будет всего остального. И если вдруг тебе придет в голову идея удрать, не выполнив полученного задания, тотчас забудь о ней, как только это случится. Гнев Господина будет настолько велик, что он настигнет тебя и в преисподней.

Безымянный это знал и увиливать от выполнения задания не собирался. Однако… Может, удастся нечто выторговать?

— В таком случае я наверняка получу какую-то награду?

— Получишь, и немалую. Свободу. Достаточно?

Безымянный насторожился. Вот такого ему еще не обещали. Неужели и в самой деле есть возможность навсегда избавиться от опостылевшей службы?

— Ты не обманываешь?

— Нет, не обманываю. Выполнив это задание, выплатишь свой долг Господину сполна и получишь свободу.

— Что я могу быть должен, если ничего не брал? О каком долге ты говоришь?

— Жизнь, — ответил визирь. — Ты должен всего лишь такую безделицу, как жизнь.

Туман швырнул ему в спину горсть листьев pyraтельного дерева. Время высушило их, отобрало запах, сделало нереальными и хрупкими. Поэтому теперь они были совершенно неопасны. Силы у них хватало только на то, чтобы кружиться возле лица и безуспешно пытаться залепить глаза. Для того чтобы избавиться от них, Даниилу пришлось всего лишь несколько раз взмахнуть руками. Один из них, прежде чем рассыпаться в прах, успел даже пропищать:

— Да будешь ты подобен шогодайю.

Задумчиво хмыкнув, Даниил пошел дальше.

Следующая туманная стена была не так уж и далеко а ему, очевидно, стоило поторопиться, поскольку до замка Алты путь был неблизкий. Несмотря на это, он все-таки остановился, полной грудью вдохнул свежий, слегка пахнущий озоном воздух и от удовольствия даже на несколько секунд закрыл глаза.

Ну вот и все! Один отрезок жизни остался позади. Только что начался новый. Каким он для него окажется? Начало вроде бы не дает оснований для большого оптимизма. Но это всего лишь начало. Что дальше?

Может, все-таки не ввязываться в это дело? Наплакать на него и податься на самый край мира, в дикие ячейки? Отсидеться там. Чем не выход?

Вот только как же быть со свитком? Оставить его лежать в сокровищнице Алты? В том случае если Магнус проиграет войну, она о нем даже не вспомнит. А если старому любителю кости чудо-рыбы повезет? Уничтожит он этот свиток или решит на всякий случай приберечь?

Скорее всего уничтожит. Почему? Глупый вопрос. Вернув меня, он нарушил решение совета великих магов. Причем доказать это несложно, поскольку доказательством является само мое существование. И стало быть, наверняка Магнус предпочтет не рисковать, а спрятать концы в воду.

Но сейчас он рискнул. Почему? Не потому ли, что знал, какие соображения придут Даниилу в голову, после того как он покинет его замок? И вот эти-то соображения гораздо надежнее любой магической слежки. Именно руководствуясь ими, Даниил не попытается скрыться, а пойдет к замку Алты и попробует забраться в его сокровищницу.

Кстати, почему бы и нет? Этот мир принадлежит великим магам. Они живут по принципу — каждый за себя. Почему бы и ему не взять этот древний и до сих пор не утративший смысл принцип на вооружение?

Каждый за себя? Хм… Пусть будет так.

Даниил открыл глаза и еще раз огляделся. Прямо перед ним был луг, кое-где усеянный желтоватыми, похожими на тюльпаны цветами. Далее простирался густой лес, за которым виднелась вершина небольшой горы, а за ней всю видимость заслоняла очередная туманная стена. Слева от него была вытекавшая и снова уходившая в туман неглубокая, извилистая речушка, с заросшими густым колючим кустарником берегами. Справа просматривалось нечто похожее на развалины античного храма. За ними находился обширный пустырь, заканчивающийся все той же туманной границей. Причем развалины эти с одинаковым успехом могли быть и тем, чем казались, и, например, каким-нибудь измененным растением, а то и оставшимся после вероятностной волны миражем.

Итак, сейчас путь его пролегал к находившейся за горой туманной стене. Он достигнет ее. Потом будет новая туманная стена. И еще одна, и еще… До тех пор, пока он не окажется возле замка Алты.

Заблудиться? Нет, это ему не грозило. Если, конечно кто-нибудь не попытается наложить на него заклинание, сбивающее способность ориентироваться в пространстве. Но только кому бы это могло понадобиться?

Уверенным, размеренным шагом бывалого путешественника он двинулся через луг, с наслаждением вдыхая напоенный цветочными запахами воздух, с удовольствием чувствуя, как легко и послушно ему повинуется тело. Учитывая, что его пару сотен лет продержали в каком-то магическом коконе, это был совсем неплохой результат. А так ли это? Может, это не более чем иллюзия? Возможно, он никогда и не был человеком, а является всего лишь гомункулусом, альрауне или каким-нибудь другим, магическим, лишь внешне похожим на человека, но отличающимся от него внутренне существом? Причем лично он эти отличия обнаружить не способен, а только кто-то со стороны, какой-нибудь великий маг.

Даниил тихо засмеялся.

Бред, чистейший бред. Если он является всего лишь кадавром, то откуда у него магические способности и самое главное — память о тех мирах, в которых он успел побывать, и о жизни до судилища магов? Тоже волшебство Магнуса? Нет, не так он могуществен, чтобы создать не просто существо, а еще и мага, почти равного себе по силе. А может, и превосходящего? Кто знает. Возможно, в будущем это придется проверить. Возможно…

Вскоре он наткнулся на узкую, почти заросшую слезкиной травкой тропинку. И тянулась она как раз в нужном направлении. А стало быть… Почему бы не пойти по ней?

Тропинка. Куда-то ведущая. Куда? Очевидно, к одной из принадлежащих Магнусу деревушек. По ней в замок подвозят припасы. Конечно, любой настоящий великий маг способен обеспечить себя любыми яствами и предметами, какие только пожелает. Но для этого необходимо тратить магическую энергию. А она нужна для создания войска. И если он в самом деле потратил на войско две сотни лет, значит, все это время Магнус ни с кем не воевал.

Ну да, зачем ему это было нужно? Он же готовился к войне с Алтой.

Интересно, чем она его так достала?

Хотя имело ли это сейчас такое уж большое значение? Вот доберется он до замка Алты, там все и выяснится. А может, в этом даже не возникнет никакой нужды?

В самом деле, что-то слишком уж просто все получается. От него требуется всего-навсего добыть свиток с собственным именем. Не слишком ли простую роль ему отвел Магнус в плане, который обдумывал столько времени? Может, ему предстоит сыграть роль, о которой он пока и не подозревает, более трудную и, соответственно, более опасную?

Даниил вполголоса чертыхнулся.

Нет, для каких-то выводов он пока знает еще слишком мало. За время его отсутствия в мире магов наверняка произошли какие-то изменения. Сколько раз за последние две сотни лет через этот мир проходила вероятностная волна? Сотни и сотни, возможно, тысячи раз. И без последствий это, конечно, не осталось. Каких именно? Ну, он это обязательно узнает. И достаточно быстро.

Все-таки он пошел по тропинке, неторопливо, время от времени поглядывая по сторонам… и вдруг остановился.

Его внимание привлек один из похожих на тюльпаны цветов. Нет. На первый взгляд он ничем не отличался от своих сородичей. Причем над ним даже вились черненькие точки, похожие на собирающих нектар насекомых. И все-таки отличие было. Бутон цветка окружала легкая магическая аура.

Имело ли это большое значение? Скорее всего вероятностная волна подействовала на этот цветок так, что он получил магические свойства. Что в этом необычного? И сколько еще раз по дороге к замку Алты ему встретится нечто подобное? Но все же… Почему бы не попытаться прямо сейчас узнать об этом цветке побольше?

Даниил вдруг осознал, что именно толкает его на это. Неожиданно выплывшее из глубины сознания желание убедиться в том, что это не мираж, не бред и не обман, в том, что он и в самом деле вернулся в реальный мир. Ему было необходимо в этом окончательно убедиться. Прямо сейчас, после того как спало то внутреннее напряжение и злость, осознание опасной игры, поддерживавшие его во время разговора с Магнусом.

Искушение, самое настоящее искушение, с которым очень трудно бороться. Да и стоит ли это делать? Не проще ли отвязаться от него, разобравшись, что там собой представляет цветок? Вряд ли это может закончиться для него чем-то серьезным. Медленно, стараясь ступать как можно осторожнее, он двинулся к странному цветку, все еще уговаривая встрепенувшееся было чувство самосохранения, пытаясь ему внушить, что встревожилось оно совершенно зря. В самом деле, кому какое дело? Вот сейчас ему захотелось поступить именно так. Доказать самому себе, что он еще способен рискнуть, хотя бы немного, а старым интриганам так и не удалось превратить его в законченного труса. Не удалось. Вот так.

Даниил остановился в полушаге от цветка и осторожно опустился перед ним на колени. К этому времени он уже успел разглядеть, что вьющиеся над бутоном точки скорее всего и в самом деле являются насекомыми. Правда, хорошо разглядеть, как они выглядят, не представлялось возможным. Почему-то очертания насекомых все время расплывались, словно бы перед его глазами находилось мутное стекло. Ну да, насекомые интересовали его не так сильно, как сам цветок. Для чего ему нужны магические способности? Как он их использует? И если попытаться найти ответы на эти вопросы…

Даниил протянул к цветку правую руку. Осторожно поводив над бутоном ладонью, он сконцентрировал на кончиках пальцев заряд магической энергии. Теперь оставалось только применить одно простенькое заклинание.

Применил.

Бутон раскрылся с легким хрустом, напоминающим звук, с которым разламывается толстая сосулька. В чашечке оказались не положенные по статусу цветка пестик и тычинки, а удобное креслице с восседавшим в нем крохотным толстеньким человечком. На коленях у гномика находилась маленькая, помигивающая огоньками коробочка, а в руке какой-то предмет, соединенный с ней паутинкой.

— Ага, — сказал кроха. — Стало быть, этот мир развивался на протяжении очень долгого времени именно для возникновения подобных нахалов? Ну и что мне теперь можешь сообщить?

Даниил улыбнулся:

— А почему я тебе должен что-то сообщать?

— Если тебе нечего мне сказать, то зачем ты тогда меня побеспокоил?

— Из чистого любопытства. Не более.

— Вот как? Значит, ты полагаешь, будто можешь тревожить меня и отрывать от дел из пустого любопытства?

Даниил хмыкнул.

Кое-что ему, стало быть, выяснить удалось. Гномик явно принадлежал к классу нахалов. Причем к подвиду не очень разумных. Дерзить магу решится не всякий. Словно подслушав его мысли, кроха хихикнул:

— Итак, значит, ты не великий маг.

— А это еще откуда известно? — поинтересовался Даниил.

— Мой дом расположен рядом с замком великого мага. Так ли уж трудно о его хозяине кое-что узнать? Ясное дело, всего лишь на всякий случай.

— И что, например?

— Вполне достаточно, чтобы определить, какими бывают великие маги. Ты к ним не принадлежишь.

— Все-таки почему ты так решил?

— Хотя бы потому, что хозяин замка ни за что бы не потерпел таких дерзостей, которых тебе уже наговорил я. Великие маги, они, понимаешь ли, довольно обидчивы. А обидевшись, долго не раздумывают. Будь ты великим магом, то попытался бы испепелить меня после первой же сказанной мною фразы. Не так ли?

Даниил снова улыбнулся.

На всякого мудреца довольно простоты. Великие маги бывают разные. Хотя чаще всего… В общем-то малыш был прав. По крайней мере по отношению к Магнусу. Тот и в самом деле обидчив. Вот только…

— А если я не являюсь великим магом, то мне, стало быть, совершенно запросто можно грубить?

— Но ведь ты сам на это напросился, сунув нос в мой дом, — сказал гномик. — Я тебя не приглашал.

Даниил кивнул.

Вполне резонно. И по идее, вот сейчас надо было бы откланяться. Однако он еще не до конца удовлетворил свое любопытство, и значит, разговор придется продолжить. Гномик, похоже, и в самом деле знает немало. Возможно, у него удастся выудить какие-то сведения о Магнусе. И не только о нем.

— Ладно, — сказал Даниил. — Наверное, я поступил опрометчиво. И готов принести извинения.

— С этого и надо было начинать, — назидательным тоном заявил маленький нахал.

— Значит, ты удовлетворен?

— Вполне.

— В таком случае, может быть, ты мне сообщишь для кого шпионишь за Магнусом?

— Не слишком ли ты догадлив? — насупился коротышка.

— Не-а, — заявил Даниил. — В самый раз для мага. Конечно, не великого, но силы моей вполне хватит задать какому-нибудь нахалу серьезную трепку. Понимаешь?

Гномик побледнел и едва не уронил коробочку, которую держал на коленях. В самый последний момент он ее все же умудрился поймать.

— Ну как? — спросил Даниил. — Ответишь ты на мой вопрос или мне сначала придется доказать, что я могу устроить большие неприятности?

Конечно, он блефовал. На то, чтобы устроить кому-то хоть какие-то неприятности, у него сейчас просто не хватало магической энергии. Но на гномика это заявление, видимо, произвело должное впечатление. Он издал странный хлюпающий звук и лихорадочно зашарил рукой по коробочке, которую держал на коленях. Что-то он на ней искал. Может быть, кнопку.

— Не стоит, — поспешно сказал Даниил. — Неужели ты думаешь, будто тебе это поможет? Давай-ка выкладывай лучше, кто твой хозяин.

— Ни за что, — твердо заявил кроха. — Я профессионал, а профессионалы не сдаются.

— Ошибаешься. Как раз профессионалы тем и отличаются от любителей, что прекрасно знают, когда…

Договорить он не успел. Гномик наконец-то нащупал кнопку и тут же ее нажал. Прежде чем Даниил умудрился что-то предпринять, лепестки бутона снова схлопнулись, а стебель цветка с противным визгом стал ввинчиваться в землю. Не прошло и секунды, как на месте логова соглядатая неизвестного мага осталась лишь небольшая воронка.

Ну конечно… Тот, кто послал этого гномика, просто обязан был позаботиться о пути отступления для своего соглядатая, о возможности спасения его дома, на случай если его обнаружат. Нет, надо было все-таки пройти мимо цветка. И дернула же его нелегкая полюбопытствовать.

Даниил вполголоса чертыхнулся.

И тотчас вслед за этим оставшаяся от цветка воронка забурлила, из нее вынырнуло длинное, слизистое, усыпанное присосками щупальце и схватило его за ногу.

— Это что еще такое?! — рявкнул Даниил.

Где-то под землей послышалось приглушенное зловещее уханье, щупальце с бешеной силой рвануло ногу, так что Даниил плашмя упал на спину, и куда-то его потащило.

В его распоряжении оставалось не более нескольких секунд. А накопленной магической энергии для отражения нападения не хватит. Хотя… Да, вот создать какой-нибудь небольшой предмет он вполне может. Только чем ему это поможет?

Впрочем…

Он все же успел.

За мгновение до того, как щупальце утянуло его под землю, Даниил умудрился сесть и схватить щупальце левой рукой. В правой у него материализовался небольшой нож. К счастью, получился он очень острым, таким, что перерезать щупальце удалось одним движением.

Удалось. Обрубок щупальца, извиваясь и разбрызгивая во все стороны синеватую жидкость, исчез под землей. Тотчас после этого послышался жалобный визг.

Даниил облегченно вздохнул.

Ну вот, обычная защита, рассчитанная всего лишь на обыкновенного человека, случайно попытавшегося сорвать цветок.

Вряд ли жилище гномика охраняет нечто более серьезное.

В воронке яростно заурчало.

Прочь!

Вскочив, маг кинулся наутек. Он мчался не разбирая дороги. Сейчас ему было не до этого. Главное — оказаться как можно дальше от места, на котором совсем недавно рос казавшийся таким безобидным цветок.

А за спиной его творилось нечто невообразимое.

Что-то там взрывалось, клокотало и топало, словно стадо слонов. Причем топот этот приближался, будто слоны все разом пожелали сыграть с ним в пятнашки. На то, чтобы оглянуться и узнать, кто за ним гонится, у Даниила уже не было времени. И конечно, самым разумным было бы сейчас не убегать, а взлететь и попытаться удрать по воздуху. Вот только какие уж там полеты, если создание ножа опустошило все его запасы магической энергии.

К счастью, слоны, видимо, передумали, поскольку топот стал удаляться. И тогда, все еще отчаянно работая ногами, Даниил все же рискнул оглянуться. Обычные кадавры в количестве трех штук. Более всего они походили не на слонов, а на носорогов. Массивные тела, короткие толстые ноги, здоровенные рога и острые акульи зубы. Словом, самые настоящие симпатяшки, созданные для запугивания слишком любопытных магов.

Кстати, рога и клыки? Где их создатель раздобыл образец для материализации? А может, у него не было времени хорошенько этих кадавров обдумать?

Даниил остановился. Убегать больше не имело смысла. Воронка, оставшаяся от цветка, сокращалась, и облако клубившегося над ней желтого дыма исчезало. А кадавры, не спеша трусившие к нему, буквально на глазах бледнели, становились нереальными.

Сигарету бы…

Даниил щелкнул пальцами. И конечно, ничего у него не получилось, поскольку не хватило магической энергии. Может быть, минут через пять…

А пока не пора ли подвести некоторые итоги? Итак, излишнее любопытство частенько приводит к печальным результатам. В следующий раз так наверняка и случится. Если он не станет осторожнее, если вновь не научится искусству дорожить единственным телом.

Даниил тяжело вздохнул.

Получалось, две сотни лет вне собственного тела все-таки не прошли бесследно. Нет, конечно, за это время он очень много узнал и приобрел бесценный опыт. Но одновременно эти годы приучили его к некоей неосознанной беспечности, внушили мысль, будто ему на самом деле ничего не грозит. Дудки! Халява кончилась. Следующая его неосторожность скорее всего закончится фатально. И стало быть, пора браться за ум. К черту излишнее любопытство. По крайней мере до тех пор, пока он не вернет себе свиток с именем. Если, конечно, ему удастся это нелегкое дельце провернуть. Да, и еще — магическая энергия. После того как он доберется до замка Алты, она скорее всего понадобится ему вся. Ее может даже не хватить. Поэтому с данного момента ее необходимо экономить. И магией он должен пользоваться только в самом крайнем случае.

О-хо-хо… Запасы магии. Вот его самое уязвимое место. Любой мало-мальски стоящий маг, не говоря уже о великих, всегда обладает солидным запасом магической энергии. На всякий случай. Запас этот создается годами и десятилетиями, для того чтобы в нужный момент превратиться в заклинания. У него же на это есть всего лишь неделя. А на самом деле наверняка меньше.

И ничего тут не поделаешь.

Правда, после того как он вернет себе свиток… Если вернет. И для начала не мешало бы продолжить свой путь.

Даниил еще раз кинул взгляд на почти истаявших кадавров и неторопливо двинулся к горе, за которой пролегала туманная стена. Через некоторое время, остановившись у подножия горы, он не утерпел и еще раз оглянулся.

Поляна как поляна. Цветы, трава, никакой магии.

И все-таки…

Не слишком ли сильными охранными заклинаниями был снабжен соглядатай? Словно бы его хозяин рассчитывал, что его обнаружит именно маг, да не простой, а достаточно сильный. Неужели он рассчитывал, будто Магнус собственной персоной будет проверять окрестности своего замка? Сомнительно, очень сомнительно. Да и зачем ставить соглядатая в таком месте, в котором он ничего путного о владельце замка узнать не сможет? А вот определить, что из замка вышел какой-то путник, запросто. И еще обычный человек должен был пройти мимо этого цветка, не обратив на него никакого внимания. И только маг обязан был им заинтересоваться. Может быть, соглядатай поджидал именно его, Даниила? И теперь хозяину гномика известно, что он отправился в путь.

Кто является его хозяином? Алта? Но тогда, получается, она знала о замысле Магнуса? И еще, если гномик принадлежал ей, то она сейчас уже знает о его возвращении. Кто мешает ей воспользоваться свитком с именем? И почему она им до сих пор не воспользовалась? Или она решила немного подождать? Зачем? Какая ей в этом выгода?

Может, все-таки гномик работал на какого-то другого великого мага? На какого? И чем лично ему, Даниилу, опасно появление еще одного игрока?

Взбираясь по склону горы, Даниил подумал, что на все эти вопросы у него пока ответов нет. Ну да ничего. Рано или поздно все тайное становится явным. Неизбежно.

Безымянный поудобнее сел в шезлонге и протянул музыкоеду пустой стакан. Пошарив под столом, тот выудил из-под него квадратную, темного стекла бутылку и наполовину наполнил стакан медового цвета жидкостью. Спрятав бутылку обратно под стол, он плеснул в стакан немного эюпсного сока и кинул в него красненькую ягоду царевки. Критически посмотрев на свет получившуюся смесь, музыкоед одобрительно кивнул и извлек из старенького, облезлого приемника мелодию какой-то легкомысленной песенки. Кинув ее в стакан, он помешал в нем камертоном и наконец-то сунул посудину Безымянному.

— Спасибо, — сказал тот и сделал первый, очень осторожный глоток. Изготовляемые музыкоедом смеси иногда получались слишком крепкими.

Опасения Безымянного не подтвердились. Коктейль получился вкусным, легким и ничуть не крепким. Как раз такой ему сейчас и требовался.

— Нравится? — спросил музыкоед.

— Еще бы, — промолвил Безымянный. — Как и все прочие.

— Подлизываешься?

— Не без этого. Хотя коктейли у тебя получаются и в самом деле великолепные.

После этого они обменялись всепонимающими взглядами и даже приятельски друг другу улыбнулись. Безымянный еще раз отхлебнул из стакана и посмотрел вверх, на тусклое светило, освещавшее принадлежащую музыкоеду ячейку, словно лампочка ночника.

— Тебе никогда не хотелось его раскочегарить? — спросил Безымянный.

— Зачем? Настоящую музыку лучше поглощать именно при таком освещении. Слишком яркий свет ей только вредит. Понимаешь?

— Возможно, ты и прав. Возможно. Однако жить все время в сумерках я бы не смог.

— Именно поэтому тебе никогда не стать настоящим, квалифицированным музыкоедом. Поэтому лопай свой коктейль и выкладывай, за чем явился. Не бойся, песенка совсем легкая, в голову не ударит.

— А я и не боюсь, — проворчал Безымянный. — Просто хорошие вещи надо употреблять не торопясь. Это я уже усвоил на основе некоего опыта.

— Опыта… — фыркнул музыкоед. — Сколько ты на этом свете живешь?

— Конечно, с тобой мне не сравниться, но все-таки…

— Ничего, — меланхолично сказал музыкоед. — Чистые крохи на весах вечности. О каком опыте ты можешь заикаться, если я, помнящий времена, когда этот мир был еще молод, считаю себя зеленым щенком.

— Кстати, это совсем не мешает тебе кичиться своим древним возрастом и огромным опытом, — ехидно подсказал Безымянный.

— Было бы чем, — последовал меланхоличный ответ. — Было бы чем. Ничего в этом мире даром не дается. И опыт, наверное, требует самой дорогой платы. Возможно, более дорогой, чем того стоит.

— Какой же?

— Проживешь с мое — узнаешь, — ответил музыкоед.

Они помолчали несколько минут, потребовавшихся на то, чтобы Безымянный допил коктейль. Музыкоед же провел это время, вольготно откинувшись на спинку шезлонга, полузакрыв глаза, о чем-то размышляя. Возможно, он блуждал по стране воспоминаний, возможно, придумывал рецепт очередного музыкального блюда или же просто прикидывал, не раскочегарить ли слегка светило своей ячейки.

Наконец Безымянный поставил пустой стакан на столик и осторожно сказал:

— Если ты не против…

— Подожди… — Музыкоед слегка помахал рукой. — Подожди, сейчас начнется… Послушай…

И в самом деле началось.

Неподалеку, скорее всего в кроне ближайшего дерева, послышался нежный и трепетный звук. Безымянный не мог бы сказать, кто его издавал. По-видимому, певчая птица. Но какая? Впрочем, имело ли это какое-то значение?

Звук родился, сначала тихий, кажущийся иллюзией, миражом слуха, готовым вот-вот исчезнуть, раствориться навсегда, но быстро окреп, зазвучал громче, еще громче… А потом он вдруг оборвался, но только для того, чтобы не заслонять собой голоса, возникающие в кронах других деревьев, дать им вырасти и окрепнуть. Пауза длилась недолго. Голос существа, породившего мелодию, послышался снова, соединился с мелодией, растворился в ней, стал ее частью, исчез.

Мелодия! Да, это была уже она. Настоящая мелодия, в создание которой включились, наверное, все населявшие эту ячейку живые существа. А их, судя по всему, было немало. И каждое обладало своим, неповторимым голосом. Теперь же с помощью какого-то волшебства эти голоса слились в единый, растворились в мелодии, утратили индивидуальность. В результате получилась, наверное, самая красивая, манящая, зовущая куда-то и навевающая легкую грусть, напоминающая о тщете всего сущего и одновременно дарующая силы продолжать и продолжать жить, мелодия.

Она захватила Безымянного, пленила его разум, подчинила его себе, заставила на время забыть даже о том, ради чего он сюда пришел. И это было прекрасно. Забыть, забыться, полностью отдаться ощущениям, променять холодную, твердую рациональность на зыбкий, эфемерный и одновременно приносящий с собой забытое удовольствие ощущения радости бытия мир музыки.

На время. Совсем ненадолго. Музыка кончилась, и музыкоед спросил:

— Ну как, понравилось?

— Еще бы, — ответил Безымянный.

— Да, в этот раз получилось вполне пристойно. Можно сказать, очень неплохо. Лет через десять я доведу акустику своей ячейки до совершенства. К этому же времени наверняка закончу подгонку исполнителей… И вот тогда у меня должно получиться нечто и в самом деле замечательное.

— Наверняка, — сказал Безымянный. — А что потом?

— Ну-у-у… — засмеялся музыкоед. — Потом буду все это доводить до совершенства.

— А потом?

— Никакого потом. Если оно и есть, то очень-очень не скоро. Понимаешь, старик, в музыке совершенство является вещью недостижимой. И как всякая недостижимая вещь оно потребует бесконечного количества времени. Хотя… кто знает? Возможно, мне удастся его достичь. По крайней мере бесконечным количеством времени я обладаю. Поэтому… Почему бы не попытаться?

— А что будет, когда ты его все-таки достигнешь? — не унимался Безымянный.

Музыкоед хихикнул:

— Всякое совершенство — сиюминутно. Таким образом, если мне даже в каком-то очень-очень далеком будущем удастся его достигнуть, наверняка оно почти сразу же перестанет быть самим собой, и значит, появится возможность устроить за ним новую погоню.

Безымянный подумал, что, возможно, это и в самом деле достойная цель, на которую стоит угрохать бесконечное количество времени. Именно — возможно. Вот только ему сейчас не до подобных экспериментов. Хотя когда он получит свободу… Почему бы не подыскать себе похожее занятие? Конечно, оно не будет иметь к музыке никакого отношения, поскольку он в музыке не понимает ничего. Но сама идея достижения недостижимого… В ней есть нечто заманчивое, завораживающее.

— Еще? — спросил музыкоед, указывая на пустой стакан.

— Нет, пока не надо. Да и вообще, пора мне уходить. Это тебе, поскольку ты отошел от дел, можно разбрасываться временем налево и направо. А у меня очередное задание, и на него отведено совсем немного времени.

— Вот как, задание? — Музыкоед слегка приподнял правую бровь. — А ты, стало быть, явился ко мне за помощью? Ну, говори же, рассказывай.

— Слишком долго рассказывать. Да и не стоит тратить на это время. Лучше ответь мне на один вопрос.

— Если смогу.

— Ты — сможешь. Прежде чем уйти на покой, как рассказывают, ты был довольно лихим парнем и частенько за деньги обделывал разные щекотливые делишки для великих магов.

— Ну, все это происходило так давно, что быльем поросло, — промолвил музыкоед.

Безымянный заметил, как его глаза слегка сузились.

Ага стало быть, насторожился. Этого следовало ожидать. И пока это не опасно.

— Мне нужен всего лишь совет. Никто о том, что ты его мне дал, не узнает.

— Другими словами, — уточнил музыкоед, — ты нуждаешься в сведениях.

— Вот именно.

— И ты, конечно, понимаешь, что ничего в этом мире даром не дается?

— Безусловно. Сколько денег тебе нужно? Я попытаюсь достать необходимую сумму.

— Они мне не нужны. Сведения я, как правило, меняю только на сведения.

Безымянный снова взглянул на музыкоеда. Теперь рядом с ним сидел совсем другой человек. Торговаться, а тем более спорить с этим человеком не хотелось. И это было плохо, это не оставляло ему, Безымянному, никакого выбора. Ну что ж, значит, так должно быть.

— Согласен, — сказал Безымянный, — пусть будут сведения в обмен на сведения. Что ты желаешь знать?

— Сначала мне хотелось бы услышать поставивший тебя в тупик вопрос.

— Он достаточно прост: Каким образом можно определить, что перед тобой находится маг, если он не желает, чтобы ты это сделал?

Музыкоед присвистнул:

— Ничего себе! Значит, в этот раз ты охотишься на мага?

— Это те сведения, которые ты хотел получить в обмен на совет?

— Пока — нет.

— В таком случае имеет ли это большое значение? — Музыкоед ухмыльнулся:

— А тебя не так-то легко заставить проговориться.

— Возможно. Ну, так как?

Музыкоед пожевал губами, подумал, потом спросил:

— А маг этот достаточно сильный?

— Почти великий. Если точнее, то он мог стать великим, но не захотел.

— Маг, не желающий стать великим? Любопытно. О таком я еще не слышал, — пробормотал музыкоед. — Хотя был один такой, но его навеки изгнали. Значит, появился еще один?

— Нет, это тот же. Он вернулся. Только как же с ответом на мой вопрос?

Музыкоед снова просвистел несколько тактов, потом покрутил ручку приемника и извлек из него спокойную, даже несколько меланхоличную мелодию. Осторожно откусив от нее кусок, он пожевал его и проглотил. Довольно кивнув, он отправил оставшуюся часть мелодии в рот и, вновь откинувшись на спинку шезлонга, закинул руки за голову.

— Ну же, — поторопил его Безымянный.

— Подожди, дай подумать, — ответил музыкоед. — Думаешь, так просто найти ответ на твой вопрос? Выпей лучше еще коктейля.

— Не сейчас. Может, после того, как выполню задание. На обратной дороге в замок Господина.

— В таком случае просто помолчи пару минут. Дай мне подумать.

— Хорошо, пусть будет так.

Безымянный потянулся и хрустнул пальцами.

Внимательно оглядев крону ближайшего дерева, он попытался прикинуть, кто в ней может прятаться. А если точнее, то кто в ней мог петь. Птица? Мелкий зверек? Дух этого самого дерева? Кто? Конечно, в данный момент это для него не имело большого значения… Хотя если это и в самом дух дерева, то кое-что в его планах придется сменить. Или… Да нет, откуда ему здесь взяться? Вот если бы музыкоед был магом…

И тут ему повезло.

Потратив на разглядывание дерева несколько минут, он вдруг увидел, как в его кроне на мгновение показалось некое существо. Показалось и тотчас исчезло. Безымянный не успел рассмотреть его так, чтобы точно определить, является оно зверем или же птицей. Но то, что никаким духом дерева оно не являлось, определить было просто. И если пело именно это существо…

Безымянный облегченно вздохнул.

И тут музыкоед сказал:

— Да уж, задачку ты мне задал.

— Неужели она оказалась тебе не по зубам? — удивился Безымянный.

— Да нет, ответ на нее существует. Правда, возможно, не совсем такой, какой тебе требуется.

— Ну, говори.

— Вероятностная волна.

— Как это?

— Да очень просто. Существует единственный действительно надежный способ определить, видишь ли ты мага. И без вероятностной волны тут не обойтись.

— Как это?

— Вероятностная волна на магов не действует. Но после того, как она проходит, все, на что она воздействовала, по инерции, в течение некоторого времени, слегка изменяет свою форму и цвет, словно мерцает. Заметил?

— Угу.

— Ну вот, а предметы, наделенные магией, и магические создания нет. Сами маги — тоже. Понимаешь?

— Значит, для того, чтобы обнаружить мага, мне нужно дождаться момента, когда пройдет очередная вероятностная волна?

— А что ты хотел? Если достаточно сильный маг действительно пожелает отвести кому-нибудь глаза, то он это сделает. И никакие иные средства, кроме магии здесь не помогут. А ты, насколько я понимаю, магией не владеешь.

— Почему? Господин вложил в меня некие магические свойства. И те же вероятностные волны на меня не действуют.

— Только-то… Сам ты не в силах сотворить даже простенького заклинания. Конечно, ты можешь изменять свое тело и еще способен на многое, но тягаться с магами тебе еще не приходилось. Не так ли?

— Так.

— Вот именно это я и имел в виду. Стало быть, единственной твоей надеждой является вероятностная волна.

— А если ее в ближайшее время не будет?

— Будет, — заверил музыкоед. — И достаточно скоро. Так что торопись.

— Откуда знаешь?

— От верблюда. Знаю, и все.

Безымянный вдруг осознал, что на самом деле за многие годы знакомства и, возможно, даже дружбы он так и не сумел узнать о музыкоеде более того, что тот сам позволил ему узнать. Конечно, если подумать, это не так уж и мало. Но все-таки было у него ощущение, что музыкоед что-то вроде айсберга. И все известные о нем сведения не более чем надводная его часть, а где-то там, в сизой, холодной воде, скрывается нечто более серьезное и скорее всего более опасное.

Плохо ли это было? Да, наверное, плохо. Особенно если учесть, что ему вот-вот предстоит совершить. Вот только он все равно сделает так, как задумал. Поскольку сейчас хороши все средства. Абсолютно все.

— Сколько у меня осталось времени?

— А это уже второй вопрос. Мы на него не договаривались.

Безымянный вздохнул.

Зануда.

Не знает или не хочет сказать. Не знает? Вряд ли. Скорее не хочет. Почему?

Зачем музыкоеду необходимо держать его в неведении о такой малости? Или для него это не малость? Вдруг он знает о вероятностных волнах нечто неизвестное большинству жителей этого мира? Что именно?

Впрочем, какое это сейчас имеет значение? Поможет ли ему это знание выполнить приказание Господина? Нет. Стало быть, сейчас не стоит даже о нем думать. Ну, не хочет музыкоед сказать, откуда знает, когда будет вероятностная волна, так это его полное право. И нечего забивать голову ненужными предположениями.

— Хорошо, в таком случае мне пора. Необходимый ответ я получил. Настало время действовать.

— Ты ничего не забыл?

— А что?

— Ну, мы вроде бы договаривались обменяться сведениями. Ты получил ответ на свой вопрос. Теперь моя очередь.

— Ну конечно, — сказал Безымянный. — Давай спрашивай.

Немного подумав, музыкоед вдруг хитро улыбнулся и сказал:

— Только не сейчас. Вот когда ты выполнишь свое задание, загляни ко мне на обратной дороге. Тут я тебе вопрос и задам. Согласен?

Безымянный кивнул.

Он прекрасно понимал, что вопрос, который задаст ему музыкоед, будет не чета тухлому вопросу о способах поимки магов. Нет, он будет хорошо продуманным и тщательно рассчитанным. И конечно, отвечая на него, придется рассказать почти все. Ему даже захотелось услышать этот вопрос прямо сейчас, для того чтобы оценить все его совершенство. И возможно, на него ответить, подробно и честно. Тем более что ничего этот ответ изменить уже не мог. Но правила игры надо было поддерживать.

Поэтому он еще раз кивнул и почти сокрушенно сказал:

— Подловил, да?

— А ты как думал? — задорно промолвил музыкоед. — Все-таки опыт — вещь великая и, наверное, единственная достойная штука, которую имеет смысл копить.

— Согласен. Я отвечу на твой вопрос, когда буду возвращаться. А сейчас мне нужно идти. Ты не ошибся насчет вероятностной волны?

— Иди, иди… Тебе пора.

Вот теперь действительно нужно было уходить.

Безымянный покинул шезлонг и, прежде чем уйти похлопал музыкоеда по плечу. И тот, конечно, довольно хихикнул, а потом сразу, без перехода стал серьезным, закрыл глаза, задумался.

Отойдя на несколько шагов, Безымянный оглянулся.

Черная точка, которую он оставил, хлопая музыкоеда по плечу, все еще была там. Крохотная, почти незаметная черная точка, которую он разглядел лишь благодаря своему острому, нечеловеческому зрению. Более того, она, кажется, успела где-то на толщину ногтя переместиться ближе к шее музыкоеда. Тот ее, конечно, не замечал. Да и не заметит, пока она не доползет, пока не коснется его шеи. А потом уже будет поздно что-то предпринимать, поскольку она начнет действовать. И случится это скорее всего минут через десять, как раз после того, как Безымянный покинет ячейку музыкоеда.

Приказ Господина был четок и прост. Любой, с кем он будет разговаривать, выйдя из дворца, способный пусть даже предположительно догадаться о цели полученного им задания, должен умереть.

И стало быть…

В другое время Безымянный наверняка сделал бы для музыкоеда исключение. В любое другое… Но только не сейчас, когда на кону стоит так много.

Что именно?

Свобода. Его свобода.

На этот раз туманная стена пахла свежей земляникой. Запах был самый разнастоящий и такой вкусный, что Даниилу даже захотелось остановиться, немного постоять, вдыхая этот запах, отложить воспоминания о нем в копилку своей памяти.

Только не сейчас. Потом, когда он сумеет вернуть себе свиток с именем. Сейчас он не сможет даже этого.

И все-же Даниил не удержался, улыбнулся. Все-таки здорово было вернуться в этот мир, избавиться от груза ответственности за кого-то, поделившегося с ним своим телом, тяжести страха, что его поступки приведут к гибели этого тела, ухудшат его положение после того, как случится очередной перенос. И не только это. Борьба с искушением махнуть рукой на судьбу того, в чьем теле он оказался, особенно если это тело не нравится, а иногда даже вызывает омерзение. И не только махнуть, а сделать самое простое, что возможно в этом случае, — добиться немедленного переноса очень простым и действенным способом.

Так ли трудно подняться на вершину какой-нибудь скалы и броситься с нее? Или же попытаться прищемить хвост двухголовому ядозубу? Или вызвать на бой парочку впавших в транс каркеозов в тот час, когда на небе всходит зеленая луна? К счастью, ему удалось ни разу не поддаться этому искушению. А теперь… Теперь он отвечает лишь за собственное тело и свою судьбу. И наверное, это здорово. Может быть, именно поэтому у него сейчас так легко на душе. Даже несмотря на то, что, вернувшись в свое тело, угодил в хорошо просчитанную и мастерски поставленную Магнусом ловушку, из которой еще придется искать выход.

Он снова глубоко вдохнул земляничный запах и блаженно улыбнулся. Да, все именно так. И может быть, променяв тяжесть ответственности за неведомых ему людей на интриги великих магов, он даже выиграл. Впрочем, это станет ясно через неделю. Или несколько раньше, если лазутчик, с которым он столкнулся возле замка Магнуса, все-таки принадлежал Алте. Главное — потом. Не сейчас. И стало быть, у него есть возможность постоять еще немного, поместить этот такой вкусный земляничный запах в свою память. На будущее. Если, конечно, ему удастся перехитрить сначала Алту, а потом Магнуса и тем самым отстоять право на собственное будущее. Причем, возможно, ему противостоят не только они.

Некое шестое чувство подсказывало Даниилу, что без еще одного игрока, до поры до времени скрывающегося в тени, никак не обойдется. Возможно, этих игроков даже несколько.

Ну да все это выяснится потом. А сейчас — запах.

Окружавший Даниила туман изменился, стал несколько плотнее. Запах земляники мгновенно исчез, оставив после себя лишь вкус сырого, почему-то слегка затхлого воздуха. Где-то совсем рядом послышался тоскливый, протяжный скрип, такой, какой обычно издают шарниры старой двери, когда она открывается. Скрип оборвался, и тотчас вслед за этим послышались тяжелые, неторопливые, приближающиеся шаги. Вот это Даниилу не понравилось уже совсем. Не было у него никакого желания встречаться нос к носу с этим обитателем тумана. Скорее всего ничем приятным такая встреча закончиться не могла. Хватит с него и гномика-соглядатая. И значит… Не пора ли двинуться дальше?

Так он и сделал. Благо до конца туманной стены оставалось совсем немного.

Даниил вышел из тумана, сделал пару шагов и остановился, оглядывая открывшийся перед ним кусок ячейки.

Ничего особенного.

Он находился на краю небольшого болотца. Совсем неподалеку от него тянулась полоса густого леса, сплошь состоящего из деревьев-выпивох, заслонявших весь дальнейший обзор. И это было вполне понятно. Деревья-выпивохи чаще всего встречаются рядом с болотами.

И конечно, надо было двинуться вперед, преодолеть отделявшее его от леса расстояние, продолжить свой путь. Тем более что его ботинки уже начали впитывать воду. Еще немного — и она попадет внутрь. А путешествовать с сырыми ногами — удовольствие ниже среднего.

Ботинки… Ну да, Магнус позаботился о том, чтобы на нем была удобная одежда и прочные ботинки, в которых при желании можно дойти хоть на край света. Но даже очень прочным ботинкам болотная вода не пойдет на пользу. Стало быть, надо немедленно выбираться из этого болотца. Даже при условии наличия в лесу каких-то неприятных сюрпризов.

Вперед!

Он осторожно сделал шаг и снова остановился. Под ногами чувствовалась более или менее твердая поверхность. И вроде бы до самого конца болотца можно было пройти, не опасаясь провалиться в топь. Даниил уже хотел так и сделать, как вдруг за спиной у него послышался тихий, шипящий звук.

Оглянувшись, маг увидел, как из туманной стены, медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой преграды, высунулась рука, огромная, с длинными, смахивающими на когти ногтями. Тянулась эта рука, естественно, к нему, вот только двигалась так медленно, что ускользнуть от нее не составляло никакого труда.

Делая следующий шаг, Даниил покачал головой.

Ну это уже был и в самом деле перебор. Жители туманной стены не должны пытаться покинуть среду своего обитания. Этот, видимо, настолько оголодал, что потерял остатки разума.

Медленно, осторожно ставя ноги, он шел к краю болотца.

Болотная жижа неприятно хлюпала под ногами.

Слегка попахивало метаном. На расположенной неподалеку кочке рос куст нежалейки. Над россыпью мелких цветочков, венчавших его верхушку, кружилась зелененькая, длиннокрылая стрекулистка. Крылья ее работали так шустро, словно она пыталась сбить из воздуха коктейль.

Оказавшись на твердой земле, Даниил еще раз оглянулся.

Неведомый обитатель туманной стены, видимо, признал свое поражение. Рука медленно втягивалась в белое полотнище тумана.

Даниил снова покачал головой.

Совершенно глупая, бессмысленная попытка.

И все-таки забавно… Кем мы, жители обычного мира, представляемся обитателям туманных стен? Каким кажется им окружающий мир? Бесконечным переплетением коридоров, прорезанных в толще неблагоприятной для жизни среды?

Одно из деревьев-выпивох тяжело вздохнуло и хриплым голосом возвестило:

— Спокойно, я держу ситуацию под контролем.

— Если бы… — хмыкнул Даниил.

— Именно так, — заверило его дерево. — И учти, если ты намерен пустить здесь свои корни, придется платить вступительный взнос.

— Каким образом?

— Самым непосредственным. Ты должен вылить на корни всех ближайших соседей по порции живительной влаги.

— И какой же? Неужели тебе мало того, что ты получаешь из почвы?.

— Не той… совсем не той, а по-настоящему живительной. Ну как, дошло?

Даниил улыбнулся.

Все-таки приятно встретить нечто неизменное.

За время, пока его сознание странствовало по другим мирам, этот здорово изменился. Вероятностные волны сделали свое дело и породили множество неизвестных растений, а также животных. Те же представители фауны и флоры, которые казались ему знакомыми, вполне возможно, сохранив прежний внешний облик, изменились внутренне, приобрели какие-то дополнительные свойства, а может, что-то и утратили. За исключением деревьев-выпивох. Те остались неизменными.

— Эй, ты решился? — спросило дерево.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал Даниил. — Думаю, вступить в ваше племя никогда не поздно.

— А ты знаешь, что вероятностные волны на нас не действуют?

— Знаю.

— И все равно не желаешь к нам присоединиться?

Даниил усмехнулся:

— Нет, не желаю.

— Значит, все, что они приносят с собой, тебе нравится?

— Я бы так не сказал.

— Тогда в чем же дело?

Даниил пожал плечами.

— Да не желаю я ни к кому присоединяться. Я сам по себе.

— Ага, значит, тебе все происходящее в этом мире нравится, — заявило дерево.

— Мне не нравится тратить время на пустопорожние разговоры, — промолвил Даниил. Он двинулся в глубь леса.

— Своим бездействием ты способствуешь хаосу, надвигающемуся на этот мир! — крикнуло ему вслед дерево.

Даниил даже не обернулся.

За свою долгую жизнь он слышал нечто подобное не раз. Всегда находится кто-то, заявляющий, будто мир летит в тартарары, будто жить стало гораздо хуже и не за горами темные годы. Потом, некоторое время спустя, это же самое заявляет кто-то другой. И опять мир стоит на грани катастрофы, и совершенно невозможно представить способы спасения. Но проходит время, и всеобщей гибели не происходит. Мир по-прежнему куда-то летит, мораль падает, жить невозможно, и черные тучи становятся все гуще. И вся эта история продолжается, продолжается и продолжается. Причем в то время, когда все эти пророки с ужасом вешают о близкой гибели всего живого, обычные люди живут себе своей простой, наполненной каждодневными проблемами жизнью и в ус не дуют.

А пророки вещают…

Да ну их! Надоело!

Он уходил в глубь леса, и дерево кричало ему вслед:

— И уже собирается бесчисленная рать, несущая гибель всему живому, а великий властелин восстал из места успокоения и готов возложить на этот мир могучую длань, ибо сошлись хороводы зловещих знаков, предвещающие бесчисленные беды! И зеленая вода вдруг стала твердой и образовала зловещие статуи! А подземный бабр вот-вот высунет наружу нос, для того чтобы в последний раз увидеть светило, прежде чем оно зайдет навсегда, тем самым…

Даниил все-таки остановился и оглянулся.

Дерево вошло в такой раж, что стало раскачиваться. Даниил прикинул, что если оно еще больше разойдется, то скорее всего оборвет корни и рухнет. Может, его как-то успокоить?

— Да наплюй ты на него, — посоветовало ему молоденькое деревце-пьянчужка, невысокое, со стволом, который можно было запросто обхватить ладонью. — Это с ним бывает. Покричит-покричит и успокоится. Надо же старикам как-то привлекать к себе внимание? Вот и разоряется. Не обращай внимания. Есть дела и поважнее.

— Например?

— Ну, как я понимаю, ты самый настоящий человек?

— Да.

— Вот и отлично. Значит, при тебе запросто может быть нечто спиртное. Стоит тебе…

Ну да, что иного можно ожидать от дерева-выпивохи?

— Понятно, — сказал Даниил. — Только нет у меня спиртного, понимаешь?

— Но ты ведь человек? Как я слышал, все люди носят с собой спиртное.

— Понятно, — промолвил Даниил. — Стало быть, тебе очень хочется утереть нос старшему поколению?

— Почему бы и нет?

Даниил пожал плечами.

— Со временем это у тебя наверняка выйдет. Только не сейчас.

— Почему?

— Потому что у меня нет спиртного. Просто нет, понимаешь?

— А как же передающиеся из поколения в поколение мифы о людях, постоянно таскающих с собой спиртное?

— Есть и такие. Вот только я к ним не принадлежу. Люди — они разные. Понимаешь? Есть даже такие, которым нравится рубить деревья.

— О!

Издав это восклицание, деревце содрогнулось. Ветки так и заходили ходуном.

Даниил усмехнулся.

Вот так ниспровергаются легенды.

Двинувшись прочь, он подумал, что неплохо было бы все-таки закурить. Конечно, магическую энергию необходимо экономить, но для создания одной сигареты ее уже вполне достаточно. И если курить пореже… И быть с самим собой до конца честным.

Честным? Почему бы нет? И если быть до конца честным, то неужели он рассчитывает за пару недель накопить столько магической энергии, что она позволит победить Алту, сотни лет готовившуюся для схватки с Магнусом? Ничего не выйдет. И стало быть, сейчас ему надлежит рассчитывать лишь на удачу. А если магическая энергия в предстоящей схватке почти ничем ему не поможет, то почему бы прямо сейчас не разориться на одну сигарету?

— Эй, послушай, остановись! — послышалось сзади.

Даниил остановился и оглянулся.

Ну конечно, это было деревце-пьянчужка.

— Неужели все это правда? — крикнуло оно.

— Конечно. Истинная, святая правда, — подтвердил Даниил.

— Ты меня обманываешь! Зачем это тебе нужно, я не знаю, но ты меня обманываешь.

— Зачем мне это? Впрочем, считать так — твое полное право.

— И все-таки я тебе не верю!

Деревце кричало что-то еще, но Даниил уже его не слушал. Он шел вглубь леса и думал о том, что легенды, оказывается, более живучи, чем он предполагал. И опровергать их не имеет никакого смысла. Пустая трата времени. Поскольку легенды умирают лишь вместе с теми, кто в них верит.

Пройдя шагов двадцать, он решился и все-таки создал сигарету. Прикурив ее, он подумал, что на самом деле наказание совета великих магов, которому его подвергли, оказалось даже более суровым, чем ему представлялось. Ну хорошо, они лишили его тела и заставили пару сотен лет путешествовать по всяким чудным мирам. С помощью Магнуса он вернулся. И теперь обнаружилось, что наказание включало в себя и лишение копившихся здесь долгое время запасов магической энергии. Восстанавливать их тоже очень долго, и, стало быть, в ближайшее время на схватку с великими магами рассчитывать нечего.

Что у него осталось? Хитрость и ум. Собственно, это не так уж и мало. Однако если бы к ним добавилось еще и достаточное количество магии…

Он еще раз с наслаждением затянулся табачным дымом и, едва не споткнувшись о торчащий из земли корень дерева, вполголоса чертыхнулся.

Окружавший его лес был ему практически незнаком. По крайней мере он не мог бы с уверенностью опознать ни одно из деревьев, мимо которых проходил. Может быть, стоило обойти его по краю болота? Там хотя бы росли деревца-пьянчужки, и он знал, чего от них можно ожидать. Здесь же опасность могла его подстерегать буквально на каждом шагу. Кто знает, какие свойства приобрели деревья этого леса после множества случившихся под воздействием вероятностных волн изменений? А у него, между прочим, не было с собой даже никакого оружия. И стало быть, там, во дворце Магнуса, он совершил ошибку, не учел, что на защиту магии теперь, по крайней мере еще несколько дней, рассчитывать нечего. Просто не подумал об этом, не учел такую возможность.

Ну хорошо, ему это простительно. Он, вернувшись в мир, из которого был изгнан, в который уже и не чаял вернуться, попросту растерялся. А вот Магнус? Неужели он, разрабатывая свой план, не учел, что тот, на кого он рассчитывал, может попросту не добраться до замка Алты, погибнуть по дороге к нему? А если учел? Если это как раз входит в его план? Но какая Магнусу от его гибели прямо сейчас может быть выгода? Или все-таки может? Возможно, согласно этому плану он вообще не должен добраться до замка Алты? Вдруг единственное, для чего Магнус вернул его в этот мир, уже произошло? Встреча с гномиком? А почему бы и нет?

Теперь тот, кто поставил возле замка Магнуса соглядатая, знает, что из него вышел какой-то человек. И почему бы ему не предположить, что это один из великих магов? А человек этот вышел и исчез без следа где-то по дороге к замку Алты. И стало быть, хозяин гномика будет напрасно пытаться узнать, кем он являлся, зря потратит время, усилия…

Возможно, так и есть. Хотя не слишком ли много суеты для того, чтобы всего лишь на время сбить одного из противников с толку?

И самое скверное это то, что проверить свои умозаключения он сейчас не может. А стало быть, пока не стоит о них и думать. Не лучше ли озаботиться поисками оружия?

Оружие…

Остановившись, Даниил кинул на едва прикрытую сухой и вроде бы даже слегка опаленной листвой землю окурок и тщательно его затоптал.

Итак, ему было необходимо оружие. Желательно прямо сейчас. Как его раздобыть? Проще всего подобрать с земли какой-нибудь сук и сделать из него дубинку. По крайней мере если на него набежит не очень крупный зверь, от него удастся даже отбиться.

Итак, дубинка.

Ее не пришлось долго искать. Двинувшись дальше, буквально через пару минут Даниил обнаружил валявшуюся неподалеку от зарослей кустов с острыми, похожими на крошечные пики листиками, длинную, видимо, отломанную каким-то крупным животным ветку дерева. Вспомнив кое-какие навыки, приобретенные им за время странствия по чужим мирам, он потратил полчаса и, с помощью найденного поблизости камня с острым концом, превратил ее в достаточно внушительно выглядевшую дубину. Закончив работу, он для пробы несколько раз взмахнул дубинкой и остался вполне доволен. Конечно, это не меч, но в определенной ситуации вполне сойдет за оружие. По крайней мере до тех пор, пока он не раздобудет себе нечто более серьезное или пока не накатит очередная вероятностная волна. Возможно, после нее он получит нечто лучшее. Вряд ли, конечно, дубинка превратится в меч или шпагу, но вот, допустим, стать полой тростью, в которой перекатывается свинцовый шарик, она запросто может. А это оружие гораздо серьезнее наспех обработанной ветки.

Кстати, если Магнус все-таки рассчитывал, будто он, лишившись магии, окажется полностью безоружен, то его надежды не оправдаются. Путешествуя по мирам, он кое-чему научился. И это умение, похоже, здесь очень даже пригодится. Вот так-то. Может, все-таки удастся оставить Магнуса с носом, нарушить его так тщательно разрабатывавшийся план? Не мог же он предусмотреть практически все? И значит, есть какая-то возможность повернуть события не так, как он рассчитывал. Если бы еще знать, что именно для этого необходимо сделать. Неразрешимая загадка. Пока… Но со временем… Особенно если учесть, что в этом деле участвует не только Магнус.

Даниил хмыкнул.

Вот это правильно. Что-то он за двести лет отсутствия совсем забыл о кое-каких особенностях этого мира. А стоило бы помнить. Поскольку каким бы хитрым ни был план Магнуса, о нем наверняка проведала хотя бы парочка других великих магов. А если проведали, то, значит, что-нибудь предпримут. И вот тут-то появится такая вожделенная возможность уцелеть. Самое главное — не свалять дурака и чтобы чутье не подвело. На него только одна и осталась надежда, поскольку разобраться в этой каше за оставшееся у него время невозможно. Будь у него хотя бы в запасе лет полсотни, уж он бы что-нибудь придумал. А так… Нет, только чутье, некое шестое чувство, выручавшее его перед этим много раз. И если оно не подведет, то все получится превосходно. Если не подведет. Вот в том-то и проблема, поскольку в последний раз оно его все-таки подвело. А иначе как бы он попал на суд старых негодяев?

И если это повторится…

О-хо-хо… Ладно, не будем о грустном. И вообще, пока не стоит об этом думать. Рановато. Сначала надо хотя бы пройти большую часть пути. Да не погибнуть по дороге. И еще раздобыть настоящее оружие. Чем мощнее, тем лучше, поскольку в замке Алты без схватки наверняка не обойдется.

Даниил закинул дубинку на плечо и пошел прочь. Висевшее в небе слегка желтоватое, разрисованное синими полосами светило бросало на листья деревьев, мимо которых он проходил, странные, переливчатые отсветы. В кронах деревьев сновали мохнатые, размером с белку зверьки. Правда, на этом сходство с белками и заканчивалось, поскольку хвосты имели они не пушистые, а голые и снабженные небольшими крючками. Головы же у них, насколько Даниил сумел разглядеть, были непропорционально маленькими и вроде бы птичьими. О чем-то они там, в кронах деревьев, оживленно перещелкивались и перекрикивались высокими, пронзительными голосами, что-то обсуждали, о чем-то сговаривались. И это, конечно, было их сугубо личное дело, в которое вникать не стоило.

Деревья же теперь чем-то смахивали на вымахавшие в десять человеческих ростов веники. Легкий ветерок шевелил их ветки, от которых безостановочно отваливались и падали, падали вниз, вычерчивая в воздухе замысловатые фигуры, остроконечные, снабженные шестигранными хвостиками семена. Трава под ногами слегка пружинила и негромко поскрипывала.

Оглянувшись, Даниил увидел, что за ним остается достаточно четкий след. Словно подошвы его ботинок были смазаны толстым слоем красной краски. Наверное, это было плохо. Поскольку теперь его можно было запросто выследить. Вот только кому и зачем это могло понадобиться? Если точнее, тот, кому это нужно, найдет его и без кровавых отпечатков подошв. А значит, обращать на них внимание не стоит. Тем более что трава, благодаря которой эти отпечатки остаются, наверняка скоро кончится. Или он наткнется на очередную туманную стену и, миновав ее, окажется в новой ячейке. И там…

Даниил остановился.

Там, впереди, лес заканчивался, причем резко, без переходов, превращаясь в покрытую мелкими осколками камней равнину. Следующая туманная стена теперь была как на ладони. До нее оставалось не более нескольких сотен шагов. И оставалось только преодолеть это открытое пространство, чтобы оказаться в следующей ячейке. Вот только слишком уж оно было открытое, слишком на первый взгляд безопасное.

С чего бы такое? И почему хоть какая-то растительность не попытается завоевать это пустое пространство? Отсутствие плодородной почвы и камни или нечто другое, более серьезное?

Впрочем, хочешь не хочешь, а идти дальше надо. Не поворачивать же назад? И стало быть, если на пустыре есть нечто опасное, он об этом сейчас узнает. Хотя лучше бы там ничего неожиданного не было. Один раз он уже прокололся. И наверняка это когда-нибудь случится вновь. Но хорошо бы не в ближайшем будущем.

Он шагнул на пустырь и, вновь остановившись, настороженно огляделся.

Ничего! Никаких сюрпризов и ловушек, никаких неожиданностей.

Все тот же пустырь, все те же камешки, все то же безлюдие.

Осмелев, он сделал еще несколько шагов и, когда после этого вновь ничего не произошло, спокойным, уверенным шагом двинулся к туманной стене.

Осторожность — хорошая штука, но лучше с ней не перебарщивать. И кстати, не она ли требует от него надолго не задерживаться на открытом пространстве?

Все-таки он для порядка еще раз оглянулся, удостоверился, что никто его не пытается преследовать, и даже потратил полсекунды на разглядывание дерева, оказавшегося точно на границе между лесом и пустырем. Та самая неведомая сила, так четко прочертившая между ними границу, не пощадила и дерево, отхватив у него половинку ствола, словно помешанная на бережливости хозяйка, решившая расколоть спичку, для того чтобы ее можно было использовать два раза.

При этом дерево каким-то чудом не погибло, продолжало жить, а уцелевшие ветки даже вполне убедительно зеленели.

Рассеянно подумав о том, что в этом мире случаются и не такие диковинки, Даниил продолжил свой путь и даже потихоньку начал насвистывать довольно веселенькую мелодию, привязавшуюся к нему лет пятьдесят назад в одном из миров, относительно похожем на его собственный, и с тех пор время от времени и чаще всего совершенно не к месту всплывавшую в его памяти.

Немного погодя он не удержался и пнул попавшийся под ногу небольшой, розовый в крапинку, чем-то смахивающий на гигантскую земляничину камешек. Тот с шорохом прокатился шагов десять и наконец остановился. Не было ни вспышки, ни исчезновения, и камешек даже не попытался с ним заговорить.

И это еще раз подтвердило, что пустырь ничем для него не опасен. А значит, можно смело идти и идти, пока не окажешься возле туманной стены.

Кстати, до нее и оставалось-то минуты три хода. А потом будет новая ячейка, которую надо преодолеть, умудрившись не влипнуть в неприятности. И вполне возможно, это ему удастся. Возможно, и нет.

Впрочем, к чему гадать? Будет день — будет и пища.

Безымянный лежал на самом краю обрыва и смотрел вниз, туда, где отчаянно ревели моторы, где сверкали золотом гребенчатые шлемы безумных мотоциклистов и поднимались огромные клубы пыли, взбитые усеянными шипами колесами.

Пора было двигаться дальше.

Того, кого он искал, здесь не было. Более того, теперь ему придется сделать крюк, для того чтобы обойти эту ячейку стороной. Встречаться с безумными мотоциклистами сейчас ему совсем не хотелось. Толку от этой встречи не будет никакого, а вот неприятностей, вполне возможно, не оберешься.

И стало быть, нечего здесь разлеживаться, любуясь на всяких там безумцев, тратящих все свое время на попытки доказать друг другу собственное бесстрашие и лихость, способных ради этого на любую идиотскую выходку.

И все-таки… Кто знает, возможно, потом, получив свободу, он найдет в подобных занятиях какой-то смысл? Невозможно, чтобы обретение свободы прошло для него бесследно. Наверняка, получив ее, он в чем-то изменится, станет другим. И можно предположить, что занятия, кажущиеся ему сейчас попросту идиотскими, приобретут тот смысл, которого он в них сейчас попросту не находит.

Свобода.

Как можно знать, что она собой представляет, если никогда не был свободен?

Конечно, он видел достаточно много свободных созданий, видел, как они себя ведут, знал, о чем они разговаривают. Но может ли ощутить себя по-настоящему свободным тот, кто никогда этой свободы не терял, кто так толком и не осознал, чем обладает?

Интересно, осознают ли свою полную свободу вот эти безумные мотоциклисты? Может, как раз они-то и осознают. Возможно, именно поэтому они себя так и ведут.

Безымянный встал и, тщательно отряхнув руки, еще раз взглянул вниз.

Да нет, скорее всего он ошибается. Ничего они такого не осознают и осознавать не собираются. Просто им нравится так жить, а на остальное совершенно плевать. И на свободу в том числе.

Гм… хорошо плевать на свободу, когда обладал ею всегда и твердо знаешь, что на нее никто покушаться не собирается.

Он двинулся вниз по склону, благо до туманной стены было недалеко. Грохот моторов и яростные, бессмысленные крики постепенно удалялись, становились тише.

Склон холма был усыпан большими камнями, с округлыми, обкатанными краями. Кое-где попадались островки зеленой плесени и даже небольшие, слегка вибрировавшие стеклянные лужицы. Между ними медленно и важно ползали старые и поэтому удивительно крупные, здорово смахивающие на зубные щетки шуршуры. Птица-врушка, резко спикировав вниз, схватила одного из них и, тяжело хлопая единственным крылом, снова поднялась в воздух. Шуршур извивался и шипел, пытался дотянуться до схвативших его лап кривыми, мощными жвалами, но было совершенно ясно, что его песенка спета.

Он не дошел до туманной стены не более двадцати шагов. Прямо перед ним, перечеркивая склон холма, вдруг возникла огненная полоса. Она мгновенно расширилась и приобрела объем. Цвет ее стал ярче, сочнее, словно бы внутри полосы разгорался жаркий костер. Зашипело и занялось черным дымом случайно ткнувшееся в полосу пятно зеленой плесени. Полоса? Ну да, огненный полоз. Он самый. Безымянный ошарашенно почесал затылок. И что теперь ему надлежит делать? Через огненного полоза не перепрыгнуть и не перелететь, поскольку тот запросто может сшибить прямо в воздухе. Стало быть, остается только возвращаться обратно. Отрастить крылья и сигануть с обрыва. Пока безумные мотоциклисты сообразят что к чему, он уже будет вне пределов их досягаемости.

Вот только совсем не хочется тащиться обратно. Ну да ничего не поделаешь. Не ждать же, пока огненный полоз вздумает убраться. Возможно, это будет еще не скоро.

Безымянный разочарованно покрутил головой и двинулся вверх по склону. А полоз тем временем все более наливался жаром и вроде бы даже начал слегка пыхтеть.

Вновь оказавшись на обрыве, Безымянный оглянулся.

Там, где расположился полоз, шкворчало и шипело, в воздух поднимался удушливый дым. Там, похоже. уже горела почва и плавился песок.

Безумные мотоциклисты продолжали свой шабаш.

Когда Безымянный взлетел и показался над краем обрыва, они остановились, а мгновением позже подняли дикий вой. Один даже соскочил с мотоцикла и выхватил из-под кожаной куртки, усеянной рядами заклепок размером с пятак, плоское, смахивающее на небольшую фляжку гнездо смертельных шершней.

Чмокнула пробка, и несколько десятков страхолюдного вида насекомых понеслись к Безымянному. Тот отчаянно заработал крыльями, набирая высоту, благо ячейка попалась большая и было где развернуться.

Поднявшись шагов на сто, Безымянный посмотрел вниз. Шершни более его не преследовали, а медленно, видимо, не очень торопясь вернуться в гнездо, спускались вниз.

Ну, вот и ладно. Теперь осталось только долететь до туманной стены, и можно спускаться вниз. Следующая ячейка, вероятно, окажется не такой опасной.

Еще Безымянный подумал, что, наверное, неплохо было бы вовсе не спускаться на землю, а лететь из одной ячейки в другую.

Быстро и безопасно. Махать крыльями, смотреть, как внизу проплывает земля, ловить восходящие потоки, чтобы слегка отдохнуть, преодолевать одну за другой стены тумана. А еще можно время от времени поглядывать вверх, на светило, изменяющееся в зависимости от того, над какой ячейкой он будет находиться. Можно даже подняться еще выше, туда, где туманные стены исчезают окончательно. И оттуда, наверное, поверхность мира здорово смахивает на пчелиные соты.

Вот только для его целей путешествие по воздуху более не подходит. Высмотреть сверху мага он не сможет, не сумеет отличить его от других жителей ячеек. А стало быть, ничего не остается, как забыть про полеты и продолжить путь пешком.

Главное — найти мага.

Кстати, согласно его расчетам тот должен находиться где-то неподалеку. Это если его расчеты верны. И если маг, например, не вздумал тоже полетать.

Да нет, все верно. Тот маг, которого он искал, должен передвигаться пешком. И если знать, откуда он вышел… А Безымянному это известно. А также среднюю скорость идущего пешком человека…

Да, все верно.

Согласно расчетам он, Безымянный, сейчас находился где-то неподалеку от мага. И если вероятностная волна действительно должна вот-вот появиться…

Лишь бы она и в самом деле появилась.

Миновав еще три ячейки, Даниил решил, что настало время сделать привал. Благо очередная туманная стена, как оказалось, скрывала за собой город. А наличие города с большой долей вероятности предполагало существование в нем какой-нибудь забегаловки. И если такая отыщется, то уж наверняка в ней удастся утолить и голод, и жажду.

Кстати, а деньги?

Обшарив карманы куртки, он обнаружил в одном из них несколько серебряных, старинной чеканки монет. Внимательно их осмотрев, Даниил убедился, что монеты сделаны из настоящего, благородного серебра, того самого, которому не страшны никакие вероятностные волны, являющегося единственной настоящей валютой в этом мире.

Значит, Магнус позаботился и об этом. Может, он и в самом деле хочет, чтобы Даниил добрался до замка Алты?

Впрочем, наличие монет это еще не доказывает. Старый интриган запросто мог сунуть их в его карман, на случай если ему вдруг придет в голову попросить денег на дорогу.

Так что…

Ладно, хватит об этом. Прежде чем вернуться к этой проблеме, надлежит хорошенько набить брюхо.

Несколько воспряв духом, он довольно резво двинулся к городу. Первым, кого он увидел из жителей городка, оказалась маленькая мумия. Полосы материи, накрученные на тело, были совсем свежими и лишь кое-где замаранными землей.

Устроившись в тени крайнего дома, она сидела на корточках и увлеченно играла в ножички маленьким бронзовым кинжальчиком.

— Привет, путник, — дружелюбно крикнула она, когда Даниил оказался поблизости. Голос у нее был тонкий, девичий.

— И тебе — привет, — промолвил Даниил.

Что он еще мог на это ответить?

Мумия воткнула кинжальчик в землю и, глубоко запустив руку в лохмотья, почесала плечо. После этого она принялась обрабатывать шею.

— Никак к этим тряпкам не привыкну, — наконец пожаловалась она. — Что-то не то с пропитывающим их составом. И тело под ними буквально зудит.

— Может, стоит от них избавиться? — спросил Даниил.

— Много ты понимаешь, — фыркнула мумия. — Думаешь, я просто девчонка, для какой-то надобности обмотавшаяся тряпками?

— А это не так?

— Если бы… Просто девчонкой я была так давно, что об этом напрочь забыла. В то время в нашем городке было два кощуна. Потом их не осталось ни одного… И с тех пор… Ну, ты и сам все понимаешь. Так что придется мне маяться в этих тряпках до новой вероятностной волны.

— Угу, понятно, — сказал Даниил. — А все-таки почему ты от этих тряпок не избавишься? Будешь мумией без тряпок. Или тебе гордость не позволяет?

— При чем тут гордость? Ну избавлюсь я от этих тряпок, а тут, как всегда неожиданно, накатит новая вероятностная волна. И что? Останусь я без одежды. Лучше уж потерпеть.

— В таком случае — терпи, — сказал Даниил. — Кстати, перекусить в городе где-нибудь можно?

— Квартала через два, прямо по улице будет харчевня. Только никуда не сворачивай. Некоторые жители нашего города теперь не очень любят общаться с незнакомцами.

Немного подумав, она добавила:

— Если точнее, то, конечно, любят. Вот только тебе тот способ, которым они это делают, может не понравиться. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Даниил кивнул.

Ну да, чего уж тут не понять? Придется пообедать в другом месте. Эта, расположенная дальше по улице, харчевня наверняка обслуживает только местных жителей.

— Кстати, — спросила его собеседница, — а тебе мумией быть не приходилось?

— Нет, — чистосердечно признался Даниил.

— Жаль. А то я хотела у тебя спросить, для чего предназначен этот кинжальчик?

Даниил хмыкнул. Он догадывался, каким может быть ответ на этот вопрос, но сомневался, что, дав его, поступит в своих интересах.

— А ты сама как думаешь? — осторожно спросил он.

— Не знаю, — пожала плечами юная мумия. — До вероятностной волны это был мой маленький молоточек. Я им довольно удачно отгоняла лишнее время. А теперь его у меня нет, и значит, моя масса начнет повышаться. Может, этот кинжал тоже имеет какие-то магические свойства, однако в чем они состоят, я не представляю. Может, ты мне что-то посоветуешь?

Вот теперь можно было запросто взять у мумии кинжал, якобы посмотреть, а потом спокойненько им же ее и прирезать. Хотя бы для того, чтобы остальные жители городка, а среди них, судя по всему, есть пренеприятные типы, не узнали о том, что поблизости сшивается некто посторонний, способный превратиться в добычу. Любой великий маг на месте Даниила, не задумываясь, так бы и сделал. Любой, да не он.

— Вряд ли дело в кинжале, — сказал Даниил. — Будь он действительно магическим, вероятностная волна не смогла бы его изменить. Может, все-таки дело в тебе?

— Это как?

— Возможно, ты просто не способна увеличивать свой вес. Такое бывает. Редко, но случается.

— Значит, я навсегда останусь маленькой?

— Скорее всего. Однако при этом ты никогда и не состаришься.

— Получается, я маг? Ведь не стареют только маги.

— Не обязательно, — промолвил Даниил. — Будь ты магом, на тебя не могла бы подействовать вероятностная волна. Скорее всего это особенность твоего организма. Единственная. Не имеющая ничего общего с магическим даром. В этом мире после стольких вероятностных волн подобное неудивительно.

— Ага, стало быть, я уникум, — удовлетворенно промолвила мумия.

— Вероятно. Хотя случалось мне встречать и более удивительные создания.

Маленькая мумия задумчиво взвесила в руке кинжальчик.

— А что мне делать с этим?

— Все что угодно, — сказал Даниил. — Все что угодно. Например, ты можешь прекрасно играть им в ножички.

— Да, конечно. — Мумия вздохнула. — И все-таки молоточек был более красивым.

— Возможно, следующая вероятностная волна превратит эту вещь во что-то гораздо лучшее, — утешил ее Даниил.

Он еще раз окинул взглядом открывавшуюся ему улицу. За все время разговора с мумией на ней не появилось ни единой живой души. Либо это был плохой признак, либо город принадлежал к категории малолюдных. Второе являлось вполне терпимым, а вот первое…

Даниил подумал, что город, видимо, и в самом деле придется обойти стороной. Ничего не попишешь. Конечно, будь у него порядочный запас магии, все эти мелочи его бы не испугали.

Если бы да кабы…

А может, все-таки рискнуть? Авось кривая вывезет? Плюнуть на все, нагло завалиться в харчевню и потребовать что-нибудь съестное. И если ему попадет нечто и в самом деле приемлемое…

— Кто ты? — спросила маленькая мумия.

— Просто путник.

— И ты, конечно, так спешишь, что обойдешь город стороной?

— Скорее всего так.

Мумия тихо вздохнула.

— Вероятно, мне не стоило быть с тобой откровенной.

— В каком смысле? — удивился Даниил. — Мне кажется, я вполне явственно слышал, как ты сказала, будто в этом городе путников встречают с особым, неповторимым гостеприимством?

— Сказала. А теперь пожалела. Мне почему-то казалось, что ты из тех парней, которым море по колено, и упоминание об опасностях тебя должно было только подстегнуть. Вместо этого ты самым позорным образом струсил.

Даниил хмыкнул.

До него вдруг дошло, что он, вполне возможно, даже этого не заметив, угодил в ловушку. Да еще какую. Хотя чем ему может быть опасна эта девочка? Что она может сделать своим кинжальчиком?

— Почему ты решила, что я струсил?

— Я не решила. Я знаю. И это было испытание. Ты его не прошел. Понимаешь?

— И что теперь?

— Я закричу. И не успеешь ты сделать нескольких шагов, как мои дядюшки будут здесь. Им нравится охотиться на трусов, преследовать их и загонять в угол. А когда они вдоволь повеселятся, то примутся за тебя всерьез, и одним трусом на свете станет меньше.

В подтверждение своих слов мумия взмахнула кинжальчиком, словно перерезая кому-то невидимому горло.

И это Даниила совершенно успокоило.

Женщины, пусть даже маленькие, просто обожают швыряться угрозами. Для них это такое же оружие, как обещания, жалобы, сплетни и невинные намеки на не совсем невинные обстоятельства. Но не более. Если женщина вам угрожает, это совсем не означает, что она претворит свои угрозы в жизнь. И если вы поведете себя умно, угрозы, так и оставшись угрозами, не повлекут за собой каких-либо действий.

Умно. Что ж, ничего не остается, как попытаться действовать умно. Конечно, если это поможет делу. А если не поможет? Ну, тогда ничего не останется, кроме как попытаться удрать.

Интересно, сколько ячеек живущая в этом городе банда будет его преследовать? Две-три? Вряд ли больше. Вот только сумеет ли он удирать от преследователей две-три ячейки? Причем, что именно его поджидает в этих ячейках, неизвестно.

Впрочем, размышлять об этом сейчас не имеет смысла. Надо выпутываться из того положения, в котором оказался. По-умному или по-глупому, но выпутываться. Пока это еще возможно. Если это еще возможно.

— А ты, стало быть, способна кричать громко? — спросил Даниил.

Очень громко, — с готовностью заверила его маленькая мумия. — Ты и представить себе не можешь насколько.

— Давай попытаемся разобраться, — промолвил Даниил. — Стало быть, ты закричишь, и сюда явится бесчисленная рать, для того чтобы сначала устроить мне хорошую пробежку, а потом меня же и прикончить. Я правильно тебя понял?

— Еще бы.

— И все это будет сделано лишь для того, чтобы тебя слегка поразвлечь?

— И это тоже. А также для того, чтобы насытить моих дядюшек. Они сегодня должны проголодаться.

Даниил улыбнулся:

— А в данный план входит хороший удар дубиной по голове?

— Это как?

— Да очень просто. Поскольку убежать мне все равно не удастся, то какой смысл пытаться? Не логичнее ли остаться здесь и убить побольше врагов? Кстати, начну я с тебя. Понимаешь?

Мумия воткнула кинжальчик в землю, потом несколько раз подпрыгнула на одной ножке и наконец спросила:

— Ты догадливый?

— Многие, если их загнать в угол, становятся догадливыми, — промолвил Даниил.

— А я тебя правда загнала в угол?

— Ну, почти.

— А если я скажу тебе, что все это было просто шуткой? Ты ударишь меня дубиной по голове?

— А ты точно пошутила?

— Возможно, — сказала маленькая мумия. — Но раз ты такой храбрый, что способен ударить меня дубиной, то сходи в город и проверь.

Уф… вот и разговаривай после этого с маленькими мумиями.

— А если честно? — Даниил сделал еще одну попытку выяснить правду.

— Сходи и узнай. Самый простой выход. Дядюшка-сфинкс говорит, что единственным способом хоть в чем-то удостовериться является пойти самому и проверить. Он очень добрый — дядюшка-сфинкс. Вот только частенько говорит загадками.

Н-да, стало быть, перед ним племянница сфинкса. Если того самого, то понятно, почему она так любит общаться с путешественниками.

И вообще, все эти забавы стали ему уже надоедать. Сколько можно болтать? Не пора ли идти дальше?

Он в который уж раз оглядел открывавшуюся с его места улицу. Она была по-прежнему пустынной. Ни единой живой души.

Да полно, есть ли там вообще хоть кто-нибудь? Может, девчонка одна во всем городе и попросту морочит ему голову? А если нет?

Интересно, как на его месте поступил бы какой-нибудь великий маг? Уж наверняка сразу ударил маленькую мумию по голове дубиной, а потом очень спокойненько пошел прочь. Чем не выход? Просто и без больших хлопот. Тот же Магнус на его месте не стал бы раздумывать и лишней секунды.

Даниил посмотрел на дубинку, на обмотанную пахнущими неведомыми ароматами полосами материи девочку и подумал, что он-то как раз ничего подобного сделать не сможет.

Почему? Из жалости? Да и поэтому тоже. Но если честно, если не морочить самому себе голову… Может, он не поступит так по той же причине, по которой не желает быть великим магом?

Кстати, а так ли плохо быть одним из них?

Не скитаться где попало, а жить в замке и ни в чем не нуждаться, иметь слуг, безмолвных, готовых выполнить любое, вообще любое приказание. И собственно, первый шаг на пути превращения в великого мага очень легок и прост. Чего уж проще? Взять и ударить вот эту маленькую мумию по голове дубинкой. Хотя бы ради того, чтобы избавиться от ловушки, в которую угодил, от неприятностей, которые скорее всего принесет любое другое решение.

Почему же он этого не сделает? Что, принципы не позволяют? Проклятая гуманность? А так ли это? Не приходилось ли ему совершать в жизни гораздо более жестокие поступки? Чтобы убедиться в этом, достаточно лишь слегка покопаться в памяти. А уж она не подведет, несмотря на то, что в ней хранится многое, может быть, даже слишком многое.

И если извлечь из нее эти самые воспоминания, станет совершенно ясно, что принципы гуманности не слишком-то повлияли на его решение. А что именно? Проклятая гордость, из-за которой он уже имел столько неприятностей?

Это именно она не разрешает стать таким, как, например, Магнус? Или родившееся из нее чувство брезгливости? Нежелание высчитывать каждый шаг, говорить только то, что нужно, а не то, что думаешь, и бояться, бояться, что завтра появится кто-то более сильный, более умный, лучше управляющийся с магией?

Даниил мотнул головой, отгоняя все эти мысли.

К черту! Хватит.

Пора войти в город и узнать, что, собственно, он такое. Возможно, мумия и в самом деле пошутила? Возможно, жители этого города ничего опасного собой не представляют. И стало быть, он найдет здесь возможность отдохнуть, перекусить, узнать местные сплетни, попытаться хоть частично разобраться в том, что произошло в этом мире за время его отсутствия. Если же нет… Не стоит забывать, что в этом городе уже давным-давно нет своих кощунов. Если его жители и в самом деле опасны? Ну, в таком случае у него есть самое главное — опыт многих сотен лет выпутывания из разнообразных ловушек. Сейчас это его самое главное оружие.

Закинув дубину на плечо, он двинулся в глубь города, но не успел пройти и нескольких шагов, как маленькая мумия крикнула:

— Эй, подожди!

— Ну, чего тебе? — обернувшись, раздраженно спросил Даниил. — Опять попытаешься водить меня за нос?

— Ни в коем случае. Мне кажется, на этот раз ты сделал правильный выбор. Я хотела дать тебе совет. Всего лишь…

— Ну, давай, — мрачно сказал Даниил.

Устал он от этой вздорной особы просто неимоверно.

— Обрати внимание на силу вероятностных волн. Тебе не кажется, что за последнее время они стали немного сильнее?

— А это действительно так? Что это может означать?

— Откуда я знаю? — пожала плечами маленькая мумия. — Просто говорю тебе, как говорила многим проходившим мимо. Возможно, кто-то из них объяснит мне, что происходит.

— Если их было много, то почему ты до сих пор не получила объяснения?

— Возможно, потому, — хихикнула маленькая мумия, — что большинство из них не пытались войти в город, а стремились его обойти? Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Даниил бросил на мумию мрачный взгляд.

Ну вот, сейчас все начнется снова. Если он обратит внимание на ее последнюю фразу и станет выяснять, опасен ли в самом деле этот город, разговор опять пойдет по кругу.

Нет уж, дудки!

Махнув рукой, Даниил пошел дальше по улице.

— Эй, ты мне не сказал, что по этому поводу думаешь! — крикнула ему вслед мумия.

Он даже не обернулся.

Время разговоров кончилось. Да и не стоило их заводить в городе, пока он не убедился в отсутствии какой-либо опасности. Возможно, маленькая зануда его просто-напросто отвлекает. Для того, чтобы кто-то, прячущийся за углом ближайшего дома, получил возможность неожиданно наброситься на него и вцепиться в горло длинными желтыми клыками.

Б-р-р-р…

Он прошел по улице примерно с квартал, и никто на него не напал. Впрочем, ни одного местного жителя ему тоже увидеть не удалось. И стало быть, выводы делать еще было рано.

Вот сейчас. Вот он пройдет еще пару домов…

Даниил остановился.

Где-то неподалеку слышались тихие шаги. Слишком тихие и осторожные, словно бы тот, кто приближался, делал это осторожно, подкрадываясь.

С чего бы? И кому надо среди бела дня красться по улицам собственного города? Может, маленькая мумия и в самом деле не шутила насчет своих дядюшек?

Шаги приближались. Теперь уже Даниил сумел определить, что этот неведомый ему житель города находится скорее всего на соседней улице. И значит, для того чтобы его увидеть, нужно сделать всего несколько шагов и заглянуть за угол ближайшего дома.

Делов-то…

Взяв дубину поухватистее, Даниил шагнул вперед.

Вот только дойти до угла он не успел. Мгновением позже на него накатила вероятностная волна.

Господин оторвался от созерцания танцевавших перед ним призрачных куртизанок и ткнул визиря в бок носком туфли.

"Старая развалина, — поспешно вскакивая, подумал визирь. — Старая, никому не опасная развалина, которая скоро сдохнет. Но не сейчас. Еще не сейчас. И поэтому — почтение, послушание, готовность услужить в любой мелочи". Три принципа, благодаря которым он оказался буквально в полушаге от заветной цели всей своей жизни.

Ну да, и еще ум, предприимчивость, усердие, хитрость. Куда без них? Вот только мало ли честолюбцев, обладая с избытком этими качествами, тем не менее потерпели фиаско? Он же почти дошел до самого верха пирамиды. И все благодаря тому, что ни разу не нарушил хотя бы одного из трех основополагающих принципов.

Почтение, послушание, готовность услужить. Вот и сейчас, может быть, лучше кого бы то ни было зная, насколько слаб и неопасен Господин, визирь с готовностью склонился перед ним в почтительнейшем поклоне. Как обычно. Как будто перед ним все еще был грозный владыка, способный сокрушить любого, осмелившегося встать на его пути.

— Готов исполнить любое приказание великого мага.

Бессмысленно осклабившись, Господин проскрипел:

— Вина, черного, дающего забвение, вина.

— Будет исполнено, — поспешно промолвил визирь.

Отбежав от трона шагов на десять, он щелкнул пальцами, и после того, как из ближайшей ниши поспешно выпорхнул адский нетопырь, отдал ему надлежащее распоряжение.

Возвращаясь к трону, визирь подумал, что вот это в его расчеты совершенно не входит. Напившись черного вина, Господин обязательно сначала отправится в страну сладостных сновидений, а потом впадет в транс на многие и многие дни. В прежние времена транс этот обычно продолжался не более нескольким минут. Но сейчас… И конечно, в любое другое время погружение Господина в транс его, визиря, вполне устраивало. По крайней мере он мог действовать, не опасаясь того, что Господин каким-то своим очередным идиотским распоряжением помешает осуществлению его планов. Вот только сейчас Господин ему был необходим бодрствующим, способным сказать хотя бы несколько слов, осознать, что с ним произошло. А иначе половина удовольствия от претворения в жизнь его плана будет потеряна.

Нет, допустить этого нельзя.

И стало быть, необходимо действовать немедленно, пока вино еще не доставили. К счастью, отдавая приказ, визирь успел сделать нетопырю условный знак, означавший, что именно этот приказ необходимо выполнить не торопясь. И стало быть, какое-то время у него есть. Его необходимо использовать с толком.

Вернувшись к трону, визирь вновь склонился в низком поклоне и доложил:

— Вино сейчас принесут.

— Да, — пробормотал Господин. — И пусть поторопятся. А не то я слегка рассержусь.

Глупо хихикнув, он тотчас закашлялся сухим, старческим кашлем.

Визирь стоял, склонившись в поклоне, и ждал.

Вот сейчас Господин прокашляется и, снова пожелав посмотреть на танец призрачных куртизанок, обнаружит, что фигура в плаще и низко надвинутом капюшоне заслоняет ему обзор. Совсем чуть-чуть.

Так и случилось.

Откашлявшись, Господин вытер руку, которой прикрывал рот, о свою роскошную мантию и, подняв голову, спросил:

— Какого праха ты не сел?

— Согласно твоему приказу, прежде я должен доложить о состоянии дел.

— Какому еще приказу? Каких еще дел? — недовольно нахмурил седые брови Господин.

— Вы отдали приказ после того, как Безымянный покинул дворец.

Говоря это, визирь мысленно вознес молитву великому хвостатому богу.

Если его расчет не оправдается… Хотя у него действительно не осталось иного выхода. И кроме того, в последнее время Господин настолько одряхлел, что у него стали случаться провалы памяти. Если он посчитает отсутствие в своей памяти воспоминаний об отданном приказе следствием такого провала, его хитрость удастся. Если же нет? В таком случае придется действовать наобум. А это почти наверняка путь к провалу.

— Ах да, отдал, — промолвил Господин. — Ну так что же?

— В соответствии с этим приказом я сообщаю, что Безымянный благополучно прибыл на место и теперь занят поисками того самого мага.

— Хм… того самого мага, — задумчиво промолвил Господин. — И если мне память не изменяет… моя великолепная память…

Визирь еще ниже склонил голову, словно отдавая дань уважения великолепной памяти Господина. На самом же деле он сделал это, еще и повинуясь выработанной за много лет придворной жизни привычке к осторожности.

Безусловно, он не допускал и мысли, будто на его лице могла появиться хотя бы тень тех чувств, которые он в данный момент на самом деле по отношению к Господину испытывал. Однако ошибки допускают даже самые опытные, закаленные во многих придворных сражениях бойцы. И кто знает, может быть, именно сейчас на лице у него все же мелькнула тень предательской насмешливой улыбки?

Нет, лучше подстраховаться.

— Того самого мага, использование которого поможет еще более умножить твою силу, — почтительно напомнил визирь.

— Ах, ну да… того самого, — пробормотал Господин. — Силу и молодость… Это правильно… А я, значит, сейчас хотел выпить немного черного вина?

— Да. И его немедленно доставят.

— Знаешь что? — Господин тихо и словно бы смущенно хихикнул. — Я тут подумал, что время для него еще не пришло. Полюбуюсь-ка я лучше куртизанками. Они так грациозны… Хм… Возможно даже, позднее… вот именно — позднее, я приглашу одну из них в свою спальню… Если не передумаю. Нет, даже не так… Выберу я ее сейчас, а приглашу после того, как Безымянный выполнит мое задание. Поскольку, пока этого не случилось, я должен быть начеку. Враги только и ждут того момента, когда я расслаблюсь… А черное вино…

Визирь замер.

Неужели эта старая развалина окончательно утратила остатки разума и его усилия пошли прахом?

— А черное вино… — продолжил Господин. — Да, потом… Возможно, позже. Но не сейчас.

— Будет исполнено, — поспешно промолвил визирь. Едва ли не опрометью он метнулся прочь от трона, поспешно вызвал еще одного гонца и передал ему надлежащий приказ. Поторопиться и в самом деле стоило. Визирь боялся того, что вино все-таки успеют доставить в тронный зал. Как поведет себя Господин, увидев сосуд с вином? Хватит ли у него силы воли отказаться от глотка ароматной, приносящей блаженство жидкости?

Вот в этом визирь крепко сомневался. Однако о чем это он? Приказ отдан. Вино перехватят. И стало быть, пока опасность миновала. Можно вернуться к трону Господина и слегка перевести дух. Вот именно. Это сейчас совсем не помешает. Устраиваясь на ступеньках трона и зная наверняка, что Господин никаким образом его лица увидеть не сможет, визирь позволил себе слегка поморщиться.

Сидеть на каменных плитах было удовольствие невеликое. Правда, призрачные куртизанки танцевали и в самом деле просто великолепно.

Стройные, невообразимо красивые тела, плавные, идеально рассчитанные движения, прекрасные лица, на которых читалась легкая отрешенность от всего окружающего мира, именно поэтому жутко соблазнительные, так, как только может быть для старого греховодника соблазнительна полная, совершенная невинность.

Ничего, не за горами время, когда он познакомится с призрачными куртизанками несколько поближе. А холодные, жесткие ступени трона превратятся в мягкие подушки, на которых сейчас восседает Господин.

Если, конечно, он не совершит ошибки, если госпожа удача будет на его стороне.

Но с чего бы ей и в самом деле ему слегка не подсобить? Удача любит сильных, предприимчивых, готовых идти до конца. Короче, как раз таких, как он.

И стало быть, все получится так, как мечтается. Тем более что до сих пор, на всем долгом и опасном пути восхождения к трону, он умудрился не совершить ни единой ошибки. Нет, конечно, случались досадные неприятности, поскольку полностью застраховаться от них невозможно, но он всегда умел сделать финт ушами и даже повернуть их в свою пользу. Всегда. Так почему же именно сейчас это умение должно его подвести?

Визирь позволил себе слегка расслабиться, помечтать. Он всерьез обдумал мысль использовать небольшую толику магии и сделать так, чтобы было удобнее сидеть на ступенях трона, но все-таки от нее отказался.

Рано, пока еще рано.

Господин вполне еще может почувствовать, что где-то рядом кто-то воспользовался магией, тем самым совершив одно из самых страшных нарушений дворцового этикета. Кто именно допустил это нарушение, определить будет несложно. А потом…

А потом он вынужден будет защищать свою жизнь и раньше времени убить Господина. После этого ему придется куда как солоно.

О смерти Господина неизбежно и очень быстро узнают другие великие маги. И конечно, кто откажет себе в удовольствии прибрать к рукам наследство умершего, а заодно и пришить его убийцу? Особенно если это сделать не очень сложно.

В самом деле, сможет ли он, визирь, на равных сражаться с настоящим великим магом? Увы, пока нет. Вот если ему дать время, необходимое для того, чтобы в достаточной мере овладеть магическим ремеслом, подкопить энергию, освоиться в роли хозяина дворца…

И стало быть, он должен еще подождать. Совсем немного. По сравнению со всем остальным временем, затраченным им для достижения цели, всего лишь капельку.

Он начнет действовать только после того, как Безымянный выполнит свое задание и вернется. Сидящая на троне старая развалина думает, будто он старается ради него. И ошибается, жестоко ошибается. Если Безымянному будет способствовать удача — а он пока еще не потерпел ни одного поражения, — то от этого выиграет он, визирь, а не состарившийся и потерявший почти всю силу великий маг.

Хотя, возможно, Господин не так уж и сильно проиграет. Скорее всего чувствовать, как тают последние силы, как иссякает источник магии, до недавних пор казавшийся неисчерпаемым, не очень великое удовольствие. Возможно, смерть будет для Господина большим благом, чем дальнейшая жизнь? И кто посмеет его, визиря, обвинить в вероломстве?

Гм… ну, такие наверняка найдутся. Мало ли желающих осудить буквально каждый твой поступок, объяснить его самыми черными побуждениями, объявить тебя полным, законченным негодяем, способным только на черные дела.

Но все-таки… разве задуманное им является таким уж страшным преступлением? Предательство? Так могут заявить только законченные моралисты. Вот пожили бы они в одном дворце с этой развалиной, в любой момент способной отдать наиглупейший приказ, совершить нечто, продиктованное не благоразумием и расчетом, а всего лишь старческим маразмом, послушали его брюзжание и пережили хотя бы одну из дурацких вспышек гнева. Ну а если бы этого им не хватило, то можно было поставить их перед троном Господина и заставить убеждать его в том, что он по-прежнему силен, мудр, предусмотрителен, храбр. И это наверняка станет последней каплей.

Нет, моралистом быть возможно, пока не побываешь в шкуре того, кого пытаешься осудить. А вот если это и в самом деле случается, куда исчезают самые твердые принципы и почему мгновенно забываются самые звучные, красивые рассуждения о морали?

И стало быть, нечего бояться злых языков. Тем более что им, не будь этого, все равно найдется, за что его проклинать.

Визирь подумал, что если вспомнить весь его долгий путь — сначала во дворец, а потом к ступенькам трона, — то нетрудно установить некую закономерность, Каждый шаг вверх, буквально каждая победа над многочисленными врагами, завистниками, недоброжелателями давались ему ценой того или иного поступка который любой моралист назвал бы неприемлемым.

Так в чем же дело? Откуда у него именно сейчас возникли сомнения? Раньше их вроде не наблюдалось Может, постольку, поскольку он четко знал, чувствовал буквально всей кожей два основных принципа дворцовой жизни.

Если не ты, то обязательно тебя. А отступления назад, хотя бы на шаг, не бывает. Любой шаг назад обязательно закончится неудержимым, окончательным падением в пропасть и, соответственно, смертью. Вновь подняться, опять проделать уже пройденный путь тебе попросту не дадут.

Кто?

Ну хотя бы те, кого ты обошел, проходя эту дорогу в первый раз. Уж они-то постараются, сделают все, чтобы тебя остановить. Хотя бы из чувства самосохранения, поскольку тоже великолепно знают эти обязательные законы.

И стало быть, никаких сомнений у него не должно быть. Вперед! Иначе это сделает кто-то другой.

Сделает ли?

Может, его сомнения объясняются тем, что вот сейчас ему, по сути, бояться некого. Он победил всех, и не осталось конкурентов, наступающих на пятки. И кажется, можно даже расслабиться, оглядеться, выбрать самый удобный, самый подходящий для претворения в жизнь задуманного момент.

Так ли это? Не рано ли он успокоился? Не преждевременно ли празднует победу?

Визирь тихо, едва слышно вздохнул.

Что ж, возможно, и так. По крайней мере после того, как Безымянный выполнит свое задание, тот момент, которого он ждал долгие годы, — настанет. И никакие сомнения не заставят его медлить. Ягоды надо срывать, как только они созреют. Если промедлить немного, они могут перезреть и упасть. Или же найдется кто-то другой, о ком ты не подозреваешь, кто на них позарится и окажется быстрее.

Но все-таки…

Возможно, эта так нежелательная сейчас неуверенность возникла из смутных предчувствий, что все может повернуться не так, как он рассчитывал? Что он вот-вот совершит ошибку?

Какую именно? Где она, эта ошибка, неучтенная им мелочь, способная разрушить его честолюбивые планы? Где соперник, имеющий возможность этой ошибкой воспользоваться? Его нет. Не осталось никого, способного в самый неподходящий момент поставить ему подножку. Уж он об этом загодя побеспокоился.

А сомнения… неуверенность…

Возможно, их возникновение объясняется тем, что он впервые в жизни осмелился плести интриги против великого мага? Пусть он уже стар, пусть от его былой силы не осталось почти ничего, но он все-таки является великим магом. А за годы и годы восхождения он привык трепетать перед великими магами, бояться их, уважать их, почитать кем-то равным богам. Это уважение, это поклонение стало его второй натурой, намертво въелось в сознание и теперь попросту мешало, не давало сделать последний, отделяющий от трона шаг.

Визирь чисто машинально поежился.

Ступенька, на которой он сидел, показалась ему более холодной, чем обычно. И конечно, это являлось лишь иллюзией, очередной шуткой слегка расшалившихся нервов, реакцией на то напряжение, которое он испытал, испугавшись, что Господин выпьет черного вина и тем самым сорвет так хорошо разработанный им план.

И лучше бы на эту иллюзию не обращать никакого внимания, забыть о ней напрочь. Тем более что после того, как он окажется на троне, и до тех пор, пока окончательно не почувствует себя настоящим великим магом, ему придется выдержать не одно гораздо более серьезное испытание. Уж в этом-то можно было быть уверенным на сто процентов.

А последний шаг к трону…

Да сделает он его, причем вовремя. И все получится так, как задумано. Поскольку пути назад и в самом деле нет. И стало быть, только вперед, оставив сомнения и лживые угрызения совести.

Как раз в этот момент Господин вновь ткнул визиря в бок носком туфли и задумчиво сказал:

— Я вот тут подумал… а не выпить ли мне все-таки черного вина?

Ну уж нет.

Мгновенно очнувшись, визирь вскочил. Склоняясь перед Господином в низком поклоне, он очень четко и холодно оценил обстановку и понял, что тот уже наверняка забыл о недавнем разговоре. И значит, придется вновь распорядиться принести вина, а потом опять уговорить Господина отменить свое приказание.

Если этот план сработал один раз, то почему бы ему не принести такие же результаты вновь?

Отбегая от трона, для того чтобы отдать необходимые распоряжения, визирь все-таки мысленно чертыхнулся, а потом пожелал Безымянному выполнить задание как можно быстрее. Если точнее, то он сейчас наверное, отдал бы все что угодно, только бы Безымянный уже находился здесь и докладывал о благополучном завершении своей миссии.

Отдавая приказания адскому нетопырю, визирь повернулся спиной к трону и поэтому не мог видеть, как и губам Господина скользнула хитрая, довольная улыбка, глаза блеснули так, словно бы к могучему повелителю мгновение вернулись его прежние сила и ум.

Неведомая сила пыталась выкрутить Даниилу руки словно он был деревянной куклой, подаренной любознательному ребенку, пожелавшему первым дело узнать, что можно сотворить этакого с новой игрушкой. Отчаянно сопротивляясь, Даниил каким-то образом все-таки умудрился сделать шаг в сторону, и это наверняка спасло его сухожилия от разрыва.

Собственно говоря, большого облегчения это ему не принесло. Та же сила, только что пытавшаяся искалечить его руки, теперь принялась за его голову. Конечно, приятного во всех этих щипках, попытках открутить уши, выдернуть волосы и давлении на глаза было мало. Однако их можно было хоть какое-то время терпеть.

Если он сделает еще один шаг в сторону, то попадет в новый слой вероятностной волны, и совершенно неизвестно, чем это для него кончится. Не лучше ли немного потерпеть. Ну заработает он пару синяков, ну потеряет прядь волос, но это гораздо лучше, чем лишиться руки или ноги.

Конечно, самым простым было бы поставить совсем крохотный защитный барьер и спокойненько переждать тот момент, когда вероятностная волна пройдет. Вот только для этого придется потратить магию. А как же режим экономии?

И кроме того, если он потратит ее всю, а вероятностная волна к этому времени не схлынет, утратив последние запасы магии, он окажется полностью в ее власти. И вот тогда-то его тело узнает, что такое настоящие метаморфозы.

Поэтому лучше еще немного потерпеть. Глядишь, все и обойдется.

Обойдется?

В тот момент, когда Даниил стал в этом сомневаться, вероятностная волна слегка продвинулась вперед. При этом, очевидно, сместились какие-то ее слои, и попытки деформировать его тело прекратились.

Мгла, застилавшая глаза и не дававшая возможности видеть, рассеялась. И сразу же на глаза Даниила обрушился калейдоскоп цветов. А потом к нему добавилась какофония звуков, а вслед за ней, с задержкой в несколько мгновений, букет, состоящий из смеси самых разнообразных запахов.

И конечно, это на время ввергло мага в шок, но одновременно и принесло ему облегчение, поскольку означало, что вероятностная волна все-таки двигается. И стало быть, возникшие где-то в глубине его сознания страхи, что он застрял в ней навечно, не имеют под собой никакого основания.

Вот только что-то уж слишком медленно это происходит. Хотя, возможно, так и должно быть. Причем до тех пор, пока он не накопит достаточно энергии для создания магической защиты, придется терпеть эту пытку во время каждого последующего свидания с вероятностной волной.

Скверно. Но поделать ничего нельзя.

Остается лишь утешаться мыслью, что для всех иных созданий этого мира, не обладающих даже крупицей магии, подобная встреча означает еще большие неприятности. И длятся они наверняка еще дольше.

По крайней мере сейчас он узнал еще одно свойство вероятностной волны. Причем о нем наверняка другие маги и не подозревают.

Время. Получалось, каким-то образом она может его замедлять. По его расчетам, волна накатила на него минут пять-шесть назад, не меньше. В то же время, используй он стандартную магическую защиту, встреча с вероятностной волной продлилась бы не более нескольких секунд. Возможно, для тех, кто не имеет собственной магии, вся эта буза длится целые часы.

Хотя откуда он это может знать? Вдруг для обычных жителей этого мира встреча с вероятностной волной длится всего лишь мгновение, между утратой старого тела и получением нового?

А что, если…

Как раз в этот момент вероятностная волна вновь принялась за его тело, и Даниилу стало не до обдумывания принципов ее воздействия на окружающий мир.

На этот раз ощущение было поистине кошмарным. Пытаясь совладать с напавшей на него тошнотой, чувствуя, как какой-то невидимый великан пытается завязать его тело в узел, и хорошо понимая, что ему это вот-вот удастся, Даниил завопил и отчаянно метнулся вперед.

Там, куда он прыгнул, вполне возможно, его поджидало еще худшее, но сейчас магу было на это наплевать. Он знал, он чувствовал, что еще мгновение — и его кости хрустнут, желудок окажется в горле, а глаза лопнут, словно перезревшие вишни.

Невидимый великан, очевидно, понимая, что добыча ускользает, отпустил ему напоследок по спине чудовищной силы удар твердого как камень кулака. Это привело к тому, что Даниил, сделав прыжок, потерял равновесие, шагнул вперед и, зацепившись ногой за какой-то предмет, скорее всего за обычный камень, покатился кубарем.

И конечно, это было чертовски опасно. Он знал с детства это простое правило, гласившее, что вероятностную волну лучше пережидать на одном месте, поскольку, передвигаясь, ты увеличиваешь шансы, например, упасть в неожиданно возникшую на пустом месте глубокую пропасть или рухнуть в яму, на дне которой скрываются заостренные колья. Однако ничего поделать было уже нельзя.

Он прокатился кубарем по крайней мере с десяток шагов, по дороге приложившись обо что-то твердое плечом, да так, что захватило дух, вляпавшись в какую-то вязкую лужу, к счастью, оказавшуюся не очень глубокой. А потом вероятностная волна схлынула, и Даниил с размаху врезался спиной во что-то твердое, да так и застыл, хватая воздух ртом и ошарашенно оглядываясь.

Города больше не было. На его месте теперь расстилалось старое кладбище, обильно заросшее травой, цветами, какими-то кустами, усеянными ярко-красными ягодами, и толстыми деревьями с узловатыми ветками. Оглянувшись, Даниил увидел, что, оказывается, приложился он спиной о здоровенное каменное надгробие, поверхность которого была буквально испещрена причудливыми буквами.

Возможно даже, эти буквы что-то обозначали. Вот только что именно? И вряд ли поблизости найдется хоть кто-то, способный их прочесть.

Вполголоса выругавшись, Даниил осторожно ощупал ушибленное плечо.

Вроде бы кости целы. Ну а синяк, конечно, будет приличный. Никуда от этого не денешься. В общем, можно сказать — дешево отделался. В следующий раз…

Э нет, господа хорошие, следующего раза не будет.

К тому времени, когда накатит новая вероятностная волна, он уже накопит достаточно магии, чтобы от нее защититься. Более подобных экспериментов он себе не позволит.

Кстати, а чего это он тут рассиживается?

Осторожно встав, Даниил еще раз внимательно огляделся.

Ну хорошо, город трансформировался в кладбище. Но куда же делись его обитатели? И как они теперь выглядят? И на кого теперь похожа маленькая мумия? Вроде бы ее в пределах его поля зрения не было.

В принципе можно было вернуться на несколько десятков шагов, на то место, где она была, когда накатила вероятностная волна, но большого желания делать это маг не испытывал.

Характер-то у маленькой зануды ничуть не изменился. И стало быть, имеет смысл забыть о ней и продолжить свой путь. Ну и потом, совершенно неизвестно, во что на этот раз превратился ее кинжальчик. А тут еще жители города, непонятно куда исчезнувшие.

Может, их и в самом деле не было? А если все-таки они существовали? И если предположить, что дома превратились в надгробия, то почему бы жителям этих домов не стать теми, кто обитает под надгробиями, на глубине метров двух?

И если они после этого остались живы, то скорее всего именно сейчас заняты тем, что пытаются выбраться из своих бывших жилищ на поверхность.

Кстати, любопытное умозаключение. И если оно имеет хоть какое-то отношение к правде, задерживаться здесь не стоит.

Оглядевшись, Даниил обнаружил то, во что превратилась его дубинка. Оказывается, он выпустил ее из рук лишь за мгновение до того, как врезался в надгробие. И правильно сделал.

Конечно, в какое-то супероружие грубо обработанная ветка превратиться не могла. Однако улучшения были налицо. Теперь она стала достаточно длинным, отполированным посохом, с окованными железом концами. С таким же успехом следующая вероятностная волна может превратить ее в обломок ветки, да к тому же сделать его до невозможности трухлявым, буквально рассыпающимся в руках. Но пока у него появилось более совершенное оружие, и это была явная удача.

Карманы обшаривать не имело смысла. Единственное, что в них находилось в момент встречи с вероятностной волной, были деньги. И поскольку на серебро магия не действует, ничего прибавиться, убавиться или измениться в них не могло.

Одежда.

Насколько он мог определить, одежда его практически не изменилась. Видимо, даже того малого количества магии, которым он обладал, хватило не только для того, чтобы защитить от изменений его самого, но и одежду.

Защитить?

Интересно, смог бы он выдержать до конца воздействие вероятностной волны, оставшись на месте? Вряд ли. Переходя с места на место, а потом к тому же еще и побежав, глупость, конечно, он сотворил большую. Но надо признать, она его спасла.

В следующий раз все наверняка закончится хуже. Впрочем, к следующему разу он уже будет способен защититься от вероятностной волны. А сейчас…

Не пора ли ему и в самом деле забрать посох, а потом покинуть эту ячейку?

Ей-ей, пора.

Обходя стороной попадавшиеся на пути надгробия, Даниил двинулся через кладбище. Наверное, стоило перейти на бег. Будь он все еще в изгнании, Даниил так бы наверняка и сделал. Но не сейчас и не здесь.

Двухсотлетнее отсутствие сказалось. Ничего не оставалось, как признать, что за время его изгнания этот мир значительно изменился. И стало быть, пока он к нему не привык, лучше никуда не торопиться. Тише едешь — дальше будешь. Кто знает, какой сюрприз поджидает его буквально в десяти шагах впереди?

Особенно если учесть еще и только что схлынувшую вероятностную волну.

Гм… кстати, о вероятностной волне. Если ему память не изменяет, то в течение некоторого времени после ее прохождения должны быть…

Ага, вот оно.

Даниил уже хотел было поставить ногу на едва заметный бугорок, как вдруг он зашевелился. Покрывавший его толстый слой прелой листвы мгновенно вспучился, потрескался и, наконец, лопнул. В воздух, словно пружина, прорвавшая обивку старого дивана, взметнулась зеленая плеть и сразу рванулась вверх, выпуская тоненькие веточки, усеянные узкими длинными листочками, а также крохотными бутончиками будущих цветов.

Вверх! Выше, выше! И конечно, это было только начало.

Ростки фьюмов один за другим устремлялись к небу, мгновенно вырастая, стремясь успеть, пока еще не развеялся оставленный вероятностной волной след, используя его энергию, достигнуть положенной высоты, выпустить цветы, превратить их в споры и отдать эти споры на милость ветра. Потом они так же мгновенно, как и выросли, увянут. Но главное будет сделано — после следующей волны будет новое поколение фьюмов.

Даниил покрутил головой.

Цветы вероятностной волны остались такими, какими были две сотни лет назад. Нисколько не изменились. Надо же… Порождения вероятностной волны, оказывается, умудрились не поддаться, остались неизменны, приспособились.

Интересно, сколько тысяч лет понадобится для того, чтобы каждое животное или растение этого мира адаптировались к вероятностной волне, перестали обращать на нее внимание?

Он все-таки сломался и, сотворив сигарету, пошел дальше, жадно затягиваясь табачным дымом.

Ну хорошо, фьюмы… Потом за ними последуют другие растения и животные. Мир приспособится и к вероятностной волне. Все войдет в норму. А как же маги? Чем, собственно, является вероятностная волна? Где-то там, на другом конце мира, происходит гигантский выброс неуправляемой магической энергии. По идее ее даже можно использовать. Вот только каким образом, до сих пор не додумался ни один маг.

Почему?

Ну, это очень просто.

Если представить, что каждый маг является чем-то вроде ветряной мельницы, то используемая им магическая энергия является ветром, который крутит крылья этой мельницы. Сможет ли ветряная мельница работать во время урагана? Конечно, нет, поскольку ураган оторвет ее крылья и разнесет саму ее вдребезги. Что делает хозяин ветряной мельницы, видя надвигающийся ураган? Старается снять или закрепить крылья, а корпус мельницы по возможности надежнее укрепить. Использовать энергию урагана ему даже не приходит в голову, поскольку это слишком опасно.

Вот так же и с магами.

Если хоть один из них, пусть даже самый сильный, попытается использовать энергию вероятностной волны, то неминуемо, не сумев с ней совладать, погибнет. Кстати, это не предположение, а истина, подтвержденная практикой. Находились уже безумцы, считавшие, будто сумеют совладать с этой прорвой дармовой энергии, и ничего у них не вышло. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Но даже не это главное.

Если окружающий мир, пусть медленно, но тем не менее необратимо, привыкает к вероятностным волнам, другими словами, привыкает к огромным количествам магии, рано или поздно этот процесс завершится. А пока он будет протекать, великие маги начнут терять свою силу. Медленно, но неотвратимо их магия станет действовать на окружающий мир все слабее и слабее, пока наконец не случится так, что она вообще перестанет приносить какие-либо результаты.

Причем поскольку вероятностная волна на магов не действует, они останутся практически на том же уровне владения магией, и стало быть, потеря влияния на окружающий мир неизбежна.

Безусловно, маги прогрессируют. И те, кто сейчас является великим магом, через тысячи и тысячи лет станут еще сильнее. Но намного ли? Каждая ступенька вверх по лестнице овладения магией дается с большим трудом и требует все более значительного времени. В то же время, очевидно, окружающий мир будет привыкать к вероятностным волнам все быстрее и быстрее. И стало быть, совершенствование в магии не является панацеей от грядущей потери могущества.

Даниил раздраженно отшвырнул окурок.

Что-то он все-таки не ухватывал, какая-то важная мысль от него ускользала. Какая именно? Стоп, а вот это что? Очень простой и вполне логичный вопрос.

Почему вообще до сих пор не случилось привыкания окружающего мира к вероятностным волнам? Не значит ли это, что они для этого мира явление относительно новое?

Когда же они на самом деле появились? И что послужило причиной их появления? Откуда они вообще берутся?

Земля возле одного из надгробий зашевелились. И конечно, это пытался пробиться на поверхность не росток цветка фьюма. Для него было несколько поздновато. А вот для одного из местных жителей, неожиданно для себя оказавшегося под землей, — в самый раз.

Даниил непроизвольно ускорил шаг. Поторопиться действительно стоило.

И все-таки почему никогда раньше подобные вопросы не приходили ему в голову? Может, для того чтобы они возникли, надо было побывать во множестве других миров, отвыкнуть от того, в котором жил, и, вернувшись, увидеть его несколько по-иному?

Любопытно, очень любопытно… Но не ко времени. Сейчас ему надо как можно скорее покинуть эту ячейку. Еще несколько минут — и в ней станет довольно опасно.

Он успел.

Прежде чем сделать шаг в очередную туманную стену, Даниил услышал, как где-то позади него, не так чтобы уж очень недалеко, завыли яростные, нечеловеческие голоса, но даже не обернулся.

Прах с ними, с обитателями этой ячейки. Они его больше не интересуют. Тем более что путь ему предстоит неблизкий. И разных опасных созданий на нем, по идее, должно встретиться немало. Конечно, лучше бы поменьше. Однако рассчитывать на это не стоит.

В этот раз туман, из которого состояла стена, оказался гораздо плотнее, чем обычно. Двигаться сквозь него было все равно что брести сквозь не очень густой кисель. И конечно, туман мешал дышать, забивался в нос, залеплял глаза. Даниил хотел было повернуть назад и попытаться обойти эту ячейку, но туман вдруг кончился, и он наконец-то смог вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Ячейка, в которой он оказался, была несколько меньше, чем предыдущая. На глаз, до следующей туманной стены предстояло пройти шагов пятьсот, не более. Представляла она собой кусок пляжа, в дальнем конце которого виднелось нагромождение не очень высоких скал. Левый угол ее даже был занят кусочком океана, небольшим, шагов двадцать в длину. Но все-таки этого хватало для того, чтобы оттуда дул легкий, свежий, пахнущий йодом ветерок и слышался мерный шум прибоя.

Прикинув направление движения, Даниил с удовлетворением убедился, что единственным препятствием, которое ему придется обойти, будет небольшая скала, причем сделать это совсем нетрудно.

Место было открытое, никаких опасных животных поблизости вроде бы не наблюдалось. А он, между прочим, так и не отдохнул. Да и не мешало бы чем-нибудь подкрепиться.

Чем? Опять тратить магическую энергию? Нет уж, он попробует как-нибудь обойтись без нее, что-нибудь придумает. За время изгнания он приобрел в добывании пищи без помощи магии некоторый опыт. А уж на побережье-то опытному человеку с голоду помереть затруднительно.

Весело насвистывая, он пошел налево, туда, где шумел прибой и волны крохотного куска моря лизали такой же маленький участок берега.

Песок под ногами добросовестно скрипел, а одинокая чайка, выписывавшая в небе круги, время от времени издавала пронзительные крики. Кстати, ее присутствие обнадеживало. Чем-то же она должна была питаться? Значит, в воде попадается рыба. Вот только как ее поймать? Никакой снасти у него не было. Руками? Почему бы и нет? Дальше туманной стены рыба уплыть не сможет. Или не так?

Впрочем, какой смысл гадать? Вот сейчас он пройдет еще шагов сто, и все станет ясно.

Прошел.

Рыба и в самом деле в воде имелась. Однако была она слишком маленькая, и стало быть, поймать голыми руками, пусть даже и на мелководье, скорее всего не получится.

Кинув сочувственный взгляд на кружившуюся в небе чайку, Даниил подумал, что до следующей вероятностной волны жизнь у нее скорее всего будет не очень сытной. Хотя, возможно, для одной чайки еды тут в самый раз. Но вот некий бродячий маг, попытавшись поймать эту рыбу, скорее всего потерпит полное фиаско. И значит, надо придумать что-то еще. Что именно?

Он сделал еще несколько шагов вдоль берега и вдруг, услышав, как под ногой хрустнула высохшая на солнце раковина, остановился.

Ну да, а почему бы ему не попытаться узнать, каковы на вкус ракушки? Вдруг они окажутся съедобными?

Не тратя лишнего времени, Даниил разделся и полез в воду. Сбор ракушек не потребовал много времени, и, вернувшись на берег, он рядком выложил на песке с десяток отливающих разноцветным перламутром раковин размером с кулак.

Отыскав два плоских камня, Даниил расколол одну раковину и попробовал ее мясо. Вкус, к счастью, оказался вполне приемлемым. А некое шестое чувство подсказывало, что ничего опасного, если он поест мясо именно этих ракушек, с ним не произойдет.

Так в чем же дело?

Наевшись, Даниил удовлетворенно потянулся и прилег на песок.

Ну вот, а теперь можно и отдохнуть. Ячейка ему вроде бы попалась достаточно безопасная. И будь здесь нечто опасное, уж оно наверняка бы как-то проявилось. А значит, необходимо воспользоваться случаем. Тем более что нет никаких оснований считать, будто дальнейший путь окажется более легким.

И все-таки на кого работал соглядатай? И что сделает его хозяин, если вдруг дознается, кто именно вышел из дворца Магнуса? Попытается вновь собрать совет великих магов? Ну, это потребует очень много времени. Или же он решит использовать создавшуюся ситуацию в своих, неведомых целях?

Если он что-то понимает в великих магах, то последнее — гораздо более вероятно. Каковы же могут быть у этого великого мага цели? Какую комбинацию он решится разыграть?

Впрочем, сейчас гадать об этом особого смысла нет. Рано или поздно все выяснится. Будет день — будет пища.

Небо у него над головой почему-то слегка мерцало разноцветными отсветами, словно бы там, вверху, кто-то рассыпал мелкие осколки цветного стекла. Это мерцание усыпляло. И у Даниила вскоре стали слипаться глаза.

Кстати, почему бы не поспать? Вон и светило уже почти доползло до самой границы туманной стены. Еще немного — и скроется за ней окончательно.

Спать…

Даниил проснулся и, взглянув на светило, понял, что уже наступило утро. Стало быть, он проспал всю ночь. Конечно, это несколько больше, чем надлежало, но зато он великолепно отдохнул и наверняка быстро нагонит потерянное время.

А вообще таким случаем нельзя было не воспользоваться. Сколько еще ему встретится на пути к замку Алты таких безопасных ячеек? Наверняка не очень много.

Встав, Даниил сделал несколько приседаний, для того чтобы слегка размяться, и отправился за новой порцией ракушек.

Раскалывая очередную раковину, он вдруг заметил, чайку. Та сидела на песке, не далее десяти шагов, и с интересом следила за его действиями. Увидев, что Даниил на нее смотрит, чайка несколько раз взмахнула крыльями и пронзительно закричала.

Ну да, все верно. Птичка проголодалась. А поскольку вероятностная волна прошла совсем недавно, ловить рыбу она еще толком не научилась. Возможно, до нее она питалась чем-то другим. Возможно, до вероятностной волны эта ячейка выглядела совсем по-иному и никакой рыбы в ней не было.

Даниил вздохнул и кинул чайке кусок мяса ракушки. Та с жадностью его съела.

Пришлось сделать еще один рейс к морю, набрать ракушек и расколоть их.

Подобрав после этого посох, маг двинулся к скалам. Отойдя на некоторое расстояние, он, оглянулся. Чайка вовсю лакомилась мясом ракушек.

Даниил ей невольно позавидовал.

Вот кому нет необходимости ломать голову над всякими загадками. Для нее жизнь — достаточно простая штука. Дожить до следующей вероятностной волны, а там, глядишь, превратишься во что-то другое, и этому другому та же вероятностная волна подкинет новую порцию пищи. А если не подкинет, то можно попытаться перебраться в другую ячейку.

Безусловно, жизнь у нее тоже имеет свои плохие стороны, но все-таки ей не нужно каждый день ожидать нападения неизвестно кого и неизвестно откуда, по неизвестной причине. Вот попробовала бы она поговорить с каким-нибудь великим магом…

Даниил улыбнулся.

Это что, попытка разжалобить самого себя? Зачем? Да еще таким образом? Нашел с кем равняться… Нет, бред, чистейшей воды бред, о котором необходимо немедленно забыть. Да и не так все плохо. Ну конечно, его жизнь безопасной и приятной назвать трудно. Однако он действительно по-настоящему свободен. И настоящая свобода стоит всех этих неприятностей. За нее, между прочим, необходимо платить. Дорого. И постоянно. Вот он и платит.

А насчет опасностей… Кто мешает ему послать подальше какую-то часть своих принципов и стать великим магом? Да никто. И всех великих магов это только устроит. Поскольку после этого он перестанет быть в их глазах Еретиком, станет предсказуемым.

Вот именно! Ключ в предсказуемости. Он раздражал всю эту банду старых маразматиков тем, что его поступки, с их точки зрения, частенько были нелогичны, а стало быть, непредсказуемы. Вздумай он построить собственный замок, наделать или навербовать себе слуг, а как следствие этого с головой окунуться в их бесконечные интриги, до изгнания дело бы не дошло.

Он же вместо этого шлялся по миру, общался с кем хотел, совершенствовался в умении магии и не очень сильно вникал в то, кто на данный момент против кого воюет. За что и поплатился. Поскольку в конце концов его втравили-таки в интригу, да еще в какую. И закончилось это собранием великих магов, тем самым, на котором положено забывать о любой вражде и обидах. Они и забыли, для того чтобы избавиться от некоего потенциально опасного в силу своей непредсказуемости мага. Да еще как забыли, какую показали слаженность в действиях!

Собственно, ему в тот момент надо было всего лишь в течение некоторого времени переждать бурю в безопасном месте, поскольку союз великих магов долго продолжаться не мог. Рано или поздно кто-то из них обязательно должен был каким-то образом использовать создавшееся положение для собственной выгоды. А кто-то, несомненно, должен был это заметить. И уж тогда…

Короче, если бы ему удалось отсидеться пару недель в безопасном месте, великие маги запросто могли вновь погрузиться в пучину своих тайных войн, и уж тогда он мог их не опасаться.

Вот только не удалось. Поскольку его предали. И кто предал? Человек, с которым у него связано столько воспоминаний…

Кстати, стоит ли об этом сейчас вспоминать? Вроде бы у него были дела поважнее.

Например, неплохо было бы утолить жажду.

Воду он нашел возле одной из скал. Тоненький ручеек выбивался из-под скалы, взлетал в воздух маленьким фонтанчиком и падал на каменную плиту, в которой было выдолблено полукруглое углубление.

Вдоволь напившись, Даниил сотворил себе сигарету и выкурил ее, то и дело поглядывая ни черную точку разгуливавшей вдоль берега чайки. Взлетать она почему-то сегодня не желала. А может, так наелась, что была не в силах это сделать?

Ничего, через пару дней все-таки придется добывать пропитание самой. И уж тогда, рано или поздно, спокойная жизнь для населявших крохотный кусочек моря рыб закончится.

А ему надо идти дальше. Идти и идти. Там, в замке Алты, его ждет свиток с именем. А проще говоря — свобода.

Следующая ячейка оказалась куском леса. Деревья в нем ничем примечательным не отличались. Может, только цветом листвы, поскольку она была густо покрыта круглыми, небольшими дырочками, словно над ней потрудились легионы гусениц. А еще, пройдя немного по лесу, Даниил обнаружил хорошо утоптанную тропинку. И вела она почти в нужном ему направлении.

Почему бы не воспользоваться благоприятной для себя оказией?

Он миновал примерно половину ячейки, как вдруг шагах в десяти впереди на тропинку почти бесшумно вышли трое воинов. Двое из них были вооружены мечами, а третий — здоровенным шестопером. У всех троих за плечами виднелись луки и колчаны. Еще на них были усеянные серебряными насечками панцири, а также высокие конические шлемы.

Тот, который был вооружен шестопером, поднял левую руку ладонью вверх. Тотчас на ней возникла какая-то крохотная фигурка. Приглядевшись, Даниил разглядел, что это тот самый гномик-соглядатай.

— Он? — угрюмо спросил воин.

— Этот самый, — подтвердил гномик. — Задайте ему, ребята, жару.

— А вот это уже не твоего ума дело, — буркнул воин и взмахнул рукой.

Гномик исчез.

Даниил снял с плеча посох и приготовился отражать нападение.

Собственно, никаких иллюзий он не строил. Его небольшое путешествие к замку Алты скорее всего закончится именно здесь. Все-таки против профессионалов с этим шестом ему не выстоять. Ну, может, какое-то время он продержится, благодаря тому, что они, видимо, рассчитывают на очень легкую победу. Тот, кто их послал, наверняка сообщил им, что надо будет ухлопать мага, неспособного на данный момент сотворить даже простенькое боевое заклинание. Да что там заклинание? Воспоминания не всегда бывают приятными. Соответственно, в его памяти хранилось некоторое количество очень неприятных воспоминаний. Для того чтобы использовать их против кого-то, требуется совсем немного магической энергии. Вот только, не вернув себе свиток с именем, он не может даже этого.

И стало быть, оказать достойный отпор наемникам он не сможет. Они это понимают и вряд ли кинутся на него толпой. Скорее всего, не очень даже торопясь, к нему подойдет тот, с шестопером. Очевидно, он — старший, и стало быть, удовольствие убить мага прибережет для себя.

Если повезет, он успеет нанести этому старшему несколько хороших ударов. Если еще больше повезет, то слегка его изувечит. А потом в драку включатся остальные, и тут его порубят в лапшу. Очень-очень быстро.

Попытаться убежать? А луки у них на что? Обязательно подстрелят.

Стало быть, что остается? Собственно, выбор у него небогатый: либо умереть, спасаясь бегством, либо перед смертью слегка повеселиться и, может быть, оставить врагам на память пару шрамов.

Что лучше? Наверняка второе.

— Может, решим все мирным путем? — поинтересовался воин с шестопером.

— Это как еще? — спросил Даниил.

Не очень-то ему верилось в такую возможность.

— Наш Господин желает с тобой побеседовать. Если же ты заартачишься, то он приказал тебя прикончить. Ну как, будем беседовать или драться?

— А кто он, этот ваш господин?

— Отправишься с нами и увидишь.

— Знать это сейчас мне, стало быть, не стоит?

— Вот-вот.

— Даже если я это поставлю условием своей сдачи?

— Даже так. Либо ты отправляешься с нами без всяких условий, либо получишь этой штукой в лоб.

Воин взмахнул шестопером.

Может, и в самом деле пока сдаться? А там, глядишь, подвернется случай сбежать, обвести воинов вокруг пальца?

— Думай быстрее, — поторопил предводитель воинов. — А то, мне сдается, ты просто тянешь время, надеясь, что подвернется случай сделать ноги.

Да уж, у таких убежишь. Явно профессиональные охотники на людей. И стало быть, попав им в руки, вырваться он от них не сможет. Да и будет ли на это время? Наверняка у них наготове какая-нибудь магическая вещичка, с помощью которой его быстренько доставят в замок пославшего эту троицу великого мага.

Кого именно? Ну, сейчас это не узнать. А в дальнейшем? Будет ли оно, "дальнейшее"?

Даниил неожиданно осознал, что это и в самом деле — все. Конец. И ничего более не будет.

В самом деле, если бы пославший этих людей великий маг так жаждал с ним пообщаться, он мог бы явиться сюда и собственной персоной. А уж великому магу захватить его сейчас в плен — раз плюнуть. Пара заклинаний, и дело в шляпе.

Нет, вместо этого великий маг послал охотников за людьми. Почему? Может, для того, чтобы он сдался именно им? Для того, чтобы унизить его еще больше? Возможно. Только скорее всего тут еще и чисто практический расчет.

Для чего он может быть нужен великому магу живым? Каких-либо великих тайн он не знает, да и не мог узнать. Кто именно вернул его к жизни, тоже не является для этого мага большой тайной. Гномик видел, что он вышел из дворца Магнуса.

Вот и остается только один вариант.

Очевидно, этот великий маг имеет что-то против Магнуса и намерен вновь созвать собрание великих магов, разоблачить на нем своего противника и представить доказательства. Либо его, Даниила, мертвое тело, либо же его живого, но сломанного, хнычущего, жаждущего любой ценой спасти свою жизнь. Ни в каком ином виде он ему не нужен.

А расчет этой засады самый простой. Если он сдастся каким-то охотникам за людьми, причем тогда, когда они этого не особенно-то и жаждут, значит, изгнание его изменило. Значит, сильно-то ломать того, кто двести лет назад предпочел уйти в изгнание, но не признал своих ошибок, не придется.

И стало быть, перед ним опять выбор. Только один из вариантов предусматривает не изгнание, а смерть. Другой же предлагает какую-то крохотную надежду выжить, но на определенных условиях. И еще каких условиях…

Собственно, а есть ли у него на самом деле выбор?

— Все, маг, — сказал предводитель охотников за людьми, делая шаг вперед. — Время твое истекло.

— Тут ты прав, — промолвил Даниил. — Кстати, если тебе интересно, то выбор я уже сделал.

— Вот как? Очень рад. И каков же он?

— Подходи поближе. Узнаешь.

Алте стало холодно, и она взмахнула рукой. Кучку лежавших в камине дров охватило пламя. Прислужник, широкоплечий красавец, в обильно шитой золотом и драгоценными камнями ливрее, протянул ей поднос, на котором стоял бокал вина.

Да, наверное, это именно то, в чем она сейчас нуждалась.

Чувствуя, как идущее от камина тепло начинает ее согревать, магиня взяла бокал и сделала из него глоток.

Все верно. Именно этого ей сейчас действительно и недоставало.

Огонь в камине и бокала вина.

Приказав прислужнику удалиться, Алта сделала еще один глоток и, чувствуя, что начинает согреваться, позволила себе расслабиться.

Наполненный хлопотами и заботами день кончился. Почему бы сейчас не дать себе немного отдохнуть?

Она поставила бокал на подлокотник кресла и полузакрыла глаза. Пляшущее по поленьям пламя сейчас же превратилось в огненную саламандру, танцующую причудливый танец бытия, пусть краткого, но зато наполненного до краев радостью и теплом.

Алта усмехнулась.

Ну конечно, радость и тепло. Для того, кто ими обладает, — всего лишь приятные мелочи, не более. Для того, кто ими обладает, — они есть и, кажется, не кончатся никогда.

А для нее?

Она закинула руки за голову, развязала ленту и распустила волосы.

Прическа? Да ладно, какая она магиня, если не сможет сотворить себе, при необходимости, самую восхитительную прическу в мире? И та же самая магия защитит ее волосы от случайно вылетевшего из камина пылающего уголька. А возле настоящего огня, да еще попивая великолепное вино, лучше всего сидеть именно так. И забыть, забыть обо всем… В конце концов, имеет она на это право или нет? Тем более что теперь, когда основное сделано, ей остается всего лишь ждать.

Рано или поздно Магнус посчитает, будто настал подходящий момент, и нападет. Вот тут-то его будут ждать несколько очень неприятных сюрпризов. Интересно, как они ему понравятся?

Алта тихо хихикнула и вновь отпила из бокала.

Она славно поработала. Конечно, остались кое-какие мелочи, и завтра же она займется их устранением. Но главное сделано. И стало быть, прежде чем лечь спать, она пару часов посидит здесь, у камина, до конца использует подвернувшуюся возможность забыть на время о делах, даже о том, что она является владелицей замка, на который вскоре нападет безжалостный враг.

Алта задумчиво хмыкнула.

Какой враг в этом мире не безжалостен, не хитер и не способен на любую подлость? Благородство по отношению к сопернику и соблюдение хоть каких-то принципов — мифы, не заслуживающие даже насмешки. По крайней мере там, где имеешь дело с великими магами. И если кто-то попытается придерживаться каких-то правил, пусть даже самых элементарных, его неминуемо ожидает поражение.

Примеры? Что ж, по крайней мере один привести можно. И если вспомнить, как закончил этот безумец…

Она медленно провела ладонью по лицу и вновь взяла в руку бокал.

Нет, прочь эти мысли. Сейчас для них не время и не место, иначе в вечер, который она рассчитывала посвятить тишине и покою, ворвется прошлое, испортит все, выбьет ее из колеи, надолго, возможно, на несколько дней. И если в течение ближайших дней Магнус все-таки вздумает напасть на ее замок, это ей может помешать.

Выживание — вот главный и единственный закон этого мира. А принцип тоже один-единственный: цель оправдывает средства.

Ну хорошо, вот она выжила. И возможно, если ей удастся отбить нападение Магнуса, выживет и в дальнейшем. А дальше? Годы и годы, наполненные хлопотами по обустройству замка, отражением атак врагов, атаками на тех, кто может быть ей потенциально опасен, участием в мелких и очень крупных интригах, временными союзами с теми, кто выгоден в предстоящих сражениях, неизменно заканчивающихся обоюдным предательством и одиночеством, бесконечным одиночеством…

Одиночество.

Вот оно, то главное слово, которое она хотела сказать самой себе. Словно надпись на надгробии, словно несмываемая печать, от которой бесполезно пытаться избавиться, поскольку это не под силу даже ей, со всем ее могуществом.

И это — цель ее жизни? Неужели ради нее она, обнаружив в себе талант мага, потратила многие столетия на то, чтобы отшлифовать его, превратить в грозное оружие нападения и защиты, сумела создать собственный замок, защитить его, добиться признания ее великим магом… А дальше? Чем закончится эта великая война между магами? Тем, что кто-то один из них станет самым великим, самым могущественным, самым-самым и сумеет уничтожить всех конкурентов. Допустим, это окажется она. Какова будет награда?

Все то же уже сейчас опостылевшее ей одиночество? С единственным отличием, что тогда ей не нужно будет никого опасаться? А это всего лишь означает небольшую добавку в виде скуки.

Итак, получается, одиночество и скука — конечная цель ее жизни? И ради них она пожертвовала единственным человеком, с которым ей было хорошо и просто, да еще и использовавшим ту же магию, что и она?

Да, конечно, иного выхода у нее не было, поскольку он…

Почти пустой бокал выскользнул из руки Алты и с тихим звоном разбился. Взглянув на оставшиеся о него осколки и небольшое винное пятно, магиня по морщилась.

Как некстати… Хотя, может, она ошибается, может, как раз и кстати? Не пора ли ей перестать жалеть саму себя? Сколько лет прошло, а она все никак не может забыть этого обормота. Причем прекрасно зная, что ничего вернуть уже невозможно. И все-таки память…

Она провела над осколками и пятном ладонью, и те исчезли, как будто их не было вовсе.

Теперь надо было вызвать прислужника и приказать принести новый бокал. Но она не стала этого делать.

Одиночество? Прекрасно. Пусть этот вечер будет вечером ее одиночества. Вечером избавления от ненужных воспоминаний. И стало быть, никаких слуг. Она вполне может позаботиться о себе сама. Тем более что ей не придется даже сильно копаться в памяти. Так ли трудно вспомнить до мельчайших оттенков ощущение вкуса вина, которое она пила пять минут назад?

Она сотворила новый бокал с вином и, отхлебнув из него, убедилась, что не напортачила ни в малейшем степени.

Вот и прекрасно, вот и здорово. Вечер одиночества? Хорошо, она его устроит. Поскольку воспоминания о Данииле мешают, возвращаясь в самый неподходящий момент. А все, что мешает достижению цели, должно быть уничтожено. Какой цели? Ну, с этим она разберется потом. Вполне возможно, после того, как она избавится от воспоминаний о Данииле, как раз это будет сделать несколько легче. Куда там — несколько? Гораздо легче.

И ничего не надо откладывать на потом. Она и так уже не могла подступиться к чистке своих воспоминаний по крайней мере пару столетий. А то и больше. Точно — больше, поскольку проводила ее как раз перед тем, как встретилась с этим вечным мальчишкой.

Если уж избавляться, то прямо сейчас. И неправда, будто мертвые сами хоронят мертвых. Это делают живые, вот в такие часы одиночества и сомнения, в часы проверки силы. Причем она дается только тому, кто способен взглянуть самому себе в глаза, не рассчитывая на чью-то помощь.

Она хотела было отхлебнуть из бокала, но потом передумала и вновь поставила его на подлокотник кресла.

О вине лучше сейчас забыть. Единственное, в чем она нуждается, — это в твердости и последовательности. А также в решимости идти до конца.

Что ж, приступим…

Чувствуя, как на самых кончиках ее пальцев концентрируется магическая энергия, а время замедляет свой ход, она закрыла глаза, заставив себя неторопливо и методично уйти от окружающего мира, нырнуть в хранилище своей памяти, в котором, словно ларцы в огромном, вместительном подземелье, хранились ее воспоминания.

Ларцы… гм…

Этот образ ей всегда нравился. Хотя на самом деле ничего общего с ларцами ее воспоминания не имели. Скорее это были коконы, хранящие в себе отпечатки ощущений и запахов, вкуса и цвета, прикосновений и мыслей, слепки бытия, навеки стертого временем и сохранившегося здесь лишь благодаря ее таланту, ее способности к магии.

Проще всего было начать отбор и уничтожение ненужных воспоминаний прямо сейчас, но она решила не торопиться. Так рачительный хозяин, заглянув в сундук, для того чтобы облегчить его на горсть золота, не может удержаться от того, чтобы, выгрузив из него все свои сокровища, еще раз их не оглядеть и не пересчитать. Для чего? Ну хотя бы, чтобы доказать себе незначительность наносимого собственному достоянию урона.

Медленно, не слишком торопясь, Алта миновала первые, еще недостаточно качественные, поскольку в тот момент она не достигла вершин мастерства, но, возможно, именно поэтому самые дорогие ей воспоминания.

Все их просмотреть у нее не было времени, но некоторые… О, некоторые… только заглянуть… ну хотя бы одним глазком…

Утро из породы тех, когда верится, будто мир огромен и загадочен. Утро, в которое хочется увидеть и оставить в памяти каждый его уголок, ибо оно бесценно, как полотно старого мастера своей совершенной неповторимостью. Утро, в которое ты еще не знаешь о существовании смерти, а если точнее, то знаешь, но еще ни разу не почувствовала на своем плече ее легкое, совсем незаметное, но дающее определенное знание прикосновение…

…Отражение в зеркале, бесстрастно отрапортовавшее тебе о том, что превращение завершилось, напомнившее о таящейся в тебе могучей силе красоты и тем самым зародившее в тебе страх собственного тела, а также восхищение им и легкий аромат отчуждения. Поскольку такое совершенное оружие не может принадлежать тебе безраздельно. Рано или поздно на него кто-то и в самом деле покусится. И будет ли он достоин этой красоты? Сумеет ли он ее оценить? Станет ли относиться к ней бережно? Хватит ли у него силы спасти тебя от самой себя?

…Первое настоящее волшебство, вдруг открывшее тебе глаза и объяснившее, для чего тебе дан странный дар, которого нет более ни у кого, объяснившее, для чего ты умеешь сохранять воспоминания, подарившее догадку, как именно они могут пригодиться. Конечно, любая догадка требует проверки, но ты уже совершенно точно знаешь, что, даже если у тебя сейчас ничего не получится, рано или поздно наступит момент, когда ты сумеешь получить власть над магией. Надо только…

Нет, не стоит так задерживаться. Надо чуть побыстрее, иначе она не управится и до утра…

…Охваченный пламенем человек, вопящий от боли и пытающийся куда-то убежать. Хотя как можно убежать от смерти, уже запустившей в тебя свои огненные зубы? Как можно рассчитывать на снисхождение, если осмелился не только оскорбить, но и ударить магиню?

И сразу вслед за этим запоздалое сожаление, а также жгучий стыд за свой поступок, поскольку все можно было сделать по-другому, предугадать, вовремя сказать нужные слова. А возможно ли это было? Не было ли это предопределено самой магией, самим обладанием силой, так и рвущейся на волю, для того чтобы оправдать свое наличие? И если хоть на мгновение представить, что это правда, не следует ли из этого вывод, что маг является хотя бы частично рабом своего могущества, в определенные моменты неспособным его контролировать? Причем за подобные моменты приходится платить так же, как и за…

…Плата. Неизбежная плата в смятых простынях, на ложе с изящными ножками в виде львиных лап. Отвратительная в своей сладости и запретности, дающая призрак двери там, где вместо нее глухая кирпичная стена, оставляющая в изнеможении, вековой пустоте забытого всеми безвременья невозможности понять существование того, что существовать не должно…

…Дворец, возносящийся ввысь из негромко произнесенного слова, а также многих и многих лет терпения и труда, обреченный быть домом и одновременно тюрьмой…

…Слух, просочившийся с гадостным, насмешливым смешком. Странный слух, возникновение которого нельзя объяснить ничем, кроме реального существования породившей его причины.

Хотя возможно ли такое? Маг, отказавшийся иметь собственный дворец? Маг, достаточно сильный, способный стать великим и в то же время отказывающийся совершить эту полезную метаморфозу?

Зачем? Почему? Какие интриги он плетет, если отказался от самого насущного, от вполне естественного пути, которым до него прошли многие?

И любопытство — вечная причина неисчислимых бед, магнит, притяжению которого невозможно сопротивляться…

Стоп. Приехали. Вот с этого и надо начинать, поскольку именно оно является отправной точкой. Прямо сейчас уничтожить это воспоминание. И тогда все остальные станут менее реальными, а стало быть, потеряют часть своей притягательной силы. Их первая встреча, их первая ссора, их примирение, их новая ссора, жизнь вместе, в ее замке, неизбежно закончившаяся новой ссорой, обязательное примирение… Потом Даниилу еще раз предложили стать великим магом. И нужно-то было всего немного — появиться на всеобщем собрании, вести себя пристойно и получить раз решение поставить замок. Делов-то… Только этот поросенок, видите ли, не пожелал смирить свой норов и высказал кое-кому все, что о них думает. Надо ли удивляться, что эти "кое-кто" заимели на него зуб? Причем случай сквитаться представился достаточно скоро…

Воспоминания, воспоминания… Уничтожить, забыть о них навсегда. Но начинать следует именно с этого. Тут она не ошиблась. Это — самое первое. И вот сейчас…

Не тут-то было. Ей уже приходилось убирать ненужные воспоминания, причем не раз. И если воспоминание не желало удаляться, значит, она допустила ошибку еще до того, как решилась заглянуть в свою память. Где именно? В чем? Что она проглядела? Ах это…

Алте захотелось выругаться самыми последними словами. Память, ее союзница и покорная раба, на этот раз сыграла с ней некрасивую шутку.

Не удастся уничтожить память о ком-то, если она подпитывается вполне вещественным напоминанием, да еще и хранящимся здесь, в ее замке. Стоит ей заглянуть в свою сокровищницу, как она обнаружит лежащий там свиток с именем. Значит, теперь ей придется его уничтожить и лишь потом устроить чистку. О-хо-хо… Дьявол забери.

Она вынырнула из глубин памяти, легким движением руки добавила в камин дров и оживила пригасший было огонь.

Значит, прямо сейчас придется отправиться в сокровищницу и уничтожить свиток. Как она могла о нем забыть? Кстати, а может, отложить всю эту процедуру на будущее?

Нет уж…

Алта ударила кулаком по подлокотнику кресла, и бокал с вином во второй раз совершил путешествие к полу. Вот только сейчас уборкой и воссозданием пресловутого бокала она заниматься не собиралась.

Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Верное и такое ненавистное правило. Возможно, сейчас более ненавистное, чем обычно, поскольку соблюсти его все же придется. Никуда не денешься.

Она встала и потянулась.

Полыхавший в камине огонь, словно приветствуя ее, вдруг загудел, затрещал, выстрелил уголек, и тот полетел прямехонько ей в волосы. Вот только не долетел он до них примерно с ладонь, мгновенно исчез, словно перехваченный невидимой рукой.

Алта слегка улыбнулась.

Все верно. И больше никаких ошибок не будет. Она уничтожит воспоминания о Данииле сегодня. Время для этого настало. Кстати, заодно она забудет и о сделанном в свое время выборе.

Выбор…

И все-таки, возможно, стоило наплевать на совет великих магов. Кто мешал ей послать их всех подальше? Бросить вызов этой волчье стае и превратить свой замок в осажденную крепость? Почему бы и нет? Учитывая, что они с Даниилом используют магию одного типа, взять ее замок не смог бы, наверное, никто. Даже если бы, объединившись, это попытались сделать сразу несколько великих магов.

Объединившись? А разве великие маги могут объединяться?

Ну, уж ответ на этот вопрос она знала. Может ли объединиться стая волков-одиночек, осознав, что опасность угрожает им всем в равной мере?

Еще как!

И вовсе им не надо было рисковать, пытаясь взять ее замок штурмом. И они могли даже на время о нем забыть, заняться своими обычными делами, для того чтобы, как только наступит подходящий для верного удара момент, вспомнить. Уж чего-чего, а выждать подходящий момент для верного удара умеет любой великий маг. И стало быть, кинув вызов совету, она должна была неизбежно проиграть.

Рано или поздно, но ей или ему пришлось бы из замка выйти. А если даже и нет, то смогли бы они прожить вместе сотни, тысячи лет, общаясь только между собой, все время ожидая нападения, не имея возможности расслабиться, понимая, что неизбежно проиграют, и эта жизнь всего лишь прелюдия к поражению?

Делая выбор, она знала ответ на этот вопрос. Или же ей казалось, что она его знает. И если бы ей этот вопрос не пришел в голову, какой бы она сделала выбор, какой могла дать ответ жабоголовому посланцу совета великих магов?

А разве могло так получиться? Слишком тяжел и опасен был ее путь к собственному замку, слишком часто ее на этом пути предавали, чтобы этот вопрос не пришел ей в голову. И стало быть, на самом деле ее выбор был сделан задолго до того, как появился Даниил? С того момента, как она стала великим магом и завела свой замок? Может, этот поросенок, умудрившийся так быстро восстановить против себя сильных мира сего, был все-таки прав, не желая принимать титул великого мага, не пытаясь обзавестись замком?

Прав? А чем он кончил? Вечным изгнанием. Что он после себя оставил? Лишь совершенно бесполезный свиток с именем?

Он вздохнула.

Все это сейчас не имеет ровно никакого смысла. Можно совершенно извести себя сомнениями и вопросами, на которые нет ответа. Но толку от этого не будет. Даниил не вернется. И стало быть, пора поставить точку, уничтожить ненужные, мешающие воспоминания.

Для этого настало время. Сейчас, не откладывая в долгий ящик. После этого ей станет легче. А жизнь продолжается, и очень долгая жизнь. Рано или поздно она сумеет встретить кого-то…

Встретить? О чем это она? Совсем ум за разум зашел?

Алта хихикнула.

Придет же в голову такая глупость! Нет, нет и еще раз нет.

Она вышла из зала и длинными коридорами, проходя через изящно обставленные залы, в которых играла изысканная музыка и грациозно кружились невообразимо прекрасные пары, отправилась в сокровищницу.

Потом была ведущая в подземелья лестница, как и положено, узкая, для того чтобы ее было удобнее оборонять. Закончилась она, понятное дело, окованной железом дверью, и охраняли ее не белокурые красавцы, а здоровенные латники, с угрюмыми лицами и зоркими глазами.

Дверь открылась, а за ней соответственно оказалось подземелье. Полки с манускриптами и особо ценными книгами, сундуки с сокровищами и магическими предметами, стеллажи, уставленные баночками с различными порошками и снадобьями, диковинным оружием, о котором в этом мире пока и не слышали, поскольку оно в нем еще и не применялось.

Где-то на середине зала находился постамент, который ей был нужен. И на нем, прикрытый прозрачным колпаком, лежал свиток с именем.

Ну да, отдельно от других, на персональном постаменте. Что-то вроде надгробного памятника тому, что могло быть. А могло ли?

Алта топнула ногой.

Не могло, не должно было ничего получиться. И вот сейчас она уничтожит единственное об этом напоминание. Без жалости, без сомнений, поскольку для этого просто пришло время.

Она сняла прозрачный колпак, а потом, все же немного поколебавшись, взяла тяжелый, плотно скрученный и для верности перевязанный лентой с печатью совета великих магов пергаментный свиток.

Для того чтобы его уничтожить, нужно совсем небольшое заклинание. Произнести его нетрудно. После этого Даниил, где бы там он в данный момент ни находился, умрет окончательно. Совет все рассчитал точно. Наверняка осознание того, что кто-то в любой момент может уничтожить этот свиток, причиняет Даниилу дополнительные мучения. И не только ему… Случайно ли ее выбрали хранителем данного свитка? Возможно ли такое? Не является ли этот свиток напоминаем того, что процедуру извлечения имени можно проделать и с ней, если, конечно, она когда-нибудь сойдет с ума и бросит совету магов вызов?

Вполне возможно. Великие маги, а она это знает прекрасно, как правило, ничего просто так не делают. Обычно их действия, если хорошенько присмотреться, всегда преследуют некую тайную цель. И в данном случае…

Она едва не выронила свиток, поскольку вдруг осознала, что тот теплый.

Да, никаких сомнений. Свиток был теплым, и это могло означать лишь одно: тот, чье имя в нем хранится, в данный момент жив и находится в этом мире.

Безымянный знал одно — его миссия вот-вот провалится. Окончательно и бесповоротно. Первое задание, которое он угробил, причем такое, от которого зависит его свобода. Наверное, самое важное задание в его жизни.

Где этот проклятый маг мог спрятаться? Как получилось, что он его еще не нашел? В какой ячейке он затаился?

Возможно, его кто-то предупредил? Кто? Да мало ли у Господина врагов? Так что это не вопрос. Но как они могли так быстро узнать о цели его задания?

Музыкоед? Что, если тот уцелел? Что, если он решил отомстить? Что, если он сообщил о своих догадках какому-нибудь великому магу, заклятому врагу Господина?

Так ли это? Мог ли музыкоед догадаться о цели его задания? Ну, какого именно мага оно касается, он просто знал. И так ли трудно ему было сопоставить кое-какие факты и сделать кое-какие догадки? Совсем не трудно.

Уцелел ли этот любитель сладких нот?

Безымянный себя одернул.

Не о том он сейчас думал, совсем не о том. С момента, как прошла вероятностная волна, миновало слишком много времени. Вот-вот исчезнут оставленные ею следы, и обнаружить мага станет гораздо труднее, почти невозможно.

Значит, не имеет смысла гадать, уцелел ли музыкоед. Это в свое время выяснится. Необходимо искать, искать и еще раз искать.

Рано сдаваться. Действовать и еще раз действовать. Ну ладно, еще пару ячеек он осмотреть сумеет. А потом? Все равно искать, уже надеясь только на удачу. В конце концов, даже если он мага в ближайшее время не найдет, у него останется еще один, пусть мизерный, но шанс. Ему почти наверняка известно, куда маг идет. Поэтому можно сделать засаду и попытаться перехватить его у замка Алты. Если, конечно, информаторы визиря не ошиблись. А ну как они ошиблись?

И именно поэтому лучше бы встретиться с магом сейчас. Так вернее.

Он миновал еще одну ячейку, не обнаружив в ней ничего заслуживающего внимания, кроме стайки каких-то длинноногих двухголовых птиц, терзавших останки крупного, покрытого мехом животного. Они были так заняты насыщением, что не обратили на Безымянного ни малейшего внимания.

И к лучшему. Драться с ними скорее всего было бы не так уж сложно, вот только противно. Запах у птичек наверняка был еще тот.

Никакого мага в этой ячейке не было. И Безымянный, почти окончательно утратив надежду его найти, перешел в следующую. Оставленные вероятностной волной следы стали такими незаметными, что разглядеть их наверняка уж мог только он. Да и то с трудом.

Последняя ячейка оказалась поросшей лесом. И тут ему наконец-то улыбнулась удача.

Не сильно-то и торопясь, поскольку считал, что это уже бесполезно, Безымянный двинулся по пролегавшей через лес дороге и, миновав несколько поворотов, услышал чьи-то голоса.

Все еще не надеясь на удачу, но невольно ускорив шаг, он миновал еще один поворот и, увидев группу людей, остановился.

Три человека в доспехах и один, одетый как обычный путник, с посохом. Троица, судя по вооружению и одежде, явно была обычными наемниками, возможно, охотниками за людьми, а вот путник…

Безымянный едва не подпрыгнул от радости.

Нет, удача сегодня все-таки была на его стороне. Да еще какая удача!

Не только найти мага, но и как раз в самый подходящий момент. Опоздай он на пару минут, и спешить в самом деле было бы некуда. По крайней мере судя по происходившему разговору между магом и наемниками. Собственно, после того как Безымянный вышел из-за поворота, он продолжался недолго и закончился тем, что один из наемников, видимо, главный, вроде бы небрежно помахивая шестопером, двинулся к магу.

И это означало, что наемники оказались на лесной дороге, конечно же, не случайно. Они ждали именно этого мага и даже знали, что с магией у него негусто. А иначе ни за что не стали бы рисковать. Просто расстреляли бы его из луков.

Ага, стало быть, конкуренты. И конкуренты настолько самоуверенные и наглые, что решили получить от встречи с магом не только положенную за убийство премию, но и некоторое удовольствие, слегка покуражившись.

А не пора ли ему вмешаться? Хотя… может, стоит немного подождать?

Безымянный обратил внимание на то, что маг занял оборонительную стойку довольно грамотно. Да и посох он держал вполне уверенно, так, словно ему уже приходилось не раз им орудовать. А наемник сильно торопиться не станет, постарается растянуть удовольствие.

Значит, можно немного подождать. Совсем неплохо знать на что этот маг способен. Главное — не пропустить тот момент, когда наемник натешится и начнет в самом деле убивать своего противника.

Кстати, не стоит забывать и о двух других наемниках. О них придётся позаботиться в первую очередь.

Вот и получается, что особенно прохлаждаться времени нет, но для того, чтобы сделать все как положено, вполне достаточно.

Собственно, расчет Безымянного был прост.

Командир наемников уже подходил к магу. Вот-вот начнется забава. Стало быть, его пока учитывать нет необходимости. Ему сейчас по сторонам пялиться некогда. Двое же других охотников за людьми настолько уверены в своей силе и так жаждут посмотреть на представление, что вряд ли надумают оглянуться. Почему бы тогда и ему слегка не понаглеть? По крайней мере до сих пор его еще не заметили. А должны были углядеть сразу же.

Э-хе-хе… Вот это всяких зазнаек и губит — полная уверенность в своей силе и безнаказанности.

Легким, можно сказать, прогулочным и в то же время абсолютно бесшумным шагом Безымянный двинулся к наемникам, приготовившимся насладиться зрелищем того, как их предводитель отделает мага.

А тот, похоже, и в самом деле решил сначала слегка поразвлечься.

По крайней мере, крутанув шестопером и сделав обманное движение, он, вместо того чтобы ударить мага в висок, попытался подсечь ему ногу. Маг, проявив неожиданную прыть, умудрился от удара ускользнуть и даже в ответ саданул наемника концом посоха в живот. Окованный железом конец посоха звонко ударился о панцирь, соответственно не причинив наемнику ни малейшего вреда. Однако ритм его движения сбился, и это дало магу возможность еще раз ударить, на этот раз целясь в голову.

Наемник отбил этот удар и, отступив на шаг, стал выписывать шестопером в воздухе размашистые восьмерки, видимо, выбирая момент, когда противник раскроется, позволит нанести верный удар, сломать руку, а то и ногу, искалечить, позволить после этого забавляться с ним, не опасаясь сюрпризов.

Безымянный подумал, что маг поторопился. Драться он, видимо, умел неплохо, а вот опыта все еще не хватало. По идее ему надо было бы только обороняться, отступать и вновь обороняться, поставив все на один-единственный, смертельный удар.

Хотя, возможно, дело вовсе не в отсутствии опыта. Маг наверняка сообразил, что, убив предводителя наемников, он будет победителем совсем недолго, до того момента, когда оставшиеся два воина пустят в ход луки. И стало быть, к чему хитрить? Не проще ли закончить все быстрее?

Как бы то ни было, но лично ему теперь необходимо было поторопиться. Еще немного — и выполнение его задания окажется под угрозой.

Поторопиться…

Он преодолел расстояние, отделявшее его от наемников, в два гигантских, бесшумных прыжка. И конечно, было у него желание хлопнуть одного из них по плечу, полюбоваться его удивлением и лишь потом сделать все, что положено. Вот только времени на фокусы уже не оставалось.

Маг, понимая, чего ждет предводитель охотников за людьми, все время находился в движении, крутил посохом, наносил так и не достигавшие цели удары, но вот-вот все-таки должен был допустить ошибку, раскрыться, дать возможность нанести себе решающий удар.

Не выйдет.

Остановившись между двумя наемниками, Безымянный ловким, кошачьим движением вскинул правую руку. Пальцы его сомкнулись на горле сначала одного наемника, потом другого, каждый раз задерживаясь не более чем на мгновение.

Вот и все, теперь — дальше.

Он метнулся к предводителю наемников, даже не потрудившись обернуться. Не было у него никакого желания смотреть, как трупы этих двух болванов падают в дорожную пыль. Сейчас его интересовал только предводитель. Если он все же успеет нанести магу точный удар…

Безымянный едва успел.

Маг все-таки допустил ошибку, пытаясь атаковать, открылся. А предводитель наемников не мог этим не воспользоваться. Летевший к нему в прыжке Безымянный совершенно точно определил, что головка шестопера должна угодить магу в правое плечо. Еще он понял, что, если даже вот сейчас убьет охотника на людей, делу это не поможет. Даже мертвый, наемник успеет нанести удар. И стало быть, сейчас надо не убивать, а всего лишь не дать покалечить мага.

Именно поэтому, очутившись рядом с наемником, он для начала не очень сильно ударил его по правой руке. Вследствие чего тот промахнулся. Шестопер прошел совсем рядом с плечом мага, но так его и не задел.

— А, прах забери! — гаркнул наемник, отскакивая в сторону и поворачиваясь к новому, так неожиданно появившемуся противнику лицом.

Безымянного это вполне устраивало.

Сделав быстрый шаг к охотнику на людей, прежде чем тот успел еще что-то предпринять, он нанес ему короткий, точно рассчитанный и очень сильный удар ладонью в нос. Нанес — и вновь отступил, прекрасно зная, что удар достиг цели и, значит, с последним врагом покончено.

Теперь все зависело от мага.

Как он отреагирует на свое спасение? Вроде бы он должен был испытывать благодарность к своему спасителю. Вот только кто их знает, магов? Некоторый, не очень большой опыт общения с этим племенем подсказывал Безымянному, что спасенный вполне может отреагировать на свое избавление от опасности совершенно не так, как на это реагируют обычные люди.

Первая реакция была обыкновенной.

Маг оперся на посох и, разглядывая Безымянного, удивленно спросил:

— Ты кто?

— Путник, — с некоторым облегчением ответил тот. Кажется, все шло, как он и рассчитывал. Возможно, даже более удачно, чем предполагалось. По крайней мере познакомиться с магом в роли спасителя он не рассчитывал. Упустить такую удачу было бы непростительной ошибкой.

— И куда идешь? — поинтересовался маг.

— В город Барпиль. По делу.

— Ага, по какому, значит, мне знать не обязательно?

— Верно угадал. Тем более у тебя, кажется, и собственных забот — выше крыши. — Безымянный указал глазами на труп предводителя наемников.

— Это точно, — согласился маг.

Безымянный попытался представить, о чем он сейчас думает. Собственно, угадать это было нетрудно.

Магов-дураков практически не бывает. И стало быть, сейчас спасенный им прикидывает, случайно ли все это произошло, — засада, нападение, неожиданное появление спасителя. И конечно, маг придет к выводу, что все это неспроста. Вот только крыть ему нечем. Его и в самом деле спасли, ведь он был буквально на волосок от смерти. Значит, хотя бы в знак благодарности им придется отправиться дальше вместе. А это гораздо лучше, чем красться за магом, не смея выйти на дорогу, стараясь не попасться ему на глаза и одновременно не выпуская его из виду. И так — целыми днями.

Кстати, будет он его все-таки благодарить за спасение или нет? Вроде бы должен. Однако опять же этих магов можно ожидать чего угодно.

— Спасибо за спасение, — сказал маг. — Думают если бы не ты, они бы меня наверняка прикончили.

— Правильно думаешь, — сказал Безымянный. — Несколько дней назад я проходил через одну деревушку, и там мне сказали, что поблизости орудует банда разбойников. Вроде бы их тоже должно быть трое. А если учесть, что и описание сходится, то, получается, они самые эти разбойники и есть.

— В любом случае сейчас это уже не узнать, — сказал маг. — Ты уложил их всех насмерть. Где учился этому искусству?

— В разных далеких местах, — усмехнулся Безымянный. — Там иногда попадаются хорошие учителя.

Все правильно. Так и должно быть. Уж пусть лучше маг пытается угадать, кем он на самом деле является, да строит различные предположения. Если попытаться сочинить историю, то он, чего доброго, может поймать на какой-нибудь мелочи и уличить во вранье. А так пусть гадает, пусть пытается проникнуть в его "тайны".

— Давай знакомиться, — предложил маг. — Меня зовут Даниил. А тебя?

Вот тут Безымянный и в самом деле почувствовал себя неуютно. Не любил он называться каким-нибудь именем.

Однако не сделать этого тоже было нельзя.

— Велиат, — представился он. — Бродяга. Сейчас у меня есть одно поручение, но обычно я не отказываюсь ни от какой работы.

— Спорим, я догадываюсь, что ты умеешь делать лучше всего?

Маг показал на трупы наемников.

— И это тоже, — слегка улыбнулся Безымянный, — но не только…

— В таком случае, Велиат, как ты смотришь на то, чтобы дальше идти вместе? Как я понимаю, нам некоторое время будет по пути.

— А куда направляешься ты?

— В замок великого мага Алты. У меня там есть дело.

— Какое именно, меня, конечно, не касается?

— Так же как и меня не касается твое дело.

Они снова обменялись понимающими улыбками.

— Ну так как? Пойдем вместе?

— Почему бы и нет? Замок Алты находится немного дальше города, в который я иду, а вдвоем идти будет веселее.

— Верно.

— Я согласен, — сказал Безымянный.

Пока все получалось самым лучшим образом. Главное — не расслабиться. Все еще только начинается. Победу, во всяком случае, праздновать рано.

Наверняка маг ему не поверил ни на грош. А с собой берет для того, чтобы по дороге хорошенько расспросить, попытаться подловить на слове, вывести на чистую воду. Вот только ничего у него не получится. Поскольку приходилось ему отвечать на разные заковыристые вопросы и не таких умников. Господин, прежде чем окончательно впал в старческий маразм, тоже был не подарок. Но даже он не смог его подловить ни разу. А уж перед Господином, сделав таинственный вид, отмолчаться было нельзя. Не любил он этого. Так что расспросов ему бояться не стоит.

Вот если маг вздумает узнать что-то с помощью магии… Ну да, впрочем, визирь его заверил, что магии именно у этого мага — кот наплакал. Причем, получается, так оно и есть. А иначе стал бы он махать посохом перед наемниками? Испепелил бы их в мгновение ока и спокойненько пошел дальше.

Стало быть, магии ему бояться тоже нечего. Хотя… маги — они странные. Никогда не знаешь заранее, что могут выкинуть.

— В таком случае пойдем дальше, — предложил Даниил. — Задерживаться здесь не имеет смысла.

— Конечно, — сказал Безымянный. — Только давай сначала обыщем трупы. Кстати, не хочешь сменить оружие? Мечи у этих бандитов, похоже, неплохие. В любом случае лучше, чем твой посох.

Маг пожал плечами.

— Неплохо было бы… Однако бандитов убил ты. Значит, все их имущество принадлежит тебе.

— Мне мечи не нужны. Драться я могу и без оружия, а путешествовать привык налегке. Поблизости же их не продашь. Значит, придется их таскать с собой долгое время и в каждом городке, в который попадешь, отвечать на каверзные вопросы местных центурионов. Откуда они? Да как ко мне попали? Да точно ли я взял их у убитых бандитов? А после того как ответишь на все вопросы, тебе, конечно, не поверят и подвергнут проверке магическим кристаллом… В общем, морока мне будет с этими мечами.

— Зато они дорого стоят, — напомнил маг.

— Деньги мне нужны, но не так, чтобы терпеть в течение долгого времени подобные неприятности. Берешь один меч или нет?

— Возможно, — задумчиво сказал маг. — Возможно, это стоит сделать.

— Ну, ты пока думай, — промолвил Безымянный. — А я осмотрю их карманы. Какие-то деньги при них наверняка должны быть.

Он и в самом деле обыскал трупы. Выворачивая карманы последнего, все-таки не удержался, посмотрел на Даниила и убедился, что тот со знанием дела рассматривает меч одного убитого.

Все-таки удивительно. Маг, умеющий неплохо махать посохом. Если он к тому же еще и умеет драться на мечах, то является самой настоящей диковиной. Маг, хорошо владеющий мечом, что-то вроде чрезвычайно редкого, судя по слухам, встречающегося лишь среди необжитых ячеек, там, откуда приходят вероятностные волны, зверя-афтомобила, обладающего четырьмя круглыми, вращающимися ногами, питающегося земляной кровью и изрыгающего клубы удушливого дыма.

Кстати, в карманах у наемников ничего, кроме горсти мелких монет и каких-то совершенно пустячных мелочей, не оказалось. Значит, нанимавший их великий маг, как это водится, пообещал заплатить лишь после того, как они сделают свое дело. И сохранил довольно приличное количество денег. И оставил его, Безымянного, без некоторого вознаграждения за труды, которое, после того как он получит свободу, несомненно, пригодится. Лучше бы наоборот.

Кстати… великий маг? Собственно, а кто еще мог нанять головорезов убить другого мага? Вот только забавно получается… Господин… еще какой-то великий маг… Ну, Господин, понятно, печется о своей силе и молодости. А другому великому магу какое до Даниила дело, если учесть, что тот, в силу каких-то неведомых причин, не может пользоваться магией?

И почему о планах этого великого мага его не предупредил визирь? Не знал? Или не хотел? И вот еще поневоле напрашивается забавный вопросец.

Ну хорошо, головорезов он убил. Откажется ли после этого тот неведомый великий маг от своих планов? Кто ему мешает нанять новых? Да никто. И можно сказать наверняка, что он так и сделает. И стало быть, нужно все время держать ухо востро. А задание это легким не назовешь. Впрочем, свобода тоже вещь не дешевая.

Вздохнув, Безымянный сложил найденные у убитых мелкие вещицы в кучку, а деньги сунул в карман, попутно порадовавшись, что, возвращая себе человеческий облик, не забыл и об удобной дорожной одежде, снабженной карманами. Забудь он о них, оказался бы сейчас в достаточно щекотливом положении. Не станешь же их на глазах у мага срочно себе отращивать?

— Все? — спросил маг, останавливаясь рядом с ним и как бы случайно вороша кучку личных вещей убитых носком ботинка.

— Угу, — ответил Безымянный. — Немного же у них нашлось.

— Да, для разбойников они оказались бедноваты.

— А зачем им таскать с собой все свои деньги? — сказал Безымянный. — Скорее всего они спрятали их где-то в соседней ячейке. Может, поищем?

Маг на это лишь улыбнулся, и Безымянный вдруг подумал, что он наверняка не такой зануда, как, например, Господин. Хотя кто знает, каким Господин был в молодости? Возможно, вот таким же, почти компанейским парнем? А потом, как это водится, годы и испытания взяли свое, и легкая врожденная подозрительность превратилась в тотальное неверие кому бы то ни было, при любых обстоятельствах. А еще, вероятно, в молодости Господин отличался некоторой жесткостью характера, с течением времени превратившейся в настоящую жестокость, часто бессмысленную. И если Даниил тоже станет великим магом…

Так ведь не станет же. И вообще, о чем это он? Нашел время и место философствовать.

— Вряд ли разбойники могли спрятать где-то свои деньги… — сказал маг. — Если они так и сделали, то лишь до следующей вероятностной волны. Не могли они не учитывать риск, что сундучок с деньгами после нее может оказаться стоящим посреди обширного пустыря.

— Ну, значит, отдали кому-то на хранение, — безмятежно сказал Безымянный. — Возможно, в паре ячеек отсюда у них есть жилище. Не зря же они все время сшивались где-то поблизости.

— Вероятно, так, — согласился Даниил.

Безымянный мысленно улыбнулся.

Э нет, дружок, для того чтобы поймать его на слове, необходимо нечто большее. Впрочем, совместное путешествие только начинается, и стало быть, все еще впереди. Одно можно сказать точно — скучным оно наверняка ему не покажется.

Тем лучше, тем лучше.

Кстати, а меч-то одного из наемников маг себе все-таки взял. Стало быть, умеет им пользоваться лучше, чем посохом. А может, Даниил просто пытается ввести его в заблуждение? Нет, вряд ли… Тот, кто послал наемников, так просто не отстанет. И значит, в ближайшее время они наверняка нарвутся на новый сюрприз. Вот тут-то и выяснится, насколько маг умеет владеть мечом. А если маг блефует…

— В любом случае задерживаться здесь не стоит, — промолвил Безымянный.

— Согласен, — поддержал его маг.

— Может, похороним разбойников?

— Зачем? Для того чтобы соорудить для них настоящую капитальную могилу, которая не исчезнет после первой же вероятностной волны, понадобится слишком много времени. И пригласить сюда толкового кощуна. У меня для этого нет ни времени, ни денег.

— У меня тоже нет большого желания этим заниматься, — сказал Безымянный. — Да и денег. Значит, оставим их здесь?

— Видимо, придется так и сделать. Сдается мне, о них найдется кому позаботиться и без нас. Ну, двинулись?

— Конечно.

И они пошли по дороге, прочь от места схватки, по направлению к замку Алты.

Шагов через десять Безымянный подумал о том, какую физиономию скорчит неведомый враг Даниила, узнав о том, что его наемники потерпели полное фиаско. Кроме того, согласно стандартному договору наемников, плата, которую он им обещал, конечно, остается при нем, но вот позаботиться об их похоронах ему придется. Возможно, это даже несколько задержит отправку по их следам следующего отряда охотников на людей.

После того как Безымянный и Даниил скрылись за ближайшим поворотом, возле трупа предводителя наемников возник гномик-соглядатай. Озабоченно поцокав языком, тот окинул трупы задумчивым взглядом и, сдвинув шапчонку на лоб, почесал затылок.

Проделав все эти манипуляции, гномик посмотрел в ту сторону, в которой скрылись Даниил и Безымянный, а потом топнул ножкой и исчез, словно его и не было.

— А еще угловая башня, с той стороны, где озеро, нуждается в подновлении магией. Еще две-три волны, и ей будет нанесен значительный урон.

— Я доложу, — промолвил визирь.

В глазах у управляющего хозяйственными делами на мгновение мелькнуло сомнение. Но лишь на мгновение, не больше. Видимо, он вспомнил о том, что не имеет права усомниться в силах Господина.

И не имел. И не должен был. Однако шила в мешке не утаишь. Да и как это сделать, если любой придворный, всего лишь раз украдкой взглянув на хозяина, не мог не понять, что тот давным-давно утратил былую силу и ум. А придворные имеют скверную привычку сплетничать между собой, от которой их отучить совершенно невозможно.

— Еще жители находящейся в пяти ячейках к северу деревни Оир жалуются, что их кощун слишком много времени уделяет спиртным напиткам и слишком мало — их домам, а также посевам.

Задумчиво почесав за ухом, визирь сказал:

— Да, это серьезно.

Управляющий кивнул.

— Мало того, что пьяный кощун — источник всяческих неприятностей, так ведь он еще и своими обязанностями пренебрегает.

— И какое-то заклятие на него наложить невозможно?

Управляющий сокрушенно развел руками.

— Может, тогда подыскать другого кощуна? — предложил визирь. — Кто-нибудь на примете у тебя есть?

— Ну… вообще-то… — замялся управляющий.

— Говори, не тяни кота за хвост.

— Не далее десяти ячеек от замка живет некий способный юноша Корк Сай. Если ему дадут возможность потренироваться, то он вполне может стать неплохим кощуном.

— А плата?

— Та же самая, что и прежнему, — поспешно сказал управляющий.

Визирь хмыкнул.

Слышал он об этом Корке Сае. И вроде бы, по слухам, у того даже в самом деле имелись неплохие задатки кощуна. Стало быть, попробовать его имело смысл. Да вот незадача, согласно все тем же слухам, этот Корк Сай приходился управляющему племянником. Добрый дядюшка желает устроить своего родственничка на службу? Вполне похвальное желание. Особенно если намечается подходящая должность. А если ее нет? В таком случае ее надо организовать.

Вот в том-то и дело.

Вполне возможно, кощун деревушки Оир начал спиваться совсем не случайно. Наверняка не случайно. И кто его к этому своим бездействием поощрял? Причем, возможно, не только бездействием. Кто мешал тому же управляющему время от времени тайно подсылать к кощуну доверенного человечка с несколькими бутылками первоклассного пойла?

Гм… возможно, все так и было. Вероятно, если провести надлежащее расследование, так и окажется… Причем в результате этой деятельности крестьяне деревушки Оир недосчитаются какой-то части урожая. И стало быть, благосостоянию Господина нанесен некоторый ущерб. Вот и причина провести расследование.

Но только стоит ли идти этим путем?

Покопавшись в памяти, визирь пришел к выводу, что это первый случай, когда управляющий пытается устроить на доходное местечко своего родственника. Так стоит ли рубить сплеча? В конце концов, смена управляющего и поиски нового принесут Господину гораздо больший ущерб. Если же нечто подобное повторится… Один устроенный на теплое место родственник ничего не значит. Слуги должны, просто обязаны время от времени по мелочи воровать. Этим подпитывается их преданность своему хозяину. Лишь бы они не посчитали, что наступил благоприятный момент запустить руку в карман хозяина поглубже. Вот тут-то надо бить тревогу, и карать безжалостно.

Таким образом, если некоторое время спустя управляющий вдруг надумает устроить на службу к Господину еще одного родственника, это уже будет означать, что пришла пора принимать меры. А иначе не успеешь оглянуться, как на каждой более или менее стоящей должности окажется сват, троюродный брат или двоюродный племянник управляющего. Причем вся эта кодла с большим азартом, сомкнув щиты и густо ощетинившись остриями копий, будет усиленно вышибать тебя с занимаемой должности, используя буквально все дозволенные, а чаще недозволенные методы. Для чего? Ну, хотя бы для того, чтобы добрый дядюшка оказался на твоем месте. Почему? Для того чтобы иметь гарантию дальнейшего безбедного существования.

Так, может, на всякий случай стоит принять меры уже сейчас?

Нет, лучше подождать, посмотреть, подготовиться. Излишняя торопливость погубила многих и многих. Кстати, согласие принять на работу этого племянничка дает и кое-какие выгоды. Теперь управляющий будет более уязвим. И если понадобится, кто помешает сделать его более сговорчивым, намекнув, что любимый племянничек в одночасье может лишиться своей должности?

Стало быть, не о чем больше и думать. Все решено.

— Хорошо, — сказал визирь. — Так и порешим. Пьянчугу кощуна необходимо выгнать прочь. А на его место возьмем юношу Корка Сая. Надеюсь, надлежащий опыт он приобретет достаточно быстро.

— Приобретет, — заверил управляющий.

— А до тех пор, пока это не случится, — выпустил парфянскую стрелу визирь, — будет он получать половинное жалованье. Несомненно, как только он докажет свое усердие и умение, жалованье это будет увеличено. Но не раньше.

— Разумное решение, — одобрил управляющий.

Визирь, зорко следивший за лицом управляющего, признал, что оно, когда тот услышал его решение, ничуть не изменилось, даже не дрогнуло. Так и осталось лицом спокойного, уверенного, сверх меры озабоченного делами человека. Глаза? Нет, глаза управляющего тоже не выдали. Собственно, на иное рассчитывать и не стоило. Управляющий, прежде чем добрался до своего места, тоже прошел достаточно суровую школу и великолепно научился прятать эмоции. Но все-таки… все-таки…

— Все? — спросил визирь.

— Да, — подтвердил управляющий.

— В таком случае можешь идти. У меня сегодня очень много дел.

— Значит…

— Все остальное потом… завтра… — сухо сказал визирь.

Он понимал, что управляющий наверняка рассчитывал, как это уже случалось не раз, покончив с делами, просто посидеть с ним, распить бутылочку хорошего вина, обменяться сплетнями, слухами. А сплетни и слухи — вещь ценная, поскольку частенько имеют под собой реальную основу. И наверное, учитывая, что Господин уснул и проснется не раньше, чем часов через пять-шесть, на это можно было бы согласиться. Но не сейчас, только не сейчас.

После того как за управляющим закрылась дверь, визирь издал облегченный вздох и положил руку на ящик своего письменного стола.

К чему скрывать? Ему хотелось это сделать все время, пока он разговаривал с управляющим. Однако он удержался и провел разговор как положено. А приватная беседа? В чем же дело? Он побеседует с управляющим завтра, причем как положено, неторопливо и солидно. Но завтра. А сегодня… прямо сейчас…

Он открыл ящик стола и, чувствуя в груди ставший уже почти привычным холод восторга, вынул тонкую цепочку из неизвестного, зеленоватого оттенка металла, на которой висел крупный ограненный рубин. Теперь надлежало приблизить камень к глазам, углядеть внутри него серебристую, словно бы мерцающую звездочку.

Визирь так и сделал.

В этот раз звездочка переместилась в самую глубину камня, словно бы стараясь от него спрятаться, почти утратила четкость.

Так уже случалось, и визирь знал, что если он проявит настойчивость и терпение, то звездочка покинет глубину рубина, придвинется к самому краю, приобретет четкость и даст, никуда не денется, даст ему восхитительное, упоительное ощущение силы и необычайной остроты ума, понимание, что тебе позволено абсолютно все, осознание своей исключительности и, конечно, магическую силу. Причем не воображаемую, эфемерную, а самую настоящую, присущую только стопроцентным магам.

Надо только проявить немного настойчивости терпения. Он проявит. Ему это делать — не привыкать.

Предчувствуя предстоящее, визирь возбужденно хихикнул.

Сейчас он уже не мог представить, что было время, когда он обходился без своего камня. А ведь было. Камень появился у него пару лет назад, не больше. До него он и представить не мог, что значит обладать магией, знать даруемое ею могущество.

По сравнению с этими ощущениями все каждодневные заботы и хлопоты, все интриги и честолюбивые планы, занимавшие его мысли годы и десятилетия, не имели никакого значения.

Хотя нет, тут он слегка лукавит. Кое-что для него значения не потеряло и даже, наоборот, стало более желанным, более манящим.

Трон.

В самом деле, чем не мечта для того, кто уже почти сравнялся могуществом с обычным великим магу? А если говорить о Господине, то и значительно его превзошел. Благо для этого не требуется слишком многого. И почему бы в таком случае трону не перейти к тому, кто более силен, умен, предприимчив, а также честолюбив? Точнее — к нему. Почему троном должен обладать этот старый, почти совершенно утративший силу маразматик? Почему не попытаться забрать у него то, на что он уже не имеет права, что не в силах удержать?

Хихикнув, визирь на мгновение отвел взгляд от камня, но потом, спохватившись, вновь стал внимательно разглядывать таящуюся в нем звездочку.

Вот сейчас это произойдет, вот сейчас…

А трон? Ну что — трон? Все учтено и рассчитано. Он не может ошибиться. И стало быть, до обладания троном осталось в буквальном смысле рукой подать.

Протянет ли он руку, сделает ли последний шаг?

О да! Причем скоро, очень скоро.

И стало быть, повседневные заботы не имеют сейчас совсем никакого значения. Ах, угловая башня не выдержит еще двух вероятностных волн? Да он сам с помощью своей магии исправит ее, причем еще до появления новой волны. Сам. С помощью своей собственной магии. Подновит башню собственного дворца. Он, а не эта жалкая развалина, о которой к тому времени, конечно, по его приказу никто не осмелится и вспомнить.

Звездочка мигнула в очередной раз и поначалу медленно, а потом все быстрее передвинулась ближе к поверхности рубина, стала крупнее и четче.

Чувствуя нарастающее возбуждение, визирь издал тихий, счастливый смех. Так он не смеялся, наверное, с детства. Да какое там с детства? В этом возрасте он не имел ни малейшего понятия о магии и, стало быть, не мог испытывать того, что чувствовал сейчас. И не только в детстве, а и потом, в течение многих и многих лет, до тех пор, пока года два назад из снов, из мечты, из воспаленного бреда, подпитываемого жаждой великой власти, не появился этот камень.

Все случилось именно так. Сначала были сны, необыкновенно яркие и красочные, будоражащие сознание, более четкие и интересные, чем реальная жизнь. Потом один из этих снов выделился. Один, самый красивый и реальный, повторяющийся каждую ночь, будоражащий, не дающий о себе забыть. А потом из этого сна появился камень. Сначала неотступно маячившая где-то на краю сознания тень, постепенно становившаяся все четче, все яснее, все могущественнее. Она захватила все его внимание и росла, становилась реальнее. Закончилось же тем, что однажды, проснувшись, он обнаружил этот камень на своей подушке. И вот тогда-то началось его великое постижение магической силы, а также тех возможностей, которые она способна дарить.

Чем не основа для передающейся из уст в уста, из поколения в поколение, старой, доброй легенды? Все соответствует канонам. Ничем не примечательная жизнь, обретение силы и, наконец, полная победа, величие, власть и слава.

Визирь перестал смеяться и затаил дыхание.

Он знал, чувствовал наступление самого важного момента, от которого зависит все дальнейшее. Если ему удастся полностью сконцентрироваться на звездочке, забыть о существовании остального мира и думать только о ней, то все получится в лучшем виде. Он получит еще одну порцию магической энергии и, соответственно, станет еще сильнее, могущественнее, увеличит свои шансы на захват трона. Если ему удастся повторить эту операцию хотя бы еще раза три, возможно, ему удастся и вовсе обойтись без помощи Безымянного, а также мага, которого он выслеживает.

Возможно, но вряд ли… Да и, честно говоря, не хочется отказываться от такой забавной проделки. А еще…

Звездочка стала совсем реальной, ощутимой, так что казалось, ее можно потрогать, заполнила собой сознание визиря, изгнала из него все посторонние мысли, оставив лишь ощущение невыразимого восторга. А потом был легкий толчок, словно бы сознание визиря преодолело невидимый защитный барьер и в него хлынула магическая энергия. Та самая, в которой он так нуждался.

Магия. Могущество. Исполнение всех желаний. Правой рукой визирь держал рубин. Скрюченные пальцы левой скребли крышку стола, спина была выгнута дугой, словно у кошки во время случки, а из горла вырывались хриплые стоны.

Судя по положению светила, до вечера оставалось не более двух часов. И значит, пришло время позаботиться о ночлеге.

Даниил посмотрел на Велиата.

Тот шел рядом, насвистывая какую-то песенку, и казалось, был способен идти так еще много часов, а то и дней, не останавливаясь, не проявляя ни малейших признаков усталости.

Как говорится, железный человек. Человек?

Вот тут у Даниила существовали некоторые сомнения. Конечно, каких-то реальных фактов пока еще не было. Но все-таки… Кстати, а что он будет делать, если убедится в том, что Велиат не является человеком? Имеет ли это для него сейчас хоть какое-то значение?

Главное — у него появился попутчик. Да еще какой! Один раз он ему уже спас жизнь, возможно, спасет и в следующий, если к этому представится случай. А представится? Наверняка. Тот, кто послал наемников, от мысли убить его не откажется. И стало быть, Велиат вновь окажется к месту. А является ли он человеком? Да какая разница? Гораздо интереснее другое.

Кто его послал? С какой целью?

Самое простое предположение, что какой-то великий маг решил помешать своему врагу убить Даниила и для этого приставил к нему телохранителя.

Очень похоже на правду. Но так ли это? Возможно, хозяин Велиата преследует какие-то другие цели? Было бы просто чудесно узнать, какие именно. Вот только как это сделать половчее?

Он еще раз взглянул на Велиата, поправил слегка сбившуюся перевязь с мечом.

По идее, надо было остановиться и застегнуть ее потуже. Однако, если это сделать прямо сейчас, Велиат догадается, что он отправился в путь, хорошенько не подогнав перевязь по росту, и значит, что он не такой опытный мечник, каким старается казаться…

Собственно, а какая разница? Просто в том мире, в котором он учился владеть мечом, и надо сказать, превзошел эту науку довольно неплохо, мечи, как правило, носили за спиной и были они слегка длиннее. Стало быть, он имеет полное моральное право сделать остановку. Но не сделает. Благо скоро им придется остановиться на ночлег. Вот так он все, что нужно, и подгонит. Главное — меч он себе выбрал неплохой, причем защищенный хорошим кощуном от воздействия вероятностной волны. Иного у тех типов, которых уложил Велиат, не могло и быть. Все-таки профессионалы. Хотя это их и не спасло.

Даниил снова взглянул на Велиата и машинально поежился.

Да уж, в драке он был силен. И если когда-нибудь надумает его, Даниила, убить, защититься не удастся. Хотя если он сумеет восстановить хоть некоторый запас магии…

— Смотри внимательно под ноги, — сказал Велиат. Предупреждение было сделано вовремя. Задумавшись, Даниил едва не наступил на хищную дыру. И значит, запросто мог лишиться ступни, поскольку дыра была довольно приличных размеров.

Обойдя дыру стороной, он все же не удержался, оглянулся. Та в бессильной ярости несколько раз щелкнула зубами, заурчала и вновь спряталась в землю.

Велиат насмешливо хихикнул. Даниил, естественно, разозлился.

Получалось, он во второй раз обязан своему спутнику. Причем сейчас он едва не покалечился чисто по собственной глупости.

— Кстати, можешь меня поблагодарить, — милостиво разрешил Велиат.

— Спасибо большое, — мрачно сказал Даниил. В самом деле, он свалял дурака, да так, что и сказать в оправдание нечего. И значит, в дальнейшем надлежит быть повнимательнее. Чего доброго Велиат решит, будто он настоящий недотепа.

— Не хочешь сделать привал, отдохнуть?

— Давай пройдем еще немного, — предложил маг. — Возможно, следующая ячейка окажется для этого более подходящей.

— Возможно. В таком случае, может, пройдем еще дальше? Через три ячейки будет деревня Ойхо. Там есть постоялый двор и, стало быть, можно с комфортом переночевать. Согласен?

— Почему бы и нет?

Сказав это, Даниил покачал головой. Две сотни лет назад такой деревни не существовало. Что еще изменилось за время его отсутствия в этом мире? Сколько появилось новых деревень и городов? Сколько исчезло без следа? Впрочем, замок Алты переместиться не мог. Стало быть, в случае чего, заблудиться он не сможет.

— А Ойхо большая деревня? — спросил он.

— Приличная, — ответил Велиат. — Занимает почти две ячейки. После нее будут две деревни, принадлежащие великому магу Алте. А там и ее замок. Думаю, завтра к вечеру ты в него попадешь.

— Если, конечно, нам не встретятся еще какие-нибудь разбойники.

— Даже если встретятся, — жестко сказал Велиат. — Нас это не задержит.

— Охотно верю. И все-таки где ты научился так убивать?

Задавая это вопрос, Даниил вовсе не надеялся услышать на него правдивый ответ. Просто за те несколько часов, что они шли вместе, задавать вопросы и получать на них неискренние ответы, пытаться поймать собеседника на вранье и одновременно изворачиваться самому стало чем-то вроде безобидный игры, неким соревнованием, в котором победитель пока еще не был назван.

Возможно, этого не произойдет вовсе, поскольку Велиат, как Даниил в этом убедился, имел в подобных играх немалый опыт и сноровку. Однако он все же ещё надеялся на победу. В любом случае отказаться от надежды на победу после такой непродолжительной борьбы он не мог. Да и, честно говоря, идти за всеми этими разговорами было веселее.

— Чем только мне не приходилось зарабатывать на жизнь, — промолвил Велиат.

— И чем же, например?

— Ну, например, случалось мне охранять и купеческие караваны. Вот от таких же разбойников, с которыми ты совсем недавно встретился.

— Караваны? Любопытно. Откуда и куда?

— Из разных мест в разные места. А ты что-то понимаешь в охране караванов?

— Приходилось мне путешествовать с караванами.

— Но ведь не охранять же их?

— Бывало и такое.

— С помощью посоха? — улыбнулся Велиат.

— Нет, я умею владеть и другим оружием.

— Каким?

— Ну, например, мечом.

— Значит, ты охранял караваны как мечник?

— Можно сказать и так.

— Тогда ты должен знать язык знаков, которыми обменивается охрана каравана. Не так ли?

Тут уж пришла очередь улыбнуться Даниилу. Мимо. На этом его не подловишь.

— Конечно, знаю, — ответил он. — Проверим, не изменился ли он с того момента, как я бросил это занятие?

— Почему бы и нет?

К тому времени, когда они дотопали до очередной туманной стены, Даниил убедился, что знаки охранников караванов Велиат и в самом деле знает. По крайней мере основной код. Конечно, было у него желание проверить знание вариантов, учитывающих специфику. Это могло помочь выяснить, в качестве какого именно охранника его спутник охранял караваны. Вряд ли за двести лет они значительно изменились.

Вот только кто мешал Велиату, в свою очередь используя тот же метод, установить, что он сопровождал караваны в должности младшего мага? А как следствие — ничья, и прекращение этого фехтования словами, что Даниила, например, не устраивало. Он был согласен только на победу.

Кстати, Велиат наверняка мог предложить это и сам, но не стал. И скорее всего по той же самой причине. Значит, ничья ему тоже не подходит. Только победа. Ну-ну…

Следующая ячейка уже носила на себе следы воздействия кощунов. Никаких резких перепадов рельефа местности. Просто большой луг, сплошь заросший сочным, отличным клевером. Покос. И каких-то опасных животных тоже не наблюдалось. Значит, деревня и в самом деле близко. А в ней гостиница и отдых не на голой земле, а также более или менее съедобный ужин. Но прежде надо будет посидеть в зале, послушать, о чем говорят путники. Слухи — штука важная и нужная. И возможность упускать не стоит. Глядишь, что-то и пригодится.

— Кстати, слышал о том, что великий маг Саав надумал увеличить свой замок?

Даниил насторожился.

Ага, началось. Вот сейчас ему мало не покажется. Было, было у него уязвимое место, которого Велиату до сих пор не удавалось коснуться. Знание местной обстановки. За две сотни лет не только исчезли какие-то деревни и появились новые. Произошло гораздо больше мелких изменений, о которых становится известно из тех же слухов.

Такой-то великий маг объявил войну такому-то. А вот такая-то магиня завела себе нового любовника. И так далее, и так далее… Вот тут Велиат может припереть его к стенке и буквально по ней размазать, поскольку обороняться Даниилу нечем. Хотя, может, удастся и в этот раз ускользнуть, перевести разговор на другое?

— Неужели?

— Вот именно. В который уж раз. Теперь его замок будет занимать целых шесть ячеек. Ну и соответственно на внутреннее переустройство пойдет чертова уйма магии. Говорят также, кликнул он клич, созывая всех искусных кощунов и обещая им щедро оплачиваемую работу.

Э нет, так не пойдет. Если он слишком заинтересуется этой вестью, то тем самым наполовину признается в том, что является кощуном. Потом Велиат задаст ему еще несколько вопросов, и ему ничего не останется, как это подтвердить. Тем самым попутчик заставит его соврать, а стало быть, проиграть. Велиат, конечно, сделает вид, что ничего особенного не произошло, но игра закончится.

— Кощунам, конечно, хорошо. Работа для них не переводится, — сказал Даниил.

— Вот именно. Хотел бы я быть кощуном, — мечтательно промолвил Велиат. — Чего-чего, а уж денег у них куры не клюют.

— Ну, с твоими умениями на судьбу грех жаловаться. Без работы ты, я так полагаю, не сидишь?

— Это верно, — согласился Велиат. — Не сижу. Вот только работа у меня опасная. За одну-единственную ошибку можно запросто заплатить жизнью. А у кощуна жизнь гораздо легче. Знай себе после каждой вероятностной волны ходи и закрепляй все, что ни попросят, будь то дом со всеми живущими в нем, плуг, оружие, одежда, поле с саженцами или же деревенский колодец. Делов-то… Закрепил, получил за это деньги — и можно отдыхать до следующей волны.

Даниил усмехнулся:

— Если бы все было так просто. Уверяю тебя, у кощунов жизнь тоже не сладкая.

— А ты откуда знаешь? Уж не кощунствовал ли, случайно, сам?

— Я? — Даниил удивленно пожал плечами. — Да обладай я талантом кощуна, уж меня бы, наверное, здесь не было. Сидел бы в какой-нибудь деревне, попивал пивко, ждал приказаний великого мага или вероятностной волны. Но вот некоторым жизненным опытом я обладаю. Он говорит, что хорошие денежки даром не даются. И стало быть, у тех же кощунов наверняка бывают свои неприятности. А как иначе?

— Возможно, так и есть. Возможно, я насчет кощунов погорячился. Однако что ты думаешь насчет великого мага Саава?

— А ты сам?

— Ну-у-у… маги — они себе могут позволить многое.

— Вот и я так же думаю. Кстати, давно ты этот слух услышал?

— Да не очень.

— А где? — поинтересовался Даниил.

Вот так-то. Лучший способ обороны — нападение. И стало быть, он сейчас кое-кому покажет… это еще неизвестно, кто кого припрет к стенке. Кстати, так ли уж бесполезна эта словесная дуэль? По крайней мере у него, возможно, получится узнать, что Велиату о нем известно. Возможно, это знание даже пригодится. Хотя…

Было, было у Даниила ощущение, что его попутчик знает о нем достаточно много. Но сколько? Тот, кто его послал, не мог не дать каких-то сведений oб объекте охраны. Но вот кто? Неплохо это было бы выяснить.

И он предпринял совершенно отчаянную атаку, почти на грани фола, надеясь, что Велиат все же сболтнет что-то важное, проговорится. А тот запросто отбил ее и предпринял контратаку. Вот тут-то Даниилу и в самом деле пришлось солоно. Но от отбился.

И все это время они приближались к деревне. Уже в следующей ячейке началась хорошо мощенная дорога. И куда она могла вести, как не в деревню? Продолжая разговаривать, друзья пошли по ней. Мимо полей, на которых прилежно работали крестьяне, мимо сторожевой вышки, на которой сидел хмурый, небритый, сразу видно, с большого похмелья центурион, в помятых латах, на которых даже местами сохранилась позолота. Длинная, хорошо наточенная алебарда лежала у подножия вышки, и к ней, делая вид, будто гоняет мелких, похожих на мышей зверей, подкрадывался какой-то крестьянский сын в белой рубахе с обильно замаранным глиной подолом.

Они уже почти миновали эту ячейку, когда их обогнала телега, в которую были запряжены две птицы с огромными мозолистыми ногами и короткими, куцыми крыльями. В телеге сидел старик с пышными усами, типичный такой деревенский старичок, худой, загорелый, но еще крепкий и жилистый. Позади него, лениво пожевывая соломинку и сонно глядя куда-то в небо, лежал тот самый центурион. Алебарда теперь была у него в ногах. Длинная. Древко далеко высовывалось за край телеги.

И наверное, стоило попросить этого старичка подвезти, поскольку никуда, кроме как в деревню, он ехать не мог. Но Даниилу не хотелось прерывать разговор. Как раз в этот момент он, кажется, наконец-то серьезно прижал Велиата. А тот, возможно, по той же самой причине дедка не окликнул, а всего лишь сошел на обочину, освобождая проезд.

Как бы то ни было, но телега прогрохотала мимо. И только тогда, когда она удалилась шагов на сто, Даниил вдруг сообразил, что телега была пустая. Вот это было нетипично. Хороший хозяин, возвращаясь домой с поля, нарвет хотя бы охапку травы для скотины. И вообще, больно уж безразличным взглядом окинул их старичок. Да и телега ехала слишком быстро. А центурион… Не слишком ли рано он покинул свой пост? Вроде бы до ночи еще далеко?

Короче, возможно, все это было предзнаменование каких-то грядущих неприятностей, но Даниил, увлеченный разговором с Велиатом, машинально все это отметив, не придал сим фактам большого значения.

В самом деле, с каких это пор ему, магу, надлежит бояться каких-то крестьян?

Свою ошибку он осознал после того, как они, оказавшись в следующей ячейке, увидели деревню, а если точнее, то самые крайние ее дома, околицу. Именно там их и ждали. Небольшая толпа, человек в двадцать — двадцать пять, вооруженных вилами, косами и просто дубинками крестьян. А впереди их на шаг, как и положено, стояли два деревенских центуриона, причем один из них был вооружен мечом и, стало быть, являлся старшим, да какой-то средних лет дядька в черной, усеянной разноцветными заплатками мантии, который не мог быть никем, кроме как местным кощуном.

— Ого, — продолжая размеренно шагать к деревне, сказал Велиат. — Похоже, весть о нашем прибытии местному населению не слишком понравилась. Будем драться?

— Только в самом крайнем случае, — промолвил Даниил. — Но прежде надо узнать, что происходит.

— Ага, значит, ты у нас сторонник мирного разрешения конфликта? — странно на него взглянув, заключил Велиат.

— Вот именно. Наверняка это какое-то недоразумение. Вроде бы никаких грехов за нами не числится. Или я ошибаюсь?

— Да нет, не ошибаешься.

— В таком случае все разъяснится. Думаю, нам ничего не грозит, — сказал Даниил.

Он на это очень сильно надеялся. Можно сказать, был в этом почти уверен.

В самом деле, если Велиат является тем, кем он его считает, то заниматься какими-то глупостями, даже если к ним и имеет склонность, на дороге, по которой будет возвращаться, попросту не имел права. Значит, тут что-то другое. Что?

— Если все-таки дойдет до драки, то вперед не лезь, — сказал Велиат. — Руби своей железякой только тех, кто будет на тебя нападать. А уж я им покажу.

— Не учи ученого, — буркнул Даниил. Остановились они, не дойдя до толпы шагов десять. Остановились и стали ждать, что будет дальше. Велиат даже сунул руки в карманы и принял достаточно вызывающий вид, словно находился на деревенских танцульках, на которые вдруг завернула лихая компания из соседнего села.

— Кто такие? — поинтересовался старший центурион. — Куда направляетесь? Откуда?

— Мирные путники, — ответил Даниил. — По своим приватным делам. Надеемся в вашем селе отдохнуть и переночевать. Утром отправимся дальше.

— Мирные путники с мечами не расхаживают, — словно бы задумчиво сказал старший центурион.

Лет ему было где-то около сорока. Был он, как и положено, крепеньким, сильным, а на левой щеке имел здоровенное, песчаного цвета пятно. Приглядевшись, Даниил понял, что пятно и в самом деле состоит из самого настоящего, словно приклеенного к щеке ровным слоем песка.

Чисто машинально Даниил попытался прикинуть, какая магия могла это пятно вызвать, но так и не смог определить. Собственно, для этого сейчас было не время и не место.

— А чем это тебе не понравился меч моего спутника? — вызывающим тоном спросил Велиат. — Неужели мирные путники не имеют права носить с собой оружие для защиты от разбойников?

Услышав это, толпа крестьян тихо зароптала. Даниил уловил даже высказывания типа "Да что с ними разговаривать? Побить, и всех делов".

— Гм… Разбойников… — невозмутимо сказал старший центурион. — Кстати, о разбойниках. Чем вы можете доказать, что являетесь мирными путниками, а не разбойниками?

Даниил вдруг сообразил, что происходит.

Ну конечно, это та троица поджидавших его в засаде наемников. Тот, кто их послал, наверняка сделал это сразу же, как только получил от гномика-соглядатая уведомление о том, что он, Даниил, вышел из замка Магнуса.

Стало быть, лихие вояки имели какое-то время в запасе. И решили его даром не терять. Ограбили какого-то путника. А то и не одного. Вот откуда у них та кучка денег, которая досталась Велиату. А еще у них были кое-какие безделушки. Он приметил их, разглядывая кучку извлеченных из карманов наемников вещей, и, помнится, тогда еще не смог определить их происхождение.

— Если вы о той троице, что промышляла недалеко от вашей деревни, — сказал он, — то меч, что висит у меня на поясе, действительно принадлежал одному из них. Только, когда мы на них наткнулись, они были уже мертвы. Видимо, попытались откусить кусок больше, чем могли прожевать.

— Чем докажете, что это не вранье, а вы не являетесь преступниками? — гнул свое центурион.

Грабителей было трое, — сказал Даниил. — А нас всего двое. Причем на двоих у нас только один меч.

— А почем я знаю, может, вы оставили свое оружие неподалеку? Ночью третий ваш товарищ вам его принесет, и вы выкинете какой-нибудь фокус?

— Даниил, а может, нам его выкинуть прямо сейчас? — предложил Велиат.

— Не мешай, — сказал маг. — Сейчас все уладится.

Собственно, они могли обойти деревню стороной. Вот только не очень-то Даниилу хотелось спать на голой земле. Да и потом, позволят ли им крестьяне уйти? Возможно, увидев, как они пытаются уйти, землепашцы посчитают, что они струсили, и нападут? Конечно, Велиат их быстро образумит, но иметь на совести несколько трупов крестьян, единственным недостатком которых была излишняя подозрительность, Даниилу не хотелось.

— Ладно, есть еще один вариант, — сказал он старшему центуриону. — Ведите сюда тех, кого разбойники ограбили. Уж наверняка они могут засвидетельствовать, что мы не имеем к напавшим на них никакого отношения.

— Они ограбили жителей соседней деревни. Те рассказали нам о том, что случилось, и отправились домой. Однако у нас тоже есть один верный метод.

— Какой?

Старший центурион кивнул кощуну:

— Давай начинай. Теперь все зависит от тебя.

Кощуну предстоящее, видимо, было не совсем по душе.

— А что я могу сделать? — проворчал он. — Я же не маг. Единственное, что умею, — это закреплять вещи.

— Давай, давай, — поторопил его центурион. — Это как раз в твоих силах. Помнится, не так давно ты хвалился, будто способен по степени изношенности закрепляющих заклинаний, наложенных на одежду или обувь, определить, сколько раз приходилось их хозяину в течение последних суток пересекать туманные стены. Если эти двое — разбойники, то последние сутки они мало двигались, поскольку в основном сидели в засаде. Если же они мирные путники, то наверняка успели миновать не менее десятка ячеек. Хвалился?

— Было дело, — неохотно сказал кощун.

— Ну вот, иди и проверяй. А если ошибешься, то я прикажу урезать тебе выдачу пива. Смекаешь?

Угроза, видимо, показалась кощуну достаточно серьезной, поскольку он — конечно, без особенной прыти — но все же двинулся к тем, кого ему предстояло определить либо как преступников, либо как мирных путников.

— Н-да, довольно грустно, — сказал Даниил. — Велиат, кажется, ты совсем недавно распространялся о том, что жизнь у кощунов — просто сахар? Не так ли?

— Конечно, не у всех, — промолвил Велиат. — Среди них встречаются и те, кому удача не улыбнулась. Однако так ли уж плохо жить данному конкретному кощуну? Свежий воздух, обилие растительной пищи и к тому же бесплатное пиво. Что еще надо для счастья? Особенно если у тебя не слишком высокие запросы.

— Хм… возможно, — с большой долей сомнения сказал Даниил.

Собственно, в прошлом ему не часто приходилось общаться с кощунами. С точки зрения любого мага, кощуны были ремесленниками, сумевшими овладеть лишь одним разделом магии, да и то на достаточно низком уровне. О чем с ними разговаривать? И все-таки, возможно, он несколько ошибался. Кощуны были необходимы. А иначе великим магам, для того чтобы окружающий мир не превратился в настоящий хаос, пришлось бы все свое время, а также магию тратить на накладывание закрепляющих заклятий.

Между тем кощун приступил к делу.

Для начала он осторожно прикоснулся указательным пальцем правой руки к рукаву куртки Велиата и замер, словно раздумывая или пытаясь услышать некие звуки, доступные только его слуху.

Прошло с полминуты, и кощун, раздраженно тряхнув головой, вновь прикоснулся к одежде Велиата. Почти тотчас вслед за этим он отступил на шаг и окинул спутника Даниила удивленным и недоверчивым взглядом.

— Ну и что ты узнал? — спросил центурион.

— Этот сегодня преодолел гораздо больше десятка туманных стен.

— Проверь второго, — приказал центурион. Проделав те же манипуляции в отношении Даниила, кощун доложил:

— И этот тоже сегодня отмахал немало.

— В таком случае, — в голосе старшего центуриона явственно слышалась некая тень разочарования, — они и в самом деле являются обычными путниками.

— А разбойники? — спросил кто-то из толпы.

— Ты же слышал, разбойники уничтожены, — ответил центурион.

— И нам, значит, пора расходиться?

— Ну конечно.

Разрешение было дано, и толпа стала рассасываться. Кощун, время от времени задумчиво оглядываясь, побрел прочь. Центурион с алебардой почти умоляюще спросил:

— А я? Мне что, опять топать на эту вышку? Не могу я там больше.

— Топай, топай. — Старший центурион был неумолим. — Чем дальше от корчмы, тем лучше. Давай не задерживайся.

— Ну хотя бы забежать на минуту домой…

— Топай, топай. Знаю я, зачем ты туда хочешь забежать.

— А если и так? Должен я поправить здоровье или нет?

Даниил спросил:

— Ну ладно, а мы?

Старший центурион развел руками.

— Прошу извинить за ошибку. Однако обижаться за излишнюю подозрительность не стоит. Время сейчас такое.

— Какое?

— Тревожное, — сказал центурион. — Кстати, вы, кажется, идете из владений великого мага Магнуса?

— Да, действительно, мы через них проходили.

— В таком случае, может, скажете, что слышно о войне?

— О какой войне?

— Ну, ходят слухи, что Магнус создает войско, для того чтобы напасть на нашу госпожу Алту. Верно ли это?

Даниил с трудом сдержал улыбку.

Ну вот, как обычно, великие маги предпринимают просто гигантские усилия для того, чтобы выведать планы своих конкурентов, подсылают к ним шпионов и соглядатаев, тратят на разведку огромное количество магии. А тем временем обычные крестьяне, как правило, знают то, что является очень большим секретом. И не надо никаких гномиков-соглядатаев. Просто, например, повар в замке Магнуса случайно подслушав пару фраз, а потом углядев постепенно растущее войско во дворе замка, сделал правильные выводы. После этого он шепнул о них, к примеру, стражнику у ворот замка. А тот, отправившись навестить знакомую вдовушку в соседнюю деревню, не удержался и проболтался ей. А уж от вдовушки молва о готовящейся войне пошла гулять по деревням, селам, городам, становясь всеобщим достоянием.

— Ну так как? — спросил центурион. Даниил пожал плечами и ответил:

— Ничего об этом не слышал. Возможно, это случилось, поскольку мы останавливались на ночлег лишь в одном принадлежащем великому Магнусу селе, но там нам никто о предстоящей войне не говорил.

— Жаль, — разочарованно сказал центурион. — Нам, понимаешь ли, надо знать точно. Для того чтобы, как только армия Магнуса выступит в поход, успеть уйти с ее дороги в дикие ячейки.

— А если в этот момент накатит вероятностная волна?

— У нас есть кощун. Так что единственное, что нам будет угрожать, — это потерять дома. Но дома можно отстроить, а вот убитых не воскресить.

— Это верно, — сказал Даниил. — А как же великая магиня Алта? Неужели она вас не защитит?

— От Магнуса — вряд ли. Говорят, он собрал слишком большую армию. Скорее всего она будет защищать только свой замок.

Даниил кивнул.

Центурион рассуждал верно. Скорее всего так и будет. Если, конечно, Магнус и в самом деле готовится напасть именно на Алту. С таким же успехом он мог нацелиться на какого-нибудь другого великого мага.

— Нам пора, — напомнил Велиат. — Еще немного, и наступит вечер.

— Да, в самом деле, — согласился с ним Даниил. — У вас в деревне есть гостиница?

— Есть, — ответил старший центурион. — Находится в центре деревни. Вывеска у нее большая и красивая. Так что мимо не пройдете.

После того как они миновали центуриона, Велиат сказал:

— Кстати, разогнать этих горе-вояк ничего не стоило.

— Возможно, — согласился с ним Даниил. — Хотя, будь их побольше… Крестьян, если они всерьез надумают драться и если их действительно много, остановить очень трудно.

— Тут ты прав. Будь их раза в два больше, с ними не смог бы совладать и я, — признал Велиат.

Даниил посмотрел на него и подумал, что так и не сумел узнать о своем попутчике ничего. Ровным счетом ничего.

Кто он, этот Велиат? Где научился так убивать? И если он не человек, то кто? Возможно, местный кощун знает о нем больше. Слишком уж удивленный вид у него был, после того как он прикоснулся к одежде Велиата. Значит, необходимо улучить момент и поговорить с кощуном приватно. Возможно, что-то выяснится. Если, конечно, ему удастся кощуна разговорить. Во всяком случае, попытаться стоит.

Оттуда, где остались два центуриона, все еще доносилось:

— А я говорю, ты сейчас пойдешь на вышку!

— Видел я твой пост знаешь где? А ты не имеешь права посылать меня туда, если я болею. Ну болен я, понимаешь болен! Надо мне заскочить домой на минутку.

— А мне на это глубоко плевать. Пока не стемнеет, ты должен находиться на вышке!

Магнус положил на стоявший возле кресла низенький столик толстую книгу в кожаном, тисненном золотом переплете.

Вот сейчас самое время сделать небольшой перерыв. И заодно кое-что обдумать. Время для этого самое удобное.

Несколько часов назад, перед тем как заняться чтением, он заглянул в свое магическое зеркало, которым так гордился, поскольку оно существовало в единственном экземпляре. Заглядывать в замки великих магов, надежно защищенные магией, оно не могло. Но зато видеть все происходящее за их пределами… Собственно, именно благодаря зеркалу он узнал, что у Даниила появился попутчик.

Причем, судя по всему, этот попутчик обладал весьма любопытными свойствами, наводящими на мысль, что кто-то из великих магов приставил к Еретику телохранителя.

Итак, он сейчас должен тщательно обдумать этот факт и спокойно, не торопясь, принять какое-то решение, как-то изменить свои планы. После этого можно вернуться к чтению книги, но не раньше.

Кстати, книга в этот раз ему попалась интересная, завлекательная, из нее так и шла магическая энергия, и стало быть, читать ее следовало медленно, вдумчиво, смакуя каждую фразу, пытаясь понять ее глубинный смысл, получая от этого процесса максимальное наслаждение.

Открыв стоявшую на столике коробочку, Магнус вынул из нее сигарету и, прикурив, сделал первую затяжку.

Неплохо!

Табак был превосходен, а окружающий мир, как и положено после чтения интересной книги, слегка расплывчат и нереален, словно театральные декорации.

Впрочем, это пройдет прежде, чем он успеет докурить сигарету до половины, поскольку является всего лишь…

Магнус слегка прищурился, пытаясь подобрать подходящее определение. Память услужливо подсунула… "Последствиями интенсивного контакта с книгой"?

Фи, слишком грубо и казенно.

"Оттяжки на полную катушку, с получением глубокого кайфа"?

И это не то. Очень вульгарно и глупо. Совершенно неточно. Не отражает сути.

"Таинственного и необъяснимого ощущения проникновения в непознанные, но тем не менее вполне реальные для тех, кто способен использовать недоступные обычным людям материи, получать от них некую силу, позволяющую управлять…"

Нет, и это не то. Туманно и излишне красиво. Да и стоит ли пытаться подобрать какое-то определение тому, что, по сути, является всего лишь обычным получением магической энергии?

Ну конечно, попутно он обретает целую гамму ощущений. Но имеет ли это большое значение, поскольку суть одна? Магическая энергия, необходимая ему для того, чтобы ее использовать, для того, чтобы оставаться великим магом.

Осторожно стряхнув пепел в серебряную, в виде маленького кораблика пепельницу, Магнус подумал, что, наверное, ни один великий маг, кроме него, не получает магическую энергию таким причудливым образом.

Хотя он мог и ошибаться. Способы получения магической энергии великие маги берегли от своих собратьев в два раза тщательнее, чем все остальные свои тайны.

Несмотря на это, ему удалось узнать, как это проделывают некоторые его конкуренты. Все они пользовались другими источниками. Однако оставались еще те, в чью тайну он не смог проникнуть. И вполне возможно, кто-то из них…

Ха! Ну и что это может изменить? Какое это имеет значение? Да никакого ровным счетом. И почему в таком случае это его так интересует?

В самом деле?

Положив окурок сигареты в пепельницу, Магнус с наслаждением потянулся и чисто машинально протянул руку, чтобы вновь взять книгу, но тут же ее отдернул. Рано, пока еще рано. Если он поторопится, то упустит какое-то количество энергии. А это слишком расточительно. Конечно, через некоторое время он может вновь перечитать ту же самую книгу, но при этом получит лишь тонкий ручеек, воспоминание о некогда полученном наслаждении.

Магнус вздохнул.

Вот тут, конечно, было его самое уязвимое место его ахиллесова пята.

Если когда-нибудь случится так, что ночные купцы перестанут привозить ему новые книги, его источник магической энергии иссякнет. Хотя пока этого не произошло, да и вряд ли когда-нибудь случится. Слишком хорошо он ночным купцам платит. И все-таки…

Магнус задумчиво посмотрел на коробочку с сигаретами.

Нет-нет, сейчас закуривать он не будет, может, через полчаса, перед тем как продолжит чтение книги. Да, не раньше, чем через полчаса. Этого времени будет вполне достаточно для подготовки к извлечению очередной порции магической энергии. И если книга закончится так же интересно, как и началась, извлеченной из нее магии вполне хватит для создания еще парочки рыцарей, а то и дракона.

Дракона?

Гм… нет, на большого, полного сил дракона энергии этой книги скорее всего не хватит. А маленький ему сейчас не нужен. При штурме замков маленькие драконы почти бесполезны.

Значит, решено — рыцари.

Он встал и прошелся по залу, потом повернулся и вернулся к столику.

Книга. Новая книга, довольно неплохо наполненная магической энергией вымысла, фантазии, умения создавать достоверные и в то же время совершенно непохожие на реальный миры. Кто пишет книги? Вряд ли их создатели живут в этом мире. Скорее всего ночные купцы умеют как-то проходить сквозь черную стену. Говорят, за ней находится целая цепь соединенных между собой удивительных миров. Вот там, вполне возможно, и живут создатели книг.

Причем, наверное, это не так уж и плохо. Насколько могут быть сильны те, кто способен так щедро расходовать магическую энергию? А если бы они жили здесь? Возможно, тогда хозяевами этого мира являлись бы они, а не великие маги. Размышляя об этом, Магнус сложил руки на груди и опять искоса взглянул на книгу.

Рано, пока еще рано.

И вообще, неплохо было бы еще немного походить, слегка размяться. А иначе недолго и потерять физическую форму, стать жалким тюфяком, для которого тяжело прогуляться до ворот собственного замка.

Да, решено, покончив с этой книгой, он увеличит свое войско еще на пару рыцарей, а потом займется собственной физической формой. Устроит себе ежедневные получасовые пробежки по крайней мере на те несколько дней, что остались до нападения на замок Алты. Если, конечно, он это действительно сделает.

Алта!

Магнус мрачно улыбнулся.

Вот это сейчас самое главное. Он должен ее уничтожить, а иначе, рано или поздно, погибнет сам. Очень простая и понятная система. Либо ты — либо тебя. Других вариантов быть не может. А жаль… Если бы ему удалось с ней как-то объединиться, то они, без сомнения, могли бы добиться многого, очень многого.

Вот только эта девчонка предпочла ему сопляка Даниила. За что и поплатилась. Конечно, не так сильно, как ему бы хотелось. Но, может, это и к лучшему? По крайней мере в самое ближайшее время ей придется еще раз сделать выбор. От ее выбора зависят все его дальнейшие действия. Хотя о чем тут думать?

В прошлый раз ей пришлось Даниила выдать. Теперь же она должна будет его убить. Возможно, после этого лично у него появятся какие-то шансы на союз с Алтой. Надо признать, очень небольшие. Но кто знает, может, ей удастся как-то ему доказать свою преданность?

Хотя как она это сумеет сделать? А если и сумеет, то получит его доверие лишь на время, до тех пор…

Все, хватит об этом.

Досадливо взмахнув рукой, Магнус вновь двинулся прочь от столика. Теперь он направлялся к окну, выходившему во двор замка.

Ничего нового, конечно, увидеть там он не сможет. Все те же ряды рыцарей и драконов, готовые по первому его приказу двинуться в поход к замку Алты. Но при одном условии — если возникнет почти полная уверенность, что ему удастся взять этот замок. Иначе неудача может закончиться для него полной катастрофой. Нет уж, если бить, то только наверняка. А если появится хоть какой-то шанс потерпеть поражение, лучше выждать.

Магнус улыбнулся.

Даниил.

Кстати, удачной мыслью было внушить этому сопляку, будто нападение на замок неизбежно. В любом случае будет любопытно узнать, что он предпримет. Попытается предупредить Алту и поможет ей защитить замок? Исключено. Она его предала, и такое не забывается. Значит, он попытается, используя то крохотное количество магии, которой обладает, прокрасться в сокровищницу своей бывшей подруги и вернуть себе свиток с именем.

Удастся ли ему это? Сомнительно, очень сомнительно. Скорее всего Алта его поймает, а после этого ей и придется сделать еще один выбор. Выдать Даниила совету великих магов, убить его самолично или же отпустить? Последнее настолько невероятно, что кто-то другой мог бы эту возможность не учитывать вовсе. Кто-то, но не он. Он потому и является одним из самых старых великих магов, потому и дожил до этого возраста, что частенько учитывал самые невероятные варианты. И не только учитывал, но всегда заранее знал, как использовать их в свою пользу.

Вот и сейчас… Все эти варианты давным-давно обдуманы и учтены. Единственное, для чего он их сейчас перебирает, обдумывает вновь, так это для того, чтобы еще раз убедиться, что просчитано буквально все.

Действия, побуждения, мысли, возможные последствия, контрмеры и в конце его, Магнуса, неизбежный выигрыш.

Учтено?

Остановившись возле окна, Магнус открыл его и еще раз, чувствуя, как в груди при виде этого зрелища поднимается волна законной гордости, окинул взглядом свою армию.

Вот где настоящая мощь и сила!

А если ему удастся без больших потерь захватить замок Алты, то эта сила увеличится. Стало быть, для подготовки к захвату замка следующего великого мага потребуется гораздо меньше времени. А там…

Шеренги рыцарей в ослепительно сверкавших доспехах, вооруженных великолепным оружием, считающих преданность своему господину гораздо большей ценностью, чем собственная жизнь, бесстрашных до самозабвения, великолепно осведомленных о всех военных хитростях и уловках, готовых на все ради победы. И драконы, драконы, драконы…

Причем все это воинство готово в любое мгновение по его приказу проснуться и выступить в поход. И что стоит отдать этот приказ прямо сейчас?

Стоп, не слишком ли он увлекся? Не слишком ли торопится?

Ждать, ждать и еще раз ждать, для того чтобы ударить только тогда, когда появится полная гарантия победы. Осторожность и еще раз осторожность.

Кстати, насчет осторожности. Конечно, заманчиво позволить Даниилу дойти до замка Алты. И здорово попытаться прикинуть, что могло быть, если бы ему это удалось. Но, может, попытаться все переиграть?

Алта его когда-то в самом деле любила. И кто знает, что произойдет, когда она узнает о его возвращении? Женщинам свойственно время от времени совершать абсолютно безумные поступки. Даже великим магиням.

Убив его, она не только потратит некоторое количество магической энергии, но и неизбежно испытает психологический шок. Если он в этот момент нападет, возможно, это поможет ему одержать победу. Однако вероятность того, что они с Даниилом объединятся, все же существует.

В этом случае нападение на замок Алты отдалится на сотни лет, как и воплощение его честолюбивых планов. Может, все-таки не рисковать? Главная цель, ради которой он вернул Даниила из изгнания, уже достигнута. Как он и рассчитывал, об этом узнали сразу несколько великих магов. Сейчас они срочно меняют свои планы. Один даже подослал к Даниилу телохранителя. Значит, он включил его в свои расчеты. Какие? Со временем это станет ясно. А сейчас… Почему бы сейчас еще раз их не нарушить?

Итак, на одной чаше весов ослабление Алты и большая вероятность захватить ее замок, на другой — гораздо меньшая, но все же существующая возможность ее усиления. Что перевешивает? Выждать еще или попытаться вмешаться?

Магнус все-таки не выдержал, взглянул на лежавшую на столике книгу. Она манила его как магнит, торопила покончить со всеми делами и снова приступить к чтению.

А торопиться не стоило. Слишком долго он ждал и готовился. Подождать? Еще раз взвесить все "за" и "против"? И при этом потерять время? Нет уж, именно это решение он должен принять именно сейчас.

Так какая чаша весов перевешивает? Еще немного выждать или попытаться убрать Даниила? Насколько сильно его возвращение нарушило планы других великих магов? Если бы это еще можно было как-то узнать, по каким-то признакам…

Признак…

Телохранитель! Кто-то из великих магов настолько заинтересован в том, чтобы Даниил попал в замок Алты, что даже приставил к нему телохранителя. Почему? Не потому ли, что знает, как Алта прореагирует на появление Даниила? Вполне возможно…

И значит, та чаша весов, на которой лежит усиление Алты, сильно потяжелела. Слишком сильно. Не пора ли ее облегчить?

Магнус облегченно вздохнул.

Кажется, решение найдено. Есть ли факту появления телохранителя другие объяснения? Конечно, есть. Их масса, но это имеет слишком много шансов на существование.

И значит, имеет смысл изменить первоначальный план, сделать так, чтобы Даниил не дошел до замка Алты.

Каким образом?

Магнус еще раз окинул взглядом шеренгу драконов и довольно улыбнулся.

Собственно, ответ на этот вопрос искать не стоило. Он уже был найден.

— Значит, две комнаты? Есть одна, но с двумя кроватями. Не согласны — придется спать на улице.

Даниил тяжело вздохнул.

Так и есть, за время его изгнания деревенские гостиницы не изменились в лучшую сторону ни на йоту. В худшую — вполне возможно. Хотя, конечно, побывав в одной, говорить о какой-то закономерности еще рановато.

— У тебя что, сегодня наплыв посетителей? — спросил он у хозяина гостиницы.

— Ну конечно, — ответил тот. — Все остальные комнаты заняты. А причиной является слух о разбойниках. Если бы вы не поторопились объявить о том, что они мертвы, а прямым ходом явились ко мне, то вполне могли бы получить бесплатно ужин и ночлег.

— За молчание?

— Ну да. А теперь завтра же моя гостиница вновь опустеет. Хорошо хоть вы заявились под вечер и никто не захотел пускаться в путь на ночь глядя.

— Понятно, — сказал Даниил. — И раз у нас нет выбора, то, так уж и быть, мы берем эту комнату.

— Верное решение, — одобрил хозяин гостиницы. — До темноты еще час, не меньше. Промедли вы, и эту комнату запросто мог снять кто-то другой.

Даниил подумал, что со своей точки зрения хозяин, бесспорно, прав. Вот только ему-то что теперь делать? Он рассчитывал взять отдельную комнату. При этом отделаться на часок от Велиата было бы гораздо легче. В самом худшем случае можно было просто вылезть в окно. Теперь же не удастся даже этот трюк. И вообще, скорее всего Велиат не отойдет от него ни на шаг. Если, конечно, его и в самом деле приставили к нему в качестве телохранителя. Кстати…

— Велиат, ты не возражаешь против проживания в одной комнате? — спросил Даниил.

— Конечно, нет, — ответил его попутчик. — Кстати, сколько она стоит?

Хозяин гостиницы назвал цену.

Даниил покачал головой.

Он ошибся. Кое-что в деревенских гостиницах за последние двести лет все же изменилось. Цены уж точно.

— Если плата за комнату кажется вам чрезмерной, вы вольны переночевать на улице, — промолвил хозяин гостиницы. — Погода до следующей вероятностной волны вроде бы должна быть теплой.

— Мы берем, — промолвил Велиат, доставая из кармана деньги.

Они заплатили за комнату, после чего хозяин сообщил им, где она находится.

— Ключи от комнат, как в больших городах, у нас не выдаются, да и замков на дверях нет, — добавил он. — Личные вещи без присмотра лучше не оставлять. Однако двери снабжены засовами, и стало быть, если вы не забудете закрыться, воров можно не опасаться. Если же вас все-таки обворуют, я за это не несу никакой ответственности. Впрочем, у вас, кажется, с личными вещами негусто. Не так ли?

— Так получилось, что мы оба любим путешествовать налегке, — сказал Даниил.

— Ваше полное право.

Лицо хозяина гостиницы оставалось невозмутимым, однако Даниил мог бы поклясться, что вопрос о багаже был задан неспроста. Наверняка, с точки зрения хозяина гостиницы, путники, весь багаж которых составляло лишь содержимое собственных карманов, выглядели по меньшей мере подозрительно.

Ну и пусть. Самое главное случилось — он предоставил им комнату, в этой комнате с большим или меньшим комфортом можно переночевать. Остальное его не касается.

— Не настала ли пора перекусить? — напомнил Велиат.

И конечно, он был прав. Поесть не мешало. И еще, лично ему надо было придумать, как избавиться на часик от своего попутчика, для того чтобы переговорить с кощуном.

Но для начала необходимо поужинать. Кто знает, может, во время еды ему придет в голову дельная мысль?

Повернувшись спиной к стойке, за которой стоял хозяин гостиницы, Даниил окинул взглядом обеденный зал. Свободных столов оставалось всего два или три. Причем наверняка где-нибудь через полчасика-час, после того как с полей вернутся крестьяне, их не останется вовсе.

— За какой стол сядем? — спросил Даниил.

— Вон за тот, — указал пальцем Велиат.

Даниил одобрительно кивнул.

Из всех оставшихся свободными столов этот был расположен наиболее выгодно. Усевшись за него, они окажутся на достаточном удалении от двери и в то же время смогут видеть всех, кому надумается в нее войти. Причем одновременно им будет удобно наблюдать за большей частью зала.

Неплохой выбор. Причем скорее всего Велиат сделал его по привычке, поскольку бояться им в этой деревне некого.

Любопытные, однако, привычки у его попутчика. Садиться за столик так, чтобы видеть всех входящих и одновременно иметь гарантию, что никто к нему не подберется незамеченным.

Они прошли к столу и, усевшись за него на массивные деревянные табуреты, стали ждать, когда к ним подойдет служанка. А той было некогда. Она обслуживала стол в другом конце зала. И стало быть, ничего не оставалось, как ждать.

Ждать.

Даниил невольно прислушался к тому, о чем говорили за соседним столиком. Похоже, там сидели торговцы скотом, и разговор их касался в основном цен, прироста, кормов, странных болезней, которым этот скот подвержен. Спокойный, неторопливый разговор профессионалов, уважающих мнение собеседника и прекрасно знающих предмет обсуждения.

— Однако обслужить нас не торопятся, — сказал Велиат. — Может, поужинаем попозже?

— Возможно, если мы сейчас уйдем, — промолвил Даниил, — ужинать нам придется стоя.

— Ты прав. — Велиат слегка улыбнулся. — Стало быть, ничего не остается, как ждать. Почему хозяин гостиницы не нанял на сегодняшний вечер еще одну помощницу?

Даниил пожал плечами:

— Наверное, хочет на этом сэкономить. А посетители никуда не денутся. Прежде чем лечь спать, им надо хорошенько набить животы.

— И значит, остается только ждать.

— Да.

— А также караулить стол.

— Вот именно.

Караулить стол… любопытно… до тех пор, пока они не поужинают, кто-то из них должен все время находиться за столом. Возможно, это то, в чем он сейчас нуждается. И если действовать быстро, то все может получиться.

Даниил встал и сказал:

— Мне нужно выйти. Ненадолго.

— Мне тоже, — поспешно сказал Велиат.

— А как же стол? — улыбнулся маг. — Если мы уйдем вместе, то потеряем его. И стало быть, ужинать придется стоя. Не так ли?

Велиат весело хихикнул:

— Ага. Стало быть, ты меня все-таки сделал?

Ну, на подобные штучки его не подловишь.

— Не понимаю, о чем ты? — с совершенно невинным видом осведомился Даниил. — Каким образом я тебя мог сделать?

— Самым непосредственным, — сказал Велиат и махнул рукой. — Ладно уж, иди, если тебя так мучает любопытство. Только, мне кажется, кощун тебе не поможет. Ответов на интересующие тебя вопросы ты у него не услышишь.

— Если служанка подойдет к столу раньше, чем я вернусь, закажи ужин и мне, — промолвил Даниил.

— Будь спокоен, — заверил его Велиат. — Самое главное, не слишком задерживайся. А то придется есть все холодным.

Направляясь к двери, Даниил услышал, как его попутчик весело хихикнул. Так, как обычно смеется добрый дядюшка, когда любимый племянник пытается поразить его до глубины души неумелым исполнением примитивных карточных фокусов.

Оказавшись на улице, Даниил подумал, что Велиат наверняка прав. Скорее всего, он не добьется от кощуна ни крупицы полезной информации, а только зря прогуляется по деревне и потом вынужден будет есть остывший ужин. И значит, не лучше ли вернуться?

Ну, допустим, узнает он у кощуна, кем является приставленный к нему телохранитель. А дальше? Что это может изменить? Чем поможет ему это знание? Да и нужно ли ему знать хоть что-то о том, чья единственная функция — быть его защитником по дороге к замку Алты? И не лучше ли вернуться в гостиницу, поужинать и завалиться спать, чем тащиться к деревенскому кощуну, а потом еще и выслушивать его разглагольствования?

Очень правильные, разумные, трезвые мысли, за которыми должен последовать такой же разумный и правильный поступок — вернуться в гостиницу и съесть свой ужин.

Чувствуя, как внутри него просыпается его извечное упрямство, толкавшее его и раньше на, казалось бы, совершенно неразумные поступки, Даниил двинулся прочь от гостиницы.

Почему? Да потому, что в прошлом именно такие поступки чаще всего заканчивались чем-то интересным, забавным, необычным, служили основой для самых ценных его воспоминаний. А эти воспоминания, в свою очередь, давали возможность пользоваться магией.

Он создал себе сигарету, прикурил ее от воображаемой, дарованной все той же магией зажигалки и с удовольствием сделал несколько затяжек.

Кстати, может, все происходившее с ним в прошлом, весь этот бессмысленный бунт против мира великих магов имеет достаточно простое объяснение?

Магия, которой он пользуется. Может, именно потребность в новых ощущениях заставила его восстановить против себя совет старых интриганов? Тот момент, когда ему объявили приговор, стал настоящим шедевром в хранилище его памяти.

Но только ли в этом дело? Нет и еще раз нет. Если все объясняется так прозаично, то откуда у него это чувство отвращения, которое он испытывает к интригам великих магов, это понимание, что они могли бы, вместо того чтобы тратить свою магию на бессмысленные войны, сделать этот мир более стабильным, возможно, даже придумать какую-то защиту от вероятностных волн. А что? Неплохая идея. Построить что-то вроде стены или дамбы, задерживающей эти волны. Во время своих странствий по мирам он видел нечто подобное. Правда, там, в других мирах, дамбы служили для того, чтобы сдерживать морские волны. Вероятностные же потребуют наверняка какого-то другого принципа. Но если великим магам удастся объединить свои знания, а также свои силы, эта работа вполне может оказаться им по плечу. Он усмехнулся.

А закончилось это тем, чем и должно было закончиться. Его идеи не поддержал никто, высказывания посчитали чрезвычайно опасными.

Ладно, не слишком ли рано он об этом задумался? Прежде необходимо вернуть себе свиток с именем. А все остальное — потом. Если это "потом", конечно, у него в принципе есть.

Отшвырнув окурок, Даниил заступил дорогу какому-то крестьянину, явно направлявшемуся в сторону гостиницы, для того чтобы пропустить несколько кружек пива, и спросил у него, как найти кощуна. Выслушав подробные инструкции, как найти дом кощуна, и поблагодарив крестьянина, Даниил отправился в путь. Минут через десять он оказался у цели.

Дом кощуна был несколько меньше, чем дома крестьян. И конечно, это имело свое объяснение. Наверняка кощун был холостым. А для одного такой дом был в самый раз. Еще дом этот был хоть и не новым, но впечатления развалюхи не производил. Крыша была покрыта свежей черепицей, а стекла на окнах не уродовали трещины.

Даниил подумал, что скорее всего, этот кощун свое дело знает неплохо. Крестьяне его, конечно, за это не сильно балуют, но все же ценят. Оно и понятно. Без умения кощуна жители деревни, а также их дома и поля в неизменном виде просуществуют только до первой вероятностной волны.

Постучав в дверь, он вдруг подумал, что раньше, до изгнания, он почти не общался с кощунами.

В самом деле! О чем тогда могли поговорить могущественный маг и какой-то деревенский кощун, владеющий лишь одним видом закрепляющих заклинаний, не имеющий никакой перспективы подняться выше хотя бы еще на ступень искусства? Что у них тогда было общего? А вот сейчас… Ну безусловно, на безрыбье и рак рыба.

И все-таки ему стало неудобно, и чувство это исчезло лишь только после того, как кощун открыл дверь. Произошло же это потому, что, увидев Даниила, кощун широко улыбнулся, словно старому знакомому, и вполне дружелюбно сказал:

— Ага, а я уже хотел было наведаться в гостиницу… Ну, чего стоишь? Заходи.

Вслед за хозяином Даниил прошел в дом. Внутри, как и положено, стояли лавки, стол, широкая кровать, над которой висела огромная полосатая, изрядно облезшая шкура. Собственно, в обстановке дома не было ничего необычного. Исключение составлял только висевший на стене странный инструмент, состоящий из решетчатого, причудливый формы остова, на котором было натянуто несколько струн. Такого Даниил еще не видел.

Заметив, что он рассматривает музыкальный инструмент, кощун объяснил:

— Зцымбил называется. Я на нем играю, когда силы для заклинаний заканчиваются.

Даниила это восхитило.

Он представил себе Магнуса, вдруг ни с того ни с сего принявшегося объяснять первому встречному, для чего у него в замке лежит та или иная вещь, а также каким, собственно, видом магии он лично пользуется. Абсурд! Такого просто не может быть.

А еще до него дошло, что кощун, собственно, тоже является магом. Пусть слабым, знающим всего лишь один вид заклинаний, но все-таки обладающим магической энергией. Но главное даже не это. Ну сколько их, великих магов? Два десятка, не больше. А кощунов? Раз в десять больше. По одному, как минимум, в каждой деревне или селе и по нескольку в каждом городе. Они слабы, но их много. И если суметь всю эту компанию собрать в одном месте да научить каждого хотя бы еще одному из заклинаний, из кощунов можно составить неплохую армию. Она, конечно, станет воевать не умением, а числом, но замок какого-нибудь великого мага возьмет запросто. А учитывая, что маги действуют по принципу — каждый за себя и совершенно не способны объединиться для достижения единой цели…

Вот тут он ошибается. Способны, и еще как способны.

Если появится опасность, в равной мере угрожающая всем. Все тот же принцип волчьей стаи. И стало быть, если кто-то надумает собрать армию из кощунов, великие маги соберут свой совет, договорятся и быстренько эту армию разнесут. А потом на деревни и города, оставшиеся без кощунов, накатит вероятностная волна, за ней другая, третья… И все обжитые ячейки станут дикими, жившие в деревнях и городах люди превратятся в монстров, наподобие жителей того города, на окраине которого он встретил маленькую мумию.

— Нравится? — спросил кощун. — Осталась мне от деда. А тот привез его откуда-то из диких ячеек. Хочешь сыграю?

— Потом, — сказал Даниил. — Сначала я хотел у тебя кое-что спросить.

— О твоем спутнике?

— Да.

— Только давай сперва сядем и выпьем пивка.

— Насколько я слышал, тебе его выдают строго в пределах нормы.

Кощун хихикнул.

— Наш старший центурион очень любит показать себя большим командиром. Попробовал бы он дать мне пива меньше необходимого… С другой стороны, почему бы мне не подыграть ему, не помочь произвести на случайных путников впечатление? Если они увидят, что деревню охраняет такой грозный центурион, то, глядишь, и будут вести себя более смирно, не отважатся на какие-нибудь пакости. Ну как, попьем пивка?

— Давай, — согласился Даниил.

Он уселся за стол, а кощун принес из кладовки жбан с пивом и две большие глиняные кружки. Наполнив их, он пододвинул Даниилу одну и сделал из другой порядочный глоток.

Даниил тоже отпил из своей кружки, убедился, что пиво отменного качества, и вдруг подумал, что, наверное, в такой вот простой жизни есть своя прелесть. А что, кто ему мешает, после того как он вернет себе свиток с именем, подкопить магической энергии, уйти в дикие ячейки и сотворить там… Нет, не замок. Он создаст себе дом, конечно, побольше этого и со всякими удобствами, но все-таки дом, а не замок. И будет жить там, не общаясь с великими магами, не встревая в их дрязги и интриги. Просто жить. И конечно, для того, чтобы избавиться от неприятных неожиданностей, на несколько ячеек вокруг этого замка он наложит закрепляющие заклинания. И этим ограничиться? Собственно, много ли ему надо?

— Ты давай пей, — сказал кощун, успевший уже ополовинить свою кружку.

— У тебя сегодня выходной день? — спросил Даниил.

— Ну да. Тем более что вероятностная волна была совсем недавно. Так что торопиться некуда. Завтра я обработаю последние дома, А потом займусь полями. И вот тут придется попотеть.

Даниил кивнул, думая о том, что благой план с устройством собственного дома обязательно провалится.

Почему? Да хотя бы потому, что, рано или поздно, в его владениях появятся люди. Как могут остаться незаселенными ячейки, на которые наложены качественные закрепляющие заклинания? Таким образом, вскоре вокруг его дома образуется селение. И поселившиеся в нем люди будут нуждаться в защите. А потом кто-то из великих магов пожелает его завоевать, и ему придется срочно превратить свой дом в замок. Из соображений безопасности, понятно дело. Пройдет еще немного времени, и ему понадобятся соглядатаи, для того чтобы знать о планах своих врагов. А там… Даниил хмыкнул и отхлебнул из кружки. Все верно. Сам того не желая, он превратится в великого мага. Неужели это неизбежно? Неужели это судьба всех настоящих магов?

Кстати, что там ему говорит кощун? Кажется, нечто любопытное.

— …впрочем, зачем мне тебе это объяснять? Уж ты-то знаешь, как это происходит?

Даниил насторожился.

Кажется, задумавшись, он что-то прослушал, причем, несомненно, нечто любопытное.

Ему ничего не оставалось, как важно кивнуть.

— Ну вот, — с удовлетворением проговорил кощун. — А потом, конечно, я мог перебраться в город. Но только эта идея мне не понравилась. Слишком тесно, слишком много работы. Да и к чему мне конкуренты?

— Конкуренты — это плохо, — рискнул вставить Даниил.

— Вот именно. Поэтому я и остался здесь. А ты, похоже, неглупый парень. Не так ли?

— Не жалуюсь, — скромно сказал Даниил.

— Я сразу это понял, когда определил твои запасы магии. Либо ты уже очень давно не занимался делом, либо обладаешь большими, чем у меня, навыками. Вот тут я, честно говоря, немного струхнул. Надумай ты вытурить меня из этого селения, то мои шансы выиграть у тебя в честном состязании оказались бы довольно хлипкими.

— Зачем мне это? — вставил Даниил, наконец-то смекнувший, что именно происходит.

В самом деле, все ясно как день. Почувствовав, что один из путников обладает некоторым количеством магической энергии, кощун решил, что встретился со своим собратом, путешествующим в поисках вакантного места. Этим и объясняется сердечность встречи, пиво и непринужденная болтовня кощуна. Он считает, будто встретил собрата по профессии. Более того, он благодарен, что тот не попытался вытурить его из этой деревни.

Даниилу стало стыдно.

Вот оно. Докатился. Какой-то кощун, на которого он в другое время не обратил бы никакого внимания, угощает его пивом и ведет себя совершенно запанибратски. Впрочем… А почему бы и нет? Кто в этом виноват? Не ты ли сам, отказавшись стать великим магом, а также принимать их образ жизни, их принципы? Хотел стать белой вороной? Еретиком? Ну вот и стал. Сиди теперь и лакай пиво вместе с деревенским кощуном. Хорошо?

Даниил фыркнул.

Кощун, бросив на него встревоженный взгляд, дополнил кружки и осторожно спросил:

— Что-то не так?

— Все, все так, — ответил Даниил.

Он не врал. Действительно, все было именно так, как и должно было быть. И лучше пить пиво вместе с деревенским кощуном, чем подобно Магнусу сидеть в своем роскошном дворце и ждать того момента, когда кто-то из его врагов надумает учинить с ним небольшую шуточку, вроде воткнутого из-за угла в спину кинжала.

Кстати, насчет кинжалов в спину…

— Ну ладно, — сказал Даниил. — Ты меня определил…

— И очень благодарен тебе за то, что ты решил не вызывать меня на честное прилюдное состязание.

— Может, тогда, в знак благодарности, растолкуешь мне, что ты нашел такого особенного в моем спутнике?

— А ты сам не почувствовал?

— Каким образом? Спутниками мы с ним стали совсем недавно, и случая определить, кем он является, у меня не представилось.

— А еще ты не совсем уверен, что он это разрешит сделать?

— Вроде того.

— И ошибаешься. Еще как разрешит. Только толку от этого никакого не будет. Магическая защита.

— А это что означает?

— Не знаешь?

— Нет, — сказал Даниил.

На самом деле он, конечно, сообразил, о чем идет речь. Но решил, что не стоит слишком уж демонстрировать свои знания.

— Понятно, — кивнул кощун. — Наверное, ты и не должен этого знать, поскольку такие штуки встречаются достаточно редко. Мне по крайней мере за всю мою жизнь попадается второй. И это большое везение. Хотя… О каком везении можно говорить?

Пиво, похоже, было достаточно крепким, язык у кощуна уже слегка заплетался.

— Так что это за защита? — спросил Даниил.

— Очень сильное заклинание. Такие могут накладывать только великие маги. До тех пор, пока оно действует, о том, на кого оно наложено, с помощью магии узнать ничего нельзя. Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что на моего попутчика какой-то великий маг наложил заклинание?

— И наверняка не только это. Зачем на кого-то накладывать заклинание защиты, если оно не скрывает под собой еще хотя бы одного достаточно сильного заклинания? Теперь понял?

— Ага, — согласился Даниил. — Получается, мой попутчик чем-то навредил какому-то великому магу и тот наложил на него заклятие?

— Думаю, скорее он просто выполняет какое-то секретное поручение одного из великих магов. Поэтому держи с ним ухо востро.

— Буду, — совершенно не покривив душой, пообещал Даниил.

— Ну вот тот-то, — сделав порядочный глоток из кружки, сказал кощун. — Вообще, жаль, что ты не можешь его обследовать с помощью магии. Ощущение довольно интересное. Словно бы натыкаешься на прочную стену, очень толстую каменную стену, проломить которую невозможно.

— Жаль, — согласился с ним Даниил. Собственно, теперь можно было уходить. Выстрел не попал в цель. Добыча ускользнула, и охотник, разочарованный, возвращается домой, к теплому камину, а также любимым шлепанцам и трубке. Финита…

Допив пиво из своей кружки, он поставил ее стол и сказал:

— Пора мне. Завтра опять в дорогу. Пиво в ваше деревне варят хорошее.

— Еще бы, — ухмыльнулся кощун. — Только не торопись. Посидим. У меня к тебе есть один вопрос.

— Какой?

— А вот давай еще немного вдарим по пивку, и я тебе его задам.

— Давай, — согласился Даниил.

Вот это ему не совсем понравилось. Впрочем, даже если его обман раскроется, ничем опасным это ему угрожать не могло.

Кощун вновь наполнил кружки и, после того как они сделали из них несколько глотков, сообщил:

— Что-то происходит.

— А именно?

— Ты не замечал, что сила твоих заклинаний в последнее время несколько ослабела?

Даниил усмехнулся:

— Еще бы.

— Вот то-то и оно. И не только у тебя, но и у меня. Я тут за последние годы переговорил с несколькими кощунами. У них то же самое. Как думаешь, что это означает?

Любопытно. Очень любопытно.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Только после некоторых размышлений пришел я к выводу, что тому есть два объяснения. Либо что-то происходит с магией, либо вероятностные волны становятся сильнее, и для того чтобы наносить закрепляющие заклинания, требуется больше энергии.

Даниил подумал, что неплохо бы закурить. Правда, скорее всего, как кощуну, ему не положено уметь пользоваться материализующими заклинаниями. И значит, придется потерпеть.

— А своей хозяйке, великой магине, ты не пробовал об этом сообщить?

— Нет.

— Почему? Маги знают гораздо больше нашего. Возможно, она сможет определит что происходит.

— Скорее всего маги этого еще не замечают. Особенно великие. У них-то магии много, и если ее становится слегка меньше, они, пожалуй, не обращают на это внимания. Особенно если это происходит, как сейчас, очень медленно.

В чем-то он, конечно, был прав. Возможно, даже кое-кто из великих магов это и заметил, только посчитал происходящим лишь с ним. Признаться другим великим магам, что наложение заклинаний постепенно требует все большего количества магической энергии? Да ни за что. А ну как у них ничего подобного не происходит? И стало быть, это признание равносильно признанию в собственной слабости. Вот и молчат.

Даниил подумал, что, вполне возможно, он все-таки не зря решил сходить к кощуну. Конечно, сейчас это знание его положение никак изменить не может. Но вот в будущем…

Он вздохнул.

Если оно, конечно, у него есть — это будущее.

— Что ты предлагаешь? — спросил он у кощуна.

— Не знаю, — сказал тот. — Однако что-то предпринять необходимо. Либо мы каким-то образом теряем власть над магией, либо вероятностные волны становятся сильнее. И в том и в другом случае необходимо принимать какие-то меры, как-то от этого защищаться. Конечно, время еще есть, и немало времени. Однако, кто знает, может, если слишком промедлить, потом положение уже будет не исправить. Понимаешь?

— Еще бы, — согласился Даниил.

Кстати, почему он считает, будто мысль о возможностях объединенных кощунов пришла в голову только ему? А что, если кто-то другой уже начал претворять ее в жизнь? Каким образом? Да вот этим. Прежде чем использовать силу кощунов в своих целях, надо их как-то объединить. Легче всего это сделать, напугав их возможностью потери магии. Ударить по самому уязвимому месту. Перед лицом этой угрозы кощуны неминуемо найдут способ объединиться, создадут что-то вроде организации. После чего останется только взять под контроль руководство этой организацией — и вот у тебя уже в распоряжении армия кощунов, перед которой не устоит ни один великий маг, ни один замок. Если ее использовать не слишком явно, если соединить ее силу с умением хитрить и плести интриги, в которых великие маги большие доки, при наличии некоторого везения можно натворить таких дел…

Да уж, неплохое умозаключение. Совсем неплохое. Только у него есть один железный контраргумент.

У кого из великих магов достанет сил производить такие манипуляции с магической энергией? Кто способен это делать и каким образом? Великие маги, конечно, сильны, но не являются же они богами?

И стало быть, его слегка занесло. Слишком разыгралось воображение. Скорее всего кощун совершенно прав, и объяснить происходящее можно всего двумя причинами. Либо что-то происходит с магией, либо вероятностные волны становятся сильнее.

— Стало быть, — вновь сделав несколько глотков, сказал кощун, — ты можешь быть полезен. Я не могу покинуть деревню, да и остальные имеющие свои места кощуны — тоже. А вот ты можешь путешествовать сколько угодно. Поэтому, заходя в каждую деревню, переговори с местным кощуном. Может быть, все это происходит только на территории ближайших полутора десятков ячеек? И если так, то найди способ дать мне об этом знать. В таком случае эту проблему придется решать нам, местным кощунам, своими средствами. Возможно, тогда и настанет время обратиться к великой магине. Однако скорее всего это происходит со всеми кощунами. И значит, нам будет необходимо собрать совет, вроде совета великих магов, для того чтобы найти выход. Иначе через десятки и десятки лет у нас просто не хватит магической энергии, чтобы защищать от вероятностных волн свои деревни, села, города. Пока же главное, чтобы все кощуны осознали, что это происходит со всеми. Возможно, уже этого будет достаточно, чтобы кто-то догадался о причинах происходящего. Понимаешь?

Даниил кивнул.

Еще бы. Вот только будет ли у него время заниматься этим? Ему бы сейчас для начала вернуть себе власть над магией да уцелеть.

— Я не призываю тебя наплевать на свои интересы, — сказал кощун. — Повторяю, время еще есть и его немало. Поэтому ищи себе вакантное место, а как найдешь, устраивайся на нем надолго. Просто, пока этого не случилось, обсуди проблему потери магии с каждым кощуном, с которым это удастся сделать. И потом, осев на новом месте, не забывай о ней. Кстати, да ты так и так о ней забыть не сможешь, поскольку будешь ощущать, как медленно, очень медленно, но тем не менее неотвратимо будет уходить от тебя власть над магией. Рано или поздно, но выход будет найден. Неужели ты думаешь, будто я разговариваю с тобой первым об этой проблеме? И не только я.

— Хорошо, — сказал Даниил. — Я понял и сделаю все, что смогу.

— Ну вот и отлично, — промолвил кощун. — Это великие маги пусть между собой дерутся, а у нас, кощунов, если не будем держаться друг друга, ничего путного не получится. Еще пива?

— Нет, мне пора, — сказал Даниил, вставая. — Думаю, не стоит слишком беспокоить попутчика.

— Это точно. Кстати, хочешь совет? Отделайся от него побыстрее.

— Постараюсь, — пообещал Даниил.

Покинув дом кощуна, он прошел по улице шагов десять и все-таки не удержался, сотворил себе сигарету. Постоял, ощущая, как ночная прохлада холодит разгоряченное лицо, почти блаженно покуривая сигарету, раздумывая о нанесенном визите.

Итак, у кощунов появились кое-какие неприятности. И это, конечно, плохо, но время заняться ими еще есть, и времени немало. У него же неприятности — прямо сейчас. И значит, пока он должен позаботиться о себе.

Вернуть магию и выжить. Возможно, это было бы сделать легче, узнай он что-то о своем попутчике. Однако ничего он не узнал, зато получил кое-какую другую важную информацию. Очень важную.

Велиат. Вот кто, наверное, его заждался. Наверняка сидит за столом, пьет пиво и гадает, чем закончится его визит. А может, и не гадает, может догадался — и знает, что кощун не сможет дать ему никаких важных сведений.

Итак, пора возвращаться в гостиницу. Кстати, кто мешает ему войти в зал с самым таинственным видом и, ужиная, время от времени бросать на Велиата победоносные взгляды? Интересно, как он на это прореагирует? Может, допустит хоть небольшую ошибку? Проговорится?

В любом случае пора поспешить. Он отшвырнул окурок и двинулся к гостинице. И все-таки интересно, в чем причина истощения магической энергии? То, что она происходит, — несомненно. Об этом он слышал не только от кощуна, но и от маленькой мумии. Какие могут быть этому объяснения? Эффект привыкания к магии, о котором он недавно думал? Нет, только не это. Он не может протекать так быстро.

Значит, и в самом деле все можно объяснить лишь двумя причинами: либо у тех, кто ею пользуется, уменьшается возможность получать магическую энергию, либо вероятностные волны становятся сильнее.

Или то, или другое… Третьего объяснения пока нет.

Ну хорошо, — сказал хозяин гостиницы. — Вот сегодня все, кто у меня переночевал, отправятся дальше в путь. И мое заведение опустеет. Но к вечеру вновь появятся постояльцы. Их будет не так много, однако они неминуемо появятся. И поужинают, и переночуют, и вновь отправятся в путь. А на смену им обязательно придут другие. И так — день за днем, день за днем.

— Старик, к чему это ты клонишь? — спросил Безымянный.

Хозяин гостиницы пожал плечами и изрек:

— Люди идут, причем частенько даже не зная, как объяснить эту тягу к передвижениям. Просто им нравится шататься из деревни в деревню, переносить, понимаешь ли, всяческие лишения, а также подвергаться опасности, попутно тратя в немыслимых количествах нажитые тяжким трудом деньги. Ты можешь мне логично объяснить, зачем им это нужно?

Безымянный бросил озабоченный взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, где размещались комнаты для ночлега.

Маг все еще не показывался, и это Безымянного начинало слегка беспокоить.

Сколько можно заниматься утренним туалетом? Он что, благородная девица, которой обязательно необходимо, прежде чем высунуть нос за дверь, для того чтобы определить, какая сегодня погода, примерить одно за другим двадцать платьев, выбрать из них самое элегантное, сделать причудливую прическу, а также наложить на лицо толстый слой пудры?

Вот и проявляй после этого вежливость… Надо было остаться в комнате — и баста. Гораздо лучше чувствовать себя невежей, чем слушать разглагольствования слишком умного хозяина гостиницы, смотреть, как ее один за другим покидают останавливавшиеся на ночь путники, и гадать, появится этот маг в конце концов или нет?

Между прочим, вполне возможно, он уже смылся через окно. Что сказал ему вчера местный кощун? Что он вообще мог сказать ему важного? Почему у мага, после того как он возвратился, был такой таинственный вид? И к кощуну ли он ходил? Может, к кому-то другому?

Пардон, а к кому еще? Ну не к центуриону же? О чем они с ним могли говорить? А вот с кощуном они запросто могли найти общий язык, поскольку практически занимаются одним делом, только с разным размахом. Кощун, в отличие от мага, знает всего лишь одно-единственное заклинание. На большее у него не хватает таланта.

Так что во всей этой деревушке единственный, с кем его подопечный мог найти общий язык, был кощун. Знать бы еще, что он ему сказал.

— Смысла в этом нет ни на йоту, — бухтел хозяин гостиницы. — Куда ни пойди, везде одно и то же, и все занимаются теми же самыми делами. А если так уж хочется новизны, то достаточно после каждой вероятностной волны обойти несколько ближайших диких ячеек, и сыт будешь этой новизной по горло.

— Возможно, — сказал Безымянный. Про себя он подумал, что, по идее, хозяину гостиницы надо было бы, наоборот, расхваливать путешествия, возможность увидеть новые места, романтику, приключения, будь они неладны. Расчет прямой. Чем больше путников, тем больший доход принесет его гостиница.

— Ну ладно, — промолвил хозяин гостиницы. — Я могу понять купцов. Это является их работой. Они от путешествий получают прибыль, живут с этого. Но остальные-то, им чего надо? Есть ведь и такие, которые шатаются вообще без цели. Им, понимаешь ли, интересно мир повидать и себя показать. Зачем? Кому? Что показать?

— Между прочим, — сказал Безымянный, — если путников не будет вовсе, то твоя гостиница разорится.

— Не разорится, — усмехнулся хозяин. — Путники будут всегда. Людям постоянно приходится пускаться в путь по очень веским и важным причинам. Я не понимаю тех, кто шляется из деревни в деревню удовольствия ради, без всякой цели. От них, между прочим, и бывают всякие неприятности.

Безымянный бросил на хозяина гостиницы разочарованный взгляд. Ах вот он о чем… Ему-то показалось, будто старик хочет немного пофилософствовать. А тот всего лишь является старым брюзгой.

— Между прочим, — сказал Безымянный, — разбойники тоже путешествуют с определенной целью. Их красоты мира и возможность увидеть что-то новое совсем не волнуют.

Хозяин гостиницы довольно улыбнулся. Как же, все-таки удалось втянуть хоть кого-то в разговор.

— Между прочим, — язвительно сказал он, — разбойники чаще всего получаются из любителей попутешествовать без всякой цели. Шляются они, шляются, любуются на красоты мира, а потом вдруг выясняется, что деньги у них кончились. И стало быть, ни еды купить, ни закрепляющего заклинания у местного кощуна, а ночевать приходится под открытым небом. Заработать? Да с каких это пор подобные бездельники умели работать? Значит, что им остается? Взять дубину и устроить на дороге засаду. Авось какой-нибудь купец вздумает путешествовать без охраны. А если их соберется много, то и охрана им нипочем.

— У меня такое ощущение, что тебе в юности тоже пришлось попутешествовать. Не правда ли?

— В юности это со многими случается, — признал хозяин. — Только я быстро одумался. В отличие от многих и многих.

Безымянный щелкнул пальцами.

Это называется подставился. Сейчас должен последовать вопрос: "И сколько раз вам приходилось разбойничать?". И сразу же вслед за ним жутко заинтересованным тоном: "И много вы с этого поимели? Хватило на постройку гостиницы или вашему папаше пришлось все-таки добавить какую-то сумму?".

Только задавать эти вопросы он не стал, потому что на лестнице появился маг. И вообще, стоило ли устраивать именно сейчас скандал? Не лучше ли тихо-мирно, без огласки, покинуть эту деревню?

Безымянный еще раз посмотрел на спускавшегося по лестнице мага и сказал хозяину гостиницы:

— Ну вот, комната освободилась. Мы уходим.

— Скатертью дорожка, — проворчал тот и, вытащив из-под стойки здоровенную бухгалтерскую книгу, стал в ней что-то помечать и подсчитывать. Губы у него при этом беззвучно шевелились, глаза смотрели отрешенно, словно он не подсчитывал доходы и расходы, а шептал чудодейственную молитву во благо спасения собственной души.

— Позавтракаем? — спросил Даниил, останавливаясь рядом.

— Обязательно, — ответил Безымянный.

Они сели за ближайший стол. Благо основная масса постояльцев уже отправилась в путь и сейчас свободных столов было предостаточно. Служанка тоже не заставила себя ждать, и уже через полчаса, заморив червячка, они решили, что наступила пора отправиться в путь.

Хозяин гостиницы, на мгновение оторвавшись от своей бухгалтерской книги и расчетов, которыми все еще занимался, буркнул им что-то вслед. Что именно, Безымянный не расслышал, но, судя по тону, любезным прощанием и пожеланием доброго пути это наверняка не являлось. Маг, похоже, расслышал больше, поскольку, оказавшись на улице, весело хихикнул.

А потом, уже отойдя от гостиницы шагов на десять, он, видимо, не удержавшись, остановился и стал изучать ее вывеску. Безымянный тоже взглянул на нее.

Вывеска у гостиницы и в самом деле была просто замечательная. Большую ее часть занимало выписанное красивыми буквами название: "Старый энфилд". Справа от него красовался этот самый энфилд, нарисованный очень подробно. Не исключено, что художник и в самом деле видел его наяву. Вид у энфилда, надо признать, был внушительный. Особенно усиливали впечатление голова лисицы и орлиные лапы. Слева от названия виднелся вполне узнаваемый портрет хозяина гостиницы, таким, каким он, наверное, был лет двадцать назад. Сверху и снизу надписи располагалась масса рисунков: диковинные звери и птицы, нечто похожее на огнедышащий вулкан, какая-то штука, смахивающая на сломанный унитаз, со странной надписью "завгаров", причудливое копье с пылающим наконечником, странная девица в белом одеянии с крылышками и свирепым выражением лица, сжимающая в руках меч, шутовской колпак, бочка вина, мастерок каменщика и многое-многое другое.

— Да уж, просто класс, — сказал наконец маг.

— Не то слово, — промолвил Безымянный. — Очень и очень впечатляющая.

А также познавательная. По крайней мере, судя по нарисованному на ней портрету, становится понятно, куда исчезают молодые, преисполненные надежд преуспеть люди и откуда появляются желчные старики, владельцы занюханных гостиниц.

— С другой стороны, — промолвил маг, — понять хозяина можно. С его точки зрения, появившись и объявив о смерти разбойников, мы лишили его некоторой части доходов. И стало быть, заслуживаем осуждения. Появись мы или кто-то вроде нас, например, сегодня, после обеда, когда отправляться в путь уже не стоит, глядишь, его гостиница была бы на эту ночь вновь забита до отказа.

— Возможно, ты и прав, — сказал Безымянный. — Однако он вполне мог быть и повежливее. Все-таки мы клиенты.

— А зачем? Пока он монополист. У него единственная в этой деревне гостиница. Окажись их две, этот парень, даже проклиная нас про себя распоследними словами, был бы отменно вежлив, предупредителен и улыбался так широко, что позволило бы с математической точностью подсчитать все оставшиеся у него зубы.

Безымянный усмехнулся:

— Стало быть, вызов?

— Почему нет? По крайней мере дорога не будет такой скучной.

— Значит, поскольку мы идем вместе и таких неприятностей, как, например, нападение разбойников, тебе опасаться не нужно, дорога для тебя сразу же стала скучной?

— Примерно так, — улыбнулся маг.

— Примерно так? А что ты скажешь, если я сейчас объясню тебе, как ты был не прав?

— В каком конкретно случае?

— Да в каком угодно. Пошли?

— Пошли. Я тебе сейчас докажу…

— А если не получится?

— Получится, — уверенно заявил Безымянный. — Уж я постараюсь.

Как только они тронулись в путь, он и в самом деле попытался это сделать. Для начала он заявил, что хозяин гостиницы просто не мог быть вежливым, поскольку у него такой характер. А значит, он останется старым ворчуном, даже появись у него несколько конкурентов. Маг, соответственно, стал отстаивать свою точку зрения, и весьма в этом преуспел, приведя несколько веских примеров. Впрочем, Безымянный оборонялся недолго. К тому времени когда они удалились от деревни на расстояние ячейки, он уже снова контратаковал, доказывая, что довольно часто характер отдельного человека зависит не от избранной профессии, а от обстоятельств его жизни, и значит, если бы тот же хозяин гостиницы, прежде чем открыть свое дело, не претерпел в жизни некоторой цепочки разочарований и моральных катастроф, оказавших заметное на него влияние, его характер вполне мог оказаться совсем другим. На это маг заявил, что все-таки выбор профессии частенько зависит от характера, и будь у объекта их обсуждения он другим, возможно, тот никогда бы не стал хозяином гостиницы. А Безымянный на это ответил…

Ячейки, как специально, одна за другой, попадались безопасные. Видимо, сказывалась близость замка великой магини Алты. А может, и то, что тут частенько проходили караваны купцов. И стало быть, ничто отвлечь их от словесной дуэли не могло.

И, споря с Даниилом, Безымянный вдруг подумал, что подопечный, похоже, неплохой парень.

Меняло ли это хоть что-то? Отнюдь нет. Задание должно быть выполнено, даже окажись маг ангелом во плоти. Это было одним из основных принципов, которых он всегда неукоснительно придерживался. Задание должно быть выполнено. Тем более это.

Свобода. Цена, о которой он не осмеливался и мечтать.

Быть свободным, иметь право пойти куда угодно и делать что угодно. Жить так, как захочется и где захочется. Не сидеть дни напролет в мрачном дворце Господина, со скукой следя за возней и ссорами адских летучих мышей, ожидая лишь одного — нового задания, для того чтобы, выполняя его, хоть на время получить иллюзию свободы.

А теперь у него появилась возможность получить ее навсегда, навечно. И уж после этого никто никогда не заставит его от нее отказаться. Слишком дорогая цена за нее уплачена.

В том числе и музыкоед. Его будет не хватать, очень не хватать. Разговоров о жизни, музыкальных коктейлей, обманчивого ощущения, что избавился от тяжести вечного одиночества — ощущения, какое бывает у создания, не имеющего собственного дома.

Найдет ли он свое место в этом мире, став свободным?

Безусловно. С его-то талантами… Благодаря им он сумеет быстренько сколотить капиталец, нанять на эти деньги умелого кощуна и, поселившись в одной из диких ячеек, превратить ее в настоящий оазис.

Что он станет делать потом? Да что угодно. Какое-то занятие ему, несомненно, подыщется. Так же как и способы наслаждаться собственной свободой. Их немало, но наверняка существует еще множество таких, о которых он и не подозревает.

Безымянный довольно хмыкнул.

— Ага, стало быть, ты со мной согласен! — воскликнул маг.

— Ничуть не бывало, — заявил Безымянный. — Послушай, где ты видел, например, улыбающегося могильщика?

— Это не пример, — взмахнул руками маг. — Могильщики такие мрачные, поскольку этого требует от них профессия, которой они зарабатывают на жизнь. Кто закажет хорошее, надежно закрепленное погребение могильщику, все время улыбающемуся, словно клоун, то и дело отпускающему глупые шуточки? Специфика профессии, не более.

— Всего лишь? — спросил Безымянный.

— Несомненно, — отрезал маг.

— А не приходилось ли тебе наблюдать тех же могильщиков в быту? И много ли ты среди них знаешь заядлых шутников?

— Немного, — признался маг.

— И не доказывает ли это мою правоту?

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Да потому, что…

Маг замолчал. Безымянный знал, сдаваться он не собирается. И значит, немного помедлив, хорошенько обдумав свои доводы, он неизбежно бросится в контратаку.

Ну и пусть. У него тоже есть в запасе кое-какие доводы, приготовленные как раз для этого случая. А пока можно подумать о чем-то другом. Например, еще раз прикинуть, правильно ли он все рассчитал.

Итак, сегодня к вечеру они должны достигнуть замка великой магини Алты. Тут-то и кончится первый этап выполнения задания. Наступит время перейти ко второму, занимающему меньше времени, но зато и более опасному. Если все пройдет без сучка и задоринки, то задание будет выполнено. Как следствие он получит свою долгожданную свободу. А потом начнется просто сказочная жизнь. Если только… Безымянному вдруг пришло в голову, что есть еще один вариант развития событий, который он до сих пор не предусматривал.

А если Господин не сдержит свое обещание? Да нет, такого не может быть. Зачем же его в таком случае было давать? Он выполнил бы это задание и без всяких обещаний, поскольку именно в этом состоял смысл его бытия, именно для этого во времена своего могущества Господин его и создал. А мысль о том, что он может его обмануть, безусловно, очень глупая. Ее надо сейчас же забыть, поскольку такими мыслями голову забивать не стоит.

Безымянный улыбнулся.

Нет, лучше еще раз мысленно проиграть план второго этапа выполнения задания. Вот тут, если он допустит хотя бы малейшую ошибку, последует неизбежный провал.

Ячейка, по которой они шли, представляла собой кусок пустыни, через который, как раз в нужном им направлении, тянулась дорога, мощенная прямоугольными, не менее трех шагов в длину, плитами. Светило палило немилосердно, и Безымянный подумал, что им здорово повезло. Не окажись здесь дороги, им пришлось бы тащиться по раскаленному песку, медленно, на каждом шагу в него проваливаясь, то и дело останавливаясь, чтобы вытряхнуть обувь, и, несомненно, проклиная все и вся на свете.

Дорога же давала возможность идти гораздо быстрее и тратя меньше сил. Жара, конечно, донимала, но туманная стена была уже совсем близко. Следующая ячейка наверняка будет другой. И следующая…

А потом они окажутся рядом с замком Алты, и там его опекунство кончится.

Настанет пора приступить ко второй фазе.

— Кстати, насчет могильщиков… — промолвил маг.

— Подожди, — резко сказал Безымянный.

Что-то в окружающем их мире изменилось. Он знал это, ощущал буквально кожей. Где-то поблизости была опасность, причем не мелкая, с которой он справится походя, а большая, настоящая, смертельная опасность.

— Да что случилось-то? — спросил маг.

— Не мешай, — прошипел Безымянный, настороженно оглядываясь по сторонам.

Опасность была здесь, рядом, но он ее увидеть не мог.

Почему? Где она скрывается? Что собой представляет?

И звук, похожий на свист воздуха, рассекаемого…

— Вверх! — крикнул маг. — Посмотри вверх! Безымянный вскинул голову и увидел, что прямо на них, широко раскрыв усеянную острыми зубами пасть, пикирует огромный дракон.

Алта выглянула в окно, выходившее на одну из окружавших ее замок ячеек, и позволила себе некоторое время полюбоваться открывавшимся из него видом.

Старое толстое дерево с жемчужного цвета корой, сучья которого усеивало множество крупных багряных цветов на фоне поросшего аметистовой травой холма.

Забавное сочетание цвета. Броское, но оставляющее ощущение некоего праздника, настоящего карнавала. А еще этот вид каким-то странным образом гармонировал с ее настроением, хотя слишком блестящим его назвать было нельзя. Какая уж тут радость, если вдруг выясняется, что тот, кого она предала, вернулся в этот мир. И конечно, первым делом он пожелает вернуть себе свиток с именем.

Каким образом? Вот это-то и самое главное.

Алта еще раз взглянула на дерево, полюбовалась нежным оттенком травы.

Красиво, нечего сказать. Возможно, имеет смысл эту ячейку закрепить. Или подождать следующей вероятностной волны?

Впрочем, о чем это она? Нашла о чем думать. Есть вещи и поважнее. По крайней мере на данный момент.

— Я еще вернусь, — сказала она чудесному пейзажу и отошла от окна.

Н-да, пора бы заняться делами. Причем в первую очередь необходимо прикинуть, чем ей грозит возвращение этого шалопая.

Собственно, а чего думать? Если он не сумеет каким-то образом стянуть у нее свиток с собственным именем, то ничем это ей грозить не может. Вот тому, кто вернул его обратно, явно не поздоровится. Хотя…

Алта тихо хихикнула.

О чем это она? Догадаться, кто вернул Даниила в этот мир, относительно несложно. Это сделал тот, кому его появление было выгодно, причем именно сейчас, ни раньше, ни позже. Кто именно? Уж она-то может сказать точно. Старый, мерзкий интриган Магнус.

А доказать? Вряд ли это когда-нибудь удастся. Да и стоит ли? Скорее всего в ближайшее время Магнус все-таки решится напасть на ее замок. И тут уж один из них станет победителем, а другой — побежденным. После этого вопрос о том, кто вернул из изгнания Даниила, не будет иметь никакого значения. Победитель будет обладать правом обвинить побежденного во всех смертных грехах. Кстати, и в возвращении изгнанного мага.

Таким образом, ей сейчас надлежит всего лишь решить, что она будет делать, если Даниил появится перед воротами ее замка.

Ничего себе — всего лишь!

Алта щелкнула пальцами, и стоявший поодаль стройный, белокурый, голубоглазый прислужник подошел поближе. В руке у него был тяжелый канделябр с восемью свечами, и свет их, отражаясь от его обильно украшенной драгоценными камнями ливреи, создавал нечто вроде ореола, придававшего чертам лица прислужника некую загадочность, тайну.

Алта усмехнулась.

Это всего лишь свет, не более. Уж кому и знать, как не ей, поскольку прислужников она создавала сама.

— За мной! — приказала магиня и двинулась в сторону кабинета, к которому, собственно, и направлялась до того момента, как ей пришла в голову идея заглянуть в окно.

Гм… окно… так, может, все-таки закрепить тот пейзаж?

Алта раздраженно мотнула головой. К черту! Не о том она сейчас думает. При чем тут какой-то пейзаж?

Даниил! Вот проблема так проблема. Этот бродяга и прохиндей наверняка уже на полпути к ее замку. И стало быть, наступил момент принять какое-то решение. Самое простое — взять и уничтожить свиток с его именем.

Чем не выход? Причем это решит сразу несколько проблем. Провалится задуманная Магнусом авантюра. Ей вовсе не надо будет решать, как реагировать на появление ее бывшего возлюбленного. К тому же, если он перестанет существовать, заодно решится и проблема связанных с ним воспоминаний. Возможно, их можно будет даже оставить. Воспоминания о тех, кто умер, на самом деле не представляют никакой опасности.

Причем уничтожить свиток — проще пареной репы. После этого можно будет спокойно, не отвлекаясь, готовиться к отражению нападения Магнуса. Ничто и никто не помешает ей еще раз продумать все варианты обороны, для того чтобы в нужный момент гарантированно показать Магнусу, где раки зимуют.

Итак, покой, сосредоточенность… и одиночество.

Алта вздрогнула и, обнаружив, что, задумавшись, отстала от прислужника, невольно ускорила шаги.

Вот именно. Одиночество и осознание, что стала не только предательницей, но и убийцей этого наглого, беспутного, но почему-то сумевшего стать ей небезразличным мага.

Может, это случилось потому, что они пользуются одинаковой магией? Возможно, причиной послужило то, что этот паршивец, несомненно, обладает какой-то своей, извращенной гордостью. Причем именно из-за нее он чаще всего влипает в разные неприятности. И если бы он только надумал от нее отказаться, кто знает, возможно, все могло получиться по-другому. Не было бы этого совета, решения об изгнании, а вслед за ним и ей не пришлось бы делать то, что она в конечном итоге сделала.

Гордость! Его проклятая гордость и проистекающая из нее неуживчивость. Если бы только он понял, осознал, что в ней нет никакого смысла.

Прислужник распахнул перед ней дверь кабинета и в соответствии с этикетом отступил в сторону.

Алта прошла в кабинет и легким движением руки оживила висевший под потолком осветительный шар. Сделав прислужнику знак удалиться, она устроилась на стоявшем возле камина диванчике и сотворила себе сигарету.

Итак, причиной всему является гордость Даниила. Попытайся он хотя бы сделать вид, будто желает стать великим магом, не насмехайся он над всей этой сворой, выкажи им хотя бы минимальное почтение, все могло повернуться по-другому.

Впрочем, стоит ли сейчас думать о том, что могло быть? Имеет ли смысл тратить время на бесполезные сожаления? Не лучше ли заняться насущными делами?

Даниил. Сейчас она должна решить его судьбу.

Один раз она уже сделала выбор. Был ли он правильным? Что она получила, выдав Даниила совету магов?

Да, конечно, она сохранила свой замок. Возможно, даже свою жизнь. И что? Уберегло ее это от интриг того же Магнуса? Да и не только его.

С другой стороны, Даниил знает, кто его выдал. И значит, он должен, он просто обязан был ее возненавидеть. Было бы глупо ему доверять, поскольку, как только к этому представится случай, он ее попытается убить.

Любой великий маг на ее месте, не задумываясь, постарался бы себя обезопасить. Причем сделать это очень легко. Достаточно лишь применить к свитку с именем одно небольшое заклинание.

Алта сделала глубокую затяжку и, выпустив дым, стала смотреть, как он, свиваясь в сизые кольца, медленно уплывает вверх, к потолку кабинета, неудержимо растворяясь в воздухе, исчезая как ненужное воспоминание…

Воспоминания. Может, как раз благодаря им она так и не может решиться убить Даниила? И не только благодаря хранящимся в ее памяти, а также и тем, которые будут.

Она хмыкнула.

Очень забавная и неожиданная мысль. Собственно, а что в ней такого неожиданного? Если подумать, то так все и есть. Она обладает возможностью извлекать магическую энергию из воспоминаний. Соответственно, чем их больше, тем большей магией она сумеет пользоваться. И для того чтобы развиваться, становиться сильнее, ей нужны все новые и новые воспоминания. Откуда же им взяться, если ничего нового в ее жизни практически не происходит? Таким образом, получается, она стоит на месте, не развивается, в то время как другие маги увеличивают свое могущество. Может, именно поэтому Магнус осмелился готовить нападение на ее замок?

Она швырнула недокуренную сигарету в камин и, вскочив, стала мерить кабинет быстрыми, решительными шагами.

Итак, с того момента, как был изгнан Даниил, у нее почти не прибавилось новых воспоминаний. Получается, за две сотни лет она почти не увеличила свою магическую силу. Случайно ли это?

Вряд ли. Тот, кто имеет дело с великими магами, знает, что ничего случайного вокруг них не происходит. Любой их поступок, как правило, сделан с каким-то либо явным, а чаще тайным расчетом. И было бы совсем неудивительно, если бы оказалось, что кто-то из великих магов, настаивая на изгнании Даниила, преследовал еще и какие-то свои тайные цели? Например, ослабить ее, не дать развиваться, отнять у нее союзника? Может, именно поэтому решение совета магов было единодушным, чего не случалось уже давно?

Остановившись возле письменного стола, Алта в ярости саданула по нему кулачком. Точно! Наверняка так все и было. А она тоже хороша! Надо было не отдавать Даниила. Ну, пришлось бы им вести долгую и затяжную войну. Возможно, они бы ее проиграли. Но были, были какие-то шансы выиграть, отбить все атаки, получить массу замечательных воспоминаний и, стало быть, стать еще сильнее. А уж тогда никто никогда не посмеет указывать ей, что она может делать, а что нет. Никто не осмелится нападать на ее замок. Кому охота воевать сразу с двумя противниками? Даниил? Да, он не желает строить свой замок. Тем лучше. Ее замок вполне мог служить жилищем обоим. А уж она наверняка за время осады могла бы внушить это Даниилу. Медленно, ненавязчиво, осторожно, как это умеют делать только любящие женщины.

И вот все это рухнуло, пошло прахом, поскольку двести лет назад она не сообразила, чем это может для нее закончиться, поскольку самым постыдным образом испугалась потерять свой замок, предпочла синицу в руке, а не журавля в небе.

А вот теперь — стоп. Не пора ли тебе, голубушка, успокоиться?

Она вернулась на диванчик, и поскольку рука после удара по столу слегка побаливала, стала ее массировать.

Итак, все ясно. Ее обхитрили, да еще как. Можно сожалеть и от огорчения пытаться нанести себе увечья, можно даже поклясться, что кое-кто, рано или поздно, за все заплатит. Пользы от этого сейчас не будет никакой. Сделанного не воротишь. Время вспять повернуть не удастся.

Значит, пока все эти мысли необходимо отбросить в сторону и решить главное. Как поступить с Даниилом? Насколько он может быть ей опасен? Вокруг него, вероятно, уже вовсю идет крупная игра. Кто-то из великих магов наверняка тайно ему помогает, а кто-то мешает. Хотя большинство о его возвращении еще не знает.

Как они поступят, узнав о нем? Какую поведут игру?

И главное, стоит ли ей в нее вмешиваться прямо сейчас? Может, подождать дальнейшего развития событий? А если они закончатся ее крахом?

Выбор, опять выбор, как и двести лет назад. Причем в прошлый раз она, возможно, сделала ошибку. Сейчас этого не должно случиться.

Уничтожить Даниила и вновь погрузиться в безопасность безвременья? Помочь ему взбаламутить это болото великих магов и попытаться выловить в мутной воде рыбку своей удачи? Первое предполагает отсутствие какого-либо риска и, соответственно, никакого выигрыша. Второе сулит возможный выигрыш, но с той же вероятностью обещает возможность выловить вместо рыбки удачи очень большие неприятности, такие, каких у нее до сих пор не было.

Так что ей выбрать? Чет или нечет? Пан или пропал?

Алта вздохнула.

А может, она себя обманывает? Может, все эти логические построения нужны лишь для того, чтобы объяснить самой себе, почему она не хочет смерти Даниила?

Нет, в самом деле. Всколыхнулись забытые чувства? Вновь возродилась угасшая было любовь? Проснулась надежда на то, что можно вернуть прошлое?

Не так ли, голубушка? Попытайся быть хотя бы наедине с собой до конца честной. Это нетрудно, совсем нетрудно, если, конечно, для подобного эксперимента имеется желание и хватает мужества.

Ну так как, решилась? Угу? Решилась?

Ей захотелось еще раз стукнуть кулаком по столу, но она даже не сделала попытки встать и к нему подойти.

В конце концов, это пошло. Да и достаточно больно. И не требует большого ума.

А вот найти выход из положения, в котором она оказалась, гораздо, гораздо труднее. Правильное решение, хорошо просчитанное, взвешенное, сулящее наибольшие шансы на выигрыш.

К счастью, кое-какое время у нее есть. И стало быть, к тому времени, когда Даниил появится возле ворот ее замка, она это решение примет. Надо лишь, откинув прочь эмоции, хорошенько все обдумать и просчитать.

Падай!

Удар в плечо сшиб Даниила с ног как раз в те момент, когда он, совершенно забыв о том, что у нет магической энергии с гулькин нос, пытался применить к дракону парализующее заклинание.

Толчок попутчика привел его в себя. Именно поэтому, ткнувшись носом в песок, Даниил перекатился на спину и, определив, что все еще находится в пределах досягаемости огромных зубов дракона, быстро откатился в сторону. Делая это, он все же успел заметить, что с Велиатом происходит нечто странное. Его попутчик изменялся, превращался в нечто совершенно непохожее на человека. Впрочем, разглядывать его времени не было. Главное сейчас — спастись от подарочка, посланного одним из великих магов. Кем именно, в данный момент не имеет ровно никакого значения.

С помощью магии справиться с этим драконом было бы не очень сложно. Однако единственное, на что Даниил сейчас мог рассчитывать, — это меч. Значит, пришла пора пустить его в дело. Слава Богу, лет пятьдесят назад ему уже пришлось несколько сезонов гостить в теле профессионального воина, неплохого фехтовальщика. И если полученные им тогда уроки не пропали даром, кое-что он сделать сумеет.

Нет, убить дракона, конечно, не удастся, а вот потянуть время, попытаться добраться до туманной стены, можно попробовать. Кто знает, может быть, за ней находится ячейка, в которой удастся найти укрытие? Пещера, расщелина между скалами, густой лес. Все это может стать для них спасением. Лишь бы добраться до туманной стены.

К тому времени, когда Даниил вскочил на ноги и выхватил меч, дракон уже успел пролететь над дорогой и теперь вновь набирал высоту. Велиат, каким-то образом умудрившийся избежать встречи с его зубами, стоял неподвижно посреди дороги и внимательно следил за летающим ящером.

Впрочем, каким образом попутчику Даниила удалось уцелеть, догадаться было нетрудно. От прежнего облика у него теперь осталась разве что голова. Все остальное претерпело изменения. Ноги удлинились раза в полтора и, кажется, приобрели пару лишних суставов, что, очевидно, должно было позволять совершать гигантские прыжки. Тело Велиата теперь покрывала не одежда, а нечто вроде брони, состоящей из толстых, сросшихся вместе роговых пластин. Руки тоже стали значительно длиннее, и мощные пальцы заканчивались острыми когтями.

Даниил подумал, что спорам их теперь наверняка пришел конец. Если даже удастся ускользнуть от дракона, то без стимула они не будут иметь никакого смысла. Стимулом для него являлось желание узнать, кого ему подсунули в телохранители.

Ну вот, он сейчас это и узнал. Совершенно точно.

— Что стоишь? — крикнул Велиат. — Беги к туманной стене. Я его отвлеку.

Он, конечно, был прав. Только для этого надо было выбраться на дорогу, а над ней уже вновь заходил в атаку дракон. Кажется, ему совсем не понравилось, что добыче удалось ускользнуть, и теперь он намеревался сделать еще одну попытку.

Даниил подумал, что выбираться на дорогу и бежать к туманной стене следует не сейчас, а сразу же после того, как дракон пролетит над дорогой. Возможно, промежутка времени, в течение которого он будет разворачиваться и вновь набирать высоту, для этого хватит.

Хотя скорее всего нет. И значит, этот маневр придется повторить раза два-три. Если, конечно, дракон не сменит тактику нападения. В таком случае придется придумывать что-то другое. Возможно — драться.

Вот этого ему не хотелось.

В том мире, в котором он оказался в теле фехтовальщика, ему приходилось частенько кого-нибудь убивать, поскольку войны там случались чаще, чем обмороки у слишком туго затянутой в корсет благородной барышни.

Однако ему еще ни разу не приходилось выходить с мечом против дракона. Прежде всего он элементарно не знал, куда этому чудищу надо попасть. Понятно, что лучше всего было целить в глаз. Вот только, даже если ты и неплохо владеешь мечом, попробуй попади в глаз атакующему дракону, а потом еще умудрись увернуться. В живот? Это сделать было легче всего, но вряд ли имело смысл. Дракон, как прикинул Даниил, не принадлежал к классу тех, что по ночам таскают у нерасторопных крестьян из хлева скот, а был самым настоящим, боевым. Стало быть, все его более или менее уязвимые места закрыты очень прочной броней. А живот особенно. Уж наверняка создававший дракона маг должен был об этом позаботиться. И значит, мечом пробить броню, прикрывавшую такому дракону брюхо, вряд ли возможно.

Что остается? Вот именно то, что и предлагает Велиат. Убегать. По крайней мере попутчик Даниила наверняка мог это сделать хоть сейчас. Он же, выполняя свой долг, отвлекал дракона на себя. Чем скорее маг окажется в безопасности, тем раньше для Велиата наступит момент позаботиться о себе.

И все-таки он не попытался засунуть меч в ножны, держал наготове. Кто его знает, как там обернется? Схватка есть схватка. В ней бывает все. Авось представится счастливый случай…

Все эти мысли пронеслись в голове Даниила в течение нескольких мгновений.

Потом времени на раздумья у него не осталось.

Дракон спикировал на Велиата, и тот, как раз в нужный момент, прежде чем на него налетел весь этот смертоносный набор зубов, крыльев и когтей, подпрыгнул вверх, на высоту пятиэтажного дома.

Ловко!

Даниил кинулся к дороге. Он даже успел сделать пару шагов, но тут дракон, вместо того чтобы вновь попытаться набрать высоту, каким-то чудом, умудрившись изогнуться в воздухе, как кошка, резко развернулся и бросился на него.

Ну и ну!

На этот раз Даниила спасло только то, что бежать слишком быстро по песку он не мог и просто не успел набрать достаточной скорости, для того чтобы прямым ходом влететь рептилии в пасть. Более того, понимая, что отпрыгнуть в сторону уже не успеет, он сделал единственное в данной ситуации возможное. Вновь ничком рухнул на песок.

Дракон пронесся над ним, словно смерч, и при этом успел даже попытаться схватить его лапами. К счастью, Даниилу повезло, ни один из вспоровших песок когтей его не задел.

Вскочив и отплевываясь от попавшего в рот песка, он услышал, как появившийся рядом с ним Велиат, глядя вслед набирающему высоту дракону, сказал:

— Тяжелый случай. В следующий раз он тебя достанет. Почти наверняка. Удрать не удастся. Придется драться.

Даниил угрюмо покосился на своего попутчика и подумал, что тот, безусловно, прав. Слишком прытким оказался этот дракон. Явно создавал его кто-то с большим опытом. Уж не Магнус ли? Тот был признанным мастером по драконам. Да и в наличии у него они имелись. Это Даниил видел своими глазами.

Но что же делать? Убегать? Бесполезно. По песку далеко не убежишь, а выскочив на дорогу, он потеряет последние, пусть даже крохотные, шансы на спасение.

— Песок, — сказал Даниил. — Попробуй попасть ему в глаза песком.

Велиат осклабился:

— Хитрые вы, маги.

— Какие есть, — пробормотал Даниил.

В этот раз дракон даже и не пытался создать видимость, будто его интересует кто-то, кроме мага. Велиата он словно бы не видел. И конечно, это являлось ошибкой. В драке любого врага, даже если ты уверен, что он не способен причинить тебе вред, нельзя списывать со счетов.

Велиат прыгнул в тот момент, когда дракон был уже шагах в десяти от Даниила. Очевидно, прикинув траекторию его прыжка, дракон посчитал, что она ничем опасным ему грозить не может. А маг, которого надлежало прикончить, был уже близко и стоял неподвижно, словно смирившись со своей участью. Можно ли было отказаться от такой возможности?

Прежде чем дракон успел пролететь половину отделявшего его от Даниила расстояния, Велиат, блага даря вдруг мгновенно проклюнувшимся у него из боков маленьким крылышкам, изменил траекторию своего прыжка. Он проскочил на расстоянии вытянутой руки от морды дракона и даже успел кинуть ему в глаза песок.

Какие там горсти? Перед тем как он зачерпнул песок, ладони Велиата значительно увеличились, и в каждой из них теперь было гораздо больше горсти песка. Причем почти весь он попал точнехонько дракону в оба глаза.

Отпрыгивая в сторону и в третий раз падая, Даниил успел увидеть, как дракон, взмахнув крыльями, словно бы на секунду завис в воздухе. Однако сила инерции неудержимо влекла его вперед, и благодаря этому дракон взвыл уже после того, как промчался мимо мага.

Более того, очевидно, совсем потеряв ориентацию, вместо того чтобы попытаться набрать высоту, он нырнул вниз и, врезавшись в песок, отчаянно заколотил лапами.

— Бей его, пока он не проморгался! — крикнул Велиат, пробегая мимо Даниила.

Собственно, это было вполне разумно. Ну убегут они в другую ячейку… Что мешает тому же дракону, проморгавшись, последовать за ними и там напасть вновь? И значит, ничего не остается, как воспользоваться благоприятным случаем.

Проворно вскочив, Даниил кинулся туда, где на время ослепший дракон, воя от боли и ярости, отчаянно лупил песок лапами и крыльями.

К тому моменту, как он подоспел к месту падения дракона, Велиат уже выделывал вокруг него какой-то сложный танец, похоже, пытаясь добраться до глаз рептилии, но даже при его феноменальной реакции это пока не получалось. Дракон крутил мордой как бешеный и хватал клыками воздух, видимо, каким-то образом узнав, что его враги находятся близко. Не исключено, что его зрение уже успело частично восстановиться.

Даниил подумал, что, если последнее предположение соответствует истине, у них осталось не так уж много времени. Как только рептилия придет в себя, она вновь попытается его убить. Причем повторения фокуса в брошенным в глаза песком он явно еще раз не допустит.

Что же делать? Пытаться нащупать уязвимое место дракона? Не хватит времени. Так куда же его рубить?

Крылья!

Это было словно вдохновение свыше. В самом деле, чем для них опасен дракон? Своей подвижностью. Стоит повредить ему хотя бы одно крыло, и погони можно не опасаться. А крыло… крыло он уж как-нибудь достанет.

Как раз в этот момент, сделав еще один выпад в сторону мечущегося у него перед мордой Велиата, дракон на мгновение замер, словно прислушиваясь, пытаясь определить, где находится ослепивший его враг. Воспользовавшись этим, Даниил подскочил к дракону и с размаху рубанул его крыло.

Ощущение было таким, словно он попал по листу резины. Однако лезвие меча пронзило крыло насквозь. Даниил еще умудрился каким-то чудом выдернуть меч, а отпрыгнуть уже не успел. Отчаянно завизжав, дракон ударил крылом, и самый кончик его вскользь хлестнул мага по плечу.

В результате в четвертый раз рухнул на песок, да не только рухнул, а еще и прокатился по нему шагов пять. Дракон верещал так, что казалось, где-то поблизости одновременно режут сотни полторы поросят.

Немного полежав, Даниил все же сел и, поглядев на меч, который все еще сжимал в руке, удивился, каким это чудом он не напоролся на него во время падения. Встав, он воткнул меч в песок, потом внимательно ощупал плечо и, поморщившись, стал неторопливо, методично отряхивать свою одежду.

Велиат, очевидно, наконец-то решивший, что пытаться добраться до глаз дракона слишком рискованно, к этому времени уже стоял рядом. Вид у него теперь был вполне обычный. Никаких защитных пластин, а также сверхдлинных ног и рук.

— Как плечо? — встревоженно спросил он.

— Синяк будет, — пробормотал Даниил. — Хороший синяк.

— Кости не сломаны?

— Вроде нет.

— Это неплохо, — с облегчением промолвил Велиат.

Даниил попытался было прикинуть, какое наказание грозит его телохранителю, если он допустит, чтобы его подопечный покалечился. Впрочем, для подобных размышлений сейчас было не место и не время.

Дракон верещал. Правда, уже несколько тише.

— А с ним как? — спросил Велиат, кивнув в сторону рептилии.

— Что-нибудь еще мы ему вряд ли сумеем сделать, — ответил Даниил. — Не пора ли нам уносить отсюда ноги?

— Наверное, пора. Будем надеяться, пробитого крыла будет достаточно, чтобы это создание оставило нас в покое.

— Будем, — согласился Даниил. — Возможно, так и произойдет. Хотя драконы, как правило, восстанавливают поврежденные органы достаточно быстро.

— Еще один повод поторопиться.

— Безусловно.

Сунув меч в ножны, Даниил пошел к дороге. Велиат следовал за ним. После того как они выбрались на дорогу и быстрым шагом двинулись к туманной стене, Даниил сказал:

— Ты, похоже, с драконами столкнулся тоже в первый раз?

— Точно. Не приходилось, — признался Велиат. — Самое главное, не знаешь, куда его бить. Вроде бы защищено все, кроме крыльев и глаз. Ну, крыльями-то меня порвать у него силы не хватит, а в глаза попасть — надо еще суметь. Ты здорово подсказал этот фокус с песком.

— Ничего особенного в нем нет. Классический, так сказать, фокус. А раз ты до сих пор не сталкивался с драконами, значит, и с магами тебе не приходилось иметь дела. Я прав?

Велиат хмыкнул:

— Может, снова поиграем в вопросы и ответы?

— А зачем? — ответил Даниил. — Не вижу смысла. Я теперь знаю, что ты метаморф. Кто именно тебя послал меня охранять, ты мне ни при каких условиях не скажешь. Что еще осталось?

Велиат покрутил головой.

— Наверное, ты прав. А жаль.

— Жаль, — согласился Даниил. — Так было идти веселее. Кстати, есть еще один вопрос, который меня интересует.

— Какой?

— Велиат и в самом деле твое настоящее имя?

— Зачем тебе это?

— Собственно, разницы большой нет. Просто хотелось бы называть тебя настоящим именем. Но если это тайна, то можешь его не говорить.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Безымянным, — немного подумав, заявил Велиат.

Даниил подумал, что в этот раз он скорее всего не врет. Безымянный — вполне логичное имя для метаморфа.

Гм… метаморф… приходилось ему слышать о таких созданиях. Вот увидеть ни одного так и не удалось. До этого момента.

Метаморф. Интересно, что ощущает тот, кто в любой момент по собственному желанию может слепить из своего тела все что угодно? Какими он воспринимает других людей? Как уродцев, неспособных на самые элементарные вещи? А может, его постоянно угнетает ощущение, что он отличается от других людей? Возможно, единственное, о чем он частенько мечтает, — это стать таким же, как все?

Даниил ухмыльнулся.

Ну, он и хватил. Стать таким, как все. Да зачем это метаморфу нужно?

Променять свободу своего изменяемого тела на тюрьму вечно стабильной плоти, которой доступна единственная и неизбежная метаморфоза — старение и увядание? Вряд ли Безымянный способен на такую глупость. А если бы ему это даже пришло в голову, то каким образом он может это сделать?

Принять форму человека и попытаться не отступать от нее ни при каких обстоятельствах? Не пойдет. Останется осознание возможности изменений, и от него уже никуда не денешься.

Туманная стена была уже буквально в двух шагах, когда Безымянный, оглянувшись, сообщил:

— Смотри-ка, кажется, наш летающий крокодил надумал нас преследовать.

Остановившись, Даниил тоже оглянулся. Дракон, к этому времени уже переставший верещать, теперь выбирался на дорогу. Вот он на ней наконец оказался и медленно, неуклюже, потрусил вслед за ними. Пораненное крыло почти волочилось по песку.

— Ага, значит, летать он все же пока не сможет, — сказал Даниил. — Неплохо.

— Однако он пытается нас догнать.

— Пусть пытается. Драконы привыкли нападать с воздуха. На земле на долгое преследование они не способны. Думаю, скоро наша ящерка устанет и оставит нас в покое.

— А если к этому времени у него заживет крыло?

— Так быстро? Нет. Конечно, будь рядом пославший его маг, через пару минут этот дракончик уже вновь попытался бы откусить нам головы.

— Все равно, — промолвил Безымянный, — думаю, лучше его не дразнить. Пошли дальше. Возможно, если мы минуем туманную стену, дракон решит, что преследовать нас более нет смысла.

— Возможно, — согласился Даниил. — Хотя я бы, например, опасался не его, а новых сюрпризов того, кто эту ящерку на нас наслал. Кто ему мешает сделать это еще раз и послать не одного, а двух драконов?

— Пошли. Не будем тратить зря время.

Продвигаясь сквозь туманную стену вслед за Безымянным, Даниил подумал, что новых сюрпризов скорее всего ожидать не придется. Слишком большой промежуток прошел между нападением наемников и атакой дракона. Это означает, что пославший их маг скорее всего находится где-то далеко. Иначе подобные сюрпризы сыпались бы на него с интервалом в несколько часов. А учитывая, что к вечеру он будет возле замка Алты, можно предположить, что других драконов его недоброжелатель послать просто не успеет.

Впрочем, он вполне может и ошибаться. По крайней мере нигде поблизости от места схватки он не заметил гномика-соглядатая. Возможно, это означает, что Дракона послал другой маг. И вот тут под подозрение довольно основательно подпадает Магнус.

А, ладно… сейчас все равно не имеет смысла об этом думать. Главное — к вечеру он будет возле замка Алты.

Алта. Знает ли она о его возвращении? И если все-таки знает, то какую готовит встречу?

Ну вот, кажется, ты пришел, — сказал Безымянный.

Светило уже спряталось за край туманной стены, и в сумерках кусок стены замка Алты, находившийся в этой ячейке, казался скалой, имеющей ровные очертания благодаря всего лишь капризу природы.

— Ворота находятся именно в этой ячейке, — подсказал Безымянный.

— Я знаю, — промолвил Даниил.

— Значит, ты здесь уже был?

— Угу.

— Понятно. Ну, мне пора. Думаю, до ворот ты доберешься без приключений. Вряд ли какой-нибудь маг рискнет приказать сделать на тебя засаду буквально под окнами дворца, великой магини.

— Безусловно, ты прав, — промолвил Даниил. — Кстати, не скажешь, кто тебя послал меня охранять?

— Нет.

— Почему? Подобные услуги, как правило, оказывают в расчете на некоторую благодарность. Неужели твой хозяин настолько расточителен, что согласен отказаться от какой-либо ответной услуги? Конечно, сейчас я ее оказать не способен, но в дальнейшем…

Он бросил на Безымянного любопытный взгляд. Возможно, вот сейчас что-то выяснится. Возможно, он даже узнает, кто послал к нему метаморфа и для чего ему было необходимо, чтобы он достиг замка Алты в целости и сохранности.

— Никаких распоряжений на этот счет у меня нет, — ответил Безымянный. — Однако сдается мне, что ты еще встретишься с моим хозяином, и довольно скоро.

Даниил кивнул.

Ага, кажется, что-то проясняется. Хозяин метаморфа и в самом деле не принадлежит к породе альтруистов. Собственно, на это было бы рассчитывать смешно. И конечно, за услугу придется заплатить. Но не сейчас, а со временем. Пока же для него остается главным добыть свиток с собственным именем.

Даниил иронично улыбнулся.

Всего-навсего… С его-то магическими способностями пробраться в великолепно охраняемый замок, причем при этом умудриться не поднять тревогу… После этого ему надо будет каким-то образом проникнуть в сокровищницу Алты, поскольку она хранит свиток наверняка именно там. Сокровищницу эту, естественно, охраняет некоторое количество стражников. Попасть в нее, не вызвав среди охранников переполох, будет еще труднее, чем попасть в замок.

Даниил тяжело вздохнул.

Собственно, а на что он рассчитывал, когда отправлялся в путь к замку Алты? Только на удачу? Так кто мешает ему продолжать на нее надеяться и дальше?

— Мне пора уходить, — сказал Безымянный. — Я должен выполнить еще один приказ. Более сложный, чем охранять мага, потерявшего свое имя. Для того чтобы его выполнить, мне потребуется применить кое-какие магические, дарованные мне моим хозяином способности.

Все верно. Мавр сделал свое дело — мавр должен удалиться.

— В чем состоит это задание, ты мне, конечно, не скажешь?

— Нет.

— В таком случае удачи тебе, — промолвил Даниил. — И прощай. Мы неплохо повеселились дорогой.

— Особенно в той ячейке, в которой на нас напал дракон, — улыбнулся Безымянный. — А прощаться не стоит. Думаю, мы еще встретимся.

Даниил проводил его взглядом до самой туманной стены, а потом не спеша пошел к замку. Собственно, а куда ему было спешить?

До тех пор, пока он не придумает, как ему добыть то, за чем он сюда явился, торопиться явно не стоит.

Шагах в двухстах от замка начинался ров, через который был перекинут широкий подвесной мост. Даниил знал, что, как только он ступит на этот мост, охраняющие замок стражники узнают о его появлении. И поскольку он все-таки является магом, они тотчас доложат о нем Алте. А уж той не составит никакого труда определить, кто это надумал объявиться возле ее замка.

Значит, имеет смысл постоять, подумать, попытаться все-таки найти выход.

Он сотворил сигарету и, задумчиво поглядывая на ров, выкурил ее. Щелчком отправив окурок в ров, он полюбовался, как его перехватило у самой поверхности воды толстенное, усеянное присосками величиной с тарелку, а также здоровенными крючками щупальце. Поймав окурок, оно еще некоторое время колыхалось в воздухе, словно ожидая новой подачки.

— Обойдешься, — пробормотал Даниил. — Сладкого помаленьку…

Словно услышав его слова, щупальце исчезло, растворилось в воде.

Даниил почесал в затылке.

Стало быть, Алта сделала тут кое-какие усовершенствования. Иного ожидать было просто смешно. Все-таки с того момента, как он жил в этом замке, прошло двести лет.

Причем если уже тогда смельчаку, собиравшемуся переплыть ров, прежде надлежало обязательно позаботиться о составлении завещания, то теперь рискнуть совершить нечто подобное мог только настоящий самоубийца.

Он вздохнул.

Итак, переплыть ров нечего и думать. Конечно, кто-то вроде Безымянного мог его просто перепрыгнуть. Да и не только его. Что стоит тому же метаморфу взобраться по стене? Эх, обладай он такими способностями…

Даниил хотел было сотворить новую сигарету, но потом передумал. Магическую энергию следовало экономить и зря на такие пустяки, как сигареты, не расходовать. Возможно, она еще пригодится, и весьма скоро.

Так ли?

Он криво усмехнулся.

Ладно, хватит хитрить. Не настала ли пора взглянуть правде в глаза?

Конечно, он может попытаться проникнуть в замок Алты хитростью. Однако вероятность благополучного исхода этой попытки гораздо ниже, чем один к ста. Неизмеримо ниже.

Безусловно, он может рискнуть. Это, так сказать, его неотъемлемое право, на которое никто не может покуситься. Но к чему это приведет? Предугадать совсем нетрудно. Либо он попадет в одну из охраняющих замок ловушек и погибнет, либо его схватят и он предстанет перед Алтой как лазутчик, пытавшийся тайно проникнуть в ее владения и явно замышлявший недоброе.

А если вспомнить, что двести лет назад ей пришлось выдать его совету магов, то нетрудно предугадать, что она подумает. Наверняка магиня решит, что он явился в ее замок не только за свитком с именем, а также и рассчитывая отомстить. Может ли он после этого рассчитывать хоть на какое-то снисхождение?

Конечно, нет. Алта просто обязана будет его убить, для того чтобы обезопаситься от следующих попыток. Причем, с точки зрения любого великого мага, его действия будут выглядеть вполне логично. Ее же — тем более.

Стало быть…

Он еще раз посмотрел на ворота замка и все-таки не удержался, сотворил себе еще одну сигарету.

К черту экономию.

Похоже, в ближайшее время его судьба не будет зависеть от магии. Если он проиграет, то она ему не поможет, а если все-таки выиграет, то приобретет неизмеримо больше, вернет себе настоящую власть над магической энергией. Значит, в любом случае какая-то лишняя сигарета не будет иметь никакого значения.

Итак, план, который он сейчас придумал, необычайно прост. Не надо никаких хитростей, попыток обмануть стражу. Просто необходимо подойти к воротам замка и честно объявить страже, кто он такой. Алта вряд ли прикажет его уничтожить, предварительно с ним не поговорив. В самом деле, чем этот разговор может ей повредить? Уж она-то совершенно точно знает, что сейчас он не может причинить ей ни малейшего вреда.

Прежде чем решить, что с ним делать, она наверняка захочет его выслушать. И вот тут-то все будет зависеть от того, что он скажет, сумеет ли он заставить ее поверить.

Закурив сигарету, Даниил иронично улыбнулся. Авантюра, как есть авантюра, причем более рискованная, чем попытка преодолеть ров, вскарабкаться на стены замка и обчистить сокровищницу великой магини. Чистой воды бред сивой кобылы.

Как он сможет заставить поверить себе того, кто сотни лет хлебает из котла, в котором варятся интриги, заговоры, предательства и ловушки, густо сдобренные хитростью?

И все-таки он должен рискнуть. Собственно, а на что он рассчитывал, отправляясь в путь? Неужели еще тогда, в замке Магнуса, он где-то в глубине души не чувствовал, что ему все равно придется встретиться и поговорить с Алтой? И не надежда ли на этот разговор заставила его совершить путешествие к ее замку?

Да, конечно, он должен вернуть себе свиток с именем. Но только ли это? А как же желание заглянуть в глаза, объясниться с той, которая две сотни лет назад обменяла его жизнь на покой и безопасность. Даже не так. Всего лишь на их иллюзию. Рыцари и драконы в замке Магнуса служат тому доказательством.

Жажда мщения? О нет.

Алта поступила лишь так, как ее научили поступать. В чем она виновата? Да, совершила то, что, с его точки зрения, является предательством. Но это всего лишь с его точки зрения. Стоит ли ее осуждать? Тем более что она, предавая его, считала, будто защищает свое право жить так, как хочется.

И значит, о какой мести тут может быть речь? Нет, он хотел увидеть ее совсем для другого. Заглянуть в глаза, узнать, почувствовать, убедиться, что она и в самом деле ни о чем не жалеет. Узнать, закончилось ли ее превращение в великого мага. Может быть, еще не все потеряно? Возможно, она еще не до конца приняла их принципы? Вдруг она осознала, что двести лет назад совершила ошибку и теперь вновь в нем нуждается?

Даниил в сердцах швырнул в канал окурок и снова полюбовался на то, как его ловко поймало щупальце.

Ну ты, брат, и даешь! Надеешься, значит, вернуть былое? Не выйдет. Нельзя войти в одну реку дважды. И скорее всего тебя сейчас ждут не нежные объятия, а жестокая словесная дуэль. Причем лично ты будешь сражаться за свою жизнь. А выиграть эту дуэль можно, лишь доказав Алте, что живым ты принесешь ей больше выгоды, чем мертвым.

И стало быть, нечего распускать слюни. Собранность, напор, убедительность и логичность доводов. Вот благодаря чему ты можешь вернуть себе свиток с именем. Надеяться же на какие-то прошлые чувства — просто смешно. Что было, то быльем поросло.

Кстати, тянуть время тоже не имеет смысла. Кто знает, возможно, соглядатаи Алты уже донесли ей о твоем появлении? А если ты и дальше будешь стоять здесь, пытаясь угадать, что тебя ждет за воротами замка, тем больше вероятность, что она подумает, будто ты самым позорным образом трусишь. А это значительно понизит твои шансы на выигрыш.

Нет, только вперед. Прямо сейчас. Отбросив все сомнения. Вперед!

Даниил пожал плечами.

Собственно, со всеми этими солдатскими призывами он, конечно, перехватил. Однако стоять и пытаться угадать, что его ждет в будущем, вместо того чтобы действовать, — плохая тактика.

Значит?.. Ну да, вперед! На войне как на войне.

Он подошел к мосту и, сделав первый шаг на доски его деревянного настила, услышал, как где-то в замке коротко и тревожно звякнул колокольчик.

Кранк Прамбодах дек Сочинос, полноправный страж замка великой магини, член ордена шестого пера ее веера, кавалер почетного знака догоревшего святого сердца, дважды удостоенный благосклонного взгляда великой хозяйки, и просто хороший парень для своих сослуживцев, стоял на посту. Работа эта осточертела ему до колик. Однако она являлась единственным, что Кранк Прамбодах умел, и умел хорошо.

Более того, если бы кто-то предложил Кранку Прамбодаху сменить профессию, он наверняка бы на это не согласился. Имелось у него стойкое убеждение, что все остальные работы предоставляют для каких-либо развлечений еще меньше возможностей. И значит, какой смысл менять шило на мыло?

Пост Кранка Прамбодаха находился на северной угловой башне и являлся достаточно важным, чтобы его поручили такому опытному и отмеченному столькими отличиями стражу.

Ячейка, в которой стояла башня, ничем особенным от прочих не отличалась. Недавняя вероятностная волна воздвигла на ней парочку небольших скал и натыкала тут и там заросли кустов, а также несколько крохотных рощиц, состоящих из деревьев с бутылкообразными стволами и ветками, смахивающими на птичьи перья.

Конечно, это внушало некоторые опасения, поскольку создавало потенциальную возможность какому-нибудь злоумышленнику попытаться подкрасться к замку. Однако канал и его берег шагов на пятьдесят в глубь ячейки были надежно закреплены самой великой магиней и поэтому остались неизменны. Таким образом, безумец, рискнувший нанести в замок тайный визит, практически не имел никаких шансов остаться незамеченным.

Еще раз окинув взглядом ячейку и убедившись, что вроде бы все спокойно, Кранк Прамбодах поправил висевшую на шее на тонкой серебряной цепочке магическую бусинку, с помощью которой в случае нападения должен был поднять тревогу, положил на плечо алебарду и стал медленно обходить башню по периметру. На внешних углах он делал остановки и, оглядев окрестности, шел дальше.

Обойдя башню дважды, он решил, что настал момент слегка отдохнуть, и, остановившись в одном из внешних углов, попытался прикинуть, чем займется после того, как его сменят с поста.

Можно было сразу завалиться спать или же сыграть кон-другой в шестиугольные карты, а то и отправиться в южную часть дворца, где, как говорят, в одном из подвальчиков стали подавать просто замечательное на вкус вино.

Впрочем, это будет еще не скоро. Прежде ему необходимо достоять до утра, отмучиться тот самый противный час, когда светило встает из-за горизонта и наваливается неудержимый сон, дождаться смены и лишь потом… если ему захочется…

Осторожно положив алебарду на покрывавший вершину башни настил, Кранк Прамбодах несколько раз присел, потом с наслаждением потянулся и, наконец, устроил пробежку трусцой до дальнего угла башни и обратно. Вернувшись, он еще раз самым внимательным образом осмотрел подступы к башне и, не углядев во всей ячейке ни единой живой души, вновь вооружился алебардой. Сделав ею несколько эффектных выпадов, он перешел в оборону и, отбив десяток ударов меча воображаемого противника с помощью своего коронного удара "горная река", сначала его обезоружил, а потом, нанеся мощный удар сверху вниз, разрубил ему голову, словно арбуз, на две половинки.

Покончив с воображаемым противником, Кранк Прамбодах вновь закинул алебарду на плечо и совершил еще один обход по периметру башни.

Конечно, будь на его месте какой-нибудь раздолбай, уж он к этому времени наверняка бы сел и привалился спиной к зубцу ограждавшего башню парапета. Сидеть гораздо легче, чем ходить. Эта мысль рано или поздно приходит в голову всем раздолбаям. А раздолбай отличается от нормального человека тем, что сразу же воплощает любую показавшуюся хорошей мысль, и если вдруг выясняется, что она не такая уж и хорошая, не делает из этого надлежащих выводов.

Сидеть, конечно, легче и приятнее. Вот только, сев, ты по прошествии некоторого времени неизбежно уснешь. А уснув, не в этот раз — так в следующий обязательно попадешься. И уж тут снисхождения не жди.

Настоящий страж — это не только тот, кто обладает хорошим слухом и зрением. Для того чтобы быть настоящим стражем, недостаточно уметь отразить нападение неведомого злоумышленника и вовремя поднять тревогу. Настоящий страж должен в совершенстве знать еще одно очень важное искусство — умение бороться со сном. Причем тренироваться в этом искусстве ему придется каждый раз, заступая на стражу. Стоит хотя бы раз потерять бдительность, расслабиться, и самый могущественный из врагов — сон — сейчас же нанесет сокрушительный удар.

За свою долгую карьеру Кранк Прамбодах знал немало стражников, всего лишь раз поддавшихся искушению присесть и на мгновение закрыть усталые глаза, а в результате лишившихся работы. Зачем великой магине стражник, способный заснуть на посту?

Ночное светило, дрожа и временами раздваиваясь словно отражение в неспокойной воде, заливало ячейку неверным, колеблющимся светом. Подул легкий ветерок и принес с собой резкий, неприятный, настораживающий запах.

Кранк Прамбодах подскочил к самому парапету и, наклонившись над ним, быстро окинул взглядом все видимое пространство, замкнутое тремя туманными стенами. Не углядев ничего достойного внимания, он тем не менее вновь приступил к осмотру, на этот раз не спеша, внимательно разглядывая каждый кустик, бугорок, каждое деревце. Рощицы он рассматривал дольше всего, поскольку в них гипотетическому нарушителю было спрятаться легче.

Ничего опасного, необычного или просто нового на глаза стражу не попалось. И все-таки он, не ограничившись осмотром, замер и, словно гончая, принюхался, стараясь уловить тот самый встревоживший его запах. Но запаха больше не было. Он исчез, развеялся усилиями того ветерка, который его же и принес. Откуда? Скорее всего из соседней ячейки. Да, наверное, оттуда.

И значит, волноваться пока не стоило, а надлежало продолжить несение службы, бодро, бдительно… как и положено настоящему, опытному стражу.

А все-таки откуда взялся запах?

Обдумывая эту мысль, Кранк Прамбодах сделал еще один обход, вновь совершил осмотр подступов к дворцу, еще раз понюхал воздух и, наконец, совершенно успокоился.

Рассеянно перекладывая алебарду с одного плеча на другое, он попытался прикинуть, из какой именно ячейки могло так скверно пахнуть и что подобный запах могло породить. Убив на это минут десять и так и не придя к какому-либо окончательному заключению, он задумался над парадоксом, состоящим в том, что туманные стены вовсе не препятствовали такой эфемерной вещи, как ветер, и запросто пропускали из одной ячейки в другую запахи, в то время как, например, те же самые обитающие в ячейках животные и птицы явно предпочитали их не пересекать.

Обдумывание это проходило тяжко, можно сказать, со скрипом, ни одной более или менее разумной теории под руку как-то не подворачивалось, а все больше попадались вопросы, попытавшись ответить на которые он запросто мог нарваться на парадоксы еще похлеще. Кончилось все тем, что Кранк Прамбодах смачно, со вкусом зевнул и, решив, что это скверный знак, предпринял еще одну пробежку до дальнего угла и обратно. На этот раз для разнообразия он совершил ее, размахивая алебардой, отрабатывая удары, применяемые при отражении атаки с воздуха.

После того как неведомый гипотетический враг был в очередной раз повержен, страж вновь положил алебарду на настил и добросовестно совершил несколько десятков отжиманий. Чувствуя, что сон ему более не угрожает, Кранк Прамбодах вытер обильно выступивший на лбу пот и выудил из-за пазухи плоскую серебряную фляжку.

Отвинтив ее колпачок, страж поднес фляжку к губам и сделал глоток хорошо выдержанного, настоянного на ароматных травах хлума. Напиток был хорош. Так и тянуло сделать второй глоток.

Не без труда переборов искушение, Кранк Прамбодах завинтил колпачок, вернул фляжку на место и, чувствуя, как по желудку растекается приятное тепло, вполголоса пробормотал:

— Вот, блин…

Подобрав алебарду, он отправился в новый обход дошел до левого внешнего угла башни и внимательно осмотрел замковую стену, соединявшую его башню с другой, точно такой же, стоявшей в соседней ячейке. Вот только разглядеть эту башню было нельзя, поскольку этому мешала туманная стена. А было бы это славно, поскольку Кранк Прамбодах совершенно точно знал, кто на этой башне стоит. И не будь туманной стены, можно было бы приятно поболтать.

И кстати, это не так уж и нереально. Сумела же великая магиня с помощью своего колдовства убрать туманные стены, так что в ее замке, который занимает площадь нескольких ячеек, от них не осталось и следа? Почему бы не пойти дальше? Кто ей мешал потратить еще немного магии и убрать туманные стены дальше, сделать так, чтобы стражи на башнях могли видеть друг друга. При этом охранять замок будет лучше.

Он улыбнулся.

И конечно, стражники будут постоянно между собой перекрикиваться. Может, именно поэтому великая магиня не захотела убрать туманные преграды между ячейками чуть подальше? Для того чтобы крики стражников не тревожили ее сон, не отвлекали от ученых занятий?

Вот только как же быть со злоумышленниками и шпионами? Кто мешает им попытаться перелезть через стену замка под прикрытием тумана?

Он откашлялся и побрел обратно к приметному зубцу парапета, находящемуся точно между внешними углами, возле которого так любил стоять.

В самом деле… Вот забавно… Ни разу еще он не слышал о попытках лазутчиков проникнуть в замок под прикрытием туманных стен. Почему их не было? Или же великая магиня понаставила в них магических ловушек, да таких, что ни один шпион не проскользнет?

Стало быть, такие попытки все-таки были, да ни одна не увенчалась успехом?

А что, магиня это могла запросто. Вон что сотворила со рвом…

Кранк Прамбодах дотопал до того самого зубца и, остановившись слева от него, оперся на алебарду. Думая о том, что примерно треть стражи уже пошла и, может быть, неплохо было бы отметить это еще одним глотком из заветной фляжки, страж взглянул поверх зубца… и вздрогнул.

Кем являлось летевшее к башне существо, определить с первого взгляда было невозможно. Страж обратил внимание лишь на большие, странно изгибающиеся крылья, острую морду, вытянутые вперед длинные руки, более смахивающие на лапы, и невероятную скорость, с которой оно приближалось. Но главное было даже не в этом, а в том, что существо летело точнехонько на него. Причем времени для каких-либо действий у него, Кранка Прамбодаха, оставалось не более секунды.

Согласно уставу стражи в случае нападения он должен был первым делом крепко сжать висевшую у него на шее магическую бусинку, тем самым подавая сигнал тревоги, и лишь после этого приступить к спасению своей жизни.

Однако Кранк Прамбодах понимал, что, занявший бусинкой, он уже не успеет отразить нападение и, стало быть, погибнет. Кроме того, он был признанным мастером владения алебардой и совершенно точно знал, что первым же ударом покалечит, а то и убьет нападавшего. После этого у него будет сколько угодно времени и сжать бусинку, и добить летающего монстра, а возможно, и сделать освежающий глоток из заветной флажки.

Так в чем же дело? Есть ли у него выбор?

Именно по этим причинам страж даже не попытался дотронуться до магической бусинки, а нанес нападавшему на него созданию быстрый, как удар молнии, великолепно исполненный, удивительно красивый удар, такой, которым обычного человека можно запросто, словно яблоко, развалить на две половины… и промахнулся.

Нападавший не мог изменить траекторию своего движения. Он и не пытался это сделать. В тот момент, когда лезвие алебарды должно было отхватить ему голову, он ее просто-напросто убрал, втянул в тело, словно черепаха в панцирь. Причем одновременно с этим он еще умудрился ткнуть указательным пальцем правой руки в какую-то точку на шее стража, как раз над воротником кирасы.

Нанести второй удар Кранк Прамбодах дек Сочинос уже не успел.

Алта еще раз прошлась по кабинету и, остановившись у двери, окинула его взглядом.

Да, кажется, все в порядке.

Пылающий в камине огонь бросал багровые отсветы на стекла старинных, забитых книгами шкафов.

Возле камина стоял низенький, изящно сервированный столик и два кресла, на которые так и тянуло присесть, плеснуть в драгоценный кубок терпкого, густого, как кровь, вина…

Кстати, а почему бы и нет? Не собирается же она встречать Даниила стоя?

Усевшись в кресло, Алта подумала, что сделала правильный выбор. После того как ей доложили о том, кто именно стоит у ворот ее замка, она хотела было встретить Даниила в тронном зале. Ей живо представилось, как она восседает на троне, холодная и недоступная, а он стоит на некотором расстоянии и ждет, когда она наконец обратит на него внимание. Самое главное — не подпускать его слишком близко. А если он к тому же еще надумает ее в чем-то упрекать, то очень скоро об этом пожалеет.

Она тешила себя этой картиной целую минуту, а потом решила, что так, конечно же, не годится. И дело тут вовсе не в том, что она его выдала совету магов. Дело было в ее воспоминаниях, в том, что когда-то между ними было, наконец, даже в том, что они пользовались одним видом магической энергии. А предательство…

Собственно, о чем гадать? Все своевременно выяснится. Вот сейчас он войдет, и все станет ясно. Для этого наверняка хватит всего лишь одной фразы, скорее даже первого, самого верного взгляда. В конце концов, он должен был, обязан был за эти годы измениться…

Не мог он остаться прежним, таким, каким был до изгнания.

Алта задумчиво улыбнулась.

Возможно, он даже повзрослел, отказался от своих дурацких убеждений и теперь вполне готов стать великим магом.

Если это произошло, то она за него только порадуется. Конечно, он не избавится напрочь от забот и проблем, но теперь это будут заботы и проблемы настоящего великого мага, а не шалопая, руководствующегося в своих поступках какими-то странными принципами, от которого никогда не знаешь заранее, что ожидать, настоящего а. А если этого не произошло, если она решит, что он опасен… Что ж, она знает. как поступить, и без колебаний решит его судьбу. Двести лет назад ей было труднее. Сейчас — легче. Второй раз всегда легче. Тем более сейчас вовсе не нужно будет плести сложной паутины заклинаний, достаточно всего лишь уничтожить свиток.

Да, верно, все решится сейчас, и скорее всего в первые мгновения их встречи.

Подумав об этом, Алта ощутила облегчение. Она не очень-то любила проблемы, требующие долгих размышлений и просчетов вариантов, хотя, если они возникали, от решения их не увиливала.

Итак?.. Ах да, она чуть не забыла…

Алта сотворила крошечный флакончик духов и, открыв его, понюхала пробку. Духи получились просто превосходные, и она, капнув из флакончика на палец, помазала им виски. Дематериализовав флакончик, она подумала, что совершила форменную глупость. Надушилась словно юная дурочка перед первым свиданием. Слишком много чести этому уроду. Право слово, слишком много. Еще вообразит себе невесть что. Впрочем, уничтожить запах духов совсем не трудно. Но сначала необходимо сделать еще одну, гораздо более нужную вещь.

Она произнесла новое заклинание, и в результате у нее на ладони возник маленький огненный шарик. Он был теплый, мягкий и, казалось, совершенно безобидный.

Как бы не так. Если Даниил вдруг надумает выкинуть какой-нибудь фокус, этот шарик по ее приказу не оставит от него и мокрого места.

Рассеянно покатав шарик на ладони, она решила, что прятать его не будет. Зачем? Почему она должна чего-то стесняться? В конце концов, она находится в собственном замке и вольна поступать так, как ей хочется.

Вошедший прислужник, склонившись в низком поклоне, доложил:

— Ваше приказание исполнено.

Чувствуя, как у нее почему-то пересохло в горле, Алта приказала:

— Введите.

— Слушаюсь.

Прислужник вышел.

И тотчас Алта вспомнила, что так и не уничтожила запах духов. Она уже собралась применить надлежащее заклинание, но вдруг передумала. А так ли это плохо? Огненный шарик в руках и нежный запах духов. Угроза и нежность. Почему бы и нет?

Даниил вошел в кабинет спокойным, уверенным шагом. Лицо у него было слегка настороженное, но отнюдь не испуганное, словно он решил, будто ему ничего не грозит, словно бы ему и в самом деле ничего не могло угрожать.

Алта усмехнулась.

Ну, эти-то штучки ей были знакомы. И если рассчитывает вернуть старые, добрые времена, то крупно ошибается. Старые, добрые времена прежде всего ценны именно тем, что еще никому ни при каких обстоятельствах не удалось их вернуть. Поэтому не стоит и пытаться. То, что было, поросло быльем.

— Проходи. Садись.

Она указала на кресло.

— Хорошо, пусть будет так.

Услышав это, Алта слегка поморщилась. Нет, этот шалопай не мог без своих штучек. Сейчас он сядет напротив нее, примется ее рассматривать. И все это молча, сосредоточенно, словно только для этого и появился.

— Вина? — спросила она, после того как Даниил сел.

— Почему бы и нет?

Алта мысленно улыбнулась.

Похоже, он все-таки не изменился. По крайней мере скверная привычка отвечать вопросом на вопрос у него осталась.

— Тогда наполни бокалы, — сказала она и показала ему ладонь, на которой лежал огненный шарик. — Сейчас это лучше сделать тебе.

— Ты меня боишься? — спросил Даниил.

Алта фыркнула. Вот еще. С каких это веников?

— Нет, не боюсь, — ответила она. — Просто так будет лучше. Спокойнее.

— Твое право.

Сказав это, Даниил пожал плечами, потом наполнил вином бокалы и один протянул ей. Взяв его левом рукой, Алта сделала глоток и поставила бокал обратно на столик.

Даниил улыбнулся и сказал:

— Ну вот, вином ты меня по крайней мере угощаешь.

— Это ровным счетом ничего не значит, — холодно промолвила Алта.

— Да?

— Безусловно.

— Угу… — Он улыбнулся. — Значит, ты решила меня убить?

Алта покачала головой. Это называется — взять быка за рога.

— Пока я ничего еще не решила, — сказала она.

— Но сделать это тебе придется.

— Конечно. Только кто мешает нам сначала просто посидеть и выпить немного вина?

— Зачем?

— Давно не виделись. Разве этого недостаточно?

— И только?

— Ну… может быть, мне хочется с кем-то поговорить… как-то скрасить свое одиночество… может, развлечься. Могу я себе позволить небольшое развлечение?

— Еще бы. Ты же великая магиня. Можешь позволить себе и не такое.

Она пытливо взглянула на его лицо. Но нет, ни на лице его, ни в голосе не было даже следа иронии. А вот глаза… Что-то в них мелькнуло, некое любопытство, словно бы он, Даниил, вдруг увидел перед собой нечто в высшей степени занимательное, некую проблему, требующую немедленного решения.

Она уже видела и помнила этот взгляд по тому времени, когда Даниил жил в ее замке. Она догадывалась, что он означает.

Скорее всего только что увидел выход из отчаянного положения, в котором оказался. Какой именно? Да кто ж его знает? И можно ли найти выход из безвыходного положения? Минуту назад она могла бы с уверенностью сказать, что нельзя. А вот сейчас?.

Нет, она слишком хорошо знала Даниила. И могла бы поклясться, что он такой выход нашел. Более того если это действительно так, то, значит, он вот-вот начнет какую-то игру. Если уже не начал.

Игра… схватка…

Здравый смысл подсказывал ей, что самым разумным сейчас будет просто отправить этого шалопая одну из находившихся в подземельях камер, кстати построенных как раз для таких случаев, а потом, спокойно и трезво подсчитав все варианты развития ее бытии, принять решение о его дальнейшей судьбе.

Но схватка… сулящая новые ощущения, которых ей так не хватало в течение последних двух сотен лет, в основном посвященных укреплению замка, приготовлениям к отражению нападения, упрочиванию своих позиций среди других великих магов и прочей рутине.

В конце концов, чего ей бояться? Какого-то мага, у которого с гулькин нос магической энергии, неспособного сотворить даже более или менее приличное заклинание? Он может хитрить, пытаться ее провести, но она в любом случае сильнее, и стало быть, итог схватки предрешен.

Так стоит ли ей бояться?

— Выпей вина, — сказала она Даниилу. — Тебе это пригодится.

— Ого, — весело сказал он. — Это больше похоже на исполнение последнего желания осужденного на казнь. Не так ли?

— Возможно.

— В таком случае требую себе другого, большего. Тебе не кажется, что откупиться от меня каким-то бокалом вина не удастся? Не слишком ли дешево ты ценишь мага, которому вполне серьезно предлагали стать великим?

— Однако, насколько я помню, он отказался.

— Но ему все-таки предлагали.

Она хмыкнула:

— И чего бы ты хотел?

— Это серьезно?

— Вполне.

— Другими словами, ты решила мою участь?

— Не совсем. Я могу либо представить тебя на совет магов, либо уничтожить твой свиток с именем. Ты прекрасно понимаешь, что совет решит в этот раз, и значит, судьба твоя в любом случае предрешена.

— Смерть?

— Ну конечно.

Она ждала. Вот сейчас он должен был, обязан был испугаться. Вот сейчас в глазах его мелькнет страх, и тогда она с чистой совестью отправит его в камеру.

Вместо этого Даниил лишь загадочно улыбнулся и, взяв бокал, отпил глоток.

Чувствуя, что начинает злиться, Алта спросила:

— Тебя это не пугает?

— Нет, — спокойно сказал.

— Почему?

— Разве можно напугать смертью того, кто за эти двести лет умирал множество раз? Ты знаешь, чем является изгнание, как это происходит?

— Тебя лишили тела, и ты вынужден был скитаться по другим мирам, вселяясь в тела их обитателей.

— Верно. Причем в каждом теле я был не очень долго. Самое большее год, два, а чаще всего лишь несколько месяцев, а то и дней. Представляешь, во скольких телах я побывал за двести лет? И конечно, некоторые тела, в то время когда я в них находился, умирали. Нет, смерть меня сейчас не страшит.

— Совсем-совсем?

— Может, и не совсем. Да только имеет ли смысл бояться неизбежного?

Даниил глотнул вина, вновь поставил бокал на столик и уставился на полыхавший в камине огонь.

— А чего же тогда стоит бояться?

— Пустоты и безразличия. Того, чего должен бояться каждый настоящий маг.

— Ну, великим магам они вряд ли угрожают.

— Великим они угрожают более, чем кому-либо. Чем больше кому-то дано умения управляться с магией, тем чаще начинают наступать ему на пятки пустота и безразличие. Это плата за знания и умения, используемые лишь для себя, для собственной выгоды.

— Ого, ты, кажется, ничуть не изменился. Как мне помнится, именно за такие убеждения тебя и отправили в изгнание.

Даниил пожал плечами.

— А почему я должен был измениться? Потому что меня наказали? Поставили в угол и сказали, что так делать нельзя?

Чувствуя, что начинает потихоньку злиться, Алта сказала:

— Почему бы и нет? Вообще это называется чувством самосохранения.

— Ах, самосохранения?

Сказав это, Даниил откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Оно самое. То, которым ты полностью пренебрег. В результате чего и угодил в изгнание. Нельзя говорить великим магам в лицо гадости.

— Особенно если эти гадости чистейшая правда, — перебил ее Даниил. — И в основе их лежит достаточно простая мысль, до которой не в силах додуматься только такие кретины, как великие маги. О том, что магию необходимо использовать не на междоусобные войны, а на закрепление окружающего мира, о котором мы, по сути, не знаем ровным счетом ничего.

— Ну, тут ты хватил. Кое-что знаем.

— Да? И что же мы знаем? Сказочки, которыми нас кормят ночные купцы? О том, что наш мир плоский? О том, что где-то там, далеко-далеко, есть черная стена, отгораживающая нас от целой цепи миров? И это все? А откуда берутся тогда вероятностные волны? И если наш мир плоский, то что находится за его краем? Кстати, насчет вероятностных волн… Ты слышала, что они становятся сильнее?

— Что? — спросила Алта.

— Они становятся сильнее. По крайней мере так утверждают кощуны.

— Кощуны, — презрительно фыркнула Алта. — Что они понимают в большой магии?

— Ничего. Зато понимают в малой, и кстати, в вероятностных волнах тоже, поскольку закрепляющие заклинания им приходится накладывать после каждой вероятностной волны. Так вот, кощуны утверждают, что вероятностные волны становятся сильнее. И если они не ошибаются, то ты понимаешь, чем это грозит?

Алта вытащила из коробочки длинную, тонкую сигарету. Прикуривая ее, она подумала, что на самом деле, конечно, все это — полная чушь, которую Даниил несет, чтобы запудрить ей мозги и избежать смерти.

А если он не врет? Если вероятностные волны и в самом деле становятся сильнее?

— Это точно? — спросила она.

— Проверь. Это нетрудно сделать. Прикажи явиться во дворец какому-нибудь кощуну из ближайшей деревушки и хорошенько его расспроси.

— Почему же тогда я этого не заметила?

— Потому что у тебя слишком сильная магия. Для тебя небольшое увеличение силы вероятностной волны не имеет никакого значения. Пока не имеет. Понимаешь?

Алта стряхнула пепел в пепельницу и подумала, что, возможно, и в самом деле не врет. И если сила вероятностных волн будет постоянно увеличиваться, то наступит момент, когда она окажется сильнее, чем заклинания кощунов. Замки магов, конечно, устоят, но вот все остальное… деревни, села, города… и самое главное — люди.

— Как скоро это может произойти? — спросила она.

— Конечно, даже по меркам магов — не очень скоро, — ответил Даниил. — Однако произойдет. И если маги к этому не будут готовы…

— Угу, а для того чтобы противостоять этой будущей катастрофе, великие маги прямо сейчас должны прекратить все склоки, построиться в ряды и с дружной песней отправиться на обустройство этого мира. Как будто они именно для этого становились великими магами.

— А для чего же? — иронически усмехнулся Даниил. — Чтобы тратить магию на бесполезные армии драконов? И вообще, ты задумывалась, чем это все, по идее, должно кончиться?

— Ну и чем?

— А тем, что в конце концов останется один, самый подлый, самый хитрый, самый могущественный великий негодяй. Один-одинешенек. А потом, когда вдруг выяснится, что кощуны больше не могут противостоять вероятностной волне, ему придется в одиночку защищать этот мир. Прелестно? И вот тут-то выяснится, что сделать это он не способен, поскольку привык не защищать, а нападать из-за угла, не спасать, а убивать конкурентов самым подлым и хитрым образом. И как ты думаешь, что станет с этим миром?

— Врешь ты все, — уже по-настоящему злясь, заявила Алта. — Причем врешь совершенно глупо.

— Это откуда получается?

— От верблюда.

— А если серьезно?

— Даниил, ну как ты не понимаешь? Как появились великие маги? Как сам ты стал магом? Неужели забыл те времена, когда у тебя были всего лишь способности к магии, всего лишь талант, да и то небольшой, "начальный? Ты его развивал, трудился, совершенствовался и в результате так вырос, что тебе предложили стать великим магом. Не помнишь? Только ты от этого отказался.

— Ну и что?

— А то, что не будет этого одного, самого великого мага. Великие маги погибают достаточно редко. И значит, вместо погибших успеют вырасти другие, новые маги, из тех, которые сейчас еще ничего толком не умеют, но будут расти, учиться владеть магией, получать магическую энергию.

Сказав это, Алта загасила окурок в пепельнице и не без торжества уставилась на Даниила.

Что, съел?

А тот уже снова сидел лицом к камину, задумчиво крутил в руках бокал и, кажется, не обращал на нее никакого внимания.

И Алте, конечно, не терпелось убедиться в своей победе. И значит, Даниил должен был ее признать. Вот сейчас, немедленно.

Именно поэтому она все-таки не выдержала и сказала:

— Ну, признаешь ты свою неправоту или нет? И вообще, хватит забивать мне голову. Давай лучше еще выпьем, а потом я подумаю, что с тобой делать, серьезно подумаю. Хочешь, сделаем так, будто ты ко мне не приходил? Или давай я отдам тебе свиток, но ты дашь мне слово, что уйдешь куда-нибудь в дикие ячейки, подальше, так, чтобы тебя никто не нашел. Никто. По крайней мере еще пару сотен лет. А я за это время что-нибудь придумаю. Некогда мне сейчас. Вот отобью нападение Магнуса и после этого кое с кем переговорю. Есть у меня что предложить им взамен. Только, главное, ты раньше времени не высовывайся. Не дразни гусей.

Она и в самом деле верила в это, она знала, что сможет это устроить. И действительно могла. Но только не сейчас, а после того, как расправится с Магнусом. Потом. Почему? Да потому, что до нее только что со всей возможной очевидностью дошла одна простая вещь. Возможно, виной тому были прошедшие две сотни лет, за которые она стала мудрее, возможно, то сосущее одиночество, с которым она уже устала бороться. Однако скорее всего главной причиной было даже не это, а четкое, совершенно недоказуемое ощущение, что Даниил живой, а вот они, великие маги… Ну в самом деле, можно ли назвать живыми того же Магнуса, Господина, Змора-сонника, Кояша Таджи и прочих, забившихся в свои замки, покидающих их только для собраний своего пресловутого совета, думающих только о том, чтобы убрать ближайшего соседа, а значит, избавиться от опасности, что он первым уберет тебя.

Стоп, стоп, стоп… А не слишком ли она торопится? Собственно, какое она имеет право отделяться от этой толпы? Кем она сама является? И не владеет ли она замком, который необходимо защищать? И не она ли это двести лет назад выдала Даниила совету магов, для того чтобы спасти свой замок, а вместе с ним и жизнь? И вообще, не слишком ли она распустила нюни?

Трезвее надо мыслить, трезвее. Завтра будет новый день, и то, что сейчас кажется ей вполне приемлемым, завтра может оказаться ужасной ошибкой, обернуться непоправимой бедой.

И возможно, она преувеличивает. Даже скорее всего преувеличивает, поскольку все может обернуться не так плохо. За минувшие двести лет она несколько упрочила свои позиции. И сейчас совету великих магов придется с ней считаться. Но дело не в этом.

Он, этот хитромудрый Даниил, все-таки как-то сумел ее уболтать и теперь совершенно спокойно и цинично собирался использовать в своих целях. Прежде всего для того, чтобы получить обратно свиток с именем. А потом… ну да, будет и потом. Это сейчас его интересует только свиток. А вот после того как он его получит…

Неважно. Главное, что он собирался ее использовать в своих интересах. На то, что потом с ней будет, ему было совершенно наплевать. Вот этого она не любила, страшно не любила и допускать не собиралась.

Алта снова смерила Даниила уничижительным взглядом.

А тот все еще глядел в огонь и вертел в руках кубок, причем так, словно собирался заниматься этим всю свою оставшуюся жизнь.

И Алта уже хотела было приказать, чтобы этого наглеца и негодяя прямо сейчас, сию секунду, отправили в камеру. Но тут Даниил вдруг отхлебнул из бокала и вполголоса сказал:

— Кстати, а ты уверена, что эти новые маги, это новое поколение, появятся?

— Что? — переспросила Алта.

Она и в самом деле, увлекшись своими мыслями, не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Я спрашиваю, много ли ты за последние две-три сотни лет встречала молодых магов, совершенствующихся, намеревающихся стать великими магами? Много ли ты вообще в это время видела будущих матов? Не кощунов, а именно магов.

— Совсем не встречала, — ответила Алта. — Только это ничего не доказывает. Часто ли я покидаю свой замок?

— Не хитри. Для того чтобы узнать о появлении человека со способностями мага, вовсе нет нужды проходить эту страну из конца в конец. Ты хорошо знаешь, что каждого потенциального будущего конкурента великие маги берут на заметку. А если за кем-то один из великих магов устанавливает наблюдение, то об этом почти сразу же узнают и другие. Так вот… Слышала ли ты за последние двести — триста лет хоть об одном таком вундеркинде? Нет? В таком случае не кажется ли тебе, что это странно?

А вот это и в самом деле было забавно. Что же это получается? Сначала выясняется, что вероятностные волны становятся сильнее, а потом — что за последние несколько сотен лет так и не появилось ни одного человека, обладающего талантом мага. И если Даниил не врет, то это все достаточно серьезно и, безусловно, в будущем может обернуться настоящей катастрофой. А если еще предположить, что это кому-то выгодно. Кстати, а не врет ли он? Как бы это узнать?

Она испытующе посмотрела на Даниила, а тот как раз в этот момент перестал смотреть в огонь, вновь откинулся на спинку кресла и, выпив остатки вина, устало сказал:

— Да не вру я. Зачем мне врать? Какая от этого выгода?

Алта подумала, что он и в самом деле не врет. Будь на его месте тот же Магнус, она бы не поверила ни единому его слову. А вот Даниил… Не станет он врать в таких вещах даже ради спасения своей жизни… Или станет? Может, он все-таки изменился и все это не более чем первая ловушка, проба пера свежеиспеченного великого мага?

— Почему я тебе должна верить? — спросила Алта.

— А почему бы и нет? Для чего мне было врать?

— Ну, ты же желаешь получить обратно свиток с именем?

— Конечно, желаю, — ответил Даниил. — Только не таким методом.

— А каким? Попытаешься меня очаровать? "Дорогая, давай вспомним прошлое", и прочие дешевые штучки?

— Зачем, — озорно усмехнулся Даниил. — Ты сама должна сделать этот выбор. И как-то влиять на тебя я не собираюсь. Да и нет у меня такой возможности.

— Однако, явившись ко мне во дворец, ты все-таки на что-то надеялся?

Даниил сокрушенно развел руками.

— На что мне было надеяться? Ну посуди сама. Магической энергии у меня — кот наплакал. Даже заклинаниями без свитка с именем я тоже пользоваться не могу. Надеяться на то, что ты во имя наших отношений окажешь мне снисхождение? Смешно. Особенно после того, как ты выдала меня совету магов. Что мне оставалось? Шляться вокруг твоего замка, как мышь вокруг мышеловки с ароматным куском сыра? Глупо. Не проще ли было явиться к тебе и надеяться на удачу?

— Так уж и на удачу? — спросила Алта. — Или на те сведения, что ты мне сейчас выложил?

— Возможно, и на них, — улыбнулся Даниил. — Но не только…

— На что же еще? — вкрадчиво спросила Алта.

Она знала, чувствовала, что вот сейчас откроет свои карты, выложит все.

— Ну хотя бы на твою магию, — открывая коробочку и доставая из нее сигарету, промолвил Даниил.

— Каким образом?

— Да самым простым. Много ли за последние две сотни лет у тебя было подобных визитов? Неужели у тебя сейчас не формируется воспоминание о нашей встрече? Большое, красивое, сильное воспоминание, которое принесет тебе много магической энергии? Не так ли? Ты же запросто могла убить меня, как только узнала, кто именно появился у ворот твоего замка. Но предпочла встретиться. И не только для того, чтобы узнать, не изменился ли я за время изгнания.

Алта мысленно чертыхнулась.

Вот ведь мерзавец. Угадал, причем совершенно точно. Да и как он мог не угадать? Все-таки они и в самом деле пользуются одной магией.

— Ну вот, — сказал Даниил, безмятежно прикуривая сигарету. — А теперь я хочу, чтобы ты осознала, какая перед тобой открывается возможность. Если ты отдашь мне свиток с именем, то можешь получить одно из самых лучших своих воспоминаний. Как же, великая магиня нарушает решение совета великих магов.

Блеск.

Алте захотелось его ударить. Вот прямо сейчас. По этой наглой, хитрой физиономии. Сопляк, с чего-то возомнивший, будто может играть в игры взрослых, пытающийся купить ее каким-то тухлым воспоминанием и считающий, будто в связи с этим имеет право над ней иронизировать.

Даниил вздохнул и, аккуратно загасив в пепельнице недокуренную сигарету, промолвил:

— Ну ладно, хватит… Конечно, у меня не было никаких шансов на выигрыш. И стало быть, ты сейчас отправишь меня в камеру. Думаю, тебе выгоднее все-таки выдать меня совету. И прежде чем они примутся решать мою судьбу во второй раз, я сообщу им о кое-каких своих выводах. Вряд ли они мне поверят. Я на это не очень и надеюсь. Но ты мои слова запомнила. Усиление вероятностной волны, а также отсутствие новых магов. Что-то это значит. Какие-то этому должны быть причины. Подумай, может, со временем ты найдешь ответ на эти вопросы. Если, конечно, захочешь.

Сказав это, Даниил вновь отвернулся к огню и даже протянул к нему руки, словно ему вдруг стало зябко, словно пытаясь их согреть.

Паяц и скотина. Точнее не скажешь. Сделал и теперь ждет, чем все это закончится. Все-таки сделал. И самое главное, как ловко он ее поддел с этим воспоминанием.

Оно и в самом деле получалось на славу. И если сейчас она выдаст Даниила совету или же уничтожит свиток, это воспоминание можно будет засунуть подальше в самые глубины памяти и вспомнить о нем лишь только тогда, когда понадобится им в кого-нибудь кинуть. Если это ей еще когда-нибудь понадобится. Если же она отдаст Даниилу свиток с именем, то это воспоминание станет настоящим шедевром.

Сколько у нее появилось таких воспоминаний с тех пор, как она заимела замок и согласилась войти в совет великих магов?

— Ах ты, скотина, — с глубочайшим отвращением сказала Алта. — Ну ты и негодяй.

Даниил вздохнул:

— А дальше?

— Дальше?

— Ну, я как-то сегодня устал. День был тяжелый. Кто-то наслал на меня дракона, и если бы не попутчик… Выкладывай все и сразу. Так быстрее. Глядишь, раньше отправлюсь спать в камеру. Кормить-то ты хоть меня будешь? Учти, прежде чем великие маги соберутся на свой совет, я еще успею тебе надоесть.

— Клоун. Юродивый! Ты просто настоящий, стопроцентный юродивый!

— А дальше?

Алта замолчала.

В самом деле, имеет ли смысл осыпать Даниила ругательствами, тратить на них время, если сейчас необходимо всего лишь одно — принять решение. Всего-навсего?

Она тяжело вздохнула, плеснула себе в бокал вина и, сделав несколько глотков, задумалась.

Собственно, а чего решать? Все и так решено. И в конце концов, имеет она право на возможную ошибку, которая в будущем может оказаться победой? Снова предать этого странного, так не похожего на других магов безумца? Может быть, для разнообразия как раз сейчас этого не стоит делать? И потом — воспоминание. Ей хотелось, мучительно хотелось его получить. Но и не это было главным. Она знала, что вот сейчас где-то на самой границе ее памяти, там, где начинается подсознание, распахнется какая-то дверца, а потом из открывшейся за ней пещерки, вкрадчиво и поначалу незаметно, выскользнет некое чувство, о котором она в свое время постаралась забыть, загнала его в это укрытие, забыла не только о его существовании, но даже о том, как оно называется. Чувство…

Нет, только не это.

— Ладно, — сказала она. — Учти, когда-нибудь ты мне действительно попадешься в руки, и вот тогда я из тебя сделаю козью морду.

— Но я и так у тебя в руках, — напомнил Даниил.

— Уже нет. Я тебя, мерзавца, отпускаю. Забирай свиток со своим именем и топай на все четыре стороны. Только сделай это побыстрее. Я могу и передумать.

— А как же совет магов? Она пожала плечами:

— Как-нибудь выкручусь. Свалю все на Магнуса. Это ведь он в свое время сохранил твое тело?

— Да.

— Ну вот и отлично. Подложу ему свинью. Сиди здесь и никуда не выходи. Я сейчас схожу в сокровищницу и возьму свиток.

— Хорошо, — сказал Даниил.

Алта подумала, что, похоже, он и в самом деле очень сильно удивился. Ну вот и отлично. Дойдя до двери кабинета, она обернулась и сказала:

— Кстати, если ты думаешь, что тебе ничего за свиток не придется платить, то ты очень сильно ошибаешься.

— И что же? — спросил Даниил.

— Все, что ты узнаешь о том, о чем мы говорили, должна узнать и я, — отчеканила Алта. — Понимаешь?

— Клянусь!

— Если обманешь или надумаешь хитрить, я найду тебя.

— Еще бы!

Она шла по коридорам замка и костерила себя последними словами. Этот пройдоха опять ее использовал. Да еще как! И может быть, пока не поздно, стоило вернуться, объявить о том, что она передумала, и еще раз полюбоваться на его удивленное лицо. Может быть. Пока не поздно…

Стражники лежали на полу так, словно их неожиданно сморил непреодолимый сон.

Какой там, к черту, сон?

Она проскочила в открытую дверь сокровищницы и быстро окинула ее взглядом.

Вроде бы ничего не исчезло. За исключением…

Ну да, прозрачный колпак валялся на полу, а постамент, на котором должен был находиться свиток с именем Даниила, теперь был пуст.

По привычке слегка горбясь, для того чтобы никто не мог разглядеть под капюшоном его лицо, визирь шел к своей комнате.

Господин, утомленный песнями пустынных сирен, снова уснул, и значит, у него, визиря, появилось некоторое количество свободного времени, которое, несомненно, надо использовать с толком.

Каким образом?

Визирь ухмыльнулся.

Мало ли у него дел? Он мог наконец-то провести инспекцию оборонительных сооружений замка. Тем более что задумана она была уже давно. Можно было еще раз проверить книги, в которых регистрировалось количество припасов, поступивших в кладовые замка из принадлежащих Господину деревень, сел и городов. Кроме того, существовало еще около десятка неотложных и важных дел, которыми ему в самое ближайшее время надлежало заняться.

Однако все это могло еще немного подождать. А вот по-настоящему неотложным делом, в основном постольку, поскольку ему очень хотелось им заняться, являлся план тронного зала, уже около суток лежавший на его столе.

Вот им сейчас он и займется. Поскольку тронный зал находился в преотвратительнейшем состоянии. Все эти ниши, ужасные настенные украшения, люстры и прочую мишуру — все это убожество надлежало убрать. Причем чем скорее, тем лучше.

Тронный зал является лицом великого мага. Именно по нему судят о богатстве хозяина замка, о его способностях и также о его могуществе. Таким образом, прилично обставленный тронный зал является буквально насущной необходимостью для любого свежеиспеченного великого мага.

Да, все верно, начинать надо именно с тронного зала. Вот только каким он должен быть?

Этот вопрос визирь обдумывал уже целый день.

Он помнил, что совсем еще не так давно, во времена могущества Господина, убранство тронного зала менялось буквально каждую неделю. Какой только роскоши он в то время не насмотрелся. Однако смена убранства тронного зала происходила благодаря используемой Господином магии, зависела от его настроения и облика, от его желаний и планов на будущее. Но все-таки главным была используемая Господином магия.

И значит, ни одно из этих убранств ему, визирю, не подходило. Он владеет другим видом магии и поэтому должен придумать нечто свое, такое убранство, которое не могло бы даже присниться Господину.

Хм… а почему бы и в самом деле не попытаться увидеть убранство тронного зала во сне? Если оно должно соответствовать магии, которой он владел, то почему бы не поступить именно так?

Эта мысль его так поразила, что визирь остановился. Сны… Они подарили ему чудесный камень на цепочке, а также свой сладкий, необыкновенно реальный мир, одарили его магической энергией. И не только этим, а еще и возможностью путешествовать в неведомые миры, узреть то, что невозможно увидеть в реальном мире, знаниями, о которых он и не подозревал, возможностью ощущать себя, пробовать…

Но главное — ощущать!

Думая об этом, он невольно сладострастно содрогнулся.

Наверное, это был самый ценный после магического камня дар снов. Ощущать, чувствовать, трогать, пробовать, хватать, лапать, пожирать, ласкать, просто брать… брать… и еще раз брать… владеть, иметь вечно, только себе и больше никому…

Почему бы снам не сделать ему еще один подарок показать, каким должен быть тронный зал в его замке Причем это будет только справедливо. Сделать из тронного зала памятник снам, превратить его в настоящий музей снов. Так же, как это в свое время сделал Господин, наделив тронный зал частицей собственной магии, передав ему свое умение изменяться и тем самым тоже сделав его памятником своей магии.

Что ж, традиции надо поддерживать.

Визирь усмехнулся.

Все верно. Правители сменяются, а традиции остаются. Вот только лично он примет меры для того, чтобы с ним ничего подобного не произошло.

Какие? Да самые простые. Все, кто в его дворце будет занимать хоть мало-мальски важную должность, должны будут каждую неделю проходить проверку на наличие магии. И проверку эту будет проводить он, лично.

Вот так.

Адский нетопырь вылетел из темноты одного из боковых коридоров и, опустившись ему на плечо, умильно попискивая, стал подобострастно тереться тельцем о его капюшон.

Визирь улыбнулся.

Все верно. Первейший талант и первейшая обязанность любого придворного — знать, безошибочно чувствовать, откуда дует ветер. И неукоснительно следовать за ним, в какое бы странное место он ни вел, на какое бы необычное создание он ни показывал.

И значит, все верно. Все правильно. Он будет, он теперь просто обязан быть новым великим магом, иначе те же адские нетопыри посчитают, будто он обманул их надежды. Если это случится, пощады ему не будет.

Но этого не произойдет. Он обязательно выиграет. Поскольку до сих пор не проигрывал ни разу, поскольку на его стороне огромная, почти непобедимая сила — магия снов.

Легким щелчком согнав с плеча адского нетопыря, визирь двинулся дальше.

Там, в его комнате, на столе, лежал план тронного зала. Он ждал изменений, и они будут. Для этого надо всего лишь прямо сейчас лечь и уснуть.

Бог с ними, со стражниками, — сказала Алта, ставя на столик пустую кофейную чашку. — И конечно, убиты они довольно интересным способом, но не об этом сейчас речь. Почему тот, кто пробрался в сокровищницу, взял только свиток с твоим именем?

Даниил бросил на нее испытующий взгляд. Да нет, чего это ему в голову пришло? Какой смысл ей был устраивать инсценировку, если она запросто могла либо выдать его великим магам, либо попросту убить? И значит, свиток действительно похищен. Кем? С какой целью? Как бы найти ответ на эти вопросы?

— Кстати, — промолвил он, — ты, кажется, сказала, что стражники были убиты странным способом. Каким?

— В том-то и суть, что, пока ты изволил почивать, поскольку толку от тебя сейчас все равно никакого нет, я не теряла времени даром и с помощью кое-каких заклинаний определила, как их убили.

Лицо у Алты было усталое, веки припухли. Даниил подумал, что она и в самом деле не спала всю ночь. Кстати, а почему? Какие заклинания могли потребовать от нее такого времени? Заклинания, с помощью которых она узнала, каким образом убили стражников? И если хорошенько подумать, то он знает, какие именно.

— Тебе пришлось покопаться в памяти мертвых, — сказал он.

Алта кивнула. Даниил покачал головой:

— Ну, надо признать, ты и рискованная девица… Из-за какого-то изгнанного мага решиться на такую вещь.

— Не слишком распускай хвост, — холодно сказала Алта. — Я старалась не только для тебя. Неужели не понимаешь? Неведомый лазутчик проник в мой замок. При этом он ухлопал стража на одной из башен, потом, каким-то образом умудрившись миновать расставленные мной магические ловушки, добрался до сокровищницы, по дороге убив нескольких попавшихся ему прислужников. Потом он уложил охранявших сокровищницу стражников. После этого он открыл дверь в сокровищницу и, забрав свиток с твоим именем, бесследно исчез. Понимаешь, что это значит?

Даниил подумал, что она, конечно, права. В самом деле, если лазутчик был настолько ловок, то кто мешал ему, например, попытаться ухлопать хозяйку замка или, например, открыть его ворота вражеской армии?

— А я-то думал… — сказал он, наливая себе новую чашку кофе.

— Индюк тоже думал, — буркнула Алта.

— Угу, — сказал Даниил. — Вот так, значит? Ну и что твои исследования показали?

Алта закурила сигарету и, с наслаждением выпустив первую струю дыма, сообщила:

— Чушь какая-то. В тех случаях, когда убитые успевали разглядеть лазутчика, он каждый раз выглядел совсем по-другому. Страж на башне так вообще видел какого-то монстра. И убивал он довольно странно. Без оружия, голыми руками и очень быстро.

Каким-то чудом умудрившись не расплескать кофе, Даниил осторожно поставил чашечку обратно на столик.

Знал он, кто мог так убивать, а еще — изменять свой облик.

— Метаморф, — сказал он Алте. — Это штучки метаморфа.

— Метаморф? Насколько я знаю, метаморфы встречаются чрезвычайно редко. Причем, как правило, приходят они откуда-то из диких ячеек, оттуда, где нет никакой защиты от вероятностной волны, и отличаются свободолюбивым нравом. Нанять какого-то метаморфа на службу практически невозможно. Зачем какому-то метаморфу похищать свиток с твоим именем?

— Да нет, — сказал Даниил. — Этот метаморф явно принадлежал какому-то великому магу. Он меня сопровождал почти до твоего замка и в дороге даже пару раз спас мне жизнь.

— А потом спер свиток с твоим именем? — задумчиво промолвила Алта. — Зачем?

Стряхнув пепел с сигареты мимо пепельницы, она не обратила на это ни малейшего внимания.

— Ну откуда я знаю? — сказал Даниил. — Видимо, так было угодно пославшему его магу.

— Ага! — положив на край пепельницы сигарету и, видимо, тотчас о ней забыв, сказала Алта. — Появился след великого мага. А что, если этот маг метаморфа создал? Если сделать такое предположение, то становится ясно, почему метаморф на него работает. Он просто выполняет приказы своего хозяина, своего создателя.

— И дальше…

— А дальше все очень просто. Достаточно прикинуть, кто из великих магов способен создать метаморфа, и можно попытаться вычислить, где в данный момент находится свиток с твоим именем.

— И заодно мы узнаем, кто именно с тобой такую неприятную штуку учинил, — добавил Даниил. — Кстати, это может быть Магнус?

— Нет, только не он. Судя по всему, он пользуется другой магией. А для того чтобы создать метаморфа, необходима магия перевоплощений.

— Другими словами, если знать, кто из магов ею пользуется, то можно уверенно сказать, от кого мы получили эту дулю. Могу тебя разочаровать. Поскольку все великие маги стараются держать подобные сведения в тайне…

— Не мешай, — перебила его Алта. — Дай подумать.

Даниил пожал плечами, закурил и, взглянув на Алту, сидевшую с совершенно отрешенным видом, подумал, что жизнь устроена презабавным образом.

Вчера, стоя перед замком Алты, он даже не мог и представить, что на следующий день будет завтракать в кабинете его хозяйки, при этом вполне мирно с ней беседуя. Как раньше, как когда-то, в старые, добрые времена.

Ну вот это случилось. Он в очередной раз спас себе жизнь, и Алта, по крайней мере в данный момент, на его стороне. Но что это изменило? Вчера он приложил буквально нечеловеческие усилия, для того чтобы просто элементарно выжить. И выжил. Только что от этого изменилось? Он по-прежнему остался тем, кем был, — изгнанником, кошкой, которая ходит сама по себе, Еретиком. Алта? Да, сейчас она на его стороне, они даже вместе завтракают, и он уверен, что она не сделает ему никакого зла, но значит ли это, что есть надежда на возвращение того, что между ними когда-то было?

Нельзя два раза войти в одну реку? Возможно, возможно…

А сигарета, которую он курил, была слишком слабой, дамской. И, затушив ее в пепельнице, Даниил сотворил себе другую, покрепче, поароматнее.

Пока он этим занимался, Алта, видимо, что-то надумав, щелкнула пальцами и сказала:

— Есть.

— Кто именно? — спросил Даниил.

— Господин.

— Это точно?

— Больше некому. Такую штуку мог сделать только он.

— А поподробнее объяснить можешь?

— Конечно. Тот, для кого метаморф похитил свиток с твоим именем, явно рассчитывает с его помощью заставить тебя совершить какие-то действия, на которые ты просто так не согласился бы. Логично?

— А как же иначе?

— Ну вот, а дальше шел простой расчет. Вряд ли этот неведомый великий маг заранее знал о том, что Магнус собирается вернуть тебя в наш мир. Скорее всего он узнал об этом уже после того, как ты покинул замок Магнуса. Возможно, за ним наблюдали его соглядатаи.

— Видел я возле замка Магнуса гномика-соглядатая, — сказал Даниил, разминая в пальцах сигарету. — И значит, тут ты, похоже, угадала.

— Вот видишь, — слегка улыбнулась Алта. — Значит, соглядатай все-таки был. А теперь попытаемся представить действия этого великого мага. Он узнаёт о твоем появлении и, сообразив, что тебя можно использовать в своих целях, посылает к тебе метаморфа в роли телохранителя. Тот охраняет тебя всю дорогу до моего замка и потом крадет свиток. Все правильно?

— Угу.

— Ну вот, я исходила из мысли, что этот неведомый великий маг слишком быстро прореагировал. Такое возможно, только если его замок находится где-то неподалеку. Другими словами, почти наверняка можно сказать, что этот сюрприз мне подложил кто-то из соседей.

— Но кто именно — ты не знаешь, — уточнил Даниил, закуривая сигарету.

Алта насмешливо улыбнулась.

— Как ты думаешь, кто для великого мага представляет наибольшую опасность?

— Соседи.

— Вот именно. И значит, за ними в первую очередь надо следить, пытаться узнать об их планах, собирать сведения о том, что они собой представляют, какой магией пользуются. Кстати, присутствие возле замка гномика-соглядатая подтверждает этот вывод. Хозяин метаморфа живет где-то неподалеку.

— Ничего не получится, — сказал Даниил.

— Почему?

— По дороге к твоему замку я попал в засаду. Напавших на меня наемников сопровождал этот гномик. И они наверняка бы меня прикончили, если бы не метаморф.

Получается, что этот твой неведомый сосед посылает сначала отряд наемников с приказом меня убить, а сразу же после этого метаморфа для моей охраны.

Алта невозмутимо кивнула:

— Значит, в этой игре замешаны по крайней мере два великих мага. Тот, кто приказал сделать засаду, может жить где угодно. Можно допустить, что напавшие на тебя наемники, на его удачу, как раз были где-то поблизости, и ему необходимо было всего лишь отдать им приказ. А вот тот, кто послал метаморфа, — точно живет неподалеку. Не дальше трех-четырех дней пути. Даже учитывая, что метаморфы могут передвигаться очень быстро.

— И еще Магнус, — сказал Даниил. — Сдается мне, что дракона все-таки послал он.

— И еще, конечно, Магнус, — подтвердила Алта. — Как же без него?

Даниил сунул сигарету в пепельницу, окинул взглядом столик, выбирая, что бы такое отведать. Наконец, выбрав, он взял из вазочки печенье и стал его намазывать толстым слоем масла.

Собственно, есть ему не очень-то и хотелось, однако он подозревал, что в ближайшее время он такого вкусного завтрака уже не увидит. Так почему бы не съесть еще немного?

— В общем, — сказала Алта, — все как обычно. С того момента как ты вышел из замка Магнуса, все пошло согласно старому, много раз до этого использованному сценарию. В игру вступил сначала один великий маг, потом — другой. Теперь в эту игру оказалась замешана я.

— Ты попала в нее еще тогда, когда согласилась хранить у себя свиток с моим именем, — уточнил Даниил, откусывая кусок печенья.

Вкус был изумительный, и он от удовольствия помотал головой.

— Возможно, — сказала Алта. — Может быть, мне не стоило его брать себе. Хотя попадись он в руки другому великому магу…

— То у него этот свиток могли спереть точно так же, как и у тебя, — докончил Даниил. — С метаморфами шутки плохи. Правда, при этом лично у тебя не было бы никаких неприятностей.

— Ну ты и фрукт, — сказала Алта. — Учти, я мог еще передумать и все-таки засадить тебя в камеру. А что, если тому, для кого метаморф украл свиток, он нужен лишь для того, чтобы не позволить тебе его у меня забрать? По крайней мере, чем не объяснение для совета магов, если в таком появится нужда?

— Вот именно — объяснение, — сказал Даниил, дожевывая печенье и тут же выуживая из вазочки новое. — И именно для совета. А на самом деле?

— Нет ничего тайного, что с течением времени не становилось бы явным.

— Другими словами, ты не знаешь.

— Не имею ни малейшего понятия. Кстати, ты хочешь дослушать о том, как я пришла к выводу, что метаморфа послал именно Господин?

— Обязательно.

— Ну, так слушай. Все достаточно просто. Соответственно, я тоже на протяжении многих лет, пользуясь любой возможностью, собирала сведения о своих соседях. На всякий пожарный случай. О парочке я совершенно точно знаю, какой магией они пользуются. О других могу догадываться. По крайней мере собранные мной сведения позволяют если и не установить, какой именно они магией пользуются, то точно сказать, какой не могут.

— И согласно этим выкладкам получается…

— Да, получается, что единственный, кто мог предположительно пользоваться магией перевоплощений, — это Господин.

Даниил оторвался от печенья и испытующе посмотрел на Алту.

Собственно, пришедшая ему в голову мысль была чрезвычайно простой, но уже через пару секунд он сообразил, что к правде она не имеет никакого отношения.

В самом деле, зачем Алте натравливать его на Господина? Не так уж он сейчас силен, чтобы с его помощью пытаться убрать соседа-конкурента. И кроме того, она и в самом деле обеспокоена этим вторжением в ее замок.

— Значит, Господин? — переспросил он.

— Больше некому, — подтвердила Алта. — Если только я не ошиблась. Может, хозяин метаморфа не является моим соседом, а живет где-то далеко-далеко. Но как он в таком случае умудрился так быстро доставить своего слугу в окрестности моего замка, я не представляю.

Они немного помолчали.

И во время этого несколько затянувшегося молчания Даниил думал о том, что все верно, все правильно.

Собственно, о чем говорить, если и так все ясно? Он уйдет, а она останется. По-другому не будет. Для того, чтобы было по-другому, необходимо как-то умудриться вернуть, то, что случилось между ними когда-то давно. А такие вещи с бухты-барахты не делаются. Чаще всего они вообще не происходят, но если и случаются, то требуют очень долгого времени. Того самого, которого у него нет.

Нет, конечно, он мог остаться во дворце Алты и жить в нем приживалом, надеясь, что когда-то подвернется счастливый случай вернуть себе свиток без большого риска. Правда, этот случай мог так никогда и не подвернуться. А могло произойти и нечто худшее. Тот, у кого свиток сейчас находится, предположим, что это и в самом деле Господин, в данный момент, заполучил его, преследуя какие-то свои цели. Наверняка у него есть некий план, согласно которому он, Даниил, должен будет сделать то-то и то-то, для того чтобы в виде платы получить обратно свиток. И конечно, свиток ему Господин на самом деле не собирается возвращать ни в коем случае, но главное даже не в этом и не в его плане. Главное сейчас, Господин заинтересован в том, чтобы с ним не произошло ничего плохого. А иначе зачем бы он послал ему в сопровождающие метаморфа?

И уж наверняка Господин рассчитывает на то, что он, Даниил, рано или поздно узнает, где именно искать свой свиток. А значит, пора отправляться в путь. По крайней мере сейчас Господин пустит его в свой замок. Хотя бы для того, чтобы сообщить ему условия, на которых он может вернуть свиток. И тем самым даст ему шанс что-то предпринять.

Что именно? Да откуда он знает? Это будет ясно только тогда, когда он окажется в замке, не раньше. Возможно, ему подвернется подходящий случай, возможно, удастся использовать какую-то счастливую случайность и каким-то образом выкрутиться. Шансы на это самые минимальные, но больше рассчитывать не на что.

Хуже будет, если он надумает отсидеться в замке Алты, поскольку планы Господина могут измениться. И вот тогда свиток с его именем да и само его существование могут показаться Господину нежелательными.

Тут уж не поможет ничего.

А Алта… Нет, рассчитывать на ее помощь не стоит. Более того, он не имеет никакого права просить ее о помощи. У нее сейчас и своих забот полон рот. И одна из самых главных — Магнус.

Значит, он выпутается из положения, в которое попал, сам, причем не откладывая дела в долгий ящик.

— Кстати, — сказала Алта, — ты, вероятно, этого еще не слышал, но за последние полсотни лет Господин здорово сдал. Говорят, будто у него почти не осталось сил.

— И при этом не утратил способностей создавать таких, как этот, метаморф?

— Он мог его создать очень давно, много лет назад, когда еще был в силе.

— Ладно, — сказал Даниил. — Буду на это надеяться. Случалось мне выкручиваться из ситуаций и похуже.

Алта недоверчиво приподняла бровь.

— И не только здесь, но и во время изгнания, — пояснил Даниил. — Случалось там и похуже.

Он не врал. Случались. Однако там у него всегда был путь отступления. Да и что для него там значила смерть? Всего лишь возможность перенестись в другое тело.

Здесь… здесь все иначе. Смерть, по крайней мере здесь, является настоящей, стопроцентной смертью, а не временным беспамятством, после которого приходится обживать новое тело.

— Перед тем как ты покинешь замок, — сказала Алта, — тебе вернут твой меч. И еще учти, магической энергии у тебя немного. И если даже тебе удастся вернуть себе свиток, ты все равно не сможешь противостоять ни одному великому магу. Однако у той магии, которой мы владеем, есть одна возможность, которой нет у других.

— Пустить в ход воспоминания? Опустошить свою память?

— Вот именно.

— Я знаю, — сказал Даниил. — Надеюсь, до этого не дойдет. Да и для начала мне все равно придется вернуть себе свиток.

— Кто знает, как там повернется? Кстати, я дам тебе несколько стражников. По крайней мере они смогут защитить тебя в дороге от новой засады или какого-нибудь другого сюрприза.

— Не стоит, — сказал Даниил. — А если в это время на тебя нападет Магнус?

— Ну и что? Отобьюсь. Конечно, драконы у него сильны, но против них у меня есть в запасе кое-какое оружие. Несколько стражников погоды не сделают.

— А если сделают? И потом, мне кажется, по дороге к замку Господина мне вряд ли будет что-то угрожать. Тот, кто послал наемников, да и сам Магнус сумели это сделать, лишь поскольку точно знали, куда я держу свой путь. Теперь же они этого не знают. Значит, каких-то больших сюрпризов ожидать не приходится. А с обычными неприятностями я как-нибудь справлюсь. Все-таки кое-какое умение при мне осталось.

— Я настаиваю, — упрямо сказала Алта.

— А я — против. Тем более что целая толпа сопровождающих стражников привлечет ко мне нежелательное внимание. И все, на этом обсуждение закончено.

— Ты ничуть не изменился, — промолвила Алта. — Как был поперечником, так им и остался.

Лицо у нее было недовольное, но Даниил знал, что вот сейчас она наверняка почувствовала облегчение. Видимо, эти стражники ей действительно были нужны. Все-таки схватка с Магнусом — не визит на деревенскую вечеринку.

— Точно, — почти весело подтвердил Даниил. — Каким был, таким остался. А ты на что рассчитывала?

— Но чем-то еще я тебе помочь смогу?

В самом деле? Чем она ему еще могла помочь? Она и так сделала гораздо больше, чем он надеялся.

— Кофе у тебя хороший, — сказал Даниил. — Прикажи-ка своим прислужникам принести еще кофейничек. Вот этого в дороге мне будет не хватать.

— И это все? — сказала Алта.

— А что может быть еще?

Их взгляды встретились.

Даниил подумал, что знает, о чем бы ей еще хотелось поговорить. Об их отношениях, о ее прошлом предательстве, которое лично для него, по прошествии стольких лет, не имело ровно никакого значения. Это тогда, на собрании великих магов, ему жутко хотелось встретиться с ней лицом к лицу. Вот тогда бы он ее мог запросто придушить. А сейчас, по прошествии двух сотен лет, имело ли это хоть какое-то значение?

Отношения? Стоило ли говорить о будущем, если для него, вероятнее всего, будущее так никогда и не наступит? И значит, сейчас лучше всего об этом не говорить. Хотя бы для того, чтобы не будить несбыточных надежд.

О путник, зачем ты сюда явился? — прогрохотала сидевшая над воротами огромная каменная горгулья.

— Разуй глаза, — крикнул в ответ Безымянный. — Не видишь, что ли?

— Отвечай как положено, иначе не пущу.

— Я отвечу, — сказал Безымянный. — Но потом, после того как войду в замок, учти, тебе придется плохо. Ты меня знаешь.

Не хотелось ему, ну просто не хотелось сейчас затевать всю эту канитель с вопросами и ответами, поскольку она занимала достаточно много времени. Задание было выполнено, причем блестяще, без сучка и задоринки. Значит, осталось только получить заслуженную награду и отправиться на все четыре стороны.

— Я страж замка, — возвестила горгулья. — У меня есть обязанности, которые я должна исполнять точь-в-точь, иначе меня признают недостойной охранять ворота замка великого мага.

— В разумных пределах, — сказал Безымянный. — Неужели ты не знаешь, кто я такой?

— Знаю.

— И в чем же дело? Зачем все эти глупые вопросы? Зачем именовать меня "путником"?

— Так положено.

— Я считаю это ересью и глупостью.

— Ты, между прочим, не являешься тем, кто устанавливает правила придворного этикета. Что, съел?

Безымянный кинул на горгулью задумчивый взгляд.

Кстати, кто мешает ему вот сейчас отрастить крылья, подлететь к этой образине и хорошенько дать ей по физиономии. По этой каменной… М-да, вот именно по каменной.

И кстати, эта паршивка о своей неуязвимости знает. Иначе не вела бы себя так нагло.

— Ну, приступим к вопросам-ответам? И вообще, кажется, ты спешил?

Безымянный едва не заскрипел зубами от злости. Однако иного выхода и в самом деле не было. Особенно если учесть, что там, за воротами замка, его ждала самая настоящая свобода. Так почему бы ради нее, учитывая, сколько он за нее заплатил, не ответить на пару десятков идиотских вопросов?

— Ладно, — сказал он. — Давай, валяй. Пусть я буду путником. Что там следующее?

Горгулья уже открыла рот, чтобы ему ответить, но как раз в этот момент выпорхнувший из-за стены замка адский нетопырь опустился ей на плечо и что-то запищал прямо в ухо.

Выслушав его, горгулья с сожалением промолвила:

— Ладно, проходи. На этот раз обойдемся без вопросов. С тобой желает срочно поговорить визирь.

Безымянный улыбнулся.

Ага, значит, Господин уже знает о том, что он выполнил его задание.

Тем лучше, тем лучше…

Ворота замка со страшным скрипом распахнулись. Открывавшие их створки скелеты, закончив свое дело, отошли в сторону и принялись вполголоса обсуждать цены на костяную муку и достоинства различных скрепляющих костную ткань составов.

Безымянный почувствовал удовлетворение, которого не ощущал уже давно.

Как же, ведь перед ним открыли обе створки ворот.

Насколько он помнил, такой почести за последние сто лет не оказывали никому.

И значит, все верно. Ни одна жертва, даже смерть музыкоеда, не была принесена напрасно. Он получит обещанное. Для этого надо всего лишь войти в ворота, преодолеть несколько коридоров и положить к ногам Господина свиток с именем мага.

Так чего же он медлит?

Проходя через ворота, Безымянный едва удержался от того, чтобы не припустить бегом. При желании он мог оказаться в тронном зале Господина уже через минуту. Однако приличествует ли так спешить победителю и уже почти свободному человеку?

Конечно, нет. Достоинство и спокойствие, спокойствие и достоинство. Вот лозунги, которые отныне будут управлять его поведением.

Он все-таки обернулся и посмотрел на то, как закрываются ворота. Двигавшие их створки скелеты вполголоса ругались и сетовали на то, что Господин не менял облик своего замка вот уже добрых пятьдесят лет. А значит, не мешало бы ему как можно скорее это сделать. В конце концов, им давно уже надоели собственные тела.

А выше, над воротами, маячила здоровенная задница горгулий, и, взглянув на нее, Безымянный вдруг сообразил, что он сделает, как только выйдет из дворца, для того чтобы начать новую жизнь.

Самым-самым первым делом. Конечно, для этого ему придется придать своей правой ноге максимальную твердость, на которую способно его тело, причем, возможно, даже этого будет недостаточно. И все-таки он сделает то, что задумал, а потом быстренько отрастит крылья и очень-очень шустро смоется.

Представив, как это все будет, Безымянный тихо хихикнул и, быстрым шагом преодолев небольшую площадь перед входом в главное здание дворца, вступил в галерею, именуемую парадной.

Визирь ждал его в самом конце этой галереи. Скрывающий его лицо капюшон был, казалось, опущен ниже обычного, словно бы визирь внимательно рассматривал полы своего плаща, пытаясь определить, не сильно ли они обтрепались. Хотя, возможно, делалось это еще и для того, чтобы Безымянный гарантированно не мог рассмотреть выражение его лица.

Впрочем, кто мешает представить то, что нельзя рассмотреть, да причем еще и в несколько преувеличенном виде?

В соответствии с этой мыслью Безымянный попытался представить, какая зависть, должно быть, отражается на физиономии визиря, и почувствовал еще большее удовлетворение.

Очевидно, возвращение ему свободы должно было сопровождаться такими почестями, что они возбудили зависть даже у визиря, являющегося самым доверенным лицом Господина.

Как только Безымянный остановился перед визирем, тот спросил:

— Ну, выполнил ты приказ Господина?

— Выполнил, — отрапортовал Безымянный.

— Стало быть, свиток с именем мага находится при тебе?

— Да.

— А сам он?

— Вошел в замок великой магини Алты. Причем, пробираясь к сокровищнице этой магини, я услышал разговор двух прислужников, из которого мне стало ясно, что владелица замка приказала, не причиняя магу ни малейшего вреда, напоить его и накормить, позволить ему принять ванну и лишь после этого препроводить его к ней для приватного разговора.

— Значит, ты думаешь, что она его не убьет?

— Думать в мое задание не входило. Кроме того, частенько поступками великих магов руководят настолько тайные и непонятные остальным созданиям причины, что предсказывать их, мне кажется, не имеет никакого смысла.

Выдав это, Безымянный испытал прилив законной гордости. Ответ был в лучших традициях придворной этики. Визирь одобрительно крякнул. Это означало, что ответ ему тоже понравился.

— А теперь мне надлежит предстать перед Господином и доложить о благополучном выполнении его приказа, — сказал Безымянный.

— И вслед за этим получить обещанную награду, — промолвил визирь.

— Безусловно, — согласился Безымянный.

— Сейчас это не получится, — заявил визирь. — Господин изволил уснуть. Думаю, ты должен передать свиток с именем мага мне. Я вручу его Господину и после этого дам знать, когда тебе следует явиться за наградой.

Безымянный моментально насторожился. Ну вот, начинаются придворные игры.

Конечно, визирю хочется сообщить Господину об удачном выполнении задания. Причем совершенно понятно почему. Все эти могучие властители имеют обыкновение награждать именно того, кто доставил им приятную весть, и частенько забывают о том, кто появлению этой вести способствовал.

— В таком случае, — промолвил он, — я подожду в тронном зале того момента, когда Господин проснется, и сообщу ему эту приятную весть сам.

— Я думаю, в этом нет большой нужды, — твердо сказал визирь. — Тем более что в тронный зал разрешено входить только особо избранным лицам.

— Задание было дано мне, — упрямо сказал Безымянный. — Значит, о его выполнении отчитаюсь тоже я. И свиток с именем мага Господин получит тоже из моих рук.

— Вот так?

— Именно.

Говоря это, Безымянный сделал небольшой шаг в сторону от визиря. Он вполне допускал мысль о том что старикашка попытается каким-то образом отнять у него свиток. Расстояния в полшага было вполне достаточно для того, чтобы он успел отразить любое нападение.

Сделал он это скорее по привычке, поскольку понимал, что у визиря нет никакой возможности причинить ему даже малейший вред. Разве что он воспользуется магией? Но откуда бы у визиря появилось умение пользоваться магией? В конце концов, он визирь, а не маг.

— Учти, выказывая мне неповиновение, ты значительно усложняешь свое будущее, — мрачно заявил визирь.

— Учту, — сказал Безымянный. — И все-таки сделаю по-своему.

Плевать он хотел на визиря и его угрозы. Отрапортовав о выполнении задания и получив долгожданную свободу, он тотчас покинет замок и постарается более в нем не появляться.

Видимо, визирю пришла в голову та же самая мысль, поскольку, помолчав, он уже другим тоном сказал:

— Хорошо, пусть будет так. Ты выполнил задание и достоин сообщить об этом лично. Кроме того, тебе обещана награда.

Вот давно бы так.

Безымянный довольно улыбнулся:

— Значит, ты не будешь препятствовать мне пройти в тронный зал?

— Нет. Можешь находиться в нем, сколько потребуется. Однако прежде мне бы хотелось удостовериться в том, что ты на самом деле выполнил задание Господина. Откуда я знаю, может быть, ты меня обманываешь? Возможно, ты на самом деле провалил задание и теперь настаиваешь на свидании с Господином, поскольку рассчитываешь лично вымолить у него прощение? Поэтому будет вполне логично, если ты, прежде чем пройти в тронный зал, предъявишь мне свиток с именем мага.

Безымянный вздохнул.

Подозрительность. Одно из неотъемлемых качеств каждого придворного.

Впрочем, в данном случае успокоить ее нетрудно.

— Хорошо. Смотри.

Для того чтобы извлечь свиток из своего тела, ему потребовалось принять иную форму. Кстати, у визиря как раз эта форма почему-то всегда вызывала отвращение. Вот и сейчас, стоило Безымянному приступить к трансформации, как тот, издав тихое восклицание, отшатнулся в сторону.

Улыбнувшись той стороной своего лица, которая более всего походила на звериную морду, Безымянный показал визирю свиток и сказал:

— Вот он. Ну, убедился?

— Не совсем, — дрожащим голосом сказал визирь. — Позволь мне рассмотреть его поближе.

— Смотри. Но учти, в руки тебе его я не дам.

— Хорошо.

Визирь подошел поближе и, наклонив капюшон к свитку, стал его рассматривать. При этом правая рука главного придворного, словно бы случайно, оказалась поблизости от головы Безымянного.

Заметив это, Безымянный понял, что это неспроста, но что-либо сделать не успел. С кончиков пальцев визиря сорвалась фиолетовая молния и ударила Безымянному в голову.

Какой-либо боли он при этом не почувствовал. И окружающий мир остался таким же, как обычно, а он был самим собой, метаморфом Безымянным. Вот только двигаться он теперь больше не мог, словно превратившись в статую.

Обнаружил это Безымянный почти мгновенно, когда попытался вцепиться зубами визирю в горло и не смог даже пошевелить пальцем.

Некоторое время после этого визирь тоже стоял неподвижно, словно бы заклинание поразило не только Безымянного, но и того, кто его наложил. Наконец, тяжело вздохнув, визирь принялся осторожно вытаскивать свиток из кулака Безымянного, благо тот был сжат неплотно. Делал это визирь осторожно и неторопливо, видимо, изо всех сил стараясь не повредить магический предмет. Наконец, вытащив свиток, визирь еще раз внимательно его осмотрел и удовлетворенно хмыкнул.

— Вот так, — сказал он Безымянному. — Ты справился с поручением просто блестяще. Единственная ошибка, которую ты совершил, была сделана еще здесь, во дворце. В будущем никогда не верь придворным, если не имеешь на это особых оснований.

Безымянный попытался сделать еще одну попытку вцепиться ему в горло и, конечно, потерпел полное фиаско. Если точнее, ему не удалось не только шевельнуться, но даже заплакать. Из глаз его не выдавилось ни единой слезинки.

— И конечно, никакого обещания отпустить тебя на свободу Господин не давал, — между тем продолжал визирь. — Подумай сам, зачем бы он это мог сделать? Какой ему расчет отпускать на свободу такого полезного слугу? Я же сказал тебе об этом обещании только потому, что мне было необходимо, чтобы ты расстарался, чтобы из кожи лез. Видишь ли, я очень заинтересован в этом маге. У меня насчет него есть далеко идущие планы. Впрочем, так же как и насчет тебя.

"Спокойно, — сказал себе Безымянный. — Ты еще жив, и убивать тебя вроде бы пока не собираются. Значит, рано или поздно случай сквитаться подвернется. Пусть только этот хорек вернет мне способность двигаться, и я вырву его горло. В ту же секунду. Пусть только вернет…"

— Ты, наверное, гадаешь, почему я так много сейчас болтаю? — сказал визирь. — Могу ответить. Объясняю я тебе все это лишь для того, чтобы ты, пока будешь здесь стоять, хорошенько обдумал положение, в котором оказался. Сейчас ты готов меня убить на месте. Посмотрим, не одумаешься ли ты через несколько дней.

"Ну уж нет, — подумал Безымянный. — Не одумаюсь. Смерть, смерть и еще раз смерть. Только дай до тебя добраться, дай к тебе прикоснуться".

— Через несколько дней все закончится и этот замок больше не будет принадлежать Господину. Им буду владеть я. Соответственно, ты станешь моим слугой, и твое дальнейшее существование будет зависеть от моих прихотей. Поверь, мне бы очень не хотелось тебя убивать, поскольку слуга ты просто прекрасный. Однако… Подумай, время у тебя еще есть.

Он сделал было несколько шагов прочь, но потом передумал и вернулся.

— И еще, — сказал визирь. — Ну, допустим, получил бы ты свою свободу… Что дальше? Уверяю тебя, очень быстро ты бы обнаружил, что не знаешь, куда ее девать. Учти, свобода дает не только права, но и накладывает обязательства. Например, ее нужно уметь защищать. А это не так легко, как тебе кажется. Безусловно, тобой никто не будет командовать. Но зато никто о тебе и не позаботится. Тебе придется добывать свой хлеб непосильным трудом. Если же ты надумаешь совершить хоть малейший проступок, то некому будет тебя защитить от центурионов того великого мага, на земле которого ты вздумаешь слегка порезвиться. Учти. Ты принадлежал Господину всегда, и быть слугой для тебя так же естественно, как и дышать. Ты не знаешь свободной жизни, ты к ней не приспособлен. И даже получив свободу, ты мог бы радоваться ей не более месяца. А что потом? Правильно… в конце концов тебе пришлось бы наняться к кому-то в услужение. Так стоит ли менять одного господина на другого, возможно, гораздо худшего? Подумай об этом. У тебя есть время, есть еще несколько дней, пока вся эта история не закончится. Кстати, я буду хорошим хозяином, добрым и справедливым. Если ты выберешь не смерть, а службу мне, жить тебе будет гораздо лучше. Запомни: гораздо.

Сказав это, визирь пошел прочь, весело помахивая свитком и, кажется, даже менее обычного горбясь.

"Все равно убью, — подумал Безымянный. — Как только он снимет это проклятое заклинание, так тотчас и убью. Непременно".

Он все еще видел уходящего визиря, его ненавистную, обтянутую плащом спину, его гадкий, опущенный вниз капюшон… Стоп, а это что?

На плече визиря материализовался крохотный гномик. Поерзав, видимо, устраиваясь поудобнее, он что-то шепнул визирю в ухо. В ответ послышалось какое-то бормотание. Сразу же после этого гномик оглянулся, состроил Безымянному рожицу, показал язык и тотчас исчез.

Ячейка попалась просто отвратительная. В лицо Даниилу бил дождь, а под ногами хлюпала грязь. При этом воздух был буквально наполнен какими-то мелкими насекомыми, немилосердно кусавшимися, да к тому же так и норовившими залететь в рот, нос, попасть в глаза. Как эта мелочь умудряется летать в такой дождь, было совершенно неясно. Но как-то умудрялась. И не просто летать, а еще и беспрестанно пикировать на Даниила, пытаясь урвать хоть самую крохотную капельку его крови.

Ужас! Вполголоса выругавшись, Даниил шлепнул себя по лбу и прибил не менее трех штук этих мелких кровососов. Дождь тотчас смыл их останки, и это, наверное, было единственное удобство, на которое он мог здесь рассчитывать.

К счастью, туманная стена должна была находиться где-то неподалеку. Пелена дождя заслоняла видимость, и Даниил не мог сказать, сколько до нее осталось. Однако он чувствовал, знал — осталось немного.

Кровососы атаковали, и, пройдя всего десяток шагов, маг был вынужден вновь прихлопнуть несколько штук. Чем они, собственно, здесь питаются? Неужели только кровью путников, которым не посчастливилось забрести именно в эту ячейку? Вряд ли… Скорее всего в ней обитают какие-то крупные, полнокровные звери.

Какие? Если они травоядные, то где трава, которую они поедают? Если же они плотоядные, то должен быть кто-то, на кого они охотятся. Поскольку травы в этой ячейке нет, а значит, нет и травоядных животных, они не могут охотиться ни на кого, кроме…

Из-за пелены дождя донесся тоскливый вой, неожиданно перешедший в короткий, пронзительный визг. Причем издававший эти звуки зверь явно был где-то неподалеку.

Даниил положил руку на рукоять меча и подумал, что, кажется, в этот раз все-таки придется драться. Последний раз он отбивался от обитавших в ячейках хищников, кажется, вчера.

Он попытался припомнить поточнее и пришел к выводу, что не ошибся. Да, именно вчера. На него напали не очень сильные, но достаточно проворные твари. Как это и водится, зубами и когтями они были снабжены сверх всякой меры, причем в ущерб уму. Вместо того чтобы напасть на него всей стаей и достаточно быстро прикончить, хищники устроили что-то вроде гладиаторских боев, нападая по одному.

К счастью, количество желающих полакомиться его мясом исчерпалось раньше, чем он выбился из сил, махая мечом.

Дьявол!

Он снова был вынужден ударить себя по лицу, чтобы очистить его от желающих на халяву полакомиться кровью бедного путника. Причем сделал он это, конечно, правой рукой, при этом отпустив рукоять меча.

И именно в этот момент, не раньше и не позже, из дождевой стены вынырнуло длинное щупальце. Оно метнулось к лицу Даниила и застыло в нескольких сантиметрах от него.

Маг остановился как вкопанный и, осторожно опустив руку, все же нащупал рукоять меча.

Между тем щупальце, похоже, не собиралось на него нападать. Оно просто висело перед лицом Даниила и словно бы принюхивалось.

Принюхивалось? Ну конечно.

Приглядевшись, маг увидел, что это было даже и не щупальце вовсе, а что-то вроде длинного слоновьего хобота. Причем этот хобот вовсе не принюхивался, а просто, слегка двигаясь из стороны в сторону, собирал вившихся возле его лица насекомых. Вот он резко качнулся в сторону и за несколько мгновений всосал небольшое облачко кровопийц. Даниил облегченно вздохнул. Кажется, драки в этот раз не будет. Более того, этот неведомый "слон", похоже, вознамерился избавить его от докучливых насекомых. Получается, в этой ячейке что-то вроде замкнутого цикла. Кровопийцы питают кровью слонов, а те поедают кровопийц. Так и будет продолжаться до следующей вероятностной волны. Интересно, на что будет похожа эта ячейка после нее? Он еще немного постоял и, дождавшись того момента, когда "слон" расправился со всеми насекомыми, побрел дальше.

Дождь сек лицо. Мокрые ботинки натирали ноги. Чавкала грязь. Где-то в стороне снова завыл "слон".

Хотя, возможно, это был и не он, а кто-то другой, питающийся "слонами" и при удаче запросто способный подзакусить неосторожным путником.

И к тому моменту, когда Даниилу уже стало казаться, что эта дождевая ячейка не кончится никогда, перед ним наконец-то появилась туманная стена.

Что-то его ждет за ней?

Как оказалось, ничего особенного. Судьба над ним сжалилась и одарила вполне благополучной ячейкой.

Светило в ней достаточно ощутимо припекало. А сама ячейка представляла собой кусок заросшей высокой травой прерии, местами усеянный плоскими каменными плитами. В дальней части ячейки, если только его не подводило зрение, начиналась дорога, несомненно, ведущая к замку Господина. И никаких опасных тварей, птиц, насекомых. Полное раздолье.

Дотопав до одной из лежавших плашмя каменных плит, Даниил торопливо снял ботинки, потом разделся догола и, аккуратно разложив одежду для просушки, на всякий случай положив меч так, чтобы он был под рукой, сел на теплую, нагретую светилом плиту.

Вот и все. Можно сказать, его дорога закончена. Если точнее, то она закончится в соседней ячейке, но большого значения это уже не имеет.

Сотворив сигарету, он прикурил ее и осторожно лег Через некоторое время окурок сигареты слегка обжег ему пальцы, и он его выкинул.

А светило грело его сверху, плита — снизу, и во всей ячейке царила удивительная, несказанная тишина, погружавшая в отрешенность, навевавшая покой, особенно ценный после предыдущей, заполненной дождем ячейки. И конечно, немного погодя он уснул…

Даниил проснулся рывком, вынырнул из сна словно из глубокого омута и, едва открыв глаза, зашарив рукой по плите, пытаясь ухватить рукоятку меча. Это ему удалось не сразу, но все-таки удалось. Правда, к этому времени он уже успел сообразить, что никакой опасности вроде бы поблизости нет. И значит вовсе не обязательно так лихорадочно хвататься за меч Вместо этого стоит одеться, закурить и попытаться eще раз обдумать план предстоящей кампании.

Гм… обдумать.

Убедившись, что одежда и обувь высохли, он оделся, обулся и наконец-то взглянул вверх, на светило.

Судя по нему, до наступления вечера оставалось не так уж и много. И значит, пора было отправляться в путь. Конечно, можно было дождаться ночи, но какая, собственно, разница?

Господин не Алта. Его на рассуждения не возьмешь.

И никаких совместных воспоминаний у них тоже нет. Значит, разговор будет предельно жестким.

Скорее всего Господин изложит ему свои требования и не даст никакого выбора. Если точнее, то выбор, конечно, будет, но только самый жесткий. Либо смерть, либо выполнение каких-то там паскудных поручений.

В том, что поручения Господина нельзя будет назвать приятными, Даниил не сомневался. И можно, конечно, надеяться на то, что Господин совершит какую-то оплошность, позволит ему завладеть свитком, но лучше этого не делать. Таким образом, все очень просто. Либо смерть, либо служение великому магу по имени Господин.

Что он выберет? Если смерть, то какой смысл идти в замок этого Господина? Не проще ли покончить счеты с жизнью прямо здесь и сейчас? Если же он выбирает служение, то тоже прямо здесь необходимо избавиться от остатков иллюзий, касающихся собственного предназначения, собственных мыслей. Неплохо было бы также сказать самому себе, что все предыдущие его деяния, а также война с великими магами, попытки как-то изменить окружающий мир были всего лишь блажью не до конца повзрослевшего мага, почти детскими играми.

Детскими играми? Ну-ну… Кстати, а почему бы и нет? Причем выбор, который ему сейчас предстоит сделать, ничего общего не имеет с тем, который ему предложили на совете магов. Почему? Ну хотя бы потому, что тогда он знал заранее, чем все закончится. Его изгонят, отправят путешествовать по другим мирам. Причем это было самым большим, к чему его могли приговорить.

Сейчас же все немного по-другому. Либо резко повзрослеть, либо умереть, окончательно и бесповоротно, променять долгую-долгую жизнь, оттого и более ценную, на пустоту и холод, на небытие, из которого возврата уже никогда не будет.

Веселье и карнавал кончились. Наступает суровая и неумолимая жизнь. И как водится, начинается она с выбора.

Посмотрев на меч, Даниил представил, как укрепляет его рукоятку в расщелине одной из плит. Потом надо будет отойти на некоторое расстояние, разбежаться и броситься грудью на клинок. Лучше всего при этом не трусить и не колебаться. А иначе лезвие меча вонзится не в сердце, и вот тогда-то начнутся мучения. Будешь лежать с мечом в груди, может быть, целые сутки истекать кровью и медленно-медленно умирать. Никакой тебе поэтики, никакой героики. Просто долгие и бессмысленные мучения.

Да уж…

Он положил меч снова на плиту и попытался представить, какие поручения может ему дать Господин. Может быть, удастся его как-то обхитрить? Сделать вид, будто он эти поручения выполняет, а тем временем караулить момент, когда Господин на секунду утратит бдительность, и, воспользовавшись этим, украсть свиток?

Фигушки! Ничего из этого не выйдет. Господин тоже не дурак. Есть такое понятие: "повязать кровью". Вот это он и проделает. Как? Да очень просто. Поручит ему, например, вернуться в замок Алты и убить ее. При этом вместе с ним он пошлет соглядатая, например, все того же метаморфа. И этот соглядатай наверняка очень поможет. В нужный момент, скорее всего ночью, проникнет в замок Алты, уничтожит охранников, даже проводит тебя к ее спальне. После этого тебе останется лишь подойти к кровати и вонзить нож своей бывшей возлюбленной, кстати, когда-то тебя совершенно хладнокровно предавшей, в спину.

Всего-навсего…

И после этого пути обратно после этого уже не будет. Может даже со временем Господин исполнит свое обещание и вернет свиток, а может, удастся изловчиться и украсть его, но только таким, как прежде, уже не стать, не смыть с рук чужой крови, не выкинуть из памяти всех этих поручений, а также сопутствующих им подробностей. Не из той памяти, в которой не хранятся коконы отобранных для получения магической энергии воспоминаний, а из самой обычной, как назло, натренированной, неспособной забывать по приказу.

Вот такой, значит, выбор…

Причем можно сидеть на этом камне хоть целый год, а сделать его придется. Выбор. И даже не между добром и злом, поскольку действительно настоящего добра или зла на свете почти не встречается. Любой поступок чаще всего может быть и добрым, и одновременно злым, в зависимости от позиции, с которой его рассматриваешь.

Даниил усмехнулся.

Кстати, выбор между добром и злом чрезвычайно прост и не требует долгих размышлений. О нем любят распространяться только исполнители занудных былин о когда-то живших в прошлом юных героях, об их подвигах и об их выборе. Выбор в этих былинах — главное, поскольку ему отведено даже больше текста былины, чем подвигам. И происходит он так, что перед героем встает выбор, и он, этот герой, задумывается. Думает долго, сосредоточенно, а потом решает измерить, является ли добро — добром, а зло — злом. Начинает измерять и еще более запутывается. И начинает рассуждать, и примериваться, и мучиться, и терзаться. Однако под конец каким-то чудом все-таки разбирается, что вот это — добро, а это — именно зло. А потом уж делает выбор. И конечно, выбирает добро и, соответственно, побеждает.

Уф…

В настоящей же жизни все совсем по-другому. Настоящая жизнь тебе подсовывает очень простой выбор. Либо умереть, либо отказаться от своих принципов, может быть, неверных, может быть, кому-то кажущихся смешными, но от своих собственных, согласно которым жил всю предыдущую жизнь. Зло или добро? Они тут ни при чем. Просто, отказавшись от своих принципов, поверив, что кто-то знает лучше тебя, как тебе лично поступать, ты теряешь свободу, превращаешься в другого человека. И это, кстати, равносильно смерти. Только смерть эта будет более постыдной, гораздо более долгой и мучительной, чем от удара мечом.

Стало быть, весь выбор сводится к одному очень простому вопросу. Способен ли он стать другим человеком, поступать так, как ни за что не поступил бы до этого момента выбора, радоваться тому, чему ни за что бы раньше не обрадовался, получать удовольствие от того, что раньше казалось гадким и постыдным? Ответ? Ну конечно — нет. Так о чем тут думать? И какой тут может быть выбор?

Даниил встал с камня, прицепил меч на пояс и еще раз посмотрел на небо. Все верно. Прежде чем наступит вечер, он будет у ворот замка Господина. Почему-то это для него имело значение. Какое, он и сам не мог бы в этот момент объяснить.

А выбор? Ну что ж, он его сделал. Только на меч он бросаться не будет. Слишком это кисло и для слабаков. Вот попытаться обхитрить великого мага по имени Господин, а если это не удастся, то с ним сразиться, — совсем другое дело. Пусть даже это будет сражение без малейшей надежды на победу. Все равно так умирать веселее.

Хотя нет, какие-то шансы, пусть самые малые, у него есть. И значит, вешать нос еще рано.

Он пошел к дороге и достиг ее минут через пятнадцать. А дорога, соответственно, уперлась в. туманную стену. За стеной же, как он и предполагал, оказалась ячейка, в которой находились ворота замка Господина.

После того как Даниил несколько раз ударил рукояткой меча в ворота, сидевшая над ними каменная горгулья зашевелилась, не без интереса на него взглянула и прогрохотала:

— О путник, зачем ты сюда явился?

Ну вот, этот момент и настал. Сейчас все решится. Чувствуя, как у него в области желудка образовался неприятный, холодный комок, визирь суетливо встал и, открыв ящик стола, достал из него магический камень. Откинув капюшон, он застегнул на шее цепочку, на которой этот камень висел.

И сразу же противная тяжесть в желудке куда-то исчезла, словно ее не было и вовсе. Вместо нее пришла холодная уверенность в собственной победе, а также сила, настоящая магическая сила.

Вновь надев капюшон, визирь холодно улыбнулся.

Вот теперь он им всем покажет. Сейчас можно, поскольку для этого настало время. Половина успеха любого дела, возможно даже самая важная, — делать его вовремя, в наиболее благоприятный для этого момент.

Взглянув на сидевшего на краешке его стола гномика, не так давно, буквально несколько дней назад подаренного ему снами верного и надежного слугу, визирь скомандовал:

— Хорошо, пусть он войдет в замок. Ты покажешь ему дорогу. Проведешь парадной галереей. Понял?

— Будет исполнено, — пропищал гномик, вскочил на ноги и, топнув по крышке стола, мгновенно исчез.

Вынув из ящика стола свиток с именем мага Даниила, визирь вышел из кабинета и двинулся длинным коридором, ведущим в тронный зал. Он не торопился. Времени у него было навалом.

К тому времени, когда мага пропустят в замок, а потом поведут сначала галереей, а потом еще и несколькими коридорами, он уже успеет сделать все задуманное. Все-все.

Кстати, насчет галереи…

Визирь снова улыбнулся.

Там, в галерее, стоит окаменевший метаморф. Вид у него, конечно, не такой, как обычно… Однако, может быть, маг его все-таки узнает? Возможно, это даже заставит его призадуматься, стать посговорчивее? А если нет? Ну, в таком случае существует и другой, более весомый аргумент. Свиток с именем. Вот против него-то маг не устоит. Кто может устоять против свитка собственным именем? А раз не устоит, то будет служить ему, никуда и денется. Верой и правдой. Уж он, визирь, об этом по заботится. Чему он точно научился на службе Господину, так это заставлять кого угодно служить верой и правдой. Кстати, метаморфа это тоже касается. Он тоже никуда не денется, и с ним будет даже легче, чем с магом. Тот, кто рожден слугой, никогда не сумеет стать свободным. Стало быть, единственное, что требуется — вдолбить эту мысль в голову метаморфа. Придется конечно, повозиться, но визирю случалось совершат и не такое.

Итак… Да, все сходится. Имея в услужении метаморфа и мага, он сумеет защитить этот замок от любых посягательств. До тех пор, пока не овладеет искусством магии настолько, что перестанет в них нуждаться. После этого с магом, вероятно, придется покончить. Но это когда еще будет… Пока же этот Даниил ему нужен позарез. И даже не он, а его знания.

Вот именно. Мало обладать магической энергией. Необходимо еще хорошо знать, как ею пользоваться.

Нет, конечно, дела его обстоят совсем неплохо. Камень дал ему возможность получать магическую энергию, а сны научили, как ею пользоваться. И даже сейчас он запросто может покончить с Господином. Однако существовало множество мелочей, невероятное количество деталей, которые он обязан был знать, поскольку пренебрежение ими может привести к катастрофе. Вот этим мелочам маг и должен будет его научить. Конечно, это займет много времени, может быть, десятилетия, возможно, не все, чему его будет учить Даниил, пригодится, поскольку тот использует другой вид магии, но какие-то из его знаний пригодятся, помогут стать великим магом. И стало быть, игра стоит свеч.

Визирь хихикнул.

Причем ему не понадобится даже тратить магическую энергию на замок. Он уже готов. И только дожидается нового владельца. Замок Господина.

Ах да… еще и Господин. Вот с этим надо поторопиться. Уничтожить прямо сейчас? Нет, не стоит. Слишком много для этого понадобится потратить энергии. А она может пригодиться для того, чтобы укротить мага и метаморфа. И вообще, пригодится, поскольку первые недели владения замком будут самыми тяжелыми, самыми опасными.

А Господин… Ну почему бы не сделать с ним то, что он сделал три дня назад с метаморфом? Пусть пока посидит у подножия трона, на холодных ступенях, так же как он сидел до этого многие и многие годы.

Наверняка для него это будет очень познавательно. Новые ощущения, впечатления, мысли, обостренные предчувствием неминуемой смерти. Прощальный подарок от преданного слуги.

В конце концов не для этого ли Господин был нужен ему не спящим, а бодрствующим? Именно для этого.

Визирь вошел в тронный зал и, окинув его быстрым взглядом, убедился, что за последние несколько часов в нем ничего не изменилось. Господин все так же сидел на троне. И все так же, как в тот момент, когда он, визирь, покинул этот зал, танцевали сильфы, очаровательные, изящные, недостижимые и оттого вдвойне желанные.

Вот теперь самое главное раньше времени не спугнуть Господина.

Как обычно, слегка сгорбившись, шагая легко и бесшумно, он двинулся к трону и, приблизившись к нему, низко поклонился.

Оторвавшись от созерцания танца сильфов, Господин осведомился:

— Что-то случилось?

— В замке и в его окрестностях не произошло ничего необычного, — доложил визирь.

— Хорошо, — буркнул Господин, вновь поворачивая голову в ту часть зала, где на почти прозрачной, увитой несуществующими цветами сцене, танцевали сильфы.

Вот сейчас, в соответствии с этикетом, визирь должен был занять свое привычное место у подножия трона. Он даже сделал шаг вперед, словно и в самом деле намереваясь присесть, но только этот шаг был нужен ему совсем для другого. Резко вскинув руку, визирь ткнул в Господина указательным пальцем и выкрикнул гортанное слово, смысла которого не знал. Собственно, этот смысл его сейчас и не интересовал. Главное — слово активизировало сложное, заранее заготовленное им заклинание, накладывавшее на определенное живое существо паралич.

Тотчас тело Господина окутала неживая, слепящая аура. Впрочем, через пару мгновений она исчезла. Но заклинание, кажется, подействовало.

Кажется…

Осторожно приблизившись к трону, визирь заглянул Господину в глаза и, убедившись, что тот полностью парализован, так, что не может даже двинуть глазами, облегченно вздохнул.

Все-таки великий маг, пусть даже и растерявший большую часть свой силы, не какой-то там метаморф. Против него требуется заклинание посильнее и посложнее. Честно говоря, он до последнего момента сомневался в успехе задуманного. И как оказалось, совершенно зря.

Думая об этом, визирь окинул взглядом тронный зал. Сильфы прекратили танец и теперь исчезали, торопливо, один за другим. Сцена их стала еще более прозрачной и, кажется, тоже собиралась испариться.

Визирь подумал, что большого значения это не имеет. Потом, после того как он покончит с основными неотложными делами, у него будет время вернуть их и насладиться этими танцами, причем сидеть он будет не на холодных ступенях, а на троне.

Ах да… трон.

Применив несложное заклинание телепортации, он перенес тело Господина на ступени перед троном и, еще раз полюбовавшись проделанной работой, решил, что наступила пора себя вознаградить.

Трон! То, о чем он мечтал всю свою жизнь, находилось совсем рядом. Причем никто не мешал ему занять это достойное место. Более того, отныне оно принадлежало ему по праву. Так почему же он медлит?

Усевшись на троне, визирь положил на его подлокотник свиток с именем мага, немного поерзал, устраиваясь поудобнее, и пришел к выводу, что сиденье могло быть и помягче. Ну да ничего. Вскоре он исправит этот недостаток. Тем более что главное даже не в удобстве, а в той власти, которую дает трон, в ее ощущении.

Не удержавшись, визирь коротко расхохотался.

И все-таки чего-то не хватало. Какой-то торжественности, церемонности, что ли… некоего ощущения значительности происходящего.

Может, все-таки вернуть сильфов? Нет, не это. Так в чем же дело?

Еще раз оглядев зал, визирь понял, кого именно не хватает, и облегченно вздохнул.

Ну да, тожественность моменту передачи власти придает присутствие придворных. А эти крылатые подхалимы почему-то сегодня попрятались. Может, приказать им явиться пред его очи? И ведь явятся, обязательно явятся. Не зря же они так подлизывались к нему все последние дни? Чувствовали, предугадывали в нем будущего нового Господина. А спрятались они на всякий случай, из врожденной предусмотрительности. Кто знает, чем может закончиться дворцовый переворот? Теперь же, когда он прошел благополучно, нетопыри вернутся. Никуда не денутся. На то они и придворные, чтобы быть при дворе.

Появившийся перед ним гномик отрапортовал:

— Маг Даниил вступит в тронный зал через несколько минут.

Ах да, он чуть не забыл. Маг! Самое главное сейчас обломать мага.

— Не задерживать! — приказал визирь.

После того как гномик исчез, он еще немного поерзал на троне и, кажется, найдя наиболее удобную, а также преисполненную достоинства позу, решил, что приготовления к появлению мага закончены.

Если не считать магии.

Кто знает, на что способен этот маг Даниил? Вообще, судя по слухам, он является довольно своеобразной личностью. Стало быть, возможно, для того чтобы его обломать, придется прибегнуть к магии. Причем, вероятно, этот маг попытается вернуть себе свиток силой. Собственной магии без этого свитка у него, конечно, маловато, но попытаться он вполне может.

Значит, надо быть готовым к тому, чтобы отразить нападение и при этом не причинить Даниилу ни малейшего вреда.

А так хочется еще посидеть на троне, помечтать, окончательно ощутить себя полноправным владельцем замка. Но все-таки главное — дела. Остальное — потом.

Блаженно улыбнувшись, визирь позволил своему сознанию заглянуть в темное облако, появившееся в его памяти после того, как он осознал, что обладает магической энергией. В этом облаке хранились все его запасы магии, причем немалые, а также знания о том, как ее применять. Вот эти-то знания его сейчас и интересовали. С их помощью он должен был выбрать несколько подходящих для данного случая заклинаний. Однако произошло нечто необычное.

Темное облако, всего лишь несколько минут назад безотказно снабдившее его магической энергией, а также знанием, как ее применить, на этот раз не пожелало подчиняться. Вместо того чтобы пропустить в себя его сознание, оно мгновенно вздулось, выросло, захватывая память, вытесняя сознание, обволакивая его и сжимая, уничтожая, заглатывая и переваривая, словно огромная амеба.

Понимая, что погибает, визирь попытался контратаковать и потерпел полное фиаско. Захватчик обладал гораздо более сильной волей и очень быстро, без малейшего труда, стер остатки личности визиря.

На все сражение потребовалось секунды три. По истечении этого времени у сидевшего на троне тела появился новый хозяин.

В тот момент, когда визирь вошел в зал, Господин любовался танцем сильфов и одновременно обдумывал возможные варианты дальнейшего развития событий.

Собственно, пока все шло так, как и было задумано. Для тревоги не было никаких оснований. И все-таки…

Он задумал эту ловушку лет пятьдесят назад, а задумав, стал планомерно претворять свой замысел в жизнь. Благо для него, опытнейшего мастера перевоплощений, это не составило никакого труда.

Так ли трудно создать иллюзию, будто постепенно, год за годом слабеешь? Плевое дело. Он добросовестно делал вид, будто медленно, но неотвратимо теряет силы. И очень долго это не приносило никакого результата. Господину даже стало казаться, будто ничего из его затеи не выйдет.

Однако он продолжал надеяться, и наконец его терпение было вознаграждено.

Один из предполагаемых кандидатов на обман наконец-то клюнул на приманку. Конечно, Господин предпочел бы, чтобы таких оказалось несколько. Но ловушку стоило устроить и ради одного Змора. За ним числилось несколько не совсем приятных штучек, которые тот имел наглость выкинуть с Господином в далеком прошлом. И кажется, именно сейчас наступил момент расплатиться по долгам.

Хм… платить по долгам. Что может быть приятнее, чем платить по долгам именно таким образом?

Итак, некоторое время назад Змор на приманку клюнул. И конечно, как это у него водится, сразу развил бурную деятельность.

Господин наблюдал за этим не без удовольствия. И соответственно, после того как Змор начал подбирать ключики к его визирю, не сделал ни малейшей попытки ему помешать.

Визирь попался на том, на чем до него попалось бесчисленное множество царедворцев. Конечно же, на тщеславии. О чем мечтать тому, кто добрался до самой вершины придворной лестницы? Вроде бы только о том, как сохранить свою должность. Хороший ответ, но совершенно неправильный. А если подумать?..

Как Господин и подозревал, начал Змор с того, в чем понимал гораздо более прочих, со снов. И преуспел. День за днем, месяц за месяцем Господин, играя роль быстро дряхлеющего старика, наблюдал за изменениями, происходящими с визирем. И терпел, и делал вид, будто ничего не замечает.

После того как у визиря появилась магическая энергия, он понял, что птичка попалась в ловушку. После этого оставалось только захлопнуть дверцу. И сделать это надо было как можно быстрее, причем так, чтобы не спугнуть добычу.

Тут совершенно кстати Магнус вернул из изгнания Даниила. Змор об этом узнал и зачем-то подкинул известие об этом визирю. А уж тот углядел в них прекрасную возможность использовать лишенного имени мага для своих целей. Для чего он сообщил о Данииле Господину, так, словно бы узнал это от своих шпионов.

Господин же усмотрел в этом прекрасную возможность подтолкнуть развитие событий. Все-таки сколько можно валять дурака? Не пора ли приступить к поимке птички, давно и прочно угнездившейся у него во дворце?

После этого визирю было преподнесено вранье о том, что якобы он, Господин, способен вернуть себе силу с помощью Даниила. Метаморф получил задание доставить мага во дворец в целости и сохранности, причем не только его, но также свиток с его именем, и отправился в путь.

За исключением того, что было совершенно неизвестно, какие планы насчет этого мага строит Змор, пока развитие событий Господина вполне устраивало. По крайней мере теперь он был уверен, что старый любитель снов в течение ближайших дней заявится во Дворец собственной персоной.

Этого Господин только и ждал.

Метаморф выполнил задание и принес свиток мага. Визирь перехватил его по дороге к тронному залу и, наложив на него парализующее заклинание, забрал свиток себе.

Господина устраивало даже это. Он знал, что как раз это заклинание требует постоянной подпитки магической энергией, и значит, чем дольше оно будет действовать, тем больше энергии Змор потеряет. Кроме того, стоило источнику энергии удалиться на большое расстояние, как оно перестанет действовать. Таким образом, никаких усилий для того, чтобы привести себя метаморфа, ему лично не понадобится.

Рассчитывать на помощь метаморфа? О нет. Он и не думал, что это понадобится. Он был намерен расправиться со Змором сам, только собственными силами. Причем, похоже, это будет сделать не очень трудно. Слишком много энергии Змор потратил на подготовку захвата его дворца, на установление контроля над визирем и еще на многое другое. В то время как он. Господин, магическую энергию почти не тратил и, более того, даже подкапливал, поскольку получал ее, меняя свой облик, кого-то этим обманывая, выдавая себя за другого.

Таким образом, все преимущества были на его стороне.

Дело оставалось за малым. Птичке надлежало перестать порхать вокруг клетки и наконец-то в нее войти. Она же упорно этого делать не хотела.

На протяжении трех дней Господин следил за тем, как визирь накапливает все больше магической энергии, прикидывал, на каком расстоянии от дворца должен быть маг Даниил, просчитывал всевозможные варианты дальнейшего развития событий и ждал, ждал…

Итак…

Визирь вошел в зал и приблизился к трону.

— Что-то случилось? — осведомился Господин. Он уже знал, он уже чувствовал, что именно случилось, но добросовестно продолжал играть свою роль.

— В замке и его окрестностях не произошло ничего необычного, — доложил визирь.

Господин знал, что он лжет. Впрочем, какое это имело значение? От того визиря, который когда-то верой и правдой служил ему, в существе, сейчас стоящем перед его троном, не осталось ровным счетом ничего. Собственно, это создание на данный момент даже нельзя было назвать и существом. Так, приоткрытая дверца клетки, в которую вот-вот просунет голову одна чрезвычайно любопытная, на свою беду, птичка. Вот-вот…

Господин знал, что сейчас должно произойти, и не сильно удивился, когда визирь наложил на него заклинание. Заклинание было достаточно слабым, да к тому же составленным очень неумело. Нейтрализовать его и одновременно сделать вид, будто оно подействовало, для Господина не составило труда. Он безропотно подчинился телепортирующему заклинанию и, очутившись на ступеньках трона, пожалел только о том, что утратил обзор. Теперь визирь сидел у него за спиной и о всех его действиях придется только догадываться. Конечно, до тех пор, пока не отпадет нужда делать вид, будто на него подействовало заклинание парализации, и не наступит момент мести.

Потом возник гномик и доложил о том, что маг приближается к тронному залу. И вот тут Господин понял, что тот момент, который он готовил пятьдесят лет, настал.

Сейчас. Если Змор не передумал участвовать в этой авантюре, он должен появиться именно сейчас. Не может он допустить, чтобы с магом разговаривал какой-то визирь, а не он сам, собственной персоной.

Вот сейчас.

Господин быстренько накинул на себя одно из своих фирменных заклинаний, рецепт которого был известен только ему и никому другому. Теперь если даже появившийся в тронном зале Змор надумает первым делом проверить, в самом ли деле он парализован, то непременно ошибется, посчитает, будто так и есть.

Еще существовала вероятность того, что, едва появившись, Змор попытается его уничтожить. В таком случае придется принимать бой, причем право первого удара будет не за ним. Но вероятность этого была достаточно мала. Во всяком случае. Господин решил рискнуть.

Одним из слабых мест Змора было тщеславие. И стало быть, он вряд ли откажется от удовольствия показаться пусть даже какому-то потерявшему свое имя магу на троне только что захваченного замка, причем с сидящим у ног бывшим его владельцем.

Поэтому скорее всего, до тех пор пока Змор не переговорит с магом, он, Господин, находится в безопасности. Это было неплохо. По крайней мере он имел возможность подождать с атакой на врага и все-таки узнать, зачем ему понадобился маг Даниил. Кое-какие соображения на эту тему у Господина имелись. Но это не более чем предположения. Если есть возможность, то почему бы не узнать точно?

Итак… Да, птичка все-таки влетела в клетку. И теперь осталось только захлопнуть дверцу. Однако почему бы и не подождать, не растянуть удовольствие? Тем более что маг… Кстати, вот и он.

Господин видел, как Даниил вошел в тронный зал, и, взглянув на его лицо, подумал, что этот парень за время изгнания ничуть не изменился. И стало быть, какие бы предложения ни заготовил для него Змор, каши он с ним не сварит.

Еще тогда, на совете магов, когда они решили отправить его в изгнание, было ясно, что этот парень — другой, совсем другой. А значит, от него следует ждать одних неприятностей. И лучше было бы отправить его не в изгнание, а в страну теней.

Впрочем, сколько веревочке ни виться, а концу быть. Именно это а сегодня и ожидает.

Между тем Даниил шел к трону неторопливо, уверенно, словно намереваясь пожать Змору руку. Вот он на мгновение взглянул на него, Господина. При этом в глазах его не отразилось ничего. Ни удивления, ни злорадства — ничего. И это было странно.

Сначала Господин подумал, что Змор скорее всего оставил свиток с именем мага так, что тот может его видеть, и стало быть, Даниил ни о чем, кроме этого свитка, думать не может. Однако уже секундой позже он понял, что дело не только в этом. Скорее всего маг понял, что живым из этого замка ему выйти не удастся, и теперь, не думая о смерти, жаждет лишь сделать напоследок какую-нибудь пакость. Господин мысленно улыбнулся. Если Змор позволит Даниилу подойти к трону ближе пяти шагов, он будет круглым, набитым дураком. И еще не мешало бы заставить его положить на пол меч. Хотя это не обязательно. Что можно сделать с мечом против великого мага, если у того есть время применить хоть самое простейшее заклинание?

Змор приказал Даниилу остановиться, когда тот был в четырех шагах от трона.

Это приказание было выполнено.

Господин ждал. Вот сейчас между Даниилом и Змором произойдет разговор, в результате которого он узнает, зачем повелителю снов понадобился. А потом, уповая на удачу, можно и начинать…

— Значит, ты явился, — проскрипел Змор.

— Как видишь, — ответил Даниил.

— За свитком?

— Да.

— А знаешь ли ты, что все на свете имеет свою цену?

— Безусловно. Что ты хочешь получить за свиток с моим именем?

Змор хихикнул:

— Что мне нужно? Конечно, службу.

Господин подумал, что хозяин снов все-таки полный кретин. Какой службы можно ожидать от такого, как Еретик? Он же не понимает основных законов жизни. У него голова забита ворохом совершенно бредовых принципов и идей. Причем если уж его пытаться отучать от дурацких принципов, то делать это нужно не изгнаниями, а медленной, долгой, каждодневной обработкой. Постепенно, понемногу, не мытьем, так катаньем. Времени и энергии это потребует огромное количество. И таким образом, стоит ли их тратить? Не проще ли этого Даниила просто прихлопнуть?

— В какой службе ты нуждаешься? Чем я могу быть тебе полезен?

— Видишь, я захватил замок?

— Вижу. А также вижу хозяина этого замка.

— На него можешь не обращать внимания. Как только мы закончим разговор, он умрет. И стало быть, этот замок утратит своего владельца. Мне он не нужен, поскольку у меня есть свой. Да и находиться одновременно в двух замках я не могу.

— А дальше?

— Я хочу, чтобы ты стал владельцем этого замка. Всего-навсего. Можешь делать с ним все что угодно, можешь перестраивать его по своему желанию. При этом тебе отходят все владения Господина и ты волен управлять ими, как пожелаешь нужным.

— Не слишком ли щедро?

— Нет. Замок этот мне не нужен. Я заберу лишь жизнь его хозяина.

— Ну хорошо, какую ты за это благодеяние желаешь получить плату?

— Ты станешь моим вассалом.

— Что это означает?

— Ничего особенного. Просто в тех случаях, когда мне это понадобится, ты будешь воевать на моей стороне, выполнять мои приказы. Во все остальное время ты волен делать все, что душе угодно.

— А для начала мне необходимо доказать свою преданность?

— Зачем? Как я понял, во время того совета великих магов, на котором тебя отправили в изгнание, у тебя есть кое-какие принципы. Согласно одному из них ты всегда держишь слово, которое дал. Стало быть, для того чтобы получить свиток, а значит и замок, ты должен всего лишь дать слово, что будешь моим вассалом.

Господин подумал, что Змор, похоже, не так уж и глуп, как он считал. Гм… вассал… Неплохая идея, которую стоит запомнить и при случае применить… Вассал… Вот только сейчас она скорее всего не сработает. Хотя… хотя… В любом случае надлежало узнать, чем это закончится.

— Если ты желаешь, чтобы я стал твоим вассалом, то, может быть, в таком случае объяснишь, почему, после того как я вышел из замка Магнуса, твои наемники пытались меня убить. То, что они были твоими, я знаю точно, поскольку с ними был гномик-соглядатай, тот самый, что сидит у тебя на плече.

— Если бы я хотел это сделать, ты был бы уже мертв. Как ты помнишь, спас тебя от смерти тот самый метаморф, которого ты видел по пути к тронному залу. Послал его слуга Господина, а на самом деле — я, поскольку к тому времени уже вовсю управлял этим слугой.

— Зачем?

— Я не хотел твоей смерти. А ты мог отказаться от товарищества метаморфа. Спасая же тебя от смерти, он получал гарантию, что ты по дороге к замку Алты не попытаешься от него отделаться. Знал бы ты, каких трудов мне стоило устроить твое прибытие к месту засады как раз в нужный момент.

Господин подумал, что без гномика-соглядатая ничего бы у Змора не получилось. И возможно, если он сегодня этого негодяя прикончит… Да, гномик останется без хозяина. И почему бы ему не предложить службу? Метаморф и гномик-соглядатай. Два почти идеальных слуги.

— Понятно. Смерть трех наемников, конечно, не в счет?

— Ну да. Какое она имеет значение? Наемники на то и существуют, чтобы продавать за деньги свою жизнь. Согласен?

— Возможно.

— В таком случае ответь, согласен ли ты быть моим вассалом, и давай покончим с этим делом.

— А если нет?

— Тогда я уничтожу твой свиток и ты умрешь.

— А если да?

— В таком случае ты дашь мне обещание быть моим вассалом, я прикончу Господина и отправлюсь восвояси. Ну, решил?

— Решил.

— И что?

— Нет, я не буду твоим вассалом.

— Имеешь полное право сделать такой выбор.

А вот сейчас настало время начинать.

Господин знал это совершенно точно, поскольку видел, как Даниил схватился за рукоять меча. Глупец, как будто он успеет нанести удар…

И наверное, проще всего было дать Змору убить Еретика, позволить ему потратить еще хоть немного магии. Вот только Господин чувствовал, что как раз в этот момент Змор собирается уничтожить свиток. А значит, в течение пары секунд он потеряет бдительность, будет думать только о свитке. Иначе необходимое заклинание не получится. Да, пора…

Господин резко, словно распрямившаяся пружина, вскочил и повернулся к Змору лицом. Тот как раз собирался завершить эффектным взмахом руки уничтожающее свиток заклинание, но не успел.

Господин швырнул в него первое, самое сильное заклинание, замораживающее, замедляющее реакцию. Оно сработало как надо, и, видя, как медленно поднимается рука Змора, Господин испытал опьяняющую, ни с чем не сравнимую радость.

Вот оно! Сейчас он ему, этому жалкому повелителю кошмаров, покажет!

Второе заклинание являлось болевым и должно было ввергнуть Змора в состояние шока. Для того чтобы его закончить, Господину оставалось сделать всего несколько пассов, но тут Змор, встряхнувшись, как вылезающая из воды собака, вновь вернул себе нормальную скорость движений.

При этом он еще и умудрился каким-то образом частично защититься от болевого заклинания. Так что никакого шока у него не случилось.

Господина это не обескуражило. Он осознавал, насколько сильный ему попался противник, но отступать не собирался. О каком отступлении вообще может идти речь, если он неизбежно победит? Все еще только начинается. И если длинные, громоздкие заклинания не принесли желаемого результата, можно сменить тактику.

Со стороны дуэль великих магов не производит почти никакого впечатления. Все эти огненные шары, взрывы, а также прочие шумовые и световые эффекты, сопровождающие заклинания, как правило, свидетельствуют либо о том, что маг пытается напугать свидетелей демонстрации его могущества, либо о его низкой квалификации. Чаще всего сразу и о первом и о втором. Великие же маги зря тратить магическую энергию не любят.

Вот и сейчас дуэль между Господином и Змором происходила почти беззвучно. В тронном зале слышались лишь возгласы сражающихся да быстрая скороговорка тех заклинаний, которые необходимо было произносить вслух.

Сменив тактику, Господин добился большего успеха. В то время когда Змор пытался, причем частенько безрезультатно, использовать длинные и очень могущественные заклинания, он использовал короткие серии из относительно слабых, но зато быстрее и точнее действующих магических ударов.

Благодаря этому тело визиря, которое в данный момент занимал Змор, уже подверглось таким деформациям, что держалось лишь с помощью нескольких очень мощных защитных заклинаний. Если они вдруг перестанут действовать, то оно попросту рассыплется в прах.

И еще у Змора вот-вот должна была закончиться магическая энергия. Как только это случится, с ним будет покончено. Если, конечно, он не успеет удрать. Хорошо понимая это, Господин сосредоточился на оглушающих, парализующих, замедляющих заклинаниях. Он знал, что перекрыть тот мостик, по которому Змор пробрался в тело визиря, не в его возможностях. И если повелитель снов умудрится открыть дорогу в свои владения, добить его не удастся. А Господину просто позарез хотелось это сделать. Давно ему уже не удавалось убить одного из своих врагов. Нанести серьезный урон и покалечить? Сколько угодно. Но вот убить… Давненько этого не было.

Заканчивая серию из оглушающих заклинаний, он успел заметить Еретика, ужом метнувшегося к трону. Каким-то чудом избежав встречи с одним из заклинаний дуэлянтов, он подхватил валявшийся на верхней ступеньке подножия трона свиток с собственным именем и быстро отпрыгнул в сторону.

Господин с сожалением подумал, что все-таки надо было дать Змору его ухлопать. Кто знает, может быть, Еретику как раз сейчас придет в голову оборвать дуэль, вонзив одному из сражающихся в спину свой меч? Хотя скорее всего он это делать не станет. Сейчас его должен был интересовать свиток с собственным именем, и только. Любой маг, оказавшись в подобной ситуации, первым делом вернет себе потерянное могущество. А это займет какое-то время. И стало быть, пока лучше о еретике не думать. Потом, он займется им потом… после того, как покончит с повелителем снов.

Да, кстати, о повелителе снов…

Господин вдруг понял, что тому все-таки удалось нащупать путь к отступлению. Замедляющие и парализующие заклинания оказывали свое действие, но, несмотря на них, Змор уходил, пусть медленно, но уходил, спасался бегством. И конечно, это тоже была победа, ради которой стоило пятьдесят лет представляться немощным старцем, а также потерять визиря, сокрушительная, настоящая победа. Однако Змор уходил живым, и поэтому Господин впал в ярость.

Последнее заклинание, которое он швырнул вдогонку исчезающему Змору, являлось болевым и, безусловно, должно было припечь противника так, словно кто-то засунул ему в живот пылающий факел. Однако по большому счету никакого значения оно не имело.

Повелитель снов уходил… уже ушел.

С мягким шелестом опал капюшон визиря, струйки серого пепла хлынули с шикарного сиденья трона и потекли на ступени, в воздух взметнулось облачко пыли.

Ушел…

Ну ничего, кажется, остался еще кое-кто, на ком можно выместить свою злость. Тот, кто не должен уйти из этого замка живым ни в коем случае.

Господин повернулся спиной к трону и увидел Еретика. Тот вовсе не пытался убежать, а стоял в нескольких шагах от хозяина замка и даже, кажется, готовился отразить нападение.

Откуда могут быть достаточные для дуэли запасы магической энергии у того, кто неделю назад вернулся из изгнания, у того, кто всего несколько минут назад вернул себе собственное имя?

Свирепо улыбнувшись. Господин вскинул руку для того, чтобы швырнуть одно из своих самых смертоносных заклинаний.

После того как тело Змора рассыпалось в прах, Господин повернулся к Даниилу, и тот, увидев его лицо, абсолютно точно понял, что сейчас последует.

С Господином нельзя было договориться, и просто так отпустить его он не захочет. Зачем? Какая ему от живого Даниила будет выгода? Да никакой. Значит убить, здесь и сейчас.

Убежать? Куда? Да он и не успеет даже добежать до выхода из тронного зала. Драться? Чем? У него так мало магической энергии, что он не сможет отразить даже простейшее заклинание.

Значит, умирать? Прямо сейчас, когда он сумел вернуть себе имя и, стало быть, приобрел полную власть над собственной магией. Вот только магии этой с гулькин нос, не больше.

Меч? Нет, мечом достать Господина он не успеет. Так что же остается? Ждать смерти? Смириться и позволить себя убить? Будь у него хоть какое-то оружие… Стоп. А ведь оружие у него есть, и очень хорошее. Причем доступное ему лишь благодаря магии, которой он пользуется. И любой другой маг, оказавшись в его положении, не мог бы выкинуть такой финт, а он может. У него есть его воспоминания. Те самые, что лежат в хранилище памяти, которые он собирал всю свою жизнь, по одному, тщательно и любовно. Отдать эти воспоминания — все равно что пожертвовать частью своего тела, рукой или ногой. И все-таки это сделать придется, прямо сейчас. Что делает попавшая в капкан лиса? Отгрызает лапу, в которую вцепились железные зубы капкана, и уходит. Ему необходимо поступите так же.

И все-таки…

Господин улыбнулся и вскинул руку.

Прежде чем он применил заклинание, Даниил успел извлечь из памяти одно из своих воспоминаний и метнуть его в противника. Выбирать у него времени уже не было. Он даже не успел толком разобраться, какое именно воспоминание он кинул в Господина, и надеялся только на удачу.

Ему действительно повезло. Воспоминание, видимо, было не очень приятное, поскольку Господин вздрогнул и покачнулся. Торжествующая улыбка с его лица исчезла, сменившись гримасой удивления.

Но это пока ничего не значило. Даниил знал, что, если он даст Господину хотя бы несколько секунд передышки, позволит ему хоть немного прийти в себя, тот все-таки кинет в него смертельное заклинание, уже сконцентрировавшееся на кончиках пальцев его правой руки, уже готовое к применению.

Стало быть… не дать ни секунды передышки. Он и не дал.

Быстро, толком даже не выбирая, поскольку на это не было времени, он стал кидать в Господина воспоминание за воспоминанием, одно за другим, одно за другим.

Он метнул в него собственное отражение в капельке утренней росы, повисшей на самом кончике древесного листа, готовой вот-вот оторваться от него и устремиться к земле. Он кинул в Господина тоску осознания того, что близкие люди, не наделенные магическим талантом, рано или поздно уйдут, превратятся в серые, безликие тени и неизбежно исчезнут, погребенные под толщей времени. Он швырнул в великого мага полученную еще в детстве пощечину, за которую так никогда и не смог отомстить, поскольку, получив силу и возможность, вдруг понял, что, собственно, мстить некому и не за что. За ними последовали дикий ужас преследуемого охотником маленького зверька и жаркая ночь с черноволосой красавицей, радость от первого получившегося заклинания, с помощью которого он сумел стащить из соседского сада яблоко, и грусть расставания с той, что умела так загадочно улыбаться, падение в придорожную канаву, наполненную густой, омерзительной жижей, изумленная улыбка Алты и нож убийцы, сверкнувший в наносящей удар руке…

Он опустошал кладовые своей памяти, кидал в Господина свои воспоминания, прекрасно зная, что оружием они быть не способны. Никакого физического вреда великому магу принести они не могли. И наверное, они отсрочат его гибель всего лишь на то время, которое понадобится Господину, для того чтобы прийти в себя.

Но вот сколько ему для этого понадобится времени? И какой психический урон он получит, после того как его сознание переполнится этими воспоминаниями, после того как они захватят его полностью, накладываясь, переплетаясь, взаимодействуя друг с другом, превращаясь в чудовищный коктейль из ненависти, тоски, любви, ужаса, страха, зависти, уязвленной гордости и многого, много другого?

Для того чтобы ввести обычного человека в состояние транса, хватило бы и двух-трех заклинаний. Однако тут его противником был великий маг. Человек, сотни и сотни лет тренировавший свое сознание, память, умение владеть собой, четко понимать все происходящее, в конце концов, умение отражать психические удары. Самое первое воспоминание застало его врасплох лишь потому, что ничего подобного он ожидать не мог. Теперь он должен был уже сообразить, что именно происходит, и принять какие-то контрмеры. Какие именно?

Даниил этого не знал и не хотел рисковать. Ему необходимо было время, для того чтобы успеть покинуть владения Господина, как можно больше времени, и именно поэтому, видя, что его противник все еще стоит с поднятой рукой, а значит, вполне способен применить смертельное заклинание, он продолжал кидать и кидать в него воспоминания.

Одно за другим, одно за другим…

А потом Даниил вдруг осознал, что хранилище его памяти опустело. Если точнее, то в дальнем ее углу сохранилось еще два или три воспоминания, но большого значения они уже не имели.

А Господин все еще стоял, слегка покачиваясь. Вот только удивления на его лице уже не было. Вообще ничего на его лице не отражалось, так, словно он утратил всякую возможность чувствовать, словно сейчас в его голове не бурлили, продолжая перемешиваться, схлестываться, накладывась друг на друга, десятки и десятки воспоминаний.

Даниил подумал, что как раз сейчас наступило время удрать. Может быть, Господин очнется не скоро. Возможно, ему даже удастся убежать достаточно далеко.

Он бросился к выходу из тронного зала и даже успел пробежать несколько шагов, но тут Господин закричал. В крике этом не было ничего человеческого или осмысленного. Это был просто крик предельно страдающего животного. Длился он недолго и оборвался так же неожиданно, как зазвучал.

Остановившись, Даниил обернулся. Сделал он это как раз вовремя, для того чтобы увидеть, как рука Господина, до этого момента все еще поднятая вверх, резко, словно кто-то ударил по ней палкой, опустилась вниз. Пальцы правой руки, на кончиках которых все еще держалось смертельное заклинание, коснулись бедра великого мага. Тотчас вслед за этим по телу Господина прокатилась чудовищная судорога, и он начал медленно оседать на пол.

Заклинание исчезло так неожиданно, что Безымянный с размаху шлепнулся на пол. Крепко выругавшись, он тут же вскочил на ноги и, приняв свой обычный вид, резво побежал в сторону тронного зала.

Как хитро его обштопал этот слизняк визирь! Купил словно ребенка! Ну да ничего. Вот сейчас он заплатит за все, причем сполна. Если уже не заплатил. А в самом деле… С чего бы это так резко кончилось парализующее заклинание? Может, причиной этому послужила смерть визиря? И если так, то мстить больше некому. Кстати, кто его убил? Господин? Наверняка он. Больше некому.

Для того чтобы попасть в тронный зал, оставалось миновать всего один коридор, но Безымянный все-таки остановился.

Стоп, стоп, не слишком ли он торопится? Итак, удерживавшее его заклинание исчезло. Возможно, это произошло потому, что визирь погиб. Кто его мог убить? Только Господин. Причем это наверняка как-то связано с тем магом, чей свиток с именем он украл у великой магини. По крайней мере он совсем недавно прошел мимо него по направлению к тронному залу. А может, визиря убил не Господин? Если подумать, то это вполне возможно. Но каким образом Даниил мог убить визиря без согласия Господина?

А мог ли Господин дать такое согласие? Может, то, что визирь говорил после того, как наложил на него заклинание, не было пустой похвальбой? Может, он убил Господина еще тогда, три дня назад? А теперь пришел Даниил и убил визиря. Получается, Даниил захватил замок. Что, если ему придет в голову мысль сделать его, Безымянного, своим слугой? Так имеет ли смысл появляться ему на глаза? Не лучше ли спокойненько покинуть замок и вкусить все прелести свободной жизни? Вряд ли у Даниила сейчас будет время заняться его поисками. Да и станет ли он это вообще делать?

А если Господин не умер?

Безымянный тяжело вздохнул.

Так можно стоять и гадать до скончания века. Не проще ли пойти и посмотреть? Он может подкрасться и, прежде чем его кто-то заметит, узнать реальное положение дел. Чем не мысль?

Последний ведущий к тронному залу коридор он преодолел совершенно бесшумно. Тяжелую, дубовую дверь в тронный зал украшала тончайшая резьба, до которой Безымянному сейчас не было никакого дела. Его интересовало лишь, хорошо ли смазаны дверные петли. Оказалось, хорошо.

Беззвучно проскользнув в тронный зал, метаморф метнулся в сторону от двери и, прижавшись к стене, быстро огляделся.

Свисавший с трона плащ визиря свидетельствовал, что его хозяина можно уже больше никогда не опасаться. Господин лежал на полу. Глаза его были закрыты, и определить, жив он или мертв, не представлялось возможным. Шагах в десяти от него стоял Даниил и настороженно смотрел на Господина.

Вот так, значит…

И хуже всего то, что он наверняка не знает, жив Господин или нет.

Если он все еще жив, то Безымянный обязан напасть на Даниила и его убить. Если Господин мертв, то он наконец-то свободен и должен немедленно уходить из замка.

Существовал еще и третий сценарий дальнейших действий. Если Господин мертв, то не следует ли его убить, для того чтобы отомстить за смерть хозяина?

Безымянный криво ухмыльнулся.

Нет уж, мертвым — мертвое, а живым — живое. Месть за Господина оживить его не поможет. С другой стороны, Даниил наверняка вернул себе свиток с именем. А иначе как бы ему удалось победить Господина?

Сможет ли он, Безымянный, одолеть того, кто убил великого мага?

Вот и получается, что у него на самом деле осталось только два сценария действий. И лучше бы ему не ошибиться в выборе, иначе последствия будут катастрофическими.

Но что же делать?

Несколько долгих минут он пытался придумать способ узнать, жив ли Господин, не попавшись на глаза Даниилу, но тут все решилось само собой.

Маг, до той поры стоявший абсолютно неподвижно, неожиданно тихо хмыкнул и медленно, осторожно двинулся к Господину. Подойдя к нему вплотную, Даниил наклонился и, пощупав у хозяина метаморфа пульс, тихо пробормотал:

— Мертв.

Безымянному этого вполне хватило.

Быстро и бесшумно метнувшись к двери, он выскочил в коридор, который преодолел, стараясь ступать как можно тише. Следующий коридор был уже на достаточном удалении от тронного зала, и Безымянный припустил со всех ног. Метаморф выскочил во двор замка и, на ходу отращивая крылья, бросился к воротам. Безымянный так торопился, что его даже не прельстила возможность все-таки отвесить сидевшей над воротами горгулье пинок. Сейчас ему было не до этого. Он спасал свою свежеобретенную свободу.

— Куда это ты? — крикнула горгулья, когда он пролетал мимо. — Согласно этикету ты должен выйти через ворота. Честь по чести.

Безымянный ей не ответил. Он торопился. Впрочем, отлетев от замка на пару ячеек, метаморф вдруг осознал, что за ним вовсе никто и не гонится. И кстати, с чего он решил, будто за ним кто-то погонится? Даниил?

Нет, он захватил замок, и значит, в ближайшее время у него хлопот будет полон рот. Вспомнит ли он о каком-то метаморфе? И не лучше ли, вместо того чтобы лететь куда глаза глядят, приземлиться и хорошенько обдумать свои дальнейшие действия?

Оглядевшись, Безымянный признал, что ячейка, в которой он находился, вполне безопасна. Приземлившись на какой-то скале, Безымянный убрал крылья и задумался.

А в самом деле… Ну вот, сбылась его мечта. Он свободен и волен делать все, что душе угодно. А что именно? Куда он направится? Чем будет заниматься? Как станет зарабатывать на жизнь? Где будет жить? И еще много-много подобных вопросов.

Ух ты…

Безымянный задумчиво почесал в затылке.

А может, визирь все-таки был прав? Свобода — хорошая штука. Ради нее он пожертвовал всем, что потребовалось. В том числе и музыкоедом, единственным знакомым, с которым мог спокойно поговорить, не опасаясь каких-то последствий. Причем делал он все это, не особенно раздумывая, чем займется после того, как получит свободу.

Получил. И что дальше?

Для того чтобы жить на свободе, ему понадобятся деньги. Покупать еду, может быть, нанять кощуна для закрепления какой-нибудь ячейки, которая станет его домом.

Денег у него нет. Значит, их придется зарабатывать. Каким образом? Ну, он мог бы наняться к одному из великих магов в услужение. Другими словами, продать свою свободу за деньги. Пусть на время, но все-таки продать. Так зачем же он ее так добивался? Для того чтобы ею торговать?

Гм…

Безымянный подумал о замке Господина.

Эх, была бы хоть малейшая возможность проникнуть в его сокровищницу… Однако тот, кто умеет создавать существа, способные проникнуть в замок обычного великого мага, уж наверняка постарается оградить от них собственную сокровищницу.

Нет, этот номер не пройдет. И значит, ему нужно придумать, как достать деньги другим способом.

Заработать?

Единственное, что он умеет, — это выполнять поручения Господина, примерно такие, как то, которое он только что выполнил. Еще он умеет убивать.

Заработать на жизнь честным путем эти умения не помогут.

Можно попытаться обучиться какому-то другому ремеслу. Какому? Пахать землю и сеять хлеб? Нет, это не для него. Стать ремесленником? Тоже не в его вкусе. Так чем же он займется?

Безымянный со злости ударил кулаком по скале. Злись не злись, а выход, похоже, у него один. Все-таки придется наняться к одному из великих магов в услужение. И нет никакого смысла оттягивать время. Если уж делать что-то, то не откладывая в долгий ящик. Но прежде надо решить, кто будет его новым хозяином.

Безымянный снова почесал в затылке. А в самом деле — кто? И все-таки для чего ему была нужна так дорого доставшаяся свобода, если теперь придется ее кому-то продавать? Может, все-таки удастся найти иной вариант?

Музыкоед. Вот кто мог бы дать ему подходящий совет. Но музыкоеда он убил, для того чтобы получить свободу. Причем, как оказалось, совершенно зря. Если бы только знать, чем все закончится… если б только знать… А сейчас… Время советов закончилось. Теперь он должен решать все сам и надеяться только на себя. Неужели за свободу всегда необходимо платить одиночеством?

Умер, — пробормотал Даниил. Ошибки быть не могло. Господин и в самом деле умер. Словно скорпион, ужаливший себя собственным хвостом.

Даниил не знал, соответствует ли легенда о скорпионе истине, но вот то, что Господин прикончил себя сам, несомненно, являлось правдой. Конечно, лично он тоже приложил к этому руку, но все-таки добило Господина собственное заклинание.

За его спиной что-то произошло. Быстро оглянувшись, Даниил тем не менее ничего не заметил. В тронном зале по-прежнему, кроме него, не было ни единой живой души. Хотя, кажется, только что кто-то выскочил из него в коридор. Даниил по крайней мере успел заметить, как закрылась тяжелая, дубовая, украшенная резьбой дверь.

Кто это был? Да какая, собственно, разница? Очевидно, один из придворных Господина. И если он убежал, то никакого вреда от него ждать не следует. Еще раз взглянув на труп Господина, Даниил сотворил сигарету и, покуривая ее, пошел прочь из тронного зала. В самом деле, чем еще ему оставалось заниматься? Змор удрал и, очевидно, многие десятки лет будет зализывать полученные раны, не смея высунуть нос из своего замка. Господин убит, и вроде бы конкретно сейчас ему, Даниилу, ничего не угрожает.

Более того, теперь у него в распоряжении целый замок. И не только он, а еще и все принадлежавшие Господину ячейки, расположенные в них деревни, села, города, крестьяне и слуги, придворные, центурионы, а также многое другое.

Если, конечно, он надумает стать владельцем этого замка. Но зачем ему становиться великим магом? Управлять, миловать, карать, отражать нападения, заботиться о собственной выгоде, засылать к соседям шпионов…

Нет уж, пусть этим занимается кто-то другой. Ему лично не нужно ни замка Господина, ни его подданных, ни его имущества.

Да… имущества.

Даниил вышел в коридор и двинулся к выходу из замка.

Хотя, возможно, имело смысл заглянуть в сокровищницу Господина. Наверняка там найдется немало любопытных вещиц. И кое-какие из них могут пригодиться ему в дороге.

Вот только знал он эти сокровищницы великих магов. Наверняка ее охраняют могущественные заклинания, обезвредить которые он сейчас не сумеет. Да и вряд ли сможет это сделать даже в ближайшее время. Былая власть над магией, после того как он получил обратно свое имя, к нему вернулась. Но толку с нее пока было немного. Магической энергии у него остались какие-то крохи. А воспоминаний всего несколько штук, и стало быть, быстрого пополнения магической энергии ждать не приходится.

Если только он не начнет вновь наполнять хранилище своей памяти.

Таким образом, даже если бы он и захотел стать хозяином замка Господина, ничегошеньки у него не могло получиться. Замком необходимо не только управлять. Его еще частенько нужно защищать. А вот сейчас он не смог бы защитить от любого из великих магов не только замок, но даже свою собственную жизнь.

Кстати, насчет совета великих магов. В прошлый раз ему удалось отделаться изгнанием только потому, что он не пытался убить ни одного из великих магов. Сейчас другое дело. Погиб Господин, и никто не поверит, что это произошло случайно. Значит, попадись он сейчас в лапы любого великого мага и вздумай тот опять устроить над ним суд…

Даниил кинул окурок на пол коридора и слегка улыбнулся.

А ведь останься он в пределах досягаемости великих магов, они постараются разведать о нем как можно больше. И неизбежно узнают, как мало у него сейчас сил. А потом устроят на него настоящую охоту. И на этот раз действительно загонят, в самом деле убьют. Второй раз ему так не повезет.

Что в таком случае остается? Попробовать отсидеться в замке Алты? Не получится. Она не сможет защитить его от великих магов. Бежать? А куда? Где его не настигнут великие маги?

— О новый хозяин, мы так тебя обожаем!

На его плечо опустилась какая-то тварь, сильно похожая на большую летучую мышь, и попыталась потереться своим телом ему о щеку.

Даниил дернул плечом, пытаясь ее сбросить, но летучая мышь крепко вцепилась когтями ему в куртку и улетать, похоже, не желала. А сзади уже слышался шорох крыльев, и Даниил совершенно точно знал, что это ее товарки, которым тоже не терпится засвидетельствовать свое почтение новому хозяину замка. Он даже слышал, как они на лету пищат:

— Хозяин… могучий… покорны на веки… всегда к услугам…

И это надо было немедленно прекратить. Этого он уже вынести не мог. Остановившись, Даниил гаркнул:

— А ну, оставьте меня сейчас же! Потом, все потом.

Придворную мышь тотчас как ветром сдуло, а ее товарки опрометью кинулись прочь. И тогда Даниил с облегчением вздохнул.

Вот именно поэтому он никогда не согласится стать великим магом. Конечно, этому есть и другие причины, но одна из главных состоит в том, что он терпеть не может, когда перед ним унижаются. Кто бы то ни было.

Кстати, не пора ли ему отправиться дальше? Того и гляди, появятся другие придворные. Наверняка они есть. Не мог же двор Господина состоять из одних летучих мышей?

Он преодолел еще пару коридоров, по дороге мимоходом отметив, что метаморф куда-то исчез. Куда? Да какое это теперь имеет значение? Ну, погиб тот, кто наложил на него заклинание, оно и исчезло. А метаморф, не будь дураком, сделал ноги. И совершенно правильно. Ничего больше в этом замке уже не будет. Вообще ничего. А потом его доконают вероятностные волны. Возможно, это произойдет достаточно скоро. Владения же Господина — все эти населенные пункты и живущие в них люди — не пропадут. Пока их не покинули кощуны, им ничего не угрожает. Может быть, им удастся сохранить свою независимость, а возможно, их присоединят к своим владениям другие великие маги. Он все равно не сможет помочь здесь никому и ничему. И стало быть, сейчас даже думать об этом не стоит.

Галерея вывела Даниила к воротам, и ему пришлось немного подождать, пока скелеты, о чем-то вполголоса переругиваясь, их не откроют.

Наконец открыли. И он вышел из замка, вступил на дорогу, даже отошел шагов на десять и остановился, поскольку, прежде чем двигаться дальше, надо было решить, куда идти.

А в самом деле?..

— Слава нашему новому хозяину! — возвестила сидевшая над воротами горгулья.

Даниил взглянул на нее и поморщился. Ну и поиздевалась она над ним, прежде чем пропустила в замок. Зануда этакая.

— Эй, — крикнул он горгулье. — Передай всем мои слова. Слышишь?

— Слышу! — гаркнула горгулья. — И чувствую неизмеримую гордость от того, что мне выпала честь передать первый приказ нового хозяина.

— Вот-вот, первый приказ и последний. Передай всем остальным, что я никакой больше не хозяин в этом замке. Я ухожу и более не вернусь.

— А кто же тогда будет новым хозяином? — растерянно спросила горгулья.

— Да кто угодно. Кто только пожелает. Только не я. Понятно?

— Еще бы… Но как же так?

— А вот так.

Он повернулся спиной к замку и пошел прочь.

Собственно, гадать, куда ему необходимо идти, не имело смысла. Никакого выбора реально не существовало.

Единственным местом, где он мог не опасаться великих магов, были дикие ячейки. А что, чем не вариант? Конечно, в диких ячейках ему придется трудно Но зато там он быстрее заполнит хранилище своей памяти новыми воспоминаниями и, стало быть, подкопит магическую энергию.

В какую сторону он пойдет? Тоже ясно. Туда, откуда приходят вероятностные волны. Возможно, удастся узнать, откуда они появляются и почему становятся сильнее. Возможно, это путешествие поможет ему найти ответы и на еще кое-какие другие вопросы. Возможно…

А потом он непременно вернется. У него здесь остались кое-какие дела.

И еще Алта… Интересно, будет ли она его ждать?

— А куда он пошел потом? — спросила Алта.

— Неизвестно, — сказал соглядатай. — Я следил за ним, насколько это было возможно. Похоже, он ушел в дикие ячейки.

— Зачем? Что ему там нужно?

Соглядатай молчал.

— Это все? — спросила Алта.

— Все, — ответил соглядатай.

— Хорошо, можешь идти.

После того как соглядатай выскользнул за дверь, Алта нервно закурила сигарету, сделала пару затяжек и кинула, не докуривая, в камин.

Что задумал этот ненормальный? Ну ладно, ему просто чертовски повезло и он пришил Господина. Одним опасным соседом стало меньше. Что дальше? По идее, после этого Даниил должен был вернуться в ее замок. А уж она-то смогла бы его спрятать. Или не смогла?

Она задумчиво побарабанила пальцами по крышке столика.

В любом случае она попыталась бы сделать все, чтобы его защитить. В любом другом месте у него нет никаких шансов на спасение. В любом?

Алта встала и прошлась по кабинету. Ей почему-то захотелось пройти к тому окну, из которого она совсем недавно видела так понравившийся ей пейзаж. Однако она не стала этого делать. Прежде надлежало понять, что задумал этот шалопай.

Собственно, а о чем думать? Все и так ясно. Соглядатай ей доложил совершенно правильно. Он ушел в дикие ячейки. Куда именно? Сейчас определить это невозможно. Когда он вернется? Да кто это может сказать? Может быть, никогда. Возможно, он погибнет в этих диких ячейках, а она, как последняя дура, будет его ждать, ждать, ждать…

Она подошла к книжному шкафу и легко, словно лаская, провела пальцами по кожаным, покрытым тиснением корешкам.

А может, он ей просто не поверил? И в самом деле, с чего бы это ему ей верить? Один раз она его уже обманула. Но это было давно, и сейчас она ему помогла, загладила свою вину. А он… эта неблагодарная скотина… этот поросенок, предпочел не спрятаться у нее, а уйти в дикие ячейки.

И конечно, потом, вдоволь напутешествовавшись по диким ячейкам, он вернется, приползет к ее замку и снова попросит его приютить. И конечно, от этого опять будет зависеть его жизнь.

Чувствуя, как в ней закипают злоба и обида на Даниила, она сказала себе, что второй раз она не попадется. Еще раз с ней эту штуку сыграть не удастся. Хотя бы потому, что она предпримет определенные меры. Причем именно сейчас, немедленно.

Решив так, Алта вызвала начальника стражи и приказала ему ни под каким видом, никогда более не пускать во дворец мага Даниила-Еретика. Если же он будет настаивать на своем желании увидеть ее, то его надлежит гнать от замка всеми доступными средствами.

После того как начальник стражи ушел, Алта довольно улыбнулась.

Кажется, она поступила совершенно правильно. Да какое там — кажется? Правильно. И будет так поступать отныне в любой ситуации. Всегда.

А этот Даниил…

Она не удержалась и обрисовала его внешний, а также внутренний облик самыми яркими красками. И почувствовала от этого удовлетворение.

Потом ей в голову пришла мысль, что, может быть, она слегка погорячилась. И не стоит ли ей вновь вызвать начальника стражи, для того чтобы отменить свой последний приказ?

Конечно, мысль была тут же с позором изгнана. И Алта поклялась себе, что никогда ничего подобного не допустит. Не прошло и получаса, как эта мысль вернулась…

Магнус сладко потянулся и отложил в сторону только что прочитанную книгу.

Ну вот, теперь пора было подвести и кое-какие итоги.

Прежде всего надо признать, что Даниила он несколько недооценил. Тот оказался более ловким и хитрым, а если точнее, то более везучим, чем он рассчитывал.

Плохо ли это? Конечно, плохо, поскольку кое-какие его планы расстроились.

Является ли это катастрофой? Ни в коем случае не является.

Просто в следующий раз он учтет допущенные ошибки и обязательно возьмет реванш.

Атаку на замок Алты придется на некоторое время отложить. Вопреки его расчетам, она не убила Даниила, и тот не убил её, хотя и имел такую возможность.

Тоже скверно, но ни в коем случае не является полным поражением. Просто теперь придется потратить еще некоторое время на увеличение собственной армии. Рано или поздно она достигнет такой численности, что захватить замок Алты, несмотря на отчаянное сопротивление ее хозяйки, не составит большого труда.

А что касается Даниила…

Он вернется. Он обязательно вернется, и вот тогда…

Магнус мечтательно улыбнулся.

Музыкоед щелкнул пальцем по стоявшему на столике, накрытому прозрачной крышкой бокалу, внутри которого медленно ползала черная точка. По кругу, у которого, как известно, нет ни конца ни начала.

По кругу…

Музыкоед задумчиво хмыкнул.

Кажется, после щелчка точка поползла быстрее. Или это ему только показалось?

Любопытно. Надо это как-нибудь обдумать. И не только это…

Выудив из приемника свежую мелодию, музыкоед попробовал ее на зуб и пришел к выводу, что она вполне сгодится. Потратив несколько минут на приготовление коктейля, музыкоед сделал первый глоток и удовлетворенно хмыкнул.

Да, чуть-чуть резковато… Но все-таки что-то в этом коктейле имеется забавное, неожиданное, обнадеживающее.

Гм… обнадеживающее… хорошее слово, значение которого он уже почти забыл… Обнадеживающее.

Может, и с этим миром не все покончено? Возможно, у него даже есть надежда на спасение. Мизерная, крохотная, но все-таки есть. По крайней мере до тех пор, пока в нем существуют маги, не желающие стать великими, пока этим магам хоть иногда улыбается удача, пока они пытаются хоть что-то сделать.

Конечно, этот маг обречен. Рано или поздно он влипнет так, что не сможет выбраться. И погибнет. Причем это будет только закономерно, поскольку так бывает всегда.

Музыкоед сделал еще один глоток и довольно улыбнулся.

Хотя а вдруг судьбе вздумается и дальше проявлять к этому странному магу благосклонность? К магу-у. И не только ей. А еще кое-кому.

При этом может получиться забавная игра. Несколько предыдущих он проиграл. Но вдруг в этот раз получится выиграть? Такое случается. Редко, но случается.

Может, и в самом деле стоит попробовать?

Content

Еретик