Иван Стрельцов

Миротворец

Часть I

Огневой контакт

У государства нет постоянных друзей, но есть постоянные интересы.

У. Черчилль (премьер-министр Великобритании)

Есть еще люди, не разделяющие американские ценности.

43-й президент США Д. Буш (младший)

Глава 1

Есть идея…

Золотое солнце уперлось макушкой в зенит и стало немилосердно палить. В полдень вся природа, разморенная жарким днем, затихла. Только ветер играл упругими стеблями молодого камыша, мелодично шурша. Это движение создавало некую иллюзию прохлады.

Сидя на небольшом деревянном мостке, Родион Крутое держал перед собой портативный спиннинг «Fisher-man» и упорно смотрел на застывший на зеркальной поверхности озера поплавок. Сидел долго, с утренней зорьки, ожидая, когда обещанная в рекламе спиннинга глупая крупная рыбина проглотит наживку. Но поплавок будто попал в застывающее жидкое стекло, на легком ветру даже не шелохнется.

«Вот бы такую эрекцию на старости лет, — неожиданно с легкой иронией подумал Родион, не отрывая взгляда от красных и зеленых полос на круглых гладких боках поплавка, и тут же свою мысль сам и похерил. — Нет, в природе все закономерно. Хорошая эрекция при плохом сердце — верный каюк».

Большая с голубым отливом лупоглазая стрекоза, непрерывно работая прозрачными крыльями, уселась на поплавок, ухватившись лапками за гладкую поверхность. Макушка поплавка немного просела в глубь воды, потом качнулась из стороны в сторону, разнося по сторонам миниатюрные круги.

«Хоть какое-то движение, — со вздохом подумал Кругов, и тут в его голове неожиданно возник коварный план, как изловить попрыгунью-стрекозу и использовать ее в качестве лакомой наживки. — Может, сама природа решила надо мной смилостивиться и прислала подсказку, как поймать рыбку». Но этому плану не дано было осуществиться. Стрекоза взглянула на незадачливого рыбака своими выпуклыми глазами-иллюминаторами, будто разгадав его планы, испуганно замахав крыльями, взмыла ввысь и тут же скрылась в покачивающихся зарослях камыша.

— Как улов? — неожиданно за спиной Родиона раздался незнакомый голос. Кругов недовольно обернулся и глянул назад, он с детства терпеть не мог праздных вопросов во время рыбалки. На берегу в нескольких метрах от него стоял мужчина в военной форме. Офицер изнывал от жары. Сняв фуражку, он размахивал ею, как гейша веером.

— Могло быть и лучше, — неопределенно ответил рыбак, недоумевая, чего же это военному понадобилось в такой глуши.

Лейтенант перестал размахивать фуражкой, его глаза впились в фигуру в джинсовых шортах, яркой цветной рубашке и камуфлированной панаме с обвислыми полями. После чего свой взгляд с фигуры рыбака он медленно перевел на внутреннюю сторону фуражки. Из чего Родион сделал вывод, что внутри головного убора находится его фотография и молодой офицер таким образом сличал копию с оригиналом. Внезапно от удовлетворения щёки молодого человека заалели румянцем.

— Товарищ полковник. — Надев на голову фуражку, офицер приложил правую руку к виску и представился: — Лейтенант Сидоров из военкомата. — Из нагрудного кармана военной рубашки он достал служебное удостоверение и показал его в открытом виде. — Вас срочно вызывает начальство. Билет на самолет до Москвы уже заказан. До вылета два часа.

— Вот тебе и отпуск, — недовольно пробурчал Родион, но тем не менее без промедления принялся наматывать леску на барабан спиннинга.

Родная тетка Крутова, Мария Ивановна, высокая, сухопарая старуха с добрым морщинистым лицом, узнав о внезапном отъезде недавно приехавшего в гости племянника, засуетилась, заохала, запричитала:

— Как же так. Только ведь приехал и снова уезжаешь. Что за жизнь такая, а я ведь шанежки твои любимые испекла и соленые грузди из подпола достала. Ну как же так, — сокрушалась пожилая женщина.

— Служба не дружба, — сдержанно ответил Родион, поправляя полы пиджака. На улице его уже поджидал военкоматовский «уазик» с лейтенантом Сидоровым за рулем.

— И что же за служба такая, — не унималась тетка, заворачивая в пакет еще теплые шанежки. — У людей отпуск, так это отпуск. А у вас? — и, наконец, философски закончила, утирая глаза уголком платка: — А все потому, что профсоюза у вас нет.

Рассмеявшись таким рассуждениям и расцеловав на прощание тетку, Родион подхватил пакет с шанежками и спешным шагом направился на выход, соображая, сколько бы миллиардов выделили заклятые «друзья» на создание профсоюза офицеров ГРУ. До вылета в Москву оставалось полтора часа…

Первый заместитель начальника Главного развед-управления генерал-майор Каманин и в выходной день находился в своем рабочем кабинете в «Аквариуме». Совмещение должности первого зама и начальника отдела специальных операций требовало уйму времени. Но те, кто служит в военной разведке, не привыкли жаловаться или роптать на свою судьбу, а привыкли пахать до седьмого пота, до кровавых кругов перед глазами. И поставленную задачу выполняли всегда, выполняли, чего бы это ни стоило.

Генерал подвинул поближе пластиковую папку с досье на полковника Крутова Родиона Андреевича. Возраст, семейное положение, политические взгляды — все это генерала нисколько не интересовало. Интерес представлял только профессионализм кандидата. Две боевые награды: ордена боевого Красного Знамени и Красной Звезды. Первую получил в начале восьмидесятых, выполняя специальное задание в Анголе, во время наступления юаровских войск на столицу республики Луанду. Тогда еще старший лейтенант, Крутов, высадившись в тылу наступающих войск в составе небольшой диверсионной группы, организовал радиоигру. Эфир был забит множеством радиообменов с русским матом, создававших впечатление о высадке крупного тактического десанта. Такой поворот мог закончиться для атакующих частей «африканским Сталинградом». Командование ЮАР приостановило движение на Луанду, пытаясь разобраться в ситуации. А к тому времени из Союза прибыла и развернула боевые порядки воздушно-десантная дивизия. Наступление было отбито.

Второй орден Родион заработал, служа в разведотделе Западной группы войск, когда обе германские республики объединились, и бардак, словно чума, стал разъедать стройные ряды великой и несокрушимой армии. Гниль вседозволенности поражала мозги психологически слабых не хуже раковой опухоли. Один из командиров танковых полков решил не возвращаться к родным пенатам, где у него не было ничего, кроме служебной двухкомнатной квартиры в «хрущобе». Захватив жену и двоих детей, полковник ушел в Западную Германию. А чтобы обеспечить себе безбедное будущее, захватил новейший (секретный) противотанковый снаряд. Происшествие такого рода было не просто ЧП, это была катастрофа для всего командования ЗГВ. Но скандал не успел разгореться — через свою агентуру майор Крутов нашел перебежчика. Переодевшись в гражданку, он на такси приехал в гостиницу, где полковник с семьей прятался. И без изысков, по-простому, по-мужицки набил рожу ренегату, забрал снаряд и вернулся в расположение советских войск, оставив беглецу нерадостную перспективу зарабатывать свое будущее головой и руками.

«Дали Красную Звезду, а в то время можно было и „Героя“ вручить», — подумал Каманин, вспоминая последние дни великой империи. В дальнейшем в служебной судьбе полковника Крутова ничего особенного не происходило. После вывода войск из Германии военный разведчик принимал участие в нескольких операциях, но в основном на второстепенных ролях. Последнее время сотрудничал с военной прокуратурой, занимаясь расследованием особо сложных преступлений.

Характеристики со всех мест службы только положительные: спортсмен, интеллектуал, великолепная реакция, нестандартное мышление.

«Давно не работал за рубежом, — вращая указательным пальцем пластиковую папку по полированной поверхности письменного стола, размышлял Каманин. — Настоящего боевого опыта мало, — и тут же сам себя перебил: — Впрочем, для задуманного боевик и не нужен, тут необходим интеллектуал, дипломат. Как говорят в старинных французских романах — настоящая каналья. Ладно, посмотрим. Жаль только, что для знакомства времени маловато, впритык».

— Товарищ генерал-майор, разрешите войти, — в кабинет вошел молодой мужчина выше среднего роста спортивного телосложения. Открытое интеллигентное лицо, задумчивый, изучающий взгляд. Стоящий перед генералом больше походил на крупного бизнесмена или политика средней руки. Первое впечатление было удовлетворительным.

— Присаживайтесь, Родион Андреевич, — генерал указал на кресло и, когда Крутов сел, спросил: — Вы, кажется, были в отпуске?

— Так точно.

— Ну а до этого где были?

— В Приморье, — четко ответил Родион и тут же поправился: — В Дальневосточном округе был пожар в танковом полку.

«Опять танки, везет ему на танки», — отметил про себя Каманин, но перебивать Крутова не стал.

— В общем, после окончания следствия я подал подробный рапорт. Огнем практически были уничтожены танковый батальон и ангары для хранения боевой техники.

— Мне не довелось читать ваш рапорт, поэтому попрошу подробней.

— Да подробностей немного. Командование округом решило поставить технику батальона «Т-80» на длительное хранение. Во время регламентных работ, когда технику готовят к консервации, боеприпасы вынули и тут же разложили рядом на брезенте. Начали драить танки изнутри, снаружи. Самое трудное в этой чехарде — очистить гусеничные траки. Грязь офицеры кувалдой отбивать не разрешают, от такого маникюра «пальцы» лопаются. Ну вот, два умника, из тех, что себя «дедами» величают, додумались сбивать грязь резким торможением. В общем, пока батальон был на обеде, эти орлы давай гарцевать по площадке туда-сюда, пока не наехали на пушечный картуз. Выдавленный порох вспыхнул, начался пожар. Эти оболтусы сами потушить его не смогли и решили ретироваться, как будто ничего не случилось. В результате получился грандиозный пожар, а так как половина боеприпасов оставалась в танках, то не обошлось без подрыва техники. В конце концов, следователи военной прокуратуры выявили балбесов и сделали вливание командованию. А я в своем рапорте обратил внимание на то, что при взрыве танка должно срывать только башню, а тут не только башни летели, вырывало лобовые листы. Что говорит о плохом качестве сварных швов корпуса. Думаю, следует создать авторитетную комиссию, чтобы разобрались с поставщиками боевой техники. В рапорте я это особо отметил, а уже решать, как поступить, это прерогатива высшего руководства.

Ответом Крутова генерал остался доволен, кандидат наделен необходимыми качествами для разведчика — наблюдательностью, логикой мышления, принципиальностью.

— Хорошо, — кивнул Каманин, внимательно посмотрел на полковника и спросил: — Скажите, Родион Андреевич, имя Радаван Иржич вам о чем-то говорит?

— Судя по вашему вопросу, товарищ генерал, вас интересует капитан югославской армии Радаван Иржич, с которым я учился в академии ГРУ, — не моргнув глазом, ответил Родион.

Начальник отдела специальных операций удовлетворенно кивнул. Все было именно так.

— Сейчас он, как и вы, в звании полковника. Правда, его карьера не особо удалась. Иржич начальник одной из заброшенных военных баз.

Генерал замолчал, в кабинете повисла гробовая тишина. Выдержав паузу в несколько секунд, Каманин снова заговорил, переходя с офицером на «ты»:

— В общем, предисловие окончено, переходим к сути. Как тебе известно, во время последнего Балканского (Косовского) конфликта Америка хорошенько приложилась по Югославии своей авиацией. Кроме бомб, они вовсю использовали и различные ракеты, в том числе и самые современные. Правда, не все они взрывались, в результате чего у сербов набралась приличная коллекция крылатых ракет: «Томагавк BG-109А», «Томагавк BG-109В» и новейшая «AGМ», выполненная по технологии «стелс» и превышающая 3000 километров дальность стрельбы с новейшей системой наведения. Скрывать не буду, наше управление, особенно технический отдел, имело виды на эти ракеты. Но со сменой политической власти в Белграде изменились государственные приоритеты. Теперь там не мы, а как раз США друзья, и на правах большого друга Америка желает забрать свои цацки назад. Помешать, конечно же, никто им не может, но…

И снова короткая пауза. Первый зам главного военного разведчика страны внимательно смотрел на сидящего напротив полковника, все еще спрашивая себя, а подойдет ли этот кандидат для отведенной ему роли.

— И это еще не все. О ракетах, имеющихся у сербов, узнала третья сторона. По данным агентурной разведки, это одна из мусульманских сепаратистских организаций. Американцы предполагают, что это «Хамас», «Исламский Джихад» или даже «Аль Каида». Но, как считают наши аналитики, сепаратисты всего лишь ширма какой-нибудь из государственных спецслужб Ближнего или Среднего Востока, у которой денег куры не клюют, зато в наличии дефицит передовых технологий. В прошлом месяце в одной из не очень фешенебельных гостиниц Бейрута состоялась встреча заказчиков с исполнителем, неким Джафаром, мусульманским наемником. Бывший «зеленый берет», помешавшийся на идеях всемирного Халифата. Воевал в Боснии, Афганистане, Косове, Чечне. Одним словом, опасный противник, умеет воевать, имеет обширные связи среди сепаратистских и террористических организаций по всему миру. Соответственно дружит с торговцами оружием и контрабандистами.

— Серьезный дядя, — усмехнулся Родион.

— Вот именно, — кивнул генерал. — Главное, информация об этой исторической встрече просочилась за стены гостиничного номера и стала достоянием сперва МОССАДа, потом ЦРУ. После чего неожиданно стало ясно, что неразумная игра со спичками обязательно приведет к пожару.

— То есть?

— Все очень просто. Самые современные технологии в данное время при всей своей кажущейся недоступности, оказывается, вполне доступны. Главная проблема — деньги. Если они имеются в достаточном количестве, то легко можно нанять необходимых специалистов, купить любую информацию. Одни специалисты необходимое изделие украдут, другие разберут это самое изделие, скопируют и поставят на поток, оборудовав под завод точку в южноамериканской сельве или на необитаемом острове в Индийском океане. Да мало ли мест.

— Кустарные «томагавки», — снова не удержался от ироничного замечания Родион.

— Думаю, все-таки «томагавки» — завтрашний день. Сейчас террористам выпадает возможность завладеть оружием в шапке-невидимке. Конечно же, вряд ли эти самоделки будут лететь за три тысячи верст, но даже если они и пролетят треть от этой дистанции… — генерал развел руками, дальше, как говорится, комментарии излишни. — Достаточно несколько десятков таких ракет, чтобы вызвать мировой кризис, а возможно, и развязать третью мировую войну. Термоядерную войну. Для этого нужно, чтобы вокруг США оказались носители этих ракет, которыми может быть что угодно: сухогруз, танкер, грузовики-рефрижераторы (если пуск осуществлять с земли) и, наконец, транспортный или даже пассажирский самолет.

Картинка получалась самая что ни на есть живописная. Все носители внешне не вызывают подозрения и к тому же находятся на значительном удалении. В час «Ч» производятся одновременные пуски ракет, клонов той самой «AGМ-129А», которую сами бывшие владельцы засечь не смогут.

— Шоу будет пострашнее, чем одиннадцатого сентября, когда рушились «близнецы», — серьезно произнес Крутов. Неожиданно проблема вырисовалась совсем не шуточная. — Крупнейшие города находятся на побережье и, если боеголовки будут нести не взрывчатку, а отравляющие вещества, и сработают они в час пик, счет пойдет на сотни тысяч жертв, а если вещество будет посильнее зарина и иприта…

Оба разведчика знали, что формулы отравляющих веществ есть у многих стран, а потому теперь это «секрет Полишинеля».

— Израиль тоже становится беззащитным, как голый на раскаленной сковороде, — добавил Каманин. — Нет ничего страшнее невидимого убийцы. Американцы это тоже сообразили, надавили на Белград изо всех сил. Юги для вида поупирались и согласились наконец их вернуть. В общем, все вполне благопристойно. США и Израиль будут ракеты получать у сербов, ну а чтобы это дело обставить как можно благочестивее, в приемную комиссию решили пригласить представителя и от нашей страны. Типа того, как раньше было: «друг Билл», «друг Борис», а на самом деле все намного проще. Нас не любят, но в этом регионе с нами приходится считаться, слишком велико наше закулисное влияние. Тем более после заявления нашего министра обороны о совместной борьбе с мировым терроризмом. Понимаешь, к чему я клоню?

— В общих чертах.

— Хорошо, попытаюсь объяснить конкретнее. Наши спецы аналитического отдела просчитали варианты террористического нападения. Это произойдет либо в момент получения груза, либо во время его транспортировки.

— А база?

— Штурмовать базу они, конечно, могут, а вот захватить само хранилище боевикам никаких сил не хватит. Хранилище строилось во времена Броз Тито и рассчитано на атомную бомбардировку. Пройти все уровни безопасности нереально. Американцы, кстати, тоже так считают. Конечно, проще всего было бы вывезти ракеты вертолетом, но там горно-лесистая местность, и нет гарантии, что вертолет не обстреляют и не подобьют. А при падении винтокрылого транспортера может быть всякое. Главное — террористы могут заполучить образец… Поэтому отказались от транспортировки ракет по воздуху, и для вывоза этих цацек создали бронеколонну. Тебя, Родион Андреевич, решено послать представителем России. Кстати, базой командует твой друг Радаван Иржич. В наше время редко выпадает возможность побывать в гуще мировых событий и повидать старых друзей, и грех ею не воспользоваться. Но главное, как вы понимаете, полковник, выполнить наш союзнический долг.

Крутов едва заметно улыбнулся, он был профессионал и прекрасно знал цену словам. Это политикам свойственно легко из врагов делать друзей. Заключать союзы только для того, чтобы лишнее время удержаться у власти. Военные — совсем другое дело, они не особо верят тем, на кого долгие годы смотрели только через прорезь прицела.

— Улыбаешься, это хорошо, — кивнул генерал. От опытного глаза разведчика не ускользнула реакция вызванного офицера, но панибрата разыгрывать он не собирался. — Только нужно помнить, что ты представляешь в своем лице великую державу. И от того, как пройдет твоя миссия, будет зависеть, что скажут о нас на Западе, а при нынешней мировой интеграции это немаловажно. Вник?

— Так точно, вник, — строго по уставу ответил Родион, интуитивно чувствуя, что генерал чего-то недоговаривает, но лезть с расспросами у военных не в чести. Поэтому, поняв, что говорить больше не о чем, спросил: — Разрешите идти?

— Идите, — кивнул генерал. — В секретариате получите документы и необходимые инструкции.

Поднявшись со своего места, Крутов направился к выходу, уже у дверей его окликнул Каманин: — Полковник, в шахматы играете?

— Играю, в школе даже сдал на кмса, — ответил офицер. — Сейчас тоже могу подвигать фигуры, если выпадает свободная минута и есть достойный противник.

— Достойный противник? — задумчиво произнес начальник отдела специальных операций, как будто разговаривая с самим собой. Потом перевел взгляд на ладную фигуру Родиона и спросил: — Есть такой интересный шахматный маневр «ход конем», не находишь?

Глава 2

Всадники Апокалипсиса

Белоснежный паром «Спартакус» плавно коснулся бетонного пирса своим бортом. Тут же раздались команды с капитанского мостика, и юркие смуглолицые матросы поспешно толстыми канатами стали пришвартовывать паром к тумбам чугунных кнехтов. После чего на пирс опустился корабельный трап, по которому не спеша начала спускаться разношерстная толпа туристов, прибывших с острова Крит в Афины.

Среди цветастых рубашек и легких сарафанов мелькали светлые костюмы свободного покроя. Праздная публика со всего мира в это время года, заполонив Грецию, курсировала по островам Эгейского моря.

Пройдя таможенный контроль, Джафар спрятал паспорт во внутренний нагрудный карман пиджака, затем вытащил пачку сигарет «Астор», прикурил от бензиновой зажигалки «Зиппо» и выпустил через ноздри клуб дыма.

Выйдя на стоянку такси, он уверенно направился к апельсинового цвета «Мерседесу» с оранжевым гребешком с надписью «Такси».

— В аэропорт, — произнес Джафар по-английски, усаживаясь на заднее сиденье.

— О'кей, — воскликнул кудрявый с длинным, как у ворона, носом водитель, скаля белоснежные зубы, и включил зажигание.

«Все вы любите американцев, — с досадой подумал Джафар, уставившись в затылок водителя. И, невольно усмехнувшись, он мстительно подумал: — Ничего, не пройдет и полугода, как отношение к янки круто изменится. Уж я постараюсь».

Через три часа (с учетом времени ожидания) Джафар оказался в Тиране, столице Албании. Государстве, пережившем почти полувековую международную изоляцию и национальную революцию, после которой вся страна несколько месяцев находилась во власти беснующейся толпы. И только гуманитарное вмешательство сил быстрого реагирования ООН кое-как смогло взять ситуацию под контроль.

До сих пор столица хранила на своем теле следы недавних бесчинств. Впрочем, прилетевшего гостя чужие проблемы мало интересовали, свои голову сушили.

В невзрачном доме на окраине Тираны Джафара ждали созванные им боевики. Их было пятеро. Среди них двое совсем молодых палестинцев-шахидов. Высокие, худощавые, с густыми черными с синим отливом волосами и большими, цвета оливы, глазами, они были похожи как родные братья, хотя не были даже дальними родственниками. Молодые люди познакомились в тренировочном лагере. Решив положить свои жизни на алтарь борьбы с неверными, даже сменили свои имена, данные при рождении, назвавшись Мункар и Накир, именами ангелов смерти, карающих грешников.

Кроме юношей, в доме было еще трое мужчин постарше: хозяин Ибрагим Фарук, суданский талиб, долгое время воевавший за мусульманский Халифат в Афганистане. Карим Мусалдин, невысокий крепыш из турецкой организации «серые волки». Он вместе с Джафаром воевал в Чечне и показал себя опытным и хитрым бойцом, такой всегда прикроет спину, а если понадобится, то и советом поможет.

Последним прибыл полевой командир косовских повстанцев Али Бекович, молодой тридцатилетний косовар с короткой, черной, аккуратно подстриженной бородкой. Командир отряда сепаратистов являлся одной из ключевых фигур в задуманной комбинации. Впрочем, в созданной Джафаром схеме каждому отводилась определенная роль. По его мнению, это была своего рода симфония, которую нужно было не просто сыграть, а исполнить как музыкант-виртуоз, без намека на фальшь.

В Албанию все гости съезжались с разных концов света. Палестинцы пересекли Средиземное море и под видом туристов высадились в Италии, откуда дальше поехали автостопом.

Темнокожий гигант Ибрагим Фарук, избежав смерти и пленения в Афганистане в боях с войсками антиталибовской коалиции, благополучно выбрался в Пакистан и, сделав себе новые документы, вылетел из Исламабада в Тирану, купил дом с усадьбой поблизости от комендатуры миротворцев ООН и спокойно проживал там уже полгода. «Серый волк» Мусалдин после полученного ранения в горах Чечни долгое время лечился в закрытой клинике под Гамбургом. Полностью вылечившись, он горел желанием действовать. Как хроническому наркоману, которому требуется доза отравы, так и боевику была необходима война, ощущения, которые гоняют по кровеносным сосудам адреналин, возбуждающий лучше самого сильного наркотика. Из Германии Карим с липовым (но отлично сделанным) боснийским паспортом выехал в Албанию.

Самый крученый путь выпал самому Джафару. После Бейрута, где ему довелось встречаться с заказчиками, он побывал в Египте, Турции, Англии и, наконец, оказался в Греции. Всюду он менял паспорта, выбирая места для встреч с необходимыми людьми в наиболее людных районах проживания единоверцев. Владеющий в совершенстве навыками конспирации, меняя документы, внешность, он легко проходил через пограничные и таможенные контроли, избежав встреч с полицией и госбезопасностью. И ни одной из заинтересованных спецслужб не удалось отследить передвижения наемника…

Во внутреннем дворе за низким столиком расселись шестеро мужчин. Перед ними исходило ароматом большое блюдо с дымящимся пловом. Поджав под себя ноги по-турецки, гости брали ярко-оранжевый рис с поджаристыми кусками баранины руками и отправляли в рот. Жир тонкими ручейками стекал от ладоней к локтям, но на это маленькое неудобство никто не обращал внимания. Трапеза была почти священнодействием, поэтому во время еды мужчины практически не разговаривали.

После обеда, когда собравшиеся омыли руки в теплой воде с лимонным соком, молчаливая служанка в черной одежде, не поднимая глаз от пола и не произнеся ни слова, подала шербет в больших расписных пиалах и незаметно удалилась.

— Как наши дела? — отхлебывая из пиалы густой приторно-сладкий напиток с привкусом клубники, спросил Джафар, глядя на косоварского полевого командира.

Али Бекович широко улыбнулся, демонстрируя большие зубы с застрявшими в них нитями мяса, и громко ответил:

— Раз я здесь, значит, все готово.

— Люди, оружие. Проблем не было? — продолжал допытываться наемник. Он был настоящим профессионалом и знал, что в любой операции мелочей не бывает. Пропущенная незначительная деталь, в конце концов, может стать могильным камнем, под которым похоронят и саму акцию, и ее исполнителей…

— Когда в Косово пришли миротворцы, они потребовали, чтобы наши отряды сдали оружие и разошлись по домам. Мои люди так поступили первыми. Правда, сдали всякое барахло, а настоящее оружие, боеприпасы и средства связи попрятали по тайникам в горах. Люди разошлись по домам, ожидая, когда прозвучит мой приказ собраться снова. Теперь их час пробил, и мы уже по-настоящему устроим кровавую бойню и этим проклятым сербам, и западным милитаристам, которые пытаются навязать правоверным свою волю и еще на весь мир кричат о том, что они благодетели. Пора им всем заплатить по счету истории, кровью своей заплатить.

Джафар пропустил мимо ушей напыщенную тираду сепаратиста. За долгие годы участия в различных войнах он уже привык, что бандиты и убийцы за высокопарными словами скрывают свою маниакальную жажду кровопролития. Впрочем, моральная сторона на войне просто отсутствует. Само понятие «ВОЙНА», подразумевающее убийство себе подобных, уже аморально… Каждый сходит с ума по-своему, а для него главное — выполнить задуманное. Заработать денег и с легким сердцем уйти на покой, любуясь происходящей бойней с экрана телевизора на тропическом острове.

— Ну раз так, то завтра же выезжаем, — вернувшись в действительность, подвел итог Джафар. Совещание на этом было закончено, и хозяин дома развел гостей по приготовленным для них комнатам.

Это были небольшие каморки с минимумом мебели и удобств, освещенные голыми лампочками под потолком. Небольшие окна походили на стрелковые бойницы, выходившие на пустынную улицу. Впрочем, весь дом был оборудован как настоящая крепость с секторами обстрелов, переходами между огневыми точками. В подвале хранился арсенал со многими видами стрелкового оружия, боеприпасов, имелось продовольствие. Кроме того, из подвала был прорыт подземный ход, ведущий на заброшенную фабрику. Весь этот комплекс вместе с фабрикой также входил в выстроенную Джафаром комбинацию.

Помещение, которое выделил Фарук для Джафара и его помощника, ничем не отличалось от других комнат.

— Если бы не голос, тебя совсем не узнать, — произнес Карим Мусалдин, заваливаясь в одежде на постель.

— Еще бы, — усмехнулся Джафар. — Я потратил двести пятьдесят тысяч долларов, чтобы не просто изменить внешность, а полностью исправить. Мои собственные носовые хрящи в Таиланде заменили на пластиковые вставки, титановые пластины у меня стоят на скулах, меняя овал лица. Американцы говорят, что их компьютеры в аэропортах смогут выявить нужных им лиц, даже если те прибегнут к пластической операции, гриму. Но в этот раз их компьютеры меня не просчитают. Потому что я — это уже не я, даже папиллярные узоры на пальцах изменены.

— Думаешь, американцы перестали тебя искать?

— Это их проблемы, — снова усмехнулся бывший «зеленый берет». — Я достаточно подставлял свою шкуру под пули, чтобы звездно-полосатый флаг гордо реял в зонах жизненных интересов дяди Сэма. И что я за это получил? «Фруктовый салат», но для меня этого слишком мало. Поэтому теперь Пентагону придется заплатить сполна, все-таки мы не чужие друг другу. А после этого последнего дела мы заработаем достаточно денег, чтобы еще раз сменить внешность и изменить голос, чтобы уже ничего не связывало с прошлой жизнью. И тогда можно совсем уйти на покой. В конце концов, все политические катаклизмы — будь то революция или война, это всего лишь попытка изменения социального статуса. Каждый неглупый в такой лотерее пытается сорвать куш пожирнее для себя. Или ты со мной не согласен?

Карим ничего не ответил: утомленный последними днями ожидания приезда руководителя, он неожиданно уснул и сейчас тихо посапывал. Заметив, что его соратник уже крепко спит, Джафар только хмыкнул и, улегшись на свою постель, тоже прикрыл глаза…

Еще до рассвета Фарук разбудил своих гостей.

— Пора собираться, — объявил он.

После легкого завтрака боевики вышли во двор. Здесь их уже поджидал угловатый, не особо новый микроавтобус «Ниссан». Его салон был заполнен различной видеоаппаратурой, штативами для осветительных приборов, бухтами разноцветных кабелей. На полу перед дверью лежала тонкая кожаная папка с небольшим хромированным замком.

Подняв папку, Ибрагим Фарук щелкнул замком и извлек из нее четыре темно-синих паспорта с золотыми гербами. Глядя на фотографии на документах, он внимательно сличил снимки с оригиналами, потом сложил их в папку, из которой выглядывали уголки листов машинописного текста, и протянул Джафару:

— Здесь сопроводительные документы, вы — журналистская группа телекомпании «Эль-Бахрейн» — направляетесь снимать фильм о жизни косовских албанцев после прихода в Югославию миротворческих сил НАТО. Ты, Джафар, журналист, Карим — оператор. Они, — суданец кивнул на палестинцев, — ваши помощники. Али — проводник, ему даже документы не нужны. Он так часто курсирует через границу, что пограничники к нему уже привыкли. Запомните свои новые имена и, смотрите, ничего не перепутайте.

Джафар взял папку и небрежно бросил ее в салон, после чего все пятеро по очереди обнялись с Фаруком, который оставался их ждать на месте. Наконец церемония прощания была закончена, и Ибрагим пошел открывать ворота, остальные забрались в микроавтобус. За руль сел Али Бекович, рядом с ним устроился Джафар, остальным пришлось тесниться в салоне среди оборудования.

— Мы что, без оружия поедем? — когда «Ниссан» выкатился за ворота, неожиданно спросил Мункар. Он просто не мог представить себя без привычного «калаша» или «скорпиона», на худой конец без гранаты, с которой он проехал пол-Европы. В темных зрачках молодого шахида виделся образ смерти. Решившись умереть, он теперь только и ждал случая, чтобы побыстрее предстать перед очами всемогущего Аллаха.

— Оружие не нужно, — твердо произнес Джафар, не поворачивая головы. — Сейчас нам ничего не грозит.

Через пять часов они достигли границы с Сербией. Пограничный участок больше походил на армейское фортификационное сооружение. Баррикады из мешков с песком, бетонные колпаки огневых точек. Несмотря на официальное прекращение боевых действий и ввод миротворческих сил, здесь по-прежнему было неспокойно. Непримиримые боевики по ночам обстреливали пограничный пост как с одной стороны границы, так и с другой.

Чуть поодаль от пограничников расположилась застава миротворцев. Такая же баррикада из мешков с песком, под маскировочной сетью спрятана пара боевых машин пехоты, направивших свои тонкие стволы скорострельных пушек не на горы, окружающие дорогу, откуда сепаратисты вели огонь, а на дорогу.

Здесь все ходили в камуфляже ядовитых расцветок и отличались друг от друга лишь оружием да касками. У одних они были затянуты камуфляжными чехлами, у других выкрашены в вызывающий голубой цвет.

— Привет, — поздоровался с сидящим за рулем Бековичем немолодой грузный поручик с короткими кривыми ногами, кривизну которых не могли скрыть широкие мешковатые штаны, заправленные в высокие ботинки. — Кого на этот раз везешь?

— Да вот журналисты из Бахрейна хотят снять кино о жизни косовар, — простодушно ответил Али, протягивая пограничнику кипу паспортов.

— Зачем это надо? — удивился пограничник, обходя автобус и рассматривая пассажиров косовара. — Война ведь закончилась, и жизнь понемногу стала налаживаться.

— Мусульмане хотят знать, как живут их братья на Балканах, — уже серьезно ответил Бекович, его взгляд пересекся со взглядом пограничника, и он добавил: — Они имеют на это право.

— Ну, ну, — неопределенно произнес поручик, возвращая документы. После чего козырнул и сказал напоследок: — Счастливой дороги.

Микроавтобус плавно тронулся на сербскую территорию, минуя пограничный пост. Джафар, все время хранивший молчание, внимательно наблюдал за поведением бойцов на пограничной заставе. Находясь все время на лезвии бритвы, то и дело рискуешь порезаться, этот страх постепенно перерастает в патологию, делая человека параноиком. Задуманная акция была слишком рискованной, чтобы не остерегаться, что оппоненты могут сработать на опережение.

Пограничники не проявляли никакого интереса к проезжающему автобусу. Теперь предстояло еще проскочить пост миротворцев, который может оказаться серьезным препятствием. Еще издалека Джафар разглядел эмблемы солдат королевства Нидерландов. Эти вели себя похлеще, чем пограничники. Часть солдат, расстелив на бетонной крыше бункера подстилки, разделась до нижнего белья и загорала, некоторые солдаты возлежали в стороне в глубоких шезлонгах. Еще часть бойцов бесцельно слонялась по территории поста. Практически службу нес один стоящий на вышке солдат в полной боевой экипировке с автоматом на плече.

«Курортники», — подумал Джафар. Он на мгновение представил себе, что стало бы с такими бойцами, закинь их судьба в Афганистан или в Чечню. Наверняка к вечеру их головы висели бы на частоколе.

Микроавтобус беспрепятственно миновал и пост миротворцев. Али вдавил педаль газа до упора, а Джафар перевел дух…

На ночлег они остановились в небольшом селе, где жили мусульмане-косовары. Населенный пункт находился в зоне ответственности французских сил. Из-за того что в этом районе не возникало никаких инцидентов, миротворцы здесь появлялись крайне редко. Поэтому Али Бекович и решил здесь остановиться у своего двоюродного брата, сельского старосты. Микроавтобус загнали в подземный гараж и после вечернего намаза отправились ужинать.

Перед сном Али сказал:

— Завтра идем в горы. Мой отряд уже на базе, ждет нас.

— Ин шала, — со вздохом облегчения произнес Джафар, укладываясь на выделенный ему диван, ощущая всем телом, как под ним амортизируют пружины. Завтра относительно комфортная жизнь закончится и придется бить ноги по горам, питаться всухомятку и спать на сырой земле. Но таков путь того, кто решил стать воином, и тем приятнее минута, когда можешь расслабиться в неге. Сон мягкой паутиной обволок мозг боевика, погружая в великое ничто.

Глава 3

По одну сторону баррикад

За стеклом иллюминатора мелькали поросшие зеленой растительностью Балканские горы, казавшиеся с высоты волнами бушующего моря.

Вдоволь насмотревшись на пейзаж страны, в которой ему придется работать, Родион Крутов откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, помассировал виски. Слишком поспешно готовилась операция, слишком много нужно было запомнить информации в слишком короткий срок.

«Слишком много в последнее время этих „слишком“, — продолжая массировать виски, подумал полковник. Больше десяти лет назад глобальная государственная система неожиданно дала сбой, причем настолько мощный, что в одночасье была разрушена и сама система. Все тогда пошло прахом, страна утратила политическое влияние и военную мощь, изменились понятия об общечеловеческих ценностях. Спецслужбы тоже не стали исключением, им также пришлось пройти через жернова реформ и популизма. Теперь, когда победная эйфория схлынула, пришлось возвращаться к государственности. Восстанавливать то, что сами в угоду заклятым друзьям с энтузиазмом уничтожали. Многое уже не отреставрировать, кануло в дебри истории, и надо создавать сызнова. А время не ждет, вот поэтому и появляются „слишком“ как грибы после дождя. Только и слышишь: „слишком мало времени“, „слишком мало опытных специалистов“ и тому подобное… И выхода другого нет, если взял на себя ношу, то и приходится нести груз ответственности до тех пор, пока не подготовят молодую замену.

— Вам плохо? — совсем рядом раздался мелодичный женский голос. Родион открыл глаза и слегка повернул голову. Над ним склонилась молоденькая стюардесса в темно-синей форме. У нее были большие доверчивые глаза, опушенные длинными ресницами, и пухлые розовые щечки с легким, как у персика, пушком. — У вас болит голова? Дать таблетку? — участливо поинтересовалась девушка.

— Да нет, спасибо, — отрицательно покачал головой Крутов. — Немного переутомился, но это пройдет.

— Может, принести вам что-то выпить? — еще раз поинтересовалась стюардесса, но, получив отрицательный ответ, ничего не говоря, удалилась.

Прекратив массировать виски, Родион тем не менее снова прикрыл глаза, погружаясь в глубокие раздумья о предстоящем задании.

„Крылатая ракета-невидимка в руках террористов“. Чем не пугающее название для газетной статьи, — подумал разведчик. Опасение и хозяев этого изделия, и конфликтных государств (в том числе и России) вполне было понятно. — Генерал прав, говоря, что в современном мире нет недостатка ни в хороших специалистах, ни в производственных мощностях и даже в финансах. Дефицит только в передовых боевых технологиях. И задача военных не допустить расползания этих технологий по рукам кровожадных убийц».

Неожиданно полковник вспомнил лейтенантскую молодость, то время, когда, отпахав четыре года в батальонной разведке мотострелкового полка среди тайги и сопок Забайкальского округа, его направили продолжать учебу на этот раз в «лесную школу» ГРУ. Здесь их начали учить совсем другой науке военной разведки.

Мастер, так звали преподавателя по специальной подготовке, обладал самой заурядной внешностью: невысокий, худощавый, с продолговатым лицом и серыми, невыразительными глазами. Такого на улице встретишь и не заметишь, если он пройдет мимо. Надень на него допотопный плащ, очки в тонкой оправе — и ни дать ни взять бухгалтер какой-нибудь третьесортной жилконторы. Нацепи на него кепку и пальтишко демисезонное — обычный работяга, прибитый жизнью. А наряди в смокинг и бабочку — перед тобой вылитый нобелевский лауреат или дипломат высокоразвитой страны.

На их курсе ходили упорные слухи, что Мастер долгие годы «работал» в Бельгии резидентом, плотно опекая штаб-квартиру НАТО в Брюсселе, и убрали его оттуда только по плановой замене. Правда это или нет, никто не знал. Родион в глубине души слухам верил, а сам преподаватель о себе ничего не рассказывал, посвящая отведенные для занятий часы непосредственно предмету, растолковывая курсантам все детали их будущей службы.

«Разведчик — это склад характера, это талант, это социальный статус, появившийся вместе с человечеством. Такой же, а часто более полезный, чем вождь, воин, шаман или сказитель. Разведчик — это симбиоз воина-ученого, воина-поэта и лицедея. Он всегда в меньшинстве, его мозг всегда на пределе работоспособности, без права на отдых, — любил повторять Мастер, после чего не забывал добавлять: — Великий древнекитайский военный теоретик Сун Дзы говорил: „Корми солдата хоть тысячу дней, чтобы, когда придет час, он был готов к битве“. Разведчика мало кормить, его надо постоянно готовить, оттачивать его мастерство, как грани бриллианта, чтобы использовать, едва возникнет в нем необходимость. Подготовка разведчика — долгий и дорогостоящий процесс, поэтому государство должно попытаться получить хоть какую-то выгоду и от этого процесса. Когда вам поручают проникнуть на военную базу или попытаться завербовать кого-то из секретоно-сителей, это не только ваша подготовка, но еще и проверка службы безопасности государственных секретов…».

«Обучение и выгода» — подвел итог своим размышлениям Крутов. И если он, полковник Крутов, снова попал в действующее ядро, значит, рано ставить на себе крест, считая, что начальство решило тебя похоронить в таежных расследованиях.

«Нет, полковник, твоя песенка еще не спета», — подумал Родион, вспоминая, как совсем недавно, расследуя пожар в танковом полку, уже подумывал, чем займется, когда выйдет на пенсию. На экране перед пилотской кабиной вспыхнуло табло «Пристегнуть ремни».

Пассажирский лайнер «ТУ-154» стал снижаться, заходя на посадку…

В аэропорту Белграда было многолюдно, после окончания всех войн в столицу бывшей СФРЮ со всех концов света устремились всех мастей бизнесмены, авантюристы-прощелыги, торговцы и, конечно же, разведчики. Центр мировой активности находился пока на Балканах, и каждый хотел урвать свой кусок информации.

Наличие дипломатического паспорта помогло Родиону избежать множества мелких формальностей. Он быстро миновал аэропорт через зал ВИП-персон и вышел на автомобильную стоянку.

Родион Андреевич Крутов подошел к мужчине в летах, в деловом темно-коричневом костюме, в нем за версту чувствовался работник посольства. Выправка, что лом проглотил, подозрительный взгляд и прическа — классический полубокс.

«Наверное, таких специально держат, чтобы соотечественники их узнавали с первого взгляда», — про себя невольно усмехнулся разведчик.

— Я представитель российского посольства… — начал было встречающий, но Крутов его перебил:

— Я это понял.

— Вас ждут, — эта фраза была произнесена с достоинством английского дворецкого.

— Тогда поехали.

Для встречи гостя из Москвы был выделен черный «Мерседес 320». Всю дорогу от аэропорта до посольства мужчины молчали. Встречающий был обижен пренебрежительным тоном гостя, а Родиону было глубоко плевать на душевные переживания посольского клерка. Его мозг еще раз прокручивал в голове инструкции, полученные в «Аквариуме». Для выполнения предстоящей операции была подготовлена слишком сложная инструкция, основной смысл которой сводился к следующему: «Любой ценой выполнить задание, но не допустить, чтобы хоть малейшая тень упала на Россию». Ну и конечно же, давался перечень того, что может, а чего ни под каким видом не может делать разведчик. И наконец, чем можно воспользоваться в случае неожиданно возникшего форс-мажора.

Массивные ворота из кованой стали автоматически раздвинулись, пропуская вовнутрь автомобиль. Машина въехала на задний двор посольства. Сквозь затемненные стекла «Мерседеса» Крутов с удивлением рассматривал ухоженную территорию посольства. Аккуратно обнесенные гранитным парапетом палисадники с литым чугунным ограждением, за которым росли темно-бархатные розы с огромными, казавшимися неестественными бутонами. Ему даже не верилось, что еще совсем недавно по Белграду от всей души работала тактическая и стратегическая авиация НАТО и США.

Свернув с широкой аллеи, автомобиль остановился возле неприметной глухой двери посольского особняка, из которой навстречу выпорхнул стройный молодой человек в стального цвета деловом костюме. Встречавший изобразил на своем лице широкую артистическую улыбку.

— С приездом, Родион Андреевич. Я — секретарь посла, Михаил Семенович уже ждет вас в своем кабинете.

Крутов выбрался из комфортабельного салона «Мерседеса» и последовал за юным чиновником. Мысленно полковник прокрутил в голове возможные варианты предстоящей беседы, ведь посла уже наверняка осведомили о предстоящей операции в объеме, котором руководство военной разведки сочло нужным. За последние годы все сильно изменилось, государственные интересы сменились личными, меркантильными интересами чиновников, которые на «теплых» местах от долгого сидения успевали пустить корни и главной своей задачей считали просидеть там как можно дольше. Поэтому можно было ожидать чего угодно — от скрытого саботажа до… а это уже государственная измена. Впрочем, наказание за «измену Родине» в нынешнем варианте будет выражено в виде выдворения на пенсию. Поэтому Родиону следовало до минимума сократить сношения с лицами, не имеющими отношения к «службе». Так ему на словах посоветовал инструктирующий перед командировкой офицер.

Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, разведчик с секретарем прошли по коридору к рабочему кабинету посла. За массивной дверью из мореного дуба находилось просторное помещение, отделанное и обставленное по самым последним евростандартам. В кабинете посла, кроме самого хозяина, находился еще один человек. Невысокий импозантный мужчина с неприметным лицом и глубокими вдумчивыми глазами. Военный атташе — Крутов узнал его по фотографии, которую ему показывали в Москве. Формально именно он курировал проведение операции. Хотя при удачном разворачивании акции им даже не доведется перекинуться парой слов, но такова была специфика этого задания.

— С приездом, — вяло произнес посол, дородный шестидесятилетний мужчина с внешностью карикатурного буржуя и грубым лицом дремучего мужлана партократа. Глава дипломатической миссии был явно недоволен сегодняшним визитом: хотя у Крутова документы были выправлены через МИД, посол достаточно проработал на стезе международных отношений, чтобы сообразить — этот визитер к дипломатии имеет такое же отношение, как он к проектированию космических аппаратов. Сам дипломат на этой должности оказался, поменяв в свое время кресло секретаря обкома крупного промышленного центра на место посла в тогда еще тихой и сытой стране среди Балканских гор. И получил отступного за правильно сделанный выбор в августе 91-го, как сказано у классика: «Вовремя предать — это не предать, а предвидеть».

Несмотря на то что предстоящая совместная с американцами миссия была официальной, сообщение о прилете московского эмиссара поступило послу по «форме два», а это многое объясняло и настораживало. Поэтому приходилось изображать радушие.

После короткого обмена любезностями Родион поинтересовался:

— Реквизит готов?

— Да, да, — слишком поспешно произнес посол, выставляя на стол кожаный кейс. Открыв его, он продемонстрировал три литровые бутылки «Московской» водки и полукилограммовую банку черной осетровой икры. Чтобы не привлекать внимания сербской таможни и других заинтересованных спецслужб, эти аксессуары были взяты из личного представительского фонда посольства.

— Как было условлено или нужно что-то еще? — при этом чиновник от дипломатии про себя подумал, глядя на крепкую фигуру московского гостя: «Совсем обнаглели, не хотят тратить свою валюту. Каждый норовит влезть в представительский фонд посольства. Может, дать еще оливок фаршированных и пачку презервативов?»

— Нет, — покачал головой гость, мягко усмехнувшись, как будто прочитал мысли дипломата. — Этого вполне достаточно. — Захлопнув крышку «дипломата», он снял его со стола и спросил: — Как я доберусь до объекта?

— Можно было бы через министерство обороны Сербии зафрахтовать вертолет. Все-таки вы официальный представитель России, — при этом посол не удержался от мстительной улыбочки.

— Нет, — покачал головой Крутов. — Помпезность ни к чему, нужно скромнее быть. Все-таки сейчас я не представитель России, а частное лицо, которое едет повидаться со старинным приятелем.

— Самый оптимальный вариант — воспользоваться нашими дальнобойщиками, они перевозят машинное масло, — вмешался военный атташе, — излишки которого югославы, то бишь сербы, продают российским коммерческим фирмам. Если сегодня вечером вы выедете, то завтра утром уже будете на месте.

— А что, разве они ездят и по ночам? — удивился Родион.

— Конечно, — снова вступил в разговор посол, — в стране сейчас стало гораздо спокойнее, а время, как известно, деньги. Вот наши русские Иваны и гоняют фуры, экономя евро на гостиницах. Так какой вам вариант больше подходит?

— Где меньше волокиты, — последовал короткий, но веский ответ. — Естественно, с дальнобойщиками мне удобней.

— Тогда не смею задерживать. За городом в кемпинге вас будут ждать. Мой секретарь обо всем договорится.

Разговор был окончен, Родион, захватив кейс, в сопровождении юноши покинул кабинет и вернулся во двор к поджидавшему «Мерседесу». За время беседы с послом военный атташе внимательно наблюдал за командированным. Причина такого внимания была понятна Крутову. Разведчикам была предоставлена возможность очного знакомства, для того чтобы иметь представление, с кем придется работать. В конце концов, на тайном фронте бывают не только успехи, но и неудачи случаются. В случае развития второго варианта необходима будет консолидация всех имеющихся сил для исправления ситуации или хотя бы для сведения проигрыша к ничьей…

Свой вывод о личности атташе сделал и прилетевший из Москвы разведчик. Он был похож на Мастера из «лесной школы» и сочетал в себе одновременно невзрачную серость и яркую многоликость. В глубоких темно-карих глазах читались интеллект и недюжинная воля, помноженная на решительность. «Раньше про таких говорили — с ним пошел бы в разведку», — подумал Крутов, наблюдая, как «Мерседес» лихо въезжает на территорию кемпинга.

Дальнобойщиков было двое, Николай и Семен, крепко сложенные, с мускулистыми рукам и пивными брюшками, растягивающими коттоновые майки над затертыми джинсами. Похожи они были, как братья-близнецы, из чего напрашивался вывод, что ребята проработали не один год в одной упряжке.

«Двое из ларца, одинаковых с лица», — с усмешкой окрестил Родион дальнобойщиков. Те почему-то обрадовались пассажиру.

— В нашем полку прибыло, — радостно воскликнул Николай, дружески обняв Крутова за плечи, и даже попытался его приподнять.

— Ну, как там дома дела, братишка? — в знак приветствия пожав Родиону руку, спросил менее экспансивный Семен.

— А вы сами-то давно из дома? — вопросом на вопрос ответил разведчик.

— Да почти год здесь околачиваемся. То возили гуманитарку, которую капиталисты прислали пострадавшим, которых сами же и бомбили. Теперь вот подпряглись под масло, — весело ответил Николай. — Работа не пыльная, и платят хорошо. Как говорится, лучше быть богатым и здоровым, лучше водку пить, чем воевать. — Неожиданно он спохватился и спросил, обращаясь к новому знакомому: — А ты сам-то из каких будешь, из коммерческих или государственных?

— Из государственных, — усмехнулся Родион и, видя в глазах водителей недоверие, поспешил пояснить: — На базе, где вы масло получаете, будет работать международная комиссия. Меня включили в ее состав.

— А-а, — уважительно протянул Николай, потом глянул на своего напарника и добавил: — Большого полета птица, а мы вот так запросто. Это ничего?

— Ничего страшного, — успокоил водителя Крутов. — Сам я тоже не из аристократов.

— Ладно, хорош лясы точить, пора ехать на заправку, — распорядился Семен, указав на огромный плоскомордый грузовик «Вольво». И по тону стало ясно, кто в их паре настоящий лидер.

Дорога в горы оказалась вполне сносной, воронки от авиационных бомб были засыпаны и покрыты толстым слоем нового асфальта. Напоминали о прошедшем здесь лишь пятна черного цвета, еще не впитавшие пыль дорожного покрытия.

Все время поездки Николай не давал пассажиру сомкнуть глаз, занимая того разными разговорами, то и дело перескакивая с одной темы на другую.

— Нет, что ни говори, а жить тут можно…

— !!!

— Вот у меня в Питере дружбан живет, вместе в автобате служили. Так я до сих пор баранку кручу, а у него свой бизнес, сеть магазинов…

— Как говорится, для счастья ума не нужно, — развел руками Крутов, умение слушать любого собеседника — одна из главных черт разведчика.

— А я сразу сообразил, с этой базой не все чисто, — не унимался Николай. — Такие хранилища, такие штольни в горах нарыли, и атомной бомбой оттуда никого не выковыряешь. Недаром туда международную комиссию посылают. Явно у югов там не все чисто.

После того как Николай, проехав свою часть пути, передал управление грузовиком Семену, словесный поток наконец прервался.

На это время Родион смог вздремнуть, прислонив голову к дверному стеклу. Проснулся полковник, когда «Вольво», натужно рыча, пробивался своим тупорылым корпусом через пелену утреннего тумана.

— Подъезжаем, — увидев, что пассажир проснулся, сообщил успевший снова занять место за баранкой Николай, указывая рукой в направлении раскинувшегося горного плато. В том месте туман рассеялся, открыв взору конечную точку путешествия.

Военная база сербской армии «Ярова Застава» раскинулась на сравнительно небольшой площади у подножия высокой остроконечной горы. Два ряда колючей проволоки восьмиугольником окружали периметр базы, на углах были установлены вышки, на которых стояли часовые. Дальше шли ангары полуовальной формы из гофрированного железа, а с противоположной стороны растянулись одноэтажное здание казармы и несколько коробок вспомогательных зданий.

— А если внимательно присмотреться, можно разглядеть ворота в подземные хранилища, — сказал сидящий за рулем словоохотливый Николай. — Мне рассказывал один унтер, что эти штольни в толще горы еще немцы стали строить во время Великой Отечественной войны. Потом югославы там организовали один из армейских арсеналов. Запасая все необходимое для стратегического резерва. Теперь новая власть все это распродает, так сказать, смена приоритетов.

Многотонный грузовик наконец выехал к массивным воротам, закрывающим проезд вовнутрь базы. Несколько минут дальнобойщик беззлобно переругивался с часовым на ближайшей вышке. Наконец утробно зарычали электромоторы, отодвигая стальную пластину ворот в сторону и освобождая проезд внутрь.

Через лобовое стекло «Вольво» Родион мог в деталях разглядеть всю территорию базы. Бетонные дорожки четко разграничивали пространство на ровные квадраты, внутри которых были разбиты цветочные клумбы. В центре базы спицей торчал флагшток, с которого безжизненно свисало полотнище государственного флага.

Дальше виднелось подножье горы, и сейчас Крутов действительно мог увидеть входы в прорубленные внутри горы штольни хранилищ. Несмотря на внешний порядок, глаз опытного военного мгновенно отметил налет небрежности, царившей на базе.

Давно не крашенные бордюры дорожек, ржавые проплешины на трубе флагштока и металлических створках бронированных дверей хранилищ. И главное, грузовик уже въехал на базу, а никто не додумался проверить у них документы.

«Вольво» поравнялся с двухэтажной коробкой штабного здания. Широко зевая, на крыльцо вышел широкоплечий гигант с густыми черными усами «а-ля Буденный», сунув руки в карманы форменных брюк, он безразличным взглядом наблюдал за движением грузовика.

— А ну-ка, тормози, — внезапно приказал Крутов Николаю, тот, к удивлению, беспрекословно выполнил команду. «Вольво», по-свинячьи пронзительно взвизгнув тормозами, остановился, пассажир выбрался наружу и решительно направился к зданию штаба. Приблизившись к крыльцу, улыбаясь, он быстро заговорил на сербском, обращаясь к военному:

— Как не стыдно вам, полковник, на вверенном объекте вы развели такой бардак! Армия все-таки, а не колхоз.

Открыв рот, чтобы зевнуть, гигант от неожиданности замер с широко раскрытым ртом, потом внимательно присмотрелся к незнакомцу в цивильном костюме и радостно воскликнул на русском языке с легким налетом южного акцента, делавшим его похожим на одесский говор:

— Родька, чтобы я так жил. — Невзирая на свои слоновьи габариты, он легко сбежал с крыльца и схватил Крутова в свои объятия. — Дружище, как я рад тебя видеть. — После чего, внезапно спохватившись, он опустил полковника на землю и, глядя на того с подозрением, спросил: — А тебя какими судьбами сюда занесло?

— Включен в состав комиссии, которая будет фиксировать передачу ваших трофеев прежним хозяевам.

— А, комиссия, — вяло произнес полковник Иржич и тут же разразился цветистой тирадой, напрочь состоявшей из сербских ругательств.

— Я тоже так подумал, — соглашаясь, кивнул Родион. — Комиссия приезжает завтра, а я решил нагрянуть сегодня. Так сказать, отметить встречу старых друзей, — и тут же продемонстрировал кейс в своей руке.

— Обязательно отметим, — кивнул Радаван, озабоченно оглядывая территорию базы. — Только сперва подготовимся к встрече высоких гостей…

Весь день начальник вспомогательной базы «Ярова Застава» был занят по хозяйству, лишь после отбоя смог перевести дух и сообщить, что теперь можно и расслабиться.

В кабинете полковника накрыли большой стол. Кроме Радавана Иржича и его гостя Родиона Крутова, в нем собрались офицеры этого небольшого гарнизона, а также двое русских водителей-дальнобойщиков, которых из-за сегодняшней суеты не смогли загрузить, перенеся погрузку на утро следующего дня.

На столе, кроме трех бутылок «Московской» водки и черной икры, которую высыпали на обычные пластиковые тарелки, была консервированная ветчина, различные паштеты, шпик, натертый красным перцем, соленья. В стороне стояли бутылки с ракией и домашней сливянкой.

Первый тост подняли за дружбу славянских народов, потом пили за содружество армий, за веру православную и дальше, дальше, дальше…

К полуночи основная масса гуляющих окончательно «потухла», за столом остались сидеть полковник Иржич и трое русских. Дальнобойщики явно тяготились затянувшимся банкетом, но, как люди опытные в подобных делах, недовольства хозяину базы не высказывали, а терпеливо ожидали финала.

— И что, Радаван, эти ваши трофеи целые и невредимые? — невзначай спросил Крутов, упирая качающуюся хмельную голову на ладонь левой руки.

— Как только что с конвейера, — накручивая ус, важно проговорил начальник базы.

— Ну и как это получилось? — не унимался Родион.

— У одной кончилось топливо, и она пробила жестяную стенку элеватора и благополучно застряла в зерне. Другая упала на речном плесе, а третью черти занесли на песчаный карьер. В общем, все три целехонькие. Не веришь?

Крутов отрицательно покачал головой в знак недоверия услышанному.

— Тогда пошли, покажу, — полковник тяжело, но весьма решительно поднялся из-за стола.

— А разве хранилище не на сигнализации? — поинтересовался гость с упрямством выпившего человека.

— Я здесь начальник и все подчинено только мне, — важно ответил полковник, указывая рукой в направлении выхода. — И сигнализация тоже. Пошли.

— Может, мы останемся? — жалобно спросил дальнобойщик Семен, которому не терпелось завалиться в кровать.

— Хочешь завтра загрузиться? — с ехидной улыбкой поинтересовался Радаван.

— Хочу, — последовал однозначный ответ.

— Тогда вперед.

Штормящей походкой они выбрались из здания штаба и направились в сторону горы.

Войти в центральную штольню большого труда не составило. Радаван набрал нужный код на клавиатуре электронного замка, и бронированные створки бесшумно разъехались, пропуская экскурсантов внутрь. Одновременно с этим под сводами тоннеля вспыхнули лампы дневного освещения, залив пространство штольни белым ядовитым светом.

— Осторожно, не поломайте ноги об рельсы, а то ведь вы пьяные, черти, — хмельно предупредил Радаван Иржич гостей, указывая на две прямые параллельные узкоколейки, уходящие в глубь подземелья.

Идти пришлось довольно долго, несколько раз Родион замечал боковые дверцы, ведущие куда-то в сторону. Гора, как швейцарский сыр, была изрезана подземными ходами. Одного взгляда Крутову было достаточно, чтобы сообразить, что база под землей намного больше, чем снаружи, — в горе раскинулся целый город.

Наконец они вышли к одному из хранилищ. В огромном зале, размером с крытый стадион, с двух сторон высились сварные стеллажи. Левая сторона зала была уже освобождена полностью. Справа еще находились двухсотлитровые бочки машинного масла ELF, выкрашенные в серый мышиный цвет. Возле стеллажа с бочками замерли два миниатюрных электропогрузчика.

— Ну, и где же твои крылатые ракеты? — пьяно улыбаясь, спросил Родион.

— А вот где, — полковник Иржич сделал несколько шагов в направлении рельс и, протянув руку к стене, рванул ее на себя. Стена оказалась подвешенным куском материи, который разошелся в стороны, обнажив небольшую железнодорожную платформу, на которой были установлены три длинных, прямоугольной формы металлических футляра с покатыми краями, покрытые блестящим огнеупорным гофрированным покрытием. На каждом футляре были видны электронные замки с небольшими темно-зелеными экранами. — Вот они, наши голубушки, — похлопав по ближайшему футляру широкой, как лопата, ладонью, серб громко засмеялся.

— Это все равно что смотреть на футляр скрипки Страдивари, — с явным сожалением в голосе произнес русский гость.

— А кто тебя заставляет на футляр смотреть? Мы можем взглянуть и на его содержимое. Я же код на замки сам ставил, значит, и открыть смогу, — не преминул похвастаться Радаван.

— Ну а как с пломбами? — Крутов наклонился к футляру и пальцами приподнял подвешенную на проволоке свинцовую пломбу. Каждый футляр был опломбирован с двух сторон.

— Тоже мне чудо, — презрительно хмыкнул полковник Иржич. Запустив руку в карман брюк, он вытащил миниатюрный хромированный пломбиратор, пригоршню свинцовых бляшек и моток стальной проволоки, после чего с насмешкой спросил: — Ну, какую птичку хочешь потрогать? Или все три?

— Зачем все, — пожал плечами гость. — «Томагавки» я и раньше видел, охота посмотреть на последнюю разработку. На невидимку.

— Это мы легко. Это нам на раз, два, три, — подойдя ближе к крайнему футляру, верзила Радаван толстым, похожим на сосиску пальцем стал тыкать в кнопки электронного замка. Когда код был набран, раздался громкий писк. Ухватившись за рукоятку, полковник рванул ее вверх. Несмотря на свои габариты, крышка легко подалась, выставив на обозрение черное сигарообразное тело с угловато заточенной, как у карандаша, носовой частью. Благодаря хвостовому оперению и сложенным крыльям, напоминающим боковые плавники, ракета походила на чучело стремительной морской хищницы — акулы.

— Ну что, хочешь вытащить какой-нибудь секретный блок? — с усмешкой глядя на Родиона, спросил его сербский тезка.

— А ты, дружище, не боищься, что тебе может влететь за подобные вольности? — вопросом на вопрос ответил Крутов, проводя рукой по шершавой поверхности крылатой ракеты.

— Э, к черту все, — отмахнулся начальник базы, в его глазах промелькнула глубоко засевшая занозой в душу воина боль горечи. — Когда-то мечтал служить великой Югославской Федерации, теперь же от нее остались лишь воспоминания, и я думаю только об одном: сдать этих малюток янки и уйти на пенсию. Выслуги хватает. Поселюсь на берегу моря, днем буду рыбу ловить, а по вечерам пить красное вино и петь печальные сербские песни.

— Кстати, насчет выпить? — неожиданно спохватился Родион. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака плоскую металлическую фляжку и, открутив пробку, протянул сербу. Радаван, запрокинув голову, сделал из фляжки несколько глотков и тут же растянулся возле платформы, захрапев богатырским сном.

Некоторое время Родион молча наблюдал за спящим другом, затем перевел взгляд на дальнобойщиков, которые все это время вели себя тихо, не привлекая к себе внимания.

По-дружески подмигнув водителям, Родион спросил:

— Ну, что, мужики, подсобим полковнику добраться до постели?

Глава 4

Партизанская тактика террористов

Лагерь косовских сепаратистов размещался в лесной роще на одном из горных плато. Добираться туда пришлось почти сутки, но зато на месте Джафар не без удовольствия отметил, что лагерь оборудован по всем правилам ведения партизанской войны.

Палатки, пошитые из камуфлированной прорезиненной ткани, были расставлены на приличном расстоянии друг от друга, чтобы в случае удара артиллерии или налета авиации всех не накрыло одним снарядом или бомбой. Несмотря на то что лагерь был разбит в лесу, все пространство над ним закрывала маскировочная сеть, натянутая между деревьев, не позволяющая даже в самый светлый день разглядеть, что творится в лесу.

Особо понравилась Джафару партизанская кухня. Деревянный навес над котлом, в котором огромных размеров косовар варил похлебку, был завешен специальным теплостойким покрывалом. Даже самая чувствительная аппаратура не смогла бы определить наличие костра.

— Некоторые предпочитают в горах рыть норы или строить блиндажи, — заговорил стоявший рядом с арабом командир отряда Али Бекович, в лесу он заметно преобразился. Сейчас перед Джафаром стоял воин за веру. Из-под широкой камуфляжной расстегнутой куртки виднелся свитер грубой вязки, на поясе висела большая кобура с тяжелым американским «кольтом». Оливковые, полувоенного покроя брюки он заправил в высокие сапоги из добротной кожи. Голову косовара украшал лихо заломленный зеленый берет с эмблемой повстанческой армии освобождения Косова. — Пещеры, блиндажи — все это ведет к оседлой жизни, — держа руки на поясе, продолжил пояснения Бекович. — У нас другая тактика, мы легки на подъем. В случае необходимости соберем свое барахло и растворимся без следа среди гор. Как говорится, ищи-свищи. А через пару дней создадим новую базу, и все продолжится, как и прежде.

— Очень хорошо, — кивнул Джафар, обустройство лагеря повстанцев его волновало постольку-поскольку. Главным являлось вооружение, потому что косоварам предстояло серьезное сражение. Те, кто направлял наемника, утверждали, что отряд, который будет действовать под его командованием, наиболее подготовленный, — большинство повстанцев опытные солдаты и фанатичные мусульмане. При этом отряд прилично вооружен. С последним Джафар спорить бы не стал. У каждого бойца был автомат «Калашников», имелись ножи, пистолеты, необходимые для ближнего боя. Но главное, это тяжелое вооружение. В этом виде оружия повстанцы также не имели дефицита. Три легких миномета, четыре ручных пулемета. С полдюжины одноразовых реактивных гранатометов и даже многоразовый гранатомет «РПГ-7». Также среди обычных противотанковых реактивных гранат Джафар разглядел две необычные, с длинными, как наконечники копья, боеголовками. Это были новейшие российские противотанковые реактивные гранаты «резюме» тандемного типа.

Граната сокрушала любую стальную или бетонную цель. И защиты против нее еще никто не придумал.

Джафар остался вполне доволен проведенной инспекцией. Повернувшись, наемник окинул Бековича одобрительным взглядом и распорядился:

— Собери в штабной палатке командиров десяток. Времени у нас в обрез. К ночи будем выступать.

Командир повстанцев понимающе кивнул и, придерживая рукой болтавшуюся на поясе кобуру, рысью бросился в глубь лагеря…

Несмотря на значительные размеры штабного шатра, восьмерым десятникам, командиру отряда и его пятерым гостям оказалось весьма проблематично разместиться внутри. Вскоре, кое-как разобравшись, боевики встали вокруг раскладного столика, на котором лежала разложенная карта. Военный совет начал Али Бекович, но правом хозяина косовар не злоупотреблял. Представив Джафара как посланника от ближневосточных братьев-мусульман, командир сразу же передал ему слово.

Бывший «зеленый берет» не один месяц потратил на обучение повстанческих отрядов по всему миру. Он прекрасно изучил психологию этой публики, поэтому, прежде чем заговорить о деле, несколько минут потратил на высокопарные слова об истинной вере, Аллахе и неверных, которых следует уничтожать, как бешеных собак. Заметив появившийся в глазах десятников болезненный блеск, он наконец перешел к конкретным задачам. Представив общий план предстоящей операции, в течение следующего часа Джафар распределял роли между подразделениями, досконально и настойчиво втолковывая каждому десятнику, что конкретно должны делать его бойцы. Еще со времен учебы в Вест-Пойнте он на всю жизнь запомнил слова одного из преподавателей: «Как сказал один из полководцев древности: „Каждый боец должен точно знать свой маневр, в этом залог всей победы“». Став офицером, Джафар всегда придерживался этой аксиомы, и ни разу она его не подводила.

Закончив детальное объяснение, наемник снова вернулся к общей картине, теперь уже делая это для проверки того, что усвоили косовары.

— Отлично, — убедившись, что десятники усвоили порученные им задания, довольно сказал Джафар. Задрав левый рукав куртки, он добавил: — Осталось только сверить наши часы…

Когда десятники покинули штабную палатку, чтобы готовить свои группы к ночному переходу и предстоящему бою, Джафар обратился к Ибрагиму Фаруку и Кариму Мусалдину:

— На вас возлагается выполнение самого главного. Вы должны вывести грузовик из-под огня. Радиостанциями мы пользоваться не будем, чтобы соблюсти режим секретности, поэтому в случае провала… вы провалите всю операцию. А это означает, как вы понимаете, и нашу смерть. Не забывайте.

— Мы помним об этом, — ответил за двоих суданец Фарук.

— Джафар. — К наемнику подошли два палестинских шахида. — Когда наши братья будут проливать кровь за веру, мы не хотим отсиживаться здесь в лагере под сенью этих деревьев. Разреши, сабиб, и нам пойти в бой.

— Я благодарен вам, братья мои, за эти горячие, как огонь на ветру, слова, — наемник приложил правую руку к груди, выказывая этим жестом свое почтение шахидам. — Но позволить вам этого не могу. — Видя непонимание в темных глазах палестинцев, поспешил пояснить: — Вам, шахидам, уготована особая миссии, и я, простой смертный, не вправе вмешиваться в промысел Всевышнего.

Эти слова настолько убедительно были произнесены, что ни один из юных боевиков «Хейзболы» не решился возразить.

После вечерней молитвы стали готовиться к выходу.

В предстоящей операции Джафару отводилась роль стороннего наблюдателя, он мог только следить за развитием событий, не имея при этом никакой возможности вмешаться или, тем более, повлиять на них. И тем не менее он был опытным солдатом и хорошо знал, что на войне всякое бывает. И потому неплохо вооружился.

Отряд косовских сепаратистов покидал лагерь небольшими группами. Первыми вслед за дозором ушли штурмовые группы, боевики двигались налегке, им еще предстояло совершить значительный крюк, охватывая военную базу с разных сторон. Вслед за штурмовиками двинулась пулеметная группа, и сразу же за пулеметчиками пошли гранатометчики. Они должны были подобраться к периметру ограждения базы как можно ближе, чтобы бить наверняка. От залпа гранатометчиков зависел успех всей операции.

Только когда в темноте ночи растворились силуэты, нагруженные трубами пусковых контейнеров, наступила очередь самой большой группы, включавшей в себя минометную группу и штаб партизанского отряда.

Али Бекович лично собирался корректировать огонь батареи, для этого два самых молодых боевика тащили за собой катушки кабеля, громоздкие коробки с аппаратами полевых телефонов и металлический футляр со стереотрубой. Джафар, находящийся рядом с командиром отряда, слышал, как какие-то юнцы, идущие следом, недовольно ворчали, жалуясь друг другу на превратности судьбы. Дескать, вместо того чтобы брести, как навьюченные ишаки, им следовало уже давно идти во главе дозора, чтобы завтра в числе первых ворваться на базу и безжалостно резать глотки неверных.

Слушая приглушенный треп юношей, Джафар едва сдерживал смех — молодости, еще по-настоящему не хлебнувшей солено-горькой каши взрослой жизни, свойствен максимализм.

Отряд шел всю ночь по каким-то неведомым тропам, которые могли отыскать только проводники. Во второй половине ночи от общей массы стали откалываться отдельные подразделения. Нырнула в гущу леса группа прикрытия, им предстояло выйти к дороге, ведущей от югославской военной базы, и там устроить засаду.

Теперь минометчики шли в одиночестве, ведомые по горам двумя косматыми проводниками. Ночь пошла на убыль, смолянистая чернота неба сменилась серостью предрассветного тумана, обычное явление для горной местности.

Наконец достигли вершины пологой горы, обильно поросшей густым ельником. Али Бекович дал своим несколько минут, чтобы перевести дух, потом резким тоном приказал:

— За работу.

Еще минуту назад лежащие без движения боевики ожили, зашевелились, а еще через несколько минут за ельником была развернута минометная батарея. В пяти метрах друг от друга, задрав жерла в небо, были установлены три миномета, а возле каждой установки аккуратными штабелями выложены два десятка мин каплевидной формы. На краю вершины, откуда военная база была как на ладони, разместился командир отряда, усевшись на свернутый в рулон спальный мешок. Возле его ног стояла коробка полевого телефона, от которого черной змейкой вился через ельник кабель. Рядом с Берковичем расположился американский наемник Джафар.

Наблюдательный пункт был оборудован всем необходимым для предстоящего боя. Небольшая темно-зеленая стереотруба с двумя перископами, раздвинутыми в разные стороны, как рога молодой косули, чуть в стороне портативный баллистический дальномер. Али уже успел проверить работу связи с минометной батареей и готов был при первой же необходимости начать корректировать огонь. Джафар скептическим взглядом разглядывал стереотрубу, примитивный оптический прибор времен Второй мировой войны. Для того чтобы реально управлять огнем минометной батареи, нужно иметь богатый опыт. Другое дело дальномер, детище корпорации «Дженерал Электрик», двадцатикратное увеличение. С таким прибором может удачно корректировать огонь минометов даже пацан-первоклашка.

— Если туман не развеется, как будет проходить операция? — задумчиво пробормотал наемник, взглянув на лежащего рядом Али Бековича.

Командир сепаратистов оторвал свое лицо от резиновых наглазников стереотрубы и успокаивающе ответил:

— Обычно туман в здешних краях стоит до раннего утра, а потом его солнце растапливает. Но даже если сегодня туман не сойдет, ничего страшного. Янки в такую погоду в горы не полезут. Значит, подождем до завтра.

На эти слова Джафару нечего было возразить, и он так же негромко произнес:

— Хотелось бы, чтоб все так и вышло.

Постепенно усталость после длительного ночного перехода взяла верх над предбоевым напряжением, и бывший «зеленый берет», опустив голову на шелковистую траву, задремал. Он не помнил, сколько прошло времени, но проснулся от нарастающего гула и дрожи земли. С трудом оторвав голову от земли, Джафар тут же схватился за бинокль.

Туман действительно рассеялся, и теперь можно было отчетливо разглядеть раскинувшуюся на соседней горе военную базу югославской армии, наблюдательные вышки, жилые постройки и ворота, прикрывающие вход в хранилище, укрытое в толще горы. Внимательно оглядев объект предстоящей атаки, Джафар перевел взгляд на дорогу, ведущую к базе. По неширокой ленте горной трассы медленно ползла длинная бронеколонна. Наемник насчитал одиннадцать единиц техники, моментально отметив про себя — «серьезный подход к делу, почти батальон охраны».

Тем временем Али Бекович, не отрываясь от стереотрубы, что-то быстро говорил в телефонную трубку…

Глава 5

Добро пожаловать, или горячий денек

Полковник Иржич проснулся по сигналу электронного будильника. По привычке, сбросив ноги со своей постели, резко вскочил и внезапно обеими руками схватился за голову. В мозгах будто ударил набат.

Страдальчески сморщившись от невыносимой боли, Радаван с трудом вспомнил, что этой ночью он хорошенько отпраздновал приезд старинного русского друга. Несколько минут полковник силился вспомнить подробности прошедшей ночи, но кроме того что гуляли с гостем и офицерами базы в штабе, ничего вспомнить не удалось. Размышлять на тему, как он оказался в собственной кровати, у коменданта базы времени уже не было, следовало привести себя в порядок и готовиться к встрече заморских гостей.

Фыркая и отплевываясь, Радаван Иржич облился холодной водой, мужественно выдержав пытку холодом, выпил пять таблеток аспирина, сдобрив их бутылкой минеральной воды, безопасной бритвой до блеска выскоблил щеки, обильно сбрызнул лицо одеколоном и только после этого, немного переведя дух, стал облачаться в парадную форму.

К этому времени на плацу офицеры уже строили солдат в две шеренги, готовясь к торжественной встрече американцев. Иржич недовольно сплюнул и потянулся за сигаретами.

— Голова-то, наверное, трещит после вчерашнего, как колода? — за спиной полковника раздался знакомый голос.

Вытащив из пачки сигарету, Радаван обернулся. Чуть поодаль стоял Кругов, в отличие от сербского собрата он выглядел свежим и отдохнувшим.

— Это точно, — потирая левой рукой виски, подтвердил Иржич. — Наверное, возраст берет свое, пора завязывать с серьезными возлияниями.

— Это нервы, — приблизившись к товарищу, произнес Родион Кругов. Щелкнув продолговатой зажигалкой «Ронсон» с турбонагревом, поднес огонек к сигарете.

— Твои соотечественники еще здесь? — неожиданно комендант базы вспомнил о русских дальнобойщиках, которые принимали участие во вчерашнем застолье.

— Утром загрузились и отбыли.

— Вот и отлично, — сделал глубокую затяжку Радаван. — Не будут путаться под ногами. — Мельком взглянув на свои наручные часы, добавил: — Впереди еще как минимум час. Есть время выпить по чашке кофе. Голова действительно как колода.

Американская военная колонна появилась в точно обусловленное время. Впереди, громыхая железом и хищно лязгая гусеницами, двигался тяжелый танк «Абраме». Из открытых люков, высунувшись по пояс, торчали два танкиста в защитного цвета комбинезонах, их головы прикрывали титановые шлемы. Несмотря на пасмурную погоду, оба танкиста были в темных солнцезащитных очках. Держась за рукоятки установленных на башне зенитных пулеметов, они лениво оглядывали окрестности.

За «Абрамсом» рыскающими движениями ползла БМП «Брэдли». На ее высоком корпусе была установлена восьмигранная башня с тонким длинным стволом двадцатимиллиметровой скорострельной пушки. Следом за боевой машиной тянулись два армейских грузовика «Студебеккер» и большегрузный тягач «Форд», тащивший за собой прямоугольный прицеп-рефрижератор.

За тягачом споро двигались пять легкобронированных внедорожников «Хаммер», на крыше каждого были установлены турели с автоматическими гранатометами и пулеметами. Колонну замыкал еще один «Брэдли».

— Им не хватает тактической авиации, и можно решить, что началось вторжение, — докуривая очередную сигарету, раздраженно буркнул полковник Иржич.

— Не лайся, дружище, раньше времени, — попытался успокоить недовольного происходящим коменданта Кругов. — Ты же не свою саблю сдаешь в знак капитуляции, а возвращаешь им их же барахло.

— Я бы им вернул их так же, как оно нам досталось, — со злостью произнес полковник. Бронеколонна тем временем въехала на территорию военной базы. «Абраме» прополз до самой ограды и, развернув длинный пушечный ствол с наростом лазерного целеуказателя, замер. Рядом остановился «Брэдли», его тонкий ствол несколько раз дернулся, как кий в руках начинающего биллиардиста. За боевыми машинами разворачивались «Студебеккеры», освобождая место для маневра тягача с рефрижератором на прицепе. Но прежде чем въехал тягач, в образовавшуюся брешь проскользнули три внедорожника «Хаммер». Вездеходы цепочкой выстроились напротив стоящих строем югославских солдат. Из двух крайних «Хаммеров» посыпались американские солдаты. Все как один рослые, в яркой зелено-коричневой камуфляжной форме, в бронежилетах, кивларовых касках, перетянутые ремнями разгрузочных жилетов. Со стороны они выглядели как-то неестественно, нереально, как солдатики из компьютерной игры. У глядевшего на них Крутова сложилось впечатление, что янки и на самом деле во что-то играют. Уж слишком механическими были их действия.

На присутствие югославских военных американцы никак не реагировали, как будто тех и вовсе не было. Родион даже с расстояния в полтора метра слышал, как от бессилия и злобы скрежетал зубами комендант базы.

Наконец зелено-коричневые солдатики развернулись в так называемый боевой порядок, направив в сторону гор стволы автоматических винтовок «М-16» и ручных пулеметов «М-60». Родион Крутов невольно выделил нескольких офицеров и сержантов, руководивших подразделениями. Особенно бросался в глаза двухметровый верзила с жевательной резинкой во рту, с нашивками штаб-сержанта. Он руководил группой солдат, прибывших на «Хаммерах». Проверив своих бойцов и убедившись, что все в порядке, верзила кивнул, поднял правую руку вверх и показал сложенное из указательного и большого пальцев кольцо.

«Рисуется, каналья», — глядя на американца, подумал с усмешкой Крутов.

Тем временем после сигнала сержанта дверцы центрального вездехода распахнулись, выпуская наружу высокопоставленных пассажиров. Их было трое, одна женщина и двое мужчин. Молодая, смуглолицая и крутобедрая пассажирка была облачена в парадную темно-синюю форму летных частей, ее спутник, атлетически сложенный блондин, был одет в форму сухопутных войск цвета хаки. Третий пассажир, невысокого роста, худощавый мужчина, как и Крутов, был в гражданском костюме.

Как только троица приблизилась к югославским офицерам, Радаван сделал шаг навстречу, козырнул и представился:

— Полковник Иржич, комендант базы.

Американцы также отдали честь, и женщина, на правах старшего, представилась, после чего представила своих спутников:

— Полковник Каролина Флетчер, ВВС Соединенных Штатов Америки. Капитан Брюс Матерсон, военная юстиция, отвечает за соблюдение законности при передаче ракет. — После, указав на мужчину в цивильном костюме, добавила: — Моше Кацц, наблюдатель от ООН.

Крутов прекрасно знал, что «наблюдатель ООН» — это всего лишь шпионская крыша офицера МОССАДа. Израильская разведка, получив информацию о планах террористов, хотела быть уверенной, что крылатые ракеты попадут по назначению. Впрочем, сейчас Родиона это мало интересовало, он внимательно рассматривал главного представителя американской стороны.

У нее было слегка продолговатое лицо с большими темно-карими глазами и алым чувственным ртом. Вьющиеся, персикового цвета волосы были аккуратно заправлены под форменную пилотку. Большая грудь оттягивала китель, выставляя напоказ «фруктовый салат» — набор орденских планок. Темно-синяя парадная форма особо подчеркивала и другие женские достоинства: плоский живот, крутые бедра и точеные ножки. Разглядывая женщину, Крутов не мог избавиться от одного вопроса: «Это все подарок матери-природы или без силикона не обошлось?»

— А вы, как я понимаю, представитель русской стороны, — полковник Флетчер первой нарушила неожиданно затянувшуюся паузу. Заметив изучающий взгляд незнакомца, она нисколько не смутилась.

— Крутов Родион Андреевич, — сделал шаг навстречу полковник и протянул руку для пожатия.

Американка никак не отреагировала на этот жест, только строго спросила:

— Почему вы прибыли на базу раньше, а не со всей группой?

— Когда я узнал, что приемка ракет состоится на «Яровой Заставе», где комендантом служит мой старинный друг Радаван Иржич, то решил навестить его и прибыл на день раньше, — спокойно пояснил Крутов, сунув только что протянутую для приветствия руку в карман пиджака. — Когда доведется еще встретиться…

— Вы военный? — полковник Флетчер тут же ухватилась за слово «дружба».

— В прошлом, — так же невозмутимо ответил представитель России. — После окончания Военно-дипломатической академии уже десять лет тружусь на поприще международных отношений.

— О'кей, — кивнула американка.

Больше вопросов к этому наглецу у нее не было. Кроме коменданта базы, остальные югославские офицеры ее нисколько не интересовали.

— Можем приступать к приему ракет, — наконец распорядилась полковник Флетчер.

Полковник Иржич понимающе кивнул и, пригладив усы, взмахнул рукой:

— Давай.

Из распахнутой пасти штольни один за другим выехали автопогрузчики, таща на бивнях подъемных устройств серебристые футляры.

— Ваш выход, капитан Матерсон, — повернув голову к своему светловолосому спутнику, коротко распорядилась Флетчер. Капитан понимающе кивнул и, картинным движением расправив плечи, направился к тягачу.

Автопогрузчики, подъехав к прицепу тягача, опустили свою ношу к ногам американца и замерли, как послушные животные. Брюс Матерсон бегло осмотрел кодовые замки, свинцовые пломбы. Не обнаружив никаких видимых нарушений, сделал соответствующую отметку в своей папке.

— Ну, теперь мы можем отметить протокол приема-сдачи, — с явным облегчением произнес Радаван Иржич.

— Конечно, — довольно приятным голосом внезапно согласилась Каролина Флетчер.

Исторический документ был подписан в кабинете коменданта базы «Ярова Застава», где еще не так давно проходило бурное застолье.

Документальное оформление проходило без особой помпы. Сперва военный юрист Матерсон сделал отметку, что при передаче полностью была соблюдена законность. После него поставили свои росписи главы принимающей и сдающей смертоносный груз сторон, полковник Каролина Флетчер и Радаван Иржич. Последними наступила очередь наблюдателей.

«Ну прям настоящее бракосочетание. Подпись жениха и невесты, а напоследок распишитесь вы, почетные свидетели», — невольно хмыкнул Крутов, разборчивым почерком вписывая свою фамилию в международный документ.

Пока длилась официальная часть, югославские и американские солдаты перегрузили термостойкие футляры в прицеп большегрузного тягача. Запертую дверь тут же опечатали — закон есть закон.

— Ну что, может, отметим подписание договора? — заранее зная ответ, комендант тем не менее не мог не предложить.

Каролина Флетчер на мгновение задумалась, будто, обдумывая услышанное, после чего отрицательно покачала головой.

— Нет, нам еще предстоит нелегкая дорога обратно.

Полковник Иржич только развел руками. Дескать, нет так нет. Хозяин — барин.

Тем временем бронеколонна стала готовиться к возвращению на прежнее место дислокации. Замыкающий «Брэдли» выехал с территории военной базы и, съехав с дороги, освободил проезд для остальной техники. Два взвода солдат забрались в кузова «Студебеккеров», грузовики, пятясь друг за другом, сдали назад, освобождая проезд для головной бронетехники.

— Черт, — внезапно выругался стоящий возле Иржича капитан Матерсон. — Проклятое пиво, а дорога обратно займет почти четыре часа. Боюсь, не выдержу. У вас есть цивилизованные удобства, полковник?

— В штабе в конце коридора налево, — не глядя на американца, ответил Радаван.

— Один момент, господа, — капитан сорвался с места и опрометью бросился к особняку, где располагался штаб базы.

Тем временем покрытый камуфляжной раскраской «Абраме», грозно рыкнув, подняв над собой сизые клубы выхлопных газов, потом лязгнув гусеницами, стал разворачиваться.

Гранатометных выстрелов никто не услышал, сепаратисты ударили по базе с предельных дистанций. Первый же взрыв накрыл югославский узел связи, сноп огня вырвался из окон кирпичного строения с высокой мачтой антенны.

Следующая реактивная граната врезалась в подставленный борт «Абрамса». Танк ухнул, как смертельно раненное животное, длинный пушечный ствол безжизненно рухнул, срывая колючую проволоку ограждения, и замер в нескольких сантиметрах от земли.

— Что происходит? — срываясь на фальцет, вскрикнула американка.

— Твою мать! — по-русски заорал комендант Иржич, первым сообразив, что происходит. Югославские солдаты, не желая умирать за чужие ракеты, гурьбой ринулись в направлении штолен.

Кроме подбитого танка, на плацу уже горели оба «Студебеккера», возле которых в беспорядке лежали трупы американских джи-ай. «Брэдли», стоящий за воротами с раскуроченным гранатометным выстрелом боком, полыхал. Вторая БМП завалилась набок и чадила черным жирным дымом. Внезапно к взрывам реактивных гранат добавился треск выстрелов и свист летящих минометных снарядов.

— Куда бежите, сукины дети? — с бешеным криком полковник Иржич бросился наперерез своим бойцам. Но остановить их он не успел, вокруг коменданта забилось сразу несколько земляных фонтанчиков от минометных взрывов. На мгновение Радаван скрылся в дыму…

Шок после первых секунд огневого налета у Крутова мгновенно прошел, как только он увидел упавшего товарища. Родион, позабыв об опасности, бросился к нему. Флетчер и Кацц, пригибаясь, метнулись следом. Идя на поводу первобытного инстинкта выживания, человек для своего спасения ищет лидера — он в трудную минуту и подбодрит, и поможет, и, что самое главное, основную тяжесть примет на себя. Именно таким человеком в глазах американки и израильтянина оказался русский.

— Братушка, что с тобой? — склонившись над лежащим вниз лицом комендантом, Родион рывком перевернул того на спину. Иржич был без сознания, лицо было перепачкано землей, но видимых повреждений не было, только на груди расползалось кровавое пятно.

Крутов окинул взглядом территорию базы в поисках ближайшего укрытия — здания штаба и казармы от попадания нескольких зажигательных мин занимались языками пламени. Бронированные створки ворот уже закрывались, и добежать до того, как они окончательно закроются, не было никакой возможности. Наконец опытный взгляд разведчика выхватил бронированный шестигранный колпак долговременной огневой постройки.

Перекинув через плечо раненого коменданта, Крутов прохрипел:

— За мной! — И бросился в направлении дота.

Под свист пуль и разрывы мин они преодолели триста метров территории базы и по узкой лестнице буквально скатились в вырытый в земле бетонный бункер. Стальная дверь-переборка оказалась открытой, и беглецы смогли беспрепятственно проникнуть вовнутрь. Бетонный квадрат три на четыре метра был предназначен для секторной обороны подходов к базе. Внутри был полный порядок. Две двухъярусные аккуратно застеленные кровати, убранный стол. В углу находилась оружейная пирамида, в ячейках которой были установлены четыре SMG, аналог советского «Калашникова», рядом висели стальные каски, бронежилеты, магазины, уже снаряженные патронами. Тут же находились штык-ножи и сумки с противогазами. Чуть ниже уровня человеческого роста висел металлический ящик с красным крестом по центру.

Крутов уложил на одну из нижних коек коменданта и, сурово взглянув на Каролину Флетчер, тоном, не терпящим возражений, приказал:

— Перевяжи. — Перевел взгляд на Кацца и добавил: — А вы возьмите автомат и смотрите, чтобы боевики не зашли с тыла.

Израильтянин с готовностью кивнул, привычным движением выхватил из ячейки автомат. Но американский полковник оказалась не готова к роли санинструктора. При виде крови женщина покрылась смертельной бледностью и, пошатнувшись, припала к стене.

— Мне легче с автоматом… против террористов… воевать, — запинаясь, прошептала она.

— Хорошо, раненым займусь я, — решительно произнес Моше, протягивая американке автомат.

— Да разбирайтесь вы быстрее, — с досадой буркнул Родион и, ухватившись за поручни, стал взбираться по лестнице наверх, в бронеколпак.

Стационарная огневая точка была оборудована по всем правилам фортификационного искусства. На станке жесткой турели был установлен ручной пулемет «MG-42», немецкий ветеран Второй мировой войны. Рядом с пулеметом в проволочной корзине находились три металлические коробки, снаряженные пулеметными лентами, — одна заправленная в пулемет и две запасные. За турелью находились два пластиковых сиденья для пулеметного расчета.

Крутов занял место наводчика, сквозь узкую амбразуру он отчетливо видел, как по склону горы к ограждению базы стремительно приближалась редкая цепь зелено-коричневых вооруженных фигурок. Родион передернул затвор, плотно упер приклад в плечо, для надежности придавив его левой рукой. Пальцами правой подправил целик наводки, потом взялся за рукоятку управления огнем, тщательно прицеливщись, потянул указательным пальцем спуск. «MG» ударил длинной очередью. В замкнутом пространстве бронеколпака канонадой загрохотали выстрелы, глуша все остальные звуки боя.

Хорошо отлаженное оружие с первой очереди плотно накрыло сепаратистов. Несколько человек, нелепо взмахнув руками, повалились тряпичными куклами, остальные резво нырнули в траву, рефлекторно прячась от смертельного свинца.

— Хорошо, — одобрительно крякнул Крутов, ниже опуская ствол пулемета, укрытый в прямоугольный холодильный кожух. Следующая очередь скосила верхушки травы, затем еще одна очередь ударила под корень. Несколько боевиков, вскочив на ноги, опрометью бросились вниз с горы. Это означало, что свинец достал их и в укрытии.

Родион схватился за рукоятку поворотного механизма и развернул ствол пулемета влево, теперь уже включая в сектор обстрела часть базы.

Вторая группа сепаратистов тем временем ворвалась на территорию базы. Они оттеснили от замершего у распахнутых ворот тягача американских джи-ай и изо всех сил рвались в глубь территории. Несколько боевиков, стреляя от живота, обогнули дымящийся «Абраме» и выбежали на открытое пространство.

— Вот так будет получше, — плотоядно ухмыльнулся Крутов, поймав боевиков в прорезь прицела, и надавил на гашетку. Сноп огня, вырвавшийся из бронеколпака, буквально слизнул сепаратистов, оказавшихся в секторе обстрела.

Пулеметная лента закончилась, Родион левой рукой распахнул запасную коробку, одновременно правой откидывая крышку казенника. Похожая на змею металлическая лента с длинными остроконечными пулями со звоном легла в патронник. Крышка казенника заняла привычное положение, Крутов передернул затвор и, упирая в плечо приклад, надавил на спуск. Пулемет снова загрохотал, изрыгая длинные очереди.

Очередная цепь атакующих, напоровшись на губительный огонь, отпрянула, оставляя на земле неподвижные тела. Укрывшись за остовами раскуроченной подбитой техники, сепаратисты стали накапливать силы для нового броска вперед, заодно ожидая, когда минометчики подавят огневую точку обороняющихся. Вокруг бункера один за другим стали вспыхивать огненно-земляные кусты взрывов. Но конструкция бронеколпака была такой, что мины малого калибра даже при прямом попадании никак не могли причинить вреда пулеметному расчету.

Упорное сопротивление огневой точки вселило уверенность в американских солдат. Джи-ай наконец смогли закрепиться на территории югославской базы, сделав бункер центром своей обороны…

Сквозь шум боя Крутов все-таки расслышал рев вновь заводящегося тягача. Сепаратисты добились главного — захватили ракеты. Родион еще раз довернул ствол «MG» и снова вдавил гашетку. Одна, две, три очереди, но изменить что-либо он уже был не в силах. Сам тягач был надежно прикрыт прицепом от случайных попаданий. Бронированные стенки рефрижераторной секции держали пулеметные выстрелы, а цельнорезиновым колесам не страшны были даже бронебойные пули.

Родион в бессильной злобе расстрелял вторую ленту, зарядил третью, но на ход событий все же повлиять не мог. Тягач, натужно рыча, выпулил в воздух тугую струю дыма и тронулся с места, вырываясь наконец за территорию военной базы. Вслед за ним, пятясь и остервенело отстреливаясь, ретировались боевики.

Преследовать их американским солдатам не было никакой возможности. Едва началось движение сепаратистов, по фронту залегших внезапно прозвучали серии взрывов мин, не давая джи-ай поднять головы.

Чадящий «Абраме» неожиданно взорвался, огромной силы вспышка сорвала угловатую многотонную танковую башню и легко отбросила ее на несколько десятков метров. С длинным артиллерийским стволом башня была похожа на гигантскую сковороду. Она вылетела за ограждение и, приземлившись на склоне горы, заскользила вниз.

После мощного взрыва в воздухе повисла звенящая тишина. Первоначально Родион Крутов решил, что его оглушило, но спустя минуту услышал скрежет пулеметной ленты о коробку и понял — бой окончен. Руки полковника наконец разжались, он отпустил пулемет и вперил взгляд в раструб на конце ствола. От интенсивной стрельбы тот стал иссиня-черным. От него исходила тонкая струйка дыма…

Выбравшись из пулеметной точки, Родион спустился в бункер и подошел к распростертому на нижней полке Иржичу. Комендант все еще находился без сознания, но дыхание его было ровным. Его китель был распорот, а грудь стягивала довольно профессионально наложенная повязка. Сквозь белоснежный бинт проступали багровые пятна крови.

— Ничего, ничего, дружище, держись, — негромко подбодрил товарища Родион, направляясь к выходу.

Каролину и Моше он застал в стрелковой ячейке позади бункера. Оба офицера напялили себе на голову югославские армейские каски и вооружились автоматами. Полковничий мундир американки оказался изрядно изорванным, полуоторванный набор орденских планок болтался на одном уголке. В глазах женщины плескался испуг, видимо, в подобных ситуациях бравой американке не доводилось еще бывать. Совсем по-другому выглядел ее израильский коллега. Костюм его был лишь слегка испачкан, а рядом на полу Родион увидел несколько отстрелянных магазинов, на бруствере лежало полдюжины снаряженных рожков и пара ручных гранат. Глаза израильтянина блестели азартом, что выдавало в нем опытного бойца.

В свою очередь, Кацц придирчиво оглядел русского коллегу, лицо и руки которого оказались изрядно покрыты пороховой гарью.

— А вы, оказывается, неплохой дипломат, — одобрительно произнес Моше по-русски с интонацией одесского сапожника до перестроечных времен.

— Как и вы — наблюдатель ООН, — в тон ему ответил Крутов.

Мужчины весело рассмеялись. Профессиональным бойцам не нужно много говорить, они легко узнают себе подобного.

Глава 6

На войне как на войне

Разгоревшийся на базе «Ярова Застава» бой Джафар наблюдал с плохо скрываемым восторгом. Сепаратисты действовали четко и слаженно.

Тягач, транспортирующий ракеты, был захвачен без особых усилий, но вот уничтожение американских солдат и подрыв штольни, в которой засели югославские военные, оказались делом не таким уж простым.

Едва штурмовые группы косовских боевиков поднялись в атаку, как по ним ударил один из секторных дотов. Это оказалось неприятной неожиданностью не только для Джафара, но и для самих косоваров. Их лазутчики довольно длительное время наблюдали за «Яровой Заставой», и все в один голос утверждали, что огневые точки не обслуживаются. Что было вполне понятно, ведь база в ближайшее время должна была закончить свое существование. Но что-то пошло не так, как предполагалось и было задумано, и дот ожил. Кроме того, пулеметчик оказался мастером своего дела и с первых же очередей достал наступающих. Причем не только в полный рост, но, используя удачное расположение огневой точки, умудрялся бить и залегших. Агрессивная защита обреченного — плохой пример для других, это понимал не только Джафар. Али Бекович тут же сосредоточил весь огонь минометной батареи на огневой точке и ругал себя за то, что не оставил в резерве ни одного гранатометного выстрела, подавить дот никак не получалось.

Сквозь великолепную оптику Джафар видел повисших на колючей проволоке ограды нескольких убитых боевиков, возле подбитых грузовиков вперемежку с американскими солдатами лежали трупы сепаратистов. Джи-ай тоже это видели, пулеметчик упорно отсекал наступающих, не позволяя им приблизиться на бросок ручной гранаты.

Американцы, увидев в пулеметчике свою единственную надежду на спасение, заняли оборону возле бункера, и сразу же загремели прицельные выстрелы, утробно заухали под ствольные гранатометы, бой перешел в затяжную позиционную фазу. Теперь победить мог только тот, у кого осталось больше боеприпасов, и тот, к кому первому подойдет подкрепление. В таких условиях косоварам рассчитывать на победу не приходилось.

— Давай сигнал к отходу, — коротко распорядился Джафар. Али понимающе кивнул и вытащил из подсумка пластиковую ракетницу. В серое небо взвилась красная точка, которая тут же распалась на три алые звезды.

Припав к биноклю, Джафар неотрывно следил за отступлением. Боевики перебежками отодвигались назад к воротам базы, а тягач с прицепленной рефрижераторной секцией все еще находился на месте. Мощная оптика позволяла видеть, что происходит в кабине: сидящий за рулем Карим Мусалдин никак не мог завести двигатель тягача (может, покойный водитель подстроил какую-то пакость или турка подводили нервы), но многотонная махина застыла на месте. А тем временем чертов пулеметчик весь огонь сосредоточил на тягаче. Пули оставляли глубокие вмятины на стальной обшивке прицепа, впивались, а иногда вырывали клочья резины из колес. Успокаивало только одно: пока бензобак был недоступен пулеметному огню, но это ненадолго…

— Али! — не слыша собственного голоса, заорал Джафар командиру повстанцев. — Заставь же наконец замолчать этот чертов пулемет.

Это была настоящая истерика, вызванная предчувствием неминуемого краха. Джафар не мог с этим смириться, слишком многое стояло на кону.

Али Бекович поспешно закивал, потом схватил трубку полевого телефона. Установленные за лесополосой минометы захлопали вдвое быстрее, осыпая залегших американцев комьями земли и стальными осколками. Наконец тягач завелся и медленно тронулся с места по горной дороге, утаскивая за собой рефрижераторную секцию.

Джафар перевел дух, через тридцать километров тягач свернет с дороги на пролесок, там его будут ждать двое палестинских шахидов с командой боевиков. Ракеты перегрузят в прицеп трактора и отвезут дальше в горы. Тягач с прицепом загонят в пещеру и взорвут вход, чтобы впоследствии его никто не отыскал.

Главное сделано, ракеты захвачены…

Джафар спрятал в футляр бинокль и поднялся с земли. Тем временем косовары поспешно собирали свои пожитки, готовясь к отступлению.

Глава 7

Тогда считать мы стали раны…

С момента окончания боя прошло не больше десяти минут. Полковник Флетчер наконец сумела взять себя в руки. Сорвав с кителя безвольно болтающиеся орденские планки, она выбралась из стрелковой ячейки.

Здесь же находились несколько десятков джи-ай, уцелевших в этой страшной мясорубке. Они пережили весь этот кошмар и считали, что имеют право на отдых, но так не думала Каролина.

— Старшие есть? — срываясь на крик, рявкнула полковник.

Солдаты вяло огляделись, все офицеры конвоя либо были убиты, либо тяжело ранены. Единственным старшим по званию оказался штаб-сержант Купер с неизменной жевательной резинкой во рту. Лицо его было перепачкано бурой дорожной пылью, а на лбу собрались три волнистые полосы глубоких морщин.

— Мне нужна срочная связь с KFOR, — тоном, не терпящим возражений, приказала Флетчер.

— Но мэм! — Купер уже не перемалывал мощными челюстями жевательную резинку. — Наш штабной «Хаммер» уничтожен, так же как и узел связи югославов. Рядовым и сержантам, участвующим в сопровождении конвоя, из-за повышенной секретности операции строго-настрого было запрещено пользоваться мобильной связью.

Ответ был более чем исчерпывающим. Отряд оказался отрезанным от главного штаба. Американское командование еще не знало, что произошла трагедия, и не могло предпринять никаких контрмер. А по всему виновной выходила полковник Каролина Флетчер, ибо после подписания протокола о передаче ракет армии США вся ответственность целиком и полностью ложилась на нее.

От горящего штаба к собравшимся джи-ай шаркающей походкой приближался капитан Матерсон. Увидев его, полковник Флетчер расплылась в совершенно не уместной в этой ситуации счастливой улыбке.

— О, Брюс, — бросаясь ему на шею, воскликнула Каролина, — как я рада, что ты выжил в этом аду. — Военный юрист не успел отреагировать на подобное проявление нежности, как Флетчер уже обращалась к нему с просьбой, которая со стороны больше походила на приказ. — Мне нужен твой спутниковый телефон.

— Сожалею, Керл, — развел смущенно руками Матерсон, — он остался в туалетной комнате. — Капитан кивком указал в сторону объятого со всех сторон штаба и горестно добавил: — Когда начался обстрел, мне как-то не до того было.

— Черт! — неожиданно зло выругалась молодая женщина и суровым взглядом обвела территорию военной базы. Вокруг царила разруха, пламя пожарищ пожирало жилые и служебные постройки, чадила подбитая техника, от которой несло бензином и горелой резиной.

Несколько солдат и пара взводных санинструкторов оказывали первую помощь раненым, укладывая их в длинные ряды прямо на плацу.

Убитые американские солдаты и сепаратисты вперемежку лежали там, где их застала смерть. До них еще не дошла очередь.

С грохотом распахнулись ворота, выпуская наружу югославских военных. Они стали осторожно выходить из штольни, бросая вокруг недоверчивые взгляды. Каролина Флетчер полными ненависти взглядами буравила их, считая во всем виноватыми именно югославов, ведь это они сделали крайней в этой истории ее. Флетчер подписала акт о приемке ракет, а чертовы югославы не захотели защищать ее от сепаратистов. Они не захотели умирать за американские идеалы. Полковник с трудом сдерживала нахлынувшие одновременно два чувства — разрыдаться и отдать команду джи-ай открыть огонь по проклятым югославам. Но ничего подобного она не сделала. Флетчер молчала, глубоко дыша носом.

Увидев югославских солдат, Родион Крутов прервал свою беседу с Моше Каццом и направился к ним. Быстро переговорив с военными на сербском языке, он подошел к Флетчер.

— В штольне есть лазарет с полным набором медикаментов, к тому же у них есть врач и фельдшер. Думаю, всех раненых лучше поместить туда, там им будет легче дождаться эвакуации в госпиталь.

— Эвакуация, — передернула плечами Каролина. — Только через два часа наша колонна должна будет выйти на контрольную точку, откуда доложат, что операция проходит по графику. Если же к этому времени нас не будет, то существует режим дополнительного времени, и только потом включается тревога и режим чрезвычайной ситуации. Проклятая секретность… первый вертолет здесь появится не раньше, чем через три часа. А за это время террористы… — полковник замолчала, ее подбородок дрогнул, но это было проявление решимости. — Сержант Купер, ко мне! — рявкнула полковник во всю мощь своих легких.

— Слушаюсь, мэм, — верзила штаб-сержант в три прыжка оказался перед Каролиной.

— Сколько машин на ходу?

— Четыре «Хаммера».

— Сколько бойцов, способных выполнять боевую задачу?

— Сорок два, мэм. — Купер был хорошим сержантом, за время короткой передышки он успел выяснить остаточный потенциал их отряда.

— Ранеными будут заниматься югославы, мы отправляемся в погоню. Террористы далеко уйти не могли, догоним и отобьем тягач, — с воодушевлением проговорила Флетчер. На суровой физиономии штаб-сержанта не отобразилось никаких эмоций. Он ответил, как и положено кадровому военному:

— Слушаюсь, мэм. — И снова бегом бросился исполнять приказание.

В считаные минуты вездеходы взревели двигателями. Джи-ай без особого восторга, но и не протестуя, загрузились в «Хаммеры». Пока происходило построение в боевой порядок, Каролина Флетчер успела надеть поверх парадного кителя американский легкий — из многослойного кивлара — бронежилет, на голову водрузила солдатский шлем, в руки взяла привычную для американского офицера штурмовую винтовку «М-16».

— Брюс, в машину, — приказала полковник Матерсону.

Капитан с явным недовольством подчинился, нарушать субординацию он никак не мог. Военный юрист хорошо знал, какие впоследствии его могут ожидать репрессии.

— Господа, — наконец полковник обратилась к Крутову и Каццу. — Счастливо оставаться.

— Думаю, расставаться нам еще рано. Мы отправляемся с вами, — за двоих ответил Родион.

— Все-таки под документом и наши подписи стоят, — поддержал его Кацц, ставя на предохранитель автомат.

— Хорошо, тогда залезайте быстрее в салон, — не стала упираться Флетчер.

Четверка легкобронированных «Хаммеров» на предельной скорости выскочила за пределы военной базы и устремилась по горной дороге.

Водители у американцев оказались отменные, «Хаммеры» неслись со скоростью под сто километров в час, волоча за собой длинные пыльные шлейфы.

Родион Крутов со своего места мог наблюдать через бронированное стекло за мельканием зеленых шапок деревьев, буйно разросшихся по склонам. Ничего интересного в этом созерцании для него не было, поэтому представитель России перевел взгляд на салон внедорожника.

Впереди сидели двое американских солдат. Как успел узнать Родион, за рулем сидел рядовой Хейб, рядом — старший экипажа капрал Мэйсон, широкоплечий негр с пухлыми губами алого цвета. В пассажирском салоне, кроме четырех офицеров разных армий, был еще один капрал, невысокий латиноамериканец Кортес. У последнего Крутов мог разглядеть только ноги, остальное тело капрала находилось снаружи. Кортес, высунувшись из люка, крепко держался за приклад пулемета «М-60», установленного на турели на крыше внедорожника.

— Уж слишком мы торопимся, — недовольно буркнул Моше Кацц. Родион кивнул. Гнаться за террористами, очертя голову, без передового дозора, было верхом неосмотрительности. Специалисты в области партизанской войны легко могли устроить любую гадость: от закладки радиоуправляемого фугаса или полномасштабной засады до примитивного завала на повороте, в который беспечные янки обязательно бы врезались, как мухи в лобовое стекло мчащегося грузовика.

Ни Кацц, ни Крутов не успели высказать друг другу свои опасения вслух. Колонна легких броневиков, миновав очередной поворот, вырвалась на прямой участок дороги…

Мощный взрыв, вырвавшийся из-под колес третьего «Хаммера», огненным шаром кипящей плазмы поглотил мчащийся вездеход. И в ту же секунду реактивная граната врезалась в борт головной машины, разрывая ее на две части.

— О, черт! — заголосил капрал Мэйсон, бросаясь к водителю и выворачивая руль до предела вправо, стараясь увести «Хаммер» от столкновения с подбитым собратом. И в этот момент по лобовому стеклу хлестнула очередь крупнокалиберного пулемета. Тяжелая бронебойная пуля, предназначенная водителю Хейбу, разворотила голову капрала.

Но «Хаммер» уже миновал место столкновения, вылетел с дороги в кювет и, ударившись правым передним колесом о массивный валун, завалился набок, прикрыв своим днищем пассажиров от огня боевиков.

— Быстро из машины, — рявкнул Крутов, выпихивая в люк оказавшегося во время падения на его плечах Кацца. Следом протолкнул Каролину Флетчер, военный юрист капитан Матерсон без посторонней помощи выскользнул из внедорожника. Последним Крутов вытащил залитого чужой кровью водителя Хейба, дико вращавшего глазами.

Впятером они забрались в ближайший куст папоротника, и тут обнаружился недостающий член экипажа. Кортеса выбросило из «Хаммера», когда машина переворачивалась. Пролетев полтора десятка метров, капрал неудачно приземлился на голову, при этом сломав себе шею. Когда Флетчер перевернула его, голова несчастного Кортеса болталась, как у сломанной марионетки.

— Кажется, все закончилось, — тихо произнес Брюс Матерсон. Действительно, пока они выбирались из салона «Хаммера», на дороге вовсю шла перестрелка.

Замыкающий колонну внедорожник, в котором находился штаб-сержант Купер, огрызался огнем автоматических винтовок, но пара выстрелов из противотанковых гранатометов и несколько очередей из крупнокалиберного «браунинга» сделали свое дело.

Над дорогой повисла гробовая тишина.

— Сейчас они пойдут проверять, что с нами сталось, — упавшим голосом произнес Моше Кацц, в прошлом опытный боец антитеррористического отряда КИДОН, он хорошо знал повадки мусульманских боевиков.

— Не будут они проверять, — так же тихо ответил Родион и, выскользнув из кустов, ползком направился к перевернутому внедорожнику. Через люк он забрался в салон «Хаммера» и первым делом вытащил из оружейной ячейки штурмовую винтовку Кортеса. Потом откинул подушку заднего сиденья, под которой находился топливный бак. Времени искать горловину аварийного слива не было, поэтому Крутов вытащил из чехла штык-нож от «М-16» и одним сильным ударом пробил обшивку бака. Из узкого отверстия забила мутная, остро пахнущая струя бензина.

Сооружение фитиля заняло несколько секунд. Щелкнув своим «Ронсоном», Крутов выскользнул из салона «Хаммера» и успел доползти до зарослей папоротника, когда раздался негромкий хлопок взрыва, и армейский вездеход запылал, как костер на сочельник.

Увидев в руках Родиона штурмовую винтовку, Каролина Флетчер, вспомнив, что она является начальником экспедиции, сухо распорядилась:

— Возьмите подсумки у Кортеса, а заодно его жилет и шлем.

Русский наблюдатель кивнул, но с мертвого капрала снял только ремень с подвешенными к нему подсумками с запасными магазинами да наступательную гранату «М-26», висевшую у Кортеса на левой стороне груди. Бронежилет и кивларовую каску трогать не стал, хорошо зная, что бронебойную пулю автомата «Калашникова», которыми вооружены сепаратисты, она не удержит. Так зачем же лишний груз на себе таскать?

Каролина внимательно следила за действиями Крутова. Сперва он сунул в боковой карман серый шар наступательной гранаты, потом поверх пиджака надел ремень с подсумками, при этом игнорируя бронезащиту. Сочтя, что забота о своей жизни и здоровье — сугубо личное дело, полковник вмешиваться не стала, а просто произнесла, обращаясь ко всем:

— Теперь следует определиться, как нам действовать дальше.

— Здесь будем сидеть, хватит, уже надействовались, — вдруг смело заявил Брюс Матерсон. Капитана вполне можно было понять, военный юрист не должен воевать, подвергая свою жизнь смертельной опасности. Его задача — следить за законностью. — Сколько уже людей потеряли, — зло скривился он.

— Не думаю, что полное бездействие — это выход, — не согласился с Матерсоном Кацц. — Сепаратисты, после того как подбитая техника догорит, могут прочесать округу. А нам не выиграть бой с ними.

— К тому же американские летчики, поднятые по тревоге, наткнувшись на место недавнего боя, хорошенько все причешут из пушек и пулеметов, — поддержал израильтянина Родион, это тоже было сущей правдой. Американские пилоты ударных вертолетов и штурмовиков не особо утруждали себя в выборе целей, поэтому во время воздушных ударов в «битве за Косово» куда большие потери несли косовские беженцы, чем югославские армия и полиция.

После такого заявления над «военным советом» повисла гнетущая тишина. Трое оставшихся в живых американских военнослужащих не хотели умирать от скорых на расправу соплеменников.

— Нам нужно выйти к ближайшему населенному пункту и связаться по телефонной связи с командованием. Это будет куда быстрее, чем сидеть сложа руки в ожидании, когда нас найдут, — стараясь сохранить свое лидерство, проговорила Флетчер, и ей никто не возражал. Из накладного кармана своего бронежилета полковник извлекла черный прямоугольник приемника спутникового позиционирования. Несколько минут Каролина колдовала над G-Р-S, потом вскинула голову и объявила: — Тут рядом в семи километрах прямо у подножия горы есть сербское село, туда мы и пойдем.

Выбравшись из своего укрытия, американские военные вместе с международными наблюдателями короткими перебежками, укрываясь за росшими по склону горы деревьями, стали удаляться от места сепаратистской засады.

Отойдя с полкилометра, группа дальше двинулась уже в обычном порядке разведывательного патруля. Впереди, как наиболее подготовленный для таких ситуаций, шел Хейб, в небольшом отдалении от него следовали остальные.

Первой, повесив на правое плечо штурмовую винтовку, шла Флетчер. Бредущий позади юрист Матерсон не имел автоматического оружия, только армейский самозарядный пистолет, который он еще ни разу не доставал из кобуры. В этом пешем походе капитан Брюс Матерсон чувствовал себя не очень уютно, боевая обстановка не придавала ему энтузиазма. Он то и дело останавливался и пугливо оглядывался по сторонам, при этом мешая тем, кто шел за ним.

Крутов свой «М-16» держал в руках, предварительно дослав патрон в патронник и сняв оружие с предохранителя. В таком положении Родион был готов мгновенно открыть огонь.

Так же держал югославский «Калашников» и Кацц. Невысокому израильтянину выпало замыкать группу. Двигался он профессионально, совершенно бесшумно. Время от времени Моше замедлял шаг и, приседая на левое колено, оглядывался, проверяя, не преследуют ли их.

Двигаться по пологому склону горы было довольно легко. Таким образом прошли около трех километров, пока дозорный Хейб не наткнулся на гигантский оползень. Часть горы, подмытая подземными водами, осела в недра земли, образовав тридцатиметровый обрыв.

— Проклятье, — выругалась Каролина и даже топнула ногой в бессильной злобе. Сегодня явно был не ее день.

— Нужно идти вдоль этого обрыва, — особо не настаивая, предложил капитан Матерсон.

— И мы удалимся от населенного пункта на добрый десяток миль, — с трудом сдерживая свой гнев, вскипела Флетчер. Все ее попытки связаться с командованием до того момента, как штаб KFOR оглушит своим ревом сигнал боевой тревоги, были тщетными. Против коварных выбрыков судьбы не попрешь.

— Можно попытаться спуститься вон по тем ступеням, — предложил рядовой Хейб, указывая на волнообразные отвалы земли, образующие по краям обрыва гигантские двух-трехметровые спускающиеся вниз ступени.

— Не стоит рисковать, — проговорил до сих пор молчавший Крутов. — Почва там рыхлая, стоит только ступить на одну из этих ступеней, как она тут же обвалится и со скоростью водопада понесется вниз. После такого «катания» костей не соберем.

— Откуда вы такой умный взялись? — совершенно неожиданно окрысился на русского Брюс Матерсон. — Стреляете, как Джон Вейн, по лесу перемещаетесь, как Рембо, и даже в оползнях разбираетесь, как профессиональный альпинист. Кто вы, мистер Зорге?

Намек был более чем прозрачный. Крутов поставил свою штурмовую винтовку на предохранитель, чтобы, не дай бог, в чем коварном не заподозрили, и обвел задумчивым взглядом собравшихся. Хейб, под впечатлением от недавно произошедшего, смотрел на него настороженно, даже с долей испуга. Брюс Матерсон, напротив, даже не пытался скрывать свою злость, в глазах Каролины Флетчер отражалась горечь размышлений. И только в зрачках Кацца прыгали бесовские искры, «рыбак рыбака видит издалека», в данном случае поговорка себя оправдывала. Бывший спецназовец Моше опознал в русском собрата по военному ремеслу. Крутов действительно стрелял, как легендарный американец, оружие держал на манер английских коммандос (без ремня, в руках) и даже по лесу двигался, как по воздуху летел. Но главное, что выдавало в Родионе диверсанта, — быстрота мышления и решительность действий. Так было и на базе «Ярова Застава», и то же самое произошло, когда потребовалось поджечь перевернутый «Хаммер».

Увидев в глазах израильтянина немую поддержку, Крутов усмехнулся и пожал плечами.

— Все очень просто. Как я уже говорил, стрелять меня научили в военном училище. Ориентироваться в лесу — в центре выживания в экстремальных условиях. Есть у нас такое учебное заведение, через него проходят все начинающие военные дипломаты, направляющиеся в страны, входящие в список «горячих точек». А в характере оползней я стал разбираться, когда в десять лет упал с обрыва и пробил голову. — Родион указательным пальцем ткнул в старый шрам над левой бровью.

Своим новым знакомым полковник Крутов не собирался говорить правду о том, что по окончании училища он действительно занимался в закрытом центре, где из него сделали спеца по допросам — «дознавателя». Или, как тогда называли «особиста», бойца диверсионного подразделения, специализирующегося на раскалывании «языков» в условиях рейда по вражеской территории.

И прежде чем оказаться в уютном кабинете особого отдела Западной группы советских войск, он десять лет ходил в учебные рейды по сибирской тайге и сопкам Приамурья, болотам белорусским, жарким пескам Каракумов. И английский язык в совершенстве он изучил только для того, чтобы свободно, а главное, эффективно разговаривать с солдатами и офицерами «вероятного противника», а именно «языками». Эта наука, правда, ему пригодилась всего один раз, в Африке…

— Ну, если другого выхода нет, пойдем вдоль обрыва, — полковник Флетчер наконец решительно прекратила все споры. Во-первых, она вдруг сообразила, что этот русский уже дважды спас им жизнь, а во-вторых, и это главное, Каролина поняла, что ей придется составлять рапорт о происходящем, поэтому лучше отметить в нем, что она делала все, что было в ее силах, и даже более того, чем то, что, в конце концов, она опустила руки и ждала, когда ее подчиненных вместе с международными наблюдателями вытащит команда спасателей.

Вниз двинулись в прежнем порядке, впереди рядовой Хейб, остальные немного в отдалении. Все внимательно смотрели под ноги.

— Где-то здесь поблизости проходит граница Косовской автономии, — приблизившись почти вплотную, Моше Кацц зашептал Крутову на ухо. — Там по-прежнему неспокойно, хотя и не с таким размахом, как до прихода туда оккупационно-миротворческих сил.

Родион понимающе кивнул, большой палец его правой руки с едва различимым щелчком опустил флажок автоматного предохранителя.

Прошло около получаса, когда со стороны, откуда они пришли, стали доноситься звуки вертолетных двигателей. В главном штабе КРОЯ отреагировали на сигнал тревоги. Началась поисковая операция.

Теперь несколько боевых геликоптеров барражировали в небе над базой «Ярова Застава», чтобы доложить руководству американских экспедиционных сил данные первичного осмотра места нападения на секретный армейский конвой. Бюрократическая машина со скрипом, но неумолимо начинала свой разбег.

— Нам нужно поторопиться, — взглянув на циферблат наручных часов, негромко, скорее для себя, произнесла Каролина. Пока начальство бьется в догадках, что же случилось, у нее еще был шанс доказать свою профпригодность.

Вскоре группа спустилась с горы и скрылась в густом буковом лесу.

Полковник Флетчер еще раз сверилась с приемником G-Р-S. До сербского села оставалось немногим меньше девяти километров. Расстояние, которое простой смертный преодолеет обычным шагом за два часа, но они не простые смертные, военные, поэтому пойдут ускоренным шагом.

— Мэм, тут тропа. Теперь мы сможем идти гораздо быстрее, — донесся радостный голос Хейба. Повернув счастливое лицо к Каролине, он призывно замахал руками.

Полковник улыбнулась солдату в ответ, наблюдая, как тот через кусты орешника выбирается на тропу…

Щелчок взводимой мины первым услышал Родион Крутов, он рванулся вперед, одновременно толчком плеча сбивая с ног Матерсона, и тут же навалился на Каролину Флетчер, прикрыв женщину своим телом. Кацц также не сплоховал, за мгновение до взрыва он рыбкой нырнул за ближайшее дерево, успев при этом прикрыть голову обеими руками, сжимающими автомат.

Взрыв противопехотной прыгающей мины больно шибанул по барабанным перепонкам, на мгновение оглушив людей. Рой осколков беззвучно просвистел над землей, с хрустом впиваясь в стволы деревьев.

Едва Крутов обрел слух, он, по-прежнему не отпуская Каролину, поднял голову и посмотрел в направлении, где только что прогремел взрыв. Над изрядно поредевшим кустом орешника витал сизоватый дымок сгоревшей взрывчатки. Сообразив, что опасность миновала, Родион поднялся на ноги и помог подняться полковнику.

Флетчер попыталась отряхнуться от налипших листьев и комьев грязи, но сообразила, что это бесполезно, и бросила это занятие.

Следом за ними поднялся Матерсон. К большому удивлению Крутова, он не ругался и даже не скулил, только нижняя губа капитана нервно подрагивала, а глаза бравого юриста широко раскрылись от перенесенного страха.

Последним, чертыхаясь, из своего укрытия выбрался Моше Кацц, шальной осколок разрубил ствол молодого бука и накрыл израильтянина кроной дерева.

— Все целы? — спросил Родион. Никто из четверки не пострадал, зато наступивший на «жабу» (прыгающую осколочную мину) Хейб мало походил на человека. Ему досталась большая часть осколков от взорвавшегося боеприпаса, которые превратили рядового американской армии в окровавленный кусок мяса.

— О, боже, — воскликнула Каролина, утратив на этот раз свою офицерскую стойкость, и закрыла лицо руками.

— Какой негодяй мог это сделать? — совершенно не к месту у Брюса Матерсона неожиданно прорезался фальшивый театральный пафос.

— Да мало ли, — пожал плечами Крутов, прикуривая сигарету от «Ронсона». Горьковатый табачный дым заглушал вонь от сгоревшей взрывчатки и запах свежей человеческой крови.

— Могли югославские полицейские установить против косовских боевиков, — вслух предположил Кацц, безразличным взглядом окидывая бренные останки Хейба. За долгие годы в МОССАДе ему приходилось видеть и не такое.

— Или сепаратисты поставили против полицейских патрулей, — попыхивая сигаретой, добавил Крутов. — Этого узнать нам не дано, но ясно другое, по тропе идти нам заказано. И вообще ходить по этому лесу надо крайне осмотрительно.

Спустя четверть часа они выбрались на голую равнину и поспешно направились в сторону, где, по данным G-Р-S, должно было находиться сербское село.

Теперь в передовой дозор выдвинулся Родион Крутов, а на попечении израильтянина Моше остались двое американцев. Каролина Флетчер, подавленная последней глупой смертью, ушла в себя, а не способный к активным действиям Брюс Матерсон, наоборот, разошелся…

— Черт возьми, третье тысячелетие, двадцать первый век, мы в центре Европы, а потерянные, как аборигены на необитаемом острове, — без остановки бурчал военный юрист. — И все из-за того, что кому-то захотелось поиграть в «сыщиков и бандитов»…

Поток недовольства грубо прервала Флетчер.

— Если бы ты, мудак, в сортире не бросил телефон, все было бы по-другому, — вскричала полковник.

— Тише вы, — оборвал разгоравшийся спор двух американских военных Моше, держа автомат на изготовку и вполоборота глядя назад, в сторону букового леса. — Разорались тут, как семья Роуз при разводе.

Капитан и полковник одновременно смолкли, но их взгляды, полные ненависти, были куда красноречивее слов. Флетчер обвиняла Брюса в том, что во время нападения на югославскую базу он потерял трубку спутниковой связи. А Матерсон был злой на Каролину за то, что баба в полковничьем мундире подвергла его жизнь опасности. Профукав ракеты, еще и бросилась в бессмысленную погоню, завела оставшихся солдат в засаду. И после всего решилась на совершенно безумный пеший поход в какую-то сербскую деревню, вместо того чтобы ждать команду спасателей.

В общем, поводов для недовольства друг другом у обоих было предостаточно, но получить возможность выхода агрессии не позволяла серьезная обстановка — кругом сепаратисты, мины и прочие подстерегающие неприятности…

Приемник спутникового позиционирования смухлевал, дав погрешность координат сербского села на два с половиной километра в сторону от подножия горы.

Расстояние вроде бы и не большое, но увидеть населенный пункт удалось лишь после того, как Крутов взобрался на невысокий пологий холм с лысой макушкой, ставший у них на пути.

По здешним меркам село оказалось довольно большим — около сотни дворов с длинными полосами улиц и ровными квадратами кварталов. Стоя на маковке холма, Родион отчетливо видел купол сельской рады на центральной площади и тянущийся к небу шпиль православной церкви. Единственное, что насторожило Крутова, это тишина, царившая в округе. «Спят они, что ли?» — недоуменно подумал разведчик.

Только приблизившись почти вплотную к населенному пункту, он увидел несколько воронок от авиационных бомб большого калибра и смог разглядеть выбитые стекла и сорванные взрывной волной крыши ближайших домов.

Это были следы этнического урегулирования по-натовски. Дальше виднелись разграбленные и сожженные дома. Слабый ветерок гонял по безжизненным улицам цветные обрывки бумаги, мелкие лоскуты материи.

Некогда выкрашенные в белый цвет стены коттеджей прочертили зигзаги автоматных очередей, повсюду темнели бурые пятна засохшей крови.

«Здесь была бойня», — внимательно разглядывая следы косоварского передела, подумал Крутов, скрипя от злости и бессилия зубами.

Вскоре группа вышла на центральную площадь, сельская рада пялилась на чужаков черными глазницами выгоревших окон.

Напротив рады располагалась старинная церковь. Входные двери были сорваны, из черного нутра тянуло смрадом сгоревшей плоти. А на упавшей и перекрывшей крыльцо тяжелой дубовой двери отчетливо виднелись кровавые следы распятого человека. Все молчали, пораженные увиденной картиной.

«Скорее всего, это был священник», — машинально подумал Родион. Он остановился перед упавшей створкой двери, разглядывая отверстия от вырванных из твердого тела древесины гвоздей. Потом резко обернулся, с нескрываемой злостью глядя на застывшую в пяти метрах от него Каролину Флетчер. Крутов собирался задать ей — полковнику ВВС США — всего один вопрос…

С противным лязгом на площадь въехал допотопный гэдээровский грузовик «ИФА», из кузова которого на землю посыпались вооруженные люди. Одеты они были разномастно, но объединяла всех красно-черная эмблема сепаратистской Армии освобождения Косово.

Потеряв над собой контроль, Каролина отскочила за спину Крутова. Родион и Моше вскинули свои автоматы, и только Брюс Матерсон с готовностью поднял руки вверх и, изобразив на своем лице широкую голливудскую улыбку, шагнул вперед со словами:

— Господа, мы же союзники.

Ответом американцу был лязг десятка передернутых затворов…

Глава 8

Боец невидимого фронта

Сообщение в российское посольство о нападении на югославскую военную базу «Ярова Застава», похищении террористами трех крылатых ракет и, наконец, об исчезновении двух американских старших офицеров (ответственных за транспортировку этих самых крылатых ракет) и двух иностранных наблюдателей, один из которых был представителем России, пришло через три часа после того, как о произошедшем узнало американское командование.

Новость была, прямо сказать, не из приятных, посла едва не разбил гипертонический криз. Но вовремя влитые дорогостоящие лекарства привели сановного чиновника в чувство и уберегли от паралича. Несколько минут посол курсировал, как грозный сторожевик, по своему кабинету, обхватив двумя руками голову. Наконец совладав с эмоциями, посол подошел к рабочему столу и, наклонившись над селектором, приказал секретарю:

— Военного атташе живо ко мне.

Тон, конечно, был более чем возмутительным, и в любом другом случае конфликт с представителем Министерства обороны мог перерасти в грандиозное выяснение отношений между двумя ведомствами. Но сложившаяся ситуация и преклонный возраст посла делали серьезную скидку.

— Вызывали? — В кабинет вошел военный атташе. Дорогой костюм из шотландской шерсти как влитой сидел на его атлетической фигуре, белоснежная рубашка из тончайшей ткани и остроносые лакированные туфли цвета гнилой вишни делали его больше похожим на богатого повесу из аристократического рода, нежели на кадрового военного.

Атташе постоянно ходил в цивильной одежде, за редким исключением облачаясь в парадный мундир лишь на самые знаменательные торжества, на одном из которых посол Великобритании обратил внимание, что этот мундир украшало больше боевых орденов, чем юбилейных медалей.

Внимание английского дипломата не было случайным к атташе, он достаточно попортил западным спецслужбам крови. Во время бомбардировок Югославии силами ВВС НАТО полковник часто покидал территорию посольства, то встречая конвой с гуманитарными грузами для беженцев, то депутатскую делегацию. А потом неожиданно пресса сообщала о сбитом «стелсе» — самолете-невидимке, крылатых ракетах, которые теряли в полете ориентацию и самопроизвольно перенацеливались вместо мостов и казарм на западные посольства. Или совсем уж неожиданно по телевизору показывали американских рейнджеров, взятых в плен сербами на югославской территории.

В такие дни представитель Министерства обороны напоминал мартовского кота, наконец вернувшегося домой. Он отсыпался, чередуя сон с потреблением большого количества алкоголя, и только через несколько дней соизволял вновь появиться в здании дипломатической миссии.

Тогда шла война, и Россия находилась в слишком щекотливом положении между западными партнерами и братьями балканскими славянами. На эти выходки послу приходилось смотреть сквозь пальцы. Последний «кульбит» военным атташе был исполнен сразу после мирных договоренностей между правительством Югославии и командованием НАТО. Наутро весь мир уже знал, что в Приштину первыми вошли российские десантники, совершившие на бронетранспортерах марш-бросок из Боснии в Косово.

Тогдашний шок Запада обошелся без последствий в виде международного скандала. Теперь же, по-видимому, скандала не избежать. Послу не хотелось в этой плохо пахнущей истории стать козлом отпущения.

Нахмурив сурово брови, он внимательно посмотрел на военного атташе, потом, не повышая голоса, спросил:

— Вы в курсе случившегося?

— Да, — последовал короткий, лаконичный ответ.

— И как вы это можете прокомментировать? — еще больше насупился посол.

— Однозначно, как сказал бы лидер ЛДПР, — усмехнулся атташе, но, не найдя в лице посла понимания, продолжил серьезным тоном: — Наши заокеанские друзья сами, мягко говоря, сели в лужу. Несмотря на то что их заранее предупреждали и СВР и МОССАД о готовящемся нападении террористов, они все равно не уделили должного внимания охране конвоя. И вот результат: десятки солдат убиты и ранены, а три вполне годные к использованию крылатые ракеты в руках кровожадных маньяков.

— Слишком уж много пафоса, — зло произнес посол. Сейчас он был серьезно настроен на выяснение отношений со своим формальным подчиненным. — А что вы ответите на то, что в этой, не побоюсь этого слова, скандальной истории оказался замешан ваш человек?

— Ваш человек, — мгновенно парировал военный атташе. — Крутов прибыл в Белград по линии МИДа и официально находится в личном подчинении посла.

Это была сущая правда, которая почему-то вылетела из головы стареющего посла. Крутов Родион Андреевич прибыл в Югославию действительно по линии Министерства иностранных дел России по обоюдной договоренности с Госдепом США и официально подчинялся главе дипломатической миссии России. Это, конечно же, была фикция, но официально задокументированная и подтвержденная руководством Министерства иностранных дел. От этой мысли лицо посла покрылось бурыми пятнами, он поспешно потянулся к пузырьку с таблетками.

— А, собственно, чего вы разнервничались? — удивился военный атташе. — Да, случилось горе, произошло преступление. Да, похищены ракеты и пропал ваш сотрудник. Кстати, вместе с еще несколькими высокопоставленными иностранцами. Но уже организован поиск и одновременно начато следствие по факту случившегося. Я думаю, вскоре со всем этим разберутся, и могу вас с полной уверенностью заверить, что ваш человек абсолютно ни при чем.

В глазах посла загорелась слабая надежда, а военный атташе хотел еще что-то добавить, как вдруг зазвонил его мобильный телефон.

— Да, слушаю, — ответил атташе. — Здравствуйте, да, я, — его лицо расплылось в довольной улыбке. — Уже в порту? Очень хорошо. Что? — Лицо военного атташе исказила гримаса гнева. — Как отказывается грузить на борт? Хорошо, я сейчас с этим вопросом разберусь.

Отключив телефон, атташе развел руками.

— К сожалению, срочные дела, требующие моего вмешательства. Я буду у себя в кабинете, если потребуюсь, вызывайте без стеснения. — Это была настоящая оплеуха от младшего старшему.

С этими словами атташе направился к выходу. Едва за ним закрылась толстая звуконепроницаемая дверь, посол вслух проскрипел:

— Груз, в порту… отказываются брать на борт… срочные дела, требующие моего вмешательства. Тьфу, мать твою, можно подумать, это говорил не служащий государственного учреждения, а приказчик из торговой лавки. Неудивительно, что такие костюмы носит. Нет, с этим безобразием нужно кончать, и чем быстрее, тем лучше.

Посол замолчал, в уме прикидывая, какими влиятельными связями в МИДе и Совете Министров он обладает, чтобы избавиться раз и навсегда от своевольного подчиненного.

Тем временем атташе спустился на этаж ниже и вошел в свой кабинет, тут же заперев дверь на магнитную защелку. Подошел к сейфу и после недолгих манипуляций с замком достал оттуда сотовый телефон. Эта труба была зарегистрирована на одного из белградских пенсионеров и предназначалась для экстренной связи, как в данном случае. Разведчик набрал нужный номер.

— Капитан сухогруза «Георгий Жуков» Мухин на связи, — донесся из телефонного динамика властный прокуренный голос.

— Здравствуйте, — сдержанно поздоровался атташе, — с вами говорит Гойко Митич.

Имя знаменитого югославского киноактера, давно проживающего в Германии, являлось кодовой фразой, означавшей, что с капитаном сухогруза говорит человек, наделенный определенными полномочиями.

— Да, слушаю вас внимательно, — через секунду ответил капитан, только теперь в его голосе властных нот значительно поубавилось.

— К вам прибыл трейлер, груженный маслом «Эльф»?

— Да, — раздался поспешный ответ. — Сто двухсотлитровых бочек машинного масла.

— Почему до сих пор бочки не загружены в трюм вашего судна? — прорычал в трубку атташе.

— Но мы и так перегружены, — попытался оправдаться капитан, но его оправдания разведчика не интересовали.

— Значит, так, — теряя терпение, заговорил атташе, чеканя каждое слово. — Если через час все сто бочек с маслом «Эльф» не будут аккуратнейшим образом загружены в трюм, то через час десять вы направляетесь в аэропорт, чтобы оттуда лететь на родину, но уже не капитаном, а самым обычным пенсионером без права работать даже дворником в родном жэке. Это вам ясно, капитан Мухин?

— Все ясно, — испуганно просипел капитан сухогруза, — через час все будет выполнено.

— Действуйте, — приказал жесткий голос, и телефон отключился.

— Козел безрогий, — бросив трубку, выругался капитан и схватил микрофон громкой связи. — Старшему помощнику срочно подняться на капитанский мостик.

— Звал, Данилыч? — в рубку ввалился высокий широкоплечий здоровяк с румяными, как у младенца, щеками.

— Весь товар из второго трюма выгрузишь на палубу, а на его место аккуратно, подчеркиваю, очень аккуратно, загрузишь бочки с «Эльфом».

— Ты че, Данилыч, — от неподдельного удивления лицо старшего помощника вытянулось. — Нельзя товар на палубу. Там же электроника от соленой воды накроется медным тазом. Давай лучше бочки раскидаем по палубе, никто не обратит внимания.

— Я тебя сейчас самого раскидаю по палубе, — сорвался капитан. Конечно, он хорошо понимал старпома. Комплектующие к компьютерам и ксероксам были закуплены на их личные, кровные сбережения. Так сказать, прибавка к зарплате. Но сейчас на кон было поставлено значительно больше, чем контрабандный товар, купленный на деньги всего экипажа.

«Небось, гнида, ты бы занял с удовольствием капитанскую каюту и капитанский оклад, если бы меня выкинули на пенсию», — выгнав из штурманской рубки старшего помощника, с ненавистью подумал капитан…

— Значит, говоришь, все бочки загрузили в трюм. Аккуратно, как яйца в лоток. Это хорошо, прилежность — она всегда заслуживает похвалы, — закончив разговор со своим наблюдателем, военный атташе отключил телефон. Несколько секунд он внимательно рассматривал небольшой серебристый прямоугольник с алыми кнопками, похожими на ограненные рубины. Трубка предназначалась для одноразовой, экстренной связи и выполнила свое предназначение.

Разведчик подбросил телефон на широкой ладони, сжал пальцы в кулак и с силой сдавил пластиковый корпус. Раздался негромкий хруст, посыпались мелкие серебристые осколки.

Бывшему мастеру спорта по тяжелой атлетике, в молодости увлекавшемуся разгибанием подков и вязанием замысловатых узлов из арматуры, раздавить пластиковый корпус не составило большого труда.

Ссыпав обломки в мусорную корзину, атташе сел за рабочий стол. Главная задача была выполнена, теперь следовало выяснить, куда девался Крутов.

Резидент военной разведки принялся готовить шифрограммы для местной агентуры и руководству в «Аквариум».

«Да и с послом нужно что-то решать, — неожиданно спохватился атташе. — Чтобы этот маразматик не путался под ногами…»

Глава 9

Кровавый рывок на Запад

Почтово-багажный железнодорожный вагон стоял в одном из тупиков Сараевского вокзала.

До отправления пассажирского состава из столицы Боснии и Герцеговины Сараево в столицу Бельгии Брюссель оставалось больше трех часов. Два немолодых дородных почтовика неторопливо раскладывали письма по сортировочным ячейкам.

Работа была несложной, а заработки вполне приличными и стабильными, занятие как раз для немолодых и неспешных людей. Заканчивая сортировку, почтовики обсуждали, как лучше провести будущий отпуск. Неожиданно их разговор был прерван сигналом клаксона подъехавшего грузовика.

— Что еще за напасть, Жика? — недовольно пробурчал пожилой низкорослый толстяк, удивленно глядя на своего напарника, долговязого усача. Оба почтовика уставились в окно.

Возле вагона остановился пятитонный «Мерседес». На темно-синем тенте выделялась ярко-желтая надпись «Международные почтовые перевозки». Из кабины выглядывал молодой мужчина с короткой густой бородой. Одет он был в синюю униформу, на груди у него красовался контрольный бланк. В левой руке мужчина держал пластиковую папку с деловыми бумагами.

— Эй, сони, открывайте. Экстренный груз прибыл, — громко крикнул бородач.

Почтовики недоуменно переглянулись, но все же подошли к двери. Загрузка в самый последний момент — дело обычное.

Тем временем грузовик развернулся и сдал назад к открывшимся дверям багажного отсека. Кроме сопровождающего, в кузове «Мерседеса» оказались еще четверо грузчиков, также в форменных рабочих комбинезонах.

Пока старший связывался с диспетчером, выясняя тот ли они получают груз, его помощник готовил место под погрузку.

«Посылками» оказались четыре деревянных ящика, три из которых были более пяти метров в длину, четвертый покороче.

Жика умело орудовал погрузочным инвентарем, и через пять минут все три ящика были уложены посреди багажного отделения. Последним дюжие грузчики внесли широкий двухметровый ящик и установили его у дальней стены.

— Принимай сопроводительные документы. — В багажный блок, протягивая Жике пачку бланков, забрался старший грузчик.

— Это не ко мне, это к начальнику, — отмахнулся усатый почтовик, махнув рукой в сторону канцелярии. Когда все формальности были соблюдены, «Мерседес» рыкнул двигателем и сорвался с места, растворившись среди приземистых прямоугольников складов. Вскоре к почтовому вагону подкатил маневровый тепловоз…

Состав до Брюсселя был небольшим, всего восемь вагонов, замыкающим, девятым прицепили почтовый багажный.

Мустафа Хаджи, он же Джафар, пристально наблюдал, как идет погрузка пассажиров из зала привокзального ресторана. Рядом с ним за столиком сидели двое юных палестинцев. Они жадно внимали каждому слову своего руководителя.

— Кроме вас, в поезде будут еще семеро бойцов, — приглушенно говорил Джафар. — Но они не в курсе происходящего, думают, что сопровождают ракеты до Брюсселя, а оттуда в Дюнкерк, чтобы вывезти их морем на восток. Вы их не разубеждайте, пусть все идет своим чередом. Потом им просто некуда будет деваться.

— Эфенди, мы все выполним, как условлено, — за двоих тихо произнес Мункар.

— Нам не придется стыдиться, когда предстанем перед всевидящим взором Аллаха, — поддержал товарища Накир.

Оба молодых шахида уже находились по другую сторону добра и зла. Теперь они лишь двигались по дороге, ведущей в райский сад, где их ждали изысканные напитки и угощения, а также семьдесят прекрасных девственниц на каждого. Такова награда воина, умершего за истинную веру мусульман.

— Как мы узнаем наших людей? — неожиданно спросил Мункар.

Джафар не смог скрыть довольную улыбку. От внимания палестинца не ускользали даже мелкие детали.

— Когда приедете в Хорватию, на перрон в Загребе боевики выйдут с газетами «Косовар», а у тебя должен быть журнал «Лайф». Это знак, что вы руководители и они должны вам подчиняться беспрекословно. Еще есть вопросы?

— Нет, эфенди, — оба палестинца одновременно покачали головами.

— Тогда, юные отроки, вам доверено выполнить святую миссию, — все так же тихо произнес Мустафа Хаджи, твердо помня, что фанатики любят высокопарные слова. — Я буду всю оставшуюся жизнь гордиться тем, что был знаком с вами.

— Аллах акбар, — горячим шепотом ответили шахиды, одновременно поднимаясь со своих мест. Больше не говоря ни слова, потупив взоры, палестинцы быстро покинули зал ресторана.

Джафар взмахом руки подозвал к себе официанта и заказал еще кофе по-турецки. Потягивая из миниатюрной чашечки горячий и крепкий напиток, Мустафа Хаджи видел, как оба палестинца вошли в предпоследний вагон. Все складывалось как нельзя лучше, ему удалось захватить ракеты, и вскоре они будут доставлены туда, где грамотные специалисты-инженеры смогут их разобрать и досконально изучить для того, чтобы потом начать их массовое производство.

Сейчас главным было — выиграть время, которое работало не на него, Джафара, а на его врагов. Но бывший «зеленый берет» все рассчитал. Косовар Али Бекович выделил ему самых надежных боевиков из тех, кого он держал в «золотом запасе», не беря с собой в горы. Да и шахиды были подобны взведенным самонаводящимся минам, сработают, как только пробьет их час. «Дорого же неверным обойдется этот рейс», — он нисколько не сомневался, что скоро снова будет пролита кровь…

Издав короткий гудок, тепловоз сдвинул с места многотонный пассажирский состав. Поезд, набирая скорость, выполз за пределы вокзала.

Джафар, так и не допив кофе, встал из-за стола, бросил на стол несколько мятых банкнот и вышел из ресторана…

За окнами вагона мелькали горные пейзажи, похожие на яркие поздравительные открытки.

Накир, невысокий смуглолицый юноша с едва пробившимся темным пушком над верхней губой, открыл глаза и посмотрел на сидящего напротив товарища…

Пассажирский поезд уже пересек две границы, Хорватскую и Словенскую, впереди их ждала третья, Австрийская. Если первые две границы они пересекли спокойно, тамошним пограничникам было абсолютно все равно, что везут пассажиры, то на австрийской границе все будет по-другому.

Австрийские пограничники надежно прикрывали путь в Евросоюз, и без обстоятельного обыска там никак не обойтись. Впрочем, в планы палестинцев не входило ехать в глубь Западной Европы.

— До границы осталось два часа, — по-арабски произнес Накир. — Пора бы нам подготовиться.

— Конечно, — согласился с ним Мункар и добавил на правах старшего: — Иди и собери всех наших.

Больше не говоря ни слова, Накир поднялся с мягкого дивана и вышел из купе. Потом по неширокому коридору он прошел в соседний вагон, где томились в ожидании собравшиеся наемники-косовары.

Шахиды уже встречались с людьми Али, выделенными для проведения этой акции. Теперь следовало разыграть небольшой подготовительный спектакль для «великолепной семерки».

Поезд был заполнен лишь на треть, поэтому боевики, не опасаясь быть подслушанными, собрались в купе палестинцев.

Прежде чем приступить к разговору, Мункар внимательным взглядом своих темных глаз окинул вошедших. В отличие от них с Накиром боевики не были шахидами — воинами, готовыми умереть за веру и Аллаха. Боевики были высококлассными наемниками. Бывшие кадровые военные югославской армии, они использовали свою мусульманскую веру и албанское происхождение только как средство обогащения в межнациональном вооруженном конфликте. Узнай они правду об уготовленной им участи, сейчас же один за другим сиганули бы с поезда и растворились среди горных пейзажей. Но правду говорить им никто не собирался.

— Мне только что звонил Али, — палестинец небрежно кивнул на вагонный столик, где лежала массивная трубка спутникового телефона. — Нас кто-то предал, и на австрийской границе ждет засада.

Семеро боевиков начали переговариваться между собой, и в одно мгновение тесное помещение купе наполнилось гулом, напоминающим растревоженный пчелиный улей.

— Так что же нам делать? — спросил один из наемников, темнокожий широкоплечий дядька с лысым черепом и щегольской эспаньолкой, скрывающей нижнюю часть лица. — Остановить поезд и разбегаться кто куда?

Услышав эти слова, Мункар и Накир обменялись красноречивыми взглядами, все складывалось именно так, как они и предполагали.

— Ничего этого делать не надо, — мягко качнул головой Мункар. — Это было бы просто глупо, поодиночке нас переловить легче легкого. А когда мы вместе, да еще в поезде, где находится около полусотни заложников, мы сила. Причем всесокрушающая. Али приказал прорываться сквозь границу и следовать в Брюссель. Они разберутся с предателем, а потом помогут нам. План уже подготовлен. Вот таков приказ Али.

С последним доводом никто из наемников спорить не решился, уж слишком был велик авторитет Али среди боевиков. Тот никогда не бросал слов на ветер, и, если кто-то не исполнял его приказ или пытался его оспорить, Али карал самым жестоким образом. А затем выставлял обезображенные трупы для обозрения другим боевикам. В воспитательных целях такие шоу здорово помогали.

— Так что же делать? — без особого энтузиазма поинтересовался кто-то из косоваров.

— Для начала пора вооружиться, — ответил за Мункара Накир, чувствуя на себе тяжесть взглядов семи пар глаз.

Команда к действию была дана, и ее следовало исполнять. Боевики по одному вышли из купе в коридор и, посторонившись, дали палестинцам встать во главе их маленького отряда.

Шахиды сразу же направились в хвост состава, где находился почтово-багажный вагон.

Для удобства пассажиров вход в почтовый вагон был оборудован в конце вагона, что позволяло пассажирам в любое время при необходимости проверить багаж или достать из него необходимую вещь.

Приблизившись к двери почтово-багажного вагона, Мункар подал знак остальным, чтобы те остановились и случайно не попали на глаза кому-то из почтовиков. Потом нажал кнопку вызова. Через полминуты поднялись жалюзи на небольшом застекленном окошке, установленном в верхней части двери. На палестинца уставились водянистые глаза старшего почтовика.

— Что вам нужно? — вежливо поинтересовался почтовик.

— Мне нужно проверить свой багаж, — произнес Мункар заученную фразу, приложив к стеклу мятый листок багажной квитанции.

— Хорошо, — кивнул старший, открывая дверной замок. Едва дверь открылась, палестинец шагнул вперед и почти без замаха ударил почтовика согнутыми костяшками пальцев в горло. Пожилого мужчину отбросило к стене, он натужно захрипел и медленно сполз вниз.

Увидев эту картину, помощник Жика без раздумий бросился на помощь своему приятелю, но его тут же скрутили ворвавшиеся следом за палестинцем трое наемников.

— Свяжите их и оставьте лежать на полу. Нет времени возиться, — приказал шахид. Когда эта задача была выполнена, он, переступив через неподвижные тела почтовиков, направился в сторону багажного отделения.

Бросив беглый взгляд на перегородившие проход три длинных деревянных ящика, Мункар отвернулся — этот груз в данный момент его не интересовал. Забравшись вовнутрь, он остановился у четвертого, широкого, похожего на гигантский коробок спичек.

— Вскройте его, — коротко приказал палестинец вошедшим следом боевикам. Те уже вооружились монтировкой и большим молотком из инструмента почтовиков, поэтому без промедления приступили к делу. Сперва сорвали печати, потом, поддев монтировкой металлическую ленту, плотно охватывающую по периметру весь ящик, легко сковырнули и ее.

Наконец верхний слой досок был снят. Внутри ящика лежали автоматы, пистолеты, патроны, ручной пулемет Дегтярева, три десятка ручных фанат, полсотни брусков пластида с бухтой детонирующего шнура. Чьи-то заботливые руки аккуратно уложили и два пояса шахида. Обычные джинсовые жилетки с нашитыми кармашками, в которые были вложены тротиловые шашки, щедро наполненные стальными болтами и гайками для большего поражающего эффекта. От центрального бруска взрывчатки тянулся провод электродетонатора к портативному аккумулятору с тумблером включения.

Оружие, патроны, гранаты и взрывчатку боевики разобрали в несколько секунд. После того как все приготовления были закончены, пришла пора переходить к распределению ролей.

— Двух человек нужно направить в кабину тепловоза, — уверенным голосом начал командовать Мункар, воинственно размахивая короткоствольным «скорпионом», — Остальные идут в состав по одному человеку на вагон.

— Заложников сразу будем брать? — спросил обладатель эспаньолки, которого шахиды про себя окрестили кабальеро.

— Нет, — сделал протестующий жест рукой палестинец. — Мы можем сейчас что-то упустить, и кто-то из них по мобильному телефону свяжется с полицией или пограничниками. Заложников возьмем сразу, как только прорвемся через границу. Ты, — Мункар указал на кабальеро, — будешь в головном вагоне, твоя задача — контролировать семафор. Поезд не должен застрять на станции. Понял?

Обладатель эспаньолки понимающе кивнул.

Потом Мункар перевел взгляд на косовара, вооруженного ручным пулеметом.

— Ты остаешься в крайнем вагоне. В бой вступишь только в том случае, если понадобится твоя огневая мощь. Ясно?

— Да, — бесцветным голосом ответил пулеметчик.

— А теперь главное: пока не доедем до границы, спрятать оружие…

Поезд, постукивая колесами на стыках рельс, медленно въезжал в зону пограничного и таможенного контроля Австрийской Республики.

Палестинец Накир, держа под полой своей куртки взведенный «скорпион», через окно тамбура наблюдал, как наплывает перрон с выстроившимися попарно австрийскими пограничниками. По двое на каждый вагон.

Пограничники были безоружными, все-таки Австрия — цивилизованная страна, а не какой-нибудь Гондурас. К тому же на перроне в это время постоянно прогуливается усиленный полицейский патруль, вооруженный пистолетами, а в полусотне метров от перрона здание пограничной стражи. Там находится дежурный взвод, а в арсенале полно разнообразного вооружения. Взвод представлял главную опасность для террористов.

— Молодой человек, займите место согласно купленному билету, — раздался за спиной Накира сонный голос проводника.

«Ну наконец-то, — с усмешкой подумал палестинец, — а то я уж подумал, что ты не проснешься до самой остановки поезда».

Он резко обернулся и с силой ткнул проводника в район солнечного сплетения коротким стволом пистолета-пулемета. У несчастного полезли глаза из орбит, широко открытым ртом проводник пытался вдохнуть хоть немного воздуха, но нестерпимая боль согнула его пополам.

Натренированным жестом Накир нанес размашистый удар ребром ладони по шее работника железной дороги, после чего втащил бесчувственное тело в купе, поспешно обмотав руки широким, заранее приготовленным скотчем.

В тамбур он успел вернуться за мгновение до остановки поезда. Положив указательный палец на спусковой крючок «скорпиона», палестинец открыл дверь и шагнул на перрон. До приближающихся пограничников было не более пяти метров.

Террорист широко улыбнулся им и тут же выхватил из-под куртки пистолет-пулемет. Длинная очередь буквально срезала солдат пограничной стражи. Нелепо взмахнув руками, те покатились по перрону.

И тут же все вагоны прибывшего состава одновременно ощетинились огнем автоматных очередей. Пограничников уже ничто не могло спасти, их расстреливали в упор.

При первых выстрелах патруль от неожиданности рухнул на землю. Но буквально через несколько секунд, придя в себя, полицейские стали отстреливаться из своего штатного оружия.

Над зданием пограничной управы прозвучал пронзительный сигнал тревоги.

Пистолетные пули полицейских «глоков» с противным чваканьем впивались в обшивку вагонов и со звоном били оконные стекла.

Состав стоял перед фонарем семафора, горящим красным светом. Запрещающий сигал не был простой фикцией, автоматика управления тепловоза не позволяла тронуться с места. Теперь все решали считаные минуты, в любой момент могли появиться пограничники из дежурного взвода, и тогда перевес будет на их стороне…

Из первого вагона вывалился здоровяк кабальеро, его нижняя челюсть была надежно прикрыта шейным платком на манер грабителей Дикого Запада. Дав несколько очередей по полицейским, он опрометью бросился в сторону вокзала. Полицейские не могли его остановить, теперь сепаратисты сосредоточили весь огонь на них.

Кабальеро вихрем ворвался в холл вокзала и, вскинув ствол автомата, дал длинную очередь в потолок, чтобы не нашлось «героя», желающего его остановить.

Одним движением он забросил «АМД-65» за спину и, выхватив из-за пояса пистолет, бросился по лестнице на второй этаж, где располагались технические службы.

Азарт боя уже вовсю захлестнул бывшего капитана десантных войск бывшей югославской армии, и остановить его могла только смерть.

Дверь диспетчерской оказалась рядом с лестницей. Кабальеро, почти не целясь, выстрелил в замок. Под мощным кинетическим ударом дверь распахнулась, и капитан ворвался вовнутрь. В просторном помещении в бледно-фиолетовой форме перед компьютером управления движения сидел немолодой диспетчер.

— Открывай путь, — направив пистолет на железнодорожника, приказал по-немецки кабальеро. Тот круглыми от ужаса глазами, как кролик на удава, парализованно уставился на террориста.

— Ну, — черный зрачок пистолетного ствола уперся в лоб несчастного. Диспетчер, не отрывая застывшего взгляда от направленного на него пистолета, вынужден был подчиниться. Его пальцы живо забегали по клавиатуре.

Время, казалось, на какое-то мгновение замерло, выстрелы были едва слышны из-за звуконепроницаемой двойной оконной рамы. Диспетчер, не отрываясь, смотрел на направленный в лицо пистолет, а кабальеро буравил взглядом перрон, где стоял сараевский эшелон…

Тепловоз призывно загудел и, дернувшись, двинулся вперед, увлекая за собой пассажирские вагоны. Глаза террориста довольно сощурились, потом загремели выстрелы. Первая пуля размозжила верхнюю часть черепа железнодорожника, вторая — разворотила компьютерный процессор. Третий выстрел разнес двойное оконное стекло.

Кабальеро рывком перенес свое тело на подоконник, потом прыгнул на стальной козырек, прикрывающий центральный вход в здание вокзала. Едва ноги бывшего парашютиста коснулись нагретого металла, он тут же спружинил ими и сиганул еще ниже, на цветочную клумбу. Перекувыркнувшись через левое плечо, вскочил и побежал за удаляющимися вагонами.

С начала боя прошло не больше двух минут времени. Слишком спокойная страна Австрия, слишком давно ничто подобное не возмущало ее размеренную жизнь. Пограничники из дежурного взвода, едва загремели первые выстрелы, бросились в арсенал за оружием и экипировкой. Толкаясь, они хватали тяжелые бронежилеты, титановые шлемы и штурмовые винтовки…

Кабальеро успел запрыгнуть на подножку вагона, когда на перрон выскочили похожие на средневековых рыцарей австрийские пограничники. Их появление сопровождалось грохотом автоматных выстрелов.

Мункар бросился в соседний вагон, где на полу тамбура залег за ручным пулеметом косовар.

— Придержи их, — приказал палестинец.

«РПД» изрыгнул длинную очередь, десятки пуль выбили фонтанчики бетонной крошки у ног передовых пограничников. Стражи границы бросились врассыпную и залегли на асфальтированной площадке перед зданием пограничной охраны. Когда они пришли в себя и подняли головы, хвост поезда уже скрылся за поворотом…

Сараевский пассажирский поезд, набирая скорость, все дальше и дальше уходил в глубь Австрии.

— А теперь и заложниками можно заняться, — недобро усмехнулся Мункар, когда к нему подошел Накир.

Всех пассажиров, проводников, работников обслуживания, а также двух почтовиков загнали во второй вагон — ресторан. Вагон заминировали брусками пластида и для охраны поставили двух боевиков.

Пульт дистанционного подрыва передали кабальеро, который с напарником расположился в первом вагоне. Последний почтовый вагон заняли двое палестинцев и пулеметчик-косовар.

Накир, наблюдая за мелькающими в окне вагона зелеными шапками деревьев, задумчиво произнес:

— Интересно, как долго будем так ехать?

— Думаю, недолго, — бесстрастным тоном произнес его товарищ. Он уже чувствовал холодное дыхание смерти. Рука шахида скользнула под полу куртки, нащупала тумблер взрывателя. Потом палестинец облизнул пересохшие губы, как будто на них уже наложила свою печать вечность.

Предположение Мункара оказалось верным: через несколько минут на параллельной железной дороге трассе появилась группа полицейских машин, которые неслись с включенными мигалками, заставляя прижиматься к обочине встречные машины.

Вскоре к погоне присоединилась пара вертолетов — два белых остромордых «Джетрейнджера» с синей полосой «Полиция». Похожие на гигантских стрекоз, они то ныряли едва ли не на уровень окон вагонов, то вновь взмывали ввысь.

— Еще раз они опустятся, и я кого-то из них подобью, — угрожающе заявил косовар, сжимая ручной пулемет.

— Не торопись, — успокоил его Накир. У мальчишек, добровольно обрекших себя на смерть, мужества и выдержки было куда больше, чем у опытного наемника. Тот хотел заработать денег, а не отдавать свою жизнь во имя каких бы то ни было идеалов.

Впереди появилась череда остроконечных гор. Поезд, немного снизив скорость, стал двигаться по дуге, огибая небольшое озерцо.

Из окна вагона уже была видна черная дыра туннеля, к которой устремился состав.

«Джетрейнджеры», будто потеряв к поезду интерес, на полной скорости унеслись вперед. Мункар улыбнулся: дыхание смерти становилось все сильнее.

Черная пасть туннеля поглотила пассажирский состав, но уже через несколько минут раздался визг тормозов. Поезд останавливался.

— Что происходит, шайтан! — выругался Мункар, хватая микрофон внутренней связи, и сразу же раздался возбужденный голос одного из боевиков, находящихся в кабине тепловоза.

— Вертолет сел прямо на рельсы перед выездом из туннеля. Если бы мы попытались его протаранить — поезд мог сойти с рельс, и тогда всем нам каюк.

— Хорошо, — палестинец вынужден был признать правильность действий машинистов. Отшвырнув микрофон, приказал пулеметчику: — Лезь под вагон и там готовь позицию. Думаю, без стрельбы мы не сможем с австрияками договориться.

Косовару нечего не оставалось, как подчиниться. Он взял запасной диск к пулемету и с «РПД» направился к выходу.

— Накир, ты тоже приготовься, — прежде чем пойти в голову состава, Мункар обнялся с «братом по смерти». Оставшись один, Накир вскрыл один из длинных ящиков и сунул под доску несколько брусков пластида…

— Что будем делать? — озабоченно спросил кабальеро у палестинца, когда тот вошел в вагон-ресторан.

— То, что приказал Али, — спокойно ответил шахид, безразличным взглядом окидывая собранных в вагоне заложников. — Вступим с властью в переговоры и потребуем пропустить нас в Брюссель. В противном случае будем убивать заложников. Ну а пока будем добираться, Али придумает, как нам выбраться из этой передряги.

Бывший офицер-десантник с недоверием смотрел на палестинца. Но предъявить что-либо ему он не мог, строго помня наказ Али. Тот действительно поставил Мункара старшим в этой экспедиции, и только он мог поддерживать связь с Бековичем. И возможно, все так и было на самом деле, как сейчас говорил палестинец.

— Ну и как ты собираешься вести переговоры с властями? — вынужден был сдаться кабальеро.

— Отпустим часть заложников, чтобы они передали властям наши условия. Если через три часа нас не пропустят, каждые десять минут будем расстреливать по заложнику, — охотно объяснил свой план шахид.

— Почему именно три часа? — поинтересовался кто-то из наемников.

— Вполне достаточный срок, чтобы согласовать со всеми ступенями структуры власти.

— А кого будем отпускать? — спросил кабальеро.

— Естественно, наиболее молодых и крепких мужчин. Зачем нам здесь «пятая колонна»? Тем более расстрел женщин и детей должен ошеломить общественное мнение. А это, в свою очередь, удар по правительству, которое гнев граждан может низвергнуть, как цунами Атлантиду. Никто из начальства не решится взять на себя ответственность за расстрел женщин и детей. Нас обязательно пропустят.

— Да, это может сработать, — согласился с доводами палестинца кабальеро…

Комиссар криминальной полиции Гюнтер Шольц, упитанный коротышка с короткой седой шевелюрой и хмурым, озабоченным лицом, перебирая толстыми короткими пальцами плоские четки из черного дерева, внимательно слушал донесение одного из своих помощников о произошедшем. Случившееся на границе повергло комиссара в шок, и теперь, погруженный в свои мысли, он слушал, что называется, вполуха.

— Убито семь пограничников, одиннадцать ранено. Убит один полицейский, четверо получили ранения. Пострадали двое железнодорожников, дежурный ранен в живот, диспетчер убит, — бубнил помощник.

Но комиссар по-прежнему думал о своем. «Я считал, что только в кино или в книжках подобные неприятности случаются с детективом, причем за считаные дни до его ухода на пенсию. И вот злой рок меня самого щелкнул по носу. До почетной пенсии осталось меньше года. И на тебе — подарок…»

— Кроме того, легко ранены несколько гражданских лиц, — закончил доклад помощник и преданными глазами уставился на шефа.

— Это начало третьей мировой войны? — горько поинтересовался Гюнтер Шольц, в его голосе проскальзывали нотки скрытой иронии.

Помощник не принял тон шефа и ответил совершенно серьезно:

— Вначале мне тоже так показалось, но только до того момента, как поезд был остановлен в туннеле и террористы отпустили часть пассажиров, которые передали их требования.

— Чего они хотят? — уставшим голосом спросил комиссар полиции, почесав округлый двойной подбородок. Под нижней губой он, к своему большому неудовольствию, обнаружил пробивающиеся волоски жесткой щетины. Гюнтер терпеть этого не мог. Они напоминали Шольцу свиную щетину. — Им нужны деньги?

— Нет. Деньги им не нужны, требуют пропустить их в Брюссель, куда этот состав и направлялся по графику.

— Для этого не нужно было пограничников расстреливать, — зло скривился комиссар.

— У них не было другого выхода.

— Что?

— Один из отпущенных заложников, сотрудник почтового вагона Жика Майрович, слышал, как террористы говорили о крылатых ракетах. В почтовые вагоны незадолго до отправления действительно загрузили три больших деревянных ящика.

— Матерь божья, — воскликнул комиссар Шольц и в несвойственной для себя манере перекрестился левой рукой. Несколько дней назад он услышал в программе новостей Си-эн-эн о нападении на американский конвой, вывозивший с югославской военной базы невзорвавшиеся крылатые ракеты. Тогда, по сообщению журналистов, террористы захватили именно три подобных боеприпаса. А теперь, оказывается, эти ракеты везут в центр Европы. Сразу же возникало множество вопросов, и главный из них — в чьих руках оказалось мощное оружие. В руках мусульманских сепаратистов, молодчиков из ультраправых радикальных организаций или, может, фанатиков-антиглобалистов, решивших от манифестаций перейти на «тропу горячей войны». Но кто бы они ни были, ясно одно — выпускать террористов из западни нельзя ни при каких условиях. — Срочно сообщите о ракетах в Министерство внутренних дел, премьер-министру и в Интерпол.

— Слушаюсь, господин комиссар, — поспешно ответил помощник, срываясь с места. Уже на ходу он сообразил, что его патрон явно не желает на себя брать всю полноту ответственности. Впрочем, на своей памяти младший полицейский инспектор ничего подобного припомнить не мог, а потому и осуждать за малодушие комиссара не смел.

Помощник вернулся буквально через пять минут. Гюнтер Шольц уже был не один. Комиссар полиции мило беседовал с атлетически сложенным мужчиной, внешне похожим на голливудского актера Пирса Броснана, сыгравшего Джеймса Бонда в последнем фильме о супершпионе. Младший инспектор узнал красавца, это был начальник «Кобры», отряда по борьбе с терроризмом. И, как успел заметить помощник, прибыл этот «Бонд» не один, а в сопровождении своих головорезов. В полусотне метров от них замерли четыре больших белых микроавтобуса «Мерседес» с затемненными стеклами. Наконец завершив разговор с комиссаром криминальной полиции, начальник отряда по борьбе с терроризмом небрежным взглядом окинул замершего в стороне помощника Шольца и распорядился:

— Ну-ка, приведите сюда этого почтовика. Будем уточнять детали.

Долговязого Жику добрых полчаса изводили расспросами. Допрашивал лично «Бонд» и парочка экспертов из «Кобры». Возможно, его бы допрашивали еще дольше, но отведенное террористами время сильно их ограничивало.

Потом почтовика отпустили, и спецы из антитеррора занялись изучением схемы железнодорожного туннеля.

— Да, удружили вы нам, — задумчиво произнес «Джеймс Бонд». — Организовали для мангалоров надежную оборону. Штурмовать их мы теперь сможем только во фронт или с тыла.

— Я здесь ни при чем, — отрекся от безмозглого приказа комиссар криминальной полиции. — Это было распоряжение министра. Его личный приказ.

Начальник «Кобры» недовольно передернул плечами, но вслух ничего не сказал. Повернувшись спиной к комиссару, он быстро зашагал в направлении микроавтобусов, где его бойцы облачались в штурмовые комбинезоны черного цвета.

— Бэтмены, — с легкой иронией проворчал Гюнтер Шольц, глядя на ладные фигуры бойцов отряда антитеррора. Впрочем, улыбка у комиссара получилась довольно кислая. «Кобра» ему не подчинялась, но вся операция по освобождению заложников целиком и полностью была возложена на него, и за провал штурма придется отвечать именно ему, пожилому комиссару криминальной полиции. Эту ситуацию нельзя было назвать щекотливой, она была по-настоящему критической. Профессиональные навыки криминалиста здесь были бессильны, нужен был нестандартный ход, чтобы защитить свою профессиональную репутацию и будущую пенсию.

Комиссар Шольц негромко приказал помощнику:

— Срочно разыщи Еву и Кнедлика.

Расторопный помощник кивнул и ринулся в гущу уже собравшейся большой толпы журналистов, ожидавших жареных фактов. Тележурналистка Ева Фейхард в молодые годы попалась на употреблении наркотиков и, чтобы не угодить за решетку, дала согласие на сотрудничество с криминальной полицией. Такая же участь постигла и скандального репортера Михая Кнедлика, только он попался на любви к подросткам. Обоих агентов Шольц не особо напрягал, время от времени получая от них информацию, не вошедшую в официальные новости. Берег для более серьезного дела, прям как чувствовал.

Высокая, слегка сутуловатая, Ева, с длинными распущенными пшеничными волосами, одетая в длинную шерстяную юбку и короткую кожаную куртку, шла уверенным широким шагом. В одной руке она держала миниатюрный коричневый саквояж, между длинными пальцами другой руки торчала сигарета. Следом за ней катился, не поспевая, Кнедлик — маленький толстый длинноволосый человечек в потертом джинсовом костюме, поверх которого болталась пара цифровых фотоаппаратов с мощными объективами.

— Привет, комиссар. — Ева фамильярно поздоровалась с Шольцем. За долгие годы сотрудничества между ними происходило такое, что они могли себе позволить обращаться друг к другу, не соблюдая этикет. — Мы можем рассчитывать на эксклюзивное интервью?

— Можете, — заверил ее Гюнтер. — Вы получите наиболее полную информацию о произошедшем. Только как бы не развивались события, обо мне вы должны писать только в хвалебных тонах.

— Даже если ты завязнешь по уши в дерьме? — саркастически засмеялась журналистка, это была ее маленькая месть подневольного информатора своему куратору.

— Если я утону, вы — вместе со мной, — набычился комиссар Шольц. — Ваши коллеги по перу и микрофону узнают, кто за ними шпионил. Вряд ли кто-то после этого захочет с вами иметь дело, не говоря уже об обычном общении.

— Вы, Шольц, фашист, — не удержался от оскорбительной реплики толстяк Кнедлик.

— Берия, — блеснула эрудицией Ева, но теперь в ее голосе уже отсутствовали нотки, присущие бунтарю. Подпись о сотрудничестве с полицией держала прочнее всех остальных оков.

Шольц с нескрываемым превосходством глянул на помощника, застывшего за спинами журналистов. Тот понимающе кивнул и незаметно показал задранный вверх большой палец…

«Джеймс Бонд» внимательно наблюдал за подготовительными действиями своих бойцов. После того как были надеты комбинезоны, поверх них надевались тактические бронежилеты, сделанные из нескольких слоев кивлара и сверхпрочных керамических пластин. На голову сперва натягивали вязаную маску с широкой прорезью для глаз, на маску водружались титановые шлемы с противоосколочным забралом. Вооружены бойцы были одинаково: пистолетами-пулеметами, ручными гранатами светошумового свойства и дымовыми на случай непредвиденного отступления. Из вспомогательного оружия каждый имел пистолет «глок-17». Стандартный боевой набор, рассчитанный на скоротечный штурмовой бой.

Командир «Кобры» внимательно осмотрел каждого бойца — вышколенные, как бойцовые псы. Сейчас их психология четко работала на одних выработанных рефлексах, они были готовы действовать, не осознавая истинной угрозы для себя.

«Джеймс Бонд» был не просто костоломом, возглавлявшим отряд таких же безбашенных головорезов. Нет, он был человеком образованным, даже имел научную степень. Но его знания были сугубо специфические. Командир «Кобры» изучал международный опыт действий антитеррористических подразделений.

Впереди планеты всей он не без оснований считал российскую «Альфу», а штурм афганского дворца Амина в семьдесят девятом году — классикой действий спецподразделений. Даже провальная атака роддома в Буденновске, когда «альфовцы» шли на пулеметы и гранатометы чеченских террористов, прячущихся за спинами рожениц, не поколебала его уверенности. Он считал, что это задание мало кто смог бы выполнить, а многим западным спецподразделениям было бы даже не под силу решиться на такую атаку. Сейчас «Джеймс Бонд» вдруг осознал, что его отряду предстоит выполнить подобное задание, но вместо рожениц террористы взяли в заложники обычных пассажиров, и они вооружены мощным автоматическим оружием, а штурмовать их можно только с двух направлений.

— У нас все готово, — доложил командир штурмовой группы и тут же добавил: — Снайперы уже на исходном рубеже, готовы работать.

— Хорошо, — краешками губ скупо улыбнулся «Джеймс Бонд», глянул на часы и распорядился: — Первыми начинают снайперы, они отвлекают на себя внимание, затем вы вступаете в дело. Подобравшись к почтовому вагону, пускайте в ход шоковые гранаты.

— Так точно, — по стойке «смирно» вытянулся старший штурмовик.

— А пока пятиминутная готовность.

— Есть…

— Мункар, эти проклятые австрияки вызвали снайперов. Все вагоны они облепили лазерными дальномерами. Если мы высунемся, они нас тут же перестреляют, как куропаток, — по громкой связи донесся взволнованный голос старшего боевика. Косовар нервничал перед лицом явной и неотвратимой гибели. Такие вояки не годятся для самоотверженной битвы, их удел — обычный разбой.

— Заткнись, — рявкнул в микрофон палестинец. — Поставь в окна заложников и ничего не бойся. — Отключив громкую связь, Мункар посмотрел на сидящего на ящике с отрешенным лицом Накира. — Начинается, брат, — тихо произнес шахид, тронув парня за плечо.

— Ты помнишь, что должен сделать? — спросил старший через минуту.

— Да, — глухо ответил младший.

— Не подведи, иначе нам не будет прощения. И на том свете Аллах не пустит нас в рай.

Смертники обнялись на прощание, Мункар взял в левую руку «беретту М-92», в правой намертво зажал скорострельный «скорпион» и, держа оружие стволами вверх, пошел к выходу.

Накир вытащил из кармана электронный счетчик ударов пульса с вмонтированным в него взрывателем. Нацепив счетчик на руку, палестинец включил его и вновь уселся на ящике, настроившись на долгое ожидание…

Пока снайперы «Кобры» устраивали лазерное шоу для тепловоза и головных вагонов, штурмовая группа перебежками приближалась к замыкающему почтово-багажному вагону. Они все делали правильно. На какое-то мгновение оторвавшись от стены туннеля, бойцы после короткой перебежки вперед вновь прижимались к стенам. В черных комбинезонах они сливались с туннелем, и только яркий дневной свет позади выдавал штурмовиков с головой. А ждать до ночи «Кобра» не могла, террористы установили время и не желали вступать в переговоры…

Пулеметчик, залегший под почтовым вагоном, отчетливо видел передвижения каждого бойца антитеррористического отряда. Крепко вжимая в плечо приклад «РПД», он только и ждал, когда те приблизятся на дистанцию смертоносного кинжального огня…

До вагона оставалось не больше тридцати метров, как вдруг впереди идущий боец остановился, расстегнул набедренный подсумок и вытащил оттуда свето-шумовую гранату. Потом выдернул чеку и размахнулся для броска. В этот самый момент по гранатометчику и стоявшим поблизости бойцам хлестанула длинная пулеметная очередь. Несколько «кобровцев» рухнули замертво, а взорвавшаяся с ослепительной вспышкой и со страшным грохотом шоковая граната внесла еще больший разлад в ряды штурмующих.

— Что, черт побери, у вас там происходит? — судорожно сжимая портативную рацию, кричал «Джеймс Бонд». — Снайперы, подавите пулемет, прикройте наступающих.

Но снайперы не могли помочь штурмовикам, они слишком высоко разместились, и по такой траектории пули никак не могли зацепить пулеметчика (а стрелять ниже пришлось бы как раз сквозь тех, которых следовало прикрыть). Несмотря на безысходность положения, снайперы вели огонь, в бою каких только чудес не бывает. Одна из тяжелых бронебойных пуль, ударившись о стальной блин вагонного колеса, отрикошетив по касательной, зацепила по голове пулеметчика. Легкая контузия, но этого вполне хватило, чтобы «РПД» на мгновение замолчал. Второй попытки бойцы «Кобры» пулеметчику не дали.

Двое штурмовиков, воспользовавшись паузой, тут же упали на шпалы и разрядили пистолеты-пулеметы в колесный проем под вагон.

Пулеметчик был мертв, казалось, еще мгновение, и антитерры ворвутся в замыкающий вагон. Но не тут-то было. Едва первый боец «Кобры» ухватился за поручень и поставил тяжелый берц на металлическую ступеньку, как стоящий в тамбуре Мункар выстрелил ему в лицо. Боец рухнул на рельсы, а палестинский смертник, выпрыгнув наружу, открыл огонь одновременно из двух рук в упор по наступающим. Палестинец успел подстрелить еще одного бойца «Кобры», прежде чем автоматная очередь раздробила ему кости ног. Выронив оружие и завыв по-звериному, Мункар успел привести в боевую готовность взрыватель пояса шахида. Таймер бесстрастно начал отсчитывать пятнадцать секунд до взрыва.

— Не стреляйте, я хочу жить, — на немецком закричал смертник, когда на него навалилось сразу несколько штурмовиков. Четыре пары крепких мужских рук, подхватив раненого палестинца, понесли его к выходу из туннеля. Мункар громко стонал, про себя ведя счет секундам, на четырнадцатой, превозмогая боль, он закричал: — Аллах акбар.

Мощный взрыв разнес его тело, разметав по сторонам останки тех, кто нес раненого шахида.

Штурм провалился. После этого взрыва остатки штурмовой группы, не дожидаясь команды начальства, подобрав раненых и убитых, поспешно отступили к началу туннеля.

— Семнадцать убитых, девятнадцать раненых, — чуть шевельнув губами, едва слышно произнес подошедший к журналистам комиссар Шольц. — И особо отметьте, руководство «Кобры», начав штурм, не поставило в известность ответственного за освобождение заложников.

— То есть вас? — поспешно делая записи в рабочем блокноте, скривил губы в ухмылке Кнедлик.

— То есть меня, — совершенно серьезно подтвердил комиссар…

Наступила пауза, бойцы «Кобры», уцелевшие в этом кровавом бою, залегли у входа в туннель, ожидая ответных действий террористов.

Но те не собирались выбираться из туннеля, лишь вышли на связь с комиссаром полиции и объявили, что время ультиматума неуклонно бежит, и если полиция не пойдет на их условия, то начнется расстрел заложников.

Не прошло и четверти часа после того, как Гюнтер Шольц дал интервью журналистам, как с ним связался министр внутренних дел.

Без лишних слов глава МВД сообщил комиссару, что тому возвращена полнота власти, главное, не допустить гибели заложников. А они, министерство, окажут всестороннюю помощь.

— Как же, окажете, — со скепсисом пробурчал Шольц. — Пришлете команду болтунов-психологов, чтобы они своими многочасовыми бреднями заморили террористов.

Комиссар пока был не в состоянии найти нужное направление в противодействии террористам, поэтому он позволил себе собачиться со своим главным начальником. Но министр, в этот момент переживавший за собственный пост, на такие мелочи не обратил внимания. Со свойственным ему в подобных ситуациях жестким тоном глава МВД проговорил:

— К вам направляются специалисты из миротворческих сил НАТО в Боснии. У них богатый антитеррористический опыт, и правительство дало добро на проведение освободительной операции. Ваша задача — координировать все действия и при необходимости оказать нужную помощь. Да, и еще, — министр явно затянул паузу, будто решая, говорить или нет. — Шольц и проследите, чтобы пресса и в этот раз правильно осветила происходящее.

— Все будет на должном уровне, — напоследок пообещал комиссар.

Союзников долго ждать не пришлось, уже через полчаса небо возле туннеля сотряслось от рева вертолетных двигателей. Вынырнув из-за верхушек деревьев, к месту рассредоточения полицейских сил стремительно приближались тяжелые транспортные «Си Кинг».

Винтокрылые машины, покрытые камуфляжной расцветкой, сквозь которую можно было разглядеть опознавательные знаки Британских ВВС, проплыли над микроавтобусами «Кобры», продемонстрировав антитеррам лодкообразные днища. Вырвавшиеся из кровопролитного боя австрийцы с угрюмыми лицами наблюдали, как вертолеты, выпустив шасси, медленно и неуклюже опускались на поле с противоположной стороны железной дороги.

Комиссар Шольц что-то коротко бросил своему помощнику, тот понимающе кивнул, бегом направился к ближайшей полицейской машине и отдал приказ. На крыше патрульного автомобиля тут же вспыхнули проблесковые огни, и под вой полицейской сирены он рванул в сторону приземлившихся вертолетов.

Толпа журналистов, как кавалерийский эскадрон перед лобовой атакой, заерзала, заметно волнуясь, и стала напирать на оцепление, грозя прорвать его в любую секунду.

— Озверели щелкоперы, — пожаловался комиссару начальник патрульно-постовой службы.

— Усиль оцепление несколькими расчетами кинологов, — машинально посоветовал Гюнтер Шольц. Мысли комиссара были заняты предстоящим общением с союзниками. Черт его знает, как они себя поведут. Заметив, что патрульная машина возвращается, он бросил вслед удаляющемуся офицеру: — Прикажите, чтобы с овчарок сняли намордники, так будет эффектнее…

Из салона патрульной машины выбрались двое похожих на баскетболистов верзил, облаченные в яркий камуфляж, перетянутые ремнями и в лихо заломленных беретах с эмблемой королевских парашютистов.

— Майор Роберт Черчель, Специальные авиадесантные силы Ее Королевского Величества, — приложив к виску ладонь, представился широкоскулый молодец с глубоко посаженными серыми глазами.

— Унтер-офицер Мартин О'Хара, САС, — козырнул второй верзила с мощным, как у лошади, черепом и под стать ему большими редкими зубами.

— Англичане? — не удержался от удивленного возгласа комиссар полиции. — Свои ракеты второй раз проворонили американцы. Почему же вы должны для них таскать каштаны из огня?

— У янки в этом регионе есть силы специального назначения, но это армейские подразделения, — польщенный комплиментом, проворчал майор. — Если за это дело возьмутся рейнджеры, то террористов они просто перемелют в фарш вместе с поездом и заложниками. Наши люди подготовлены к подобным операциям, и поэтому было решено не ждать их хваленую «Дельту». Тем более что время не терпит.

— Ясно, — кивнул Гюнтер Шольц, потом задал второй вопрос, указывая на командира «Кобры». — Вас, наверное, необходимо ввести в курс дела и лучше будет…

— Нет, — решительно прервал австрийца Черчель, — кроме группы захвата, с нами находится координационный штаб, который во время полета получил всю необходимую информацию от вашего МВД. Единственное, что меня интересует: чего не знают в министерстве?

Майор и унтер-офицер вперили свои взгляды в руководителя австрийского подразделения.

— Террористам плевать на свои жизни, — немного подумав, произнес командир «Кобры». — Они, не задумываясь, взрываются сами. Один такой шахид уничтожил четверых бойцов и семерых ранил.

Англичане переглянулись, унтер-офицер криво усмехнулся, обнажая желтые прокуренные зубы:

— Пытаться кого-то из них взять живьем — себе дороже окажется.

— И не пытайтесь, — ответил Роберт Черчель. — Сразу уничтожайте, главное — жизни заложников.

— Нет проблем, — равнодушно проговорил О'Хара, как будто речь шла об учебной задаче.

Британские парашютисты развернулись и направились к выстроившимся десантникам.

— Одну минутку, господа, — остановил англичан командир «Кобры», — если не секрет, как вы собираетесь штурмовать поезд?

Офицеры переглянулись между собой, как бы решая, говорить или нет, потом, сообразив, что все они на одной стороне, майор кивнул, и Мартин О'Хара, вновь улыбнувшись, сказал:

— Наши аналитики запросили план туннеля и обнаружили, что над ним проходит галерея для дополнительной вентиляции. Вот по этой галерее мы и пойдем, а потом на канатах спустимся террористам на головы. А дальше, как говорится, дело техники. Кто первым выстрелит, тот и победит.

Слушая унтер-офицера, австриец лишь кивал, а потом задумчиво, с некоторой долей сожаления проговорил:

— Такого маневра террористы не ждут, и у вас может получиться.

Парашютисты громко и снисходительно засмеялись, потом, круто развернувшись, направились к своим подчиненным.

Сасовцы в отличие от своих коллег из «Кобры» не носили черной униформы, тяжелых бронежилетов и титановых шлемов. Парашютисты были облачены в армейский камуфляж, легкие высокие ботинки «джунгль-бутс» на мягкой каучуковой подошве. Вооружены они были легкими, компактными бесшумными пистолетами-пулеметами «хеклер кох» и пистолетами «браунинг», оснащенными глушителями. Кроме портативных приборов ночного видения и альпийского снаряжения, больше с собой ничего не брали.

Группа из двенадцати бойцов поднялась на гору, которую продырявил туннель, отыскала решетку, прикрывающую вход в вентиляционную галерею.

Двое бойцов быстро сняли решетку и пропустили вперед унтер-офицера. О'Хара с закрытым ПНВ лицом на четвереньках осторожно двинулся по отделанному нержавеющей сталью темному коридору, в котором через каждые двадцать метров в полу были установлены решетки с широкими прутьями. Это позволяло десантникам легко ориентироваться в подходе к цели.

Наконец парашютисты достигли решетки, через которую были видны крыши вагонов пассажирского поезда. Без особых проблем сняли ее. Освободив лючный проем и закрепив тросы, десантники стали по одному спускаться.

Оказавшись на крыше центрального вагона, сасовцы сплотились вокруг своего командира. Мартин О'Хара неуловимыми для неопытного взгляда быстрыми жестами и четкими движениями рук давал команды бойцам.

Двое, бесшумно ступая по крышам вагонов, направились в голову состава, где стоял тепловоз.

Остальные десантники облепили со всех сторон вагон-ресторан — по полученной информации, именно здесь находились заложники.

Четверо бойцов, свесившись вниз головами, при помощи портативных оптико-электронных перископов заглянули вовнутрь, выискивая среди замерших перепуганных женщин и детей спрятавшихся террористов. Всех четверых удалось обнаружить почти сразу — они рассредоточились по углам вагона, держа заложников под прицелами автоматов.

Полученную информацию наблюдатели тут же передали унтер-офицеру. О'Хара, обдумав сложившуюся ситуацию, быстро отдал приказ оставшимся бойцам. Две пары сасовцев внимательно наблюдали за манипуляциями унтер-офицера, потом синхронно закивали и бесшумно и стремительно разошлись в разные стороны. Помогая друг другу, они спустились в межвагонное пространство. Один из бойцов ключом-вездеходом открыл тамбурную дверь, обезвредил установленную на входе растяжку, и только после этого десантники просочились внутрь вагона. Пара с противоположной стороны действовала аналогичным образом. Держа перед собой взведенное оружие, десантники двинулись в сторону обеденного зала. Обеим парам следовало действовать синхронно, чтобы избежать жертв со стороны заложников.

Глянув на часы, старший одной из пар показал своему напарнику пять пальцев левой руки. Тот понимающе кивнул. Пошел обратный отсчет…

Двери с противоположной стороны вагона-ресторана распахнулись одновременно. В темных проемах появились фигуры сасовцев, держащих на изготовку пистолеты с навинченными на стволы черными цилиндрами глушителей. Десантники открыли перекрестный огонь, благо замершие у окон заложники находились вне линии огня. Четыре выстрела прозвучали одновременно и почти бесшумно, ни один террорист не успел никак отреагировать на внезапное нападение. Палец кабальеро всего несколько сантиметров не дотянулся до пульта подрыва заложенных в составе зарядов.

Полученный приказ «огонь на поражение» развязал руки парашютистам, пули ложились точно в цель, дырявя лбы косовских сепаратистов. Заложники, до смерти напуганные недавним боем, с ужасом взирали на появившихся бог весть откуда сасовцев. Старший десантник, с измазанным камуфляжной мазью лицом, широко улыбнулся и с многозначительным видом приложил указательный палец к губам.

Через минуту вся группа захвата собралась в вагоне-ресторане. Последней вошла пара, зачищавшая тепловоз.

— Как все прошло? — спросил О'Хара у капрала, невысокого здоровяка с округлыми плечами борца.

Тот на американский манер продемонстрировал кольцо, сложенное из большого и указательного пальцев, и хвастливо произнес:

— Это оказалось легче, чем отобрать леденец у младенца.

— Леденец у младенца, — хмыкнул Мартин. Внезапно его лицо стало серьезным, и он решительным тоном заявил: — Сейчас без шума выводим заложников, разминируем состав и нейтрализуем последнего террориста. За работу, джентльмены.

Семеро десантников помогали женщинам и детям выбираться из вагона на рельсы туннеля, трое остальных принялись снимать шнуровые заряды пластиковой взрывчатки. Тем временем О'Хара в сопровождении одного из бойцов бесшумно направился в хвост поезда.

Каучуковые подошвы «джунгль-бутс» мягко ступали на пластиковое покрытие полов.

Опытный десантник, начинавший свою военную карьеру еще на Фолклендской войне, унтер-офицер Мартин О'Хара сейчас был похож на ягуара. Прищуренный настороженный взор, мягкая пружинистая походка, готовая в любой момент превратиться в стремительный прыжок, чтобы ягуар мог намертво вцепиться в намеченную жертву.

В замыкающем почтовом вагоне тускло горела единственная лампочка. Десантники, держась в тени, приблизились к входной двери — сперва появился черный набалдашник глушителя, потом разукрашенное полосами камуфляжа лицо унтер-офицера.

Не заметив ничего подозрительного или опасного, О'Хара шагнул вовнутрь — канцелярия была пуста. Кругом следы недавнего боя: выбитые стекла, раскуроченные пулями сортировочные ячейки, пол вагона был буквально засыпан разбросанными письмами.

Десантники пересекли канцелярию и приблизились к двери, ведущей в багажное отделение. Там также тускло горела блеклым оранжевым светом одинокая лампочка. Но этого освещения вполне хватило, чтобы разглядеть сидящего на одном из ящиков молодого араба. Юноша сидел с закрытыми глазами, сложив руки на груди, на его коленях лежал чешский пистолет-пулемет с закругленным магазином. Лоб араба был перетянут зеленой лентой смертника, исписанной белыми письменами.

Подобного атрибута не было у убитых террористов в тепловозе и в вагон-ресторане. Унтер-офицер вспомнил слова командира «Кобры» о коварных самоубийцах.

«Шахид», — тотчас сообразил Мартин, и дальше в действие вступили наработанные профессиональные рефлексы. Мушка с прицельной планкой совместились над переносицей юноши.

«Пуф-ф» — дернулся «браунинг» в руке десантника, и в то же мгновение на повязке шахида среди белой вязи строк возникла черная точка пулевого отверстия, а из затылка смертника брызнул черный фонтан крови и мозгового вещества. Так и не открыв глаза, убитый повалился на спину.

Двое десантников тут же ворвались в багажное отделение, держа оружие на изготовку, но видимой опасности уже не было.

— Точно, оказалось легче, чем отобрать леденец у младенца, — выдохнул Мартин О'Хара, скаля лошадиные прокуренные зубы. И в этот момент рука застреленного британцем палестинца упала с груди, обнажив нацепленную на запястье черную коробочку пульсометра, от которого тянулся тонкий жгут провода, скрываясь под одеждой шахида. На черном экране методично менялись цифры: — 5, — 4, — 3, — 2, — 1–0…

Взрыв пояса смертника смел обоих парашютистов и вызвал детонацию взрывчатки в ящиках. Три полутонных заряда новейшего пластида в одно мгновение превратились в огненный шар, который сперва взметнулся вверх, но, наткнувшись на преграду в виде многометровой горной породы, отрикошетил и, сметая все на своем пути, устремился к выходу из туннеля…

Глава 10

«Гостеприимство» союзников

— С нами ничего не произойдет. С нами ничего не произойдет, — бормоча себе под нос, капитан Матерсон метался из угла в угол.

Чуть в стороне от него сидела Каролина Флетчер, уткнув голову в колени и обхватив ее руками. Не нужно было быть дипломированным психологом, чтобы понять: после всего пережитого женщина провалилась в бездну отчаяния.

Моше Кацц находился в противоположном углу от Каролины, в позе роденовского мыслителя. Его черные, как маслины, глаза напоминали два озера, вместивших в себя всю грусть, которая у него только имелась.

Родион Крутов стоял позади Кацца и, оперевшись спиной о стену, пытался проанализировать сложившуюся ситуацию. Наткнувшийся на них патруль УЧК отобрал оружие, бронежилеты, каски и документы, при этом ни один из боевиков не позарился на личные вещи арестованных.

В боковом кармане Крутова осталась ручная граната, которую он прихватил из подбитого «Хаммера»;

Ситуация плена для полковника Крутова оказалась нестандартной. С одной стороны, он прекрасно понимал, с кем придется иметь дело…

Черные расхристанные орлы с аббревиатурой УЧК, обозначавшей «Армия освобождения Косово». При этом, если кто знает историю, Косово поле было тем местом, где сербы (южные славяне) дали бой туркам, и многие века этот край считался сербским Куликовым полем. Но с уничтожением СССР полярность в политике сменилась. Западные страны, став доминантой, усиленно начали проводить политику «разделяй и властвуй», не понимая, что одновременно роют яму и для самих себя…

Помещение, в котором содержали пленников, можно было назвать просто — хлев. Обычное строение из грубого камня с узким окном, пропускающим тусклый дневной свет. Земляной утрамбованный пол был присыпан старой прелой соломой. Для пленников в дальнем углу были брошены несколько соломенных матов, сверху прикрытых старой рогожей. Но никто из арестованных к ним не приблизился.

Остаток дня и всю прошедшую ночь они просидели у входной двери, ожидая своей участи. Наконец ночь сменилась сырым утром, а о пленниках будто забыли.

— С нами ничего не произойдет, — как заклинание, снова монотонно забормотал военный юрист.

— Заткнешься ты когда-нибудь или нет? — надрывным голосом воскликнула Каролина, молодая женщина была готова сорваться на истерику. Но сорвалась первой не Флетчер…

— Сама заткнись, сука! — неожиданно завопил, срываясь на фальцет, Брюс. — Ты, ты во всем виновата, сука. Что, захотелось доказать всем, что у тебя железные яйца? Только ты упустила одну немаловажную деталь, ты — сука, и у тебя не может быть никаких яиц. А может, тебя, девочка, возбуждает мысль о медали конгресса, эта мысль заводит сильнее мужика, фригидная сука…

Капитан Матерсон задохнулся от негодования, по его лбу заструились ручейки пота, а рот, как у рыбы, беззвучно открывался и закрывался. Лицо же Каролины Флетчер стало белым, как восковая маска, губы женщины были плотно сжаты, а глаза широко распахнуты. Руки полковника, обхватывающие колени, сжались в кулаки.

— По-моему, назревает хорошая потасовка, — встав возле Крутова, шепнул Моше Кацц.

— Да, — согласился с ним Кругов. — Видимо, намечается модель гражданской войны севера и юга.

Он шагнул вперед, чтобы не допустить драки между товарищами по несчастью. Но до драки не дошло, в следующую секунду дверь со скрипом распахнулась, в проеме появилась мешковатая фигура боевика с автоматом в руках.

Сепаратист навел ствол автомата внутрь хлева, затем левой рукой сделал жест, вызывающий пленников наружу.

Первым бросился к выходу Брюс Матерсон с возгласом:

— Мы — союзники.

Боевик, ухватив его за лацкан кителя, вытащил наружу, где в ожидании стояли еще пятеро сепаратистов, туго перепоясанные пулеметными лентами, увешанные подсумками с запасными магазинами, ручными гранатами. Бородатые, с длинными, давно не мытыми волосами, они больше походили на киношных разбойников, чем на бойцов за свободу и суверенитет.

Покинув затхлое помещение, Кругов смог наконец вздохнуть полной грудью и оглядеться по сторонам. Они находились в небольшом селении, застроенном одноэтажными домиками, раскинувшимися на холмах и утопающими в зелени садов. «Дружественные» бомбежки НАТО и чистки сербского спецназа этот населенный пункт не зацепили. Вечером, когда их привезли, косовары завязали пленникам глаза, видимо, не сразу определились, что же делать с пленниками…

«Теперь уже наверняка все решили», — подумал Родион и неожиданно подмигнул ближе всех стоящему боевику, невысокому косовару с глубоко посаженными глазами, спрятанными под щетками мохнатых бровей. Боевик этот жест оценил как угрозу и в ответ немедленно саданул пленника автоматом между лопаток. Боль пронзила все тело разведчика, но он лишь поморщился. Выстроив пленников цепочкой, боевики погнали их по широкой тропе, которая, скорее всего, являлась центральной улицей населенного пункта. Боевики нестройной толпой следовали чуть позади, о чем-то оживленно переговариваясь на своем, похожем на птичий, языке.

Первым шел военный юрист, что-то бормочущий себе под нос, то ли молитву, то ли проклятия. За ним с подавленным видом автоматически шагала Каролина Флетчер. Следующий за ней Родион Кругов лихорадочно прикидывал все плюсы и минусы в сложившейся ситуации. Боевики не ожидали возможного нападения и вели себя довольно беспечно, рассчитывая на то, что находятся в большинстве, да еще и вооружены. Сбить спесь с сепаратистов было делом несложным, достаточно применить лежащую в кармане гранату. Проблемы начались бы позже, рассчитывать на помощь двух американцев не приходилось, они были деморализованы и вместо помощников заняли бы место балласта. Выходило, что попытка вырваться из плена обернулась бы самоубийством.

«Ладно, подождем, — решил Кругов. — Как говорят японцы: „Если долго сидеть у реки, то можно увидеть, как по ней плывет труп врага“. Подождем».

Наконец пленники в сопровождении конвоя миновали постройки на пологих склонах холма и вышли к небольшой долине, где находилась основная масса сельских домов. Боевики перестроились, встав по обе стороны цепочки пленных, и теперь шли молча. Вели себя сдержанно и воинственно. Торчащие из-за оград домов головы селян требовали соответствующего поведения.

Вскоре Крутов увидел цель их путешествия — небольшое одноэтажное здание, стоящее в центре сельской площади. Снаружи здание смотрелось угрожающе и мрачно, как огневая точка времен Второй мировой войны. Вяло трепещущий флаг УЧК на входе подсказывал, что в доме находилась сельская управа.

Боевик, который выпускал пленников из хлева, прошел вперед и, распахнув входную дверь, стволом автомата указал направление движения.

— Мы же союзники, — как заведенный, бормотал Матерсон таким тоном, как будто его по меньшей мере загоняли в газовую камеру. От страха военный юрист оказался на грани безумия.

Глаза боевика не выражали абсолютно никаких эмоций, он снова ухватил Брюса за отвороты кителя и с силой рванул к дверному проему. Остальным пленникам не понадобилось дополнительного приглашения, они прошли внутрь самостоятельно…

Если снаружи сельская управа напоминала долговременную огневую точку, то изнутри это был стопроцентный военный объект. Возле окон высились баррикады, выложенные из мешков с песком, а сами окна были заложены кирпичами, оставались лишь узкие полосы амбразур. Тут же возле мешков были сложены ящики с боеприпасами. Внутри ящиков поблескивали россыпи остроконечных патронов, ядовито-зеленые рубчатые корпуса оборонительных гранат. В углу стояла пирамида с десятком «Калашниковых», поверх пирамиды лежали трубы одноразовых гранатометов.

В центре помещения были сложены в штабели несколько десятков деревянных ящиков с армейской маркировкой.

«Неплохо, совсем неплохо, — окинув самодельный форт взглядом профессионала, подумал Крутов. — Даже с таким малочисленным гарнизоном здесь можно держаться ой как долго. И выбить нас можно будет отсюда только при помощи артиллерии или танков, чего у сепаратистов наверняка нет».

Перед штабелем с ящиками стоял старый письменный стол с потрескавшейся полировкой. На крышке стола были разложены документы, отобранные у задержанных. Возле своего дипломатического паспорта Крутов увидел портативный коротковолновый передатчик. Средство связи ближнего радиуса действия. Как правило, такие передатчики используются для управления подразделением в ходе боя. Маломощная рация не подходила для связи с миротворческими войсками, базирующимися в этих краях.

Возле стола стояли два боевика, как и остальные, одетые в натовский камуфляж с нашитыми эмблемами «Армии освобождения Косово», но их одежда выглядела заметно элегантней. Из чего можно было сделать вывод, что международных представителей будет допрашивать командование УЧКа.

Один из косоваров был грузным, бородатым мужчиной лет пятидесяти, перетянутым портупеей. На его внушительном животе болталась большая кожаная кобура из-под американского «кольта» сорок пятого калибра. Второй боевик был значительно моложе и выше своего товарища. Камуфляжная куртка была небрежно наброшена на широкие плечи, шею охватывал ярко-красный платок, а голову прикрывал берет, щегольски заломленный на левое ухо. Чистые длинные вьющиеся волосы спадали на плечи, все это вкупе с куцей бороденкой делало его больше похожим на парижского художника, чем на полевого командира сепаратистов.

— Хелло, — широко улыбнулся молодой косовар и блеснул белками глаз, вперив свой взор в полковника американских ВВС.

— Слава богу, — услышав родную речь, воскликнул капитан Матерсон, бросаясь вперед. Но пожилой боевик его остановил взмахом руки. Юрист замер и ошеломленно произнес:

— Мы же союзники.

«Художник» пропустил мимо ушей эту фразу и заговорил на вполне сносном английском языке:

— Мы разобрались с вашими документами, и я могу уже заявить, что двоим из вашей компании не повезло. — Косовар небрежным жестом продемонстрировал дипломатический паспорт Моше и, не глядя на него, проговорил: — Мистер Кацц. — Щелчок, раскрытый документ в неровном полете шлепнулся к ногам израильтянина. — И мистер Крутов. — В следующее мгновение паспорт Родиона совершил полет через комнату.

— Иудеи являются заклятыми врагами всего мусульманского мира. А русские — братья сербов, и это значит — наши кровные враги. Сегодня вечером вас публично казнят. Теперь что касается вас, господа…

Брюс сообразил, что обращаются к нему и Флетчер, и вновь заученно забормотал:

— Мы же союзники.

Молодой косовар не удостоил капитана даже мимолетным взглядом, впрочем, он вообще ни на кого не смотрел, взгляд «художника» был обращен в себя. Судя по всему, он вспоминал что-то приятное.

— Я пробыл в Америке десять лет, но выше посудомойщика так и не поднялся. Слава Аллаху, у нас началась война с неверными, и я понадобился здесь. США — богатая страна, деньги там просто лежат на земле. Если за вас заплатят по миллиону долларов, то мы вас сразу же отпустим, вернее сказать, доставим в посольство США в Швейцарии. Как вам такое предложение?

— Мы же… я… как же, — заикаясь, растерянно произнес Брюс Матерсон, он опять впадал в психологический ступор.

— Каролина, не верь им. Они получат деньги и вас тоже убьют, — неожиданно воскликнул до сих пор не проронивший ни звука Моше Кацц. — Эти мясники хотят выскочить из мясорубки с хорошими дивидендами.

— Ну, ты, заткнись, — рявкнул «художник», он повелительно кивнул, и стоящий поблизости бородач выхватил из кобуры крупнокалиберный пистолет и направил его на израильтянина. — А не то казнь состоится прямо здесь и сейчас.

Кацц замолчал, но внезапно заговорила Каролина Флетчер:

— У меня нет таких денег, — ровным голосом произнесла женщина. — Моя семья не относится к династии Рокфеллера.

— Неужели Пентагон пожалеет? По сравнению с расходами на вооружение такая сумма за двух старших офицеров, можно смело сказать — национальных героев, мелочь. — Неудачливый эмигрант, которому в свое время ничего не обломилось на земле Нового Света, теперь наслаждался своей властью над теми, кто там, за океаном, в отличие от него был хозяином жизни. Разглагольствуя на тему скряжничества Министерства обороны США, «художник» повернулся левым боком к пленным, указывая рукой на запад, видимо, имея в виду союзников США по НАТО. Болтовня косовара больше не интересовала Крутова, потому что он увидел в боковом кармане камуфляжной куртки выглядывающий наружу толстый стержень антенны спутникового телефона. Это был тот самый единственный шанс, гарантирующий спасение. Сунув руку в карман пиджака, он плотно обхватил пальцами гладкое тело ручной гранаты, при этом большой палец влез в проволочное кольцо.

— На этом, я думаю, мы можем торг закончить. — Крутов сделал шаг вперед и встал между Матерсоном и Флетчер. Бородач, до этого державший под прицелом Моше Кацца, мгновенно отреагировал на его движение и направил в грудь Родиона пистолет. «Художник» с нескрываемым любопытством посмотрел на пленного русского, потом с иронией спросил:

— Ты тоже спешишь досрочно умереть?

Теперь широко улыбнулся Крутов и отрицательно замотал головой.

— Вместе со мной умрут все, кто находится в этом доме. — С этими словами Родион вытащил из кармана руку и продемонстрировал косоварам ручную гранату. Большой палец с металлическим щелчком выдернул предохранительную чеку. Потом Крутов вновь подмигнул бородачу и добавил: — Здесь предостаточно взрывчатки, чтобы одним махом разнести в клочья этот домишко. Поэтому лучше брось свою пушку.

Ствол «кольта» дрогнул, затем бородач разжал пальцы, и пистолет гулко упал на пол. В то же мгновение Моше Кацц сорвался с места и, подскочив к оружейной пирамиде, выхватил оттуда два автомата «Калашникова», один бросил Каролине, который полковник поймала на лету и, сняв оружие с предохранителя, передернула затвор.

— Ну и чего же вы добились? — улыбка на небритом лице «художника» была вымученной и кислой. — Вам все равно отсюда живыми не вырваться. Там, за дверью, у меня сотня бойцов, и они вас в момент разорвут. Думаю, нам лучше сразу здесь и договориться.

— А твои бойцы в курсе, что ты хотел получить два миллиона долларов и бросить их на произвол судьбы? — наставив на предводителя боевиков автомат, жестко спросила Флетчер. — Не зря же ты их оставил за дверью.

— И все-таки лучше договориться, — «художник» упорно стоял на своем.

— А я думаю, что это совершенно излишне, — вмешался в разговор Крутов. Он стремительно рванулся к столу и левой рукой выхватил из кармана боевика спутниковый телефон. Косовар мгновенно сообразил, чем это ему грозит, и бросился на Крутова, чтобы выхватить из его руки телефон. Но в следующую секунду в его грудь врезался кулак с зажатой гранатой. Удар был такой силы, что отбросил «художника» на несколько метров, и его бесчувственное тело, ударившись о стену, медленно сползло на пол.

Родион повернулся к Каролине и протянул ей черный телефон, удерживая его за толстую и короткую антенну. — Думаю, вы еще не забыли номер телефона своего командования?..

Как принято говорить у американских военных: «На помощь пришла кавалерия». Правда, пришла она через два часа с четвертью, но зато силы были брошены весьма внушительные.

Сперва над населенным пунктом пронеслось с полдюжины «Апачей». Боевые машины, развернувшись, зависли по периметру села, нацелив на дома свои тридцатимиллиметровые автоматические пушки и жерла реактивных пусковых установок.

Вслед за ударными вертолетами появились десантные «Блэк Хок». Четверка винтокрылых геликоптеров зависла над сельской площадью, из открытых люков на тросах стали спускаться десантники. Коснувшись земли, джи-ай тут же занимали огневые позиции. Едва первая группа десантников высадилась, как тут же «Блэк Хок», сделав крутой разворот, уступил место другой четверке, потом наступила очередь третьей группы.

Высадившиеся две роты десантников начали немедленно проводить полномасштабную зачистку населенного пункта.

Вскоре на сельскую площадь стали сгонять боевиков УЧК, которые тащили на себе имеющееся оружие. Перед зданием управы на глазах выросла железная гора из автоматов, ручных пулеметов, винтовок, пистолетов, а также подсумков с запасными боеприпасами.

— Эти косовары еще те канальи, — наблюдая за принудительной сдачей оружия, покачал головой молодой курносый капрал, обращаясь к стоявшим рядом с ним двум рядовым. — В прошлый раз, когда их разоружали, так тащили всякое старье, времен войны с турками. Теперь попались, сучьи дети, все выгребем к чертовой матери.

— А они купят новое оружие на те наркотики, что поставляют в Европу, — дымя дешевой сигаретой «Лаки Страйк», глубокомысленно выдал один из рядовых.

— А это нас не касается, — отрезал капрал, вешая на плечо свою «М-16» с длинным магазином.

После того как все боевики УЧК были разоружены, майор, командовавший операцией, вышел в эфир по рации. Едва офицер закончил передачу, из-за горы выпорхнула пара легких пассажирских вертолетов «Джет-рейнджер».

Вертолеты лихо спикировали на площадь и только в нескольких метрах от поверхности земли сбавили скорость и осторожно коснулись амортизационными лыжами твердыни.

Из кабины одного из «Джетрейнджеров» выбрался высоченный худой мужчина в длинной камуфлированной куртке. Его седую голову венчала остроконечная темно-синяя пилотка с двумя генеральскими звездами, которую он придерживал рукой.

— Сам шеф пожаловал, с чего бы? — удивленно поинтересовался солдат, отшвырнув щелчком окурок сигареты. — Может, генерал думает, что здесь кроется ответ о налете на нашу бронеколонну.

— Он большой начальник, ему виднее, — безразличным тоном ответил капрал. Он служил в армии ради денег, и то, что не имело отношения к его непосредственным обязанностям, для него также не имело интереса.

Генерал прошел в здание сельской управы, где в полном составе все еще находилась международная группа.

— Сэр, — навстречу генералу шагнула Каролина Флетчер и, несмотря на довольно потрепанный вид, сделала попытку доложить. Генерал не позволил продолжить. Обняв женщину за плечи, он покачал головой.

— О деле сейчас ни слова, все доклады завтра.

— Но, сэр, похищены ракеты, и террористы… — неуверенно пробормотала Каролина, — могут их использовать против…

— Ничего они уже не могут. Вчера группа террористов пыталась вывезти похищенные ракеты в Западную Европу, но на австрийской границе была задержана. Во время боя и террористы, и ракеты уничтожены. Это вкратце, подробности позже. — Оставив женщину, генерал подошел к Крутову и Каццу. — Господа, я Дуглас Эйкрофт, командующий армейской группировкой США здесь, в Косове. И я имею честь пригласить вас на нашу базу. С вашим руководством все вопросы урегулированы.

Оба иностранца лишь развели руками, им оставалось лишь подчиниться…

В сопровождении Эйкрофта они вышли из здания управы и поспешили к вертолетам. На выходе Флетчер остановил капитан Матерсон, он уже полностью оправился от потрясения, и его речь была вполне разумной и логичной:

— Керл, ты прости меня за срыв, понимаю, я вел себя недостойно для офицера и мужчины. В подобной ситуации оказался впервые, вот и сорвался.

— Ничего, бывает, Брюс, — полковник Флетчер ободряюще похлопала юриста по плечу и походкой уставшей женщины двинулась вслед за генералом и гостями американцев…

Часть II

Бой с тенью

Чтобы победить, нужно чувствовать себя на войне, как дома.

К. Джарр «Рэмбо 2».

Глава 1

Как гуляли — веселились, посчитали — прослезились

Американская военная база в Косове совсем не походила на базу югославской армии, которую довелось видеть Родиону Крутову. Впрочем, «Ярова Застава» строилась исходя из концепции доктрины обороны югославского государства, и основные ее коммуникации скрывались в горной толще, способной защитить даже от ядерного удара. И совсем другое дело военная доктрина США, рассчитанная на наступательные действия войск. Два месяца назад дюжина сверхмощных бульдозеров утюжила гору до тех пор, пока не превратила ее в холм с идеально ровной вершиной, на которой, кроме военного городка, нашлось место для механизированной тяжелой дивизии. А также для нескольких артиллерийских дивизионов и крупного аэродрома, где, кроме эскадрильи транспортных самолетов, также разместились шесть звеньев вертолетов различного назначения.

База была настолько огромной, что по ней по трем маршрутам ходили автобусы. Кроме военных объектов, здесь же располагалось множество вспомогательных: кухни, столовые, склады, всевозможные спортзалы, а также офицерская гостиница, в которой и достался номер люкс «русскому гостю».

С момента прибытия на эту базу Родион только успел принять наскоро душ, после чего рухнул в постель и проспал целые сутки. Возможно, это только в кино герой с легкостью уничтожает когорты врагов, потом белозубо улыбается вспышкам фотокамер и, наконец, проводит бурную ночь с обворожительной красоткой. В жизни же все совсем по-другому, боевые действия не на жизнь, а на смерть требуют максимума отдачи физических и психологических сил. Борьба за жизнь вгоняет человека в то состояние, при котором он действует, как боевая машина, не знающая усталости. И совсем другое дело отдых в полной безопасности, уж здесь организм полностью получит обратно выданную в кредит энергию.

Проснулся Родион Крутов от громких речевок, которые орали под окном пробегающие по плацу подразделения джи-ай. По широкой асфальтированной дорожке, грохоча высокими ботинками на шнуровке, бегали ровные квадраты солдатских подразделений, облаченных в темно-зеленые майки, камуфляжные штаны и такие же кепки. Издалека они походили на солдатиков из какой-нибудь милитаристической компьютерной игрушки.

Родион Крутов, приняв контрастный душ, побрился, почистил зубы и, стоя у окна, наблюдал за утренней зарядкой джи-ай.

Полковник провел рукой по нежной махре банного халата, который был положен к комплекту услуг, предоставляемых офицерской гостиницей. Горячая вода в душе, дорогие шампуни, кремы для бритья. Хрустящая постель, кондиционер, обеспечивающий в помещении благоприятный микроклимат. Все это выглядело роскошно и комфортно, причем роскошь была чрезмерной и неестественной для армии.

Такого полковник не видел ни в сербской армии, ни тем более в российской. Неожиданно на ум пришла аналитическая статья из какого-то военного журнала. «Основная масса рядового и сержантского состава армии США — это представители цветных народностей, латиноамериканцы и афроамериканцы, жители низших слоев населения, для которых служба в армии по контракту дает шанс вырваться из нищенствующих трущоб. И, как правило, представители белого населения вербуются в армию для обеспечения в будущем возможности учиться в высшем учебном заведении…»

«Ну да, служба в армии для них — это всего лишь возможность заработать на будущее. Как нефтяники на морских буровых», — почему-то с неприязнью подумал Крутов. Он вспомнил рассказ товарища командира мотострелкового батальона, которому довелось участвовать в новогоднем штурме чеченской столицы. Батальон был укомплектован из различных подразделений дивизии и на семьдесят процентов состоял из молодых солдат, которые до этого успели сделать по три выстрела перед присягой.

Уже на второй день батальон попал в окружение и четверо суток отбивал атаки озверевших афганских моджахедов… Через два года в далеком сибирском гарнизоне на праздновании Нового года в прошлом комбат, а теперь начальник штаба мотострелковой дивизии за «рюмкой чая» сказал: «Эти сопливые мальчишки, если в первые два дня не гибли, на третий становились настоящими солдатами. Ни в чем не уступавшими „духам“. Меня дважды ранили, офицеров и прапорщиков перебили в первый день, оборона держалась на сержантах-срочниках и этих безусых пацанах».

Следом полковнику на память пришел другой случай из программы центральных новостей. «После высадки американских солдат в Афганистане и боестолкновений с талибами некоторые джи-ай стали расторгать контракты с Пентагоном. Причина: им предоставляют на десерт всего лишь двадцать сортов мороженого, в то время как в контракте указано тридцать пять. Адвокаты доказали нарушение прав нанимаемой стороны».

«Роскошь изнеживает солдат, разъедает дисциплину, как ржавчина железо», — отходя от окна, подумал Родион Крутов, вспомнив, что произошло на югославской военной базе, когда на нее напали косовские сепаратисты.

Неожиданно в дверь постучали.

— Come in, — по-английски произнес Крутов. Дверь распахнулась, и в комнату вошел стюард в белой форменной куртке, держа перед собой небольшой поднос, накрытый хлопчатобумажной салфеткой.

— Доброе утро, сэр, — с порога поздоровался стюард. — Ваш завтрак.

— Спасибо. — Родион неожиданно вспомнил, что в подобных случаях официанту положено давать «на чай». Но стюарда уже и след простыл.

Под салфеткой оказался кофейный набор — большой кофейник, сахарница, сливочница и чашка с блюдцем. Кроме того, хорошо подсушенные тосты, ветчина, сыр, масло, джем. Все было в достаточном количестве, чтобы взрослый мужчина смог утолить голод.

Рядом с кофейником лежал большой конверт с незаклеенным язычком. Вскрыв конверт, Крутов извлек наружу прямоугольник из плотной глянцевой бумаги, на котором ровным почерком было выведено:

«Господин Крутов. Имею честь пригласить вас на Торжественный обед с офицерами нашей базы, который состоится в семнадцать часов по местному времени».

Внизу стояла красочная подпись начальника базы: «Дивизионный генерал армии США Дуглас Эйкрофт».

— Солидно, — сунув приглашение обратно в конверт, хмыкнул Родион, и только сейчас он вдруг ощутил, насколько голоден.

Усевшись за стол, он быстро соорудил бутерброд из тостов, масла и ветчины. Затем налил полную чашку черного кофе, добавил сахара и сливок и с аппетитом принялся за еду. Ел по-солдатски быстро, уже через четверть часа на столе остался лишь сахар и немного сливок.

Насытившись, полковник промокнул губы салфеткой и вдруг подумал, что на званый обед ему не в чем идти. После батальных путешествий по балканским горам от его костюма остались лишь лохмотья, которые к тому же были утилизированы гостиничной прислугой. А в банном халате идти на офицерский прием полковник считал верхом бестактности.

— Делать нечего, — вздохнул Родион Андреевич, взяв со стола телефонный справочник военной базы. Вскоре он обнаружил номера знакомых ему людей — полковника Флетчер и капитана Матерсона. Звонить военному юристу, который не скрывал своей антипатии к представителю России, Крутов не стал. А набрал номер Каролины Флетчер.

— Здравствуй, Керл, это Родион Крутов, — представился полковник.

— Хелло, Род, рада вас слышать, — донесся из динамика оживленный голос молодой женщины, назвавшей Родиона сокращенно на американский лад. — Какие-то проблемы?

— Да, проблемы, — подтвердил ее догадку Крутов.

— Слушаю вас внимательно, — голос заметно напрягся.

— Керл, дело в том, что я остался неглиже. Другими словами, мне нужна верхняя одежда.

— Это не проблема, Род, — американка с облегчением выдохнула. — При базе работает супермаркет. Я им сейчас позвоню, и они пришлют своего человека, с вас снимут мерки и выяснят, что еще нужно. За деньги не беспокойтесь, вы — гость и находитесь под покровительством армии США.

Все прозвучало совершенно беспафосно, Каролина говорила, что думала, как ее учили с первого курса военно-воздушной академии Колорадо-Спрингс.

«Сказал бы мне кто еще десять лет назад, что доживу до фразы „Вы находитесь под покровительством армии США“, наверняка шутнику своротил бы челюсть», — подумал Кругов, а вслух сказал:

— Спасибо, Керл.

— Рада помочь, и до встречи на обеде, — ответила женщина.

В пять часов состоялся торжественный обед в честь русского офицера, а на следующий день утром Родион и Керл проснулись в одной кровати. Каролину срочно вызвали в штаб, и Крутову пришлось завтракать одному.

Войдя в кабинет командующего базой, Каролина увидела, кроме самого генерала Эйкрофта, капитана Матерсона и израильского наблюдателя Моше Кацца. Их лица были крайне напряжены, что вызвало в душе молодой женщины тревожное предчувствие. Кроме этой троицы, в кабинете находился еще один человек, мужчина лет сорока пяти с невзрачным лицом с глубоко посаженными цепкими глазами неопределенного цвета. Он был в недорогом светло-коричневом костюме и выглядел, как самый обычный мелкий клерк, которыми в Штатах кишмя кишат офисы и различные конторы.

— Знакомьтесь, полковник Флетчер, а это Джеймс Гучас, — проговорил Дуглас Эйкрофт, указывая на незнакомца, — представитель ЦРУ на Балканах.

— Говорите проще, генерал, называя мою должность, — развязно произнес Гучас. Приблизившись к Каролине, он в знак приветствия пожал женщине руку и добавил: — Я — главный резидент и прибыл сюда с неприятной новостью. В составе, взорванном в туннеле на австрийской границе, ваших ракет не оказалось…

Каролина почувствовала, как из-под ног уходит земля, сердце учащенно забилось, дыхание перехватило. Но на ее состояние никто не обратил внимания.

— В ящиках оказались осколки от разных ракет, взорванных на территории Югославии во время последней военной операции, — бесстрастным тоном продолжал резидент. — Обшивка корпусов, крыльев, стабилизаторы, части аппаратуры наведения. В общем, сработано было толково, и террористам удалось выиграть немного времени. Но наши эксперты все-таки довольно быстро определили, что террористы подсунули металлолом. Теперь, господа, я хочу, чтобы генерал Эйкрофт ознакомил вас с приказом, подписанным лично министром обороны.

Командующий базой поднялся и ровным тоном объявил:

— С сегодняшнего дня процессом розыска похищенных ракет занимается ЦРУ. И весь личный состав базы находится в его подчинении.

— Не беспокойтесь, господа, — дружелюбно заговорил Джеймс Гучас. Теперь, когда всем стало ясно, кто хозяин, он вытащил из внутреннего кармана пиджака толстую темно-коричневую сигару и, щелкнув зажигалкой, прикурил. — Мы также использовали фору во времени и зарядили свою агентуру по всем Балканам. В конце концов, в закинутый невод попала золотая рыбка, мы знаем через какой пост ракеты будут вывозить в Албанию. Так что сегодня к вечеру все будет закончено…

Глава 2

«Заячья петля» Джафара

Горный ручей змеей вился среди вековых деревьев и исчезал где-то на равнине. Ручей был достаточно широк, чтобы в нем могла вольготно жить и плодиться форель.

Бородатый мужчина в зелено-коричневой камуфляжной куртке, высоких хромовых сапогах, в голенища которых были заправлены широкие черные джинсы, поправил сползающий с плеча автомат и крепче сжал тонкое древко самодельного гарпуна, сделанного из лезвия кухонного ножа. Мужчина уже полчаса стоял неподвижно у ручья, сливаясь с густым кустом орешника, в ожидании добычи. Наконец в воде блеснула серебристая спинка крупной форели. Рыба стремительно двигалась у самой поверхности, бородач без замаха ткнул острогой в воду и тут же резко задрал древко вверх. Форель извивалась на наконечнике гарпуна, но глубокие зазубрины не позволяли ей сорваться.

Боевик косовской сепаратистской организации (УЧК) Джамал Равич облизнулся и провел ладонью по заросшим густыми волосами щекам. На сегодня он обеспечен обедом, а ужинать он будет в шикарных условиях. Да что там ужинать, уже через месяц он будет гражданином самой богатой в мире страны — Соединенных Штатов Америки, его семья будет там иметь свой дом и, возможно, свой бизнес. Джамал подумывал о большой заправочной станции с рестораном, магазином автозапчастей. У него большая семья, всем найдется работа в таком бизнесе.

Всю свою жизнь Джамал Равич занимался контрабандой, вначале он таскал через границу в Албанию импортные сигареты, которых там просто не было. Это давало его семье возможность не работать и при этом жить безбедно.

Джамал был уверен, что такая жизнь будет длиться вечно, а когда он состарится, его дети также встанут на скользкий путь контрабандистов, чтобы кормить свои семьи и престарелых родителей. Но мысли и желание это одно, а окружающая действительность совсем другое. Нежданно-негаданно привычный мир в одночасье разрушился. Далекий Советский Союз исчез, превратилась в два различных государства Чехословакия, рассыпалась и Федеративная Республика Югославия, на обломках которой тут же вспыхнуло множество костров междоусобных войн.

Древняя мудрость гласит: «Кому война, а кому мать родна». Эту истину Джамал Равич полностью прочувствовал на своей шкуре. Контрабанда сигарет теперь стала не столь прибыльной, появились куда более интересные «товары». Теперь особо хорошо платили за оружие, которое было в ходу по всем Балканам.

Но выше золота, драгоценных камней и оружия были наркотики. Развал Югославии создал множество путей и маршрутов для транспортировки этого зелья с Ближнего Востока в Западную Европу. А кто с этим делом лучше всех мог справиться, если не потомственные контрабандисты?

Однажды в доме Джамала появились двое незнакомцев. Одеты они были дорого, по-городскому. Оба смуглолицые, как все выходцы из арабского мира, не старые, не более сорока лет. Поздоровавшись с хозяином, они вызвали его во двор для разговора. Беседа получилась короткой, вернее, даже не беседа, Джамалу просто предложили съездить в Афины и привезти оттуда пакет с героином. Оплата — десять тысяч долларов. Это было настоящее богатство, тем более что пятикилограммовый пакет легко укладывался на дно обычного туристического рюкзака. Это не то что корячиться с громоздкими сигаретными коробками или тащить десяток автоматов. Маршрут Равичу был знаком едва ли не с детства, поэтому он легко согласился. Через десять дней, когда Джамал вернулся домой, он передал курьеру пакет, который тот должен был отправить дальше на запад. А его семья стала на десять тысяч богаче.

Потом он еще трижды ездил за порошком в Грецию, все проходило как по нотам, и со временем контрабандист начинал подумывать, как сможет развернуться с заработанными деньгами. Даже появилась шальная мысль, а не вложить ли часть их также в героин, чтобы получить суперприбыль. Где-то в глубине души он уже видел себя миллионером в дорогом белоснежном костюме с толстой кубинской сигарой, зажатой в золотых зубах. А своих детей не грязными, босоногими и сопливыми, а ухоженными выпускниками Кэмбриджа и Оксфорда, разъезжающими на дорогостоящих «Феррари» и «Порше». Возможно, эти мечты и притупили обостренное чутье контрабандиста.

Во время пятой своей поездки Джамал Равич был взят с поличным греческой полицией, крепко избит и брошен в тюрьму. Следователь, невысокий толстяк с заплывшими жиром глазками, оказался далеким от человеческого сострадания и немедленно объявил, что альтернатива у Джамала не ахти какая: если он будет все отрицать, то получит двадцать пять лет тюрьмы, а если признается, то пятнадцать. Что больше ему по душе, косовар должен сам решать, впрочем, по мнению того же следователя, разница в десять лет небольшая. Издевался, гад.

Сидя в своей тесной, как собачья конура, камере, Джамал Равич горько плакал, вспоминая своих детей. Они уже никогда не станут грамотными и богатыми, даже повзрослев, останутся чумазыми и босоногими, а потому сопливыми.

И снова судьба, отхлестав неудачника-наркобарона, улыбнулась контрабандисту. Наутро в камеру Равича вошел молодой человек спортивного телосложения, в сером костюме-«тройке» и очках в тонкой титановой оправе. Он был похож на молодого адвоката, только холодный жесткий взгляд выдавал в нем человека совершенно другой профессии.

— Добрый день, Джамал, — на чистом немецком языке поздоровался с арестованным незнакомец, в бывшей Югославии больше был распространен немецкий, чем английский. — Я представитель ЦРУ, — из нагрудного кармана очкарика выпорхнуло удостоверение-карточка, заламинированная в прозрачный пластик. Косовар успел разглядеть фото незнакомца и топографическую печать с орлом, вскинувшим вверх крылья. — Думаю, всех твоих скудных знаний хватит, чтобы понять, что это за организация, — продолжил незнакомец, пряча удостоверение обратно в карман. — Мы — крупнейшая разведывательная организация в мире. В данном случае мы предлагаем тебе плодотворное сотрудничество.

— Что это значит? — спросил Джамал, нервно поглаживая ладонями нижнюю часть лица.

— Ты даешь сейчас подписку о сотрудничестве с нами, а мы, как Санта-Клаус на Рождество, делаем фантастический подарок, — очкарик наклонился к контрабандисту и как змей-искуситель прошипел: — Мы подарим тебе свободу. — Выпрямившись, безразличным тоном добавил: — А если нет, ты сможешь ближайшие двадцать пять лет просидеть в этой тюрьме, отлично проводя здесь время.

— Я согласен, — поспешно воскликнул Равич, но, не в силах сдержаться от переполнявших его эмоций, добавил: — Только у меня большая семья и дети голодные.

— Мы позаботимся о тебе и твоей семье. Мы всегда заботимся о своей агентуре, — кривя тонкие губы, пообещал разведчик.

Сделка с дьяволом прошла быстро и безболезненно, Джамал подписал стандартный бланк и уже через полчаса был свободен. И не просто свободен, ему вернули героин и вертолетом доставили в район македонско-сербской границы, чтобы контрабандист не вышел из графика движения.

Жизнь Равича действительно наладилась, теперь он не только безопасно перевозил героин, но даже получал доплату от ЦРУ.

Через полтора года из телевизионных новостей он вдруг узнал, что «фирма», на которую он работал, сама причастна к контрабандной торговле наркотиками. Впрочем, эта новость не расстроила Джамала и не насторожила. Он к этому времени уже вышел из организации благородных контрабандистов и занялся политикой, встав в ряды сепаратистов УЧК. Грабить и убивать соседей куда легче, чем болтаться по Балканам с упаковками героина. Правда, были в этом деле и неприятные нюансы, время от времени не обходилось без кровопролитных стычек с югославской армией и сербским полицейским спецназом. Но в этом случае Джамал старался не лезть под пули, а держался ближе к командиру отряда. Зато в своих донесениях хозяевам из Лэнгли красочно описывал себя как настоящего героя в борьбе с сербским шовинизмом.

Представитель ЦРУ, скрывавшийся под личиной бельгийского журналиста, скупо его хвалил, каждый раз подпитывая своего информатора деньгами. При этом не забывал намекать, что в самое ближайшее время все изменится и тогда в карман косовара потекут настоящие деньги. И вот такой день настал. США и НАТО наконец объявили Милошевичу войну, и на Югославию посыпались бомбы, небо пронзили черные стрелы крылатых ракет.

Конечно же, союзники себя хвалили, рассказывая о своем оружии, как о суперумных вещах, оснащенных искусственным интеллектом, точно уничтожающем военные объекты и боевую технику.

Но все эти рассказы были не более чем саморекламой. Головки теплового наведения засекали легче выхлопы от работающего трактора, чем от стоящего в укрытии танка. В результате залп одного «Торнадо» разнес на атомы целую колонну косовских беженцев. «Томагавки» то и дело сбивались с точки позиционирования и вместо военных объектов атаковали мирные заводы, школы, зернохранилища, а то и иностранные посольства.

Ко всему прочему, и ПВО Югославии, состоявшая из допотопных образцов советской техники, оказалась плохо уязвима (в отличие от более современной французской, установленной в Ираке, которую одним нажатием кнопки из Парижа отключили за час до начала «Бури в пустыне»). Но при этом оставалась весьма эффективной — дня не проходило, чтобы союзники не несли потери. Пришлось в срочном порядке менять тактику, в ход пошли стратегические бомбардировщики «Б-52», которые могли действовать, не входя в зону противодействия югославской ПВО. Для того чтобы обеспечить желаемую точность, агентам из местного населения были переданы радиомаяки, которые следовало устанавливать вблизи военных объектов.

Досталось несколько радиомаяков и Джамалу Равичу, но добровольно лезть в пасть ко льву он не собирался. А с электронными игрушками разобрался по-своему. Один радиомаяк установил у сербской церкви, обозначив ее в сводке как замаскированный командный штаб полицейской бригады специального назначения. На следующий день пятисотфунтовая управляемая бомба превратила церковь пятнадцатого века в груду щебня.

Другим объектом оказался старый деревенский мост, обозначенный как действующая позиция ПВО. Той же ночью его разнесли в щепки несколько тяжелых ракет, пущенных с палубного штурмовика «Хорнет».

Еще через несколько дней та же участь постигла большой свинарник, который Джамал назвал в своем донесении «казармой танкового батальона».

Карьера авианаводчика удалась: за два месяца благодаря Джамалу Равичу было уничтожено десять «военных объектов». Возможно, уничтожили бы еще больше, если бы военная фаза не сменилась переговорами с последующим выводом югославских воинских частей. Из Косова уходили невредимыми подразделения, которые в сводках ЦРУ и РУМО значились как уничтоженные.

Но эйфория победителей так закружила голову хозяевам, что никто из них не стал обращать внимания на подобные мелочи.

С оккупацией Косова для Джамала наступили черные дни. Внутри области агенты были уже не нужны и их поставили в режим «консервации». Теперь выживать приходилось за счет отряда, которым командовал Али Бекович. Боевики УЧК сжигали и разрушали православные церкви, устраивали провокации против оставшихся в Косове сербов, а заодно подрабатывали на контрабанде оружия и наркотиков.

По-настоящему счастье улыбнулось Джамалу (как он считал) после того, как отряд Али с прибывшими из-за рубежа арабами напал на югославскую военную базу и захватил трофейные американские крылатые ракеты. Уже через три дня ЦРУ вышло на свою агентуру в Косове и предложило сто тысяч долларов и вид на жительство за информацию о похищенных «томагавках». Свой шанс Джамал не упустил, при первой же возможности он связался со своим куратором и предложил сдать сведения о перевозке ракет, но при условии, если правительство США, кроме ста тысяч и вида на жительство, согласится добавить просторный дом для его семьи. Куратор согласился без раздумий, дальше пошла техническая сторона обсуждения предстоящей операции…

Вытащив из реки привязанный садок с двумя загарпуненными форелями, Джамал направился в лагерь. Сейчас все его мысли были заняты только семьей.

«Обязательно купим заправку, — размышлял про себя косовар. — Бензин теперь такая же необходимость для людей, как еда. Потом пристроим к ней автомастерскую, к тому времени старшие сыновья выучатся на автомехаников, младший будет заправлять машины, а средний протирать стекла. Я буду за всеми наблюдать из-за кассы магазина автозапчастей. Потом, когда заработаем достаточно денег, откроем кафе-закусочную, там смогут работать мои доченьки. Вот тогда мы им быстро соберем приданое. Впрочем… — от подобных мыслей Джамал даже шаг замедлил. — Зачем собирать приданое, пусть выходят замуж за американцев, им калым не нужен…»

Отряд боевиков УЧК расположился у заброшенной штольни. Там в ожидании своего выхода стояли четыре грузовика чешского производства «Татра». В их кузова были заложены толстые стволы столетних буков и ясеней. Официально спиленный лес направлялся в Албанию, чтобы оттуда морским путем достичь Италии и превратиться в роскошную мебель. За неофициальной частью этого проекта скрывались три контейнера с крылатыми ракетами, которых с нетерпением ждут на другом берегу Средиземного моря.

Боевики УЧК разместили свой лагерь в тени горы, сами жили в небольших туристических палатках, которые сливались с окружающей природой и надежно скрывали отряд от вертолетных патрулей. Это было последнее задание для боевиков — охранять грузовики до выхода колонны. Потом все они вернутся по домам, спрячут оружие и амуницию и будут жить в ожидании нового задания.

Джамал Равич подошел к группе косоваров, которые расселись вокруг небольшого костра и, продемонстрировав загарпуненных форелей, сказал:

— Мы сегодня обедаем свежей рыбой. — Небритые боевики оживились и закивали.

Равич вытащил из ножен остро отточенный нож, собираясь заняться чисткой рыбы, но ему помешал появившийся рядом молодой узкоплечий косовар, исполнявший при командире роль ординарца, и сообщил:

— Джамал, тебя ждет Али, ты ему срочно нужен.

— Тоже хорошо, — улыбнулся бывший контрабандист, — значит, рыбу будет чистить кто-то другой. — Передав рыбу сидящим у костра товарищам, Джамал направился к командирской палатке, которая находилась в стороне от остальных. Здесь проживал сам Али Бекович и его иностранные гости.

В отличие от остальных командирская палатка была просторной, здесь можно было стоять, выпрямившись во весь рост, а не сгибаться в позе гамадрила. Срочный вызов к командиру не вызвал подозрений в душе боевика, Али часто советовался с ним как с умудренным опытом человеком. Вот и сейчас, контрабандист думал, разговор пойдет на тему предстоящего перехода границы.

Когда боевик вошел в командирскую палатку, Бекович сидел в компании двух зарубежных гостей, поджав под себя ноги. Присутствующие наслаждались зеленым чаем из расписных пиал.

— Ты звал меня, Али? — голосом, полным достоинства, спросил косовар.

Командир отряда опустил на ковер свою пиалу и кивнул, потом перевел взгляд на старшего из гостей и сказал:

— Это он, Джафар…

Джафар смерил вошедшего своими черными страшными глазами и спросил:

— Ты Джамал Равич?

— Я, — ответил косовар, что-то внутри его дрогнуло, но разобраться в своих чувствах он не успел. Второй гость, Карим Мусалдин, сбил его с ног молниеносной подсечкой, а когда боевик рухнул на спину, накинул тому на шею кожаную удавку и что было силы затянул ее.

Джамал забыл про автомат, висевший на плече, про нож на поясе. Он изо всех сил пытался ухватиться руками за край удавки, но силы быстро его покидали. Но прежде, чем наступила темнота, он услышал испуганный крик Али:

— Что вы делаете?

Когда боевик перестал дергаться, Джафар сделал небольшой глоток чая из своей пиалы и спокойно пояснил:

— В твоем отряде, многоуважаемый Али, завелась крыса. Которая продала тебя и наши планы неверным. Теперь колонну ждут на границе.

— Этого не может быть, — растерянно пробормотал Бекович, во рту у которого мгновенно пересохло.

— Карим, покажи, — приказал турку Джафар. Мусалдин криво ухмыльнулся, потом спрятал в нагрудный карман своего камуфляжа кожаную удавку и быстрыми, профессиональными движениями обыскал труп. Через минуту на широкой ладони турка оказалось небольшое электронное устройство, внешне похожее на брелок дистанционного управления от автомобильной сигнализации.

— Что это? — хрипло спросил Али.

— Это ключ запуска радиомаяка, — с усмешкой ответил Джафар. В этот момент его усмешка показалась косовару оскалом тигра-людоеда. — Такие штуки применяются для наведения авиации на цель. Предатель собирался включить радиомаяк, когда колонна спустилась бы с гор.

— Почему же он это раньше не сделал? — недоуменно спросил Али, все еще не веря в происходящее.

— Элементарно, не хотел при захвате попасть под шальную пулю. Еще надеялся потратить деньги, заработанные от предательства своих же братьев.

— Но, может, это случайность, ошибка, трагическое стечение обстоятельств, — не сдавался косовар.

— Если бы Карим своими глазами не видел, как твой Джамал лазил в грузовик с ракетами, а после его ухода не нашел вот это… — На ковер между пиалами упал пластмассовый предмет серого цвета, внешне похожий на банку из-под кока-колы. Это был радиомаяк.

— О, Аллах всемогущий, за что ты меня покарал! — воскликнул Али, воздев руки к небесам, но тут же перевел взгляд на Джамала и осторожно спросил: — Так что же делать? Переход границы сорвался. Может, лучше оставить грузовики здесь, в штольне? Вход засыплем. Отряд разойдется по домам, а через пару месяцев все повторим.

Джафар понял, что судьба ракет косовара меньше всего волнует, он сейчас переживает о другом: знают янки, кто руководил нападением на их бронеколонну, или нет? По большому счету Бекович ссориться с американцами не хотел, в будущем собирался заняться политикой и стать во главе независимого мусульманского государства Косово, а без поддержки дядюшки Сэма эту мечту ни за что в жизнь не воплотить.

— Ты плохой диверсант, Али, — с презрением глядя на косовара, проговорил Джафар. — Ты — плохой командир. Ты не можешь адекватно реагировать на возникшие проблемы, в любом случае тебе всегда захочется убежать и спрятаться. Ты забываешь о порученном нам задании, это плохо. Когда готовишь операцию, для ее успеха необходимо иметь не только основной план, но и на случай каких-либо сбоев запасной, а то и несколько вариантов. — Али, понурив голову, молчал.

— Отправляясь сюда, я предварительно подготовил план, обширный план, — продолжал зарубежный эмиссар, — и каждую фазу проводимой нами операции продублировал два, а то и три раза. Раз не получается идти напрямую в Албанию, пойдем вокруг, через Македонию. Устроим нашим преследователям «заячью петлю», запутаем их. Пусть американцы ждут нас в одном месте, а мы будем совсем в другом.

— Но через границу в Македонию нет потайных дорог, по которым могла бы проехать грузовая машина, — тихо пробормотал косовар. — Там только тропы, по которым смогут пройти разве что ишаки да козы.

— Значит, повезем груз на ишаках, — невозмутимо подтвердил Джафар. — А если и они не смогут, потащат твои люди.

— Мои люди не ишаки, — вскинув голову, вызывающе воскликнул косовар, хватаясь за кобуру. — Они борцы за веру.

На возникшую угрозу мгновенно отреагировал Карим, и в ту же секунду ствол «Калашникова» убитого Джамала смотрел в грудь Али. Джафар же, наоборот, оставался абсолютно невозмутимым.

— Нам с тобой еще долго находиться вместе, — проговорил эмиссар. — И ты мне и Кариму в любой момент сможешь выстрелить в спину. Но ты хорошо знаешь, кто стоит за нами, и если ракеты не будут доставлены к месту назначения, то ты нигде не сможешь спрятаться. Тебя повсюду найдут и живьем спустят шкуру, а затем разрежут живот и набьют его свиной требухой. То же самое сделают с твоими родственниками и бойцами твоего отряда и их родственниками до последнего колена.

— Прости, эмир, — прижав руки к груди и покаянно опустив голову, взмолился Али. Все только что сказанное было сущей правдой. Те, кто оплатил захват крылатых ракет, не знали таких слов, как «жалость» или «пощада», они, как средневековые завоеватели, умели лишь карать, а количество жертв их нисколько не интересовало.

— Со всеми порой случаются нервные срывы, — миролюбиво произнес Джафар. — Нам нужно выиграть немного времени, чтобы добраться до Тираны, а там будет и прямая дорога на Восток.

— Кажется, я знаю, как мы можем заставить американцев ждать, — неожиданно бодрым голосом заговорил Али.

— Как? — в голосе эмиссара послышалась заинтересованность.

— Они ведь ничего не предпримут до тех пор, пока не услышат сигнал своего радиомаяка. Этим-то мы и сможем воспользоваться.

— А ведь верно, — улыбнулся Джафар и, подняв руки к лицу, забормотал: — Аллах всемогущий не покидает нас…

Глава 3

Разбор «полетов»

Полное бравады заявление резидента ЦРУ о том, что уже к вечеру похищенные ракеты будут возвращены командованию США, оказалось далеким от действительности.

Колонна, которая должна была перевозить крылатые ракеты, не появилась ни в тот день, ни на другой…

Получив информацию о скором переходе границы террористами, ЦРУ сделало все, чтобы не упустить ни одного из них. В течение нескольких часов пограничный пропускной пункт, на котором служили испанские гренадеры из экспедиционных сил НАТО, были заменены на рейнджеров из восемьдесят второй десантной дивизии США, вместо легких БТРов «Санта Барбара» в капониры были загнаны пять БМП «Брэдли», которые перекрыли своими скорострельными пушками весь периметр вокруг блокпоста. Из акватории Адриатического моря прибыла команда FAST под командованием майора Криса Моннери.

Снайперы, едва высадившись с вертолетов, тут же разместились на заранее обозначенные позиции. Бойцы из штурмовой группы начали маскироваться вдоль трассы, чтобы одним броском захватить автоколонну.

К обеду прибыл «Хаммер», доставивший на границу офицеров с военной базы США, а также резидента ЦРУ и израильского наблюдателя. Последняя пара, чтобы не сверкать цивильными костюмами, была облачена в камуфляжные дождевики.

Весь день прошел в ожидании, но колонна так и не появилась.

— Может, они вообще здесь не поедут? — укладываясь на железную солдатскую койку в бункере, недовольно буркнул Матерсон.

— Поедут, — уверенно заявил Джеймс Гучас. — Сообщение получено от одного из наиболее проверенных агентов. — Резидент замолчал, но, заметив в глазах собравшихся недоверие, с глубоким вздохом сообщил, как ему самому казалось, убойный аргумент: — Кроме того, агент материально заинтересован в том, чтобы колонна прошла именно здесь.

И на этот раз собравшиеся в бункере офицеры промолчали, но, как показалось разведчику, на этот промолчали уважительно.

Новый день не принес ясности, пограничный пост, через который террористы должны были вывезти в Албанию ракеты, находился на второстепенной дороге, и особой интенсивности движения тут не наблюдалось. Редко когда за целый день пройдет с десяток машин в ту или другую сторону.

Рейнджеры из восемьдесят второй десантной дивизии несли службу как обычные пехотные солдаты. Понимая всю ответственность возложенного на них задания, никто из разведчиков не роптал и не возмущался несоответствию с вербовочным контрактом. Чем бы обязательно не преминули воспользоваться в другой ситуации.

Морские пехотинцы из FAST, находясь в засаде, и вовсе себя никак не проявляли, помня о главной цели для себя — захвате автоколонны. Но время шло, а колонны по-прежнему не было. Джеймс Гучас начал заметно волноваться. Он дважды связывался со штаб-квартирой ЦРУ в Приштине и один раз с Лэнгли, но все было без толку. Ни местные разведчики, ни тем более руководство за океаном не могли ответить резиденту, куда подевался агент, почему не выходит на связь и где на данный момент находятся похищенные крылатые ракеты. Рекомендация была одна — ждать.

Прошел еще один день, наступили третьи сутки, но как бы долго ни тянулась первая половина дня, все неприятности растаяли в одно мгновение, когда вдалеке появились три остромордые, выкрашенные в броский оранжевый цвет «Татры», груженные стволами спиленного леса.

«Почему три?» — невольно удивился резидент, помня, что в сообщении агента говорилось о четырех грузовиках. Впрочем, поломка одной машины и могла оказаться той задержкой, которая внесла сумятицу в ряды военных и разведчиков, находившихся в засаде. Теперь Джеймс Гучас больше не прислушивался к взываниям здравого смысла, он слышал только учащенный стук своего сердца, и чем ближе подъезжали грузовики, тем громче становился стук…

С появлением на горизонте «Татр» внешне ничего не изменилось на пограничном посту. По-прежнему среди баррикад из мешков с песком вяло перемещались часовые, боевая техника в капонирах так же безучастно пялилась стволами скорострельных пушек в разные стороны. Только за внешней стороной безмятежной жизни скрывалась другая, невидимая, но тем не менее довольно активная жизнь. Операторы боевых машин при помощи приборов наведения отслеживали пространство вокруг блокпоста, в любой момент готовые открыть заградительный огонь. Снайперы расчехляли оптические прицелы своих винтовок, бойцы штурмовой группы снимали пистолет-пулеметы и помповые ружья с предохранителей. Все эти приготовления напоминали взведение запала ручной гранаты, мгновение — и грянет взрыв…

Командир FAST, майор Моннери, в форме пехотного сержанта, вышел из-за баррикады мешков с песком и, высоко подняв правую руку, жестом приказал колонне остановиться.

Недовольно рыкнув тормозами, «Татры» остановились в десятке метров от пограничного шлагбаума.

Поправив голубую каску миротворца, Крис Моннери неторопливо, вразвалочку, приблизился к головному грузовику.

«Почему нет сигнала радиомаяка?» — наблюдая за действиями морского пехотинца через амбразуру командного бункера, неожиданно с тревогой подумал Гучас. Джамал Равич должен был отметить грузовик работающим радиомаяком. Вначале трехдневная задержка с выходом автоколонны, теперь вот отсутствует радиосигнал — все эти звенья складывались в одну цепь неприятных фактов. Сердце резидента застучало еще сильнее, только теперь в этих ударах вместо потока восторга чувствовалась тревога…

Взяв у старшего сопроводительные документы, Моннери обошел грузовики, собирая паспорта у водителей, а заодно цепким взглядом окидывая кабины. После чего посмотрел на свои наручные часы и поправил минутную стрелку. Это был сигнал, обозначающий, что в машинах, кроме водителей, никого нет. Снайперы тут же взяли их на прицел по заранее разработанной схеме отбора целей. Теперь в случае оказания сопротивления косовары будут застрелены раньше, чем успеют извлечь оружие.

— Почему нет радиомаяка? — продолжал уже вслух недоумевать Джеймс Гучас. На этот вопрос ему никто не ответил, в бункер приходили сообщения от наблюдателей — вокруг блокпоста было по-прежнему все спокойно.

— Есть сигнал радиомаяка, — неожиданно воскликнул сидящий в дальнем углу радист, окруженный огромным количеством различной электроники.

— В какой машине? — срываясь на фальцет, нетерпеливо воскликнул резидент.

— Радиомаяк не в машине, — почему-то тихо ответил радист и взглянул на экран дисплея, где портативный компьютер, работающий параллельно с радиостанцией, обозначал на карте района пеленг работающего маяка. — Сигнал идет из источника в десяти милях отсюда, — наконец доложил радист.

— Черт! — громко выругался Джеймс Гучас. — Срочно направить туда авиационную группу. Нет, мы тоже летим туда…

Звено ударно-транспортных вертолетов «Ирокез» из аэромобильных сил, прикрепленных к базе США, расположившееся за небольшим лесочком в полумиле от пограничного блокпоста, получило сигнал тревоги.

Четверка «Ирокезов» с десантниками из восемьдесят второй дивизии на борту уже через пять минут появилась над автоколонной, где к тому времени морские пехотинцы из FAST укладывали водителей грузовиков лицами на пыльный асфальт.

Головной вертолет снизился к плоской крыше бункера, откуда появилась группа людей, быстро забравшихся в десантный отсек одного из «Ирокезов». Винтокрылая машина тут же взмыла ввысь и снова возглавила строй вертолетов, которые «ромбом» двинулись на пеленг работающего радиомаяка…

Маяк висел на груди Джамала Равича, который со спущенными штанами был посажен на толстый осиновый кол. Глаза косовара закатились, из открытого рта вывалился фиолетовый язык, разрезанный на две части на манер змеиного жала.

Информатор ЦРУ был оставлен в таком непотребном виде посреди большой лесной поляны, где могли свободно приземлиться два из четырех «Ирокезов».

Увидев изуродованный труп, Каролина Флетчер не в силах подавить рвотный рефлекс отошла в сторону.

— Н-да, — озабоченно пробормотал Джеймс Гучас, он уже понял, что эту партию безнадежно проиграл. Победа сейчас досталась Джафару. Посмотрев на остановившихся в стороне десантников, резидент коротко приказал: — Снимите труп.

Бойцы в ответ только козырнули. Забросив за спину свои автоматические винтовки, они собрались выполнить приказ, но их жестом остановил Моше Кацц. В отличие от обычных парашютистов израильтянин был матерым спецназовцем, проведшим большую часть жизни в борьбе с террористами.

— Стоять, — приказал парашютистам Моше, не обращая внимания на недоуменный взгляд Джеймса Гучаса. Он поднял с земли большой увесистый сук и метнул его в казненного мусульманина. Едва палка коснулась тела покойного Равича, воздух сотряс мощный взрыв, и огненный куст разбросал в разные стороны обгорелые куски мяса и окровавленную требуху…

Операция ЦРУ по возвращению похищенных ракет, которую какой-то умник из Лэнгли окрестил «Прогулка по парку» в знак того, что в этом деле нет ничего сложного, с оглушительным треском провалилась. И теперь требовалось срочно проанализировать ход операции, чтобы выяснить, где же крылась ошибка, повлекшая за собой провал.

На блокпосту разместили десантников. Морские пехотинцы майора Криса Моннери вернулись на атомный ракетный крейсер «Лонг Бич», который в тот момент курсировал в водах Адриатического моря. Рейнджеры вместе с офицерами и иностранным наблюдателем вернулись на базу. Солнце клонилось к закату, и, выбираясь из тесного душного десантного отсека «Ирокеза», Каролина Флетчер с удовольствием подумывала об ароматной ванне и собственной мягкой постели. Элементарное желание оказалось невыполнимым. Резидент ЦРУ вызвал начальника базы Дугласа Эйкрофта и объявил об экстренном совещании.

Генерал был уже оповещен о провале операции, но ко всему происходящему он не был причастен. Операцию проводило ЦРУ, и это было их фиаско, но вслух высказывать свои мысли Эйкрофт не стал — за долгие годы службы он усвоил множество житейских мудростей, одна из которых гласила: «Гора с горой не сходится, а человек с человеком рано или поздно сойдутся». И не было никакой гарантии, что в следующий раз в таком положении окажется он, генерал Дуглас Эйкрофт.

Тем более мстительность парней из ЦРУ не была тайной для военных. Поэтому, чтобы не ссориться с орденом шпионов и тайных убийц, начальник выбрал для себя позицию нейтрального наблюдателя. Сев на свое место во главе стола, он положил перед собой руки, крепко сцепив пальцы в «замок».

Остальные разместились по обе стороны вокруг начальника базы. Несмотря на то что офицеры были собраны по инициативе Джеймса Гучаса, сам резидент появился в кабинете последним, держа в руках толстую папку из коричневого пластика.

Садиться Гучас не стал. Бросив папку перед собой на стол, он мрачно произнес:

— Думаю, наступило время поговорить о причинах нашего провала…

«Твоего провала», — мысленно поправила резидента Каролина Флетчер. После похищения ракет ей самой казалось, что не только карьера, но и сама жизнь закончилась. Теперь, когда опростоволосилась большая шишка из Лэнгли, она, обычный полковник, отходила на задний план, рассуждая по-американски: «Что говорить о карликах, если с этим делом гиганты не справляются». Подобного мнения был и генерал Эйкрофт, хотя его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

— У кого-то есть мнение насчет произошедшего? — сиплым голосом спросил Гучас.

— Судя по тому, как был разделан ваш информатор, мне кажется, мы имеем дело не с обычной утечкой информации, а с целенаправленным предательством, — неожиданно заговорил далекий от методов работы спецслужб военный юрист капитан Матерсон. — Информатора не просто ликвидировали, его изощренно казнили в назидание другим агентам.

— Он мог попасться случайно, — возразил Моше Кацц. В отличие от юриста он до мельчайших деталей разбирался в теме сегодняшней беседы. — Например, во время закладки радиомаяка. Потом его с пристрастием допросили, и таким образом террористам стало известно об устроенной на них засаде.

— Звучит вполне логично, — согласился резидент, уставившись немигающим взглядом куда-то за спину Каццу. — Я бы даже смог с этой версией согласиться, если бы это был единичный случай. Но, простите, по-моему, подобные накладки происходят регулярно с момента, как наши солдаты добрались до югославской военной базы.

Собравшиеся красноречиво молчали, выходило именно так, как говорил резидент.

— Значит, идет целенаправленная работа против армии США, — продолжал представитель ЦРУ. — А с учетом того, что если в первом случае круг осведомленных довольно широк, то во втором наоборот. Что позволяет обнаружить источник утечки довольно быстро.

— По-моему, этот источник вы, Джеймс, обнаружили еще до начала второй операции, — самодовольно улыбаясь, произнес Брюс Матерсон. — Ведь недаром вы отделили нашего русского гостя от остальной группы. Честно говоря, он мне сразу не понравился еще там, на «Яровой Заставе». Ведь он на базе появился раньше нас, и когда напали сепаратисты, быстрее всех сориентировался, найдя для себя укрытие.

— Если бы не Кругов, террористы запросто бы захватили базу, уничтожив всех, кто на ней находился, — негромко возразил Моше Кацц. Он не был на стороне представителя России, а просто констатировал факт.

— Отличный спектакль, чтобы втереться к нам в доверие, — оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, с пафосом воскликнул капитан Матерсон.

— Он устроил спектакль, а ты наложил в штаны и забыл свой спутниковый телефон в клозете, — не менее экспансивно заявила Каролина.

— Но, как я понимаю, нашего русского коллегу обвиняют если не в шпионаже в пользу террористов, то по меньшей мере в разглашении государственной тайны, — задумчиво произнес генерал. В данном случае Дуглас Эйкрофт защищал не союзника, подло оболганного, он спасал собственную репутацию. Несколько дней назад он, как начальник военной базы армии США, лично устроил торжественный обед в честь Крутова, доблестно спасшего жизни двух американских офицеров и зарубежного наблюдателя. Если окажется, что русский — враг, то на его, Дугласа, до этого блистательной карьере военачальника можно ставить жирный крест. — Но хочу напомнить, — продолжал генерал, — на последнем совещании Крутова не было, и соответственно он не мог знать наших планов относительно перехвата ракет и тем более о существовании информатора…

— Если кто-то любвеобильный ему не рассказал, — перебив генерала на полуслове, вмешался капитан Матерсон и выразительно посмотрел на Каролину Флетчер.

Керл до крови прикусила нижнюю губу, только сейчас сообразив, что Брюс ее просто-напросто топит. Если бы по приезде на базу она подала рапорт о недостойном поведении капитана Матерсона, то уже сейчас он был бы в Штатах, его, возможно, даже уволили бы с военной службы. Но теперь любое упоминание о малодушии военного юриста в плену у сепаратистов будет рассматриваться как обычная склока. В этот раз крючкотвор оказался на высоте.

Джеймс Гучас внимательно посмотрел на Матерсона, ход мыслей капитана ему нравился. Тем более что он как нельзя лучше дополнял собственные размышления Джеймса.

— Направляясь сюда, — снова заговорил резидент, — я обратился в архивный отдел ЦРУ по поводу нашего русского друга. Сегодня пришел ответ, оказывается, на господина Крутова в Лэнгли имеется обширное досье. Еще в середине восьмидесятых этот офицер военной разведки Советского Союза достаточно попортил крови нашей службе, а также разведкам стран НАТО, проходя службу в Западной группе войск в Германии. — Гучас подвинул на середину стола папку из темно-коричневого пластика. — Он высококлассный разведчик, ориентированный на европейский регион. Окончил, кроме профильного военного училища, еще и Академию главного разведуправления при Генеральном штабе Министерства обороны СССР, награжден несколькими боевыми орденами, а «Аквариум», как вы знаете, господа, не та контора, где награды раздают налево и направо. Если Родион Андреевич Кругов работает против нас, то в его лице мы имеем весьма опасного врага, сочетающего в себе западный интеллект и восточное коварство.

Гучас сделал короткую паузу и добавил:

— Все это я рассказал, чтобы вы поняли, с кем нам приходится иметь дело. В экстремальной ситуации Крутов действует быстро, по пути минимального сопротивления, что обеспечивает его победу. При этом использует свой богатый опыт и мощный интеллект, как враг он очень опасен. И теперь необходимо определиться, что нам следует предпринять в данной ситуации.

«Действительно, Родион такой», — подумала о своем новом любовнике Каролина, вспомнив о случае с гранатой в косоваровском плену.

— Его необходимо арестовать, — твердым голосом заявил Матерсон.

— Мы не имеем права, — возразил генерал Эйкрофт, чувствуя, как горло сжимает нервный спазм. — Он международный наблюдатель и у него дипломатический иммунитет.

— Имеем, — спокойно произнес военный юрист, это была его профессиональная стезя, и здесь он себя чувствовал как рыба в воде. — Имеем полное право, если арестуем по обвинению «за подрывную деятельность против Соединенных Штатов Америки».

Керл неожиданно сообразила: если Брюс начал свою беспроигрышную партию с ареста Родиона Крутова, то она как руководитель армейской операции и генерал Эйкрофт, который назначил ее на эту должность, в одночасье попадают в разряд неблагонадежных. А это значит отстранение и служебное расследование. Женщина вдруг поймала себя на мысли, что почему-то не столько о своей судьбе переживает, сколько думает о Родионе. Ее просто взбесил тот факт, что она не в силах ему сейчас помочь.

Женщина вопросительно взглянула на сидящего напротив Кацца. Моше перехватил ее взгляд и несколько секунд внимательно смотрел на нее своими темно-карими грустными глазами, потом поднял вверх правую руку с вытянутыми указательным и средним пальцами. Гучас кивнул, давая израильтянину слово.

— Идея с арестом, конечно же, хороша, но существует несколько неприятных нюансов, — произнес Кацц и, не дожидаясь встречного вопроса, что это за нюансы, уверенно продолжил: — Во-первых, двойная игра русских слабо вписывается в предложенную капитаном схему. Русские первыми сообщили руководству США о встрече в Бейруте лидеров террористических организаций и их плане захвата крылатых ракет. МОССАД также отслеживал этот контакт, но со своей стороны мы лишь подтвердили исходящую из Кремля информацию. Если бы русские хотели подложить «большую свинью», они просто бы промолчали. В этом случае все прошло бы гораздо неожиданней и быстрее. К этому времени следы похищенных «томагавков» уже бы затерялись где-то в Арабистане, и последующие события вряд ли кто-то смог бы предсказать.

— Хорошо, — как бы соглашаясь, кивнул Матерсон. — Пусть Россия ни при чем, но могли бы террористы завербовать самого Крутова? Он ведь профессионал, который все время «воевал» с Америкой и НАТО.

— Вряд ли. Слишком быстро все произошло, у террористов не было времени выяснить, кого пришлют наблюдателем из России, да еще найти лазейку, позволяющую провести вербовку. — Кацц грустно улыбнулся и добавил: — Можете мне поверить, в подобных вещах я разбираюсь. И теперь главное. Вы, Брюс, как юрист, должны знать, что любой арест должен закончиться судом, а для суда у вас нет никаких доказательств того, что Родион Кругов сливал информацию не то что террористам, а даже своему руководству. Мало того что ваше обвинение развалится как карточный домик, так еще возникнут трения между США и Россией, а они, как известно, союзники по антитеррористической коалиции. Думаю, такой работой ваш президент будет недоволен, и кому-то за подобную инициативу придется ответить. Вы готовы рискнуть?

Брюс Матерсон был готов на риск, в сущности, он ничем не рисковал, потому что капитан был незначительной фигурой и постоянно находился в тени старших чинов.

А вот Джеймс Гучас после провала на границе совершенно не собирался рисковать, он исподлобья посмотрел на израильтянина, потом глубоко вздохнул и спросил:

— Что вы конкретно можете предложить, Моше?

— Русского необходимо привлечь в нашу команду по поиску похищенных ракет, чтобы он был полноправным членом группы, и при этом неустанно отслеживать его контакты. Если мы его сможем взять «на горячем», думаю, это станет убойным козырем в отношениях между США и Россией. Перспективы в противном случае я уже объяснил.

— Значит, русского нужно привлекать к сотрудничеству, — задумчиво проговорил Гучас, сейчас в нем заговорила профессиональная ревность, потому что в сущности ему предстояла дуэль, не видимая обычному взгляду.

— Либо отпускать восвояси, — развел руками Кацц. Последний вариант никак не подходил для представителя ЦРУ.

— Согласен, — опустив глаза, пробормотал Джеймс Гучас и тут же добавил: — Нужно вызвать его на совещание…

В кабинет генерала Эйкрофта Родион Кругов вошел через десять минут. Коротко поздоровавшись с присутствующими, он уселся на край стола, закинув ногу на ногу, и вытащил из кармана пиджака пачку сигарет. Щелкнув «Ронсоном», закурил, после чего вопросительно посмотрел на представителя ЦРУ.

— Господин Крутов, мы хотим вам сообщить следующую новость, — безбожно коверкая слова, по-русски проговорил резидент, но уже через несколько фраз для собственного удобства перешел на английскую речь, излагая события последних дней.

Наконец Гучас замолчал, Родион глубоко затянулся и обратился к американскому разведчику:

— Судя по потраченному количеству времени, ракеты уже в Албании.

— Этого не может быть, — воскликнул Джеймс Гучас.

— Может, — спокойно парировал Родион. — Вы лучше выясните, в чей отряд входил ваш информатор и не они ли атаковали «Ярову Заставу».

Это был сильный ход, в случае подтверждения этой версии получалось, что агентура воровала имущество американской армии для того, чтобы впоследствии информацию о нем продавать американской разведке…

Глава 4

Плата возрастает

Али Бекович открыл глаза, тяжело вздохнул, потом зевнул и, наконец, потянулся, но из этой затеи ничего не вышло, руки были будто чужие. И полевой командир все вспомнил…

Добраться до границы с Македонией оказалось делом вовсе не сложным, боевики отлично знали расположение миротворческих блокпостов и маршруты их патрулей. Пересечь границу тоже труда не составило, косовары часто наведывались в Македонию, особенно когда существовало военное противостояние между македонцами и этническими албанцами, которые по примеру косовар хотели разделить страну.

Но вот перейти горы было непросто, нужно было не просто перейти через них, а еще перетащить многотонный груз, заложенный в трех объемных контейнерах. Самое сложное заключалось в том, что даже упакованный этот груз был чрезвычайно хрупок, как фарфоровый сервиз. Его нельзя было ни ударить о скалу, ни уронить, сбросив по случайности или глупости в пропасть. Каждый боевик знал — малейшая оплошность будет стоить ему жизни.

Для того чтобы перетащить этот груз, люди Бековича в близлежащих селах закупили полсотни ослов и лошадей, специально приготовленную сбрую, в которую были запряжены животные попарно. Контейнеры уложили между ними на манер носилок. Но тягловой силы все равно не хватало, пришлось запрягаться в сбрую и людям.

Подъем на гору стал одним из адских испытаний, когда-либо выпадавших на долю боевиков. Руки ныли от нестерпимой боли, на шее до синевы набухали вены, а глаза наливались кровью, и казалось, вот-вот лопнут.

Животные и люди карабкались в гору, одни потому, что перевозка тяжестей была их обычной жизнью, другие потому, что знали, от перевозки этих тяжестей зависит их жизнь и жизни их близких.

Али Бекович тащил лямку наравне с остальными, в глубине души проклиная тот день, когда поддался соблазну заняться большой политикой и понадеялся на помощь влиятельных людей с Востока. А заодно молил Аллаха, чтобы погода оставалась неизменной, прекрасно понимая, что если польет дождь, это будет конец всей экспедиции.

Но Аллах в этот раз был на их стороне, дождь не пошел, и безоблачное небо оставалось чистым от патрульных вертолетов.

Наконец с большим трудом боевики взобрались на гору, где обнаружили довольно обширную площадку, поросшую молодым ельником. Здесь Джафар приказал разбить лагерь и остановиться на привал. Чтобы ночь не застала боевиков на спуске с горы, было решено здесь дожидаться утра. Животных, еле стоящих на дрожащих ногах, разгрузили и дали им овса. Люди наскоро перекусили остатками продуктов из своих рюкзаков, тут же засыпая с недожеванными лепешками во рту…

С утра все началось по новой, сперва запрягли ослов и лошадей, потом впряглись люди. Спускаться было ненамного легче, чем карабкаться вверх. Если по дороге к вершине нужно было подгонять животных, без жалости стегая их кнутами, то при спуске вниз их приходилось, наоборот, придерживать, чтобы тяжелый контейнер не увлек за собой и носильщиков…

Только к обеду группа спустилась на равнину, но в этот раз Джафар не позволил остановиться на привал, а приказал двигаться дальше, определяя направление по прибору спутниковой навигации (G-Р-S). Потом еще полтора часа пришлось тащить контейнеры через лесистую территорию, густо поросшую невысокими вечнозелеными деревьями.

Наконец редколесье осталось позади, и боевики вышли к огромному заброшенному карьеру, у которого их поджидал большой плоскомордый колесный тягач «Рено» с длинным прицепом — холодильной камерой.

Джафар поднял вверх правую руку, давая командиру отряда знак остановиться, потом, не оборачиваясь, коротко скомандовал:

— Приготовьте оружие и ждите моей команды. — После чего пошел к тяжеловозу. Из кабины ему навстречу выскочил высокий смуглолицый мужчина в сером поношенном рабочем комбинезоне. Во встречающем Али сразу же признал суданца Ибрагима Фарука. Полевой командир недовольно закусил нижнюю губу, сообразив, что Джафар не врал, когда говорил, что у него есть свой канал связи. «Для связи с Фаруком он не пользовался моим телефоном спутниковой связи», — со злостью подумал косовар. Кроме того, это открытие обозначало еще один неприятный факт: теперь Али не мог исключить и того, что Джафар не только общался со своими помощниками, но и вполне мог докладывать своим хозяевам о поведении полевого командира Али Бековича. Последний инцидент в приграничном районе был особенно неприятным.

Косовар, наблюдая, как Джафар обнимается с суданцем, почувствовал, как от страха у него пересохло во рту. Если только большие люди с Востока сочтут, что он недостоин их благожелательности, вернуться в родной дом из этого похода ему не суждено…

Ибрагим Фарук подошел к холодильной камере и широко распахнул обе створки дверей, потом призывно взмахнул рукой.

Когда боевики приблизились к тягачу, суданец коротко распорядился:

— Грузите аккуратно контейнеры вовнутрь и сами следом забирайтесь. Внутри сидеть тихо, нам еще через албанскую границу ехать.

Внутри холодильной камеры оказалась встроенная мощная лебедка, при помощи которой контейнеры с крылатыми ракетами были легко заложены вовнутрь.

— Что будем делать с гужевым транспортом? — спросил Али, обращаясь к Джафару, наблюдавшему, как в камеру один за другим забираются боевики. Наемник медленно повернул голову и посмотрел в направлении, куда указывал Бекович. Освобожденные от тяжелой ноши лошади и ослы, пошатываясь, бродили на стертых в кровь копытах и вяло пощипывали траву. После столь изнурительного перехода они годились только на забой. Привыкший к кочевой партизанской жизни, Али Бекович как раз так и думал, но у Джафара на этот счет имелось свое мнение.

— Пусть живут, сейчас время дороже ослятины, — небрежно бросил «зеленый берет», направляясь к кабине «Рено». Косовар лишь недовольно скрипнул зубами и поспешил к холодильной камере. Суданец быстро захлопнул тяжелые двери, навесил замок и опрометью бросился к кабине.

Сидя на ребристом покрытии одного из контейнеров, Али сквозь толстую обшивку прицепа услышал, как приглушенно зарычал двигатель тягача, потом, дернувшись, машина поползла по грунтовой дороге, медленно выбираясь из заброшенного карьера…

Сутки спустя контейнеры с ракетами были доставлены в Тирану, откуда их должны были отправить на Ближний Восток к заказчикам. Приехавших косоваров поселили в небольшой полузаброшенной мусульманской деревушке в тридцати километрах от столицы Албании.

Населенный пункт оказался древним, помнящим на своем веку и величие Османской империи, и ее закат. Две мировые войны и военный коммунизм. Теперь, после падения социалистического режима, в старых, выстроенных из самодельного кирпича домах проживало два десятка стариков, выживающих благодаря лишь натуральному хозяйству. Впрочем, от денег жители деревни никогда не отказывались, понимая, что за цветные бумажки можно купить много полезного в хозяйстве. Нынешняя гостеприимная встреча косовских ополченцев была щедро оплачена Джафаром. Их разместили в нескольких пустующих домах, предварительно досыта накормив пшеничными лепешками, свежим козьим сыром и овощами с огорода, пообещав, как только «гости» отдохнут с дороги, угостить пловом из молодой баранины.

«Гости» вяло перекусили сельскими продуктами и завалились спать, настолько считая себя в полной безопасности, что даже не стали выставлять караул…

Лежа с открытыми глазами, Али Бекович потянул ноздрями, учуяв через открытое окно запах специй, используемых при приготовлении плова. Оживленные голоса за окном говорили о том, что во дворе вовсю кипит жизнь.

Несмотря на боль в мышцах, косовар нашел в себе силы подняться с кровати и, прихрамывая, направился в поисках умывальника.

Во дворе самой большой усадьбы действительно жизнь била ключом. В центре двора над костром висел огромный закопченный котел, в котором клокотало ароматное варево. В стороне у забора несколько мужчин привычно освежевывали туши двух баранов. Прежде чем животным перерезали горло, старейшина деревни прочитал над ними молитву и теперь со вниманием наблюдал, как орудуют остро отточенными ножами молодые боевики.

В глубине двора в тени высоких орехов на земле были расстелены большие красочные домотканые ковры, на них уже разложили посуду для предстоящей трапезы. Все были веселы и довольны, предвкушая знатное развлечение.

Выйдя на крыльцо, Али Бекович, к своему удивлению, среди толпы местных стариков и повстанцев увидел Джафара. Тот о чем-то оживленно беседовал с худым седобородым старцем. Краем глаза увидев вышедшего из дома Бековича, Джафар попрощался со стариком и, улыбаясь, пошел навстречу косовару.

— Салам аллейкум, — поздоровался Джафар.

— Аллейкум ассалам, — обескураженно ответил косовар, и в знак приветствия мужчины обнялись.

— Честно говоря, я не ожидал тебя здесь увидеть, — признался Али. — Думал, вы уже на полпути к Бейруту.

— Когда бежишь без оглядки, можешь не заметить яму впереди, — на признание Бековича Джафар ответил старинной арабской мудростью. — Мы вырвались из одной устроенной западни и теперь следует осмотреться, чтобы не попасть в другую. К тому же люди, которые должны были доставить нас на Ближний Восток, еще в море и вернутся только через несколько дней.

— А что, нельзя было заранее договориться с ними, чтобы ждали непосредственно вас? — с недоумением поинтересовался косовар. Своим не особо дальновидным умбм он думал, что, совершая подобную акцию, все силы и средства должны быть брошены на скорейшее ее выполнение. Более грамотный и более опытный в проведении специальных операций бывший лейтенант «зеленых беретов» Мустафа Хаджи (Джафар) так не считал, зная на собственном опыте, что создание непривычных условий для исполнителей непременно привлечет сперва их внимание, а потом обязательно слух об этом дойдет и до спецслужб. Это будет как радиоактивный след, оставшийся после прохода атомной субмарины. И тот, кто умеет его обнаруживать, обязательно засечет и уничтожит подводную лодку.

Для того чтобы незамеченными проскочить из точки «А» в точку «Б», необходимо не привлекать к себе внимания и не нарушать установленных самобытных законов.

У Джафара было несколько вариантов вывоза ракет с европейского материка. Но чтобы не оставлять за собой следа, он выбрал самый эффективный — решил договориться о провозе контейнеров с морскими контрабандистами, которые на небольшой прогулочной яхте возили наркотики из порта Дуррес (Албания) через Адриатическое море к побережью Италии. Яхта была полностью деревянная и в основном передвигалась под парусами, хотя имела мощный дизельный двигатель, позволяющий при необходимости развивать скорость боевого корабля. Все это давало возможность контрабандистам оставаться незамеченными на радарах пограничников.

План Джафара был эффективным, коварным и одновременно простым. Нанять контрабандистов якобы для провоза наркотиков в Италию (кто откажется подхалтурить лишних пару тысяч за свою повседневную работу), а когда они выйдут в море, захватить яхту и, угрожая оружием, заставить контрабандистов идти в нужном Джафару направлении.

Плюсов в этом плане был множество. Во-первых, не нужны никакие документы на груз и прочие формальности. Во-вторых, когда яхта вовремя не вернется в бухту назначения, родственники не бросятся в полицию заявлять о пропаже. И в-третьих, при необходимости с командой парусного судна можно не церемониться, хотя в глубине души Джафар надеялся обойтись без крови. Эта надежда нисколько не была связана с человеколюбием, просто он был прагматиком и не хотел рубить то, что еще когда-нибудь может принести пользу.

Бывший «зеленый берет» коротко поведал косоварскому партизану общий смысл задуманного им плана. А потом добавил:

— Сегодня гуляйте, отдыхайте. Завтра за вами придет машина и доставит вас к границе. Когда перейдете ее, возвращайтесь домой, спрячьте оружие и живите обычной жизнью. Если понадобишься, я тебе сообщу, но, думаю, это будет нескоро. На ближайших выборах в парламент смело выставляй свою кандидатуру. Тебе помогут, и лет через десять-пятнадцать будешь руководить независимой мусульманской республикой Косово.

— Мы еще увидим небо в алмазах, — тихо пообещал Али Бекович, не ожидая такое услышать от американца.

— Обязательно, — рассмеялся Джафар.

Двигаясь по грунтовой дороге, механизированный патруль германских миротворцев тащил за собой желто-бурый шлейф пыли.

Впереди шла пара легких гусеничных БМД «Винзиль», вооруженных пусковыми установками противотанковых ракет «Тоу Хьюз», мощным, но абсолютно бесполезным в этом регионе оружием. Следом за гусеничными боевыми машинами десанта тащились угловатые бронетранспортеры «Кондор». Каждый из трех БТРов, кроме скорострельной двадцатимиллиметровой пушки и спаренного с ней пулемета, в своем чреве вез по двенадцать десантников.

Командовал бронегруппой сорокалетний капитан Рихард Рудчик. Плотный крепыш с пронзительно голубыми глазами и широким лбом, мятыми ушами борца и могучими, как ветки дуба, руками.

Рихард Рудчик был потомственным десантником, его дед, лейтенант Курт Рудчик, погиб в сороковом году прошлого века при высадке германских парашютистов на греческий остров Крит.

Отцу повезло куда больше, он дослужился до полковника ВДВ и с почетом ушел в отставку. А как считал сам Рихард, меньше всех повезло ему, младшему Рудчику. Ибо родился он не там, где следовало бы. Для немца имеет значение, где он родился. А Рудчик родился в Дрездене, в тогдашней ГДР и соответственно там же получил военное образование. При объединении двух Германий его только чудом не уволили со службы, но о карьерном росте думать было нечего. Несмотря на точто за пятнадцать лет службы в воздушно-десантных войсках Рудчик побывал в качестве миротворца в пяти «горячих точках», имел медаль ООН и легкое ранение в предплечье, выше капитана ему подняться было не суждено. Среди таких же бедолаг в погонах, как он, ходили упорные слухи о том, что все может измениться с приходом к власти в бундестаге их человека, выходца из бывшей ГДР. Но Рихард в эти рассказы не верил, считая, даже если такое и произойдет, то «человек из ГДР» еще больше закрутит гайки таким же, как он сам, чтобы доказать политиканам с капиталистического Запада, что он не является красным, а даже наоборот. Проще говоря, святее самого римского папы…

— Герр капитан, — от паршивых мыслей командира бронепатруля отвлек прозвучавший в наушниках шлемофона голос наблюдателя головной БМД.

— Слушаю, — тут же откликнулся Рудчик.

— Слева — двести метров — в лесополосе наблюдаю группу людей. По-моему, они вооружены, — четко доложил наблюдатель.

Сидящий в башне головного БТРа капитан торопливо сгреб рукоятку прибора наблюдения и развернул его в указанном направлении.

Несмотря на плотное облако пыли, поднятое «Винзилями», мощная оптика выхватила стволы толстых буков, за которыми можно было разглядеть фигуры в камуфляжных куртках.

«Движутся от албанской границы», — мгновенно сообразил капитан. Кто бы это мог быть, вопроса в данном случае не возникало. Боевики УЧК в очередной раз тащили в Косово оружие.

Несмотря на приказ командования НАТО о разоружении отрядов УЧК, те не только не сдавали оружие, но и при каждом удобном случае пополняли его запасы. Конечно, когда боевики попадались на «горячем», их разоружали. Вот сейчас как раз и произошел тот самый случай.

— Группа, план «Сталинград», — включив рацию на внутреннее вещание, приказал командир патруля.

Немецкие десантники были опытными бойцами и все команды выполняли легко и стремительно. По команде капитана Рудчика двигатели боевых машин грозно взревели. Пара «Винзилей» рванулась вперед, а тройка «Кондоров», разойдясь веером, охватила боевиков с флангов, одновременно отрезая отход назад к границе. Это было полное окружение…

Смена личного состава германских миротворческих сил повлекла за собой и изменение графика движения патрулей вдоль албанской границы.

Али Бекович ни о чем подобном даже не догадывался и поэтому весь свой отряд вывел прямиком на парашютистов капитана Рудчика.

Заметив, что на них мчатся бронированные боевые машины, боевики мгновенно залегли за деревьями, взяв оружие на изготовку. Полевой командир сепаратистов на мгновение растерялся: воевать с миротворцами он не собирался, в конце концов УЧК и НАТО союзники. А приказ о сдаче оружия всего лишь приказ, формальность, которую им ничего не стоило выполнить.

При мысли о сдаче оружия Али невольно поморщился, в Албании Джафар через свои связи достал боевикам его отряда несколько десятков американских одноразовых противотанковых гранатометов. А теперь придется их сдать, так и не использовав.

«Нужно выиграть время, чтобы спрятать хотя бы часть оружия», — лихорадочно размышлял Али. Это было вполне возможно — миротворцы никогда первыми огонь не открывали. Но вот как раз времени его подчиненные ему не дали.

Двое молодых косовар, Кемаль и Абдулла, находились в арьергарде отряда, и чтобы хоть как-то скоротать время и поддержать силы за время длительного перехода, парни решили выкурить «косяк» гашиша. А так как в походе их сейчас никто не контролировал, за первым «косяком» пошел второй, третий. В момент атаки германских парашютистов косовары уже никак не оценивали окружающую действительность.

Увидев мчащуюся бронетехнику, они мгновенно сорвали с плеч футляры одноразовых гранатометов, привели их в боевое положение и изготовились к стрельбе. Едва боевые машины остановились, как одновременно, не сговариваясь, Кемаль и Абдулла нажали клавиши пуска.

Две огненные кометы реактивных гранат понеслись в разные стороны. Одна угодила в головной «Винзиль», и, начиненная противотанковыми ракетами, боевая машина разлетелась в клочья, разбрасывая на сотни метров вокруг бронированные фрагменты.

Вторая ударила в бок «Кондора», вспышка взрыва сорвала с БТРа башню, а из раскрытых люков вывалились несколько объятых пламенем человеческих тел, но спасать их никто не стал. Разгорелся ожесточенный бой.

— Десант, покинуть бронетехнику! — заорал в микрофон Рудчик, хватаясь за оружие.

Следующий выстрел гранатомета, и еще один «Кондор» вспыхнул свечой, но на этот раз обошлось без жертв, все десантники к этому времени успели покинуть БТР.

Последние «Винзиль» и «Кондор» открыли ураганный огонь и стали пятиться по-рачьи, отходя на безопасное расстояние.

— Шайтан вас забери, — зло прошипел Али Бекович. Теперь уже договориться с миротворцами не получалось. Оставался один выход — перебить оставшихся и уйти в горы. А пресс-служба НАТО пусть придумает очередную байку о коварстве сербского спецназа.

— Огонь из всех стволов, — решительно приказал полевой командир. — Никто не должен уйти от нас живым.

Загрохотали автоматные выстрелы, к ним присоединился рев реактивных гранат. Последний БТР так и не смог выйти из зоны обстрела, в него сразу попали две гранаты, мощные взрывы которых буквально разорвали «Кондор» пополам…

Рухнув за невысокий трухлявый пень, Рихард Рудчик выставил плечевой упор своего автомата, но, прежде чем открыть огонь, приказал радисту:

— Сигнал бедствия в эфир и наши координаты…

Командир батальона французского миротворческого контингента подполковник Клод Жонтье пребывал в самом худшем настроении за все время командировки на Балканы.

Через трое суток подполковнику следовало сдать дела своему преемнику и со спокойной совестью отправляться домой в отпуск. Чемоданы уже были упакованы, и жена сообщила, что приобрела путевки на месячный круиз по странам Скандинавии. Дети были в восторге от такого подарка на летние каникулы, но человек предполагает, а жизнь располагает. Сегодня утром пришло экстренное сообщение из Франции. Новый командир батальона крепко разбился в автокатастрофе под Сан-Тропе, и теперь пройдет месяц, а то и полтора, пока ему найдут замену.

Жонтье негодовал, все его планы летели черту под хвост, хотелось рвать и метать, устроить «гибель Помпеи» или «разрушение Вавилонской башни». В крайнем случае организовать строевой смотр для солдат своего батальона. Решая, с чего начать, Клод сидел в своем кабинете, выкладывая узор из спичек на своем рабочем столе. За этим занятием его и застал посыльный из штаба.

— Господин подполковник, — фальцетом выкрикнул молодой долговязый негр в ладно подогнанной камуфлированной форме. — Срочное сообщение: в пятнадцати милях от нашей базы атакован немецкий механизированный патруль. Он понес серьезные потери, просит помощи.

— А, швабы, — проворчал Клод, ко всем его неприятностям еще и задуманный рисунок никак не получался. Немцев подполковник не любил, его семья участвовала во всех войнах против них. В Первую мировую войну погиб родной брат прадеда, а во Вторую — род Жонтье не досчитался пятерых мужчин и одной женщины. Родная сестра отца Клода Жонтье попала под бомбежку «Люфтваффе». Все это произошло давным-давно, следовало уже позабыть эти мелкие, как считают политики, обиды. Но… впрочем, голос крови сейчас не звал к отмщению, у подполковника появился другой интерес.

— Живо ко мне капитанов Роваш и Лувье, — смешав на столе спички, приказал командир батальона.

Офицеры появились через две минуты — высокий смуглолицый Роваш, командир стрелковой роты, прозванный за цвет кожи Марокканцем, и невысокий атлет Лувье, командир батареи колесных артиллерийских бронемашин «Сагэ-1».

— Жан, твоя батарея направляется на помощь бошам, — коротко поставил артиллеристу задачу подполковник Жонтье. — Я иду с вами, — потом Клод перевел взгляд на Роваша и добавил: — Твоя рота, Марокканец, идет следом. Захватите побольше мешков для трупов, думаю, сегодня будет много работы.

Шесть трехосных бронемашин «Сагэ-1», вооруженных длинноствольными девяностомиллиметровыми пушками, на скорости восемьдесят километров в час стремительно покинули расположение французской военной базы. За двадцать минут они преодолели двенадцать миль. Выехав на небольшую ровную площадку, все шесть машин выстроились в шеренгу. Бой, кипящий в пяти километрах, был перед ними как на ладони.

— Радист, свяжись со швабами, — приказал подполковник Жонтье…

Несмотря на почти равные силы, косовары, уничтожив три БТР и одну боевую машину десанта, захватили инициативу в свои руки и теперь все больше и больше давили на немецких десантников, обрушивая на них шквал огня. Сепаратисты уже давно могли прорвать кольцо окружения и уйти в сторону албанской границы, но Али Бекович не собирался уходить в Албанию, он хотел остаться в Косове, и на это у него были свои причины…

Рихард Рудчик, отстреляв очередной магазин, быстро сменил его и, передернув затвор, прицелился, но его за плечо тронул радист.

— Герр капитан, к нам на помощь подошли французы. Просят указать осветительной ракетой расположение сепаратистов.

Не говоря ни слова, Рудчик вытащил из подсумка ракетницу и выстрелил, в небо с шипением взвился красный шар. Описав дугу, огненный комок стал падать на лесополосу.

Ракета еще не погасла, когда среди деревьев взметнулся к небу первый фонтан земли от пристрелочного выстрела. Затем еще один и еще один. Плотность огня сепаратистов мгновенно ослабла.

«Молодцы, лягушатники, отличная работа», — похвалил союзников немецкий десантник, и тут батарея «Сагэ-1» заработала во всю мощь.

За четверть часа шесть артиллерийских установок выпустили по небольшому пятачку больше двухсот снарядов, превратив лесополосу в выгоревший лунный пейзаж.

Когда артиллерийская канонада прекратилась, в ушах немецких десантников стоял звон, а воздух был наполнен кислым запахом сгоревшей взрывчатки.

— Примкнуть штыки, зачистить территорию, — немного придя в себя, приказал Рихард Рудчик. Встав в полный рост, первым нацепил на ствол своего автомата штык-нож. Держа оружие на изготовку, ринулся в направлении дымящихся воронок…

Глава 5

На чужой территории

Как всегда гладко выбритый и элегантно одетый, военный атташе стремительно направлялся в кабинет посла.

Срочный вызов к главе дипломатической миссии совпал с сообщением, пришедшим на мобильный телефон атташе:

«„Георгий Жуков“ вышел из дельты Дуная в Черное море и направляется в Новороссийск».

Мысли военного атташе о бочках с машинным маслом «Эльф», которое через несколько дней будет доставлено в Новороссийск, переплетались с другими мыслями. Уже было известно о гибели тринадцати и ранении восьми германских десантников в бою с косовскими сепаратистами. Руководство НАТО всеми силами старалось затушевать этот инцидент, выдавая гибель в бою столь большой группы военных из миротворческих сил за несчастный случай, вернее, дорожно-транспортную аварию.

В этом конкретном случае мнения атташе и руководства в Москве полярно разделились. Первый настаивал на том, что эту информацию необходимо слить свободной прессе, и пусть сытые германские бюргеры напрягут свои мозги, размышляя над тем, за что гибнут их солдаты. И следует ли вообще защищать жиреющих на торговле наркотиками сепаратистов. Вторые не то чтобы были не согласны с доводами атташе, но добро на подобную операцию не дали. Нынешний вызов к послу также ничего хорошего не обещал.

В последние месяцы, и так далекие от идеальных, отношения между двумя дипломатами совсем стали взрывоопасными. Они старались как можно реже видеться, и вдруг такой пассаж, посол вызывает лично.

— Вас ждут, — натянуто улыбнулась сидящая в приемной секретарша посла.

— Разрешите войти? — отворив дверь, спросил атташе.

— Да, да, входите, — сидя за столом и разбирая рабочие бумаги, кивнул посол. — Садитесь.

Когда военный атташе сел с противоположной стороны стола, глава дипломатической миссии России наконец соизволил оторваться от чтения, снял очки и, близоруко прищурившись, ровным тоном произнес:

— Сегодня утром получена депеша из Госдепа США.

Внешне оставаясь невозмутимым, внутренне атташе напрягся — названный послом департамент был серьезной конторой и на мелочи не разменивался. Госдеп мог запросто зарядить высылку дипломатов из страны или состряпать какую-либо ноту в Москву. Но все это, как правило, происходит, когда затрагиваются двухсторонние отношения США и какой-нибудь другой державы, но вот чтобы Госдеп обращался напрямую к послу России в Югославии, это была какая-то новая форма международных отношений.

— И чего они хотят?

— В связи с похищением крылатых ракет Госдепартамент просит оставить в следственной группе нашего представителя в качестве консультанта.

— Что за бред? — возмутился военный атташе. — Эти вопросы решаются через Москву. Тем более, как может представитель МИДа быть консультантом в расследовании. Он ведь не милиционер.

Посол терпеливо, с мученическим выражением на лице дожидался, пока младший коллега выговорится. При этом в его глазах был заметен блеск явного превосходства.

— Они и в Москву послали подробный отчет, а я, после того как прочел депешу, связался с министром, и он этот вопрос оставил на мое усмотрение. Потом я связался с послом США, который также был в курсе дела, и сообщил ему, что ничего не имею против использования нашего человека в нужном им качестве.

Услышав такое, военный атташе едва не задохнулся от ярости, но сдержался и как можно мягче спросил:

— Как я понял, вы этот вопрос разрешили самостоятельно и, по-моему, блестяще. Но возникает другой вопрос: для чего вы вызвали меня?

— Я подумал, что вы должны об этом знать, — величественно произнес посол, снова водружая очки на нос. — Как мне показалось, этот Крутов ваш человек…

«Старый пердун, мокрица, американский жополиз», — возвращаясь в свой кабинет, на чем стоит свет ругал посла военный атташе. Самодовольная физиономия упорно стояла перед его глазами, он хорошо понимал, почему все было так устроено. Таким оригинальным способом посол показывал своему подчиненному, что главный он и его абсолютно не интересует, в какие игры тут играет военная разведка.

Понемногу последствия эмоционального взрыва стали сходить на «нет», и теперь на место чувств приходила логика.

«Они раскусили, что Крутов из ГРУ, поэтому пока нежно взяли его в клещи, — пытался рассуждать о судьбе разведчика атташе. — Доказать они, конечно, ничего не смогут, но никто не может исключить элементарной провокации. Когда птичка в клетке, ей можно навесить любой ярлык. Как там у Крылова в басне: „Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать“. А какие аппетиты у дяди Сэма, это общеизвестно. Как бы там ни было, нужно готовить вариант по возможному силовому освобождению Крутова».

Войдя в свой кабинет, военный атташе улыбнулся. В данном случае самодурство посла сыграло военной разведке на руку, дав время основательно подготовиться к дальнейшему развитию событий…

Двое суток на месте боя работала большая группа экспертов-криминалистов из следственного управления НАТО. Все собранные улики были тщательно описаны, сфотографированы и занесены в протокол. Та же процедура произошла и с трупами, их фотографировали и вносили в протокольный перечень. С оставшихся в живых были сняты подробные показания.

Уже на третий день копии всех собранных экспертами материалов были доставлены на американскую военную базу, давая возможность ознакомиться с ними всем членам следственной группы. Работа продолжалась до позднего вечера, и только когда на небе зажглись звезды, приступили к обсуждению.

— Что можно сказать обо всем этом? — достав из внутреннего кармана пиджака небольшую коричневую сигару и откусив кончик специальными кусачками, проговорил Джеймс Гучас.

— То, что я говорил раньше, — ответил Родион Крутов, прикуривая очередную сигарету от зажигалки американского резидента. — Ракеты уже в Албании.

— И что подтверждает эту вашу версию? — демонстративно громко хмыкнул Брюс Матерсон.

— Действительно, что? — эхом откликнулся резидент ЦРУ. Мысль о том, что похищенные «томагавки» все-таки вывезли за границу, в то время как он организовывал бездарную засаду на похитителей, его угнетала. Если все действительно так, как говорит русский, то это означает, что он крупно облажался и если, не приведи бог, об этом узнают в Лэнгли, его карьера закончится в крошечной компании в шифровальном отделе посольства в какой-нибудь задрипанной африканской стране.

— В пользу моей версии говорит множество фактов, — продолжил Крутов. — Например, среди убитых сепаратистов обнаружен труп полевого командира Али Бековича. — Родион взял со стола одну из папок и вытащил цветную фотографию, на которой был изображен труп боевика с оскаленными зубами. Так же отчетливо были видны перепачканные грязью руки, труп лежал на спине на краю артиллерийской воронки. На груди темнело несколько пулевых отверстий с черными краями порохового нагара от стрельбы с близкого расстояния. Вместо ног окровавленные лохмотья.

— Как мы уже знаем, он был командиром Джамала Равича, — продолжал Крутов. — Вашего информатора, который обещал сдать караван с ракетами, но был зверски замучен коллегами по преступному ремеслу за стукачество.

— Это не доказательство, — воскликнул Матерсон. — Отряд Али мог направляться в Албанию, таким образом проводя разведку нового маршрута для вывоза ракет.

— Если бы все обстояло именно таким образом, то шли бы они небольшой группой и налегке. А не всем от рядом в четыре десятка, причем каждый тащил на себе большое количество патронов и по несколько одноразовых гранатометов.

В кабинете повисла гнетущая тишина, русский привел убийственные доводы. Действительно, уносить оружие в Албанию было верхом глупости, контрабандисты, наоборот, доставляли оружие в Косово, чтобы создать достаточные запасы для будущего отделения края от православной Сербии.

В этой тишине неожиданно подал голос Моше Кацц:

— Как я понял, этот Бекович был добит после тяжелого ранения. Кто же это сделал, свои или чужие?

— Его застрелил командир немецкого патруля капитан Рихард Рудчик, — ответил израильтянину Брюс Матерсон. — После артиллерийского обстрела десантники провели зачистку, в живых оставался один тяжело раненный Бекович. Практически он был обречен, и капитан произвел нечто вроде эвтаназии.

— Полевой командир был в сознании? — израильский наблюдатель сыпал вопросами, демонстрируя тем самым свою компетентность в данной ситуации.

— На вопросы следователя Рихард ответил, что ничего не помнит, — вставил Матерсон, общавшийся лично с дознавателями из следственной группы. — Врачи подтверждают, что нечто подобное может случиться в результате стресса. В данном случае стрессом послужил кровавый бой и большая потеря Рудчиком подчиненных.

— Его бы следовало допросить при помощи препаратов, снимающих психологическую защиту, — произнес Кацц. МОССАД потому и является наиболее эффективной разведкой в мире, что действует по принципу — цель оправдывает средства. И в достижение той или иной цели применяла самые эффективные средства.

— Немцы на это не пойдут, — засомневался Эйкрофт, по-прежнему принимавший участие в разговоре в качестве стороннего наблюдателя с правом голоса. — И вообще, последнее время Германия всячески демонстрирует свой норов.

— Кстати говоря, вместе с французами, — с раздражением вставил эмиссар ЦРУ Гучас, вовремя вспомнив, что в бою на границе немецким десантникам помогли французские легионеры. Недовольно махнув рукой, он замолчал, мозговой штурм попал в тупик, и перспектив выхода из него пока не наблюдалось.

— И все-таки я бы этого капитана допросил, — не унимался Кацц. Ему никто не ответил, и так все было ясно.

Но неожиданно подала голос до сих пор молчавшая Каролина Флетчер.

— Можно допросить и без его согласия.

— Это как? — встрепенулся военный юрист.

— А помнишь, Брюс, что ты сказал об этом немце сегодня утром? — игриво сверкнув глазами, спросила женщина.

— Что сказал? — нахмурился Матерсон.

— То, что Рудчика до конца расследования отстранили от несения службы, и он теперь каждый вечер проводит в ночном клубе в Приштине.

— Ну говорил, — подтвердил капитан.

— Вот этим и нужно воспользоваться, — закончила свою мысль полковник.

— Черт, мы еще успеваем, — глянув на свои наручные часы, воскликнул Джеймс Гучас.

— Может, отложим на завтра, — робко предложил Брюс, устало потирая глаза.

— Нет, — отрезал резидент ЦРУ, он был полон решимости реабилитироваться, пока не всплыла история с его промашкой. — Слишком мало времени, поэтому действуем немедленно…

Современная Приштина уже не напоминала запуганный войной и ночными бомбардировками городок. Теперь это был столичного уровня современный город, хоть и небольшой по площади. Яркими огнями горели витрины дорогих магазинов, ресторанов и кафе, проспекты и улицы заполнены праздногуляющей толпой обывателей.

Над главной гостиницей города «Виктория» возвышалась статуя Свободы, чтобы ни у кого не возникало вопроса, кто же выиграл в той непонятной войне.

Освобожденный от своих служебных обязанностей, капитан Рудчик стал завсегдатаем самого модного в Приштине ночного клуба. Здесь в основном собирались сливки местного косовского бомонда и иностранных вояк. Кроме различной дорогой выпивки, можно было без проблем приобрести наркотики на любой вкус, благо ассортимент был ничуть не меньше алкогольных напитков.

Операция по несанкционированному допросу немецкого офицера готовилась, что называется, прямо на колесах. В город въехали на двух «Фордах», гражданских машинах, изъятых из личного пользования офицеров базы. Кроме Гучаса, Матерсона, Флетчер, Кацца и Крутова, генерал выделил в помощь четырех сержантов из военной полиции. Мощные парни даже в гражданской одежде выглядели угрожающе. В их задачу входило силовое прикрытие основной группы на случай непредвиденных обстоятельств.

Сидя в салоне автомобиля, Джеймс Гучас тут же по мобильному телефону отдавал приказания, активизируя в Приштине свою агентуру.

Все было досконально просто и ясно. Отследить в клубе офицера, подготовить такси с надежным водителем и снять номер в тихом и недорогом мотеле.

Когда группа прибыла в Приштину, все уже было готово. В клуб должны были войти Каролина Флетчер и двое военных полицейских для подстраховки. Остальные должны были оставаться в машинах, ожидая дальнейшего развития событий.

— Может, я пойду с Керл? — нервно предложил Брюс Матерсон, но первой запротестовала сама Каролина.

— Ты что, считаешь, что этот немец бисексуал и наличие двух особей разного пола его только больше возбудит?

— Ну тебя к черту. Только одно на уме, — незлобно буркнул под нос военный юрист, совершенно позабыв, что нарушает субординацию.

— Как действовать, ты запомнила? — напоследок тихо спросил Гучас.

— Да, — ответила Флетчер и тут же добавила: — Поэтому не будем тратить время на повторения.

Выбравшись из салона автомобиля, виляя бедрами и постукивая каблучками, она направилась в сторону темной громады ночного клуба, переливающегося по периметру разноцветными огнями. Следом за женщиной вразвалочку двинулись двое военных полицейских.

Ночной клуб — интернациональное заведение. Все равно, в какой стране ночной клуб, везде все одинаково: мигание юпитеров, оглушающая музыка, сальные шутки заправляющего вечеринкой диджея, обширный бар, часто даже не один. И толпа, огромная толпа, пришедшая оттянуться по полной программе.

Войдя в клуб, Каролина обогнула танцплощадку и направилась в сторону барной стойки, у которой расслаблялись те, кто уже устал танцевать.

Имея точные координаты, где искать объект соблазнения, молодая женщина прошла в дальний угол, где в гордом одиночестве с ополовиненной бутылкой финской водки коротал время капитан Рудчик.

— У вас свободно? — приблизившись к столику, мелодичным голосом поинтересовалась Каролина.

Рихард поднял на незнакомку мутные от длительных возлияний глаза, потом молча, скорее всего машинально, кивнул. Флетчер села напротив, положив на край стола свою сумочку. Тут же появился вертлявый официант, быстро принял заказ и удалился.

Каролина достала из сумочки пачку сигарет, и Рудчик, уловив ее движение, галантно щелкнул зажигалкой. Пламя в его руке метнулось из стороны в сторону.

— Благодарю, — прикурив с третьей попытки, поблагодарила женщина, потом с нескрываемым интересом посмотрела на мужчину и спросила: — Вы тоже в этой дыре по делам фирмы?

Рихард криво усмехнулся и коротко ответил:

— Почти. — Потом внимательным взглядом окинул ладную женскую фигурку в темно-синем с блестками вечернем платье. Через мгновение в его глазах появился недвусмысленный интерес, он немного подумал и вдруг спросил: — Не хотите выпить водки?

— Нет, я не пью крепкие напитки с незнакомыми мужчинами, — без жеманства ответила женщина.

— Ну тогда давайте познакомимся. Меня зовут Рихард Рудчик, думаю, в ближайшем будущем мне придется стать коммивояжером или охранником в супермаркете. А пока военный и почти в отставке, — представился мужчина.

Женщина мягко улыбнулась, будто ей понравилась шутка и, в свою очередь, ответила:

— Каролина Флетчер, топ-менеджер. — Какой фирмы — уточнять не стала, да и к этому моменту появился официант с подносом и большим фужером с разноцветным коктейлем.

Постепенно их беседа потекла в непринужденном тоне. После первого коктейля Каролина заказала еще один, потом оказалось, что у нее закончились сигареты, и Рихард, как истинный джентльмен, стал звать официанта. Повернувшись спиной к столу, он не мог видеть, как его новая знакомая бросила в рюмку прозрачный кристалл, похожий на кусочек поваренной соли.

Наконец подошел официант, принес заказанные сигареты. Закурив, Каролина предложила:

— Выпьем?

— С удовольствием. — Офицер наполнил свою рюмку на две трети водкой. К этому времени синтетический наркотик уже растворился и вместе с водкой попал в организм. Через десять минут воля немецкого офицера была полностью под контролем его новой знакомой. Счастливо улыбаясь и держа молодую женщину под руку, капитан покинул клуб.

Еще через четверть часа в небольшом коттедже дешевого мотеля на окраине Приштины Рудчик без сопротивления позволил раздеть себя догола и сделать укол скопаломина под мышечную вену (чтобы утром, проспавшись, не обнаружил следы инъекции). Когда «сыворотка правды» начала действовать, в комнату вошли остальные члены следственной группы.

«Горячее потрошение» — как опытному специалисту — было доверено Моше Каццу.

— Добрый вечер, — присаживаясь напротив офицера, вежливо поздоровался израильтянин. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — спокойно ответил Рихард, глядя сквозь Кацца стеклянными безжизненными глазами.

— Отлично. — Дальше последовал обычный набор вопросов, при помощи которых можно было установить степень подконтрольности допрашиваемого. Потом пошли специфические вопросы и, наконец, прозвучал тот главный, ради которого и был разыгран весь этот спектакль. Ответ оказался элементарно простым, всего три ничего не значащих слова.

Больше вытрясти из капитана ничего не удалось, его уложили в постель, приказали спать, сами бесшумно, незамеченными покинули мотель. Все от напряжения валились с ног, поэтому, прибыв на базу, молча разошлись по своим комнатам, чтобы утром вновь встретиться…

— Мы по-прежнему находимся в тупике, — следующим утром, потягивая из большой керамической чашки растворимый кофе, негромко произнес Джеймс Гучас, — и никакой перспективы выбраться.

— Ну почему же, вчерашний допрос дал нам пусть небольшой, но шанс, — неожиданно возразил Крутов, все собравшиеся с удивлением уставились на него.

— Интересно, и что же дал вам этот допрос? — с издевкой спросил Брюс Матерсон, с нескрываемой ненавистью глядя на представителя России.

— Сами вспомните, что сказал Рудчик о последних словах полевого командира Али.

Джеймс Гучас сделал сосредоточенное лицо и тихо произнес:

— Им везет, удача.

— Вот именно, — воскликнул Крутов. — А если учесть три фактора, то это дает нам ту самую путеводную нить.

— Какие еще факторы? — в лицо ему издевательски рассмеялся Матерсон, но остальные члены группы не сводили с Родиона серьезные взгляды.

— Первое, ракеты в Албании, — Крутов стал перечислять, загибая пальцы. — Второе, Рихард Рудчик находился в состоянии стресса и мог что-то не так услышать. Третье, Али Бекович был серьезно ранен и тоже мог последние слова произнести невнятно. В результате мы получаем немного исковерканную фразу. — Взяв со стола черный маркер, на листе бумаги наблюдатель вывел три слова, которые тут же продемонстрировал. Надпись гласила: «Их повезет „Удача“». — И, указывая пальцем на слова, стал излагать свои мысли: — Под словами «их» умирающий полевой командир вполне мог подразумевать похищенные ракеты. А если слово «удача» взять в кавычки, то получается название корабля или какого-то другого транспорта. Скорее всего, террористы будут использовать контрабандный канал.

— Это не доводы, — раздраженно произнес военный юрист. — Это гадание на кофейной гуще. А если ракеты в Албании, а если слово «удача» пишется в кавычках. Чушь полная.

— Вы можете доказать обратное? — щелкнув зажигалкой «Ронсон», не обращая внимания на выпады Брюса, спокойно спросил Крутов, делая глубокую затяжку.

— Хорошо, — предупреждая очередной выпад юриста, кивнул резидент ЦРУ Гучас. — Даже если все сходится, как вы нам сейчас рассказали, как мы сможем этот самый канал отыскать до того, как террористы вывезут из Европы ракеты?

— А вот тут у нас, кроме стандартного опроса информаторов, есть еще один шанс — у уничтоженных боевиков было много гранатометов американского производства «М-72 LAW». Такое оружие в магазине не купишь. Если выяснить, у кого его украли, то можно попытаться проследить всю цепочку. Необходимо послать запрос в Пентагон и связаться с Интерполом.

— Уже, — кивнул Джеймс Гучас. Идея насчет гранатометов пришла ему самому в голову сегодня утром. И, прежде чем идти на совещание, он отправил соответствующий запрос с пометкой «Срочно»…

Глава 6

У каждого свой интерес

— Все подтвердилось, — раскуривая свою сигару, произнес Джеймс Гучас. — Русский оказался прав, гранатометы, найденные у убитых боевиков, были похищены полгода назад с американской военной базы на Сицилии.

— Это еще не доказывает, что косовары получили их в Албании и, тем более, что похищенные «томагавки» уже в Албании, — не согласился с доводами резидента ЦРУ военный юрист, потягивая из бутылки «Рэд Булле». — Гранатометы могли попасть в Косово откуда угодно, например, под видом гуманитарной помощи из Европы, а то и из России. Слишком уж все гладко у нашего нового друга получается, он и воюет, как терминатор, и умный, как Эйнштейн. Все это напоминает хорошо отрежиссированный спектакль, и я не исключаю, что этот Крутов всего-навсего талантливый актер.

— В нашей работе нужно сомневаться в каждом шаге и любого подозревать, — пыхнул сигарой Гучас. — Но только до той поры, пока не получил подтверждение. В данном случае вчера вечером я беседовал с представителем Интерпола в Италии, он мне тоже попытался объяснить, что у них нет доказательной базы о контрабандном канале Италия—Албания—Косово. А когда я настоял на том, чтобы он мне открыл то, что им известно, но пока не доказано, чиновник от международной полиции сообщил мне весьма интересные факты. Оказывается, контрабандный канал существует, и задействовано в этом трафике несколько сот человек, это и высокопоставленные чиновники, и так называемые бизнесмены, причем все крупного калибра. Кстати, в этот список входит бывший албанский беженец, некто Мустафа Маладжи, хозяин большой яхты «Фортуна», что означает «Удача». И курсирует эта посудина, не поверите, между Италией и Албанией.

— Это может быть простое совпадение, — прикладываясь к бутылке, неожиданно запротестовал Брюс Матерсон. — Или хорошо сработанная подстава. Ты ведь знаешь, что спецслужбы в подобных вещах мастера.

— Естественно, — согласился с ним резидент, — и наши аналитики проверяют вероятность подставы. Но, как мне сказал этот чиновник из Интерпола, у них есть информация, что где-то на территории Албании у этого Маладжи есть своя потайная база. Вот если бы ее найти и захватить, то не исключено, что именно там окажутся украденные у нас ракеты:

— Слишком уж все это гладко, — капитан по-прежнему к происходящему относился скептически. Он поставил пустую бутылку на стол и добавил: — И все же я склонен к мысли, что русский играет в свою игру. И поэтому не исключаю тот вариант, что он сознательно уводит нас, то есть следствие, в противоположную от похищенных ракет сторону.

Джеймс Гучас, зажав зубами окурок сигары, понимающе кивнул. Из всей группы он сразу выделил как союзника военного юриста капитана Матерсона. Больше подходящей кандидатуры на эту роль просто не было. С генералом Эйкрофтом они не могли никак общаться, кроме как официально. Де-юре начальник базы был значительно выше по званию, но де-факто Дуглас Эйкрофт в этой операции подчинялся резиденту ЦРУ, на то имелась недвусмысленная инструкция из Вашингтона. Какая уж тут дружба.

Моше Кацц тоже не подходил в друзья, папаша Гучаса был яро настроенным антисемитом и совершенно искренне полагал, что все зло в мире от евреев. Чтобы сделать карьеру, Джеймсу приходилось помалкивать о своих убеждениях, но то, что в тебя вдалбливали с пеленок, остается на всю жизнь.

Роскошная женщина Каролина Флетчер в качестве подруги также отпадала. Она была начальником воинской колонны, на которую напали сепаратисты и отбили сопровождаемый груз, так что рано или поздно ее провал всплывет и это обязательно будет ему стоить карьеры. Кроме того, полковник Флетчер дала полную волю природному инстинкту и переспала с русским наблюдателем. Даже если он кристально чистый, для нее это все равно еще одно пятно в служебном досье.

За Родиона Крутова и вовсе не приходилось говорить, он с первой минуты был подозреваемым номер один. И если бы не дипломатический статус, то Гучас предпочел бы видеть его в наручниках и в тюремной камере.

Так методом исключения и остался «кандидатом в друзья» Брюс Матерсон. Впрочем, как искренне считал сам резидент, это был довольно неплохой выбор. Блестящий юрист, длительная практика военного обвинителя, опыт работы в следственных группах, неплохой аналитик. В данной ситуации лучшего товарища по работе не пожелаешь…

В отличие от международных наблюдателей Джеймс Гучас не проживал в офицерской гостинице, ему был выделен отдельный коттедж, где могли проживать только высшие чины базы. Сюда же приходил и Брюс Матерсон для конфиденциальных совещаний, например как это.

— Я подозреваю, что это хорошо спланированная заранее операция отвлечения, — не унимался военный юрист, покручивая на столе пустую бутылку. — Слишком уж все гладко выходит, — в очередной раз повторил он. — Почему только этот русский на лету быстрее всех схватывает суть происходящего и находит необходимые доводы тому, чего другие не в состоянии вообще заметить. Он старательно выводит нас с территории Косова в Албанию, дескать, «томагавки» там. Но вот, как я предполагаю, они по-прежнему еще здесь, в Косове, и именно здесь их нужно искать, а не перебираться в Тирану.

— Целиком согласен с вами, дружище, — усмехнулся Гучас. — Слишком уж умен этот русский, прямо нобелевский лауреат. Но мы-то с вами люди военные и будем выполнять то, что нам приказывают. — Он сделал продолжительную паузу, потом произнес: — Умники из Вашингтона согласны с доводами русского, но в Албанию отправляют нас не просто так, нам дают полную свободу действий и целый штат экспертов. Наша цель двойного назначения — либо обнаружить похищенные «томагавки», либо собрать доказательства о враждебной деятельности против США русского представителя Родиона Крутова. Процесс над ним может оказаться хорошей плеткой для взбалмошного русского медведя, выступающего на международной арене.

— Действительно, умники, — хмыкнул Матерсон, на мгновение его зрачки потускнели, как будто сознание погрузилось в спячку. На самом деле капитан прорабатывал в уме все возможные в данном случае варианты. — Хорошо, если им нужны доказательства, будем их собирать…

Сборы были недолгими, для перелета в Тирану генерал Эйкрофт выделил транспортный вертолет «Чинук» и уже знакомых членам группы четырех сержантов-верзил из военной полиции. Угрюмые гиганты первыми забрались на борт вертолета и сели особняком от остальных, опустив пудовые кулаки на колени.

— Да уж, не первый класс, — констатировал Джеймс Гучас, забираясь в десантный отсек «Чинука», — представитель Центрального разведывательного управления таким образом демонстрировал свое превосходство над военными. Но на заявление рыцаря плаща и кинжала никто не обратил внимания, сейчас каждый был погружен в свои мысли.

Заняв место у иллюминатора, Родион Крутов наблюдал, как стремительно отдалялась земля. Вот уже военная база стала похожа на игрушечный городок, в котором люди были похожи на оловянных солдатиков, а машины походили на спичечные коробки.

Тяжелый двухвинтовой вертолет наконец набрал нужную высоту и взял курс на юг. Внизу замелькали Балканские горы, покрытые густой растительностью.

Глядя на это зеленое море, местами рассекаемое нитями дорог и островками населенных пунктов, Родион пытался просчитать сложившуюся ситуацию, и по всему выходило, что они в довольно сложном положении.

Тем более беря в расчет то, что сейчас им противостоит обученный и опытный враг, бывший «зеленый берет» Мустафа Хаджи (Джафар), отдавший войскам специального назначения США больше десяти лет своей жизни, прошедший карьерную лестницу от рядового бойца диверсионного отряда до командира отдельной группы специального назначения. Обученный не только убивать людей десятками различных способов и правильно закладывать взрывчатку для совершения диверсии, также умевший планировать диверсии с учетом всех особенностей проводимой акции, а еще досконально изучивший методы работы контрразведывательных и антидиверсионных служб как США, так и других зарубежных стран.

Кроме того, Джафар не был героем-одиночкой, его мусульманский конгломерат состоял не только из религиозных фанатиков, но и полевых командиров с их отрядами, а также опытных террористов-профессионалов. К тому же эту группу поддерживали и лидеры мусульманских террористических организаций, и нефтяные принцы, и даже члены правительств некоторых арабских стран. Все это давало Джафару подпитку финансами, людьми, обеспечивало каналы отходов. Это противоборство походило на настоящую войну, со своей тактикой и стратегией, обходными маневрами, наступлениями и контратаками. Это была война, в которой пленных брать не будут.

«Ну, допустим, факт со взрывом поезда — „домашняя заготовка“, — размышлял Крутов. — Террористы просчитались только в одном: взрыв произошел не на открытой местности, а в туннеле. В первом случае осколки ракет искали бы значительно дольше. А значит, и фора во времени была бы больше. Такой ход по-быстрому не придумаешь, такие маневры изобретают в тиши кабинета с включенным кондиционером, за персональным компьютером. А вот эпизод с переходом границы, да еще с обнаружением радиомаяка и казнью американского осведомителя мало походит на случайность, якобы „засланный казачок“ прокололся на закладке маяка. Все это больше походит на „слив“ информации террористам. Как я понял из рассказов Гучаса, еще за сутки до перехода границы информатор выходил с ним на связь, а вот в назначенное время колонна не вышла к пограничному пункту, и только через трое суток появились лесовозы, но машины с ракетами среди них не было. А вскоре обнаружился и сигнал радиомаяка вместе с осведомителем. Если исключить случайность, вероятность один к ста. Как правило, агенты знают, что их ждет, и поэтому десятки раз перепроверятся, прежде чем выйдут на связь со своим куратором. Вот и выходит по всему, что агента просто-напросто сдали Джафару. Тут же напрашивается естественный вопрос — КТО? О „казачке“ террористам стало известно после совещания, когда Гучас сообщил о предстоящем мероприятии. Выходит, это был кто-то из тех, кто присутствовал на совещании».

Отвлекшись от созерцания балканских пейзажей, Родион перевел взгляд на сидящих рядом с ним коллег по поиску украденных террористами ракет. Кто-то из них был врагом, в этом Крутов был абсолютно уверен. Весь вопрос заключался в одном слове — КТО?

Напротив, уставившись неподвижным взглядом в одну точку, сидел низкорослый израильтянин Кацц. Офицер МОССАДа, бывший спецназовец, он мало подходил для роли агента террористов. Хотя история знает немало примеров, когда вроде бы «святее самого папы римского», а оказывался иудой. И все-таки Моше Кацц и генерал Эйкрофт были людьми, которых ему следовало брать в разработку в самую последнюю очередь. Оставались военный юрист капитан Матерсон, полковник Каролина Флетчер и резидент ЦРУ Джеймс Гучас.

Любой из этой троицы мог оказаться нанятым или идейным союзником Джафара, и причин тому было множество, начиная с того, что, несмотря на разницу в религиях, все они были американцами, тем более что в недавнем своем прошлом Джафар также был военнослужащим, то есть с кем-то из этой троицы мог пересекаться. Кроме того, «зеленые береты» в основном работают по заказу ЦРУ, а потому наиболее подходящий кандидат на роль иуды — Гучас. Но пока это были всего лишь предположения…

«Эх, заглянуть бы в их досье и выяснить, кто мог пересекаться с Джафаром, — с сожалением подумал Крутов, при этом отдавая себе отчет в том, что наверняка в связях с террористами его также подозревают американские коллеги и проводят скрупулезную работу в поисках компромата на него. — Ну, допустим, дорогие друзья, здесь вам мало что обломится». С темы иуды Родион незаметно перескочил на мысли о своей персоне. Добыть на него компромат было невозможно, если, конечно, его самим не состряпать.

Погруженный в свои мысли, Крутов сунул руку в карман пиджака, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Но, уловив укоризненный взгляд Керл, со вздохом спрятал обратно.

Наконец «Чинук» достиг столицы Албании и пошел на снижение. В аэропорту, где располагалась одна из баз международных миротворческих сил, вертолет уже ждали.

Едва «Чинук» коснулся шасси бетона посадочной полосы, к нему тут же подкатили два плоскомордых «Хаммера», и из головной машины выскочил моложавый подтянутый майор в темных солнцезащитных очках. После короткого приветствия военный ввел Джеймса Гучаса в курс дела.

— Для вашей миссии арендовали частную гостиницу на окраине Тираны. Все необходимое: охрана, оборудование и специалисты, уже доставлено туда и действует в соответствии со штатным расписанием.

— Спасибо, майор, — кивнул Гучас, но офицер, пропустив мимо ушей скупые слова благодарности, добавил:

— Чтобы не привлекать к себе внимания, вас доставят на гражданском микроавтобусе.

К этому времени возле «Чинука» остановился горохового цвета, похожий на гигантскую мышь, микроавтобус «Ниссан» с темными тонированными стеклами.

На этот раз резидент не стал благодарить. Даже не попрощавшись, он пошел к микроавтобусу. Все остальные последовали за ним. Поездка заняла не больше сорока минут.

Небольшая двухэтажная гостиница «Улыбка» размещалась в пятнадцати километрах от аэропорта. Белоснежное здание с тыльной стороны, где располагалась зона отдыха с парком и бассейном, было обнесено высоким каменным забором. С внутренней стороны ограды по парку патрулировали трое охранников в одинаковых костюмах, вооруженные короткоствольными автоматами «Ингрэм».

Глядя из окна своего номера на парней в черных костюмах, белых рубашках и черных галстуках, Крутов неожиданно усмехнулся, сообразив, что именно такими в американском кино изображают мафиозо.

Впрочем, мысли полковника тут же переключились на другую тему. Штаб-квартира для их группы была подготовлена основательно. На первом этаже был размещен информационный центр, где работали полтора десятка экспертов и где при помощи компьютерной сети можно было связаться с любым необходимым департаментом, будь то Интерпол или Агентство национальной безопасности США, а также департаментами полиции любой европейской страны.

Там же на первом этаже находились помещения для охраны и экспертов. Чины следственной группы заняли номера на втором этаже.

Оглядев дорогую обстановку номера, мебель из натурального дерева с кожаными вставками, тяжелые бархатные шторы на окнах и кровать в спальне под королевским балдахином, где, не толкаясь, свободно могли бы разместиться с полдюжины людей нехилого сложения, Крутов невольно присвистнул: «Н-да, дядя Сэм не скупится для своих спецов». Усевшись в глубокое кожаное кресло, Родион потянулся к лэптопу на журнальном столике, в сложенном состоянии больше напоминавшему большую книгу в пластиковом переплете.

Но насладиться благами комфорта не удалось, раздалась мелодичная трель телефона.

Едва он снял трубку, как приятный женский голос сообщил:

— Господин Крутов, вас приглашают в банкетный зал на совещание.

— Спасибо, иду, — ответил полковник. С явной неохотой он покинул мягкое удобное кресло и вышел из номера. Дверь на ключ запирать не стал, тот, кто захочет, в номер войдет независимо от того, закрыта дверь на замок или нет.

Неслышно ступая по толстому ковру, расшитому ярким восточным узором, Родион дошел до лестницы, ведущей на первый этаж. Спустившись вниз, он увидел, что у парадного входа стоят двое охранников, только в отличие от своих товарищей, патрулирующих в парке, эти не держали оружие на виду, а скрывали свои портативные автоматы под пиджаками свободного покроя.

В банкетном зале ресторана гостиницы собрались все, кто был причастен к поиску террористов и похищенных ракет. Последним пришел Крутов, из чего можно было сделать вывод, что его оповестили самым последним. Но полковник не придал особого значения подобной дискриминации и выбрал для себя свободное место за длинным столом.

Джеймс Гучас, как будто только и ждал его появления, поднявшись, с широкой улыбкой профессионального шоумена объявил:

— Господа, у меня для вас хорошая новость. Получено сообщение из РУМО — наш космический разведчик «Сигинт» в акватории Адриатического моря засек крейсерскую яхту «Фортуна». Более того, спутнику также удалось засечь тайную стоянку яхты. Базу албанских контрабандистов. Туда уже направляется группа разведчиков из команды майора Моннери, они тщательно изучат обстановку вокруг базы, и, если ракеты находятся там, морская пехота захватит их.

Собравшиеся дружно зааплодировали, раздался громкий смех и даже свист, как будто они находились на концерте в деревенском клубе.

«И эти люди нас считают дикарями?» — глядя на радующихся американских экспертов, подумал Крутов, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Вы недовольны, мистер Крутов? — неожиданно к Родиону обратился Брюс Матерсон, фразу он произнес довольно громко, чтобы слышали все собравшиеся. В зале повисла гробовая тишина, изумленные взгляды уставились на представителя России.

— У нас принято говорить «цыплят по осени считают», — без тени смущения произнес Крутов. — Я буду веселиться не меньше вашего, но только после того, как «томагавки» будут отбиты у бандитов и возвращены вашему командованию.

— А мне кажется… — начал было заводиться военный юрист, но его бесцеремонно перебил Джеймс Гучас:

— Действительно, господа, работа в самом начале, поэтому прошу разойтись по рабочим местам и заняться непосредственно своими обязанностями.

В отличие от Матерсона резидент ЦРУ ни на секунду не забывал о том, кто навел группу на мысль о яхте «Фортуна» и соответственно на контрабандный канал. При этом как профессиональный разведчик Гучас ни на йоту не доверял Крутову, потому что знал, он имеет дело с таким же специалистом, как и он сам. Паранойя — профессиональная болезнь не только контрразведчиков…

Когда все разошлись, в банкетном зале остались лишь Джеймс Гучас, как председательствующий на этом совещании, и Крутов, который специально задержался.

— Джеймс, если это возможно, я хотел бы ознакомиться с подробным досье на Джафара.

Резидент ЦРУ уставился на Родиона и с недоумением спросил:

— Зачем вам это надо?

— Интересно проследить хронологию превращения преуспевающего военного в террориста, — с обезоруживающей улыбкой пояснил Крутов. — Это возможно?

— Нет проблем, — развел руками Гучас. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы электронную версию досье забили в ваш лэптоп.

— Благодарю, — сдержанно кивнул Родион. Пока он шел до двери, резидент все это время с подозрительным прищуром смотрел ему вслед…

Вернувшись в свой номер, Родион сел в кресло и прикрыл глаза. Со стороны могло показаться, что Крутов спит. На самом деле разведчик вовсю эксплуатировал свой мозг.

«Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет», — неожиданно полковник вспомнил цитату из Конфуция и тут же не согласился с этим высказыванием. «В данном случае следует искать не кошку, а вонючку скунса. А вот скунса найти можно не только на ощупь, но и по запаху».

Открыв глаза, Родион подвинул поближе лэптоп. Гучас свое обещание выполнил, досье на Джафара уже было закачано.

«Мустафа Хаджи, американец во втором поколении, предки — выходцы из Пакистана. Родился в 1963 г. седьмым ребенком в семье пекаря. По окончании средней школы завербовался в армию, служил в 101-й воздушно-десантной дивизии в подразделении рейнджеров. По истечении пятилетнего контракта со службы уволился, на собранные деньги поступил в Иллинойсский технический университет, факультет робототехники. Ушел с последнего курса, завербовался снова в армию, на этот раз в „зеленые береты“. Предварительный курс обучения прошел в специальном центре Форт Брегг…»

Дальше читать стало интересней, описывались операции, в которых принимал участие будущий террорист Джафар. В досье отмечались и его личные качества — хитрость, целеустремленность, основательный подход к разработке операций…

«Серьезный достался противник», — покачал головой Крутов. За окном была глухая ночь, от долгого чтения в глаза будто песка насыпали, нужно было дать организму отдохнуть.

Выключив компьютер, Родион встал из-за стола, и тут в дверь постучали.

— Входите, не заперто, — ответил Крутов. Дверь бесшумно отворилась, и в номер скользнула Каролина Флетчер.

— Вот, зашла на огонек. Не прогонишь? — тихо спросила молодая женщина, с вызовом глядя в глаза Родиона.

Глава 7

Сплошные убытки и потери

Стального цвета палубный вертолет «Си Кинг» был похож на гигантскую стрекозу с непропорциональным туловищем, огромными выпуклыми глазами, а лодочный закругленный нос днища походил на рот хищницы.

Тяжелая винтокрылая машина, выкрашенная в серо-стальной цвет, буквально сливалась с гладью Адриатического моря. Мчась на малой высоте, «Си Кинг» едва не цеплял своим корпусом гребни волн.

Столь рискованный маневр вертолетчикам пришлось выполнять специально. После обнаружения базы контрабандистов со спутника-шпиона было решено направить в этот район разведывательную группу. Учитывая техническое оснащение современных преступников, никто не мог поручиться, что у контрабандистов подходы к их тайному убежищу не прослеживает радар, поэтому «Си Кинг» и стелился вдоль самой кромки воды, чтобы слиться с естественным фоном моря.

В десантном отсеке вертолета сидели в полной боевой экипировке пятеро морских пехотинцев из отряда FAST. Это были опытные бойцы, прошедшие не одну «горячую точку», участвовавшие в многочисленных боевых операциях.

Командовал группой капитан Дональд Джонс, за горизонтально приплюснутый нос прозванный среди солдат Дональдом Даком.

Капитан никак не реагировал на прозвище, он был профессионалом, и его волновало лишь выполнение порученных заданий. Своим бойцам он всегда говорил: «Я живой только потому, что не делил задания на легкие и сложные. А к каждой операции относился, как к самой сложной, и готовился соответствующим образом».

Нынешнее задание заключалось в следующем: высадиться тайно на побережье Албании, подобраться к базе контрабандистов и установить аппаратуру слежения, после чего дожидаться сигнала командования. Дональд Джонс как всегда отнесся к порученному делу с полной ответственностью, хотя, как считал его заместитель двухметровый капрал-негр, это «проще, чем визит к стоматологу». Капитан Джонс не позволил остальным подчиненным высказывать свои мнения, а заставит основательно готовиться…

Наконец «Си Кинг» прервал свой стремительный полет, завис в воздухе.

Бортмеханик тут же распахнул боковую дверцу и большим пальцем указал вниз, туда, где под ударами воздушных потоков кругами расходилась морская вода.

Бойцы FAST, опустив на глаза маски и сунув в рот загубники дыхательных шлангов, один за другим сигали в воду.

Оказавшись под водой, пловцы, выстроившись боевым клином и толкая перед собой водонепроницаемые баулы с оборудованием, двинулись в сторону берега, до которого оставалось около трех миль…

Под свою базу контрабандисты определили большой грот. Возвышавшийся когда-то над водой утес во время землетрясения раскололся на две части. Одна половина скальной породы зигзагообразной формы ушла в сторону, вторая исчезла под водой, образовав большую заводь, скрытую со всех сторон высокими скалами. За прошедшие века ветры нанесли на скалы достаточно песчаного грунта и различных семян, и теперь этот участок поражал глаз буйной растительностью.

Обустраиваясь в заводи, контрабандисты построили деревянный пирс, к которому сейчас были пришвартованы крейсерская яхта «Фортуна» и несколько моторных катеров. На берегу возвели два небольших двухэтажных домика из металлических конструкций, просторный пакгауз и несколько вспомогательных строений. Широкая грунтовая дорога вилась мимо вековых деревьев, уходя в глубь материка. Все было сделано добротно, на совесть. Контрабандисты также установили посты охраны по периметру, а на случай внезапного нападения подготовили долговременные огневые точки.

Американским морским пехотинцам приходилось иметь дело с серьезной преступной организацией, и поэтому их оснастили по самому верхнему пределу. Каждый из аквалангистов тащил на себе с полцентнера полезного груза, в список которого входило не только оружие, боеприпасы, консервы, но и электронное разведывательное оборудование. В начале двадцать первого века в армии США уже никто не довольствовался тем, что дала разведке мать-природа — глаза и уши, теперь «новым центурионам» требовалось значительно больше.

Добравшись до берега, Джонс подал знак своим подчиненным, и вытянувшиеся в цепь аквалангисты тут же замерли. Теперь им предстояло самое сложное: никем не замеченными выйти на берег.

Маршрут движения для разведчиков был подобран с помощью беспилотного разведчика, который, не входя в зону визуального контакта с контрабандистами, облетел дальний периметр тайной базы и при помощи тепловизора определил наиболее сложный район на подходах к гроту. Но это было вчера, а сегодня обстановка могла полярно измениться, и не учитывать этот факт обозначало только одно — рисковать жизнями бойцов группы и своей собственной.

Дональд Джонс повернул голову к находящемуся рядом капралу Баку и подал условный знак. Двухметровый чернокожий верзила опустил на дно баул со своими пожитками и, подобно гигантской черной мурене, устремился к берегу.

Выбравшись среди скал на побережье, Бак снял аквалангистскую амуницию, надежно спрятал ее среди скользких камней и, достав из водонепроницаемой кобуры длинноствольный пистолет «ругер» с толстым глушителем, так же стремительно скрылся в зарослях.

Отсутствовал чернокожий гигант около четверти часа, наконец капрал появился на берегу и взмахнул рукой с зажатым в ней пистолетом. Это означало, что вокруг все спокойно. Капитан мысленно похвалил Бака, он всегда был исполнительным бойцом, и если его не было столько времени, значит, тщательно осмотрел всю округу, убеждаясь в отсутствии опасности.

Дональд взмахнул рукой в направлении берега. Действия разведчиков из отряда FAST были отработаны до автоматизма, впрочем, у настоящих профессионалов по-другому быть и не могло. Они каждый день на войне, каждую минуту может прозвучать тревога, оповещающая о нападении террористов, и нужно мгновенно вступать в бой.

Выбравшись из воды, морские пехотинцы первым делом стащили ласты и акваланги, затем извлекли из непромокаемых баулов короткоствольные автоматы. Взяв оружие на изготовку, двое рядовых — латиноамериканец, невысокий, смуглолицый с индейскими чертами лица Гомес и канадец Фил Норман — разошлись по сторонам, организовав боевое охранение стоянки.

Оставшиеся двое капралов, один из которых был Бак, а другой такой же верзила американец ирландского происхождения Макенна, и капитан Джонс стали готовить тайник для хранения подводного снаряжения. Выкопав яму под одним из кустов, разросшихся недалеко от кромки моря, они бережно отложили растение в сторону, землю ссыпали в один из непромокающих баулов и утопили в море. Акваланги, маски и гидрокостюмы уложили в яму и сверху уложили пласт дерна, надежно прикрыв тайник с амуницией кустом с густыми ветками.

Теперь следовало выдвигаться на исходную позицию. Впереди, метрах в тридцати, шел Бак. За ним двигался командир и двое рядовых, а следом, отстав метров на двадцать, с легким бельгийским пулеметом «миними» шел Макенна, готовый в любую минуту прикрыть группу кинжальным огнем.

Пользуясь утренним туманом, разведчики, никем не замеченные, поднялись по пологому склону и, углубившись в заросли, вышли на противоположный край скального гребня, откуда грот контрабандистов просматривался, как на арене Колизея.

Наблюдательный пункт разведчики устроили в небольшой ложбине на краю гребня. Оставалось сорок минут до того момента, как восходящее солнце растопит остатки утреннего тумана, за это время нужно было подготовиться к плодотворной работе. Распаковав баулы, морские пехотинцы занялись своими главными обязанностями.

Макенна принялся оборудовать огневую позицию для своего пулемета, так, чтобы намертво перекрыть единственную тропу, ведущую от грота сюда, на гребень скалы. Чернокожий Бак, захватив с собой полдюжины противопехотных мин, ушел, чтобы минировать подходы к наблюдательному пункту. Радист Гомес привычно настраивал радиостанцию. Фил Норман помогал капитану Джонсону устанавливать приборы слежения и радиоконтроля.

На массивной треноге укрепили мощный тепловизор «Спайсгласс», способный при любой погоде и на значительном расстоянии засекать тепловые контуры человека. Рядом была установлена оптическая система «Кисс» с подключенной к ней видеокамерой, изображение от которой в режиме реального времени передавалось через спутник связи на крейсер «Лонг Бич» в штаб FAST майору Моннери, который, находясь в сотне миль от берега, мог лично оценивать обстановку. Кроме оптических приборов наблюдения, также была установлена и аппаратура контроля, дистанционный лазерный микрофон, способный считывать информацию на большом расстоянии, и радиосканер, надежно контролирующий частоты эфира. Все это оборудование должно было позволить разведчикам как можно полнее изучить обстановку на базе контрабандистов и выяснить, когда привезут ракеты…

Закончив свою работу, бывший канадский охотник Норман вытащил из своего баула бесшумную снайперскую винтовку «грендел», бережно погладил цевье, потом установил оптический прицел. Приложил винтовку к плечу и припал глазом к резиновому наглазнику прицела, после этого самодовольно улыбнулся. Из этой игрушки он запросто положит воробья за сотню ярдов.

Вставшее солнце наконец растопило туманную пелену, и морские пехотинцы могли увидеть базу контрабандистов. Все оказалось именно в таком виде, как и заснял вчера пролетающий в космосе спутник-шпион.

Собрав вокруг себя подчиненных, Дональд Джонс отдал приказ радисту:

— Радио в штаб: «Ранчо. Нахожусь на месте. Начинаю работать. Ковбой».

В доме Ибрагима Фарука стояла гробовая тишина, как будто на жильцов обрушилось страшное горе. Жены правоверного мусульманина сидели на женской половине дома, даже не пытаясь показаться на глаза своему супругу, который уже несколько часов находился в большой комнате с двумя недавно прибывшими гостями.

Мужчины с удобствами расположились на толстом ковре среди разложенных ярких подушек и время от времени прикладывались к мундштукам кальяна.

На этот раз кальян был заправлен обычным табаком, а не смесью опия. В сложившейся ситуации не было повода расслабляться, даже наоборот, нужно было немедленно мобилизовывать все интеллектуальные способности, чтобы найти выход из сложившейся патовой ситуации.

— Как же им удалось выйти на наш след, не иначе, как сам шайтан помогает неверным, — сделав глубокую затяжку, сокрушенно пробормотал хозяин дома.

— Шайтан здесь ни при чем, — тихо произнес Джафар. — Просто череда мелких нестыковок в конце концов вылилась в подобную ситуацию.

Узнав, что американские спецслужбы вышли на логово контрабандистов, бывший «зеленый берет» на какое-то время впал в глубокий ступор. Хотя долго это не могло продолжаться, обучение в учебном центре спецназа «Форт Брегг» дало тут же о себе знать. Как при сбое в современной электронной системе, из глубины сознания вынырнула система восстановления психологического равновесия. На смену эмоциям пришел анализ.

Несколько часов кряду глотая горький дым кальяна, Джафар пытался просчитать возникшую комбинацию. Теперь он был готов сделать надлежащие выводы…

— Какие мелкие нестыковки, которые мы не учли? — снова глубоко затянувшись, спросил хозяин дома.

— Али Бекович при штурме югославской военной базы потерял слишком много людей, что впоследствии стоило нам нескольких дней задержки при переходе к албанской границе. Это первая мелкая неприятность, — начал Перечислять Джафар. — Вторая неприятность: состав с якобы похищенными «томагавками» взорвали палестинцы не на открытом пространстве, а в железнодорожном туннеле. Там экспертам-взрывотехникам было намного легче собрать осколки и провести их идентификацию. И это минус еще несколько дней. Третье: я сам, проживший всю жизнь в США, совершенно выпустил из виду силу «зеленого дракона». ЦРУ всегда прибегает к подкупу. И в этот раз даже среди правоверных мусульман нашелся тот, кто за большую сумму долларов решился продать братьев по вере. Четвертой оказалась гибель остатков отряда Али Бековича, наткнувшегося в Косове на миротворческий патруль. И этот баран, нет, чтобы умереть, как воин, как настоящий мужчина, напоследок распустил язык, как болтливая баба. От него узнали американцу, что яхта, которая должна везти ракеты, называется «Фортуна». Дальше, как говорится, дело техники. Они нашли яхту и место, где она базируется. Это был наш пятый просчет, не учли силу Интерпола и скорости современного обмена информацией. Мы находились в одном шаге от провала и плена. К счастью, не одни американцы умеют обмениваться информацией, мы тоже кое-что можем.

— Так что же мы будем теперь делать? — неожиданно спросил Карим Мусалдин, до сих пор молча следивший за протекающей беседой.

— А это, к позору на мою седую голову, является шестым просчетом, — с горечью признался бывший «зеленый берет». — Я настолько тщательно готовил пути отхода из Косова, настолько уверился в неприметности деревянной лодки «Фортуна», что не позаботился о запасном варианте отхода, — с раздражением произнес Джафар, вспомнив, как совсем недавно рассказывал косоварскому полевому командиру, что у него якобы на все случаи жизни есть по несколько запасных вариантов выхода из любой ситуации. Сейчас, слава Аллаху, некому было его обвинить во лжи.

— Может, стоит эти ракеты разобрать? — предложил Карим. Турок в отличие от присутствующего здесь суданца считал себя весьма продвинутым специалистом в области техники. — Разберем и по блокам отправим в разные части света, а оттуда уже свезем их в одно место.

— Не пойдет, — покачал головой Джафар. — Разборкой и сборкой ракет должны заниматься специалисты. А сюда их никто везти не будет, чтобы не привлекать внимания, это во-первых. А во-вторых, при отправке отдельных блоков не исключена утеря какого-либо узла или агрегата. Вариантов множество, от попадания в руки полиции до элементарной потери. В любом случае это обозначает бесполезность всего остального. Мы достаточно потратили сил и средств, чтобы так по-глупому рисковать.

Оба помощника промолчали, хотя прекрасно понимали: в случае подобного результата люди, которые обеспечили их всем необходимым, оказали финансовую и физическую помощь, с них строго спросят. А оказаться в положении жертвы, с которой палач заживо сдирает кожу, никому из них не хотелось.

— Что будем делать? — избегая взгляда старшего, спросил Ибрагим Фарук.

— Фильм «Матрица» смотрел?

— Я фильмы неверных не смотрю, — гордо заявил Фарук, на самом деле он вообще никакие фильмы не смотрел. Просто не был приучен к кино.

— Зря, — с удовольствием затянувшись, проговорил Джафар. — Кино — это великая вещь, из него можно узнать много интересного об истории, о традициях разных народов. Да и неплохих идей можно поднабраться. Так вот, в фильме «Матрица» такие же бойцы, как мы, для борьбы с врагами переходят из одного измерения в другое. Но, чтобы вернуться обратно, им нужен оператор, который в нужное время укажет «свободное» окно. Вот такой оператор нужен и нам.

— Где же мы его возьмем? — в унисон спросили помощники.

— Есть такие люди, — сделал загадочное лицо бывший спецназовец. — Только стоит их помощь очень не дешево. Для этого нам придется связаться с посредником. Пусть он этот вопрос решает с заказчиками. Это первое, теперь второе. Необходимо предупредить короля контрабанды Мусу Маладжи, что его ухватили за хвост янки.

— Может, не стоит? — тихо проговорил Карим Мусалдин. — В Косове мы трое суток пудрили американцам мозги, выигрывая время. И сейчас можно попробовать.

— Нет. Если долго не будем появляться у Мусы, американцы сообразят, что их водят за нос, и возьмут короля контрабанды тихо и бесшумно (в данном случае сработает стереотип — повторение одной и той же тактики). А нам сейчас как раз необходимо побольше шума, чтобы поднялась муть. В мутной воде большим рыбам легче прятаться.

Откуда-то выудив трубку мобильного телефона, Джафар набрал номер Мусы Маладжи…

Сутки в разведке прошли совершенно спокойно, разведчики дежурили по двое, один находился в боевом охранении, другой наблюдал за базой контрабандистов и следил за исправной работой аппаратуры слежения.

Контрабандистов за последнее время в гроте значительно прибавилось. Хотя вели они себя не особо активно, но даже невооруженным глазом были видны приготовления к серьезным разгрузочно-погрузочным работам. К причалу к крейсерской яхте подогнали небольшое серое суденышко с установленным на корме краном.

Целый день на палубе «Фортуны» трудилось множество людей, подготавливая яхту к долгому путешествию.

«Явно не к берегам Италии торопятся», — отметил про себя Дональд Джонс, одновременно решив, что все эти приготовления свидетельствуют об одном — ракеты в скором времени будут на месте.

Гомес постоянно держал под контролем радиосканер, пытаясь засечь радиопереговоры или телефонный разговор. Но контрабандисты за все это время ни разу не воспользовались ни рациями, ни мобильными телефонами.

Фил Норман, захватив свою снайперскую винтовку, сменил Бака в боевом охранении, тот как всегда вернулся с разыгравшимся зверским аппетитом и тут же набросился на консервированную ветчину. Оказавшийся неподалеку его приятель, рыжеволосый Макенна, тут же попытался поддеть изголодавшегося гиганта, на что чернокожий геркулес с набитым мясом ртом невозмутимо заявил:

— Мы рождаемся черными, живем черными и умираем черными. Вы же рождаетесь розовыми, живете белыми, в жару вы красные, когда мерзнете, синеете, во время болезни зеленые, а после смерти становитесь серыми. И после всего этого вы смеете называть нас цветными?

На такое заявление приятеля Макенна ответить не успел, из динамика радиосканера донесся зуммер мобильного телефона. Кто-то пытался дозвониться на базу террористов. Разведчики из отряда FAST напряглись…

Электронный переводчик, установленный в сканере, не успевал переводить разговаривающих по мобильной связи албанцев. Но, судя по тому, что уже через минуту по базе заметались контрабандисты, то и дело с опаской поглядывая на гору, где засели разведчики FAST, последним стало ясно, что их место нахождения раскрыто.

На связь немедленно вышел майор Моннери, благодаря передающей аппаратуре разведчиков, он также мог слышать телефонный диалог.

— Парни, вас выдали, я доберусь до этой суки и оторву ей голову! — выкрикнул в эфир командир отряда, но сразу же взял себя в руки и ровным голосом продолжил: — Главное сейчас — вас вытащить из этой передряги. Вертолеты сейчас же направляются к вам. Кроме того, я обеспечу вам поддержку с суши. Продержитесь, парни, держись, Дональд Дак…

Последние слова майора заглушил вой летящих реактивных снарядов. Албанцы вытащили из укрытий три безоткатных орудия и, установив их возле деревянного пирса, стали методично обстреливать вершину горы, тем самым прикрывая подъем большой группы боевиков.

Вокруг позиций разведчиков взметнулись земляные фонтаны взрывов. Бросив аппаратуру наблюдения, морские пехотинцы заняли огневые позиции, готовясь к отражению атаки.

— Слава богу, что пушки у них калибра 82 мм, — ловя в прицел своего пулемета «миними» тропу, прокричал Бак, обращаясь к лежащему рядом Макенне. — Если бы «стопятки», уже давно разнесли бы нас на молекулы.

— Не спеши радоваться, — передергивая затвор автомата, остудил его рыжегривый ирландец. — Дай немного времени, эти дикари пристреляются, и вот тогда нам уж точно мало не покажется.

Такого же мнения был и капитан Джонс: уловив паузу между разрывами снарядов, он одним прыжком сместился в сторону снайпера.

— Фил, ты должен разогнать артиллеристов с причала, — приказал канадцу капитан.

— Но, сэр, это запредельное расстояние для моей малютки, — поглаживая пластиковое цевье своей «грендел», неуверенно пробормотал Норман. Осколки очередного взрыва как косой срезали куст, за которым была установлена аппаратура, но Дональд Джонс этого будто не замечал. Ухватив снайпера за плечо, он с силой тряхнул его. — Фил, у нас нет времени заказывать дальнобойную винтовку, так что используй то, что захватил с собой.

— Понял, сэр, я постараюсь. — Зажимая в левой руке цевье снайперской винтовки, Норман выскользнул из укрытия и змеей пополз к самому краю гребня. Новая серия взрывов заставила снайпера затаиться, вжавшись в землю. Но едва осколки просвистели над его головой, Фил снова устремился вперед.

Край гребня оказался рыхлым и осыпающимся, но зато с этого места артиллеристы были как мишени в тире. Набросив на голову капюшон маскировочного комбинезона с нашитыми нейлоновыми листьями и травой, Фил Норман выставил перед собой снайперскую винтовку с толстым цилиндром глушителя и припал к резиновому наглазнику оптического прицела.

Орудия находились на расстоянии двадцати метров друг от друга, и возле каждого находилось около полудюжины албанцев, которые неимоверно суетились, подавая боеприпасы, и радостно взмахивали руками после каждого выстрела, веселясь, как малые дети. Из чего можно было сделать вывод, что контрабандисты даже представить себе не могли нависшую над ними опасность.

Фил поправил фокусировку прицела и стал внимательно рассматривать орудия. От удивления снайпер аж присвистнул, подобного старья ему не приходилось видеть даже в музее. Скорее всего это были первые образцы безоткатного орудия, поставленные французами или англичанами на вооружение сразу после Второй мировой войны. Но, несмотря на свой почтенный возраст, орудия тем не менее стреляли, и реактивные снаряды уже изрядно перепахали замаскированный наблюдательный пост FAST. Следовало торопиться…

Поймав в перекрестие прицела наводчика крайней установки, немолодого грузного албанца, склонившегося над прицелом безоткатки, Фил тщательно прицелился, потом плавно потянул спусковой крючок.

В грохоте артиллерийского обстрела выстрела «грендела» не было слышно вообще, лишь приклад ощутимо ткнул снайпера в плечо. Пуля ударила в трех метрах перед орудием, подняв фонтанчик пыли, на который албанцы не обратили внимания. Снайпер терпеливо сделал поправки и снова выстрелил, теперь пуля ударила рядом с наводчиком. Наконец третий выстрел поразил цель, не смертельно ранив самодеятельного артиллериста чуть ниже колена. Тот ничком рухнул на землю лицом в пыль. Следующий выстрел сбил с ног еще одного албанца, который бросился на помощь товарищу. Еще выстрел, и кто-то из стоящих возле второго орудия зевак схватился за руку. Наконец после очередного выстрела голова особо активного албанца, вытаскивающего из ящика реактивный снаряд, брызнула во все стороны мозгами. В течение трех минут бывший канадский охотник Фил Норман расстрелял магазин на двадцать патронов, заставив контрабандистов в панике оставить убитых и раненых и броситься врассыпную, прекратив обстрел горы. Но к этому времени отряд вооруженных албанцев уже почти достиг вершины.

Четверка боевиков, вооруженных старыми, но мощными «АК-47», подступила вплотную к закладке первой мины. Авангард даже не успел понять, что произошло, когда направленный взрыв осколочной мины разорвал их в клочья.

Следующим за ними боевикам повезло больше, они оказались в мертвой зоне, и шрапнель с противным визгом пролетела над их головами, но эту оплошность немедленно исправил Бак, хлестанув из своего «миними» по тропе. Контрабандисты бросились в разные стороны, завалились в тропе и ответили шквальным огнем…

Крис Моннери выполнял свои обещания, данные подчиненным. Едва стало ясно, что разведывательная группа обнаружена, тут же над крейсером «Лонг Бич» прозвучал сигнал тревоги. На вертолетную площадку, расположенную на корме крейсера, один за другим выкатили три «Си Кинга», которые со сложенными лопастями походили на гигантских дохлых насекомых. Пока авиатехники готовили вертолеты к взлету, в два из них в полной боевой экипировке загрузились бойцы FAST, третий должен был эвакуировать разведчиков.

Одновременно сигнал тревоги получили и наземные службы, а с военной базы миротворцев под Тираной в направлении Дурреса выдвинулась усиленная бронегруппа, которой надлежало блокировать базу контрабандистов.

Сигнал тревоги достиг Венгрии, где на базе ВВС Тазар находились самолеты США, сразу же на взлетную полосу выехала дежурная пара тяжелых истребителей «Ф-15» «Игл», под завязку загруженных высокоточным оружием. Разогнавшись по ВПП, самолеты взмыли в небо, взяв курс на Албанию…

Ошеломленные контрабандисты палили во все стороны, но уже через несколько минут пришли в себя и ответили не только из допотопных «калашей», но даже из вполне современных американских гранатометов, той самой серии, которыми были вооружены боевики Али Бековича.

Первый же залп из десяти реактивных гранатометов накрыл вершину горы. Две гранаты взорвались рядом с пулеметным гнездом разведчиков, взрывная волна разорвала пополам рыжего Макенну. Ирландец умирал, сквозь полуопущенные веки наблюдая, как его синеватые внутренности извиваются по траве, напоминая клубок змей. Другой, острый, как бритва, бсколок отсек голову пулеметчику Баку. Чернокожий гигант еще продолжал давить на гашетку пулемета, а его кудрявая голова, подобно футбольному мячу, уже катилась вниз под гору.

Получил ранение и капитан Джонс, ему осколок раздробил кисть левой руки, и он, скрипя от боли зубами, пытался самостоятельно наложить жгут. Рядом с ним держался за голову контуженный радист Гомес, между его пальцев сочилась густая бордовая кровь.

Не пострадал от гранатометного обстрела только снайпер Фил Норман, находившийся на тот момент в стороне от эпицентра взрыва. Но, как сразу сообразил опытный в ратном деле канадец, такое везение долго длиться не могло, и следующий залп все закончит…

Пара «Си Кингов» зашла на базу контрабандистов с двух сторон, поливая все пространство вокруг себя из четырех «миниганов». Разметая албанцев шквалом огня, винтокрылые машины зависли над вершинами господствующих гор, высаживая десант FAST.

Контрабандисты, укрывшись за постройками, пытались отстреливаться. Но в этот момент в небе появился третий «Си Кинг». Огромная пучеглазая стрекоза, снизив до возможного предела скорость, приближалась к гребню горы, на котором находились разведчики. До места посадки оставались считаные метры, когда с чердака одного из домов ударил длинными очередями крупнокалиберный пулемет. Розовые пунктиры трассирующих пуль понеслись в сторону темного силуэта вертолета. Морские пехотинцы в бессильной ярости увидели, как от нескольких попаданий из двигателя показались языки пламени и через мгновение повалил черный густой дым. С завыванием вертолет сорвался в пике, оставляя за собой черный шлейф. Не долетев до водной поверхности, взорвался огромным огненным облаком, разбрасывая над поверхностью моря горящие обломки…

— Сволочи, — взорвался криком майор Моннери, вырвал из рук радиста микрофон передатчика и заорал: — «Орел-1», «Орел-2», вызывает «Пума».

— Слушаем тебя, «Пума», — донесся до Криса голос командира пары «Ф-15».

— Объект атаки — полное уничтожение, — прорычал командир FAST.

— Понял тебя, «Пума». Начинаем работу. Подсветите цели.

— Уже подсветили, — уставшим донельзя голосом тихо пробормотал Моннери, к этому времени четверо морских пехотинцев наводили установки лазерных целеуказателей на объекты ракетного удара.

Через полторы минуты база контрабандистов исчезла в настоящем море огня…

Часть III

Точка отсчета

Всякое решение можно считать правильным, если оно доведено до конца.

К. А. Мерецков (маршал СССР)

Глава 1

Смена правил игры

Воскресный день — законный выходной, когда можно отдохнуть от повседневной рутины. Подобное удовольствие дано лишь тем, кто завершил все текущие дела в рабочее время.

Проснувшись в воскресенье как обычно, военный атташе позволил себе поваляться в постели лишних десять минут. Зарядку он делать не стал, а поднявшись, сразу направился в душ.

Яичница с ветчиной, чашка крепкого натурального кофе с подсушенными тостами составили утреннее меню разведчика. Наскоро перекусив, атташе отправился в город на прогулку.

Покинув территорию российского посольства на серебристой «Ауди», военный атташе некоторое время бесцельно колесил по улицам Белграда, проверяясь в отношении слежки. С момента выдачи НАТО югославского президента Милошевича работать российской разведке в Сербии стало намного труднее. Теперь политические приоритеты полярно изменились, карт-бланш оказался в руках агентуры ЦРУ и других европейских разведок. Военный атташе уже не раз замечал интерес к своей персоне со стороны «коллег» из западных дипломатических миссий и не только на официальных приемах, но даже в повседневной жизни. Но разведчик «на контакт» не шел (игра с противоборствующей разведкой в «кошки-мышки» была строго-настрого запрещена командованием). Во избежание провокаций семью, к большому недовольству жены, пришлось в срочном порядке отправить в Москву. И теперь атташе напоминал самому себе уличного бойца, упершегося в стенку и встречающего многочисленных врагов лицом к лицу.

В этот раз «хвоста» разведчик не обнаружил, но это еще не значило, что его нет. В конце концов, он всего лишь человек и, значит, может ошибаться.

Оставив машину на стоянке возле большого супермаркета, атташе праздной походкой направился в сторону строения из стекла и бетона. Большие прозрачные двери автоматически разошлись, впуская нового покупателя вовнутрь.

Огромный продуктовый отдел занимал весь первый этаж. Длинные стеллажи с консервами, выпивкой, овощами и различными деликатесами — здесь толкалось множество народа, закупающего продукты на будущую неделю.

Атташе миновал продовольственный отдел и на эскалаторе поднялся на второй этаж. Здесь все пространство занимало множество небольших магазинчиков, где торговали всякой всячиной — от книг и сувениров до бытовой техники и дорогой мебели. Покупателей здесь было совсем немного, укрыться от соглядатаев было практически невозможно, но и следить за ним незаметно также не получалось.

Наугад посетив несколько магазинчиков, разведчик приобрел пару лазерных дисков с новыми голливудскими блокбастерами, после чего покинул супермаркет через боковую дверь.

Перейдя площадь, отделяющую торговый центр от жилых кварталов, разведчик размеренным шагом, не привлекая к себе внимания, скрылся в подъезде ближайшего дома. Поднявшись на третий этаж, вытащил из кармана связку ключей и открыл замок. Внешне обычная дверь оказалась замаскированной толстой пластиной из высоколегированной стали. Оказавшись внутри, разведчик сперва запер дверь на замок, потом задвинул широкий допотопного вида засов. Теперь вскрыть бронированную дверь можно было разве что направленным взрывом.

Конспиративная «точка» оказалась самой обычной квартирой, приобретенной и обустроенной ГРУ еще двадцать лет назад. Правда, теперь она использовалась лишь как «точка отрыва» на случай слежки за агентом.

Атташе не спеша обошел все помещение, проверяя оставленные в последнее время «маяки». Ни один из сторожей не был потревожен, что означало — в квартиру посторонние не проникали.

Убедившись в полной безопасности, разведчик прошел в спальню и отворил зеркальную дверцу большого шифоньера. Не глядя, сунул руку внутрь и нажал потайную кнопку. Задняя стенка бесшумно отъехала, открыв проход в соседнюю квартиру. Здесь находилась такая же двухкомнатная «точка», правда, вместо спальни разведчик оказался в настоящей театральной гримерке, с большим зеркалом-трюмо, набором париков и прочими вещами, без которых маскировка невозможна.

Атташе сбросил пиджак и всмотрелся в пыльную поверхность зеркала, что-то про себя прикидывая. Искусством грима разведчик владел в совершенстве, и через полчаса вместо импозантного дипломата в трюмо отразился молодящийся плейбой с рыжеватыми вихрами и бросающейся в глаза массивной серьгой в левом ухе.

Сменив костюм на кожаные штаны и джинсовую майку, прикрыв глаза узкими солнцезащитными очками, разведчик вышел из квартиры. Закрывая дверь, на лоб натянул темно-синюю бейсболку с длинным козырьком. В гараже рядом с домом его ждал мощный японский мотоцикл «Хонда».

Выкатившись со двора, мотоцикл с ревом понесся в сторону Дуная. Лихо маневрируя в потоке машин, разведчик через полчаса въехал в пригород Белграда. Свернув к небольшому открытому кафе на набережной, атташе заглушил мотор мощного мотоцикла.

В это время дня посетителей в кафе было немного. Пара длинноволосых студентов потягивала из высоких бокалов темное пиво; дама бальзаковского возраста в брючном костюме и шелковом платке вокруг шеи наслаждалась зеленым чаем, погруженная в чтение толстой книги, а недалеко от барной стойки обосновалась троица неброско одетых стариков. Перед ними стояла длинношеяя бутылка в плетеном облачении. Пожилые мужчины смаковали из маленьких граненых стаканчиков густое рубиновое вино.

Разведчик окинул сидящих в баре посетителей беглым, но внимательным взглядом. Никто не вызвал подозрений.

Миновав хиппующих студентов, атташе направился к дальнему столику, за которым коротал время молодой мужчина в свободного покроя черном костюме и стального цвета коттоновой футболке. Перед ним дымилась маленькая чашечка с кофе по-турецки. Нарочито небрежная стрижка в сочетании с густой трехдневной щетиной и смуглой, обветренной кожей усиливали его сходство с киношным мачо.

Атташе помнил этого человека в рваном камуфляже, с забинтованной головой и болтающимся на груди автоматом Калашникова. В прошлой жизни этот молодой человек был учителем истории, свято верящим в великую Сербию. Когда в начале девяностых Федеративная Республика Югославия стала разваливаться на удельные княжества и в междоусобной войне начала литься кровь, учитель сменил указку и повседневный костюм на камуфляж и автомат, отправившись воевать. Через полгода, достаточно поднабравшись боевого опыта, учитель создал собственную диверсионную группу, взяв себе прозвище Тарантул. В войне против боснийских мусульман диверсанты специализировались в охоте на полевых командиров, запятнавших себя кровью мирного населения. Впоследствии российская военная разведка использовала группу Тарантула для отслеживания и ликвидации контрабандных каналов поставки мусульманам оружия, а иногда боевиков и наиболее рьяных эмиссаров Востока. Для этого диверсантам приходилось выезжать в Бельгию, Швейцарию и даже Алжир.

Но война в Боснии вскоре завершилась перемирием, а Тарантул по-прежнему жаждал наказания тех, кто проливал кровь его единоверцев. Резиденту ГРУ не удалось присмирить своего подшефного, и после нескольких удачных ликвидаций на группу Тарантула объявили охоту не только спецслужбы Боснии, но и разведки стран НАТО, которые привлекли даже Интерпол. Россия ничем не могла помочь в этой ситуации. Чтобы спастись самому и сберечь своих людей, Тарантул со своей группой бежал в Африку, где несколько лет они провоевали как обычные наемники. Тарантул вернулся на Балканы, когда вспыхнул Косовский конфликт. Но воевать им не пришлось. Атташе, будучи в свое время куратором бывшего учителя, не выпустил его из вида, интуитивно придерживая, как «джокера в рукаве». И только теперь решил использовать, когда над командированным в Югославию полковником Круговым стали сгущаться тучи и возникла реальная опасность его ареста ЦРУ с последующим тайным вывозом в США. Руководство в Москве на сигналы из Белграда никак не реагировало, приходилось на свой страх и риск брать ситуацию в собственные руки.

— Хорошо выглядишь, учитель, — бодро произнес дипломат, приблизившись к столику Тарантула. Серб широко улыбнулся, поднимаясь из-за стола, и протянул руку. «Рукопожатие у него по-прежнему крепкое», — отметил про себя разведчик.

После обмена приветствиями мужчины сели за столик. Мгновенно подскочившему официанту атташе сделал заказ:

— Один кофе и стакан минеральной воды.

Официант испарился, разговор, как и положено в самом начале, пошел ни о чем. О самочувствии, погоде и газетных сплетнях. Через минуту вернулся официант, поставив перед дипломатом чашечку ароматного бодрящего напитка и высокий запотевший стакан с холодной водой.

— Как я понял, столь экстренная встреча тебе понадобилась не для того, чтобы поинтересоваться моим здоровьем. Тебе нужно что-то конкретное, что? — черные, как антрацит, глаза Тарантула уставились чуть выше переносицы атташе, будто он прицеливался. Его тонкие губы плотно сжались, демонстрируя жесткий характер серба.

— Действительно, — кивнул атташе, пригубливая горьковатый горячий кофе, — мне нужна помощь твоей группы. В Албании находится наш человек в окружении агентов ЦРУ. Необходимо его похитить и целым и невредимым вывезти в Сербию.

Тарантул скептически хмыкнул, достал из пиджака мятую пачку «Житана», прикурив, глубоко затянулся, выдержал короткую паузу, потом с неприкрытым сарказмом произнес:

— Все в современном мире меняется, неизменны лишь методы разведки. Хотите вернуть перебежчика? Похвально. Я в принципе согласен. Но с того дня, когда от нашей группы все отвернулись, а нам пришлось бежать в Африку, переквалифицировавшись в наемников, наши отношения должны складываться по-другому, как говорится, на коммерческой основе. Если нужна наша работа, то придется платить. С решением я не тороплю, можете все обдумать. Если вы согласны заплатить, то канал связи со мной остается прежний.

С этими словами Тарантул бросил на стол мятую купюру и, не прощаясь, направился к выходу.

Глядя на его прямую спину, атташе машинально допил кофе и нахмурился. Задуманная им операция провалилась, даже не начавшись. Денег, чтобы оплатить услуги хотя бы одного наемника, у него не было, а выходить со своей инициативой на руководство было чревато отзывом на родину с соответствующими взысканиями.

Но и сидеть без дела разведчик тоже не мог. Если не получалось вытащить из передряги товарища по цеху «плаща и кинжала», то следовало того хотя бы предупредить.

«Предупрежден — значит вооружен» — гласит древнеримская пословица.

Сняв с пояса трубку мобильного телефона, атташе набрал номер «трубы» Крутова.

— Доброе утро, Родион Андреевич, — в динамике мобильного телефона раздался голос военного атташе.

— Доброе, — сдержанно ответил Кругов, лихорадочно соображая, что же заставило разведчика под «дипломатической крышей», по существу, его куратора, решиться на этот внезапный звонок.

— Вот, земляк, решил узнать, как там твое житье-бытье, — беззаботно продолжил атташе, стараясь выдать себя за закадычного друга, который, находясь почти рядом, не может пообщаться накоротке с приятелем.

— Да какие там дела, работы по горло, нет времени даже позвонить домой, не то что со старыми друзьями пообщаться, — осторожно произнес Родион, поддерживая разговор общими фразами, чтобы те, кто слушает этот телефонный разговор, не заподозрили двойного смысла. Хотя наверняка компьютерная программа дешифровки не один раз пропустит через себя стенограмму этой беседы.

— Ну, слава богу, что все в порядке, — голос атташе звучал совершенно спокойно, но Кругов ощутил внутреннее напряжение своего собеседника. Тот явно был в курсе всего происходящего с ним. И как опытный разведчик, пытался взять контроль над расшатывающейся ситуацией или по крайней мере вытащить товарища по оружию из эпицентра.

— Я двадцать второго ухожу в отпуск и еду к семье в Москву. Может, передать что-нибудь твоим?

«Двадцать два» — кодированный сигнал тревоги, обозначающий, что работающий «на холоде» агент уже находится под плотной опекой спецслужбы оппонентов.

— Да нет, не стоит, — после короткой паузы ответил Кругов. — Жениться не успел, из всей родни только тетка осталась, но она живет в провинции, телефона нет. Как выпадет свободное время, напишу ей письмо.

— Ну, что ж, рад, что у тебя все в порядке. Тогда до скорой встречи, и с тебя бутылка «Столичной».

— Обязательно, — в динамике раздался негромкий смех.

Родион отключил мобильный телефон и положил трубку на стол.

«Итак, атташе предупредил о плотном контроле, — начал складывать очередную мозаику Родион. — Янкесы обложили меня, как матерого волка, по всем правилам. С красными флажками, загонщиками, да и наверняка с меткими стрелками. Конечно, для подобного основательного подхода повод у них есть: террористы, захватившие „собственность армии США“, упорно не желают ее отдавать, да еще, негодяи такие, на все предпринятые к ним меры по поимке вовремя успевают применить контр действия. Из всего этого вытекал уже ставший привычным вывод — у террористов имеется свой информатор среди охотников. „Барабан“, „стукач“, „крот“ или, по моей терминологии, „скунс-вонючка“. Если я его в самое ближайшее время не смогу определить, то, скорее всего, ракеты дойдут до заказчика. И соответственно резидент ЦРУ, чтобы хоть как-то оправдаться, крайним сделает меня. И вот тогда развитие событий пойдет совсем по другому сценарию. Никто из чиновников в Вашингтоне не станет забивать себе голову такой ерундой, что главный исполнитель похищения ракет террорист Джафар — бывший офицер спецназа США и агент ЦРУ (впрочем, террорист номер один Усама бен Ладен тоже порождение американских спецслужб, но кто об этом сейчас вспоминает). Гучас вместе со своим подхалимом Матерсоном мигом состряпают правдивый компромат, сделав меня информатором террористов. Потом мне просто подсыпят в еду снотворное и вывезут за океан. С них станется. Дядя Сэм, дав бабки на международный трибунал в Гааге, тут же сделал поправочку — судить можно всех, кроме граждан США, в противном случае они оставляют за собой право отбить его военной силой. Ничего не скажешь, пылкая забота о своих лейтенантах Кэли. Мне рассчитывать на индульгенцию не приходится. Окажись я по ту сторону океана, быстренько начнут колоть и, вернее, не столько по Балканам, сколько по всей моей биографии. Я, конечно, не Маркус Фольф, но много чего интересного могу рассказать. Поэтому, чтобы не дать союзникам повод вцепиться в меня мертвой хваткой, выход остается только один, найти эти чертовы ракеты, а заодно вычислить „скунса“. Впрочем, если поменять очередность и сначала лишить террористов осведомителя, то этим я значительно осложню им жизнь. Джафару придется идти по „минному полю“ в темноте и на ощупь…»

Разведчик потянулся за сигаретой и закурил. «Итак, список подозреваемых в связях с террористами не так уж и велик. Исключаются солдаты и сержанты, участвовавшие в транспортировке „томагавков“, основные события стали происходить значительно позже. Так же исключаются начальник базы генерал Эйкрофт и цэрэушник Гучас, один просто не имеет времени вникать в детали проводимых мероприятий, второй появился после того, как было установлено, что осколки в австрийском туннеле от других ракет. Остаемся мы вчетвером: я, Каролина, юрист Матерсон и израильский разведчик Моше Кацц.

Первым из списка подозреваемых исключаем меня, потому что если подозревать в предательстве самого себя, это даже не паранойя, а чистой воды шизофрения.

Наиболее подходящие кандидатуры — полковник Флетчер и капитан Матерсон, по службе их пути могли пересекаться с Джафаром, когда тот командовал „зелеными беретами“. Быстро узнать это не получится, говорить с Эйкрофтом или Гучасом также не получится, скорее всего, подумают, если „скунс“ я, то специально напускаю дым в туман, чтобы отвести от себя подозрения.

Правда, есть еще Кацц, но по всем канонам он, как представитель Израиля, должен быть наиболее ярым противником арабского террора. Но это, так сказать, в теории, а на практике чего только не бывает. Взятка, шантаж, да и мало ли у кого какой „скелет в шкафу“. При этом нельзя исключить и тот вариант, что МОССАД ведет свою игру, стараясь, скажем, через эти ракеты выйти на заказчиков, узрев своих врагов в лицо, и впоследствии их уничтожить. Как бы там ни было, но подозреваемых остается трое, времени на раскачку практически нет, значит, нужно действовать на опережение…»

— Ой, как здесь накурено, — ход мыслей Крутова прервал возглас Каролины. Американка после бурно проведенной ночи почти час вымокала в ванной и сейчас вышла заметно посвежевшая, в длинном банном халате и с чалмой из махрового полотенца на голове. Ее раскрасневшееся от пара лицо недовольно искривилось: — Ты хотя бы окно открыл. — При этом голос молодой женщины звучал без особой укоризны. Керл быстро прошла через комнату и распахнула настежь окно, потом глубоко вдохнула влажный, пропитанный хвоей воздух. — Ну что, на завтрак пиццу разогреем в микроволновке?

Родион недовольно поморщился: все эти пиццы, хот-доги, гамбургеры и чизбургеры — быстрая еда уже сидела у него в печенках. Он мечтал об обычном завтраке, а манная каша на молоке с ароматной ванилькой и кусочком настоящего сливочного масла постепенно становилась для него идеей фикс.

Увидев недовольную физиономию своего мужчины, Каролина неожиданно даже для себя самой предложила:

— А хочешь, я пожарю омлет с грибами, беконом и тертым сыром?

— Очень, — хрипло произнес Родион, чувствуя, как рот наполняется слюной, не хуже, чем у собаки Павлова.

На кухне молодая женщина ретиво принялась за приготовление завтрака. Она стремительно передвигалась по небольшому помещению, как заправская домохозяйка, успевая сразу делать несколько дел. Мурлыкая под нос какую-то незатейливую мелодию, Керл взбивала миксером яйца, сноровисто нарезала бекон, вскрывала консервированные грибы.

«Женщине нужен ее мужчина, — неожиданно понял Кругов, с удовольствием наблюдая за Флетчер. — Тогда без следа исчезают фригидность и эмансипация, природа берет свое. Хочется воспитывать детей, обустраивать уют домашнего очага и по вечерам, собравшись всей семьей в большой комнате, играть в лото».

Первая неожиданная мысль повлекла за собой другую, не менее неожиданную. Отсутствием вышесказанного тяготятся не только разного рода неудовлетворенные бабы, оказывается, и ему этого остро не хватало, только за служебной суетой он не замечал.

Наконец завтрак был готов. Выложив на две большие плоские тарелки омлет, при этом умудрившись Родиону положить две трети, Керл разлила в высокие бокалы свежевыжатый апельсиновый сок и, склонившись в театральном реверансе, широко улыбнулась:

— Прошу вас, мон шэр.

— Благодарю, — важно кивнул Родион. — Вообще-то политесу мы не обучены. Так что вам, моя богиня, придется терпеть рядом с собой полудикого варвара.

Кругов видел, как при его последних словах возбужденно блеснули глаза Флетчер, ему удалось разбудить в молодой женщине ее романтическую натуру, загнанную современной прагматичной жизнью в самые далекие и темные уголки подсознания. От слова «варвар» на нее повеяло стариной, в которой соединился тяжелый запах шкур, служивших одеждой кочевнику, свист летящих стрел, звон мечей, стоны раненых и вопли умирающих. Ее «варвар» был подобием Керка Дугласа в фильме «Викинги», а она почувствовала себя его наложницей — боевым трофеем.

Опытный контрразведчик, долгое время работавший на оперативной работе, владеющий двумя иностранными языками, имеющий несколько научных разработок по технике выявления вражеской агентуры, за время общения с Керл отлично изучил психотип молодой женщины и понял, чего ей не хватает. После этого можно было управлять поведением женщины с легкостью радиоуправлямой игрушки. Конечно же, с точки зрения общечеловеческой морали это было подло. Но действия спецслужб испокон веку находились вне какой-либо морали и всегда использовали людей как средство достижения необходимых им целей.

В отношении Каролины Флетчер Родион мог себе позволить одну роскошь, звучавшую как медицинский постулат — «не навреди». Только одного желания мало, сейчас не все зависело от него. И если Крутов не сможет упредить своих противников, то у полковника ВВС США могут быть большие неприятности за связь со «шпионом»…

Омлет оказался на удивление вкусным, и Родион с аппетитом его уничтожал. Время от времени он отрывался от приятного занятия и обращался с различными пустяковыми вопросами к своей подруге, которая берегла свою фигуру и лишь слегка поклевала свою порцию, ограничиваясь чашкой черного кофе без сахара.

— Ты давно знаешь Брюса Матерсона? — пережевывая омлет, внезапно спросил Кругов.

Каролина опустила чашку на стол, на мгновение задумалась и проговорила:

— С двухтысячного года. Мы вместе служили на базе «Форт Брегг», потом он несколько лет провел в Кувейте, и наконец снова наши пути пересеклись уже в Косове.

— В Кувейте? — удивился Родион, поддевая вилкой очередной кусочек пышной бледно-желтой массы, посыпанной сушеной зеленью. — Он что, участвовал в «Буре в пустыне»?

— Нет. Брюс не воевал, вся его служба заключалась в контроле за соблюдением законности американскими военнослужащими. Честно говоря, как я поняла, в его функции входило, находясь перед глазами начальства, изображать активную деятельность. Тем самым демонстрируя свою незаменимость. Даже сейчас Брюс устраивает нападки на тебя не потому, что активно участвует в следствии, просто он по привычке изображает бурную деятельность. Он так привык нести службу и иначе не может.

— Интересная у него стратегия, — усмехнулся Крутое.

— Он трижды выезжал в Кувейт, — продолжала Каролина. — Чем не рай для лентяя? Выплачивают солидные командировочные, выслуга нормальная, а главное, практически ни за что не несешь никакой ответственности. Таков принцип военных юристов, и если они вдруг будут вести себя иначе, то тут же всем станет ясно — саги лишь паразиты на теле американской армии.

— Очень интересная гипотеза, — неожиданно рассмеялся Родион, с омлетом было покончено.

— Это не гипотеза, — возразила Флетчер. — Это суровая действительность.

Отставив пустую тарелку, Кругов лукавым взглядом посмотрел на свою подругу и сказал:

— После такого великолепного завтрака я, как человек крайне благородный, хотел бы вас угостить не менее великолепным ужином.

— Да, — неожиданно радостно взвизгнула Флетчер, ее глаза вспыхнули, и женщина, подперев ладонью подбородок, мечтательно спросила: — А что ты приготовишь на ужин, русские пельмени или, как это называется, — наморщив лоб, Каролина пыталась вспомнить необычное название и по слогам произнесла на языке оригинала: — а-кро-ш-ка?

— Ну нет, — громко рассмеялся русский полковник. — Я совсем не умею готовить, разве что жарить шашлык, но это уже в другой раз, когда ты приедешь ко мне в Россию.

На подобное заявление Каролина никак не отреагировала, а Родион продолжал:

— Поэтому под словом «ужин» подразумеваю вечернюю трапезу в каком-то тихом и уютном ресторане.

— В ресторане? — переспросила Флетчер, в ее глазах мелькнуло беспокойство, помноженное на желание вырваться из золоченой клетки арендованной гостиницы. — Ты же знаешь, что нам запрещено без охранения покидать отель. — Женщина хотела сказать совсем другое: без вооруженного сопровождения военной полиции не сможет выйти за пределы гостиницы Родион Кругов. По устному распоряжению Джеймса Гучаса, представитель России, в сущности, находился под домашним арестом. Но Кругов упорно делал вид, что ничего не замечает.

— Ну и что, — пожал плечами Родион. — Ты думаешь, что пара горилл сможет нам испортить романтический вечер? За одним столиком они же не будут с нами сидеть, зато мы с тобой, как звезды Голливуда, будем с личной охраной. А ночью вернемся обратно в гостиницу, и уже в моем номере гориллы нам никак не смогут докучать своим присутствием.

— Звучит очень заманчиво, — снова оживилась Флетчер. — Я за это предложение обеими руками. Но пока нам нужно еще отработать этот день.

— Да уж, — согласился с ней Кругов, — еду надо отрабатывать.

Через несколько минут они спустились на первый этаж, где предстояло работать с поступающей в аналитический отдел информацией…

Джеймс Гучас чувствовал себя скверно от постоянного нервного перенапряжения, его изматывали головные боли, мучила бессонница. Болеутоляющие таблетки уже не помогали, организму требовался отдых, но принимать снотворное Гучас категорически отказывался. Разведчик опасался, что если он заснет, то может произойти нечто неординарное, и тогда он не сможет объективно отреагировать на ситуацию.

Сообщение из штаба миротворческих сил о боестолкновении группы FAST с контрабандистами резиденту не добавило бодрости.

Отодвинув в сторону лэптоп с полученным сообщением, Джеймс встал из-за стола и прошел на кухню, где открыл холодильник и вытащил большую пластиковую бутылку с минеральной водой. Достал из кармана упаковку с капсулами синтетических стимуляторов, две положил на язык и запил большим количеством воды. Вернув бутылку на полку холодильника, подошел к окну и, распахнув створки, с наслаждением вдохнул свежий, пахнущий хвоей утренний воздух.

Постепенно боль в висках утихала, стимуляторы, разработанные фармацевтами Пентагона для солдат специальных подразделений, действовали эффективно, хотя частое их употребление могло вызвать серьезные нарушения в организме. Все это Гучас знал, но последние дни только на этих стимуляторах и держался.

Некоторое время резидент стоял у окна, наблюдая, как на востоке стремительно светлеет небосвод. Начинался новый рабочий день, и еще неизвестно, какие неприятности он принесет. Еще раз вдохнув глоток утреннего воздуха, Гучас прошел в спальню, где на прикроватной тумбочке лежала плоская коробка с любимыми сигарами. Вцепившись зубами в кончик коричневого миниатюрного цилиндра, рывком откусил кусочек и выплюнул прямо на пол, раскурил сигару и шаркающей походкой вернулся к включенному лэптопу.

Усевшись поудобнее в кресле, Гучас еще раз перечитал полученное последнее сообщение. Взглядом отыскал лежащую на столе трубку мобильного телефона и быстро набрал нужный номер. Ответа ждать пришлось несколько минут, прежде чем в динамике прозвучал долгожданный щелчок и донесся раздраженный голос Матерсона:

— Какого черта, пять утра?

— Хватит дрыхнуть, срочно ко мне, — тоном, не позволяющим возражений, приказал резидент.

— Я мог бы еще спокойно поспать часа два, — недовольно буркнул капитан, медленно приходя в себя.

— Свои претензии изложишь в письменном виде министру юстиции, — резко произнес Гучас и отключился.

Военный юрист в номере резидента появился лишь через четверть часа. Он как всегда выглядел бодрым и свежевыбритым. Но улыбка на устах Брюса сменилась недовольной гримасой, едва он ощутил запах табачного дыма. Но Матерсон вовремя подавил свое раздражение и лишь спросил:

— Что за суматоха и спешка, можно было бы и подождать пару часов.

Ответ был еще короче:

— Нет времени ждать. — Резидент развернул к вошедшему капитану экран компьютера и приказал: — Читай.

Матерсон нацепил на кончик носа очки и склонился к столу, беззвучно шевеля губами. Потом выпрямился и растерянно пробормотал:

— Опять потери.

— В этом регионе после наших демократических преобразований оружия больше, чем во всей Южной Америке вместе с наркокартелями. А люди, живущие здесь, свои жизни ни во что не ставят, поэтому пускают в ход оружие, не глядя на то, кто перед ними.

— Кого-то из контрабандистов удалось взять живьем? — прищурился Брюс.

— Нет, — резидент выпустил клуб сизого дыма. — Когда разведчиков обнаружили албанцы и завязался бой, на помощь вылетела группа прикрытия. Но после того как был сбит один из «Си Кингов», майор Моннери вызвал воздушную поддержку. Пара «Ф-15» обрушила на грот всю свою огневую мощь — боеголовки ракет объемного взрыва от базы контрабандистов не оставили камня на камне.

— Это не было случайностью, — после короткой паузы категорично заявил капитан. — Контрабандистов предупредили, иначе они наших парней ни за что бы не обнаружили.

— И кто предупредил? — пожал плечами резидент, окурок сигары переместился из одного угла рта в другой.

— Наши люди не могли просто так подставиться, — продолжал настаивать на своем военный юрист. — Их явно подставили. Кто? Присутствие нашего русского гостя лишнее тому подтверждение, такого умного всезнайки.

— Этого не может быть, — сигара, как живая, вновь переместилась во рту. — Кругов двадцать четыре часа в сутки находится под нашим контролем. Оперативники не спускают с него глаз даже в сортире, хоть это им и неприятно. Русский ни с кем из посторонних не имел контактов, или, может, хочешь поставить под вопрос профессионализм моих людей? А может, этот русский шпион завербовал Каролину Флетчер? Не сходите с ума, Брюс. Ваши подозрения уже напоминают хроническую паранойю.

— А как вы можете объяснить происходящее? — Матерсон был неумолим.

— Трагическая случайность.

— Я бы согласился с такой формулировкой, если бы в этом направлении нас не вел Кругов. Именно он утверждал, что ракеты уже в Албании, и опять же именно он указал на возможность связи террористов с контрабандистами. Наши спутники нашли логово контрабандистов, туда была направлена разведка, которую вскоре обнаружили, устроив «кожаным затылкам» кровавую баню. Даже если контрабандистов непосредственно не предупредили, то все равно это была подстава. А мы просто-напросто действовали по хорошо отрежиссированному сценарию.

— Полная чушь, — возмутился Гучас. — Получается, что мы безмозглые зомби, которыми легко манипулирует русская разведка. — Резидент хотел продолжить свои рассуждения, но неожиданно распахнулась дверь, и в комнату буквально вбежал офицер службы радиоперехвата и с порога выпалил:

— Сэр, русскому только что позвонили на сотовый телефон.

— Звонок засекли? — Джеймс Гучас вынул сигару изо рта и непроизвольно зажал ее между пальцами.

— Естественно, — в тоне связиста прозвучали нотки обиды. — Мы же его номер держали на постоянном контроле.

Брюс Матерсон демонстративно громко засмеялся, сверкнув крупными здоровыми зубами. На реакцию военного юриста цэрэушник не обратил внимания, быстро задав следующий вопрос:

— Выяснили, кто звонил Крутову?

— Номер нам неизвестен, но мы пропустили голос через имеющуюся фонотеку. Этот тембр в нашем архиве есть, это военный атташе российского посольства.

Матерсон оборвал смех и, разведя в разные стороны руки, вопросительно уставился на резидента.

Джеймс Гучас на мгновение замолчал, потом посмотрел на офицера службы радиоперехвата и спросил:

— Как я могу получить текст этого разговора?

— Запись телефонного разговора я могу принести уже сейчас. Но в течение часа должна поступить стенограмма с расшифровкой нашего криптографа.

— Хорошо. Я подожду стенограмму.

Связист развернулся и вышел из гостиничного номера. Теперь физиономия военного юриста выражала нескрываемую надменность. Вот, дескать, он не профи в области шпионской тактики, а врага вычислил первый. Несмотря на вроде бы определившуюся ситуацию, Гучас не торопился делать поспешные выводы, помня из своего жизненного опыта, что торопливость еще никого до добра не доводила. На первых порах, конечно, может повезти, но уже вскоре наверняка выяснится, что впопыхах ты упустил какую-то деталь и отклонился на несколько градусов от истины, и каждый последующий шаг тебя уводит все дальше и дальше. Как правило, когда наступает прозрение, уже ничего изменить нельзя, потому что время упущено. Следуя этому правилу, Джеймс Гучас даже в самых явных случаях тщательно перепроверялся, чтобы в случае чего не опростоволоситься перед начальством. Сегодняшний случай не был исключением.

— Его нужно брать, — не дождавшись какой-либо реакции резидента, тихим, но уверенным голосом произнес Матерсон. — Он выполнил свою миссию, и теперь руководство подает ему сигнал к эксфильтрации. Если мы сейчас его не арестуем, то в ближайшие часы он сбежит.

— Великолепная мысль, — снисходительно улыбнулся резидент, — только опоздала на двадцать лет, эпоха «холодной войны» давно закончилась. Теперь мы с русскими не враги, а партнеры. Его побег, так же как и арест без особых оснований, вызовет серьезные дипломатические трения. Поэтому для начала давай хотя бы дождемся расшифровки разговора.

На это заявление Брюс лишь развел руками, но, не скрывая иронии, все же последнее слово оставил за собой:

— Сварю кофе, все равно ведь ждать…

Как и обещал связист, расшифровку телефонной беседы принесли ровно через час. Впрочем, назвать стенограмму разговора шифровкой даже эксперт-криптограф не решился, оценив ее как нейтральную. Но при этом обозначив отдельно лишь цифру «22», как возможно какой-то заранее обусловленный сигнал.

— А вот и знак, обозначающий, что его миссия выполнена и можно уходить из-под нашей опеки. — Матерсон торжествующе ткнул пальцем в примечание, сделанное экспертом.

Джеймс Гучас отрицательно покачал головой.

— Это всего лишь предположение криптографа. Причем он ведь не категорично утверждает, что это кодовое обозначение, в конце концов, ведь действительно атташе может отправиться в отпуск именно двадцать второго.

Чем больше резидент «рыл» под представителя России, тем сильнее становилось чувство того, что он сбился с дороги и блуждает между несколькими деревьями, не в состоянии сориентироваться в правильном направлении. А вкрадчивый голос Брюса Матерсона в эту минуту показался ему гласом лесного привидения, специально заманивающим его в губительную чащобу.

— Русский атташе, конечно же, может уйти в указанный срок, — продолжал назойливо бубнить военный юрист. — Но это отнюдь не значит, что не было сигнала к побегу внедренного русского агента.

— Ну, во-первых, он не внедренный агент, а представитель международной группы, и если мы его арестуем, то у России, как я уже ранее говорил, будет повод заявить нам протест по этому поводу. А вот если он сбежит, то уже появляется повод у нашего Госдепа заявить свое недовольство России. Вашингтону ничего не останется, как дать нам карт-бланш, и тогда мы сможем работать в полную силу.

— Пусть будет по-твоему, — на подобные речи резидента Матерсон в очередной раз развел руками. — Только для того чтобы у тебя была сила, нужно вовремя питаться, поэтому мы сейчас закажем завтрак в номер или спустимся в ресторан?

— Пойдем в ресторан, — общество Брюса слишком утомило Гучаса, а ведь день только начинался…

Работа в аналитическо-информационном отделе походила на труд старателя: для того чтобы найти несколько крупинок золотого песка, следует перелопатить и промыть тонны грунта. Только в отличие от золотодобытчиков здесь приходилось трудиться не киркой, ситом и проточной водой, а при помощи своих глаз, мозга и имеющихся знаний.

Моше Кацц снова и снова перелопачивал криминальную информацию по югу Европы. Он достаточно долго проработал на ниве борьбы с терроризмом и был знаком со всеми возможными ухищрениями. Если уничтожен один канал переброски оружия, боевики тут же задействуют резервный. Как правило, резерв террористов — это авантюра, замешенная на криминале, позволяющая в авральном режиме захватить автобус со школьниками или прогулочное судно с туристами, главное, выполнить задуманное.

Но пока ничего подобного не происходило. Это могло обозначать, что после того как была уничтожена база террористов, Джафар со своими приспешниками затаился и все еще выбирает тактику дальнейших действий.

Хуже всего будет, если террористы просто спрячут ракеты в надежном тайнике, а сами разбегутся в разные стороны, после чего будут засвечены в безопасном для себя окружении. Тогда операцию по возвращению похищенных крылатых ракет можно будет смело назвать провалившейся. Руководство тут же прекратит поиски и распустит международную группу, а террористам останется лишь одно — направить новую группу вывезти из Албании спрятанный груз.

Получение террористами современных ракетных технологий означало бы совсем другую войну. Это уже не самоделки вроде «Хассамов», летящих на несколько километров и несущих на себе два килограмма взрывчатки и рубленой арматуры. Даже кустарно изготовленный «томагавк» будет лететь не одну сотню километров с грузом до полутонны взрывчатого вещества. Десяток таких ракет возьмут под перекрестный огонь всю территорию Израиля. А тогда жертвы будут измеряться тысячами ни в чем не повинных мирных граждан.

— Нет, этого допустить никак нельзя, — сокрушенно произнес Кацц, снова погружаясь в изучение сводок Интерпола…

Во второй половине дня, после обеда, следственная группа собралась под сводами ажурной беседки в парке при гостинице. Времени на отдых после продолжительной умственной работы оставалось достаточно, чтобы перекурить, переброситься парой-тройкой слов, обсудить какую-либо возникшую проблему.

Родион Кругов и Каролина заняли центральную скамейку, откуда открывался великолепный вид на пруд с искусственным водопадом, где на противоположной стороне не спеша прохаживался могучего сложения охранник в строгом черном костюме с портативным пистолетом-пулеметом на плече.

Напротив Крутова устроился Моше Кацц, с видимым удовольствием покуривая тонкую коричневую сигариллу. С противоположной от него стороны вольготно расположился Брюс Матерсон. Представителя ЦРУ не было, он весь день вел напряженные переговоры с высоким чиновником из Лэнгли.

Несмотря на то что, в сущности, следствие буксовало, военный юрист сегодня находился явно в хорошем расположении духа. Закинув ногу на ногу, он вдруг словоохотливо сообщил:

— Принято решение направить к нам вместо «кожаных затылков» из FAST группу захвата из отряда «Дельта». Видимо, впереди намечаются большие события, жалко, что не пришлют SLG из Ирака, они спецы выбивать показания из террористов.

— Только не из кого выбивать, — глубоко затягиваясь, произнес Моше Кацц. В отличие от американца последнее время он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Все изменится через день или два, — прокручивая между пальцами зажигалку и ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил Кругов.

— То есть? — с неподдельным интересом спросил Матерсон.

— Джафар, как налим, зарылся в ил и затаился. Но он здесь, и через день или два будут известны его конкретные координаты. Останется только поддеть сачком и вытащить наружу, — прежним безмятежным тоном проговорил Родион.

— Очень интересно, — стряхивая пепел в большую парковую пепельницу, нервно спросил Кацц. — Откуда такая осведомленность?

— Конфиденциальный источник, но вполне надежный.

Брюс Матерсон, услышав это, хотел сказать, что этим источником является военный атташе из Российского посольства, а из этого следовало, что русская разведка ведет параллельно свое расследование и телефонный разговор все-таки был кодирован. Но ничего говорить не стал, помня, что эта информация является государственной тайной США.

— Господа, — неожиданно спохватилась Каролина, — мы с господином Круговым решили вечером выбраться в город. Честное слово, ну сколько можно сидеть в четырех стенах? Поужинаем в ресторане, потом немного развлечемся в каком-нибудь ночном клубе. Ведь скоро это все закончится, и нам придется разъезжаться по своим гарнизонам. Вы как, Моше?

На израильтянина уставились большие голубые глаза с длинными, как у куклы, ресницами. Кацц бросил окурок сигариллы в пепельницу и глубоко вздохнул:

— Честно говоря, еще совсем недавно мне было не до развлечений. Но после ободряющих новостей мистера Крутова почему бы не потрясти стариковскими костями в зажигательной румбе?

— Браво, — Флетчер, как девчонка, радостно захлопала в ладоши, потом перевела вопросительный взгляд на Матерсона. — А ты, Брюс?

— К сожалению, никак нет, — решительно произнес капитан и с сожалением добавил: — Нам с Гучасом придется работать весь сегодняшний день и, возможно, часть ночи.

— Жаль, — без особого сожаления произнесла Каролина и восторженно глянула на Крутова.

— Да, а насчет ужина, — спохватился неожиданно Матерсон, — рекомендую вам ресторан «Албанская корчма», там лучшая кухня во всей Тиране.

— Спасибо, обязательно воспользуемся вашим советом, — улыбнулся Родион.

Глава 2

Ловушка для «Скунса»

Остаток дня пролетел как одно мгновение. Едва закончился восьмичасовой рабочий день и отключились компьютеры, эксперты аналитического отдела и члены следственной группы получили возможность остаток дня провести по своему усмотрению.

Через час Каролина Флетчер, облаченная в длинное темно-синее вечернее платье, в компании двух элегантно одетых мужчин и в сопровождении четырех охранников из военной полиции покинула гостиницу.

В салоне «Крайслера» было просторно и комфортабельно. Впереди сидели двое военных полицейских, затянутые в светло-серые костюмы, несуразно смотревшиеся на их могучих плечах. Черные солнцезащитные очки также были неуместными в вечернее время, но охранникам на чье-то мнение было наплевать, они жили по своим стандартам.

Вслед за «Крайслером» двигался угловатый легкобронированный «Хаммер». Армейский внедорожник, выкрашенный в гражданский серебристый цвет, с затемненными стеклами смотрелся довольно презентабельно. В салоне вездехода находились еще двое сержантов военной полиции. Таков был категорический приказ руководителя международной следственной группы Джеймса Гучаса. Резидент ЦРУ пытался как можно надежнее прикрыть своих помощников, тем более что кто-то из них был предателем, и таким образом разведчик пытался предотвратить побег врага.

Пара американских машин быстро проскочила центр Тираны и выехала в район большого лесопарка, где среди вековых дубов высилось строение, напоминающее башню средневековой крепости. Мощный подвесной мост находился в опущенном состоянии над декоративным рвом. Перед мостом у толстых цепей застыли два швейцара в ярких нарядах турецких янычар, с выгнутыми ятаганами, заткнутыми за алые широкие кушаки.

Перед воротами находилась вместительная автомобильная стоянка. «Крайслер» встал между «Лексусом» золотистого цвета и строгим черным «БМВ», лобовое стекло которого протирал смуглолицый паренек в короткой кожаной куртке.

Остановив машину, чернокожий сержант обратился к Флетчер (другие национальности, кроме американцев, он не признавал):

— Мэм, это и есть «Албанская корчма». Внутри вас будут сопровождать Кайл и Маврик, — последовал кивок в сторону остановившегося на противоположной стороне «Хаммера», из салона которого выбрались двое здоровяков в таких же серых костюмах и несуразных солнцезащитных очках.

— Хорошо. — Каролина кивнула и взяла с сиденья, как успел заметить Кругов, неестественно увесистую дамскую сумочку. — А как же вы?

— Мы с Доком будем вас сопровождать в ночной клуб, — сверкнув белками глаз, пояснил чернокожий полицейский. — Так выпал жребий.

— Бывает, — неопределенно хмыкнула Каролина, выбираясь из салона «Крайслера». Родион подал женщине руку, Моше Кацц захлопнул за женщиной дверцу. Троица прошла по подвесному мосту мимо янычар, которые вблизи оказались искусно выполненными манекенами.

Холл ресторана представлял собой деревянную площадку, похожую на просторный пирс, возвышавшийся над водоемом, над которым было возведено два десятка небольших деревянных площадок, окруженных основательными деревянными перилами. В центре каждой такой площадки стоял грубо сколоченный стол и стулья, а от холла тянулись деревянные мостки, в воде плавали широколистные лилии с нежно-розовыми цветками и пластиковые чучела уток. Интерьер был одновременно грубым и романтическим, в общем, типичная ловушка для туристов.

— Здесь действительно мило, — хмыкнула Каролина, оглядев помещение ресторана. Перед новыми посетителями вырос метрдотель — толстый, черноусый албанец, в такой же одежде, как и манекены на входе, — и сразу же обратился к новым посетителям на неплохом английском языке с легким восточным акцентом. В несколько фраз он выяснил, что требовалось гостям, и гостеприимно указал на один из рукотворных островков.

Родион выбрал себе место, чтобы держать под наблюдением парадный и служебный входы. Едва гости расселись, возле них появилась пара официантов в ярких одеждах.

Пока Каролина делала заказ, Крутов с интересом наблюдал, как устроившиеся на ближайшей к холлу площадке военные полицейские обсуждали с официантом меню. Судя по выражению постных лиц, оба копа были явно недовольны. «Что, Чук и Гек, не привыкли к разносолам, желаете фастфуд? Захотели гамбургеров с синтетическими котлетами и жаренной на канцерогенах картошки?»

Наконец полицейские смогли договориться с официантом, и тот, сделав какие-то записи, поспешно удалился в сторону кухни.

— Ты будешь шашлык из молодого барашка? — отвлек Крутова от наблюдений вопрос Каролины.

— Буду, — машинально кивнул мужчина, сейчас его взгляд был прикован к холлу, где возле метрдотеля остановились два молодых албанца, своим внешним видом мало напоминающие посетителей подобных фешенебельных заведений. Небритые физиономии, покрытые густой щетиной, короткие плащи, потертые джинсы. Их глаза шныряли из стороны в сторону, албанцы явно кого-то искали. Да и метрдотель вел себя неестественно для своего положения: лицо его налилось кровью, он что-то быстро говорил, в отчаянии хватая за руки ближнего к себе парня.

— Керл, у тебя оружие есть? — склонившись к плечу американки, негромко спросил Родион.

— Есть, — тихо ответила Флетчер, указав на свою миниатюрную продолговатую сумочку.

— Можно взять?

— Нет, — мягко улыбнулась Каролина, с интересом наблюдая за нижней частью торса удаляющегося официанта, и с укоризной добавила: — Ты же знаешь, что это запрещено инструкцией. — Повернув голову, она широко раскрытыми глазами посмотрела на Родиона и спросила: — Ты что, хочешь взять нас в заложники?

Крутову было не до шуток и улыбок: оба албанца стояли на прежнем месте, сфокусировав на нем свои мрачные взгляды.

— Значит, так, приготовь оружие и будь готова нас защищать, — шевеля одними губами, громким шепотом Родион предупредил Каролину и незаметно перевел взгляд на полицейских. Оба сержанта что-то бурно обсуждали, видимо, уверенные, что их покой оберегают товарищи, оставшиеся снаружи. Никакой опасности охранники не замечали.

Как ни странно, Каролина отреагировала почти мгновенно, опустив правую руку вниз, неслышно открыла сумочку и извлекла наружу короткоствольный пистолет «хеклер кох».

— Что происходит? — Моше Кацц, наблюдая за действиями американки, тем не менее недоуменно уставился на Крутова и тут же перевел взгляд в сторону, куда смотрел русский. В этот момент в холл вошли еще двое албанцев, на возню возле метрдотеля обратили внимание и военные полицейские. Оба гиганта одновременно откинули полы пиджаков.

— Сейчас начнется, — прошептал Родион, положив ладони на грубо отшлифованную поверхность стола.

В следующее мгновение до них донесся звук громкого взрыва, витражи в момент прогнулись и тут же со звоном лопнули, разлетаясь разноцветными брызгами стеклянных осколков. Подобно артиллерийской шрапнели блестящие кусочки осыпали большую группу отдыхающих туристов. В одно мгновение ресторанный зал наполнился воплями ужаса.

Одновременно с прогремевшим взрывом сержанты вскочили на ноги, выхватывая из-под пиджаков длинноствольные «беретты», но нападавшие их опередили. Из-под плащей длинными очередями хлестнули очередями два хорватских пистолета-пулемета «аграм-2000».

Взмахнув руками, полицейские рухнули на дощатый пол. Один упал лицом вниз и завалился на бок, рука с зажатым пистолетом ударилась о край площадки. Второй повалился на спину, хватаясь руками за пробитую шею, из которой фонтанировала густая бурая кровь.

Едва прогремел взрыв, Крутов подхватил стол за край тяжелой крышки и опрокинул. Толстые доски были отличной защитой от пистолетных пуль. Моше Кацц нырнул под эту защиту, а Каролина Флетчер, вскинув двумя руками пистолет, несколько раз выстрелила.

Боевики, которые уже собирались броситься к ним, отпрянули назад, под защиту каменных стен. Один из них, получив пулю в колено, с криком растянулся на полу, следующая пуля добила его, и в следующую секунду в крышку стола густо задолбили пули.

Родион оглянулся в поисках выхода из сложившейся ситуации, отчетливо понимая, что тринадцатизарядного магазина Керл надолго не хватит, и тогда их можно будет брать голыми руками.

Все, что сейчас смог бы добыть полковник, это пистолет, зажатый в руке убитого сержанта из военной полиции. До убитого было не больше трех десятков метров, но не твердой суши, а водной глади водоема.

«Интересно, какая здесь глубина?»— подумал Крутов, но его размышления прервали пули из «аграм-2000», выбившие целый ворох щепок из крышки стола. Теперь уже выбирать не приходилось.

— Прикрой, Керл. — Родион сорвался с места, прежде чем женщина успела сообразить, что и к чему, и перемахнул через перила.

Воды в пруду оказалось по колено, но, что главное, дно было твердым и жестким. Очутившись в воде, Родион изо всех сил бросился к убитому, как морской слон на мелководье, поднимая вокруг себя каскады брызг. Пули свистели над головой, но ни одна его не зацепила.

Рывок, еще один, и вот он возле самой площадки, прикрытый деревянным настилом. Ухватившись за ствол «беретты», Крутов рванул ее на себя, но убитый сержант держал оружие мертвой хваткой. Укрывшись за балкой, служившей опорой площадки, Родион разжал по одному пальцы покойного полицейского.

Наконец в его ладони оказалась широкая рукоятка тяжелого пятнадцатизарядного армейского пистолета. Большой палец привычно взвел курок.

Из холла метнулась стремительная серая тень. Почти не целясь, Родион трижды выстрелил, албанец выронил маленький черный автомат и полетел кубарем в воду.

Теперь по нападавшим был открыт перекрестный огонь. Один из албанцев громко закричал. Не знавший албанского языка, Крутов догадался, что он зовет на помощь остальных боевиков.

Сжав двумя руками «беретту», Родион опустился на левое колено, ловя в прицел вход в ресторан. Он успел подстрелить еще одного боевика, когда тот оказался в светлом прямоугольнике дверей. Следующий за ним боевик вскинул руку с зажатым в ней круглым предметом. Но тут же следующая пуля ударила албанца в руку, дробя кости предплечья, рука мгновенно повисла безвольной плетью, круглый шар гранаты покатился по деревянному настилу. Боевик надрывно закричал, пытаясь отпрянуть назад, но получил еще две пули в грудь и тяжело завалился на спину. Следом раздался оглушительный взрыв, яркая вспышка озарила стены башни. Сорвавшись с места, Крутов забрался на настил и бросился в холл. Возле дверей лежали трупы убитых боевиков, среди которых можно было рассмотреть и тело мертвого метрдотеля. Его белая рубашка была залита кровью. Нападающие расстреляли несчастного сразу, как только началась заваруха…

Один из боевиков оказался жив, он лежал в углу, упираясь спиной в дверной косяк. Левая часть лица была в крови, левая рука вовсе представляла собой кровавое месиво. Но правый глаз зло пялился на Крутова, и в правой руке был зажат пистолет. Два выстрела прогремели одновременно. Смерть и на этот раз обошла Родиона, а вместо правого глаза боевика появилась черная с обожженными краями дыра.

Все было кончено. Со стороны кухни на Крутова пялилось несколько пар напуганных глаз, где-то в глубине зала жалобно поскуливали напуганные до смерти посетители. Из-за перевернутого стола выглянули Каролина и Моше. Родион махнул им рукой и только сейчас заметил, что ствольная коробка его пистолета находится в крайнем заднем положении, признак того, что все патроны расстреляны.

Опустив фиксатор, Родион поставил ствольную коробку в прежнее положение, потом подошел к площадке, где еще совсем недавно сидели военные полицейские. Второй сержант также был мертвым, его одежда была в крови, вокруг ног растеклась большая лужа бурой жидкости. На столе возле керамической пепельницы лежала связка ключей с электронным брелоком. Захватив ключи со стола, Крутов вернулся в холл, где его уже ждали Каролина и Моше Кацц, буравящие его ошалевшими взглядами. Он в очередной раз спас их и снова становился непризнанным вожаком, которому полковники двух разных государств были готовы беспрекословно подчиняться.

— Моше, останешься здесь, дождешься полиции и предъявишь свое удостоверение международного наблюдателя. А мне нужно срочно на базу, кое-что выяснить, — зло произнес Крутов, пряча за поясом брюк пистолет.

— Я сделаю все, как нужно, — глухо произнес израильтянин…

Еще десять минут назад «Крайслер» выглядел вполне пристойной машиной, теперь же это была груда искореженного железа, рядом стояли такие же изуродованные «Лексус» и «БМВ», возле последнего автомобиля лежал труп водителя, молодого человека в короткой кожаной куртке.

— Боже мой, — прошептала Каролина Флетчер, ладонью прикрыв рот. Только сейчас она осознала всю серьезность происходящего, но Крутов не позволил ей впасть в истерику.

— Керл, сейчас не до слез, — открывая дверцу «Хаммера», Родион ухватил женщину за руку, помог ей забраться в салон, сам быстро сел за руль внедорожника. Вставив ключ в замок зажигания, провернул. Мощный двигатель заработал ровным гулом, и машина в одном рывке покинула стоянку. Когда армейский вездеход влился в поток транспорта, Родион, изредка поглядывая на Флетчер, заговорил ровным спокойным голосом: — Каролина, слушай меня внимательно. Твоя честь и служебная карьера находятся в одной связке с моей свободой, и если сегодняшнюю комбинацию мы проиграем, все пойдет прахом.

Крутов не ошибся, полковник ВВС США, сделавшая сама себя, Каролина Флетчер осознала все сказанное партнером и, напоследок шмыгнув носом, мгновенно отбросила в сторону все сантименты и абсолютно спокойно спросила:

— Что я должна делать?

— Мне нужно, чтобы ты меня прикрыла. Что бы там ни произошло, ты должна меня прикрыть, в противном случае на эшафот идти придется вдвоем, — не отрываясь от дороги, произнес Родион.

— Я поняла, — твердо сказала Каролина, открыв сумочку, извлекла оттуда запасную обойму и привычным жестом заменила в пистолете пустую. Передернув затвор, дослала патрон в патронник.

«Хаммер» проскочил поворот, впереди замаячила ограда гостиницы «Улыбка». Крутов до предела вдавил педаль газа — тяжелый армейский внедорожник грозно зарычал и, подобно многотонному тарану, устремился в сторону гостиницы. Перед высокими воротами появились двое охранников, которые отчаянно замахали руками, но водитель даже не думал останавливаться, они сейчас для него не существовали.

Мощный удар, удивленные крики и громкий скрежет металла. Отшвырнув в сторону смятые ворота, «Хаммер» на полной скорости влетел на территорию гостиницы.

— Вперед! — рявкнул Крутов, когда внедорожник резко затормозил перед центральным входом в здание. Теперь не время хороших манер, теперь приходилось действовать, как в бою. Родион бежал впереди, Каролина, сжимая в руке пистолет, не отставала от него.

Странная парочка быстро пробежала по первому этажу и так же стремительно взлетела по лестнице на второй.

— Что происходит? — ничего не понимая, закричал встретившийся им в коридоре второго этажа Джеймс Гучас, но ни Крутов, ни Флетчер не удостоили его ответом. Родион бросился к номеру, где проживал Брюс Матерсон. Удар ногой, и дверь вместе с замком влетела вовнутрь номера.

— Вы с ума сошли! — из спальни выскочил военный юрист, но закончить свою гневную тираду он не успел, удар кулаком в грудь сбил его с ног.

Выхватив из-за пояса «беретту», Родион с бешено горящими глазами навис над Матерсоном. — Что, сука, не ждал? Сейчас я тебе, падла, мозги по стенке размажу.

— Чего ты хочешь? — завизжал капитан, чувствуя, как в его лоб с силой упирается ствол пистолета.

— «Албанская корчма», говоришь? — рычал Крутов, без жалости буравя лоб военного юриста пистолетом. — Говори, сука, когда тебя завербовал Джафар, говори, или я сейчас здесь устрою кровавую харчевню. Или корчму.

В номер вихрем влетел Джеймс Гучас с несколькими охранниками, но ствол «хеклер коха», направленный твердой рукой полковника Флетчер, заставил их остановиться. Тем не менее охранники были готовы открыть огонь, но Гучас, услышав прозвучавшее имя Джафара, коротко приказал:

— Не стрелять.

— Молись богу своему иуде, сука, — указательный палец надавил на собачку спускового крючка, раздался щелчок холостого выстрела.

— Вот черт, — выругался Родион и передернул ствольную коробку. — Забыл дослать патрон в патронник.

Второй раз он не успел надавить на спуск, капитан Матерсон с широко распахнутыми глазами и пузырьками пены в уголках рта закричал:

— Я все скажу, все… Только не надо больше… Три года назад в Эль-Кувейте я проигрался в казино, крупно проигрался. Арабы хотели меня продать в рабы бедуинам, но Джафар выкупил… — Матерсон жалобно всхлипнул и глухо зарыдал.

— Вот и все, — устало произнес Крутов и отбросил бесполезный пистолет, тяжело опускаясь в кресло.

Каролина также опустила свой пистолет и, развернувшись, вперила полный ненависти взгляд в бывшего коллегу.

Джеймс Гучас шагнул в комнату и приказал охранникам:

— Выйдите отсюда и заприте дверь, — и зло прикусил нижнюю губу.

— А ворота? — неуверенно спросил угрюмого вида солдат.

— А ворота немедленно восстановить и вон отсюда! — не сдержался от крика резидент ЦРУ.

Оба охранника спрятали свои пистолеты в кобуры и вышли, тщательно прикрыв за собой сломанную дверь…

Джеймс Гучас сунул в рот сигару, с остервенением вцепился в кончик зубами. Оглядевшись по сторонам, молча взял из рук Крутова зажигалку.

Затянувшись, резидент резко повернулся к скрючившемуся в дальнем углу гостиничного номера Брюсу Матерсону. Военный юрист, безвольно опустив руки, сидел на невысоком пуфике у окна, из которого было видно, как в свете множества фонарей суетится бригада ремонтников, под охраной нескольких военных полицейских восстанавливая ворота.

Немного в стороне от Матерсона устроился вернувшийся из «Албанской корчмы» Моше Кацц. Лицо израильтянина было непроницаемо, но в темно-коричневых, слегка навыкате глазах читалось облегчение. Опытному разведчику было ясно — найти предателя, значит, ухватить за хвост террористов.

На месте побоища в ресторане с албанскими полицейскими уже работали представители американского посольства. Несколько минут негромкой беседы, и полицейский начальник дал добро не будоражить общественное мнение кровавым побоищем и убийством нескольких американцев. А обойтись кратким сообщением об очередной разборке двух криминальных бригад — такое в последние годы было не редкостью в Тиране.

Крутов, успевший сменить мокрые вещи на спортивный костюм и удобные кеды, стоял у входной двери, подбрасывая на ладони зажигалку. Из всей бригады отсутствовала лишь Каролина Флетчер, все произошедшее оказалось слишком тяжелым испытанием в психологическом плане для молодой женщины, пусть даже дослужившейся до полковника ВВС. Гостиничный медик напичкал ее транквилизаторами, и Керл благополучно заснула.

Джеймс Гучас выпустил облако сигарного дыма и, собравшись с духом, подошел к Матерсону.

Присев напротив военного юриста на корточки, резидент тихим, но уверенным голосом заговорил:

— Брюс, ты уже пришел в себя и наверняка просчитал все возможные варианты защиты, и где-то в глубине души надеешься, что сможешь отвертеться. Все верно, только есть один небольшой нюанс: ты меня подставил. А значит, поставил крест на моей карьере, и самое лучше для меня было бы оформить тебе смерть при попытке к бегству. Но я сейчас опущу собственные амбиции и сделаю тебе предложение, от которого ты, подумав, не сможешь отказаться. Достаточно лишь хорошенько осмыслить то, что я тебе скажу, Брюс. Из-за тебя, сука, — внезапно по-змеиному зашипел Гучас, — погибли десятки американских солдат, а наше правительство этого не любит. Тебя будут судить закрытым судом и приговорят к электрическому стулу. Причем, как мне кажется, долго ждать смерти не придется. Это первое. Второе, если ты думаешь, что сможешь торговать имеющейся у тебя информацией, то это зря. Тебе введут пентал натрия, и ты все выложишь как на духу. Только не забывай, психотропные препараты весьма опасны и часто случаются летальные исходы. А твоя смерть мне только на руку.

Все время, пока говорил резидент ЦРУ, капитан лишь монотонно раскачивался, глядя в одну точку. Но как только Гучас замолчал, казалось, безучастный ко всему происходящему Брюс посмотрел ему прямо в лицо и хрипло спросил:

— Что я получу взамен, если заговорю?

— Ты сейчас все расскажешь нам, а я тебе оформлю сотрудничество со следствием, и соответственно твой адвокат сможет заключить сделку с судом. И вместо смертной казни получишь всего лишь срок, наверняка внушительный, но зато останешься в живых.

Матерсон долго раздумывать не стал и с готовностью кивнул.

— Я согласен, с чего начинать?

— Начни сначала, — хмыкнул Крутов, продолжая манипуляции с зажигалкой.

— Три года назад, во время моей очередной командировки в Кувейт, черт занес меня в казино. Тогда мне крупно везло, вначале я выиграл в рулетку больше ста тысяч долларов. Нужно было сразу уйти, а я остался. Меня буквально загипнотизировали желтые глаза дьявола…

— Меньше лирики, Матерсон, — прикрикнул на капитана резидент. — Вы же юрист, вот и излагайте факты.

— Да, да. Так вот, ближе к полуночи я спустил весь свой выигрыш и начал играть в кредит, а к утру у меня оказался долг перед казино больше трехсот тысяч долларов. Таких денег у меня, конечно же, не было. Хозяин заведения хотел меня продать в рабство бедуинам, вот тогда и появился Джафар.

Джеймс Гучас хотел что-то сказать, но его опередил Кругов:

— Брюс, вы часто посещали это игорное заведение?

— Нет, — замотал головой капитан. — Я попал туда первый раз, и это было чистой случайностью.

— Странно, — удивился Крутов, — насколько мне известно, казино открывает кредиты лишь своим постоянным клиентам. Это первое. И второе, нам известно, что вы были знакомы с Джафаром, когда оба служили в «Форт Брегге». Не с ним ли вы играли в рулетку?

— Я не был знаком с Джафаром в «Форт Брегге», — буквально взвился Матерсон, но внезапно осекся под тяжелым взглядом русского полковника, не догадываясь, что тот блефует, и тихим обреченным голосом продолжил: — Еще в Штатах я был должен ему крупную сумму денег, которой у меня не было.

— Поэтому вы и уехали на Ближний Восток? — продолжал напирать Крутов.

— Поэтому и уехал.

— Вот где и произошла вербовка, рыбка заглотила наживку, — произнес Родион. Он сунул в карман спортивной куртки зажигалку и продолжил свою мысль: — Долг за время просрочки вырос до астрономических размеров, потому поступило предложение поставить его на кон, чтобы отыграться. Вы рискнули, и долг увеличился вдвое.

После этих слов Брюс Матерсон лишь закрыл лицо руками, его плечи задрожали. Моше Кацц почесал переносицу и вопросительно посмотрел на Крутова. Но тот даже не глянул на него, продолжив разоблачение военного юриста.

— Не было случайности. Вас, Брюс, конкретно завербовали, и перевод в Косово также не был случайностью. Именно тогда начались переговоры о выдаче Югославией США крылатых ракет.

— Это правда? — прорычал Джеймс Гучас, сверкнув глазами. Окурок в его зубах принял почти вертикальное положение. Брюс Матерсон, не отрывая рук от лица, лишь закивал. — Подонок.

— В общем, с этим фактом мы разобрались, — ровным голосом продолжал Кругов. — Теперь меня интересует другой вопрос. После того как я заявил, что через несколько дней станет известно местонахождение логова Джафара, вы нам предложили посетить «Албанскую корчму», а сами тут же связались с ним. И что решили? Я жду ответа, Брюс.

Матерсон убрал руки от лица и заговорил:

— Я предложил выкрасть вас из «корчмы» и потом ликвидировать, скрыв труп, чтобы потом объявить о вашем побеге и тем самым отвести от себя подозрения. А Джафар сказал, что все решит сам, а мне приказал направить следствие в направлении Косова.

— Умно, ничего не скажешь, — поджав губы, скупо констатировал Крутов и уважительно добавил: — Вы действительно толковый юрист, жаль, что свои знания повернули против своих же соотечественников. И последний вопрос. Где находится Джафар, вы, естественно, не знаете?

Брюс Матерсон замотал головой.

— Ну, понятно, — зловеще произнес Родион, надвигаясь на капитана. — И как же вы связывались?

— Я звонил ему на спутниковый телефон.

— Что ж, думаю, пришло время позвонить вашему патрону. — Крутов посмотрел на Гучаса и сказал: — Нам понадобится специалист по спутниковой связи.

— У нас есть такой человек, — спохватился резидент. Покинув номер, он вернулся через несколько секунд в сопровождении дюжего охранника, который препроводил арестованного на первый этаж. На мгновение замешкавшись у выхода, резидент отчетливо и громко, чтобы его слышал безмолвно сидящий Моше Кацц, произнес: — Мистер Крутов, прошу прощения за то, что мы вас подозревали в предательстве. К тому же хочу совершенно искренне добавить — вы опасный противник, и слава богу, что мы союзники.

На эту высокопарную тираду Родион снисходительно усмехнулся и ответил:

— Извинения принимаются, а теперь давайте займемся Джафаром. Хотелось бы поскорее познакомиться с ним вживую…

Глава 3

Свет в конце туннеля

— Хорошо, как начнут развиваться события дальше — позвонишь, — прежде чем отключить телефон, произнес Джафар. Бросив трубку на стол, он прошел в соседнюю комнату, где после вечерней молитвы наслаждался прохладным айраном Ибрагим Фарук.

— Как дела? — спросил суданец вялым, утомленным голосом.

— Твои уголовники прикончили не только русского, но и нескольких американских военных копов, правда, и сами понесли потери, — сообщил бывший «зеленый берет».

— Ничего страшного, — миролюбиво произнес Фарук, — шпаны в этом городе полно. Если потребуется пушечное мясо, всегда сможем нанять, сколько потребуется.

Джафар искоса посмотрел на Ибрагима, но ничего не сказал. Тот сильно изменился за то время, что прожил в Албании. Расслабился, стал вялым, инертным, как будто внутри суданца разрушился поддерживающий его изнутри стержень. Причину американец знал: Фарук обзавелся домом, семьей (шутка ли, три жены), наконец он получил то, чего никогда в жизни не имел. Опытный воин, Джафар знал, что на войне такие люди долго не живут, они раскрыты для удара. Подобная расслабленность и увлечение комфортом стоили жизни многим лидерам палестинских боевых организаций, за которыми охотились израильские спецслужбы.

Впрочем, жизнь суданца Джафара нисколько не интересовала, главное — выполнить собственное задание, а уж потом, если понадобится, он сам лично отрежет голову Ибрагиму. Опустившись на ковер, американец скрестил по-турецки ноги и взял большую пиалу с айраном.

Мысли постепенно перестроились на другой лад. Если после гибели русского эксперта международная следственная группа будет продолжать искать похищенные ракеты в Албании, придется затаиться и ждать, когда заказчики обеспечат «коридор».

Прохладительный напиток сейчас показался бывшему лейтенанту войск специального назначения США кислым и противным. И ему мучительно хотелось забыть о том, что здесь он мусульманин, а не как совсем еще недавно гражданин самой демократической в мире страны, наплевать на все и от души приложиться к фляжке с виски.

Джафар скосил глаза на суданца и тут же отбросил шальную мысль, пусть и расслабленный, но все равно перед ним сидел отпетый религиозный фанатик.

«Этот и сам может мне запросто голову отрезать, если заподозрит, что не особо чту Аллаха и его пророка Мохаммеда», — посетила Джафара неутешительная мысль.

— Эмир, — в комнату с перекошенным лицом вбежал Карим Мусалдин. — Эмир, двор окружают албанские полицейские.

Оба террориста встрепенулись, Ибрагим Фарук неуловимым движением извлек из-под ковра короткоствольный автомат, а Джафар, стараясь держать себя в руках, как можно спокойнее спросил:

— Может, ты ошибся?

— Нет, — турок прижал к груди руки. — Они оставили за соседними дворами свои машины и небольшими группами подбираются к дому с двух сторон.

— Шайтан! — зарычал Джафар и подумал, что все-таки был прав, когда приказал Фаруку поставить вокруг дома камеры слежения, электроника себя оправдала. В считаные секунды боевики разобрали оружие и встали возле окон в ожидании появления полицейских.

Устраивать большую бойню в планы американца не входило. Поэтому, как только появились первые полицейские и перемахнули через каменный забор, в то же мгновение дом ожил вспышками автоматных очередей. Кто-то из штурмующих закричал, кто-то свалился обратно на улицу. Полицейские не приняли бой и, немного постреляв для острастки, отступили под защиту соседних домов. Через минуту раздались крики на албанском языке:

— Сдавайтесь, с вами говорит начальник полиции. Если вы не сдадитесь, мы пойдем на штурм и вас уничтожим.

Ибрагим Фарук значительно поднаторел за время проживания в Албании и в местном языке, и в здешних обычаях, поэтому, едва начальник полиции замолчал, суданец ему тут же ответил, визгливо выкрикивая своим картавым голосом:

— У меня заложники, и если пойдете на штурм, мы их убьем.

На противоположной стороне воцарилось молчание.

— Теперь будут ждать, когда их спецназ развернется в боевые порядки, — пояснил Карим Мусалдин.

— Пока они развернутся, мы уже будем далеко, — успокоил его Джафар и посмотрел на Фарука. — Главное, чтобы твои бабы нас не подвели.

— Мои жены знают свои обязанности, и если потребуется, они за меня умрут, — с вызовом заявил суданец. Его глаза от ярости налились кровью.

— Вот и хорошо, — проговорил нейтральным тоном Джафар. — Главное, чтобы они час продержались, а потом мы будем далеко.

— Я отдам последние распоряжения. — Фарук вскинул на плечо автомат и направился в сторону женской половины дома.

— Сейчас придут бабы Фарука, и мы можем уходить, — сказал американец Кариму. Молодой турок был достаточно опытным бойцом, и, слушая старшего, он тем не менее ни на секунду не отвлекался от наблюдения за улицей.

Не прошло и пяти минут, как в комнату в сопровождении Ибрагима вошли три женщины в длинных черных одеждах. Мусульманки сжимали в руках громоздкие «АК-47» албанского производства, талии женщин перетягивали похожие на спасательные жилеты брезентовые подсумки, наполненные взрывчаткой, от которых тянулись провода к электрозамыкателям. Как было известно Джафару, пояса шахидок женщины шили собственноручно.

— Уходим, — коротко приказал бывший «зеленый берет» турку, давая возможность Ибрагиму попрощаться с женами…

Давным-давно, в прошлом веке, чтобы засечь телефонный номер, требовалось не меньше минуты. Теперь все гораздо проще: зная номер спутникового телефона, при наличии необходимой аппаратуры можно зарядить сами спутники связи на поиск, и тогда, чтобы засечь «трубу», достаточно, чтобы фигурант ответил на звонок, всего несколько секунд не разъединялся, и его местоположение будет известно с точностью до нескольких метров.

— Готово, муха в паутине, — торжествующе воскликнул молодой лейтенант из службы радиоперехвата, указывая на красную точку, светящуюся на экране монитора. После того как Брюс Матерсон закончил телефонный разговор, на экран была нанесена карта Тираны, разыскиваемый телефон находился на окраине города.

Начальник службы безопасности, стоящий за спиной Джеймса Гучаса, едва заметно кивнул. Двое охранников в очередной раз надели на бывшего капитана наручники и вывели из помещения.

— Будем брать террористов? — спросил резидента начальник службы безопасности.

— Будем, — задумчиво произнес Гучас.

— Поднимать «Дельту»?

— Нет. Пусть теперь кровь льют албанские полицейские, недаром же мировое сообщество столько денег потратило на их реформирование. А мы подъедем и посмотрим со стороны, как они справляются, ну а когда все закончится, займемся допросом арестованных, — растягивая слова, самодовольно произнес резидент. Многофункциональная машина международного криминального поиска со скрипом завелась, с каждой минутой набирая обороты…

Поднятые по тревоге полицейские экипажи действовали по инструкции европейских служб правопорядка. Полдюжины легковых патрульных автомобилей и пара микроавтобусов на предельной скорости неслись в сторону зафиксированного адреса.

Оставив транспорт на соседних улицах, два десятка полицейских обнажили оружие и стали окружать двор. Комиссар полиции надеялся взять преступников, что называется, с ходу, без длительной подготовки. Но с наскока не получилось, первых же полицейских встретили автоматным огнем. Двое раненых — итог неудавшегося штурма.

Комиссар зло выругался, потом потребовал подкрепление. Заявление террористов о захваченных заложниках и вовсе спутало карты. Теперь началась самая настоящая осада, крыши соседних домов моментально оккупировали снайперы, техники разворачивали аппаратуру для аудиоконтроля окруженного дома.

Прибывшие бойцы полицейского спецназа нервно курили возле своих микроавтобусов. Их время еще не настало, и адреналин вовсю будоражил кровь.

Как гигантская анаконда, свернувшись кольцами, душит свою жертву, так и полиция обхватывала всю усадьбу, на территории которой засела группа террористов. Двое психологов готовились вступить с ними в переговоры. Воздух буквально наэлектризовался от напряжения, царившего вокруг дома.

— Господин комиссар, прибыли представители Интерпола, — в штабной автобус вбежал молодой полицейский офицер, указывая рукой в сторону большого черного внедорожника «ОМС», из которого выбрались трое мужчин в стильных костюмах.

— Шайтан, — выругался комиссар, только проверяющих ему сейчас и не хватало. Но противиться этому не было никакой возможности, а потому старший полицейский начальник вышел из салона автобуса навстречу незваным гостям.

— Джеймс Гучас, представитель ФБР, — резидент продемонстрировал комиссару пластиковую карточку со своей фотографией и гербовой печатью США. Для албанских чиновников этого было достаточно. — Ваша операция выполняется по нашей заявке. Так что арестованных террористов вы передаете нам. — Видя, как недовольно исказилось лицо комиссара полиции, добавил: — Это согласовано на высшем уровне с министром МВД и лично премьер-министром. Вы хотите, чтобы кто-то из этих особ подтвердил договоренность?

Общение с кем-либо из указанных лиц обозначало мгновенное позорное увольнение. Такой расклад мало кому понравится, особенно после того, как уже поднялся на значительную высоту. И совсем другое, если американцам угодить, можно рассчитывать, что министр услышит о нем в хвалебной форме и, значит, появится шанс подняться еще выше по служебной лестнице.

— Я верю вам, — спокойно ответил комиссар, с трудом подбирая английские слова. — И мне не нужны дополнительные подтверждения.

— Отлично, — понимающе усмехнулся Гучас, привычным движением сунув в рот сигару, попросил: — А теперь расскажите мне, что здесь произошло?

Рассказ комиссара занял несколько минут, потом резидент, дыша табачным дымом прямо в лицо полицейского, поинтересовался: — А как они узнали, что ваши люди пытаются ворваться в усадьбу?

— Наши эксперты по радиоэлектронике обнаружили две скрытые телекамеры, — четко рапортовал комиссар. — Террористы держали под наблюдением подходы к дому с соседних улиц.

— Неглупо придумано, — хмыкнул резидент, понимая, что «зеленый берет» иначе не мог поступить, обеспечивая свою безопасность. Уж слишком матерый зверь попался. — Выяснили, кого взяли в заложники?

— Выясняем, но пока достоверно ничего не известно, — немного смутившись, ответил полицейский. Но это Джеймс пропустил мимо ушей, сразу поняв, что взяты в заложники, скорее всего, местные. Предстоящие потери среди албанцев резидента мало волновали, поэтому он коротко приказал:

— Со штурмом не затягивайте, они могут оказать яростное сопротивление, поэтому на спецсредствах не экономьте.

— У нас все будет готово через полчаса, — неуверенно произнес комиссар и, неловко замявшись, что было явно не в его духе, спросил: — А как же заложники?

— Будете действовать оперативно, заложники не пострадают, — грубовато обрубил резидент. Полицейский понял, что американца больше всего волнует захват террористов, а судьба заложников не является даже второстепенной задачей. Но спорить с янки было невозможно, на одной из чаш весов лежала его дальнейшая карьера.

— Я проинструктирую штурмовую группу перед операцией, — переступив с ноги на ногу, пробормотал полицейский.

— О'кей, — небрежно кивнул Гучас и направился к своим партнерам.

— Что решили делать? — первым делом спросил у Джеймса Родион Крутов, едва тот приблизился к ним.

— Полиция готовится к новому штурму, — пояснил резидент.

Стоящий рядом мрачного вида чернокожий верзила с абсолютно голым черепом, командир прикомандированной антитеррористической группы из отряда «Дельта», неуверенно предложил:

— Может, имеет смысл поиграть в игру «переговоры с психом» и выманить террористов из-за каменных стен?

— Времени нет, — коротко ответил Гучас, Родион сразу сообразил, что резидент форсирует события, чтобы не афишировать заинтересованность спецслужб перед прессой. А журналисты могли появиться с минуты на минуту.

Моше Кацц с отрешенным видом стоял в стороне, совершенно не интересуясь происходящими вокруг событиями. За свою бытность он видел десятки подобных операций, в некоторых и сам участвовал. Адреналин уже давно не будоражил его кровь, теперь после ареста Брюса Матерсона, когда возбуждение сошло на нет, его мозг пытался осмыслить происшедшее…

Мимо прошла штурмовая группа полицейского спецназа. Одетые в черные комбинезоны, поверх которых были надеты обязательные защитные средства, в черных шлемах с прозрачными пулестойкими забралами, в плотно пригнанных бронежилетах, полимерных наколенниках и налокотниках, полицейские походили на древних ландскнехтов, только вот оружие было самое что ни на есть современное.

Ровный квадрат подразделения распался, и спецназовцы, взяв оружие на изготовку, развернулись в цепь. Вперед выступили бойцы, вооруженные портативными германскими гранатометами. Опустившись на колено, они выстрелили залпом. Дюжина сорокамиллиметровых гранат, описав большую дугу, обрушилась на дом, который озарился вспышками светошумовых зарядов.

И следом, как по взмаху руки, штурмовики бросились к ограде, разделившись на боевые тройки.

Джеймс Гучас, опершись на капот автомобиля, с нескрываемым интересом наблюдал за проведением операции.

Несколько спецназовцев легко перемахнули через забор, другая группа, заложив заряды на металлических воротах, предусмотрительно отбежала в сторону. Хлопок взрыва, и железные створки с шумом рухнули, отворив темный проем и обнажив угол большого дома. Резидент ожидал услышать грохот автоматных очередей, но через несколько минут со стороны усадьбы донеслись лишь три одиночных выстрела.

— Что это такое? — удивленно спросил резидент и вопросительно посмотрел на командира «Дельты». Тот неопределенно пожал плечами. Всем собравшимся было ясно, что Джафар просто так не мог сдасться…

Все выяснилось только через пять минут, когда появился командир спецназа и сообщил:

— В доме находились три женщины, видимо, жены хозяина. На них были пояса шахидок, но женщины почему-то не привели их в действие, а застрелились.

— А что, мужчин не было? — выкрикнул Гучас и оглядел собравшихся безумными глазами.

— Женщины прикрывали их отход, — тихо произнес Крутов и обратился к командиру спецназа: — Обыщите дом, там должен быть подземный ход.

— Будьте осторожны, он наверняка заминирован, — предупредил Моше Кацц, помня, кто им противостоит.

Вход в подземелье отыскали лишь через час, и, как и предполагалось, он был заминирован. Сапер из «Дельты» внимательно осмотрел закладку и авторитетно заявил:

— Мина установлена в неизвлекаемое положение.

Террорист Джафар остался себе верен и, чтобы в очередной раз спастись, как ящерица, сбросил хвост…

— Как это могло произойти? — недовольно сверкал глазами турок Мусалдин, когда тяжелый тягач с прицепом-рефрижератором въехал под навес полуразвалившегося ангара, сиротливо притулившегося к подножию невысокой горы. Здесь их не смогут обнаружить ни с земли, ни с воздуха.

— Все очень просто, — ответил Джафар, выбираясь из кабины «Рено». Он долго думал на эту тему и теперь был готов изложить свои мысли вслух. — Наш приятель Брюс прокололся и в тот момент, когда он звонил сообщить мне, что русский убит, уже находился в руках контрразведки. Вот почему они нас так быстро нашли.

— И что теперь? — Карим Мусалдин исподлобья глянул на американца. — Теперь нас будут засекать каждый раз при наборе любого номера? Теперь обложили по-настоящему?

— Зачем же. Засвеченную «трубу» я бросил в подземном ходе, когда взводил мину. Теперь наступила очередь воспользоваться резервным телефоном, он ориентирован на европейскую спутниковую систему, и любая попытка нас засечь обречена на провал. Остается только подождать, когда подготовят «зеленый коридор», нам позвонят.

Размяв от долгого сидения в кабине тягача ноги, Карим Мусалдин вытащил из-под сиденья портативный автомат и подсумки с запасными магазинами. Повесив на плечо автомат, турок зашагал в сторону обвалившейся стены. Несмотря на то что автомобиль был надежно спрятан, ближние подходы все равно необходимо было охранять.

Внутри тягача остался Ибрагим Фарук. После поспешного бегства из собственного дома он ушел в себя. Теперь суданец с отрешенным видом смотрел невидящими глазами перед собой. Он был подобен засыхающему дереву, которое вырвали из родной среды, и теперь его оголенные корни умирали, не получая влаги.

«Ничего, со временем придет в себя», — подумал о напарнике американец, хотя душевное состояние Фарука мало волновало его, главное — выполнить порученное задание. Рука бывшего «зеленого берета» скользнула к левой части груди, где в накладном кармане находился резервный спутниковый телефон. Сообщение могло прийти в любую минуту, и нужно быть готовым к любым действиям. Впрочем, термин «любое» был для него более чем нормальным определением. Это слово было вбито в мозги всех солдат войск специального назначения США, ибо девиз «зеленых беретов» гласил: «Любое задание, в любое время, любыми средствами». Ремеслом диверсанта Джафар владел в полном объеме (об этом красочно могли рассказать боевые награды), и будь у него в подчинении группа настоящих профессионалов, а не банда сепаратистов, которых больше всего интересует личная нажива, всю операцию можно было бы провести в считаные часы.

«Тупоголовые ишаки», — с презрением подумал Джафар о заказчиках. Он ведь предлагал для захвата ракет Нанять высококлассных профессионалов, но заказчики не согласились. Впрочем, упорство заказчиков его нисколько не удивляло. Джафар понимал их, за годы службы ему довелось побывать в колумбийской сельве, джунглях Африки и Аравийской пустыне. И везде «зеленые береты» подготавливали повстанцев и диверсантов против неугодных Белому дому режимов. Подпольная война имеет не только свою тактику и стратегию, но и свою философию, которая учит воевать не за сиюминутную выгоду, а за полную победу. Даже если она наступит через сто лет. Получается прямо по-олимпийски: «главное не победа, главное — участие». Вот таким образом, теряя боевиков, но упорно захватывая территории и заставляя население верить своей пропаганде. В конце концов, режимы сперва трещат по швам, а потом рассыпаются, как песочные замки, и к власти приходит новая политическая элита.

Заказчики не тратились на наемников не из-за скупости, а потому что знали — нужно ковать свои кадры. Профессионалов можно воспитать, только закаляя в боевой обстановке. И плевать, что кто-то из них погибнет, на место убитого всегда придут двое новых, которые выполнят то, что не успел довести до конца покойный. В этом заключается философия сепаратизма.

Косовские боевики умирают не за независимое государство Республика Косово, как они думают, а за идею создания халифата, который раскинет свои границы от Атлантического океана до Уральских гор и дальше.

Сейчас в самых развитых странах Европы проживают миллионы турков, алжирцев, марокканцев, людей разной национальности, но одной веры. Богатые ближневосточные шейхи щедро спонсировали подготовку молодежных сепаратистских организаций, их вооружение и, главное, навязывали пропаганду нового мусульманского государства.

НАТО, который на Балканах вел себя как слон в посудной лавке, не догадывался, что на самом деле служит тараном, за которым в их собственные страны ворвется вирус религиозной войны. В Интернете уже было создано множество сайтов, которые не только агитировали, обучали, но заодно и пока еще тайно организовывали новую армию.

Впрочем, на все это Джафару было глубоко плевать, он воевал и готовил солдат для войны только ради одного — ради денег…

Приблизившись к месту, где залег Карим Мусалдин, американец внимательно оглядел «секрет». Турок устроился за густым кустом орешника, пристроив короткоствольный автомат среди веток, нацелив оружие на просматривающийся поворот дороги, по которой время от времени проскакивали легковые машины. До границы с Грецией оставались неполные сто километров, за два часа легко можно было домчаться, но пока следовало ждать звонка с сообщением о маршруте «зеленого коридора».

— Смени место, — приказал Джафар, указывая на раскидистый бук.

— А что тебе здесь не нравится? — удивился турок, недовольно глядя на командира.

— Янки могут заставить албанцев поднять в воздух вертолеты, а то и запустить беспилотные разведчики. У них сорокакратная оптика плюс тепловизоры. Моментально засекут. А под деревом есть шанс остаться незамеченным.

— Вот это да. — Карим восхищенным взглядом посмотрел на Джафара. Он был самодеятельным боевиком, обладал талантом настоящего бойца, но в вопросах современных военных технологий оставался полным профаном.

— Будет тебе «да», когда на голову обрушатся ракеты, — передразнил его «зеленый берет». — В Афганистане таким образом ликвидировали уже нескольких талибских полевых командиров.

— Вот гады, шайтан им в печенку, — пробурчал Мусалдин, выбираясь из куста. Потом посмотрел на командира и спросил: — А если нас все-таки обнаружат?

— А если бы тебя в Чечне поймали русские? — с усмешкой вопросом на вопрос ответил американец.

— Гяурам я бы живьем не дался, — с вызовом проговорил Карим.

— На все воля Аллаха, — философски заметил Джафар. — Если он тебя берег до сих пор, то будем надеяться, что и сейчас не оставит. Через четыре часа тебя сменит Ибрагим. Он немного не в себе, после того как потерял своих жен. Пусть займется делом.

— А ты?

— А я пока лягу спать, вечером вас сменю, — ответил бывший лейтенант «зеленых беретов», еще не зная, что уже на следующий день раздастся долгожданный звонок…

Глава 4

Последний отсчет

С утра вся следственная группа снова засела за свои компьютеры изучать информацию Интерпола. Джеймс Гучас был абсолютно уверен, что именно сейчас должны начать разворачиваться самые главные события. На этот раз резидент оказался абсолютно прав.

Действительно, через десять минут пришло сообщение из пограничного департамента. Ночью произошло вооруженное нападение на пост миротворцев из бельгийского контингента. Во время двадцатиминутного боестолкновения на территорию Черногории прорвались два «Мерседеса-Бенц», грузовики-трехтонники. После подхода резервного отряда сепаратисты отступили в глубь албанской территории. Был немедленно организован поиск автомобилей. Машины обнаружили через четыре часа на берегу Дринского залива в трех километрах от города Бор. Ни людей, ни груз найти не удалось.

— Вот, значит, куда подался Джафар, — задумчиво произнес Гучас, он нервно ходил по просторной комнате, где собрались все члены следственной группы. — Опять завернул «заячью петлю».

— Или, как кальмар, бросил чернильную бомбу, — проговорил негромко Родион Крутов. Каролина Флетчер, Моше Кацц и командир «Дельты» удивленно уставились на него.

Резидент ЦРУ остановился и в задумчивости посмотрел на представителя России, потом, заложив руки в карманы, вызывающе спросил:

— Что вы хотите этим сказать?

Крутов неопределенно двинул плечами.

— Слишком мало информации для того, чтобы делать скоропалительные выводы.

— То есть вы предлагаете сидеть на заднице и ждать, когда Джафар сам приползет к нам с поднятыми руками, — заметно повысил голос Гучас. После промаха с Матерсоном он горел желанием как можно быстрее реабилитироваться в глазах руководства, которое уже начало вносить в его досье негативные отметки.

— Я ничего не предлагаю, только напоминаю — чтобы действовать, нужно больше информации, — пояснил Крутов.

Резидент обвел тяжелым взглядом остальных членов команды, но только в глазах чернокожего гиганта увидел поддержку. Командир «Дельты» был человеком дела, и ему претило забивать свою голову ненужными мыслями, куда проще крушить чужие черепа, выбивая из них мозги.

Наступила минута, которую в контрразведке называют «моментом истины», предстояло решиться на какие-либо действия. Взять полностью командование расследованием на себя или все оставить, как есть, и двигаться в составе группы. Но в случае промаха крайним все равно бы оставался Джеймс Гучас, резидент Центрального разведывательного управления США на Балканах, которому было поручено руководство этой операцией. На какое-то мгновение разведчик вспомнил арестованного военного юриста, того сгубила страсть к азартным играм. «Как там у игроков, ставки назначаются три к одному, — мысли резидента мчались со скоростью современного компьютера. — А у меня выходит наоборот, три против одного, соотношение явно не в мою пользу».

— Ну хорошо, — вынужден был сдаться Гучас. — Будем искать дополнительные следы Джафара.

Пухлые темно-коричневые губы командира антитеррористической группы искривились подковой, а в глазах промелькнуло недовольство. Но спецназовец сдержался и не проронил ни звука.

— Ну, чего расселись? — по-настоящему разозлился Гучас, внезапно закричав на своих подчиненных. — Живо за работу, счет сейчас идет на минуты или того меньше…

Следующее общее совещание уже через полчаса собрала Флетчер. Каролина, как полковник ВВС, отвечала за авиакосмическую разведку.

— Что еще случилось? — войдя в комнату совещаний, буркнул Гучас, он все это время вел напряженные переговоры с руководством полицейского департамента Черногории, требуя от них как можно быстрее найти тех, кто перегонял грузовики. Полицейские обещали сделать все возможное и сразу же доложить ему. Но по голосу чиновника Джеймс чувствовал, что тот просто издевается над ним. И тут же сообразил, что, оказывается, не все можно купить за доллары…

— Получено сообщение от нашего спутника-шпиона «Скауткар», контролирующего бассейн Средиземного моря. Обнаружен выход из акватории военно-морской базы Триполи ливийской подлодки. Сейчас она движется в сторону границы, — доложила Каролина.

— Что? — лицо резидента исказилось, будто он раскусил ядовитого паука.

— Дизель-электрическая подводная лодка советского производства «Проект 461» «Буки», оснащена торпедными аппаратами и шестью пусковыми установками для крылатых ракет. Она вполне годилась для транспортировки «томагавков»…

— Извините, господа, — Кацц на полуслове перебил Каролину. — Мне необходимо срочно связаться со своим руководством.

Израильтянин стремительно покинул помещение для заседаний. Следом со своего места сорвался Гучас, на ходу бросив:

— Мне тоже необходимо проконсультироваться.

В комнате остались трое: двое мужчин и женщина. На этот раз на лице командира группы «Дельта» играла самодовольная улыбка.

— Ну, что, мистер, — обратился афроамериканец к Крутову. — Вы ошиблись, и террористы, несмотря на ваш прогноз, оказались все-таки в Черногории и сейчас сидят на берегу и ждут, когда же их вместе с нашими ракетами заберет Каддафи.

Он счастливо улыбался, непонятно зачем подмигивая Крутову. Тот снисходительно ухмыльнулся и ответил:

— Я и сейчас не верю в то, что Джафар пошел в обратную сторону через границу в Черногорию. Дринский залив не самое удобное место для погрузки ракет на подводную лодку. В этом случае главное не столько взять «томагавки», а сколько незаметно уйти. Здесь ведь легко лодку перехватить и блокировать, только сумасшедший решится на такой маневр. Куда легче уйти с южного побережья Албании в Ионическое море, а оттуда в Средиземное и домой.

— Ну, ну, посмотрим, кто окажется прав, — неопределенно проговорил командир «Дельты» — географические названия, которыми с легкостью оперировал русский, для него были темным лесом.

Каролина Флетчер сидела неподвижно, подперев двумя руками подбородок. На ее лице читалось смятение от информации, полученной от Объединенного штаба разведок США, и от уверенных заявлений Родиона. Все это противоречило друг другу, и неправильный выбор мог стоить слишком дорого всему западному миру, где карьеры и даже жизни отдельных людей ничего не значили.

Наконец вернулся Джеймс Гучас, а следом вошел представитель Израиля.

— Руководство моей страны, — прикрыв дверь, заговорил Кацц, — приняло решение поднять по тревоге 13-ю флотилию боевых пловцов, и если ливийская подлодка сможет вывезти из Европы ракеты, израильское правительство отдаст приказ атаковать ее на входе в базу.

— До применения боевых пловцов дело не дойдет, — устало махнул рукой резидент ЦРУ. — За субмариной сейчас наблюдают две дюжины радаров ударной авианосной группы во главе с авианосцем «Америка». И если ливийцы только попытаются войти в нейтральные воды, их лодку тотчас разнесут на молекулы. — Гучас сделал короткую паузу, потом продолжил, глядя в упор на сидящего напротив Крутова. — Главный вопрос для группы, чем мы должны заниматься в данный момент?

— Я остаюсь при своем мнении, — бросив на стол зажигалку, твердо ответил Родион. — Срываться с места сейчас глупо, придется собирать аппаратуру и разворачивать ее на новом месте, а это потерянное время. Причем, как я недавно услышал, счет идет на минуты.

— Что вы конкретно предлагаете, мистер Всезнайка? — Лицо Гучаса приобрело цвет мороженой говядины, резидент в очередной раз заподозрил коллегу в двойной игре.

— Я по-прежнему настаиваю на отслеживании информации, потому что, зная профессиональный потенциал Джафара, твердо уверен, все происходящее — не более чем акция прикрытия. Он всеми силами пытается отвлечь нас от основной операции.

В ожидании поддержки Гучас выразительно посмотрел на Флетчер, но лицо молодой женщины, попавшей в сложнейшее переплетение интеллектуального противостояния, уже ничего не выражало. Тогда резидент перевел взгляд на израильтянина. Моше Кацц пока что держал логическую нить крепко в своем мозгу.

— Если лодка будет нейтрализована, то террористам вряд ли удастся вывезти ракеты, если, конечно, у них нет другого способа транспортировки. Значит, нужно искать запасной канал, — медленно проговорил израильтянин. — Но нельзя сбрасывать со счетов и версию мистера Крутова.

«Итак, Каролина в отбое, — весьма довольный собой, размышлял резидент. — И все равно остаются двое против одного. А с учетом железного довода еврея, это внушительно».

— Значит, продолжаем изучать приходящую информацию.

Работа затянулась до позднего вечера, и только ближе к ужину Гучас собрал группу на очередное совещание. Войдя в комнату, Родион обратил внимание на лицо резидента: к бурому цвету примешался синеватый оттенок, видимо, артериальное давление подскочило до, максимума.

— Подлодка все время курсирует вдоль водной границы. Мое руководство в Лэнгли, — не дожидаясь, пока вошедшие рассядутся по своим местам, торопливо заговорил резидент, — связалось с коллегами из МИ-6, у англичан лучше налажена агентура в Ливии. Те через свои каналы установили, что командование ВМФ Ливии проводит маневры своих подводных сил и частей противолодочной обороны…

— Значит, они нам просто одной рукой демонстрировали блестящую бумажку, а другой у нас из-под носа вытаскивали бумажник, — совершенно неожиданно и очень красочно выразился командир группы «Дельта».

— Это еще не все, — продолжил Гучас. — В Черногории не обнаружили никаких следов груза, который якобы привезли прорвавшиеся через границу автомобили. — Это сообщение никто не стал комментировать, и так было все ясно. — Это, так сказать, в позитиве, но и в активе тоже кое-что имеется. Только что у меня был комиссар полиции, его люди сняли в доме отпечатки пальцев и составили фотороботы проживавших там людей. Потом пропустили эти данные через компьютер Интерпола, оказалась очень интересная компания. Кроме гражданина США Мустафы Хаджи (Джафара), опознаны еще двое международных террористов — суданец Ибрагим Фарук и турок Карим Мусалдин. Оба отличились не в одной террористической акции.

— И что это нам дает? — подал голос чернокожий верзила из «Дельты», сжимая до хруста огромные кулаки.

— Очень многое, — опередил Гучаса с ответом Крутов и пояснил свою мысль: — Теперь мы имеем полный портрет не только главаря, но и двух его подручных. К тому же, учитывая почерк наших оппонентов, могу с уверенностью сказать, если нас все время направляли назад в сторону бывшей Югославии, то, думаю, есть смысл обратить наши взоры в противоположную сторону, на границу Греции.

— Они что, пойдут через контрольно-пропускной пункт? — с недоверием спросила Каролина.

— Трудно пробираться по горным контрабандистским тропам, когда каждому из троих приходится тащить на своих плечах крылатую ракету весом свыше тонны. Поэтому они обязательно повезут «томагавки» по трассе и соответственно будут проходить пограничный КПП, где им подготовлено «окно». То есть ни документы, ни груз у них проверять не будут. Это беспроигрышный вариант, но, насколько мне известно, последний год в Греции пограничные КПП оснащены цифровыми камерами слежения, и за их контроль отвечает госбезопасность. То есть продажные пограничники не имеют доступа к электронике. Если информацию за последние сутки пропустить через компьютер, в который заложены физические параметры наших противников, то, думаю, вскоре мы узнаем, через какой пункт они прошли, под какими именами и на какой машине едут.

— Во дает, — удивленно присвистнул командир «Дельты», лицо огромного афроамериканца напоминало лицо деревенского дурачка, рожденного от союза кровных родственников.

Реакция Джеймса Гучаса была совершенно иной: вскочив со своего места, он в очередной раз бегом бросился из комнаты совещаний в который раз за день налаживать международные контакты…

Просеивание информации через сверхскоростной компьютер затянулось до самого утра, и лишь когда за окнами стало светать, в комнату, где дремали члены группы, умостившись в не очень удобных креслах, вошел сияющий резидент и рявкнул, не скрывая радости:

— Есть, — и уже потише добавил: — Мы их обнаружили, все трое на тягаче «Рено» с прицепленной к нему рефрижераторной камерой направляются в сторону города Лариса. Как мне сообщил высокопоставленный чин из греческой госбезопасности, там на бывшем военном аэродроме открыли большой аэропорт внутренних авиалиний. Так что, думаю, их там ждет средство воздушной транспортировки.

— Отлично, — широко улыбнулся Крутов. — Сообщите греческим спецслужбам, кого нужно задержать. И можно считать — дело в шляпе, с тремя-то боевиками, зажатыми в тесной кабине тягача, справиться не составит большого труда.

— Ну уж нет, — поджав губы, Джеймс резко замотал головой. — Террористам до Ларисы добираться больше часа, и нашим «Блэк Хок» лететь примерно столько же. Так что это наша дичь, и мы ее загарпуним.

Командир «Дельты», сообразив, что последняя фраза относится к нему, пружинисто вскочил со своего места и широко улыбнулся, демонстрируя два ряда белых крепких зубов. Гаркнув во всю мощь своих легких: «Так точно, сэр, это наша добыча», — он громко хлопнул кулаком правой руки о раскрытую ладонь левой. Звук получился такой, что присутствующим показалось, будто стекла зазвенели в комнате…

С натужным ревом тягач «Рено» вынырнул из-за поворота. Впереди раскинулось огромное стеклянное здание аэровокзала.

— Сворачивай налево, к грузовому терминалу, — скомандовал Джафар сидящему за рулем Ибрагиму Фаруку.

Суданец со стеклянными глазами и каменным лицом, не проронив ни слова, стал выворачивать руль.

Развернувшись, тяжелый автомобиль двинулся вдоль проволочной ограды аэродромного периметра, сквозь которую были видны стоящие на стоянке два двухмоторных самолета разных марок. За ними разместились тяжелые грузовые вертолеты, они являлись основным средством транспортировки в горные районы. Аэропорт жил своей жизнью. Вдоль взлетно-посадочной полосы бодро сновали электрокары, тянущие караваны тележек с мелким грузом. Автопогрузчики, как трудолюбивые слоны, на своих бивнях несли груз габаритами побольше.

Наконец, поблескивая на солнце металлическими макушками, показались огромные, похожие на рукотворные холмы, строения ангаров. Перед ангарами раскинулось строение охраны — бетонная коробка караульного помещения с наростом стеклянной вышки и высокими металлическими воротами.

Как только «Рено» остановился перед постом, из узкой калитки появился немолодой грузный охранник в темно-синей форме с блестящей бляхой на груди и болтающимся на бедре револьвером в открытой кобуре.

Джафар опустил боковое стекло и, взяв с «торпеды» тонкую пластиковую папку с документами, которые ему на пограничном пункте передал «свой человек», протянул охраннику.

Вытащив несколько листов официальных бланков, охранник внимательно изучил их. Один из документов оставил себе, остальные вернул Джафару, напоследок сообщив:

— Ваш вертолет уже прибыл, место разгрузки — ангар 21 «б».

— Благодарю, — ответил наемник. Ворота медленно и бесшумно отворились, открывая тягачу проезд на территорию терминала.

Стены ангаров были расписаны указателями в виде красных стрелок, что позволяло легко ориентироваться внутри этого гигантского человеческого муравейника.

Наконец Джафар увидел табличку с обозначением «21 „б“». Тягач въехал под навес ангара, и тут же к машине с проворством африканских макак устремилась бригада грузчиков, облаченных в ярко-оранжевые комбинезоны со светоотражающими полосами на рукавах и коленях. Едва документы оказались в руках старшего, как тут же без лишних проволочек началась выгрузка.

Отворив двери рефрижератора, подогнали автопогрузчики.

Первым из кабины тяжело выпрыгнул Ибрагим Фарук. На суданце была длинная просторная ветровка, под которой он третий день подряд носил пояс шахида десятикилограммовым зарядом. Следом за ним на асфальт ангара спустились Джафар и Карим. Турок вытащил из кабины большой туристический рюкзак, в котором находились три аккуратно упакованных автомата, запасные магазины и дюжина ручных гранат. Террористы ни на секунду не расставались с оружием. Мусалдин забросил рюкзак на спину и поспешил за суданцем.

— А где наш геликоптер? — обратился к старшему грузчику Джафар. Темноглазый грек взмахом руки указал в сторону самолетной стоянки, где крайним стоял с опущенной задней аппарелью транспортный вертолет французской постройки «Супер Пума».

Из рефрижератора один за другим извлекли три транспортных контейнера, тщательно завернутые в брезентовую ткань. Три автопогрузчика, шурша шинами, покатили в направлении самолетной стоянки. Джафар легко вскочил на подножку последнего…

Командир экипажа, мужчина лет пятидесяти с большой плешью на макушке, быстро заговорил на вполне сносном английском:

— Все произошло так неожиданно, мы едва успели сюда прилететь. Двигатель еще, наверное, не остыл. Но такой заказ просто глупо упустить, груз ваш доставим в лучшем виде, чтобы и в будущем вы пользовались только услугами нашей компании.

— Да, конечно, почему бы и нет? Если все пройдет хорошо, — в тон ему ответил Джафар. Приличия были соблюдены, и началась загрузка контейнеров.

Старший пилот придирчиво следил, чтобы груз в отсеке был распределен равномерно, а наемник отошел в сторону, размышляя над тем, что заказчики не пожалели денег на обеспечение канала отхода.

Занятый своими мыслями, Джафар не обратил внимания на подошедших к нему помощников.

Ибрагим Фарук осторожно тронул американца за плечо и молча, без лишних слов, указал рукой на север. На фоне гор в голубом небе показались две черные точки, которые стремительно увеличивались в размерах. Из-за шума аэродрома не было слышно вертолетных двигателей, но Джафару это было не нужно, он и так узнал «Черные ястребы», основные вертолеты сухопутных сил США.

— Как же они нас обнаружили? — сцепив зубы, прошипел американец. Его лицо исказила злобная судорога.

— Теперь это уже не важно, — спокойно, скорее даже устало проговорил Фарук. — Вы успеете погрузиться и улететь. А я их задержу как можно дольше. Мои жены заждались меня на пиру у Аллаха.

Ободряюще похлопав Джафара по плечу, Ибрагим Фарук молча направился к зданию аэровокзала…

— Необходимо срочно связаться с администрацией аэропорта, — сидя за спинами пилотов «Блэк Хока», сказал командир «Дельты».

— Нет, — отказал резидент. — Если у них свои люди на пограничном посту, то нет никакой гарантии, что их в аэропорту не предупредят. И мы снова заплатим за этот промах десятками жизней наших солдат.

— А как же в этом Вавилоне мы найдем террористов? — гигант указал в направлении раскинувшегося на огромной территории аэродрома.

— Когда приземлимся, тогда и спросим, где наш грузовичок с ракетами. И никто уже не сможет нам противостоять, и бежать отсюда некуда.

Резидент ободряюще подмигнул антитерру и самодовольно улыбнулся, представляя, как уже сегодня вечером будет докладывать в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли об уничтожении террористов и захвате ракет.

Пара «Блэк Хоков» стала снижаться, готовясь к посадке. Наконец вертолеты проплыли над стеклянной колбой здания аэровокзала и медленно опустились на бетонную площадку за ним.

Из вертолетов посыпались бойцы «Дельты» в полной боевой экипировке, с оружием на изготовку. Возле них оказались и члены следственной группы.

— Сейчас я побеседую с местным начальством и начнем охоту на Джафара, — громко объявил Джеймс Гучас, когда вертолеты заглушили свои двигатели. Явно довольный собой, он круто развернулся на каблуках и широко зашагал в сторону командно-диспетчерской башни.

— Мне надо купить сигарет, — ни к кому не обращаясь, сказал Кацц, ему никто не ответил, и израильтянин поспешил к стекляшке аэропорта.

Родион Крутов вытащил из кармана зажигалку и привычно завертел ею между пальцев. Каролина Флетчер взяла его за локоть и, склонив голову, тихо прошептала на ухо:

— Вот и подошла к концу наша командировка. Скоро все закончится и нам придется расстаться. Наверное, навсегда.

— Ну зачем же так трагически, — ободряюще усмехнулся Родион, уловив неподдельную грусть в голосе женщины. — Ты всегда сможешь приехать ко мне в гости.

— А ты? — пальцы Керл с силой впились в его руку.

— А мне это вряд ли удастся, — на этот раз голос представителя России звучал серьезно. — Ваш департамент не особо охотно раздает въездные визы таким, как я.

— Действительно, — согласилась Каролина, ее глаза затуманились, но тут же азартно загорелись, и она с улыбкой добавила: — Значит, будем встречаться на нейтральной территории.

Родион пристально вгляделся в сияющие глаза своей подруги, не зная, что ответить, как вдруг из здания аэровокзала донеслись хлопки пистолетных выстрелов.

Бойцы «Дельты», как по команде, рассеялись и залегли, выставив перед собой оружие. От башни КДП во весь опор мчался Джеймс Гучас…

Сигареты нисколько не интересовали Моше Кацца, перелет на «Блэк Хоке» основательно растряс его организм, и природа настойчиво требовала свое. Все-таки по возрасту он уже далеко не мальчик, да и последние двадцать лет приходилось жить на острие ножа, все это накладывает свой отпечаток на здоровье. Чтобы сберечь его остатки, нужно жить по режиму.

Выйдя из туалета, Моше миновал ряды кресел, занятые ожидавшими свои рейсы пассажирами, и направился к торговому автомату. Пройдя с десяток шагов, Кацц едва лоб в лоб не столкнулся с мужчиной арабской внешности в длинной защитной ветровке.

«Ибрагим Фарук», — в ту же секунду израильтянин опознал суданского террориста, но ничего предпринять не успел.

Фарук молниеносно выхватил из карманов куртки обе руки, в левой был зажат взрыватель пояса шахида, в правой пистолет. Три выстрела в потолок прозвучали в зале помещения подобно грому.

— Всем сидеть! — заорал суданец. Гомон нескольких десятков голосов мгновенно затих, и уже в полной тишине он добавил: — Вы заложники…

Здание аэровокзала было окружено бойцами «Дельты» и силами собственной безопасности. Как и положено в любой антитеррористической операции, в первую очередь локализировали место конфликта.

Тем временем Крутов, едва прозвучали выстрелы, затащил Керл за крайний «Блэк Хок». Оказавшись в безопасности, Родион несколько секунд наблюдал за происходящим, потом угрюмо буркнул:

— Опять Джафар хвост рубит.

— Что? Что ты сказал? — Каролина вцепилась в руку Крутова, буквально повиснув на нем.

— Я сказал, мы снова прижали Джафара, и он в очередной раз оставил нам свой шевелящийся хвост, а сам сбежал. — Родион едва сдерживался от всплеска гнева. Оглядев территорию аэродрома, он негромко добавил: — Или вот-вот сбежит…

— Нужно немедленно сказать об этом Гучасу.

— Думаю, сейчас он нас не услышит, сейчас Джеймс Гучас с вдохновением играет в Джеймса Бонда.

И действительно, резидент, оказавшийся в данный момент самым большим начальником, теперь вовсю командовал, раздавая приказы как своим соотечественникам, так и грекам.

— Что же нам делать? — не отпуская руку Родиона, прошептала Каролина, которая в одно мгновение трансформировалась из полковника в обычную женщину.

— Делать нам все придется самим, и как можно скорее.

Ухватив за плечо Флетчер, Родион бросился в сторону проезжающего мимо электрокара, тащившего за собой целую вереницу пустых тележек.

Сидящий за рулем электромобиля грек ошарашенно уставился на бегущую прямо на него странную пару. Мужчина не произвел на него никакого впечатления, а вот эффектная брюнетка в строгом брючном костюме, странно бегущая в босоножках на высоких каблуках, очень даже приглянулась водителю.

— Стой! — Крутов встал на пути кара, выставив перед собой раскрытую ладонь.

Грек послушно надавил на тормоз и уже был готов бурно возмутиться, что в механической зоне посторонним находиться нельзя. Но даже рта не успел раскрыть, как женщина уже сидела рядом, скромно положив на колени лакированную сумочку, а ее спутник устроился позади водителя. Он легонько хлопнул по плечу мужчину и дружелюбно произнес:

— Приятель, эта дама американка, и она потеряла свой багаж…

— Я-то здесь при чем? — попытался отразить словесную атаку водитель электрокара, но его никто не слушал.

— Ты сейчас доставишь нас в грузовой терминал, где выгружают крупногабаритные машины. — В натрудный карман рабочего комбинезона Крутов сунул пятидесятидолларовую банкноту.

Все вопросы отпали сами собой, и водитель бодро погнал электрокар в сторону грузового терминала.

Вскоре в одном из ангаров Родион увидел стоящий бесхозно красный тягач «Рено» с распахнутым прицепом-рефрижератором. Номер совпадал с тем, что был зафиксирован камерой слежения на пограничном пропускном пункте.

— Стой, — приказал Крутов и обратился к Флетчер: — Керл, у тебя оружие есть?

— Да, — довольно бодро произнесла женщина, распахнула сумочку и сунула внутрь руку. Водитель-грек судорожно вцепился в рулевое колесо, как будто решил, что сейчас его будут лишать средства передвижения, но пассажирам, судя по всему, было не до него.

— Приготовь пистолет и будь готова, — распорядился Крутов и, спрыгнув с кара, бросился в ангар, где копошились несколько грузчиков. Этим платить не пришлось, а на вопрос, где груз из рефрижератора, рабочие дружно указали в сторону стремительно удаляющегося в небе вертолета.

— Твою мать! — выругался Родион и зло осмотрел летное поле. И тут его взгляд остановился на небольшом прогулочном вертолете «Дефендер», издалека напоминающем огромного лупоглазого головастика, возле которого, как трудолюбивая букашка, копошился полуголый мужчина.

Вернувшись к электрокару, Родион на ходу бросил:

— За мной. — И почти бегом бросился в направлении «Дефендера». Каролина, держа в левой руке сумочку, правую при этом удерживая внутри нее, суетливо семенила за своим партнером.

— Вы пилот? — подбежав к вертолету, обратился к мужчине Крутов.

Молодой грек с атлетической фигурой больше походил на жиголо, чем на пилота вертолета. Юноша надменным взглядом смерил стоящего перед ним незнакомца, потом перевел взгляд на подбежавшую следом женщину, одарил ее многозначительной плотоядной улыбкой и с достоинством патриция ответил:

— Да, я пилот.

— Вы можете сейчас подняться в воздух?

— Могу, но полечу только через час.

— Ты полетишь прямо сейчас, — жестко произнесла Каролина, вытащив из сумочки свой пистолет и направив его на грека.

Пилот, увидев черный зрачок ствола, шумно сглотнул подступивший к горлу ком и растерянно произнес:

— Да, конечно, о чем речь. Прошу.

Втроем они забрались в кабину «Дефендера». Под прицелом Каролины грек быстро запустил двигатель и через несколько минут поднял вертолет в воздух.

— Куда летим? — осторожно спросил пилот, когда «Дефендер» поднялся на высоту, с которой аэропорт напоминал городок из конструктора «Лего». — В Албанию, Македонию? — и тут же поспешно добавил: — До Турции топлива не хватит.

— В Турцию нам не надо, — успокоил парня Крутов. — Нам нужно догнать вертолет, который взлетел десять минут назад.

— На это уйдет много времени.

— Мы не спешим, — ответила за Родиона Керл и добавила: — Наверно, нужно все-таки связаться с Джеймсом, чтобы хотя бы он знал, куда мы запропастились.

— Не получится, господа, — встрял в разговор немного осмелевший грек и, не дожидаясь законного вопроса «почему», пояснил: — Рация поломалась, и я сдал ее в ремонт, через час должны были установить.

— Ладно, обойдемся без рации, — отмахнулся Крутов. — Главное — не упустить Джафара, а с Гучасом мы всегда успеем связаться.

— Господа, вы террористы? — глядя перед собой, вдруг спросил вертолетчик.

— Нет, мы как раз наоборот, «охотники за черепами». А ты, дружок, не отвлекайся…

Моше Кацц сидел на пластиковом стуле в зале ожидания возле перепуганной полной гречанки с целым выводком детишек, испуганно жавшихся к ней, как цыплята к наседке.

Между рядами испуганных насмерть людей, которые в один миг превратились в заложников, ходил Ибрагим Фарук. Лицо араба светилось счастливой улыбкой, он воинственно размахивал пистолетом и громко выкрикивал, обращаясь к бойцам «Дельты» и греческим полицейским: — Что вы на меня смотрите, а? Стреляйте, неверные. Я хоть повеселюсь напоследок, да и компания будет большая и веселая на пути к Аллаху. Стреляйте, чего ждете?

Моше отворачивал свое лицо, чтобы случайно не встретиться взглядом с суданцем. Вовсе не потому, что боялся, — как профессионал, Моша знал, едва мусульманский террорист увидит иудея, он запросто выстрелит в него. С такого станется.

«Жаль, что у меня нет оружия, я бы тебя сам как собаку пристрелил», — искоса наблюдая за Фаруком, сокрушался Кацц и сразу же, как профессионал, напоминал себе, что суданец как раз и хочет своей смерти. Взрыватель в его левой руке был устроен на размыкание, стоило только немного разжать пальцы, и пояс шахида тут же превратится в облако раскаленной плазмы, и сотни смертоносных осколков разлетятся в разные стороны, разрывая все на своем пути. Поэтому ни в коем случае нельзя допустить, чтобы пальцы террориста разжались.

Фарук в очередной раз обошел зал и повернул на новый круг. Моше оперся на подлокотник, превращаясь в сжатую пружину. Вдруг ему показалось, что террорист медленно движется, как в густом киселе, время растянулось…

— Ну, что, неверные. — Ибрагим Фарук, воинственно размахивая пистолетом, наконец прошел мимо Кацца. В следующее мгновение Моше рванулся, дальше шел набор годами вбитых инструкторами рефлексов.

Удар носка туфли в подмышечную впадину пронзил резкой болью правую руку араба. Пистолет полетел на гранитный пол. Дальше Кацц обеими руками вцепился в левую руку Ибрагима, не давая тому разжать пальцы. Теперь все зависело от снайперов. Стрелки «Дельты» не оплошали, два выстрела прогремели один за другим. Рухнуло огромное витринное стекло, превратившись в водопад стеклянных капель, и в следующее мгновение голова террориста взорвалась кроваво-красными ошметками…

Больше трех часов шла погоня, наконец «Супер Пума» пошел на снижение.

— Делай большой круг, — приказал Крутов пилоту, тот понимающе кивнул. «Дефендер» слегка завалился набок и стал закладывать вираж.

Теперь можно было разглядеть место посадки вертолета. Небольшая квадратная площадка находилась прямо на берегу моря. От кромки в изумрудную воду тянулась широкая полоса деревянного пирса, на краю которого покачивался катер, по форме напоминающий большой спортивный глиссер.

На берегу полным ходом шла разгрузка вертолета, для чего использовалась причальная лебедка, которая тащила контейнеры прямо по доскам пирса.

— Неплохо придумал, — одобрительно проговорил Крутов, наблюдая за суетой на берегу. Вытащив из внутреннего кармана трубку мобильного телефона, он попытался набрать номер Гучаса, но связаться с резидентом не удалось. Та же ситуация оказалась и с трубкой Каролины — местный роуминг не совпадал.

«Дефендер» описал большой круг над рыбацким причалом. Родион разглядел небольшую деревушку в нескольких километрах от побережья.

— В деревне есть полицейский участок? — в очередной раз Крутов обратился к пилоту.

— Конечно.

— Тогда летим в деревню.

— Понял. — Вертолетчик уже окончательно свыкся с выпавшим ему жребием и также поддался азарту охоты.

— Мы их не спугнем? — забеспокоилась Каролина.

— Вряд ли. Мы ведь близко не подлетаем. И к тому же у нас вертолет прогулочный, здесь таких полно.

Вертолет скользнул вниз и полетел в нескольких метрах над выгоревшими на солнце черепичными крышами деревенских домов. Пассажиры пристально вглядывались вниз, стараясь разглядеть здание полицейского участка.

Наконец на центральной площади они увидели небольшой двухэтажный дом с развевающимся над входной дверью государственным флагом.

— Садись, — коротко распорядился Крутов.

— У меня будут неприятности, — предупредил его пилот.

— Ничего тебе не сделают, — уверенно заявила Флетчер.

— Ты находишься под защитой армии США, — пошутил Крутов, но Каролина, не поняв специфического юмора, оставалась совершенно серьезной.

— Ладно, положусь на ваше слово. Вы, похоже, люди серьезные, — подчинился вертолетчик и потянул на себя рычаг управления.

«Дефендер» как будто наткнулся на невидимое препятствие. Круглая, сферической формы кабина задралась, а хвост, наоборот, опустился. Вертолет стал медленно снижаться. Едва винтокрылая машина коснулась амортизационными лыжами брусчатки деревенской площади, как вокруг стала собираться толпа местных жителей.

— Давай, Керл, вперед. С твоими документами полицейские не станут чинить препятствий для связи с Гучасом. — Родион приобнял женщину за плечи и слегка подтолкнул вперед. Флетчер понимающе кивнула, отворила дверь и выбралась наружу. В салон ударила звуковая волна от работающего двигателя. Придерживая одной рукой развевающиеся волосы, Каролина бросилась в направлении полицейского участка, на крыльце которого нежданных гостей уже встречали два стража порядка.

Старший полицейский чин, едва глянув на удостоверение, заискивающе улыбнулся и услужливо распахнул перед женщиной входную дверь.

Наблюдая за тем, как Каролина в сопровождении полицейских исчезает внутри полицейского участка, Крутов достал из кармана брюк зажигалку, надавил на едва заметную кнопку в корпусе «Ронсона», оттянул нижнюю часть и, провернув ее на сто восемьдесят градусов, установил на прежнее место. Теперь микропередатчик находился в положении «включен»…

Каролина Флетчер вернулась буквально через минуту. Легко заскочив на сиденье вертолета, она торжествующе заявила:

— Все в порядке, они за нами следили благодаря аэродромным радарам. Террорист, захвативший заложников в аэропорту, убит, и они уже летят сюда. Джеймс просит не выпускать из виду катер с Джафаром, они наверняка попытаются затеряться среди островов.

— Раз просит, уважим, — снисходительно усмехнулся Крутов и глянул на пилота: — Ну, что, летим обратно?

Вертолетчик молча поднял «Дефендер» в воздух, развернулся и взял курс к морю…

Последний контейнер с крылатой ракетой, скрипя стальным тросом, медленно вполз в трюм.

— Готово, — радостно воскликнул седовласый турок, капитан катера.

— Отчаливаем, — угрюмо приказал Джафар, дождавшись, когда на трюм опустится крышка. Двое матросов проворно отвязали толстые швартовочные концы.

Катер мягко оттолкнулся от пирса, за его кормой забурлили белые буруны от трех двухсотсильных ямаховских двигателей. Берег стремительно удалялся.

— А пилотов что, так отпустим? — возле Джафара встал Карим Мусалдин. Он держал в руках дорожную сумку с оружием и глядел на замерший на берегу вертолет.

— Зачем тебе их жизни, — равнодушно пожал плечами наемник. — Пилоты уже этой ночью будут спать у себя дома, а мы к утру передадим груз заказчику и тоже сможем отдохнуть.

— Молчат только мертвые, — упрямо произнес турок, но что-либо изменить было поздно. Катер уже удалился на достаточно большое расстояние, и возвращаться не имело смысла.

Берег стремительно превращался в узкую серую полосу, готовую вот-вот раствориться в синеве горизонта. Больше не говоря ни слова, Джафар направился в рулевую рубку.

Карим поморщился и скрипнул зубами, ему не нравилось поведение старшего, но перечить он был не приучен. Молодой турок держался за поручни фальшборта, упорно пялясь назад. Он все еще не верил, что им удалось оторваться. Психика Мусалдина была измотана. Он был готов сорваться на истерику. Но признаки нервного срыва мгновенно исчезли без следа, едва Карим углядел в безоблачном небе силуэт легкого вертолета, который упорно держался за кормой катера.

— Шайтан, — тряхнув головой, будто стряхивая с себя наваждение, прорычал турок и лихорадочными движениями стал развязывать рюкзак. Он узнал вертолет, именно этот «Дефендер» с расклеенной яркой рекламой по бокам они видели в аэропорту, когда перегружали контейнеры с ракетами…

— Ближе не подходи, держи дистанцию, — распорядился Крутов. — Они могут открыть огонь, и не исключено, что у них есть «стингеры».

Услышав название американского переносного зенитно-ракетного комплекса, пилот-грек испуганно закивал, при этом стараясь как можно сильнее втянуть шею в плечи. «Дефендер» держался на значительном удалении от катера, как привязанный, не выпуская его из вида.

Впереди возникла гряда небольших островов, где наверняка контрабандисты решат затеряться.

— Так мы их можем потерять, озабоченно произнес Крутов, не выпуская из рук зажигалку.

— Ну теперь это вряд ли, — с облегчением неожиданно воскликнула Каролина. В следующее мгновение легкий вертолет затрясло, зашатало из стороны в сторону, как каноэ на речных порогах.

С ревом над «Дефендером» пронеслась пара «Блэк Хоков». В раскрытые двери десантных отсеков можно было рассмотреть снайперов «Дельты», держащих на изготовку длинноствольные винтовки с оптическими прицелами. А под днищами «Черных ястребов» на альпинистских тросах висели бойцы штурмовой группы.

Увидев настигающие катер боевые вертолеты, Карим вытащил из рюкзака короткоствольный венгерский «Калашников», передернул затвор и вскинул автомат. Но выстрелить турок не успел: две тяжелые снайперские пули разворотили его грудь, третья взорвала голову. Взмахнув руками, обезглавленный труп террориста полетел за борт.

Крутов напряженно наблюдал, как «Блэк Хоки» приближаются к катеру террористов. Достав из кармана пиджака мятую пачку сигарет, зажал сигарету зубами и щелкнул зажигалкой…

Капитан катера, выжимая из двигателей все, что только можно, крепко сжимал штурвал, готовясь к тому моменту, когда вертолеты окажутся над ним, чтобы совершить разворот и не позволить штурмовой группе высадиться на палубе. Опытный мореход не собирался сдаваться за просто так.

— Капитан, я засек радиосигнал, поступающий на катер, — неожиданно закричал радист, сидящий за портативным сканером. — По-моему, приемное устройство в трюме.

— Что такое? — едва слышно спросил седовласый капитан, не веря своим ушам.

Глаза Джафара вспыхнули бешеной яростью он опрометью выскочил из рубки, бросился на корму и, откинув крышку люка, без раздумий прыгнул в темноту трюма. И только когда его ладонь коснулась гладкой металлической поверхности транспортного контейнера, наемник все понял, его губы неслышно прошептали:

— О, Аллах всемогущий…

Из кабины «Дефендера» было отчетливо видно, как на палубе появился человек, в котором и Каролина и Родион узнали главаря террористов. Мгновение, и Джафар исчез в темном проеме трюмного люка. Огромный столб огня, дыма и пара взвился до небес, поглощая обломки катера контрабандистов. Пилоты «Блэк Хоков» едва успели увернуться от взрыва, заложив в разные стороны крутой вираж. Штурмовики в зелено-коричневом камуфляже закачались на тросах, как спелые гроздья винограда…

«Дефендер» мягко опустился на песчаный пляж в сотне метров от безжизненно замершей «Супер Пумы», возле которой, как волки перед жертвой, замерло с десяток автомобилей греческой полиции. Прямо на грунтовую дорогу медленно опускались «Блэк Хоки».

Родион Крутов выпрыгнул из кабины вертолета, потом помог выбраться своей партнерше. Каролина, забросив руки за голову, с удовольствием потянулась, выпятив и без того немалого размера грудь, прикрытую легкой шелковой сорочкой, и счастливым голосом проговорила:

— Ну наконец-то уже все.

— Да, теперь уже все, — со вздохом облегчения согласился с ней Крутов, только сейчас заметив, что сигарету так и не прикурил…

Эпилог

— Разрешите войти, товарищ генерал? — в кабинет начальника отдела специальных операций ГРУ постучал Родион Крутов.

Генерал-майор Каманин из-под очков посмотрел на вошедшего, положил ручку, отодвинул листок с записями и приветливо улыбнулся:

— Конечно, проходи, присаживайся. Хорошо выглядишь, Родион Андреевич.

— С чего же мне плохо выглядеть, отдыхал две недели, — в тон Каманину ответил полковник, усаживаясь напротив.

И действительно, после возвращения с Балкан Крутова поселили в закрытый пансионат, только отдыхом это можно было назвать с большой натяжкой. На самом деле офицера военной разведки, длительное время находившегося в кругу «заклятых друзей», проверяло «на вшивость» управление собственной безопасности ГРУ…

— Да уж, отдохнул, — не удержавшись, едко заметил Крутов.

— Ну, в этом ты сам виноват. Почему сразу не активировал взрыватель? — перешел в наступление генерал.

— Сразу не получилось. Руки были пулеметом заняты, да и тягач с ракетами слишком близко стоял. При взрыве и мне мало бы не показалось.

— О том, что ты устроил на «Яровой Заставе» вторую оборону Севастополя, мы наслышаны, — откинувшись на спинку кресла, многозначительно закивал Каманин, при этом укоризненно глядя на Родиона. — А почему потом не активировал? Передатчик с приемником взрывателя связаны через спутник, так что в любом районе Балкан мог бы привести детонатор в действие.

— А если бы в этот момент ракеты оказались где-то в густонаселенном месте? Я не могу действовать, не контролируя ситуации. Тем более что после взрыва на поверхности земли американцы обязательно бы собрали все осколки и провели экспертизу. А это непременно навело бы их на не особо радостные размышления. Когда же представился случай с катером, я его использовал. На глубине в триста метров не особо разгуляешься.

— И все же янки задействовали глубоководных роботов и подняли несколько килограммов осколков, — запустил Каманин ложку дегтя в бочку меда.

— И что? — в голосе разведчика прозвучали металлические нотки.

— Осколки оказались от двигателя одного «томагавка BGM-109В» и от корпуса второго «томагавка 109А», и даже попался закрылок от ракет «стеллс-AGM».

— А как это получилось? — от удивления Крутов подался вперед.

Глаза Каманина лукаво прищурились.

— Пришлось постараться. Тем более что ракету наши ученые получили, когда вы еще находились в Албании. В общем, произошло так, как и было задумано. Террористы и ракеты были уничтожены, американцы страшно довольны этим фактом. Ну а мы получили новое технологическое изделие. Как говорится и овцы целы, и волки сыты.

В кабинете начальника отдела специальных операций повисла тишина. Выдержан наузу, генерал майор продолжил:

— Это была констатация фактов, а теперь предстоит раздача подарков. За уничтожение банды террористов во главе с матерым убийцей Джафаром Джеймс Гучас переведен с повышением в штаб-квартиру ЦРУ, где возглавил аналитический отдел при секторе «Южная Европа».

— Я бы не назвал этот перевод повышением, — с сомнением произнес Крутов.

— Конечно же, нет. Но это прямой выход к дальнейшей карьере. Если Гучас поведет себя должным образом, то уже через несколько лет сможет возглавить один из секторов в Лэнгли или подняться еще выше. Чего нельзя сказать о твоей подруге.

— А что с Каролиной?

— Полковника Флетчер также вернули в Штаты в секретариат Министерства обороны, — заглянув в свои записи, сообщил генерал-майор.

— Так что, у девушки появился шанс стать генеральшей?

— Как раз и нет, это карьерный тупик. Как правило, секретариат уходит в отставку вместе с министром обороны, если на то будет решение президента США. Американская армия понесла слишком серьезные потери под ее командованием. Гибель своих людей янки не прощают. — Каманин достал портсигар, закурил и продолжил: — Иностранных гостей, конечно же, поощрили куда щедрее. Израильтянин Кацц за помощь в нейтрализации суданского террориста Фарука награжден орденом «Бронзовая звезда», а вам, Родион Андреевич, по совокупности всех совершенных подвигов перепал орден «Серебряная звезда», а также персональная благодарность конгресса США.

— Хорошая прибавка к пенсии, — скептически усмехнулся Крутов.

— До пенсии тебе еще далеко, — не поддержал шутку полковника Каманин.

— Так что, моя карьера еще не окончена?

— А за что же тебе такая неблагодарность? С заданием ты справился блестяще. Наш атташе в Белграде просто в восторге от твоей работы, но после такой засветки, сам понимаешь, за границу тебя никто не пошлет. А возвращать обратно к белым медведям слишком расточительно. Поэтому есть предложение перевести тебя в Москву, под мое командование, начальником боевого планирования. Дел у нас по горло, и в основном не такие романтические, как командировка на Балканы. Но страну надо защищать, как, согласен?

Родион Крутов пожал плечами.

— Куда же я денусь. Ведь есть такая профессия — Родину защищать…

Content

Иван Стрельцов
Миротворец

Часть I Огневой контакт

Глава 1 Есть идея…

Глава 2 Всадники Апокалипсиса

Глава 3 По одну сторону баррикад

Глава 4 Партизанская тактика террористов

Глава 5 Добро пожаловать, или горячий денек

Глава 6 На войне как на войне

Глава 7 Тогда считать мы стали раны…

Глава 8 Боец невидимого фронта

Глава 9 Кровавый рывок на Запад

Глава 10 «Гостеприимство» союзников

Часть II Бой с тенью

Глава 1 Как гуляли — веселились, посчитали — прослезились

Глава 2 «Заячья петля» Джафара

Глава 3 Разбор «полетов»

Глава 4 Плата возрастает

Глава 5 На чужой территории

Глава 6 У каждого свой интерес

Глава 7 Сплошные убытки и потери

Часть III Точка отсчета

Глава 1 Смена правил игры

Глава 2 Ловушка для «Скунса»

Глава 3 Свет в конце туннеля

Глава 4 Последний отсчет

Эпилог