ЭНН МЭТЕР

МЫ УВИДИМСЯ ВНОВЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Соня Лейтон подскочила к Изабел, пытавшейся остановить напившегося гостя, наливавшего водку в пунш, и слегка подтолкнула ее локтем.

— Кто этот парень? Послушай, дорогая, ты должна знать. Ведь это ты его пригласила!

— Минуточку. Его пригласила Джулия, — коротко ответила Изабел, наконец справившись с Лансом Блиссом, не дав тому превратить и без того уже крепкий напиток во взрывоопасное зелье.

— Злюка, — пробормотал пьяный Ланс, поднося откупоренную бутылку водки к губам и делая изрядный глоток. — Почему бы тебе не повеселиться вместе со всеми? Ведь мы собрались на вечеринку!

— Вот именно! На вечеринку, а не на поминки, — покачала головой Изабел, намекая на то, что могут сделать с человеком такие возлияния.

— Ты все еще не сказала мне, кто этот парень! — возмутилась Соня. — Возможно, ты лично его и не приглашала, но ведь это твоя квартира. И ты должна знать, кого привела с собой Джулия!

Изабел, раздраженно вздохнув, взглянула туда, куда указывала Соня. Впрочем, в этом не было никакой необходимости, она и так знала, о ком говорит подруга. Изабел заметила незнакомца сразу же, как только тот вошел вместе с Джулией. Их глаза на секунду встретились, и Изабел почувствовала какой-то странный внутренний толчок. «Наверное, оттого, что мужчина не похож на англичанина», — объяснила она себе. Но на самом деле незнакомец был потрясающим — такого Изабел еще не встречала.

Высокий, смуглый, с резкими чертами лица, с густыми прямыми волосами и челкой, спадавшей на лоб. Она не видела, какого цвета его глаза, но, без сомнения, они темные.

Сейчас он стоял в другом конце комнаты, прислонившись к подоконнику, одной сильной и загорелой рукой упираясь в бедро, а другой держа открытую бутылку с пивом.

— Я не знаю, как его зовут.

— Черт! — Соня была явно разочарована. — Уверена, что видела его раньше. — Она постучала ярко накрашенными пальчиками по губам. — Может, это было у Хамденсов на прошлой неделе? Ах да! Откуда тебе знать! — добавила она, бросив на Изабел пренебрежительный взгляд. — Ведь ты не любишь бывать на вечеринках, не так ли?

— На таких, как эта, точно не люблю, — сухо согласилась Изабел, жалея о том, что согласилась выполнить просьбу Джулии. Но ее квартира гораздо больше, чем квартирка Джулии, и было бы невежливо отказать своей подруге.

— Ну, значит, я пойду и выясню сама! — заявила Соня. Она взяла бокал и налила себе изрядную порцию пунша. — М м м, в этом пойле есть какой нибудь алкоголь? На меня оно совсем не действует. Никакого кайфа.

Изабел молча покачала головой. Она точно знала, что Джулия добавила целую бутылку рома к смеси вина и фруктового сока. Несколько гостей уже едва держались на ногах. Она предупреждала подругу о том, чтобы не было никаких наркотиков, и теперь не могла понять, откуда у некоторых такие стеклянные глаза… Неужели от пунша?

Музыка тоже была слишком громкой. Кто-то заменил рок н ролл, который выбрала Джулия, на тяжелый ритмичный рэп. Глядя на гостей, извивавшихся посредине комнаты, Изабел почувствовала себя безнадежно отсталой. Она никогда не вела себя так развязно, даже когда была подростком. Разве это не ужасно?..

Так или иначе, гости разойдутся по домам, а ей еще здесь жить. Соседи вряд ли обрадуются, если вечеринка превратится в оргию. Ее ближайшая соседка, миссис Литтон Смит, уже выразила недовольство тем, что машины, на которых приехали гости, загородили въезд в подземный гараж. А два врача, жившие в квартире ниже, напомнили Изабел, что утром им предстоит принимать пациентов, поэтому им необходимо выспаться…

Джулия предложила Изабел пригласить всех ее соседей на вечеринку, чтобы избежать всяческих нареканий, но это было невозможно. Никто из соседей Изабел не захотел бы присутствовать на шумной попойке, в которую постепенно превращалась вечеринка.

Вздохнув, Изабел вышла из большой комнаты, служившей одновременно гостиной и столовой, и направилась в маленькую кухню. Звуки музыки здесь были не такими оглушительными, и Изабел уныло уставилась на пустые пакеты, бутылки и тарелки с закусками, в которых гости лишь слегка поковырялись. Взглянув на часы, она пришла в ужас — первый час ночи! Как долго еще ее подруга собирается гулять?

Сама Изабел очень устала. Она встала в половине седьмого утра, чтобы закончить статью об одном известном художнике стилисте, которую обещала положить на стол своему редактору на следующее утро. «Уже на это утро», — поправила она себя, с тоской прикидывая, не надо ли было попросить Джулию отложить эту вечеринку на конец недели? Но сегодня, а точнее, вчера, у Джулии был день рождения. Тридцать лет! Наверное, было бы нехорошо отказать подруге в предоставлении квартиры именно в этот день.

Еще раз тяжело вздохнув, Изабел повернулась и… судорожно выдохнула. В дверях стоял незнакомец, пришедший сюда с Джулией и так заинтересовавший Соню. Его широкие плечи заполняли весь дверной проем. Высокий, прекрасно сложенный — и сногсшибательно сексуальный… На нем были обтягивающие джинсы и черная шелковая рубашка с рукавами, закатанными до локтей.

— О о! — протянула Изабел, не в силах выговорить его имя. К тому же она и не знала его. — Привет! — Она помедлила. — Вы что-то хотите?

— Nao quero nada, obrigado, — произнес он низким и волнующе чувственным голосом и тут же перевел на английский: — Я ничего не хочу, спасибо. — Акцент его был таким же возбуждающим, как и весь облик. — Я ищу тебя.

— Меня? — Изабел была потрясена. Вообще-то с друзьями Джулии у нее было очень мало общего. Хотя девушки вместе учились в университете, в последние пять лет виделись редко, и лишь после того, как Изабел переехала в Лондон, они возобновили свою дружбу.

— Да, тебя, — сказал он с улыбкой, от которой слова его приобрели обезоруживающую интимность. — Я подумал, что ты, как и я, утомилась от этих людей, nao?[1]

Изабел нахмурилась. «Значит, он португалец», — подумала она, услышав слово, которое знала. Джулия вряд ли обрадовалась такому поведению своего спутника. Весь вечер она крутилась возле него, не сводя глаз и жадно ловя каждое его слово.

— Я просто… хотела прибраться немного, — наконец выдавила из себя Изабел, не в силах поверить тому, что он хотел увидеть ее. Неужели такого мужчину могла заинтересовать такая посредственность, как она? Он слишком привлекателен для женщины, которая была замужем, а затем через пару лет развелась… К тому же она совсем не длинноногая блондинка, как Джулия или Соня…

— Que?[2] — нахмурился мужчина. — Я не верю, что ты всего лишь… э… domestico[3].

— О нет. — Изабел улыбнулась, поняв, что он хочет сказать. — Это моя квартира на самом деле. Но ты пришел сюда с Джулией, она — твоя девушка… — Изабел почему-то трудно было подобрать слова, чтобы назвать их отношения. — И она — моя подруга.

— А… — Он откинул голову назад и изучающе взглянул на нее.

В его карих глазах с янтарным оттенком появился необычный отблеск. А какие у него ресницы — густые, черные! Изабел почувствовала, как по телу ее прошла дрожь. Она сразу же со злостью отругала себя за это. Такую дрожь она не испытывала давно — с тех пор как ее покинул Дэвид…

Оттолкнувшись от двери, мужчина прошел в кухню, и сердце Изабел забилось от какого-то тревожного и вместе с тем сладкого предчувствия. «Возьми себя в руки, Белл», — приказала она себе, решив, что выпила слишком много пунша. Но мужчина всего лишь поставил бутылку с пивом на сушилку для посуды, и губы его дернулись в ухмылке, будто он уловил ее реакцию.

Затем, снова вернувшись к двери, он спросил:

— Значит, ты Изабел?

— Да! — Изабел кивнула, слегка задохнувшись. — Изабел Джеймсон. — Она заколебалась. — А вы…

— Меня зовут Алессандро. Алессандро Кабрал, — ответил мужчина, учтиво поклонившись.

— О… э э э… Как поживаете? — Изабел растерялась, когда он протянул ей руку.

— Прекрасно, obrigado, мисс Джеймсон, — тихо ответил он и, взяв протянутую ею руку, поднес ее к губам.

Перевернув ее руку, Алессандро, прикоснулся теплыми губами к ладони. И на секунду Изабел показалось — нет, она была уверена в этом! — что он лизнул ее кожу языком…

Ей надо было бы немедленно отдернуть руку и незаметно вытереть ладонь о свои кремовые брюки, а потом притвориться, что этого поцелуя никогда и не было. Но Алессандро не отпускал ее руку. Он продолжал держать ее, пристально вглядываясь в глаза Изабел. И она поняла: он догадался, что смутил ее своей дерзкой выходкой, почувствовал ее непроизвольный отклик…

— Мистер Кабрал!

— Ты можешь звать меня Алессандро, — произнес он глубоким низким голосом, и во рту у Изабел мгновенно пересохло. — Только позволь мне называть тебя Изабела. Это прекрасное имя. Мою бабушку тоже зовут Изабела. Это очень популярное имя в моей стране.

Изабел, облизав пересохшие губы, ошеломленно, почти с отчаянием покачала головой. Она не знала, где он научился искусству соблазнения, но вряд ли здесь, в Англии. Наверное, ему двадцать пять или двадцать шесть лет. А ей почти тридцать…

— Вы можете звать меня как пожелаете… э э э… Алессандро, — кивнула она. — Только позвольте мне… — Ей удалось вырвать свою ладонь и изобразить при этом натянутую улыбку. — Мне кажется, вам не понравилась вечеринка?

Он пожал широкими плечами, и под тонкой тканью дорогой рубашки заиграли мощные мускулы.

— А тебе? — парировал он, не пытаясь отодвинуться от нее. — Не поэтому ли ты прячешься здесь?

Изабел приподняла брови, которые были чуть темнее, чем ее медовые волосы.

— Я не прячусь, — твердо ответила она.

Алессандро разглядывал ее, слегка прищурив глаза.

— Мы можем прятаться здесь вместе, — предложил он, протянув к ней руку и проведя пальцем по ее лицу — от губ до подбородка. — Ты не против?

Изабел непроизвольно отступила назад.

— Нет, я против! — воскликнула она, злясь на себя за то, что позволила ему прикоснуться к себе.

Какое бы впечатление она на него ни произвела, ей вовсе незачем кокетничать с ним. Пусть Джулия удовлетворяет его половое влечение. А у нее нет желания связываться с кем бы то ни было!

Но, по иронию судьбы, позади нее стояла пустая коробка, и Изабел, споткнувшись о нее, попыталась ухватиться за край стола — и непроизвольно дотронулась до его мускулистого живота. Ее тут же охватил жар, который уже подступал к ней несколько мгновений назад, когда он прикоснулся к ее лицу. Алессандро хотел ее поддержать, но она в панике отпрянула от него.

— Мне кажется, вам надо вернуться на вечеринку, мистер Кабрал, — официально и сухо произнесла она. — Я уверена, Джулия уже ищет вас.

— Но разве это важно? — спросил он.

— Да, это важно. Потому что это очень важно для Джулии, — коротко ответила Изабел. Затем, пытаясь снять возникшую неловкость, улыбнувшись, спросила: — Думаю, у вас в Португалии часто устраивают вечеринки?

Пожав плечами, он сделал шаг назад и непринужденно прислонился к краю стола.

— Насчет Португалии ничего не могу сказать. Я не португалец. Я бразилец.

Изабел приоткрыла рот, на мгновение забыв о том, что нога ее попала в коробку из-под пива. Глаза ее расширились.

— Надо же! Я всегда хотела побывать в Южной Америке.

— De verdade?[4]

Она не поняла, о чем он говорит, но поспешно продолжала:

— Значит, вы работаете в Лондоне? И тоже в сфере рекламы?

— О нет. — Губы его насмешливо скривились. — Сниматься в рекламных роликах — это не мое дело.

— Понятно, — сказала Изабел, хотя ей было жаль. Она представила себе, как он выходит обнаженным из бушующего океана в каком-нибудь рекламном ролике про туалетную воду для мужчин. — Тогда… э э э… чем вы занимаетесь? — поторопилась спросить она, боясь, что он угадает ее мысли по глазам. — Вы в отпуске?

— De ferias? — спросил он удивленно. А затем, увидев ее непонимающий взгляд, пояснил: — В отпуске? В Англии — в ноябре?! Нет.

— О, тогда… — Мысленно сказав себе, что ей это неинтересно, Изабел потянулась к бутылке, которую он принес с собой. Она схватила ее, чтобы выбросить в мусорный бак, и лишь тогда поняла, что бутылка наполовину наполнена. Пиво выплеснулось на ее блузку.

— Черт возьми, — выругалась она, не в силах скрыть свою досаду. — Ты не мог предупредить, что бутылка еще не пуста?

Оттолкнувшись от стола, Алессандро отобрал у нее злополучную бутылку. Изабел не сопротивлялась.

— Прости, — сказал он, поставив бутылку в раковину за ее спиной, а затем взглянул на ее намокшую блузку, плотно прилипшую к телу. Под мокрой тканью проступили кружевные чашечки ее бюстгальтера. — Чем могу тебе помочь? — Он дотронулся до пуговиц на ее блузке. — Позволь с тебя это снять.

Изабел, едва не задохнувшись от этих слов, оттолкнула его руку.

— Ты соображаешь, что делаешь?! — возмутилась она. — Прекрати! А если кто-нибудь войдет?

Губы Алессандро чувственно изогнулись, но он послушно отнял руки от пуговиц и положил тяжелые ладони на ее узкие плечи.

— И это единственное, что тебя смущает? — спросил он, и в его янтарных глазах зажегся золотистый огонь.

Изабел почувствовала, что она дрожит, и это привело ее в ярость. Боже, что с ней происходит? Даже тогда, когда они с Дэвидом впервые легли в постель, она не чувствовала себя такой уязвимой. «Или такой возбужденной», — с болью призналась она себе.

— Мне кажется, вам надо уйти, мистер Кабрал, — сдавленно произнесла Изабел. — Боюсь, вы меня неправильно поняли. Не знаю, что говорила обо мне Джулия, но меня не интересуют случайные сексуальные связи.

Это явно шокировало Алессандро. Она увидела, как мгновенно потемнели его глаза, и их янтарный цвет приобрел мрачный оттенок.

— Меня тоже, — категорически произнес он. — Странно, но Джулия мне ничего не говорила о тебе.

Изабел покраснела:

— Я всего лишь хотела сказать…

— Я знаю, что ты хотела сказать. — Он пронзил ее взглядом. — Но мне почему то кажется, что ты вовсе не девственница, не так ли?

Он слегка сжал ее плечи, и у Изабел перехватило дыхание.

— Я разведена, — коротко сказала она. — А теперь, пожалуйста, уходи.

— Почему? Потому что я оскорбил тебя? — Его хмурый взгляд был странно, до невероятности, привлекательным. — Я совсем не хотел.

Изабел дернулась в его руках, пытаясь освободиться.

— Я думаю, ты слишком уверен в себе, — сдавленно произнесла она. — И что бы ты ни говорил, тебя тоже вряд ли можно назвать девственником.

Он усмехнулся, обнажив свои белые зубы:

— Ты совершенно права, cara[5]. Я спал с женщинами. Ты хочешь знать, сколько у меня их было? — И прежде чем она поняла, что он собирается делать, наклонился и прикусил зубами ее нижнюю губу.

Странно, но Изабел не почувствовала боли. Поразительно, но ей было даже приятно.

Одной рукой Алессандро обхватил ее шею, и она почувствовала, как он распускает ее волосы. Перед вечеринкой Изабел зачесала волосы наверх, уложив их в пучок, но теперь поняла, что напрасно старалась. Шелковистые пряди, рассыпавшись по ее плечам, обвились вокруг его пальцев, и он тихо застонал от удовольствия.

Бразилец придвигался к ней все ближе и ближе, а она отступала назад, пока не уперлась спиной в шкаф, и мощная энергия его тела потоком хлынула в нее. Поцелуй был долгим и страстным. Он обхватил руками ее бедра, прижав к себе, и все мысли о сопротивлении мгновенно испарились из ее головы…

— И что здесь происходит, черт возьми?!

Это злобное восклицание донеслось до Изабел словно издалека. Но смысл его так и не дошел до нее, пока чьи то острые ногти не вонзились в руку и ее рывком не отбросили от Алессандро.

И тогда она увидела Джулию. Выражение лица подруги вызвало у Изабел острый приступ стыда. Этот стыд пришел на смену чувству, которое позже она описала себе как полную эйфорию. В тот момент Изабел явно сошла с ума.

— Джулия, — пробормотала она. — Я не… Это не то, о чем ты подумала.

— Неужели?! — Джулию явно не убедили ее слова. — Боже, что это на твоей блузке? Кровь?

— Это пиво, — удрученно призналась Изабел. — Я вылила его на себя.

— Ты вылила на себя не только пиво. — В голосе Джулии прозвучала горечь. — Я думала, что мы подруги, Иззи…

— Мы…

— Ты, наверное, напилась? Боже, неужели здесь мало мужчин? Почему ты выбрала именно моего парня?

— Джулия…

— Простите, — вмешался Алессандро. — Я пришел на вечеринку сам по себе, Джулия, — холодно сказал он ей. — И я не твой парень.

— Но ведь я — твоя знакомая! — воскликнула Джулия, уставившись на Алессандро. — И ты не оказался бы здесь, если бы не я.

— Я не предполагал, что твое приглашение прийти на эту вечеринку налагает на меня… — как бы это сказать? — некоторые обязательства, — с иронией возразил он. — Ты забываешься, Джулия. Я не нуждаюсь в твоем разрешении разговаривать с мисс Джеймсон.

— Разговаривать? — вспылила Джулия. — Ты так это называешь?

— И тебя это волнует? Мне кажется, тебе надо оставить нас, Джулия. Мы не невинные подростки, которые нуждаются в… присмотре старших.

— Э э э… Наверное, мистеру Кабралу лучше уйти, — отважилась произнести Изабел, отводя от Алессандро глаза. — Уже очень поздно.

— Ты совсем не это хочешь сказать! — воскликнул он, но прежде, чем Изабел успела что то сказать, вмешалась Джулия.

— Изабел хочет сказать именно это! — провозгласила она, и в голосе ее прозвучала победная нотка. — Бай бай, Алекс. Увидимся на следующей неделе.

Взгляд Изабел метнулся с лица Джулии на лицо Алессандро. Что все это значит? Но он уже широкими шагами решительно направлялся к двери, и на секунду Изабел показалось, что он сейчас уйдет, не сказав ни слова.

Однако, дойдя до порога, Алессандро встал в дверях, оперся о косяк рукой и откинул со лба темные спутанные пряди волос.

— Это не все, Изабел, — тихо сказал он, и она не поняла, угроза это или обещание. — Спокойной ночи.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда Алессандро ушел, возникло неловкое молчание. Затем Джулия фальшивым голосом произнесла:

— Забавно, не правда ли?

Изабел поджала губы.

— Да, забавно, но лучше не будем об этом. — Она взглянула на свои наручные часы, при этом заметив, как прилипла к ее телу мокрая блузка, и непроизвольно сжалась, представив себя со стороны. — Уже поздно. Наверное, будет лучше, если мы закончим на этом. Сейчас второй час ночи, и…

— Ты серьезно? — Джулия изумленно приоткрыла рот. — Иззи, вечеринка в самом разгаре! — Она нетерпеливо махнула рукой. — И лишь оттого, что ты немного напилась и стала клеиться к Алексу, я не собираюсь впадать в истерику. Мы с тобой так давно дружим, что не позволим мужчине…

Изабел подняла руку:

— Откуда ты вообще его знаешь? И что имела в виду, когда сказала, что увидишься с ним на следующей неделе?

— О… — Джулия, похоже, смутилась. — Разве он тебе не сказал? Наше агентство выполняет работу для его компании. «Кабрал лейже» — достаточно крупная фирма в Южной Америке, занимающаяся организацией отдыха для богатых людей. Они хотят проникнуть на европейский рынок, и наше агентство взялось им в этом помочь.

— Вот как. — Изабел кивнула.

— Алекс родился и вырос в очень богатой и влиятельной семье. Именно поэтому я так расстроилась, когда увидела вас вместе, Иззи. Дело в том, что я была несказанно удивлена, когда он принял мое приглашение. Наверное, ему просто стало скучно, вот он и решил развлечься. — Она пожала плечами. — Такие парни, как он, не часто посещают такие трущобы.

Изабел, отвернувшись, стала собирать пустые банки, загромождавшие стол, и кидать их в пакет для мусора. Ей хотелось сказать, что ее квартира — это вовсе не трущоба. Но если Алессандро действительно так богат, как утверждает Джулия, то подруга, наверное, права. По крайней мере, в том, что ему не часто приходилось общаться с простыми людьми…

— Так или иначе, лишь из-за того, что он ушел, мы не должны портить вечеринку, — продолжала Джулия, не дождавшись реакции Изабел. — Еще один часик, Иззи. Пожалуйста! А потом я отсюда уберусь, вместе со своими гостями. Обещаю.

Алессандро пешком возвращался в отель.

Стояла чудесная теплая ночь, необычная для Лондона в ноябре, и это было очень кстати, потому что в спешке он оставил свой кожаный пиджак в квартире Изабел.

«Но я сделал это совсем не преднамеренно, — уверил он себя. — Просто разозлился, когда меня попросили удалиться, и, уходя, совершенно забыл о своем пиджаке». А теперь он был охвачен желанием снова увидеть Изабел. Когда гнев его остыл, Алессандро вспомнил ее нежное гибкое тело, которое держал в своих руках, пока Джулия не помешала им, ее шелковистую кожу и потрясающе соблазнительные губы…

Изабел. Изабела. Она явно не похожа на всех остальных девушек на этой вечеринке. Ее застенчивость и стыдливость напомнили ему девушек из его семьи.

Губы его дернулись. Когда Джулия пригласила его на день рождения, он хотел отказаться. Хотя Алессандро и сотрудничал с ее агентством, у него не было привычки смешивать бизнес и удовольствие. Но Джулия была так настойчива, что он, в конце концов, согласился. Чем он рисковал? Ведь он ни с кем не связан серьезными обязательствами.

Алессандро нахмурился. Сейчас ему совсем не хотелось думать о Миранде. Мысли о новой знакомой буквально поглотили его. Так сладко было ощущать ее в своих объятиях — теплую, нежную и сексуальную… Интересно, сколько ей лет? Наверное, столько же, сколько и ему, но выглядит она моложе. С трудом верилось в то, что она была замужем, а потом развелась. Она казалась такой невинной…

Алессандро знал, что хочет видеть Изабел снова. Но захочет ли видеть его она?

На следующее утро, к досаде Алессандро, Изабел не оказалось дома. Вместо нее из соседней квартиры выглянула какая-то словоохотливая пожилая дама.

— Вы ищете миссис Джеймсон? — требовательно спросила она, и Алессандро, не привыкший к такому бесцеремонному обращению, почувствовал, как внутри его растет возмущение. — Ее нет дома, — нервно продолжала старушка, явно не понимая, что она ведет себя не совсем вежливо. — Она ушла рано утром, хотя не представляю, как можно работать целый день после того, как никто из нас и глаз не сомкнул прошлой ночью.

— Вот как? — Алессандро начал понимать ее возмущение. — Вы сказали «миссис Джеймсон», сеньора. Я так понимаю, что леди разведена?

— Да, — подтвердила пожилая дама. — Или, по крайней мере, так она сказала домовладелице, когда въезжала в эту квартиру.

— Понятно. — Алессандро и виду не подал, что почувствовал облегчение. — Я приду позже, когда миссис Джеймсон будет дома.

Пожилая дама нахмурилась, взглянув на него сквозь очки в толстой роговой оправе.

— Вы ее друг? — спросила она, и Алессандро снова подавил в себе вспышку раздражения. Женщина поджала губы. — Как мне сказать Изабел — кто к ней заходил?

Алессандро был уверен, что этот вопрос был задан из чистого любопытства, и ему не хотелось на него отвечать. Но он совсем не жаждал, чтобы Изабел подумала, будто он вынюхивает сведения насчет нее.

— Моя фамилия Кабрал, — коротко сказал он. Затем, слегка поклонившись, учтиво произнес: — Спасибо, что потратили на меня время, миссис… миссис?..

— Литтон Смит! — мгновенно ответила соседка. Затем, помедлив секунду, она как бы невзначай спросила: — Вы тоже работаете на ее дядю?

— Ее дядю? — переспросил Алессандро не в силах сдержаться.

— Сэмюель Армстронг, — кивнула пожилая леди. — Он издает журналы или что-то в этом роде. Миссис Джеймсон день и ночь на ногах, берет интервью у известных людей и пишет о них статьи для его журналов.

— Неужели? — Алессандро был впечатлен.

— Да. Полагаю, Изабел очень умная девушка.

«Эта курица ее хвалит, черт возьми!» — холодно подумал Алессандро, но все же был благодарен словоохотливой старушке за эту информацию. Если бы он мог еще каким-нибудь способом заполучить обратно свой пиджак!

Изабел вернулась домой совершенно измученной. К утру ей все таки удалось закончить статью, посвященную юбилею известного художника стилиста. И это несмотря на то, что ей потребовалось еще два часа после ухода Алессандро, чтобы выставить за дверь всех гостей Джулии! Сама же Джулия ушла на полчаса раньше в сопровождении бородатого верзилы, махнув на прощание Изабел рукой и не проявив никакого раскаяния по поводу того, что оставляет свою подругу одну — выпроваживать разгулявшихся гостей, а потом убирать квартиру.

В итоге, когда Изабел вернулась с работы домой, дома царил полный хаос. Вчера, когда гости ушли, она лишь выбросила остатки еды от ночного пиршества в мусорный бак, а потом сразу легла спать. Она слишком устала, чтобы делать что-то еще.

Сейчас она первым делом открыла окна, чтобы развеять застоявшийся воздух, пропитанный сигаретным дымом и пивом. Запах в квартире был отвратительным, и Изабел на секунду прилегла на подоконник, подставив лицо под свежий прохладный ветерок.

На полу были пятна от пролитого пунша, а на ручке одного из кресел — следы от затушенной сигареты. Но все это поправимо. «Могло быть гораздо хуже», — успокоила себя Изабел. Так или иначе, ей потребовалось добрых полчаса, чтобы собрать все пустые тарелки и бутылки и выкинуть их. Затем, почувствовав, что она заслужила передышку, она сварила себе свежий кофе.

Войдя с чашкой кофе в гостиную, Изабел критически оглядела ее. Пол надо помыть и натереть воском, ковры — пропылесосить, но самое тяжелое было позади. Сейчас она могла позволить себе сесть на диван и закрыть глаза.

Когда раздался звонок в дверь, Изабел хотела проигнорировать его. Это наверняка опять миссис Литтон Смит. Поставив чашку с кофе на столик возле дивана, Изабел устало поднялась и прошлепала к двери. Вернувшись с работы, она с облегчением сбросила с ног туфли, а теперь ей было лень снова надевать их.

Это оказалась не миссис Литтон Смит. Изабел не составило никакого труда опознать человека, чьи плечи так непринужденно закрывали весь проем двери. Он был таким же высоким, смуглым и волнующе красивым, как и в прошлый вечер, пусть даже и с выросшей за ночь щетиной на лице. По спине ее прошла дрожь.

— О, — сказала она, моментально лишившись присутствия духа. В желудке у нее возникла пустота, и она прижала руку к животу, словно пытаясь таким образом унять свои взбурлившие эмоции. — Привет.

— Ola[6], — приветствовал он ее, и голос его опять был низким, тягучим и чувственным. В нем опять прозвучал тот необыкновенный акцент, который превращал в ласку каждое его слово. Мужчина выпрямился, и черные брови его удивленно приподнялись, когда он заметил ее смущение. — Я побеспокоил тебя?

— Э… нет. На самом деле я только что пришла с работы. — Изабел мельком оглянулась через плечо, в гостиную, так до конца и не убранную. Она не могла пригласить гостя в дом. Просто не могла. — Ты не хочешь зайти?

Алессандро сомневался, поймет ли она его чувства в данный момент. Зайти в квартиру было весьма заманчиво, но взять ее за плечи, впиться губами в этот соблазнительный рот, крепко прижать к своему возбужденному телу и дать ей понять, что он хочет ее так, что не в силах совладать с собой, — было еще заманчивее…

Он покачал головой. Этого не должно произойти. Да, его влекло к этой женщине прошлой ночью, но он не собирался ничего продолжать. Его семья была бы потрясена, если бы узнала о том, как он себя ведет.

— Хорошо, — напряженно произнесла Изабел, совершенно не понимая его. — Чем могу тебе помочь?

— Nao! — Алессандро извиняющим жестом протянул к ней руку. — Я совсем не это имел в виду… Я с удовольствием к тебе зайду.

— О о! — Изабел окончательно растерялась, но была слишком вежлива, чтобы отказать. — Хорошо. — Она посторонилась, чтобы дать ему войти, и махнула рукой в сторону гостиной. — Ты, несомненно, знаешь дорогу.

Алессандро вошел в небольшой холл, и он сразу же словно уменьшился в размерах.

Когда он взглянул на нее, Изабел показалось, что у нее отнялось дыхание. Боже, сейчас что то произойдет! Но он лишь сказал:

— После тебя, cara. — И эти слова прозвучали невероятно чувственно.

Словно завороженная, она закрыла дверь и направилась в гостиную. Но теперь царивший в ней бардак ее нисколько не беспокоил. Изабел затылком ощущала, как Алессандро смотрит на нее, и ей захотелось, чтобы на ней было надето что то более привлекательное, чем короткая черная футболка и джинсы.

— Ну вот, — сказала она, когда он вошел вслед за ней в гостиную. — Ты видишь, я еще не успела прибраться после вчерашней пирушки.

Алессандро пожал плечами. Сегодня на нем были черные джинсы и просторная темно зеленая толстовка с логотипом какой то спортивной команды, элегантно вышитым поперек груди.

— Я пришел не для того, чтобы проверить состояние твоей квартиры, — ответил он, и взгляд его золотистых глаз остановился на ее губах. Этот взгляд был почти осязаемым. Брови его сдвинулись на переносице. — Ты выглядишь усталой. Ты сегодня спала?

Изабел глубоко вздохнула.

— Спасибо за беспокойство, проявленное столь потрясающим мужчиной, — с иронией произнесла она. — Это повышает мою самооценку.

Алессандро сжал губы.

— Я тебя не критикую, cara, — произнес он, сделал к ней шаг и, прежде чем Изабел успела отступить назад, протянул руку и притронулся к темным кругам под ее глазами. Она быстро заморгала, и все внутри у нее сжалось от волнующей интимности его прикосновения. — Расслабься, малышка. Ведь это не моя вина, что даже твоя соседка… Миссис Смит?..

— Литтон Смит, — едва дыша, поправила его Изабел.

— Так вот, почтенная миссис Смит, — продолжал Алессандро, игнорируя ее слова, — жаловалась, что никто… — как она сказала? — за целую ночь не сомкнул глаз.

— Откуда ты узнал, как ее зовут? — спросила она, пытаясь избежать неприятной темы. — Ты с ней сейчас разговаривал?

— Сегодня утром, — уточнил Алессандро и, к облегчению Изабел, отвел от нее взгляд, оглядевшись вокруг. — Какая красивая комната. — Он помолчал, затем снова взглянул на ее встревоженное лицо. — Твой муж… — бывший муж, правильно? — должно быть, жалеет о том, что уехал отсюда?

— Он никогда здесь не жил, — быстро сказала Изабел. — Мы жили… в другом месте.

— И ты не хочешь рассказать мне где? Эти воспоминания для тебя болезненны?

— Теперь уже нет. — Сейчас Изабел была уверена в этом. Иногда ей казалось, что гордость ее мучает больше, чем чувства.

— У него появилась другая женщина?

Алессандро был настойчив, и губы Изабел твердо сжались.

— Нет, — холодно ответила она. — Послушай, давай оставим эту тему? Все это было очень давно.

Алессандро снова придвинулся к ней, но теперь, отступив назад, она почувствовала за спиной твердую и холодную стену.

— Значит, — сказал он немного резко, — ты до сих пор видишься с этим мужчиной?

— С каким мужчиной? — Изабел непонимающе уставилась на него.

— Если не было никакой другой женщины, должно быть, был другой мужчина, — хрипловато произнес он, упершись рукой в стену возле ее головы. — Я хочу знать: ты еще встречаешься с ним? Или… как это говорится в вашей стране?

— Нет. — Изабел приподняла руку, будто собираясь оттолкнуть его. — То есть — да. Все правильно, был другой мужчина. Пожалуйста, давай не будем об этом говорить.

— Ты не ответила на мой вопрос, — сказал он, и его кошачьи глаза мрачно вгляделись в ее лицо. — Где этот мужчина, который убедил тебя нарушить брачный обет?

— Не понимаю, о чем ты говоришь?.. — Ей не хотелось говорить о своем разводе. — Я не связывалась ни с каким мужчиной. А Дэвид, мой муж, связался с женщиной… Но все это случилось очень давно. Послушай, забудь об этом. Я уже давно забыла.

Ноздри Алессандро раздулись от гнева. Какой то хлыщ оскорбил ее подобным образом! «И все же ее отношения с бывшим мужем не должны меня волновать, — напомнил он себе. — Мы с Изабел едва знакомы».

Но Алессандро переживал.

Взглянув на ее слегка покрасневшее лицо, он почувствовал непреодолимое желание ее поцеловать. И лишь воспоминания о том, что он потерял над собой контроль прошлой ночью, ощутив ее упругие теплые губы, на этот раз удержали его от опрометчивого шага…

— Пожалуйста… Я не знаю, зачем вы сюда пришли, мистер Кабрал, но уверена, что вам надо уйти.

— А я так не думаю. Ведь мы хотим получше узнать друг друга, разве нет?

— Тогда почему бы тебе не пройти и не сесть? — немного воинственно спросила Изабел. «Надо избавиться от него», — мелькнула у нее судорожная мысль. — Может, хочешь кофе или что-то еще?

— Спасибо, нет, — немного нетерпеливо произнес Алессандро. Он притронулся к ее плечу, проведя пальцем по вырезу футболки, и погладил тонкую ключицу. — Ты такая противоречивая, querida[7]. Ты сказала, что была замужем и развелась, не так ли? Ты призналась, что муж изменял тебе, и все таки ты выглядишь… невинной. — Губы его дернулись. — Что же ты за женщина?

Изабел почувствовала, что ее охватывает отчаяние. Сердце ее сжалось в груди. Подумать только! Ему показалось, что она выглядит невинной! Она сглотнула комок в горле. Ну, в некотором роде она и была невинной. В те редкие моменты, когда Дэвид занимался с ней сексом, она скрывала от него, что ничего не чувствовала. Вообще ничего! Может, поэтому ей никогда не приходило в голову, что у Дэвида есть любовница?..

Но Алессандро ждал ответа, и ей удалось выговорить:

— Что я за женщина? Боюсь, что очень растерянная и смущенная. — Она прикусила губу. — Я не сомневаюсь в том, что вы гораздо опытнее, чем я, мистер Кабрал. Именно это вы хотите мне доказать?

— Nao! — Алессандро был раздосадован, глаза его потемнели. — Я хотел увидеть тебя снова, Изабела. Неужели в это так трудно поверить?

— Да, трудно, — сказала Изабел. — Я не отношусь к тем женщинам, с которыми ты привык проводить время.

На скулах Алессандро заиграли желваки. Она была права, конечно, хотя ему не хотелось это признавать. Он взглянул на ее вздымавшуюся от волнения грудь. У нее красивая грудь, полная, рельефно выступавшая под черной футболкой. Была ли она возбуждена? Или напугана? Не поэтому ли она все время отталкивала его?

— Я тебя напугал? — резко спросил Алессандро.

— Нет! — горячо возразила она. — Но мне все же хочется знать, почему ты пришел ко мне. Я сказала тебе вчера, что не заинтересована в… в…

— В случайном сексе, — тихо прервал он ее, пригнувшись к ее уху и обдав его жарким дыханием. — Разве я сказал, что именно этого хочу? — Уголки его губ опустились. — О, боюсь, что ты мыслишь слишком прямолинейно.

С нее достаточно!

Подняв обе руки, она с силой толкнула Алессандро в грудь, так, что он покачнулся, а затем попыталась отскочить за спинку дивана.

Но недостаточно быстро.

Он успел схватить ее за запястье и рвануть к себе. Невольно она прильнула к его груди, и соски ее со сладкой болью уперлись в его накачанные мышцы.

У Алессандро загорелись глаза. И этот огонь словно зажег ее тело. Изабел охватила паника — ей показалось, что ее взяли в плен: и тело, и душу.

— Querida… — Это слово непроизвольно сорвалось с его губ, и рука Алессандро властно легла на ее затылок, повернула ее лицо к нему. — Только не надо… не надо говорить мне, будто ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Мне кажется, ты хочешь этого так же страстно, как и я.

А затем его губы прикоснулись к ее губам, и у Изабел перехватило дыхание. Ее губы приоткрылись навстречу ему. Желание, горячее и электризующее, овладело ее телом. И оно превратилось в яркое пламя, когда его язык, раздвинув ее губы, проник в ее влажный рот.

Голова Алессандро кружилась от наплыва противоречивых чувств. «Этого нельзя допустить», — говорил он себе, но потрясающий запах женского тела, упругая кожа и вкус пухлых губ сводили его с ума, заставляя еще крепче сжимать Изабел в своих объятиях.

Он провел рукой по изгибу стройной спины, сжал пальцами упругие ягодицы и, приподняв повыше, крепче прижал ее к себе.

И в это время раздался звонок в дверь…

— Дьявол! — злобно выругался Алессандро, уткнувшись лицом в ее влажную шею, и его выросшая за ночь щетина больно царапнула ее кожу. — Не двигайся, — простонал он. — Por favor[8], Изабела, не открывай дверь.

— Я должна открыть.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда утром следующего дня зазвонил телефон, Изабел в глубине души понадеялась, что это Алессандро. Она ждала, что он позвонит. К тому же она обнаружила в своей квартире его кожаный пиджак и подумала: не за ним ли он и приходил?

Увы, это была ее тетя Оливия.

Тетя и дядя стали опекунами Изабел, когда ее родители погибли в горах Австрии, катаясь на лыжах. Девочке было всего лишь пять лет, и она полюбила своих родственников словно отца и мать.

— Расскажи, как прошла вечеринка?

— Э… все было хорошо, — постаралась непринужденно сказать Изабел, но Оливия уловила отсутствие энтузиазма в ее голосе.

— Я предупреждала тебя, Белл, — с досадой сказала она. — Эта компания, с которой общается Джулия, совсем тебе не подходит. Что случилось? Там были наркотики?

— Нет! — По крайней мере, остается надеяться на это. — Нет, не было никаких наркотиков. Просто вечеринка немного затянулась, вот и все.

— Х м м. — Ее тетя, похоже, не поверила ей. — Ну, хорошо, что все закончилось. Надеюсь, дело обошлось без непоправимого ущерба?

— Квартира осталась цела, — согласилась Изабел, гадая, что сказала бы ее тетушка, когда узнала бы, что произошло в этой квартире вчера днем. И если бы не миссис Литтон Смит, позвонившая в ее дверь, то…

— Скажи, когда мы тебя увидим? — спросила Оливия, и мысли Изабел снова вернулись к тетушке. — Ты целую вечность не приезжала на выходные в Виллиерс.

У тети и дяди было маленькое имение в Уайльшире. Дядя Изабел, владевший сетью журналов, бывал в Лондоне два раза в неделю, чтобы присматривать за своими редакторами, а тетя занималась разведением лошадей и золотистых ретриверов. В Уиллиерсе Изабел жила до тех пор, пока не поступила в университет в Уорике и не встретила Дэвида Тейлора, за которого и вышла замуж сразу после защиты диплома.

— Это все потому, что дядя Сэм постоянно загружает меня работой, — сказала она, обрадовавшись тому, что может говорить о своих профессиональных делах. Изабел очень нравилось брать интервью у знаменитых людей. Возможно, это и не было ее призванием?

Поступая в университет, она мечтала стать журналистом в каком нибудь известном еженедельнике. Изабел представляла себе, как будет работать военным корреспондентом и вести репортажи из самых горячих точек планеты… Но знакомство с Дэвидом, преподавателем в университете, все изменило. Она стала жить с ним в Лемингтон Спа, твердя себе о том, что счастлива трудиться в качестве младшего научного сотрудника и быть женой Дэвида. Но не прошло и двух лет после их пышной свадьбы, как Изабел обнаружила, что заброшена и одинока. В итоге она все таки нашла себе работу журналиста, но не такую, о которой мечтала…

В голосе ее тети послышалось недовольство:

— Тогда я скажу Сэму, чтобы он перестал посылать тебя на все эти интервью. Тебе пора уже найти приличного мужчину, с которым ты могла бы создать семью.

— Я уже пробовала это однажды. Спасибо, хватит! — мгновенно отозвалась Изабел.

Прошло уже шесть лет после развода, но у нее не было никакого желания снова вступать с кем то в сексуальные отношения. Ей нравилась ее жизнь, она ценила в ней свою независимость. И лишь оттого, что поддалась минутному сумасшествию вчера днем…

— Ты действительно еще никого не встретила? — настойчиво спросила Оливия, и Изабел тяжело вздохнула. Ее тетя временами была очень проницательной.

— Нет, — сказала она, присаживаясь на подлокотник дивана. — Скажите, как у вас дела? Виллетта ожеребилась?

— Я вижу, ты хочешь сменить тему разговора, Белл, но я прощаю тебя. — Тон Оливии был холодным. — Ну ладно, скажи, ты приедешь к нам в эти выходные? Айткинсы устраивают обед в честь дня рождения Люсинды — ей исполнится двадцать один год, — и я знаю, что они будут очень рады видеть тебя.

Изабел прикусила губу. Помимо того, что она не имела с Люсиндой Айткинс ничего общего, на день рождения должен был приехать ее брат Тони, а Изабел знала, что ее дядя и тетя строят насчет него и ее далеко идущие планы…

— Г м м… Можно я вернусь к этому вопросу попозже, тетя Оливия? — спросила она. — Давай я приеду в воскресенье, а? На один день.

Оливия разочарованно вздохнула.

— Полагаю, что те, кто просит, не могут быть теми, кто выбирает, — немного грустно сказала она. — Подумай об этом, дорогая. И позвони мне завтра, хорошо? До воскресенья есть еще время. Возможно, ты надумаешь все таки приехать.

Изабел чувствовала себя виноватой, но она не могла видеть Тони в эти выходные, действительно не могла.

— Хорошо, — произнесла она, наконец. — Я позвоню.

— Замечательно. — В голосе Оливии прозвучал оптимизм. — Я знаю, ты примешь правильное решение, Белл. Ах да! Ты знаешь, Виллетта родила прекрасного черного жеребенка. Мы предварительно назвали его Рио, но ты сама можешь придумать ему кличку, когда увидишь.

Рио!

Как ей скрыться от всего бразильского?

Изабел почувствовала, что невольно улыбнулась.

— Надеюсь его увидеть, — сказала она и, как только повесила трубку, поняла, что это было невысказанное на словах согласие.

На улице шел дождь, но Алессандро никак не мог поймать такси — был час пик.

Поежившись от холода и влажного ветра, он поднял воротник шерстяного пиджака и направился к ближайшей станции метро. Конечно, Алессандро мог бы распорядиться заранее, чтобы его встретил служебный автомобиль, но он не знал, как долго продлится совещание, и к тому же подумал, что пешая прогулка к своему отелю доставит ему удовольствие.

Но не под проливным дождем.

Так или иначе, он все-таки привык к активному образу жизни. Дома, в Бразилии, Алессандро много ходил пешком, плавал и занимался парусным спортом. А когда ему хотелось вырваться из города, направлялся в estancia — поместье, которым владела его семья, расположенное севернее Рио.

Иногда он даже думал о том, что предпочел бы жизнь за городом многочасовому сидению в душном зале совещаний. Но, как старший сын, Алессандро был обязан взять на себя руководство «Кабрал лейже», когда отец его удалился от дел. Роберто Кабрал был вынужден рано уйти на пенсию: здоровье его пошатнулось после нескольких сердечных приступов. С тех пор компанией руководили его сыновья.

Настроение у Алессандро было отвратительным. Если честно сказать, то настроение у него испортилось после того, как он вышел из квартиры Изабел — второй раз за сутки! Конечно, он мог вернуться к ней в тот же вечер, но ему не позволила гордость. И теперь ему приходилось утешать себя мыслью о том, что женщины его круга, с которыми он привык общаться на родине, никогда бы не пригласили малознакомого мужчину к себе домой, тем более если женщина дома одна. И особенно после того, как развязно он вел себя при первой встрече. Но Изабел пригласила, и он принял ее приглашение! А теперь расплачивается за это.

Алессандро покачал головой: он злился на себя, злился на погоду. Сбегая по ступенькам в подземный переход к метро, он расправил воротник, небрежно пригладил мокрые волосы. Чем быстрее он вернется в Рио, тем будет лучше.

«И вернусь к Миранде», — холодно подумал он, хотя совершенно не стремился к этому. Он любил ее, конечно любил. Они практически выросли вместе, черт возьми! Но компания, в которой она сейчас вращалась, была Алессандро совершенно чужой.

Он заставил себя сосредоточиться на схеме метро. Да, вот здесь «Грин Парк», на линии Пикадилли. Это ближайшая станция от его отеля. Но если он поедет по линии Пикадилли в другую сторону, то через две станции будет дом, где живет Изабел…

Алессандро сделал глубокий выдох. «Хорошо, — сказал он себе, — почему бы мне не воспользоваться этой возможностью и не забрать свой пиджак? Через несколько дней я уеду домой. Возможно, это последняя возможность забрать его».

Да, конечно.

Неужели он действительно верит в то, что хочет зайти к Изабел всего лишь из за своего пиджака? Уже два раза она дала ему понять, как относится к нему. Разве он хочет, чтобы его унизили еще раз?

В конце концов, спустившись в метро, Алессандро купил два билета, до двух разных станций. «Какой поезд придет первым, туда я и поеду», — решил он.

Через полчаса он поднимался по лестнице, ведущей в квартиру Изабел. Пиджак его промок, а дорогие мокасины оставляли на ступеньках мокрые следы.

«Она должна быть дома, — мрачно подумал он, поднимая руку, чтобы нажать на кнопку звонка. — Сейчас без пятнадцати шесть. Рабочий день окончен». Алессандро надеялся лишь на то, что она не пригласила сейчас кого то к себе: либо на коктейль, либо на ужин.

Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем Изабел подошла к двери. «Не так бы отреагировала миссис Литтон Смит», — раздраженно подумал он. В конце концов, он услышал, как ключ поворачивается в замке, и пред взором его предстала фигура, завернутая в банный халат.

«Вот почему она не сразу открыла, — подумал Алессандро. — Изабел была в душе». Лицо ее раскраснелось, а спутанные мокрые волосы рассыпались по плечам.

Изабел застыла в дверях, уставившись на него, не в силах произнести ни слова. Она могла думать лишь о том, что под халатом совершенно голая. Крошечные капли воды падали с ее волос за воротник и стекали по шее.

— Я была в душе, — в конце концов, проговорила она, и Алессандро кивнул.

— Вижу, — сказал он, и его янтарные глаза пронзили ее с головы до ног. — Я пришел не вовремя?

Изабел, облизав верхнюю губу, нерешительно пожала плечами. Не поэтому ли она в прошлый раз и не пыталась вернуть ему его пиджак? Не предполагала ли она — нет, не надеялась ли, что он рано или поздно вернется за ним?

— Наверное, ты пришел за своим пиджаком, — сказала она, решив, что нет нужды притворяться, будто у него есть еще какая то причина.

Алессандро в ответ приподнял брови. Возможно, он хотел этим что то сказать. Сегодня он был одет более официально — в элегантный шерстяной костюм, вот только пиджак, побывав под дождем, находился в довольно плачевном состоянии. Его волосы были такими же мокрыми, как и ее: густые черные пряди прилипали ко лбу.

— Ты так думаешь? — тихо спросил он.

— А что тебя удивило? — выдохнула она, почти не дыша. — Об этом не трудно догадаться.

Алессандро склонил голову:

— Да, конечно. — Он помедлил. — Все в порядке, sim?[9]

— На улице немного холодно, — с грустью сказала Изабел. — А затем, осознав, что она не может больше так стоять в дверях, а также не может уйти за его пиджаком, оставив его здесь одного, тем более что он промок с головы до ног, пробормотала: — Может, войдешь?

— Ты уверена?

Алессандро сам был не уверен, правильно ли он ведет себя, но готов был принять ее приглашение.

— А почему бы и нет? — немного развязно спросила она. И в отличие от прошлого раза, когда она посторонилась, впуская его, Изабел быстро удалилась в гостиную. — Закрой, пожалуйста, дверь! — крикнула она издалека, направляясь в ванную. — Я вернусь через минуту.

Алессандро прикрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной, а затем, повернувшись, закрыл дверь на ключ. «Для безопасности», — сказал он себе, отказываясь признавать, что у него есть другая причина.

Из за пасмурного дня все светильники в гостиной были включены. В комнате их было три: две красивые настольные лампы и бронзовый торшер с большим абажуром, украшенным бахромой. «У нее хороший вкус», — подумал он. На этот раз пол был навощен, а диван и кресла тщательно вычищены. Диванные подушки лежали строго в ряд, а ковер в центре комнаты был как новый.

В другом конце гостиной была открыта дверь, и Алессандро захотелось узнать, куда она ведет. Скинув мокрый пиджак с плеч, он бросил его на стул. Затем, после минутного колебания, пересек комнату и вышел в небольшой коридор.

Очевидно, этот коридор вел в ее спальню и в ванную комнату — в нем было две двери. Алессандро подошел к первой.

Она была открыта, и он понял, что это спальня. Он увидел кровать, покрытую красивым розовым покрывалом, и одежду, лежавшую на нем. «Изабел готовилась выйти из дома?» — подумал он, непроизвольным движением расстегивая верхнюю пуговицу на воротничке рубашки, и какое то незнакомое чувство шевельнулось в его груди. «Ведь не могу же я ревновать! — сказал он себе, расслабив узел галстука и спустив его вниз, до середины груди. — И я не собираюсь связываться с англичанкой».

И все же…

Открылась другая дверь, и появилась Изабел, на которой были лишь шелковый бюстгальтер и кружевные трусики. Она пыталась вытереть свои волосы полотенцем, но они непослушно рассыпались по ее плечам. Казалось, она была охвачена какими то мыслями, но выглядела при этом потрясающе сексуальной, и Алессандро почувствовал, как при виде ее отреагировало его тело.

Изабел все еще не замечала его. Присев на кровать, она взяла черные прозрачные чулки и стала натягивать их на стройные ноги. Но что то — возможно, его глубокий судорожный вдох — заставило ее поднять голову и взглянуть в его направлении.

Застыв на месте с поднятой ногой, она вся вспыхнула. От этого она не перестала быть неотразимо соблазнительной, и Алессандро, словно завороженный, медленно вошел в комнату.

— Какого черта?! — Охваченная возмущением, она едва могла говорить. Стянув с себя чулки, она свернула их в комок и со злостью бросила в него. — Выйди вон отсюда! — воскликнула она, и голос ее, повысившись, сорвался от негодования. — Я… я просила тебя подождать в другой комнате.

— Насколько я помню, ты не ставила мне никаких условий насчет того, где мне оставаться, — возразил он, быстро ловя свернутый шелковый черный комок и поднимая его к лицу. — М м м… они пахнут тобой, — продолжал он, когда она встала с кровати и гневно взглянула на него. — Не злись, cara. Ты красивая женщина. Не стыдись своего тела.

— Я не стыжусь! — задохнулась Изабел. — Но если это нечто вроде извинения, то я не принимаю его. Ты не имел права заходить сюда без всякого приглашения и вести себя так, будто я должна быть рада этому!

— Это не извинение, — мягко поправил Алессандро, бросая на пол ее чулки и с волнением взглянув на нее. Я просто сказал правду, querida. Не сердись.

— О, хорошо. — Изабел судорожно огляделась вокруг, будто что-то ища, — возможно, халат, — чтобы прикрыть свою наготу. Но халат остался в ванной, а брюки и маленькая блузка без рукавов, которые она собиралась надеть, не могли ей помочь. — Интересно, если бы я была бразильской девушкой, ты вел бы себя точно так же?

Губы Алессандро сжались. Он не мог отрицать того, что мать Миранды ни за что не позволила бы ему войти в спальню ее дочери. В двадцать первом веке нравы в Бразилии стали свободными, но женщины из хороших семей придерживались старых принципов. О, конечно, молодые люди восставали! Алессандро был уверен, что Миранда совершала поступки, о которых мать ее не знала, но внешне старые обычаи соблюдались, и он честно признавался самому себе, что ему это нравилось…

Молчание затягивалось, и, когда он так и не ответил, Изабел презрительно скривила губы.

— Думаю, что нет, — ответила она на свой же вопрос, поворачиваясь к нему спиной. — А теперь, пожалуйста, уходи.

Алессандро непроизвольно сжал кулаки, и его охватило желание схватить ее за плечи, повернуть и прижать к себе. Она стояла к нему спиной, ее узкая талия и изящный изгиб бедер были невероятно притягательными. Округлые ягодицы, выглядывавшие из под края черных кружевных трусиков, вызвали у него прилив крови внизу его живота.

«Я хочу ее, — мрачно признался он. — Хочу овладеть ею и избавиться от мучительного томления, терзающего меня с тех пор, как я впервые поцеловал ее. Но я не могу этого сделать».

Но ведь он не животное, а Изабел — не дешевая проститутка, которой он мог бы попользоваться и уйти, не оглянувшись.

И в тот момент, когда Алессандро попятился к двери, она повернулась и взглянула на него. Голубые глаза — чистые и прозрачные, как летнее небо, — встретили его взгляд. И эти глаза смягчились и потеплели, когда он взглянул на нее, и губы слегка приоткрылись.

— Твой… твой кожаный пиджак висит на вешалке в холле. Ты… ты, наверное, видел его, когда вошел.

На самом деле тогда Алессандро не видел ничего, кроме Изабел, но сейчас он вспомнил, что в холле, возле входа, висела какая то верхняя одежда.

— Obrigado[10], — сказал он, и легкая насмешка появилась на его мрачном лице.

«Все правильно. А чего я ожидал? — с горечью спросил он себя. — Что она раздумает и станет умолять меня остаться?»

Изабел изобразила улыбку, но губы ее тут же сжались, и она прикусила язык, прежде чем успела что-то сказать. Он молча признал, что не стал бы обращаться с бразильской девушкой столь неуважительно, как с ней.

Алессандро уже дошел до выхода из спальни и, прежде чем выйти, слегка поклонился ей.

— Был очень рад познакомиться с тобой, Изабела, — не без некоторой иронии произнес он. — Adeus, cara[11]. Желаю тебе счастья в жизни.

Пока Изабел осознавала смысл его прощальных слов, он исчез в гостиной. Почти не дыша, она ждала, когда же хлопнет входная дверь. «Он сейчас уйдет, — подумала она, охваченная противоречивыми чувствами. — Он должен уйти».

Тишина, возникшая в ее квартире, была тягостной, и мысли Изабел лихорадочно крутились в голове. Действительно ли он ушел? Ведь она не слышала, как хлопнула входная дверь. Ей надо выяснить это!

Натянув рубашку, которую скинула с себя, когда шла в душ, Изабел крепко сжала ее на груди. Рубашка лишь прикрывала ее бедра, но открывала все же меньше, чем ее белье.

Алессандро был в гостиной. Он стоял возле окна и смотрел на огни города. На нем был пиджак, в котором он сегодня к ней пришел, мокрый и помятый. Но даже это не объясняло, почему Алессандро все еще находился здесь. Осторожно откашлявшись, она спросила:

— Что то не так?

Алессандро резко обернулся — руки его были подняты к горлу, — и она поняла, что он завязывает галстук, поправляя воротник. «Я поспешила, — поняла она. — Мне надо было немного подождать, и тогда бы я избежала этого дурацкого положения».

— У тебя красивый вид из окна, — сказал он, опустив руки. — Приношу свои извинения. Я понимаю, что злоупотребляю твоим гостеприимством.

Язык Изабел словно прилип к горлу.

— Твой… твой пиджак мокрый, — сказала она, наконец, не в силах придумать что то еще, и губы Алессандро скривились в улыбке.

— Действительно, — сказал он, а затем, совладав с собой, добавил: — На улице дождь, cara. — Он развел руками. — Я попал под него — и промок.

Изабел прикусила губу.

— Ты можешь… можешь надеть другой пиджак, — предложила она, и Алессандро вздохнул.

— Могу, — печально согласился он, скидывая с себя шерстяной пиджак. — Ты, как всегда, практически мыслишь.

Изабел не считала себя практически мыслящей, особенно тогда, когда, дойдя до середины гостиной, осознала, что почти раздета. Но было уже поздно строить из себя скромницу, и, войдя в прихожую, она сняла с вешалки кожаный пиджак и принесла ему.

— Благодарю, — сказал он, беря у нее пиджак, и в этот момент она ощутила влажный запах его тела.

— Я… не стоит благодарности, — пробормотала она. А потом, не сдержавшись, добавила: — Твоя рубашка тоже мокрая.

— Да, действительно, — согласился он с грустной улыбкой. — К сожалению, у меня нет здесь другой рубашки.

— Я… я могу высушить ее, — опрометчиво предложила Изабел, и он строго взглянул на нее.

— Я думаю, что не стоит, cara.

— Почему?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос — так же, как и я, — пробормотал Алессандро, и голос его сорвался на хрип, когда глаза устремились на ее чувственные губы. — Или у тебя есть противоядие от влечения, которое, я чувствую, существует между нами, и тебя не волнует, что я делаю?

— Меня… меня волнует, — в конце концов, выговорила Изабел, хотя совсем не соображала, в чем же она призналась, когда он, отбросив в сторону пиджак, дрогнувшим пальцем провел по ее щеке.

— Изабела, — прошептал Алессандро, и тихий стон вырвался из его груди. А затем он прижал ее к себе, приникнув губами к так влекущим его губам.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Поначалу нежное прикосновение его губ стало настойчивым, и она, против воли, обессилено прижалась к нему.

Изабел ощутила его намокшую рубашку и в то же время почувствовала, как его упругий и теплый язык проник в ее влажный рот. Сквозь тонкую ткань рубашки ощущалась его горячая кожа, и руки ее судорожно обхватили его мускулистый торс.

Алессандро стал целовать ее еще более страстно, и язык его глубже проник в ее рот. Обхватив рукой ее затылок, он запустил пальцы в спутанные, еще не высохшие волосы. Его большой палец, исследовав ее ухо, нашел тонкую жилку, бешено пульсировавшую под его прикосновением, и Алессандро откинул голову Изабел назад, чтобы поцеловать стройную шею.

— Я… мы… мы не должны, — запинаясь, с трудом выговорила она, когда почувствовала, как рубашка соскользнула с ее плеч, а пальцы его стягивают вниз лямки ее бюстгальтера.

— Porque nao?[12] Почему же не должны? — прошептал он. — Разве ты не хочешь, чтобы я показал тебе, что ты со мной сделала?

— Я только… — начала Изабел, но он провел пальцами по ее вздымающейся груди, и этот жест подействовал на нее настолько возбуждающе, что она судорожно глотнула воздух… — и забыла о том, что хотела сказать. — О, Алессандро…

— Только не надо говорить, что ты не хочешь этого, — настойчиво произнес он, и акцент его был сейчас более заметным: мягким и чувственным. — Ведь ты хочешь этого, не так ли? — настаивал он, обводя ее сосок языком, и Изабел показалось, что все ее тело вспыхнуло огнем.

Она застонала, когда он, перестав ласкать ее языком, слегка прикусил зубами напрягшийся сосок. Все остатки решимости сопротивляться ему мгновенно улетучились от этих интимных возбуждающих прикосновений. Его губы, его руки были такими потрясающими, что она не была бы живым человеком, если бы не откликнулась.

— Nao? — прошептал он. Это был и вопрос, и отрицание, и Изабел почувствовала, как от вихря взбурливших в ней чувств у нее закружилась голова.

— Я…

Это было невозможно — сказать те слова, которые, она знала, ей следовало ему сказать, и Алессандро, издав победный стон, подхватил ее на руки.

— Я хочу тебя, — прошептал он, уткнувшись носом в ямку на ее плече. — Позволь мне доказать это…

Он снова приник к ее губам, когда нес ее через холл в спальню. Рубашка и бюстгальтер бесследно исчезли, и теперь, если не считать полоски черной кружевной ткани на бедрах, на ней не было никакой одежды.

Алессандро положил Изабел на кровать, сорвав с себя свою рубашку, опустился рядом с ней. Он снова поцеловал ее, когда Изабел, пытаясь расстегнуть его брюки, запуталась с застежкой его ремня и, повернувшись к нему, обхватила его лицо своими горячими маленькими руками.

Ее прелестные соблазнительные груди, прижавшиеся к его груди, сводили Алессандро с ума. Желание овладеть ею тут же было почти непреодолимым. Но он решил, что она должна насладиться его ласками сполна — пока он сможет выдержать.

Изабел почти потеряла голову. Но она не относилась к женщинам, с которыми можно было вот так просто переспать. К тому же она была совсем неопытной… Ее любовный опыт ограничивался семейной жизнью с Дэвидом.

Изабел затрепетала. Ее тело, казалось, пылало огнем от возбуждения и сладостного предвкушения, и, когда он стянул с нее кружевные трусики, она не почувствовала никакого стыда. Впервые в своей жизни она наслаждалась своей наготой и тем, как восхищался ею Алессандро. С Дэвидом она никогда такого не испытывала, и только теперь она поняла почему.

Алессандро был потрясающе искусен в любви, и даже мускусный запах его тела был настолько эротичным, что даже в самой бурной фантазии она не могла себе такое вообразить.

— Ты должна быть моей, сara. — И Алессандро наконец овладел ею.

Тело Алессандро перестало наконец содрогаться, и, перевернувшись на бок, он лег рядом, так что Изабел стало легче дышать.

И в этот момент раздался пронзительный звук. Телефон.

Он уткнулся лицом в подушку, возле головы Изабел. В эту минуту он хотел одного: чтобы кто-нибудь выключил эту чертову штуку. Но потом Алессандро вспомнил, что трубка все еще находится в нагрудном кармане его пиджака, а этот пиджак в другой комнате.

Сдерживая проклятие, Алессандро приподнялся на локте. Изабел пошевелилась, посмотрев на него замутненным взглядом.

— Что это? — спросила она, протянув к нему руку. — Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Поверь мне, querida, я тоже этого не хочу, — уверил он ее охрипшим голосом. Поймав ее руку, он поднес маленькую ладонь к своим губам. Язык его быстро скользнул по нежной коже, затем Алессандро добавил с досадой: — Мой сотовый телефон звонит.

Потянувшись за своими брюками и встав с кровати, он запрыгал на одной ноге, вдевая одну ногу в штанину.

— Ты простишь меня, querida? Должно быть, это мой отец. Когда он звонит, а я не отвечаю, они с матерью начинают беспокоиться. — Алессандро извиняюще приподнял брови. — Родители считают, что Лондон — опасный город.

— Совсем не опасный, — возразила она, и Алессандро в знак покорности пожал плечами.

— Как скажешь, — кротко согласился он, но тут же, надев брюки и улыбнувшись ей, широкими шагами вышел из спальни.

Как он и предполагал, это был его отец, но он звонил не для того, чтобы узнать, все ли в порядке у сына. Отец редко звонил, и лишь в том случае, если дело было срочным. Выслушав отца, Алессандро в отчаянии прикрыл глаза. Отец уже звонил на эту тему неделю назад, но, несмотря на то что ему бы хотелось порадовать сына хорошей новостью, ситуация, похоже, становилась все хуже и хуже.

— Но разве Анита не может справиться с этим сама? — нетерпеливо выпалил Алессандро. — Боже мой, ведь Миранде всего лишь девятнадцать!

— Анита говорит, что Миранда может сойти с ума. А твой отъезд лишь усугубил ситуацию. Она не слушает никого: ни Аниту, ни своего врача. — Отец помолчал. — Насколько я понимаю, твоя заключительная встреча с партнерами состоялась сегодня, да? Я знаю, что тебя еще ждут дела в Париже, но считаю, что тебе надо вернуться домой, Алессандро. Если тебе небезразлична эта девушка, ты можешь попытаться ее образумить.

— Я не профессионал, папа. — Алессандро нервно провел рукой по волосам.

— Но ты, похоже, единственный человек, к которому Миранда готова прислушаться, — твердо заявил Роберто Кабрал. — Пожалуйста, Алессандро. Не заставляй меня умолять тебя…

Алессандро еще держал в руке телефон, когда осознал, что Изабел стоит в дверях. Она снова надела свою рубашку, но та едва прикрывала ее бедра, и ноги ее были босыми.

— Что происходит? — спросила она, и ему захотелось сказать ей правду. Но он не имел права.

— Звонил мой отец, — сказал он, засовывая мобильник в карман брюк. — К сожалению, мне надо вернуться в Рио как можно скорее. Ближайшим рейсом.

В желудке Изабел стало холодно и пусто.

— В Рио? — повторила она, и ее охватило жуткое чувство покинутости.

— Боюсь, что да. — Слова Алессандро звучали искренне, но откуда ей было знать, что происходило на самом деле?

— Что то случилось? — осторожно спросила она. — Твоя мать заболела? — Она не могла придумать другой причины, которая заставила бы его так срочно уехать.

— Nao. — Алессандро удалось пройти мимо нее, снова не прижав ее к себе, чего он так отчаянно хотел. — Это касается бизнеса, — соврал он, направляясь в спальню и забирая свою оставшуюся одежду. И когда она, войдя вслед за ним, стала смотреть на то, как он поспешно одевается, добавил: — Отец мой, хотя и удалился от дел, все еще проявляет активный интерес к работе компании. Не смотри на меня так, querida. Мы увидимся снова. Это всего лишь…

— Бизнес, — потухшим голосом прервала его Изабел. — Я понимаю. — Губы ее горестно скривились. — Поторопись. Я не хочу, чтобы ты опоздал на самолет.

Алессандро, застегнув свою рубашку, с беспокойством взглянул на нее:

— Не надо говорить таким грустным голосом, Изабела. Как только появится возможность отделаться от этого обязательства, я сразу же приеду к тебе.

— Да, да. — Она явно не верила ему, и Алессандро совершенно не хотел, чтобы они расстались на этой ноте.

— Cara, — убедительно произнес он. — Я вернусь. В Лондон, я имею в виду. Для нас ничего не кончено, обещаю тебе.

Изабел, поджав губы, покачала головой. Ей хотелось верить ему. Очень хотелось. Но его отъезд из Англии — в тот момент, когда они стали так близки, — казался ей каким-то обреченным.

— Это не имеет значения, — тихо сказала она.

— Имеет, — возразил он, надевая ботинки. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто ты меня больше не волнуешь.

— А я тебя волную? — спросила Изабел, стиснув зубы и понимая в глубине души, что он мог сказать это лишь для того, чтобы успокоить ее.

— Конечно, волнуешь. — Он посмотрел на нее и почувствовал, как в нем начинает закипать кровь. Если он снова прикоснется к ней, то уже не отпустит. — Не думай, что я забуду о своих… обязательствах, cara. — Щеки его слегка покраснели. — У тебя есть основания сомневаться во мне? Я был… как это сказать?.. беспечным, да? Мне надо было подумать о предохранении, но…

— Нет! — судорожно выдавила она. — Больше ничего не говори. Боже мой! — Она с трудом сглотнула комок в горле. — А я думала, куда это все ведет. Ты чуть не заморочил мне голову, знаешь ли ты об этом? Оставьте же свои тревоги, сеньор. — Она презрительно произнесла последнее слово. — Вам не стоит обо мне волноваться. Я сама о себе позабочусь.

— Изабела…

— И не зовите меня так. Меня зовут Изабел. — Она судорожно сжала рубашку на груди, словно защищаясь от него. — И уходите скорее! Прежде, чем кто-нибудь из нас не скажет слов, о которых мы потом пожалеем.

— Изабел, por favor.

— Нет.

Голос ее дрогнул, и она взмолилась о том, чтобы он не заметил этого. «Не хватало только расплакаться перед ним!» — возмутилась Изабел. И не расплачется! Но ей отчаянно хотелось этого: закричать, заплакать и излить свое горе небесам.

Вместо этого, на негнущихся ногах, она направилась к двери, отказываясь взглянуть на него, в то время как Алессандро, взяв два своих пиджака, направился за ней.

— Querida, — мучительно произнес он, но Изабел в ответ лишь едва покачала головой.

— Счастливого пути, — с трудом выговорила она, с содроганием сердца ожидая, когда же он пройдет мимо нее. Затем, закрыв за ним дверь, она заперла ее на ключ — и горячие слезы хлынули по ее щекам.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Спустя три года

Рио де Жанейро с высоты полета был потрясающим: из окна иллюминатора виднелись отвесные скалы «Сахарная голова», статуя Христа на вершине горы Корковадо и ослепительные пляжи, окружавшие залив Гуанабара. Изабел читала, что первые европейские поселенцы приняли залив за устье реки. «Рио» означает «река», город и получил это имя.

Она читала всю дорогу, пока летела в Рио, желая узнать как можно больше об этой стране и людях. Перелет занимал одиннадцать часов — достаточно времени, чтобы подготовиться к интервью. Впереди ее ждала встреча с Анитой Силвейрой, и Изабел заочно уже была знакома с этой известной писательницей. Прочитав множество ее книг, она поняла, как все таки мало знает о сущности женского характера.

В том, что она приняла приглашение бразильской писательницы, заключалась своего рода ирония судьбы. Тетя Оливия была против ее поездки, и даже дядя высказал свои возражения. Но сеньора Силвейра явно прочитала некоторые статьи Изабел, поэтому сама предложила ей, чтобы та взяла у нее интервью. Очевидно, ей было важно, чтобы материал о бразильской писательнице попал в «Лайф стайлс». Кроме того, это интервью могло принести успех и самому журналу. В результате Сэм Армстронг все-таки согласился и отправил племянницу в командировку.

«Нет, я совсем не собираюсь встречаться с Алессандро Кабралом», — возразила Изабел, когда тетя задала ей этот вопрос. Рио был огромным, многомиллионным городом, и шансы встретить отца ее дочери были практически равны нулю. Конечно, Изабел не могла отрицать, что ей хочется увидеть страну, где родился Алессандро и где он жил. Их знакомство было слишком коротким, зато в результате на свет появилась Эмма — дочка придала ее жизни реальный смысл.

Сейчас, однако, Рио остался далеко позади. Когда Изабел прилетела в город два дня назад, Бен Гудман — друг ее отца, который вызвался принять ее, — сообщил ей, что сеньора Силвейра уехала в свой загородный дом, расположенный на северном побережье Рио. Известная писательница явно предпочитала прохладный океанский ветер Порто Верде летней духоте города.

Уехала? Сначала Изабел не поняла такого поведения сеньоры Силвейры. Но, поразмыслив, решила, что так даже лучше. Покинув Лондон в январскую промозглую стужу, она не готова была оказалась в жаркой и влажной духоте, которая окутала ее со всех сторон, когда она спустилась с трапа самолета. В одну секунду ее хлопковая рубашка прилипла к взмокшему телу, и было невероятным облегчением оказаться наконец в зеленом пригороде Санта Тереза, в доме Гудмана, и обнаружить, что в нем есть кондиционер.

Самолет, курсировавший между Рио и Порто Верде, снизившись над высоким плато, с головокружительной скоростью устремился к побережью. Маленькая взлетно посадочная полоса находилась прямо возле кромки океана, около раскидистых пальм, раскачивавшихся на ветру. Мягкими волнами вздымались золотистые песчаные дюны. Вдалеке виднелись горы, вершины которых были окрашены в пурпурный цвет. А вблизи, в лучах заходящего солнца, поблескивали крутые склоны плоскогорья.

Хотя Бен Гудман никогда не был на вилле Силвейры, он сказал, что вилла очень красива. «Силвейра — богатая женщина, — добавил Бен с завистью. — Немного надменная, как пишут репортеры, но заслуживающая сострадания и жалости, потому что ее единственная дочь умерла в двадцать один год».

Анита Силвейра редко общалась с прессой, и она решила дать интервью на этот раз лишь потому, что Сэм Армстронг проявил к ней особое внимание, когда она лишь только начинала свою писательскую карьеру.

Стюард, пройдя по проходу между кресел, сообщил, что они скоро приземлятся, и через несколько минут маленький самолет уже подпрыгивал по взлетной полосе. Пилот подрулил к каким-то зданиям с железными крышами, наверное, терминалам, позади которых расстилался безбрежный океан.

В самолете вместе с Изабел летело с десяток пассажиров. Это место было популярно среди туристов, и ее попутчики — в шортах, с рюкзаками за спиной и кинокамерами на шее — с нетерпением предвкушали свой отдых. Как было написано в путеводителе, который приобрела Изабел, здесь можно было совершить пешие походы, заняться скалолазанием и всеми видами водного спорта на огромном озере Сао Франсиско.

И снова ее обволокло горячим и влажным воздухом. Здесь не было никаких надземных переходов, всего лишь короткая дорожка от самолета к зданию аэропорта. Потом она долго ждала, когда выгрузят багаж, и вот, наконец, схватив свою дорожную сумку, снова вышла под палящие лучи солнца.

На площади стояли такси, и Изабел знала адрес Аниты Силвейры, но в этот вечер она решила остановиться в отеле, чтобы отдохнуть после поездки. Она встретится с писательницей завтра — после того, как хорошо выспится.

Однако Изабел не успела дойти до стоянки такси — к ней подошел пожилой мужчина в черной безрукавке поверх белой рубашки, в широких штанах.

— Сеньора Джеймсон? — спросил он, приоткрыв ряд неровных зубов, пожелтевших от табака.

— Да, — сказала она с удивлением. — Я мисс Джеймсон.

— Muito prezer, senhora!

«Рад приветствовать вас», — самостоятельно перевела Изабел, когда пожилой мужчина завладел ее сумкой. Он повел ее в сторону от стоянки — туда, где стоял старомодный лимузин.

— Entrar, por favor. Пожалуйста, садитесь.

Изабел колебалась. Хотя она и знала несколько фраз на португальском языке, она все равно не могла общаться с этим человеком. И пусть он знал ее имя, но все таки никто не предупредил Изабел о том, что ее встретят и отвезут в отель.

— Х м м… А кто вы, простите? — вежливо спросила она, надеясь, что мужчина ее поймет.

И снова показались пожелтевшие от табака зубы.

— Манос, сеньора, — охотно ответил он, тыкнув шишковатым пальцем себя в грудь. — Я работаю у сеньоры. Сеньоры Силвейры.

— А а. И вы отвезете меня в отель?

— В отель?! — Манос произнес это слово с португальским акцентом. — Нет, не отель, сеньора. Вы остановитесь у сеньоры Силвейры, sim?

— Но я думала… — Изабел прикусила губу.

Что она, собственно, думала? Ее дядя сказал, что сеньора Силвейра найдет ей подходящее жилье, и она полагала, что поселится в отеле. Разве ей удобно будет жить в одном доме с совершенно незнакомой женщиной? Изабел всегда в этих случаях предпочитала оставаться независимой. Ей казалось, что во всех отношениях так будет лучше.

Но если здесь нет никакого отеля…

— Я… я не знаю, что вам сказать, — пробормотала она себе под нос, но Манос явно услышал и понял ее.

— Por favor! — Он снова жестом указал на автомобиль и тут же, открыв багажник, поставил туда ее сумки. — Это недалеко, сеньора.

Кивнув, Изабел села в лимузин, на мгновение зажмурив глаза, когда ее нежная кожа на бедрах, обнажившаяся из за задравшейся короткой юбки, прикоснулась к раскаленному сиденью.

Выехав из аэропорта, машина устремилась по дороге, идущей вдоль побережья. Громоздкий автомобиль оказался необыкновенно комфортным, несмотря на то, что дорога была разбитой, в ямах и ухабах. Время близилось к вечеру, но жара не спадала, а в старом автомобиле не было кондиционера.

— Нам далеко еще? — спросила наконец Изабел, когда они проехали маленькую деревушку.

Вокруг центральной площади теснились маленькие домики — выкрашенные в белый цвет, с черепичными крышами. Босоногие мальчишки и худые псы сразу же оторвались от своих важных дел и уставились на лимузин, медленно и величественно продвигавшийся по деревне, и Изабел подумала о том, не наслаждается ли здесь Анита Силвейра превосходством, которое дает ей этот огромный автомобиль?

— Не очень далеко, сеньора, — ответил Манос, и в заднем зеркальце она увидела взгляд его черных глаз. — Расслабьтесь, sim?

Изабел, похоже, не могла расслабиться. Она все еще приходила в себя после долгого перелета. И даже дядя Сэм, услышав вчера вечером в телефонном разговоре о том, что она собирается поехать в Порто Верде, очень удивился. Перспектива провести несколько дней в доме совершенно незнакомого ей человека казалась Изабел не очень заманчивой, и она почти уже пожалела о том, что взялась выполнять это задание. Сидела бы сейчас спокойно дома со своей маленькой дочкой.

На побережье велось какое-то строительство, и Изабел подумала о том, что если бы она приехала сюда через несколько месяцев, то, возможно, поселилась бы в новом отеле.

Цветущие деревья, росшие вдоль дороги, внезапно исчезли, и на их месте возникли железные ворота. Над входом красовалась небольшая арка, а за ней виднелась извилистая, посыпанная гравием дорожка, которая исчезала где то вдалеке. Въехав в ворота, лимузин рванул вперед.

Справа и слева от себя Изабел увидела тщательно подстриженные газоны, а впереди — большие деревья с красными цветами. Они росли перед портиком с колоннами, явно служившим входом в дом. Сводчатые окна на верхнем этаже придавали зданию изящный вид. Пышно цветущие кусты окружали мощеный дворик перед входом, в каменную чашу фонтана, в виде орхидеи, стекали струи прозрачной воды.

В колоннаде царила прохладная тень. Это было идеальное место, в котором можно было укрыться от послеполуденной жары. К площадке, где Манос остановил автомобиль, спускались невысокие ступеньки.

Двое мужчин направились к ним. Один из них открыл дверцу, помогая Изабел выйти из машины, другой занялся ее багажом. Выйдя из машины, Изабел почувствовала усталость и снова пожалела о том, что здесь нет никакого отеля.

И в этот момент в арке, расположенной над главным входом, появилась женщина, высокая и статная, с длинными черными волосами, спадавшими на плечи. Она смотрела, как Манос распоряжается насчет багажа, но не делала никаких движений им навстречу.

— О, сеньора ждет, — произнес Манос, и Изабел поняла, что это хозяйка дома.

Подойдя поближе, она увидела, что женщина красива: изящно подчеркнутые скулы, правильный нос, полные чувственные губы. Женщина шагнула к ней, протянув руку, с царственной уверенностью королевы.

— Мисс Джеймсон? — спросила она на английском. — Рада приветствовать вас на вилле «Мимоза», мисс Джеймсон. Я Анита Силвейра. Прошу, входите. Вы, должно быть, устали после долгой поездки.

Изабел с облечением перевела дух. Втайне она опасалась, что Анита будет разговаривать с ней на португальском.

— Да, немного, — призналась она, следуя за женщиной через колоннаду в просторный холл. — Спасибо за приглашение остановиться у вас.

Анита сделала небрежный жест рукой, явно означавший, что не стоит ее благодарить, и Изабел с интересом огляделась вокруг. Стены, покрытые темными панелями, мозаичный пол и строгая мебель, на потолке — большая люстра. Естественный свет проникал сквозь окна, расположенные высоко над полом, с красивыми нишами и мраморными скульптурами в них.

Из глубины холла появилась пожилая женщина, одетая во все черное, седые волосы были уложены в аккуратный пучок. «Экономка, — догадалась Изабел, отметив ее белоснежный фартук. — Еще одна служанка сеньоры. Сколько же у нее слуг?»

Поговорив вполголоса с пожилой женщиной, Анита снова повернулась к Изабел.

— Это Санча, — мимоходом познакомила их она. — Санча заботится обо мне и о доме, когда я здесь останавливаюсь. — Улыбка тронула ее полные губы. — Если у вас будут вопросы, пожалуйста, обращайтесь к ней.

Изабел подумала, не пожать ли им друг другу руки, но пожилая женщина не поднимала глаз.

— Санча покажет вам ваши комнаты, — добавила Анита, еще раз переговорив с экономкой. — Она также распорядится насчет легких закусок и освежающих напитков. Человек принесет вам ваш багаж.

— Спасибо.

— Ужин в девять часов, — добавила Анита, как только у Изабел мелькнула мысль, что она будет свободна этим вечером. — Только позвоните кому-нибудь из слуг, когда будете готовы. Они проводят вас.

— Спасибо, — снова сказала Изабел, и Анита, в ответ подняв руку, исчезла в двери справа. По кафельному полу застучали ее деревянные сандалии, но вскоре хлопнула дверь, и звук затих.

Санча мгновенно принялась выполнять поручение. Она подняла руку в приглашающем жесте, и Изабел последовала за ней. Они прошли под лестницей и оказались на веранде со стороны заднего фасада виллы.

После прохладного холла воздух здесь показался Изабел особенно жарким и влажным. Куда ведет ее старая женщина? В отдельный гостевой домик, наверное?

Вход в ее комнаты был со стороны веранды. Двойные стеклянные двери открывались в гостиную с деревянным полом, с кожаными диванами и пейзажами на стенах. Здесь же был мраморный камин — только вот когда он понадобится, Изабел представить себе не могла. Рядом стояли круглый стеклянный столик и четыре изящных стула с прямыми спинками. Там был даже телевизор, чего Изабел совсем не ожидала.

Комната была более светлой и менее притязательной, чем парадная гостиная виллы, и Изабел, повернувшись к экономке, благодарно улыбнулась ей.

— Здесь так замечательно, — сказала она. — Спасибо вам, Санча. Не сомневаюсь, мне будет здесь очень удобно.

Пересекая гостиную, Санча что то сказала, чего Изабел не поняла, а затем открыла дверь в прилегающую спальню. И с видимым усилием добавила по английски:

— Хорошо?

— Очень хорошо, — улыбаясь, сказала Изабел, надеясь, что ее детский восторг вызовет у экономки улыбку.

Но Санча лишь сухо кивнула. Она вышла из гостиной, а на смену ей явился слуга с чемоданом Изабел и с сумкой, в котором находился ноутбук.

Изабел поблагодарила слугу и собралась уже пойти в душ, когда явилась служанка с подносом, на котором стояли закуски и напитки: холодный чай, горячий кофе, фруктовый сок, а также крошечные сандвичи с морепродуктами и канапе с красной икрой и сливочным сыром.

Изабел была уверена, что не голодна, но, не удержавшись, все таки попробовала изысканную еду. Как и все на этой вилле, она была превосходной.

Несмотря на усталость, она сразу позвонила своим тете и дяде и сообщила им о том, что благополучно добралась до места. Ей также хотелось узнать, как там Эмма. Изабел всегда очень скучала по дочке, когда ей приходилось надолго уезжать.

— С малышкой все в порядке, — успокоила ее тетя Оливия. — Сегодня она помогала мне кормить лошадей, а потом мы пошли с ней выгуливать собак. Сейчас она засыпает и, наверное, мечтает о будущих щенках. — Тетя рассмеялась. — И она уже тысячу раз спросила меня о том, куда ты уехала и когда вернешься назад.

Горло Изабел сжалось.

— Передайте ей, что я ее люблю и скоро приеду, — сказала она дрогнувшим голосом.

— Конечно, мы ей передадим, — послышался голос дяди Сэма. — Кстати, скажи, в хорошем ли отеле ты поселилась?

— Я остановилась не в отеле, — быстро сказала Изабел. — Человек, который встретил меня в аэропорту, сказал, что сеньора Силвейра приглашает меня на свою виллу, и вот я уже здесь.

Ее тетя немного встревожилась оттого, что Изабел поселилась не в отеле, где они могли бы всегда ее легко найти, но дядя был спокоен.

— И как тебе вилла «Мимоза»? — спросил он, взяв у жены трубку. — Ты еще не разговаривала с Анитой?

— Ну, я познакомилась с ней, — призналась Изабел. — Она показалась мне… очень приятной женщиной.

— В твоем голосе слышу какое-то сомнение…

— Совсем нет, — запротестовала Изабел. — Я расскажу тебе обо всем, когда познакомлюсь с ней поближе. Ну все, я с вами прощаюсь. Телефон разряжается, а мне не хочется обрывать разговор на полуслове.

Выключив телефон, она взяла сандвич с морепродуктами и чашку кофе. Холодный чай был более уместным напитком при такой жаре, но ей нужно было взбодриться.

Через несколько минут явилась горничная и спросила на ломаном английском, надо ли помочь Изабел распаковать ее вещи. Искушение было велико, но Изабел уверила служанку, что сделает все сама.

После душа она немного отдохнула на огромной кровати, но была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Через некоторое время, накинув на себя халатик, она вышла в гостиную. Длинные портьеры на окнах не были задернуты, и Изабел, включив весь свет, подошла к окну. Теперь на улице было совершенно темно, но при свете люстр можно было разглядеть прилегающую территорию. Отблеск воды говорил о том, что под окнами был бассейн.

Какая то тень мелькнула на веранде. Изабел от неожиданности отпрянула назад. Мужчина? Может, он следил за ней? В тревоге она взглянула на двойные стеклянные двери. Боже, она забыла их запереть, прежде чем пойти в душ!

А может, ей просто показалось? «Мне надо хорошо выспаться, — решила она, — и тогда я увижу все в совсем ином свете».

Вернувшись в спальню, Изабел быстро разложила свою одежду в шкафу. Несколько блузок и платьев, которые она взяла с собой, едва заполнили собой пустые полки. Короткие майки с бретельками и шорты она засунула в ящик туалетного столика, а маленькая косметичка, казалось, совсем потерялась на огромном стеклянном подносе.

После нескольких примерок Изабел в конце концов решила надеть простое черное платье, облегавшее фигуру. В нем было прохладнее, чем в блузке с длинными рукавами. Открытые босоножки, тоже черного цвета, делали ее выше и придавали уверенности в себе. Но несколько килограммов, которые появились у нее после рождения Эммы, были явно лишними.

Горничная явилась так быстро, когда Изабел позвонила, что ей показалось, будто девушка все это время ждала возле двери. Может, именно ее она видела за окном? Изабел теперь не была уверена в том, что это был мужчина, если там вообще кто то был…

Оказавшись на улице, Изабел остановилась — с моря дул восхитительный бриз. Наверное, в первый раз в жизни она так остро ощутила соленый запах моря.

И снова они вошли в главное здание, прошли через холл и оказались в безукоризненно чистой и ухоженной комнате. К ней примыкала застекленная веранда, образовывавшая дополнительное жилое пространство. Именно здесь Изабел и обнаружила Аниту Силвейру, расслабленно откинувшуюся на подушки роскошного дивана.

Увидев Изабел, она встала, приветствуя гостью, но взгляд, которым она окинула молодую женщину, был критическим, и Изабел показалось, что эта женщина явно настроена против нее. Анита была одета в восточную тунику из струящейся разноцветной ткани, с глубоким вырезом на груди и длинным разрезом на бедрах, прекрасно подчеркивавшую ее роскошную фигуру.

— Ах, мисс Джеймсон, — сказала Анита, поставив на столик бокал с коктейлем и окинув свою гостью внимательным взглядом. — Вы прекрасно выглядите. Как истинная англичанка.

Изабел так бы не сказала, хотя по сравнению с ярким одеянием Аниты ее одежда была весьма строгой.

— Спасибо за комплимент английским женщинам, — ответила Изабел, стараясь превратить это в шутку. — Здесь очень уютно. Не так официально, как… как…

— Вы нашли мой дом официальным, мисс Джеймсон?

Изабел поняла, что ей надо тщательно думать, прежде чем говорить.

— Э… традиционным, — выдавила она наконец. — Он напоминает мне дома, которые я видела в Португалии. У вас очень красивый дом.

Анита, немного смягчившись, похоже, решила сменить тему разговора.

— Сейчас Руис принесет вам что-нибудь выпить, — сказала она. — Что вы предпочитаете, сеньора? Вино? Или коктейль?

— Белое вино, пожалуйста, — с благодарностью произнесла Изабел. Ей совершенно не хотелось, чтобы алкоголь затуманил ее и так уже уставшие мозги.

Анита щелкнула пальцами:

— Вино для сеньоры, Руис, por favor.

— Sim, senhora[13].

Руис кинулся выполнять приказание, и через минуту Изабел уже держала в руках бокал с белым вином.

— Спасибо, — сказала она, когда молодой официант снова занял свою позицию возле буфета. — Вино замечательное.

Руис склонил голову, и в этот момент Изабел услышала шаги, раздавшиеся в глубине комнаты. Кто то приближался к входу на веранду. Это были медленные шаги, немного спотыкающиеся, но Анита с улыбкой повернулась к двери.

— А это мой зять, — сказала она, и Изабел поразилась, потому что не знала, что дочь Аниты была замужем. — Заходи и познакомься с нашей гостьей, Алекс. Мы ждали тебя.

Изабел тяжело вздохнула. Ей хотелось бы знать, будет ли Анита сейчас давать ей интервью, а теперь она не понимала, радоваться ей или огорчаться тому, что интервью сегодня, скорее всего, не состоится. Несмотря на то что ее здесь так радушно приняли, ей хотелось поскорее выполнить поручение дяди и уехать. И встреча с членами семьи госпожи Силвейры никак не входила в ее планы.

Мужчина, который появился на веранде, окинул ее холодным язвительным взглядом. Анита назвала его Алексом, но Изабел он был знаком под именем Алессандро.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Изабел отчаянно хотелось сесть, но она, конечно, не могла. Иначе все бы поняли, насколько она потрясена. Поэтому ей пришлось стоять с глупейшей улыбкой, застывшей на лице, когда Алессандро уселся на указанное Анитой место.

Она заметила, почти бессознательно, что он приволакивает одну ногу, и, когда наклонился, чтобы расцеловать Аниту в обе щеки, Изабел судорожно вздохнула: от его правой брови до рта тянулся длинный шрам.

Если Алессандро и слышал ее вздох, он не подал виду, целуя свою тещу.

— Ola, cara, — сказал он, и голос его был таким же низким и волнующим, как прежде. — Я вижу, к нам приехали гости.

К нам?!

Изабел сглотнула. И что же ей сейчас сказать? Упомянуть ли об их прежнем знакомстве? В обычных обстоятельствах она не сомневалась бы, как себя вести. Но сейчас были не обычные обстоятельства. Теперь надо было думать об Эмме. Знает ли он что-нибудь о ребенке? Или это было ужасное совпадение — такое же неожиданное для него, как и для нее?

Анита что-то сказала, и Изабел силилась понять, о чем она говорит.

— Это мисс Джеймсон, — словно издалека, донесся до нее голос Аниты, протянувшей в ее сторону руку. — А это мой зять, мисс Джеймсон, — Алекс Кабрал. Он пришел с нами поужинать.

И прежде чем Изабел успела что-то сказать, Алессандро протянул ей руку.

— Bem vindo a Brazil, Ms. Jameson[14], — сказал он, и Изабел, вспомнив фразу из разговорника, поняла, что это означает. — Рад познакомиться с вами, сеньора.

Он явно не хотел признавать, что знает ее. Изабел нервно облизала пересохшие губы. Ей так хотелось быть такой же невозмутимой, как и он. А может, он действительно не узнал ее? Она, наверное, сильно заблуждается насчет того, что их отношения были незабываемыми. Возможно, Алессандро переспал не только с ней одной, когда приезжал тогда в Лондон.

Конечно, он уехал в Бразилию и очень скоро женился. Ее пальцы крепче сжали бокал. Значит, он совершенно ее не помнит. «Но ведь это — еще один факт из жизни Аниты, который можно изложить в статье», — с усилием напомнила себе Изабел. Хотя она и знала о том, что дочь Аниты умерла, ее дядя никогда не говорил, что она была замужем.

Алессандро изменился. Он выглядел гораздо старше, чем Изабел помнила. Потеря жены, наверное, стала для него тяжелым ударом. В его черных, как ночь, волосах появились седые пряди, а вокруг глаз и рта — глубокие морщинки.

Несмотря на это, он по прежнему излучал потрясающий душу магнетизм, которому она так и не смогла противостоять в их первую встречу. Даже уродливый шрам придавал силу его лицу, которое и без того было необыкновенно чувственным, необыкновенно мужественным…

Сделав над собой усилие, она произнесла:

— Как поживаете, сеньор? — и постаралась не вздрогнуть, когда твердые пальцы коснулись ее руки, а ладонь его на короткий миг прижалась к ее ладони. Она не вздрогнула, но все же не смогла совладать с жаркой волной, которая, охватив ее руку, поднялась к щекам и зажгла их румянцем.

Изабел подняла глаза и встретила его взгляд, увидела, как презрительно скривились его губы. Этот мужчина подумал, что она потеряла голову при его появлении? Но разве он так уж сильно ошибается?..

Похоже, Анита не осталась равнодушной к незримой борьбе, которая развернулась между ее зятем и гостьей. Вмешавшись, она сказала:

— Ваш дядя, наверное, говорил вам, что дочь моя, Миранда, умерла чуть больше года назад. — Взглянув на своего зятя, она взяла его под руку. — С тех пор мы с Алексом стали очень близки. Не так ли, querido? Мы вместе пережили ее потерю.

Глаза Изабел расширились. Она даже не подозревала о том, что дочь Аниты умерла совсем недавно. Как долго были женаты Миранды и Алессандро до того, как… Что же произошло? Наверное, их разлучил несчастный случай? Могло ли быть такое, что он уже был женат, когда приехал в Лондон?..

— Конечно. — Теперь говорил Алессандро. Когда он обратился к Изабел, голос его стал заметно холоднее: — Я так понимаю, что у вас тоже есть дочь, мисс Джеймсон? — спросил он. — Жаль, что вы не привезли ее с собой.

Изабел почувствовала, что ей стало нечем дышать. Будто воздух в прохладной комнате внезапно испарился. В горле у нее возник комок, и она поняла, что краска отхлынула от ее лица.

«Он знает, — судорожно подумала она, — он знает об Эмме. Но что ему конкретно известно? Знает ли он о том, что она — его дочь? И как он мог узнать об этом?»

— Я… я…

Слова застряли у нее в горле, когда она вдруг поняла, что Алессандро совсем не удивился, увидев свою старую знакомую. Он знал, что она приедет! И по каким-то причинам не постарался воспрепятствовать этому. Почему? Почему он снова захотел ее увидеть? Может быть, дело только в Эмме?

Во рту у нее пересохло, и она сделала большой глоток вина. Но в результате поперхнулась, закашлялась. Алессандро, подойдя к ней, взял бокал из ее дрожавшей руки.

— Мне кажется, наша гостья слишком устала, чтобы отвечать на наши вопросы, Алекс, — пришла к ней на помощь Анита. Повернувшись, она щелкнула пальцами официанту, что-то резко и повелительно сказала ему, и он поспешно удалился из комнаты. Затем, натянуто улыбнувшись Изабел, она сказала: — Я велела Руису, вместе с Санчей, накрыть вам ужин в вашей комнате, сеньора. Я уверена, что этим вечером вы предпочтете поужинать в одиночестве.

— О да, спасибо вам, сеньора, — сказала она, старательно избегая взгляда Алессандро. — Я очень утомлена. Поездка была долгой, и, если вы позволите, я пораньше лягу спать.

— Я провожу мисс Джеймсон в ее комнату, — тотчас же сказал Алессандро, но, к облегчению Изабел, Анита возразила ему:

— Полагаю, мисс Джеймсон предпочтет, чтобы ее проводил кто-то из слуг. Она едва знакома с тобой, queridо. — Улыбка, которой она одарила его, была интимной. — Временами ты бываешь немного настырным.

Губы Алессандро сжались, и он что-то сказал Аните по португальски, и улыбка исчезла с ее лица. Потом, повернувшись к Изабел, он холодно произнес:

— Прошу прощения, если я испугал вас, сеньора. Я это сделал не намеренно. Мы продолжим наш разговор в другое время.

Изабел с трудом удалось изобразить в ответ вежливую улыбку.

— Конечно, мы поговорим, сеньор, — сказала она, стараясь не подавать виду, что он смутил ее.

Было все еще темно, когда Алессандро остановил свой джип над дюнами, простиравшимися за виллой Аниты. Он ехал домой после ужина со своей тещей, прошедшего в достаточно напряженной обстановке, отказавшись от ее предложения остаться. Но он ехал домой не для того, чтобы поспать. Он вообще плохо спал в эти дни, а после сегодняшнего маленького фиаско и не собирался ложиться вовсе. Он был исполнен решимости увидеть Изабел и поговорить с ней. И если для этого нужно было побеспокоить свою тещу, он был готов сделать это.

Машинально потрогав небритую щетину на подбородке, Алессандро рывком открыл дверцу и вышел из машины. Несмотря на поздний час, воздух все еще был теплым, хотя со стороны океана дул легкий освежающий ветерок. Соленый морской запах взбодрил его, и Алессандро подумал, что в других обстоятельствах он, наверное, с удовольствием покатался бы на яхте.

Вся вилла, казалось, была погружена во тьму. Анита, должно быть, уже спала. Она встанет не раньше одиннадцати утра.

Наверное, поэтому Алессандро иногда приезжал сюда в это время прогуляться по пляжу. Его собственное поместье находилось в дюжине миль отсюда. К нему вела крутая извилистая дорога, проложенная через холмы.

Как же это тяжело, невероятно тяжело — сохранять спокойствие, когда ему хотелось выть от своей несправедливой судьбы. Он даже не представлял, что это будет так трудно, — снова увидеть Изабел. И если жизнь его за эти три года так драматически изменилась, то Изабел, казалось, была такой же, как и прежде, и это привело его в ярость.

Правда, теперь у нее был ребенок…

Забрезжил рассвет, осветив обломок дерева на его пути. Пнув его ногой, Алессандро порадовался тому, что вовремя заметил его и не споткнулся. И как только он выпрямился, увидел ее. Было еще темно, но он безошибочно разглядел стройную фигуру, вырисовывавшуюся на фоне светлеющего неба, тронутого лучами восходящего солнца. Может, это плод его воображения? Но нет, Изабел была там, и ноги ее лизали вспененные волны.

Она еще не осознавала, что не одна. Его джип стоял в нескольких ярдах от них, а дюны заглушали все звуки, кроме рокота океана. Одетая в простые шорты и футболку, Изабел явно не думала, что может встретить здесь кого нибудь.

— Привет, — сказал он, когда подошел настолько близко, что мог говорить, не повышая голоса. Но она все равно вздрогнула. — Хочешь искупаться?

Изабел, сцепив руки, прижала их к груди.

— Нет, — быстро сказала она, оглянувшись назад, в сторону виллы. А затем, будто ей пришла какая то мысль, вдруг спросила: — Ты здесь живешь?

Губы Алессандро скривились.

— Нет.

— Значит, ты остался здесь на ночь?

— О, пожалуйста… — Он небрежно откинул волосы назад и скептически взглянул на нее. — Анита — моя теща, но не моя любовница.

— Ты уверен, что она тоже так считает?

Эти слова сорвались с ее языка, прежде чем она успела их сдержать. И тут же Изабел почувствовала панику, увидев, что руки его сжались в кулаки. И что она вообще знала об этом мужчине? Да, они были когда то близки, но сейчас он был для нее таким же незнакомым человеком, как и Анита.

И все же…

— Какое это имеет значение? — Эти слова пронзили ее смятенные мысли. Глаза его потемнели. — Ты ревнуешь, cara? — Рот его чувственно изогнулся.

Лицо Изабел покраснело, в глазах вспыхнуло негодование, и мгновенно щемящее чувство вины кольнуло его в сердце за то, что он так посмеялся над ней.

В лучах утреннего солнца, поднимающегося над горизонтом, она показалась ему потрясающе невинной. Лицо ее было нежным, без всякого макияжа, полураскрытые губы дрожали от волнения и обиды. В это раннее утро она была одета во все розовое, и под тонкой тканью ее футболки, плотно облегавшей грудь, отчетливо прорисовывались соски.

Она повернулась, явно желая уйти.

— Подожди, — сказал Алессандро, и пальцы его сжали ее предплечье. — Нам надо поговорить, Изабела. Или ты хочешь продолжать притворяться, что мы с тобой незнакомы, как вчера вечером?

— Я и не собиралась притворяться. А вот ты притворился! — возразила Изабел, многозначительно взглянув на его руку, державшую ее, а потом — в его смуглое лицо.

Алессандро нахмурился. Да, она была права.

— Хорошо, — коротко сказал он. — Но разве ты готова была обсуждать вопрос о нашей дочери в присутствии Аниты? Думаю, нет. Я полагаю, ты была… — как это сказать? — шокирована, когда увидела меня. И не только оттого, что у меня изменилась внешность.

— Ты не прав!

Изабел почувствовала, как ее охватывает паника. И, честно говоря, она не могла понять почему. В словах Алессандро звучала явная угроза, и Изабел боялась показать свою слабость. Но Эмма была ее дочерью, а не его.

— На самом деле я очень удивилась, увидев тебя. Я понятия не имела о том, что вы с сеньорой Силвейрой находитесь в родственных отношениях. — Глубоко вздохнув, она сдавленно произнесла: — Я приехала сюда, чтобы выполнить работу, вот и все. Мой дядя был очень польщен, когда агент сеньоры Силвейры связался с ним и предложил написать интервью для его журнала. Мой дядя… он интервьюировал Аниту много лет назад, когда появилась ее первая книга.

— Так почему же он не приехал сам?

— Потому что… Потому что сеньора Силвейра, наверное, читала мои работы, и ей понравилось, как я пишу… — И тут она все поняла. — О боже! Это ты все подстроил?!

Насмешливый взгляд Алессандро не подтверждал и не опровергал ее слова.

— Неужели никто из вас не поставил под сомнение выбор Аниты? Она очень замкнутый человек, о чем твой дядя определенно знает. И почему же, среди всех самых популярных изданий мира, она выбрала журнал твоего дяди, чтобы нарушить свое молчание?

Изабел сглотнула, стараясь осмыслить то, что он сказал.

Несмотря на свой шрам и ногу, которую он буквально волочил за собой, Алессандро все еще был невероятно притягательным мужчиной.

О боже!

Он ждал ее ответа, и она понимала, что ей нельзя терять голову. Он думал, что все карты у него на руках, но у нее тоже кое-что было.

— Интересно, что бы сказала твоя жена — или невеста, — если бы узнала, чем ты тогда занимался в Лондоне! — выпалила Изабел. — Сомневаюсь, однако, что ты сказал ей или своей теще о том, что с кем-то спал.

— А я и не собирался говорить. — Лицо Алессандро потемнело. — Но мы сейчас говорим не о Миранде, querida. Мы говорим о нашей дочери. Я даже не знал, что она у меня есть.

— А почему ты решил, что это твоя дочь?

Изабел не смогла сдержать этих слов и тут же пожалела об этом. Она увидела, насколько он потрясен. Пальцы его ослабели, и, воспользовавшись этим моментом, она вырвала у него свою руку. А затем что есть мочи помчалась в сторону виллы.

И только тогда, когда, едва дыша, пробежала через газон и остановилась возле водоема с цветущими лилиями, она испуганно оглянулась.

Алессандро стоял на том же месте. И в этот момент до Изабел дошло, почему он не стал преследовать ее. Потому что он не мог бежать…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Даже приняв душ, Изабел не почувствовала себя лучше.

Что же ей делать? Это смешно, в самом деле. Полночи она гадала о том, что Алессандро делает здесь, в этой части страны, но теперь эти волнения казались ей пустяками.

Что она скажет своему дяде? Он очень расстроится, когда узнает, что она не взяла у Аниты интервью. Ведь он так радовался возможности заполучить для своего журнала сенсационную статью!

Завернувшись в белоснежный банный халат, висевший на двери ванной комнаты, она вернулась в гостиную. И обнаружила, что в ее отсутствие кто то принес поднос с фруктами, роллами и кофе. Корзинка с хлебом была завернута в салфетки, чтобы хлеб оставался теплым.

Когда послышался стук в дверь, Изабел нервно вздрогнула. «Кто это мог быть? — подумала она. — Может, это экономка пришла спросить, не нужно ли мне что нибудь еще?»

Поставив чашку с кофе, она неохотно подошла к двери.

К ее удивлению, за нею стоял молодой человек. Среднего роста, с приятными чертами латиноамериканского типа, он казался очень уверенным в себе. И в отличие от других слуг был одет в изящно приталенный серый костюм, рубашку и гармонирующий с ними галстук.

— Мисс Джеймсон? — выжидательно спросил он. — Я Рикардо Винсенте, сеньора, — личный помощник сеньоры Силвейры.

— О… — Изабел немного опешила, когда он в знак приветствия протянул ей руку. — Э… как вы поживаете? — Она колебалась и тайком взглянула на часы на его запястье. Еще не было и восьми. — Что вы… я имею в виду, чем могу вам помочь?

— Я пришел, чтобы показать вам виллу, сеньора, — сказал он, и улыбка его была чуть снисходительной. — Общие комнаты, конечно. Апартаменты сеньоры Силвейры — это приватная зона.

Естественно.

— А сама сеньора Силвейра? — отважилась спросить Изабел.

— Сеньора Силвейра не принимает посетителей до полудня, — с презрительной ноткой сообщил ей Рикардо. Затем оценивающе окинул ее взглядом. — Вы хотите, чтобы я пришел позже?

«И что же еще?» — немного раздраженно подумала Изабел. Если никакого интервью, скорее всего, не будет, зачем ей это нужно? Конечно, Рикардо мог и не знать, что произошло. Но объяснил ли ситуацию Алессандро своей теще после того, как Изабел ушла спать? Что еще ее ждет? Унижение перед женщиной, которая явно невзлюбила ее?

Но…

— Если вы дадите мне полчаса. Сейчас еще очень рано.

Рикардо приподнял черные брови.

— Это лучшее время дня, сеньора, — уверил он ее. — Пока не стало очень жарко. — Теперь он сам взглянул на часы. — Я приду ровно через тридцать минут. Adeus, senhora[15].

— Adeus, — сказала Изабел, чувствуя себя в дурацком положении.

Она испытала невероятное облегчение, когда за ним закрылась дверь. Но ведь рано или поздно придет Алессандро, чтобы сделать свой следующий шаг. Ах, почему она не убедила дядю Сэма, чтобы он поручил взять это интервью кому-нибудь еще!

Но и это вряд ли помогло. Если уж Алессандро задумал заманить ее сюда, он нашел бы другие способы осуществить свой план. Вряд ли Анита была в курсе ситуации. И это давало ей некоторое преимущество. Захочет ли Алессандро быть двуличным по отношению к матери женщины, которую он любил?

Алессандро был загадкой. Изабел понятия не имела, о чем он думает и что сделает дальше. Он изменился. Он уже не был тем человеком, которого она помнила. Связано ли это с несчастным случаем? И не по его ли вине погибла Миранда?

Алессандро летел обратно из Рио поздним днем.

Когда он вернулся с пляжа, его ожидала записка — отец собирается провести сегодня совещание совета директоров.

В последнее время Алессандро фактически руководил «Кабрал лейже». У отца несколько месяцев назад случился сердечный приступ, и врачи велели ему не слишком увлекаться работой. Но Роберто Кабрал не прислушался к советам докторов.

Чрезвычайное заседание совета директоров, назначенное на сегодня, должно было оспорить решение Алессандро установить оздоровительные гидромассажные ванны во всех их латиноамериканских отелях. Отели в США и Европе уже были оснащены этим оборудованием, и Алессандро хотел предоставить возможность всем своим гостям насладиться здоровым образом жизни. Поэтому ему все же пришлось уехать из Порто Верде, когда мысли его были заняты совсем другой проблемой.

И сейчас, когда его частный самолет начал снижаться над посадочной полосой, примыкавшей к ранчо в Монтевиста, Алессандро признался себе, что совершенно непроизвольно он провел несколько часов над землей в мыслях о том, чем в его отсутствие занимается Изабел.

После сцены на пляже ранним утром он расстался со всеми своими иллюзиями по поводу того, что сможет легко уладить с ней дело. Понял он и другое. Алессандро вовсе не ожидал, что найдет Изабел столь привлекательной. Да, он не мог забыть о днях, проведенных в Лондоне, но шли годы, и ему удалось убедить себя в том, что его увлечение молодой англичанкой было таким же мимолетным, как и их отношения. И после его возвращения в Рио и того, что случилось, Алессандро думал, что больше никогда не увидит Изабел.

Если бы несчастного случая не произошло, захотел бы он снова встретиться с ней? Тогда, покидая Лондон, он не сомневался в том, что через пару месяцев приедет обратно и снова увидит ее. Но прошло всего два месяца — и он очутился в реанимационном отделении частного госпиталя в Рио. С изуродованным лицом, сломанными ребрами, разорванным легким и угрозой ампутации ноги, Алессандро был не в состоянии думать о продолжении каких бы то ни было отношений с прекрасной англичанкой.

А когда он выписался из госпиталя и осознал свои увечья…

На взлетно посадочную полосу падал мощный свет фар внедорожника, стоявшего неподалеку. Карлос Феррейра, его друг и управляющий конюшни, встречал его у трапа самолета. Они вместе занимались разведением и тренировкой пони для игры в поло — породистых животных, которые ценились среди самых известных наездников в сфере профессионального спорта.

Прадед Алессандро создал ранчо — или estancia — много лет назад, и после выхода из больницы Алессандро провел здесь много недель, приходя в себя на свежем горном воздухе. В эти дни он отдыхал от напряженной работы в городе. Алессандро всегда с удовольствием занимался верховой ездой, а теперь это был единственный вид спорта, который был ему доступен.

С тех пор как они с Карлосом занялись разведением породистых пони, ранчо стало преуспевать. Друзья с университетских времен, эти двое полностью доверяли друг другу, и Алессандро был рад возложить все деловые вопросы, касающиеся управления конным заводом, на надежные плечи Карлоса.

Он испытал облегчение, забравшись в комфортный «лексус», на котором Карлос приехал встретить его, хотя новости его друга были неутешительными. У одной из ценных племенных кобыл, которая была жеребая, случился выкидыш.

— И сеньора Силвейра звонила, наверное, раз десять, — продолжал Карлос, сворачивая на ухабистую дорогу, идущую вдоль ручья. В свете фар Алессандро увидел стадо длиннорогих коров, жующих сочную траву в болотистых заводях. — Мне кажется, она не поверила мне, когда я сказал ей, что ты в Рио. Она хотела пригласить тебя на ужин сегодня вечером. Говорит, что очень недовольна интервью.

Алессандро выругался, и Карлос сочувственно ухмыльнулся.

— Возможно, эта молодая женщина, о которой ты мне рассказывал, не захотела вникать в драму Аниты. — Он хохотнул. — Я сказал ей, что ты, наверное, вернешься только завтра. Крепись, мой друг. Мария приготовила энчиладо[16] на ужин — и ты приглашен.

— Спасибо. — Алессандро сжал зубы, а затем добавил себе под нос: — Думаю, что сейчас слишком поздно, чтобы ехать к ней.

— Конечно, — уверенно подтвердил Карлос.

Дорога от Монтевиста до Порто Верде была временами очень опасной, особенно в темное время суток. Она петляла по холмам, а затем резко спускалась с плато, где находилось ранчо. Когда шли дожди, часть дороги полностью смывало сильными потоками воды.

— В любом случае ничего страшного не произойдет, если ты приедешь завтра, — подбодрил его Карлос, когда перед ними наконец показался крашеный белый забор.

Калитка в заборе вела в загон, где содержались лошади. На ранчо разводили не только пони, но и племенной рогатый скот.

— Конечно, — согласился Алессандро, глядя на Карлоса, который, выпрыгнув из машины, пошел открывать ворота. — Но я смогу к ней приехать, — добавил он. — Мне нужно упражняться — разрабатывать ногу.

Когда он выбирался из «лексуса», его пронзила резкая боль. Он еще раз поморщился от боли, когда широко раскрыл ворота, чтобы пропустить Карлоса вперед.

«И все же, — подумал он, закрыв ворота и вновь взобравшись на сиденье, — если Анита выражает недовольство по поводу интервью, это означает, что Изабел еще находится там».

Алессандро тяжело вздохнул. Он знал, что ребенок был его. Просто знал, и все. Кроме всего прочего, совпадали даты, и он не сомневался в том, что в теле Изабел осталось его семя, когда он уезжал из Англии.

Если бы только она сказала ему! Если бы только, когда поняла, что беременна, постаралась связаться с ним! Она смогла бы найти его через Интернет. На сайте его компании были указаны все контактные телефоны. Он был уверен, что ее подруга — которую, кажется, звали Джулией? — могла подсказать ей, как это сделать.

Хорошо. Возможно, тогда он повел себя безответственно. Вряд ли можно было сказать, что он гордился своими действиями. Они расстались не очень хорошо, и он ушел из ее квартиры с тягостным ощущением. Всю дорогу назад, когда летел обратно в Рио, Алессандро думал о том, мог ли поступить иначе. И он уверил себя, что все будет иначе, когда они снова увидятся. Он заставит ее выслушать его! Но вмешался злой рок…

Он все еще верил, что она пыталась связаться с ним. Этот ребенок принадлежал не только ей, но и ему — единственный ребенок, который мог у него быть. Так, по крайней мере, уверяли врачи, которые в конце концов выписали его из госпиталя.

Длинная подъездная аллея, обсаженная густыми кустами акаций, вела к главному дому. Двухэтажный, с белыми оштукатуренными стенами и балконом с ажурными перилами над передним портиком, он казался элегантным и выразительным даже при свете фар. Весь фасад по периметру опоясывала веранда, сплошь заросшая цветущим виноградом, и это придавало дому уютный, обжитой вид.

Карлос остановил машину на мощенном кирпичом дворе, но Алессандро помедлил секунду, прежде чем выйти из автомобиля.

— Передай Марии мою благодарность, я обязательно приму приглашение в следующий раз, — сказал он, похлопав своего друга по плечу. — И не волнуйся, я не собираюсь ехать сегодня вечером в Порто Верде.

Карлос с сомнением взглянул на него:

— Точно?

— Разве я тебе когда нибудь лгал, дружище? — возразил Алессандро, но это был не ответ. Он рывком открыл дверцу. — Скажи своей прекрасной жене, что я приеду к вам, но позже, хорошо?

Карлос скорчил недовольную гримасу, но согласился и, махнув рукой, тронул джип с места. Развернувшись, он поехал обратно и, доехав до развилки, направился по гравийной дороге, которая вела в его собственный дом, в полумиле от главного особняка.

Прежде чем позвонить Аните, Алессандро решил принять душ. Раздеваясь на ходу, он пересек свою просторную спальню и подошел к телефону. Его мобильный не работал на ранчо. Здесь не было сигнала, и, чтобы связаться с побережьем, приходилось полагаться на порой непредсказуемую наземную телефонную связь.

В полотенце, небрежно обернутом вокруг бедер, он набрал номер, и, к его удивлению, Анита взяла трубку сама.

— Алекс, дорогой! — воскликнула она, и в голосе ее прозвучала нотка досады. — Где ты был целый день? Карлос сказал, что ты уехал в Рио, но я не поверила ему. Ведь ты не сказал мне, что собираешься в город.

Алессандро прикусил язык, сдержав язвительный ответ, и пробормотал:

— Возникла срочная необходимость. — Затем, с отвращением улавливая раздражение в своем голосе, спросил: — Что то случилось?

Анита предпочла не отвечать на его вопрос и раздраженно произнесла:

— Что могло случиться? Твой отец снова заболел? О, мне надо поговорить с Еленой! Когда я уезжаю из города, боюсь, что пренебрегаю…

— Мой отец не заболел, — резко прервал ее Алессандро, и кожа его покрылась гусиными мурашками от холодного воздуха, идущего из кондиционера. Или это был признак его мрачного предчувствия? Боже мой, почему эта женщина лезет не в свои дела?

— Тогда что же?

— Это было срочное совещание совета директоров. — Алессандро понял, что надо положить конец ее разговорам вокруг да около. — Зачем ты позвонила мне? Я думал, что… э э э… мисс Джеймсон будет работать с тобой.

— Ты ошибаешься. — Анита издала раздраженный звук. — Я целый день ее не видела.

— Почему же?

Алессандро старался как можно безразличнее произнести эти слова, но он догадался, что Анита уловила нетерпение в его голосе.

— Ну… — Он мог представить себе, как она надула губы. — Если тебя это интересует, то у меня разболелась голова. Я звонила тебе целый день, и не могла дозвониться. Тогда я подумала, что ты избегаешь меня.

Алессандро вздохнул:

— Анита, зачем же мне избегать тебя?

— О, пожалуйста! — фыркнула Анита. — Я не дурочка, Алекс. Я видела реакцию мисс Джеймсон, когда она увидела тебя. Это был для нее шок. Тебя она меньше всего ожидала здесь увидеть. Но ведь ты не удивился, Алекс! Не так ли? Ты знал, что она приедет! Полагаю, именно поэтому ты убедил меня дать это интервью?

Алессандро сдержал резкость, которая чуть не сорвалась с его губ, и спокойно произнес:

— Я думал, что интервью организовал твой агент.

— Откровенно говоря, именно так я и думала.

— Так почему же ты обвиняешь меня? — Алессандро почувствовал некоторое облегчение. — Насколько я помню, ты говорила, что хочешь воспользоваться шансом и пресечь некоторые слухи о Миранде.

— Ты говоришь об этом так бессердечно, Алекс! — Анита щелкнула языком. — Она была твоей женой, между прочим.

— Ты думаешь, я забыл об этом? — В голосе Алессандро прозвучала горечь. — Но ты знаешь так же, как и я, что наш брак был фарсом…

— Не смей так говорить! — Было слышно, как Анита чуть не задохнулась. — Миранда любила тебя.

— Миранда любила себя, — спокойно возразил Алессандро. — Давай, Анита! Правда больше не причинит ей боли.

— Ну, я вообще то не собиралась говорить о Миранде, — сбавила тон Анита. — Пускай люди распускают слухи, меня это не волнует. Так или иначе, — продолжала она, — почему Антон выбрал именно этот журнал?

Алессандро избежал прямого ответа:

— Ты говорила, что познакомилась с Сэмом Армстронгом в самом начале своей писательской карьеры.

— Да, конечно. Он был очень добр ко мне. Но это не отменяет того факта, что эта Джеймсон узнала тебя, Алекс. Признайся, это ты надоумил Антона обратиться в журнал «Лайфстайлс»? Ты мог бы мне сказать. Я узнала бы об этом сама, рано или поздно.

— Хорошо. — Алессандро выдохнул воздух. — Я знал мисс Джеймсон и раньше — до того, как она приехала сюда. Мы встретились несколько лет назад, когда я был в Лондоне. Я… мне она понравилась. И, судя по ее работам, она очень хороший журналист. Почему бы не пригласить хорошего профессионала?

Анита, помолчав секунду, вкрадчиво спросила:

— А ты с ней спал?

Смех Алессандро был хрипловатым.

— Спокойной ночи, Анита.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Изабел и в эту ночь не дождалась успокаивающего сна. Было уже шесть часов утра, а она лежала с открытыми глазами и смотрела на раскачивавшиеся верхушки пальм, растущих возле веранды. Ожидая восхода солнца, она наблюдала за тем, как первые проблески солнечного света, сначала бледно розовые, быстро обретали лимонно желтый цвет. Небо над горизонтом становилось все светлее: пробуждался день.

Еще не одетая, Изабел с удовольствием натянула бы на себя майку и шорты или даже купальник и побежала бы на море. Вода была такой теплой и манящей, и ей нестерпимо хотелось погрузиться в пенистые волны. Но ее удерживал страх, что она снова может нарваться на Алессандро.

Весь вчерашний день она ждала, когда сеньора Сильвейра пришлет за ней, но этого так не произошло. Рикардо Винсенте устроил ей экскурсию по вилле, как и обещал, и она, как и полагается в таких случаях, восхищалась богатой и пышной, если не сказать подавляющей, роскошью обстановки. Но ни хозяйки всего этого богатства, ни Алессандро нигде не было видно. Либо писательница раздумала давать интервью, либо она решила предоставить своей гостье возможность оправиться после перелета и смены часовых поясов.

А что касается Алессандро…

Изабел вздохнула.

К тому времени, когда она приняла душ и одна из горничных принесла ей завтрак, она почувствовала себя немного лучше. Оптимизма, конечно, не испытывала, но уже была готова решительно встретить то, что ее ожидало впереди. Настало время проявить инициативу. Если Анита ничего не знает о существовании Эммы, у нее нет оснований отказываться от интервью.

Помня о том, что Анита встает поздно, Изабел оставалась в своих комнатах до одиннадцати часов утра. В двенадцатом часу, надев черные бриджи, черный топ, а поверх него — прозрачную кремовую блузку, сунув ноги в босоножки на танкетке, прихватив с собой диктофон и ноутбук, она вышла на веранду, а затем вошла в просторный холл виллы.

На улице уже было жарко. Изабел почувствовала, что шея ее покрылась испариной. Но в холле было прохладно и свежо.

Две служанки с помощью мощного пылесоса мыли выложенный мозаикой пол. Изабел, пытаясь вспомнить фразу из англо португальского разговорника, хотела спросить девушек, где сеньора Силвейра, но в этот момент в арочном дверном проеме, на другом конце холла, появился какой то мужчина.

Алессандро…

На негнущихся ногах пошла навстречу ему.

— Сеньор, — официально обратилась она к нему, помня о присутствии прислуги. — Я не ожидала вас здесь увидеть.

— Охотно в это верю, — язвительно заметил Алессандро, позволив ей перевести дыхание. — Как вы чувствуете себя этим утром, мисс Джеймсон?

— Я… прекрасно, спасибо вам, сеньор, — проговорила она и споткнулась, не дойдя до него нескольких шагов. — Сгораю от нетерпения начать интервью. — Поколебавшись, она продолжала: — Вы не знаете, сеньора Сильвейра уже встала?

Это был еще один двусмысленный вопрос, и губы Алессандро скривились в циничной ухмылке.

— Откуда мне знать? — ответил он. — Я не нянька своей тещи. Но, если вы хотите знать, почему она не пригласила вас вчера взять у нее интервью, могу сказать вам, что она была… как это говорится?.. нездорова.

Разговаривать с Алессандро было нелегко. Изабел слишком остро ощущала его близость. Несмотря на то что шрам на его лице, до этого скрытый тенью, теперь был отчетливо виден, ее тянуло к этому мужчине, как магнитом.

— Нездорова? — удалось ей выговорить через несколько секунд, и Алессандро склонил голову.

— У нее разболелась голова, — спокойно сказал он. — Головная боль Аниты поистине легендарна. Она появляется в самое подходящее время.

— Может, вы хотите сказать «неподходящее»? — спросила она, и на лице его мелькнула довольная улыбка.

— Я сказал то, что хотел сказать, — колко возразил он. — Вот так иногда раскрываются ваши желания.

Изабел вздрогнула.

На нем была черная рубашка, облегавшая его торс, местами промокшая от пота, будто он занимался чем то тяжелым на уличной жаре. Черные брюки обтягивали длинные сильные ноги и были заправлены в высокие замшевые сапоги.

— Но, как вы думаете, будет ли она чувствовать себя сегодня достаточно хорошо, чтобы дать мне интервью сегодня? — в конце концов выговорила Изабел и скорее ощутила, чем увидела, как он небрежно пожал плечами.

— Уже вчера вечером она выглядела вполне здоровой, — беззаботно заметил Алессандро. — Но сомневаюсь, что она пожелает увидеть вас до полудня.

Изабел рискнула на него взглянуть.

— Вы были здесь вчера вечером?

— Нет. — Алессандро говорил невозмутимо. — Я говорил с ней вчера по телефону. — Возникло секундное молчание, а затем он тихо добавил: — Я ждал тебя, cara. Я знал, что рано или поздно ты появишься…

Изабел судорожно выдохнула.

— Я думала, что вчера мы все сказали друг другу, — твердо сказала она, переложив сумку с ноутбуком из одной руки в другую. — И несмотря на отсутствие сеньоры, возможно, вы мне скажете, где будет происходить интервью?

— Не будем тянуть время, — мягко сказал он, и Изабел почувствовала, что ее охватывает паника, — такая же, как в первый раз, когда она так неожиданно увидела его. — Нам надо обдумать сложившуюся ситуацию. — Он язвительно приподнял брови. — Ты полюбила меня когда-то. Я понимаю, что с тех пор изменился. — Он медленно провел пальцами по шраму, рассекавшему щеку. — Но, даже несмотря на это, я постараюсь убедить тебя в том, что я еще не совсем пропащий человек.

Изабел невольно отступила назад.

— Я… я приехала сюда не для того, чтобы общаться с тобой, — запротестовала она, надеясь, что служанки, закончившие с полом и теперь занявшиеся чисткой панелей, не понимают английского.

— Знаю. — Губы Алессандро скривились. — Но тебе не надо меня бояться. Возможно, я выгляжу как чудовище, но на деле все еще тоскующий и страдающий человек.

— Ты не понимаешь, — сказала она, быстро взглянув на него и снова отведя глаза. — Меня попросили взять интервью у сеньоры Силвейры и…

— Я прекрасно все понимаю, Изабела, — сухо возразил ей Алессандро. — И я прекрасно знаю о том, зачем тебя сюда пригласили. Но разве я не могу рассчитывать на некоторую чуткость с твоей стороны?

Колени Изабел дрожали, когда она пыталась овладеть собой.

— Ты… ты хочешь сказать, что не будет никакого интервью? — спросила она.

— Послушай меня! — На щеке Алессандро дрогнул мускул, выдавая его волнение. — Сейчас мы говорим не об интервью. Ты понимаешь меня? Твои дела с Анитой — это твои проблемы, не мои. Я же хочу серьезно поговорить с тобой о нашей дочери. Я хотел показать тебе мое поместье сегодня утром, но…

— Твое поместье? — повторила она, и Алессандро вздохнул.

— Да, мое поместье, — подтвердил он, отметив, что она не отреагировала на предыдущее предложение. — Мое ранчо, если тебе это больше нравится. Я не только работаю в «Кабрал лейже», я выращиваю пони для игры в поло.

— Пони?!

Легкая усмешка тронула его тонкие губы.

— Да, представь себе. Но всю тяжелую работу выполняет мой менеджер, а я всего лишь получаю дивиденды. Это мой… мой побег из города. Тебе понравится там, я уверен. Но ранчо находится в нескольких милях отсюда, а так как Анита вчера себя плохо чувствовала…

Его слова вернули Изабел к реальности, и она поняла, что позволила Алессандро заморочить ей голову своим разговором о поместье и пони для игры в поло. Она еще слишком плохо знает этого человека.

— А Миранда любила бывать в поместье? — спросила она, намеренно вовлекая имя его жены в разговор. — Должно быть, ей там очень нравилось. Ты женился сразу же, как только вернулся в Бразилию?

Глаза Алессандро стали жесткими.

— Почему тебя это интересует? — требовательно спросил он. — Если ты только не хочешь знать, почему произошел несчастный случай. — Рот его скривился. — А… Ты думаешь, что Миранда пожалела о том, что вышла за меня замуж? И именно поэтому умерла от передозировки героина, когда и года не прошло с тех пор, как она дала брачный обет?

— Нет! — Изабел пришла в ужас от того, какие эмоции, совсем того не желая, пробудила в нем. Она даже не знала, от чего умерла его жена. — Я совсем не это имела в виду…

— Но ты ведь не стала отрицать того, что у меня отталкивающий вид, — с горечью заметил Алессандро. — И все же мне все равно, что ты обо мне думаешь, cara, — добавил он, — пока ты не препятствуешь тому, что я хочу.

Изабел облизала вмиг пересохшие губы.

— И что же ты хочешь?

— Ты знаешь, — твердо сказал ей Алессандро. — Я хочу познакомиться со своей дочерью. И стать частью ее жизни — отныне и навсегда.

Именно этого Изабел боялась. Этот человек привык все делать по своему. Этот человек был настолько богат и имел такую власть, что ничто не могло помешать ему осуществить задуманное.

— Я говорила тебе: Эмма — не твоя дочь! — с отчаянием произнесла Изабел.

— Нет, моя. — Он был непоколебим. — У меня есть доказательство. — И когда она попыталась возразить, тут же скомандовал: — Молчи! — Сильные руки схватили ее за плечи, заставив взглянуть ему в лицо.

Горничные молча ускользнули из холла.

— Надеюсь, мы сможем договориться обо всем, как два разумных взрослых человека, — мрачно продолжал он, и его твердые пальцы сжали ее плечи. — Дело до суда, конечно, не дойдет. Я могу быть терпеливым, Изабела.

Изабел была потрясена. О каком доказательстве он говорил? Боже мой, разве кто-то еще знает об этом?

Она взглянула в его смуглое лицо — и сразу же пожалела об этом. Эти сверкающие глаза буквально заворожили ее. Она не смогла отвести от них взгляд, и губы ее, совершенно непроизвольно, слегка приоткрылись.

Она совершенно не хотела соблазнять его. Алессандро это понимал. Но, продолжая держать ее в руках, почувствовал, как его оставляет гнев и на смену ему приходит некое другое ощущение — настойчивое и почти не контролируемое.

Он вспомнил предыдущее утро на пляже — как сладко было ощущать Изабел в своих руках… «Я все еще хочу ее, — с изумлением признал он. — Хочу так страстно, что схожу с ума, и все остальное в огне этой страсти выглядит жалким и смешным».

Когда он рывком привлек ее к себе, она не сопротивлялась. Изабел казалась беззащитной, бессильной, безоружной… Тихо вскрикнув, она припала к нему, и сумка выпала из разжавшихся пальцев.

Ей пришлось схватиться за его рубашку, чтобы не упасть, и прежде, чем она успела отпрянуть назад, Алессандро склонил голову и впился в ее губы. Щетина на небритом подбородке лишь усилила сексуальное ощущение, а рука его, обхватившая ее затылок, вызвала в теле Изабел безумную дрожь.

Она прижалась к нему, настолько обезумев от его ласки, что была не в силах сопротивляться. Его жаркий поцелуй, властные и опытные руки, острый мужской запах сводили ее с ума, и она утратила способность мыслить.

Он что-то прошептал ей на своем родном языке — какие то хрипловатые несвязные слова и фразы, которые она не поняла. Но смысл их был ясен, и они лишь усилили ощущение нереальности происходящего, которое овладело ею, лишило воли и заставило стонать от наслаждения.

Его руки, лаская ее, проникли под блузку, пробежали по спине. Она выгнулась навстречу ему, когда он провел пальцами по ее разгоряченной коже и погладил ямку над ягодицами. Округлые, упругие бедра, прижимавшиеся к нему, были такими восхитительными, такими возбуждающими… Он никогда не испытывал такого ощущения — такого взрыва чувств, эмоций…

Но нет!

Решительно, почти ожесточенно, Алессандро поднял голову и взглянул на нее. Глаза Изабел были закрыты, и он тоже быстро закрыл глаза, не в силах устоять перед такой соблазнительной картиной — губы ее были припухшими, а на щеке остались следы от его жесткой щетины…

Но обстоятельства были против него.

«Это не должно произойти, — мрачно решил Алессандро. — Успокойся, — сказал он сам себе, прислонившись к колонне за своей спиной. Что бы ты ни чувствовал, нельзя терять над собой контроль».

Его травмированная нога дала о себе знать — хотя боль была совсем нежеланной. Долго стоять на месте было неразумно.

И все же это напомнило ему о том, какой непредсказуемой может быть жизнь. Его собственная жизнь, в частности. Но разве он хотел дать понять Изабел, что все еще испытывает к ней влечение? Она сама спровоцировала его! Довела до грани безумия.

— С тобой все в порядке?

Его холодный голос окончательно отрезвил Изабел. Наклонившись, чтобы поднять сумку с ноутбуком, она дерзко произнесла:

— Со мной все будет в порядке. Когда я выберусь отсюда. — А затем, не удержавшись, добавила: — И пожалуйста, не думай, что я поверила твоей лжи. Ты думаешь, что, тыча мне в лицо своим богатством, ты приведешь меня в восхищение? И я выполню все, что тебе нужно? — Она выпрямила плечи. — Позвольте с вами попрощаться.

— До завтра, — сказал Алессандро, будто не услышав ее слов. — Завтра мы поедем в Монтевиста. Я заеду за тобой в восемь утра.

Изабел заморгала.

— Монтевиста? Что это? — повторила она. — Я никуда не поеду.

— Монтевиста — это мое поместье, — произнес Алессандро с потрясающей невозмутимостью. — Я уже сказал тебе об этом — до того, как ты так охотно упала в мои объятия. И пожалуйста, не пытайся совратить меня, Изабела. Я несдержанный человек, и мне нельзя перечить.

— Это угроза, сеньор?

— Это мой совет, cara. В восемь часов!

— А если я откажусь? — Изабел заставила себя взглянуть в его глаза. — Вы заставите меня силой, сеньор?

Янтарные глаза Алессандро стали жесткими.

— Я полагаю, что ты взрослый человек, Изабела, — сказал он, и голос его был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Я понимаю, что наружность моя вызывает отвращение, но ты привыкнешь к ней.

— Твоя наружность не имеет никакого значения. — Затем, догадавшись, что он не верит ей, она добавила: — И не говори о доказательствах того, что Эмма — твоя дочь…

— Но они у меня есть!

— Нет!

— Да!

— Что здесь происходит?

Этот повелительный голос заставил Изабел вздрогнуть, но в то же время принес ей облегчение. Сеньора Силвейра направлялась к ним через холл. За ней волочился шлейф от шифоновой накидки, которая была наброшена поверх неглиже, гармонично сочетавшегося по цвету, и Изабел была вынуждена признать, что лишь эта надменная женщина могла выглядеть столь элегантно в таком неуместном наряде.

— Алекс! — воскликнула она, и взгляд ее, скользнув по Изабел, снова обратился к нему. — Почему ты здесь? Я даже не знала, что ты приехал. Пойдем, мы позавтракаем вместе.

— Я не голоден, Анита, — холодно произнес Алессандро, явно не встревоженный появлением своей тещи. — Да к тому же мне пора!

Анита сдвинула брови:

— Но ты сейчас так охотно болтал с мисс Джеймсон!

— В твое отсутствие мне больше ничего не оставалось делать, — не моргнув глазом, соврал Алессандро. — Я всего лишь рассказал ей о своем поместье. — Он снова повернулся к Изабел: — До свидания, мисс Джеймсон. Мне было приятно с вами побеседовать. До свидания, Анита. Мы поговорим завтра, хорошо?

— Подожди! — Анита раздраженно повернулась к Изабел. — Вы можете идти, мисс Джеймсон. Я пришлю за вами, когда буду готова.

— Но… Очень хорошо, — сдавленно произнесла Изабел, почувствовав себя совершенно беспомощной.

Она позвонит дядя Сэму! Никакое интервью не стоит того унижения, которое ей постоянно приходится здесь испытывать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Следующие полчаса Изабел провела в своей гостиной, расхаживая по ней взад вперед, не зная, что ей делать дальше.

Идея позвонить дяде Сэму теперь казалась ей уже не столь разумной. Кроме того, роль Алессандро во всей этой истории была ей совсем непонятна, и это пугало. Дядя, встав на ее защиту, мог еще больше ухудшить ситуацию.

Если бы только она могла быть уверенной в том, что Алессандро солгал насчет Эммы! Неужели у него действительно есть доказательства, что она — его дочь? А если и вправду есть? Что тогда?..

Она понятия не имела о том, как он узнал об Эмме. Сейчас ей надо действовать как профессиональному журналисту, которым она всегда себе считала, и все разузнать.

Кто то постучал в дверь. Открыв дверь, Изабел увидела Рикардо Винсенте. Означало ли это, что ей все таки предстояло выполнить задание? Или Анита увидела что то, когда, войдя в холл, застала их вдвоем, и об интервью придется забыть?

— Пройдемте со мной, сеньора, — произнес Рикардо со своей обычной официальностью. — Сеньора Силвейра желает начать интервью немедленно, — провозгласил Рикардо с некоторым нетерпением. — Пойдемте. Я провожу вас в ее апартаменты.

На этот раз они поднялись по лестнице, ведущей на галерею с колоннами, выступавшую над холлом. Проникавший сквозь угловые окна свет падал на узорчатые дорогие ковры, бронзовые вазы и мраморные статуи. Наконец Изабел увидела двойные двери. Рикардо тихо стукнул и, явно услышав какой то ответ, широко распахнул двери театральным жестом.

— Мисс Джеймсон! Сеньора! — объявил он, будто Анита была королевской особой. Он жестом указал Изабел вперед: — Проходите, пожалуйста.

Изабел медленно вошла, отметив про себя, что это не рабочий кабинет. Перед ней была просторная гостиная с диванами и креслами, которые образовывали различные уголки отдыха. Центральное место занимал богато украшенный мраморный камин, а на стене напротив него висел старинный гобелен.

Анита сидела в шезлонге, в нише окна. Она расположилась так, чтобы лица ее не было видно на фоне окна. Изабел подошла поближе, чтобы поздороваться с ней, и увидела, что Анита по прежнему одета в прозрачную шифоновую накидку, которую она уже видела на ней.

— Мисс Джеймсон, — сказала она, и голос ее был загадочным, — садитесь, пожалуйста. Рикардо, вели Санче приготовить кофе.

— Слушаюсь, сеньора.

Рикардо, поклонившись, удалился, и Изабел, немного нервно, огляделась вокруг себя.

— Где мне сесть, сеньора? — спросила она, почувствовав, что ладони ее вспотели. И, смутно боясь, что уронит свой ноутбук, она бережно прижала сумку к груди.

Анита посмотрела на нее долгим взглядом и указала на кресло, стоявшее справа от ее шезлонга.

— Сюда, я думаю, — произнесла она, и улыбка искривила ее тонкие губы. Затем кивнула на сумку, которую, словно боясь уронить, прижимала к себе Изабел. — Вам сегодня это не понадобится, сеньора. Сначала, полагаю, нам надо лучше узнать друг друга?

— О, но…

— У вас есть возражения, сеньора?

Анита изогнула свои царственные брови, и Изабел поняла, что у нее нет другого выбора, если она хочет сделать то, ради чего, собственно, и приехала сюда.

— Нет, нет, — сказала она, поставив свою сумку на пол и опускаясь в кресло, на которое ей указали.

Анита вытянула перед собой ноги и расправила вокруг себя складки шифоновой накидки. Затем, оглядев свою гостью так пристально, что Изабел совсем упала духом, произнесла:

— Мой зять сказал мне, что вы встречались в Лондоне несколько лет назад.

Изабел была застигнута врасплох. Что конкретно сказал ей Алессандро? Но…

— Да, — пробормотала она, сконцентрировавшись на огромной осе, жужжавшей в проеме окна. А затем добавила: — У вас отсюда прекрасный вид, сеньора.

— Почему вы не сказали об этом, когда я знакомила вас? — Аниту трудно было отвлечь.

— О… Ну, это было трудно, — сказала наконец Изабел. А затем, придумав отговорку, уже бодро добавила: — Я не хотела, чтобы вы думали, будто я приехала сюда лишь потому, что знала сеньора Кабрала.

— А разве это не так? — Брови Аниты снова поднялись.

— Видит бог, нет. — По крайней мере, в этом Изабел была совершенно искренней. — Он… — Она прочистила горло. — Его я ожидала увидеть меньше всего.

— М м м…

Какое то время Анита переваривала ее слова, но Изабел не обольщала себя надеждой, что на этом делу будет положен конец. Так и произошло.

— И у вас была деловая встреча? — спросила Анита, помолчав. — Возможно, компания «Кабрал лейже» захотела разместить рекламу в одном из журналов вашего дяди, да?

Было очень соблазнительно согласиться с ней, но Изабел заподозрила, что это ловушка, и решила быть настолько честной, насколько это было возможно.

— На самом деле мы познакомились на вечеринке в честь дня рождения, — сказала она, стараясь поддерживать непринужденный тон. — Моя подруга, которая работает в рекламном бизнесе, пригласила вашего зятя пойти вместе с ней. И… и он согласился.

— И когда это было?

— О… Несколько лет назад, — сказала наконец Изабел. — Я не могу в точности назвать вам дату. — Хотя она могла, с точностью до дня и часа.

— И вы не виделись с ним с тех пор?

— Нет, не видела после того, как он покинул Лондон.

Анита молчала несколько секунд, и Изабел настороженно ждала, что она попросит объяснить почему. Но она не сделала этого.

Будто решив приберечь остальные вопросы насчет Алессандро для следующего раза, Анита, подняв руки над головой, с наслаждением потянулась.

Затем, когда горничная принесла им кофе, она сменила тему. Спросила Изабел насчет ее тети и дяди, проявив некоторый интерес к тому факту, что ее тетя разводит лошадей. Стала расспрашивать Изабел о ее работе, о ее профессиональной подготовке, проявив при этом вежливый интерес, и больше ничего.

Когда с кофе было покончено, Анита явно заскучала.

— Я устала, сеньора, — сказала она. — Мы продолжим наш разговор завтра днем, хорошо? А сейчас вы, наверное, тоже хотите отдохнуть. Рикардо говорил вам, что я часто работаю по ночам? Именно поэтому я встаю так поздно. — Губы ее скривились. — Надеюсь, вы сами найдете дорогу назад, в ваши комнаты.

Алессандро думал, что Изабел будет противиться ему.

Когда на следующее утро он приехал на виллу «Мимоза», то уже был готов силой заставить ее поехать с ним. Но, как оказалось, она ждала его на веранде. Изабел была одета в простую футболку с треугольным вырезом и шорты цвета хаки. Ее волосы, которые показались ему длиннее, чем он помнил, были заплетены в толстую косу, трогательно перекинутую через плечо. На ней не было никаких украшений, совсем мало косметики, но ей все же удавалось выглядеть потрясающе женственной.

Алессандро остановил свой «лексус» возле невысоких ступенек, ведущих на веранду, и прежде, чем он успел открыть дверцу и выйти из машины, Изабел сбежала вниз навстречу ему.

Рывком открыв пассажирскую дверцу, она сказала:

— Не беспокойся, не надо выходить. Я сама справлюсь. — Она проворно забралась на сиденье рядом с ним, и он увидел, как мелькнули ее стройные бедра, слегка порозовевшие от солнца. — Все нормально.

Алессандро с улыбкой взглянул на нее.

— Прости меня, — сказал он, — не ожидал, что ты так жаждешь провести со мной утро.

— Как я понимаю, тебе трудно ходить…

Подбородок Алессандро напрягся.

— Ах, вот в чем дело! Ты жалеешь меня, да? — Он хрипло расхохотался. — Пожалуйста, не надо. Мне не нужна твоя жалость. И я вполне способен выходить, а также садиться в автомобиль.

Изабел с отчаянием взглянула на него.

Разве он не понимает, что этот шрам на его щеке придает ему поистине мужское обаяние? Что он потрясающе сексуален? И он отец Эммы…

— Я вижу, что у тебя травмирована нога, — сказала она наконец, когда он тронул машину с места. — И просто проявляю тактичность.

— Почему бы тебе не сказать правду? — раздраженно пробормотал Алессандро и увидел, как ее полные губы упрямо сжались.

Он совершенно не хотел тратить это утро на то, чтобы ругаться с Изабел. Или пробуждать в ней враждебность, если уже не сделал этого. Его дочь гораздо важнее, чем эти пустые споры. И гораздо важнее, чем возмущение, которое Изабел вызывала в нем. Потому что его устранили из жизни Эммы в первые два года жизни дочери.

Эмма…

Они ехали через маленький городок, называвшийся Порто Верде. Изабел с интересом разглядывала окрестности.

Порто Верде напоминал ей поселения, которые ей приходилось видеть на Карибских островах. Посреди квадратных земельных участков стояли чистенькие домики, чьи черепичные крыши ярко блестели на утреннем солнце. Даже в этот ранний час здесь кипела жизнь: хозяйки развешивали на веревках белье, громко лаяли собаки, а дети, все черноглазые, высыпав на улицу, с интересом глазели им вслед.

Впереди она увидела аэропорт, но Алессандро, свернув с дороги, тянущейся по берегу, стал подниматься в горы. И чем дальше они отдалялись от берега, тем безлюднее становилась местность. Дома исчезли, и дорогу теперь окружали лишь цветущие кусты гибискуса и высокая трава, плавно покачивавшаяся на легком ветерке, доносившемся с моря.

Это была дикая, но прекрасная природа. И таким же был мужчина, который сейчас был рядом с ней.

— Здесь так красиво, — сказала она. — Нам далеко еще ехать до… — как это называется? — Монтевидео?

— Монтевидео находится в Уругвае, — невозмутимо произнес Алессандро. — Мое поместье называется Монтевиста. На самом деле это испанское название. Оно означает…

— Вид на горы, — вставила Изабела, скорчив гримасу. — Я немного понимаю по испански, Алессандро.

Алессандро, судорожно вздохнув, крепко сжал руль руками. Он забыл, как мило произносит она его имя. Он многое забыл о ней…

Когда они доехали до плоского плато, Изабел перевела дух — наконец дорога стала ровной. Они, казалось, целую вечность петляли по горам, и Изабел — несмотря на то что ей приходилось много путешествовать, — почувствовала себя неважно.

Воздух здесь был кристально чистым, и Изабел, оглядевшись, увидела на горизонте голубую полоску моря. С другой стороны возвышались горы: загадочные и огромные, красноватые в лучах восходящего солнца. Их вершины были окутаны предрассветным туманом. Перед ними, на мили вокруг, расстилались горные луга, поросшие сочной травой, с редкими соснами и кустами цветущей акации.

На лугу паслись коровы с длинными острыми рогами, скрывавшиеся от жары под тенью деревьев. Она так засмотрелась на коров, что не сразу заметила каменные ворота с высеченными на них барельефами — фигурами лошадей, вставших на дыбы. Дорога становилась все более узкой, теперь она шла между заборов, покрашенных в белый цвет, и плавно поднималась вверх — к многочисленным строениям, видневшимся в миле впереди. Коров становилось все больше, и Изабел вопросительно взглянула на Алессандро.

— Я думала, ты разводишь лошадей, — сказала она.

— Мы пытаемся быть… — как это сказать? — самодостаточными. — Улыбка его была немного насмешливой. — Карлос, мой менеджер, считает, что не использовать в полной мере эти плодородные земли, — преступление.

Они подъезжали теперь к какому то маленькому поселению, и Изабел с невольным опасением ждала, когда же она увидит дом Алессандро. Несмотря на обилие других построек, его она узнала сразу же. Двухэтажный дом был окружен по периметру верандой, и все окна были закрыты темно зелеными жалюзи. По стенам дома свободно вился цветущий виноград, а в тени балкона первого этажа была разбита красивая клумба с экзотическими цветами.

Изабел непроизвольно охнула, и Алессандро взглянул на нее.

— Что то не так?

— Не так? — Изабел покачала головой. — Нет. Это… это прекрасно. Я не знаю… Я думала, что это будет менее… менее…

— Цивилизованно? — сухо предположил Алессандро, останавливая автомобиль на покрытой гравием площадке.

— Менее изысканно, — исправилась она и почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

— Осторожнее, — сказал Алессандро, открывая дверцу. — Мы находимся в горах, на высоте нескольких сотен футов над уровнем моря, и здесь к тому же очень жарко.

— Мне не надо об этом говорить, — пробормотала Изабел, облизав пересохшие губы. Затем, откинув со лба взмокшие пряди волос, спросила: — Разве можно привыкнуть к такой жаре?

— Пойдем внутрь. Выпьем чего-нибудь прохладительного.

Изабел совсем не хотела остаться с Алессандро наедине, но, обогнув машину, все-таки направилась за ним, когда какой-то мужчина показался из-за дома.

— А, вот и вы! — сказал он, направляясь к Алессандро, чтобы поздороваться с ним. На лице его сияла улыбка.

— Привет, Карлос, — сказал Алессандро. — Это мисс Джеймсон. Молодая женщина, о которой я тебе говорил.

— А, мисс Джеймсон! — Акцент у Карлоса был гораздо сильнее, чем у Алессандро, но улыбка его была гораздо более доброжелательной. Он протянул ей руку. — Карлос Феррейра, сеньорита. Счастлив познакомиться с вами.

— Изабел, — с готовностью ответила она, пожав его руку с излишней пылкостью. Но ей сразу стало легче при мысли о том, что они с Алессандро не останутся наедине. — Я так понимаю, что именно вы выполняете здесь всю работу?

Карлос рассмеялся при этих ее словах, и белые зубы сверкнули под черной полоской усов.

— Не могу поверить, что этот человек сказал такое, — ответил он, похлопав своего друга по плечу. — Но если вы хотите совершить экскурсию по конюшням, то я в вашем распоряжении.

Изабел растерянно взглянула на Алессандро, но лицо того было непроницаемым. Слегка пожав плечами, она сказала:

— С удовольствием.

— Но не сейчас, хорошо? — сказал Алессандро, и его спокойный голос прозвучал как приказ. Он улыбнулся Карлосу, чтобы смягчить свои слова. — Мисс Изабела хочет пить, и ей очень жарко. Я спрошу Елену, есть ли у нее что нибудь холодное и сладкое.

Коротко переговорив с Алессандро на португальском, Карлос повернулся и пошел прочь.

— Отложим экскурсию на некоторое время, — сказал он на прощание, махнув рукой, и Изабел ничего не оставалось делать, как пройти вслед за Алессандро на веранду, а затем войти в дом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Изабел только слышала, как гулко раздавались их шаги. Сквозь узкие окна просачивался солнечный свет, и воздух был сладким от запаха вербены.

Здесь все было по-другому, нежели на мрачной и величественной вилле Аниты. Светлый потолок и стены, покрашенные в теплый цвет, создавали уютную обстановку. Стены украшали пейзажи, центральное место занимал огромный полированный стол. На нем стояла ваза с яркими тропическими цветами, возле окон и вдоль стен были расставлены декоративные кашпо, в которых росли экзотические орхидеи.

Навстречу им вышла женщина — маленькая, темнокожая, одетая в черное, но с приятным дружелюбным лицом. «Совсем не похожа на Санчу», — подумала Изабел с облегчением, вспомнив угрюмую наружность экономки Аниты.

— Это Елена, — сказал Алессандро, улыбнувшись женщине. — Елена, это мисс Джеймсон. Моя… знакомая.

Изабел не сомневалась, что он специально запнулся на этих словах, но Елена, казалось, ничего не заметила. Вежливо склонив голову, Елена что-то сказала по-португальски. Как поняла Изабел, она предложила им кофе.

— Фруктовый сок, я думаю, нам больше подойдет, — ответил Алессандро по-английски. — И холодный чай со льдом.

— Слушаюсь, сеньор.

Еще раз склонив голову, Елена ушла.

— Пойдем, — сказал он Изабел. — Я покажу тебе мой дом.

Здесь все было по-другому, не так, как на вилле «Мимоза». И это касалось не только обстановки. Атмосфера была совершенно иной.

Из холла они прошли в салон, пол которого был покрыт итальянской плиткой. Потолок поддерживали витые мраморные колонны, разделявшие пространство на две элегантные гостиные. У задней стены Изабел увидела огромный камин.

Не сдержавшись, она устремилась вперед — к высоким окнам, выходившим во внутренний двор. В тени балкона, выступавшего над двориком, стоял изящный стеклянный столик, вокруг которого были расставлены плетеные кресла. А за внутренним двориком виднелся бассейн, заманчиво поблескивавший на солнце, — с красиво раскрашенными деревянными кабинками, где могли переодеться гости Алессандро.

Изабел даже представить себе такого не могла. Она не смогла сдержать восхищенного вздоха, и мгновенно Алессандро оказался рядом с ней. Его янтарные глаза внимательно вгляделись в ее лицо.

— Тебе здесь не нравится?

Изабел укоризненно взглянула на него.

— Почему же нет? — сухо сказала она. — Здесь очень красиво. Ты купил это поместье, когда вы с Мирандой поженились?

Алессандро вздохнул:

— Монтевиста принадлежит моей семье на протяжении жизни уже многих поколений. Его построил мой прадед, чтобы моя прабабушка могла выехать из города. Тогда не было никаких кондиционеров, а горный воздух — хотя сейчас это так не кажется — гораздо свежее, чем на равнине. И здесь бывает холодно, иногда приходится растапливать камин.

Изабел жадно слушала его.

— Значит, ты не владеешь им единолично?

— Нет. — Не выдержав, Алессандро потер рукой больную ногу. — Иногда это поместье служит подходящим местом для… выздоровления. А я всегда любил лошадей. Иногда мне кажется, что из меня вышел бы хороший наездник, и мне не пришлось бы целыми днями просиживать в офисе.

Изабел взглянула на него.

— Тебе надо выздоравливать, — медленно сказала она. — После аварии.

Губы Алессандро скривились.

— Как скажешь. — Он повернулся и жестом пригласил ее последовать за ним, в соседний салон, посередине которого стоял строгий стол для переговоров с дюжиной обитых тканью стульев. — Это conservatorio, зимний сад, — добавил он.

За двойными стеклянными дверями в зимнем саду поддерживалась постоянная температура. Растения, росшие в горшках, придавали особую свежесть воздуху, а комфортные кресла и диваны с подушками создавали уютную расслабляющую обстановку.

— Если ты позволишь…

Не дожидаясь ее позволения, Алессандро опустился на диван, с явным облегчением вытянув перед собой больную ногу. Он перенапрягся сегодня, и это было понятно, но ему все таки не хотелось выглядеть перед ней слабым. Как это ни смешно, ему не безразлично, что она думает о нем.

— О, конечно. — Изабел оторвала взгляд от апельсинового дерева. Маленькие, еще незрелые плоды выглядели потрясающе органично. — Э-э-э… — Она выбрала кресло подальше от Алессандро и, усевшись в него, нервно сжала руки. — У тебя болит нога? Я видела, как ты ее растирал.

— Сейчас уже лучше, — сдавленно произнес Алессандро, не желая обсуждать свои изъяны. — А, наконец-то! Вот и Елена. Поставь поднос рядом с мисс Джеймсон, пожалуйста.

Елена явно понимала по-английски, потому что сделала так, как Алессандро ей велел, и затем выпрямилась с вопросительной улыбкой:

— Ленч, сеньор? На двоих?

— Боюсь, что нет, Елена, — вежливо ответил ей Алессандро. — Мисс Джеймсон должна вернуться в Порто Верде. — Он помедлил, взглянув на ее вмиг покрасневшее лицо. — В другой раз.

— Хорошо, сеньор.

Изабел взглянула на поднос, который женщина поставила на столик возле нее. В заиндевевшем кувшине был охлажденный фруктовый сок, в высоком фужере с холодным чаем постукивали кубики льда.

— Г м м… Что ты хочешь? — спросила она, догадываясь, что Алессандро не зря распорядился поставить поднос рядом с ней, но он покачал головой.

— Ничего не хочу, — сказал он. — А ты возьми все, что хочешь.

Изабел налила себе сока, при этом вылив половину на поднос, так как руки у нее дрожали, добавила в него кубик льда, а затем поднесла бокал к губам, стараясь сохранять самообладание.

Сок был превосходным — смесь персика, граната и маракуйи.

Алессандро удобнее откинулся на спинку дивана:

— Почему ты боишься меня?

— Я не боюсь. — Изабел поставила на стол свой бокал. Кажется, она сделала это слишком резко. — Может быть, опасаюсь, — добавила она. — Я хочу знать, что все это значит.

— Что конкретно ты имеешь в виду? То, что ты приехала сюда? То, что наслаждаешься бокалом фруктового сока? Или что-то еще?

— Ты знаешь, о чем я говорю, — сухо произнесла Изабел, не в силах сидеть спокойно под его насмешливым взглядом. Вскочив с кресла, она стала быстро расхаживать по зимнему саду, отводя от себя вьющиеся ветки растений, которые цеплялись ей за волосы. — Зачем ты привез меня сюда? Что ты собираешься предпринять в отношении Эммы? Я не понимаю, почему ты хочешь разрушить мою жизнь. Я не сделала тебе ничего плохого!

— Ты так считаешь? — Рот Алессандро теперь твердо сжался, и, несмотря на свое волнение, Изабел поразилась дикой красоте его лица. Оно было изуродовано шрамом, но так и не утратило своей мужской притягательности.

Алессандро сел прямо и склонился навстречу ей.

— Почему бы тебе не присесть? — тихо предложил он. Но когда Изабел неохотно направилась к креслу, на котором только что сидела, он сделал нетерпеливый жест рукой. — Нет, не туда, — сказал он и указал на кресло рядом с собой. — Не думай, что, если ты будешь держаться подальше от меня, это изменит ситуацию.

— Хорошо, — согласилась она, стараясь говорить уверенным тоном. — Почему ты сказал, что сможешь доказать, будто Эмма — твоя дочь?

Алессандро пристально взглянул на нее.

— Потому что могу. У меня есть это, — сухо произнес Алессандро. Слегка привстав, он вытащил из заднего кармана бумажник и рывком открыл его. И в ту же секунду из бумажника выскользнула фотография. Маленькая фотография, которая упала рядом с ним на диван.

Она упала лицевой стороной вверх, и глаза Изабел мгновенно устремились на нее. Значит, у него есть фото Эммы! Неужели он преследовал ее? А как иначе он мог раздобыть это фото?

Схватив фотографию дрожавшей рукой, она протянула ее Алессандро, не сводя глаз с его смуглого лица.

— Ах вот, оказывается, чем ты занимаешься! — воскликнула она. — Разве ты не знаешь, что это преступление — выслеживать людей, а тем более детей?! Каким образом ты заполучил фотографию моей дочери?

Алессандро взглянул на нее с легкой насмешкой.

— Это не твоя дочь, — спокойно сказал он. — Ты держишь в руках фото моей племянницы Катерины.

— Что?!

Изабел внимательно взглянула на фото — и не поверила своим глазам.

Улыбающееся лицо, смотревшее на нее, было потрясающе похоже на Эмму: такие же искрящиеся лукавые глаза, пухлые щечки с ямочками и сочные губки. Но, хотя волосы у малышки были такого же цвета, как у Эммы, они были немного длиннее.

У Изабел перехватило дыхание.

Он был прав. Это не Эмма. Эмма к тому же не носила таких платьев, в которое была одета Катерина.

На самом деле Эмма была девчонкой-сорванцом. Ее обычной одеждой были футболка, брючки из плотной ткани, а также крепкие башмачки, так как она часто помогала тете Оливии убираться в конюшнях.

Оторвавшись от фотографии, она поняла, что Алессандро все еще смотрит на нее. Вспыхнув, она сказала:

— Хорошо. Это не фото Эммы. Я ошиблась.

Он взял фотографию и положил ее обратно в бумажник.

— Так или иначе, я доказал тебе, что Эмма — моя дочь, не так ли?

Изабел с трудом перевела дыхание.

— Хорошо, хорошо, — сказала она, решив, что с ним бесполезно спорить. — Эмма — твоя дочь. — Ногти ее вонзились в ладони. — Но какое это имеет значение?

— И ты спрашиваешь меня об этом? — Голос Алессандро стал хриплым от гнева. — Боже мой, Изабел, неужели ты думаешь, что я не имел права знать об этом?

— О чем? О том, что ты случайно оплодотворил женщину, с которой занимался сексом, когда ненадолго приехал в Лондон?

Алессандро, не сдержавшись, выругался, а затем воскликнул:

— Это было не так, и ты знаешь об этом!

— А как это было? Скажи. — Охваченная гневом, Изабел не могла уже остановиться. — Ты соблазнил меня, Алессандро. О, признаюсь, я не оказывала особого сопротивления. Я вела себя безрассудно, и понимаю это. Но не надо притворяться, что у нас был длительный роман и что ты — невинно пострадавшая сторона.

Алессандро нахмурился:

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— О, прекрасно понимаю! — Изабел, снова вскочив на ноги, с укоризной взглянула на него. — Разве ты не помнишь, что сказал тогда, Алессандро? Ты обещал вернуться в Англию. И утверждал, что мы с тобой не просто переспали. Но прошло три года — три года, Алессандро! — и до сих пор я даже не слышала о тебе! А ведь я поверила тебе. Думала, что снова увижу тебя. И что же? Оказывается, ты женился сразу же, как вернулся в Бразилию.

— Не совсем сразу, — слегка охрипшим голосом возразил Алессандро, вставая с дивана, и теперь не она возвышалась над ним, а он — над нею. — Произошел тот несчастный случай. Когда ты проклинала меня, в чем нисколько не сомневаюсь, я лежал в госпитале в Рио и был не в состоянии связаться с тобой, впрочем, как и с кем бы то ни было еще.

Немного отступив назад, чтобы он не мог догадаться, как его близость действует на нее, Изабел пожала плечами:

— Я очень сочувствую тебе. Но не понимаю, что ты сейчас хочешь от меня.

— Не понимаешь? — хрипло повторил он, сделав к ней шаг. — Ты думаешь, что, признав Эмму моей дочерью, ты освобождаешь себя от всех обязательств, которые из этого вытекают?

— Но разве ты можешь испытывать какие-то чувства к ребенку, которого никогда не видел?

— О, я видел ее! — возразил Алессандро, и его горячее дыхание коснулось ее лба.

— Ты приезжал в Англию?!

— Приезжал, но не для того, чтобы увидеть ее…

Изабел потрясенно смотрела на него.

— Разве ты не говорил, что не следишь за мной?

Алессандро застонал. Он боялся, что именно так она и поймет его слова.

— К твоему сведению, компания «Кабрал лейже» сотрудничает с фирмой, которая занимается улаживанием конфликтов. Эта фирма является нашим посредником в Европе, в том числе и в Лондоне. Я попросил одного сотрудника — он мой друг, его зовут Эндрю Харди, — навести о тебе справки.

— Но зачем?

Алессандро пожал плечами:

— А почему бы и нет? — Его губы скривились — он так долго мучился сомнениями, прежде чем обратиться с этой просьбой к Эндрю. — Возможно, мне просто стало любопытно, как ты живешь. И к тому же мы вместе испытали нечто, что, возможно, стоило бы повторить…

— Не надо. — Изабел отступила от него на шаг, и он увидел презрение в ее глазах. — Не надо притворяться, что тебя интересовала моя жизнь. — Она покачала головой. — Алессандро, ты женился на другой женщине. После того, как мы были вместе. Пожалуйста, не оскорбляй мои лучшие чувства, притворяясь, что наши отношения что-то значили для тебя. Ни тогда, ни теперь они не значили ничего.

— Теперь они ничего не значат для тебя! — сказал он с горечью.

— Это неправда! Я всего лишь… всего лишь… — Она запнулась, не в силах произнести больше ни слова.

— Ты понимаешь? — хрипло произнес он, совершенно не поняв ее растерянности. — Я понял это вчера утром, когда держал тебя в своих объятиях. Ты не можешь отрицать того, что, как только я отпустил тебя, ты сразу же отскочила в сторону.

— Но тогда пришла сеньора Силвейра, — возразила Изабел, но Алессандро стоял на своем.

— И что? — насмешливо спросил он. — Разве я не вызываю у тебя отвращение, querida?

— Конечно нет!

— «Конечно нет»! — передразнил он ее, притронувшись тыльной стороной ладони к шраму на своей щеке. Тебя привлекает такой мужчина, как я? — И, увидев, что она покачала головой, мрачно пробормотал себе под нос: — Думаю, нет.

— Алессандро…

Но прежде чем она успела еще что-то сказать, он заставил ее замолчать сильным и страстным поцелуем.

В его поцелуе не было нежности. И объятия его не были теплыми и чувственными, как вчера. Алессандро даже не обнимал ее. Этот поцелуй должен был наказать ее, и, когда он заставил ее губы раскрыться, она почувствовала вкус крови на своих губах.

— Черт тебя возьми! — Он проговорил ей эти слова прямо в губы, и она вдохнула его дыхание, его запах. Затем, почти с гневом, он обхватил ее ягодицы и с силой прижал к себе.

— Я хочу тебя, — низким голосом произнес он. — Я хочу быть внутри тебя. — Он откинулся назад, чтобы взглянуть на нее, и лицо его было жестким от ненависти. — Наверное, я обезумел?

— Алессандро…

И в это время раздались тяжелые шаги. Алессандро повернулся к вошедшему:

— Карлос, ты как раз вовремя. Думаю, наша гостья готова осмотреть конюшни.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Анита смотрела на нее оценивающим взглядом, и Изабел почувствовала, как краска заливает ее щеки.

— Понравилось ли вам в поместье Алекса?

— Г м м… да, сеньора. Очень, — взволнованно произнесла она, гадая о том, разговаривал ли Алессандро со своей тещей после ее возвращения. На виллу «Мимоза» Изабел привез Карлос, но Алессандро мог и позвонить сюда. Или заехать к ней, между прочим…

— Вам не показалось, что оно слишком уединенное, слишком далеко от города? — настойчиво спросила Анита.

— Мне… не показалось. — Изабел не понимала, куда Анита ведет.

— Нет? — Анита скептически взглянула на нее. — Тогда к делу. — Глаза ее сузились. — Скажите, вы приехали сюда лишь для того, чтобы увидеть его?

— Нет, — дрогнувшим голосом ответила Изабел. — Конечно, нет.

— Может, вы изменили свои намерения, когда приехали сюда? — холодно произнесла Анита. — Алекс, которого вы знали в Лондоне, очень отличается от того мужчины, которого вы видите сегодня.

Изабел судорожно сглотнула.

— Я понятия не имела о том, что Алессандро был вашим зятем.

— Но это не ответ на мой вопрос, сеньора, — резко сказала Анита. — Его внешность оттолкнула вас? Ведь вы не знали о том, что он попал в аварию и получил такие тяжелые травмы?

— Да, не знала, сеньора. Но я предпочитаю перейти к обсуждению менее личных вопросов…

— Полагаю, что вы, как мать, мечтаете поскорее вернуться к своей маленькой дочурке.

— Да.

— И сколько же лет вашей дочке, мисс Джеймсон? Наверное, она совсем маленькая. Я права?

— Почему вы так считаете? — выдавила из себя Изабел.

— Потому что, насколько я понимаю, вы не были замужем, когда познакомились с моим зятем, мисс Джеймсон. Это было всего лишь… три года назад, да?

Изабел глотнула воздуха.

— Эмме почти три года, — сказала она, хотя это было не совсем верно. — И все же… — Она помедлила. — Может быть, мы вернемся к нашему делу?

— Но это и есть наше дело, — любезно возразила ей Анита. — Я хочу знать о вас все, мисс Джеймсон. Прежде чем я раскрою вам свою душу, я должна убедиться в том, что вы… — как бы это сказать? — отзывчивый человек.

Изабел выпрямила спину. Сегодня они сидели в библиотеке, где, как сказал ей Рикардо, Анита написала большинство своих книг. Большая комната, стены которой были уставлены книжными томами в кожаных переплетах, действовала на нее угнетающе, как и все остальное в этом доме.

Посредине стоял квадратный стол из красного дерева, за которым в кожаном кресле сидела Анита. Изабел был предложен обеденный стул с прямой спинкой, предназначенный показать ей ее истинное место.

— Я уверена, что жизнь моя была не столь богата событиями, как ваша, сеньора, — сказала, наконец, Изабел, надеясь увести разговор в сторону. — Можем ли мы поговорить о вашей первой книге? Я читала, что вы написали ее, когда восстанавливались после рождения вашей дочери, Миранды.

— На самом деле не после рождения дочери, а после рождения моего сына, Мигеля, — коротко возразила Анита. — Он умер, когда ему было всего несколько недель. Я восстанавливалась после его смерти, а не после рождения Миранды.

— О о о. — Изабел не знала этого. Ни в одной публикации об Аните не было упомянуто о ее сыне. Это, возможно, и объясняло общий настрой книги, очень мрачной. — Прошу прощения, сеньора. Я не хотела вторгаться в вашу личную жизнь.

— Но разве именно этим вы не занимаетесь в эту минуту? — спросила Анита, удивленно изогнув черные брови.

— Только в той степени, в какой это касается ваших книг, — твердо ответила ей Изабел. — Возвращаясь к вашей первой книге, сеньора, хотелось бы спросить, есть ли исторический прототип у главного персонажа? Существует мнение, что для создания образа Алонсо вы использовали шекспировского Ричарда Третьего.

— Когда вы вышли замуж, мисс Джеймсон?

И снова Изабел испытала шок. Анита явно не собиралась давать интервью, пока не выяснит все, что ее интересует.

— Э… когда мне было двадцать один год, — правдиво ответила она и сразу же поняла, что не это хотела услышать от нее Анита.

— Двадцать один? — с удивлением повторила та. — Значит, вы были замужем, когда познакомились с Алексом. — Она задумчиво поджала губы. — Он знал об этом?

Изабел вздохнула.

— Через два года я развелась, — покорно ответила она. — Мой брак с Дэвидом не был удачным. А через год после того, как мы расстались, он погиб в Индонезии, когда там произошло землетрясение.

— И вы снова вышли замуж? — настаивала Анита. — Эмма не может быть вашей дочерью от первого брака.

— Нет. — Изабел не знала, куда ведет этот разговор, но ей он не нравился. — Я жила одна почти шесть лет.

— Ах вот как! — Анита с неким удовлетворением облизала губы. — Значит, ваша дочь — внебрачный ребенок?

Изабел разозлилась:

— Полагаю, что это мое дело, сеньора! И если вы желаете понапрасну тратить свое время, обсуждая мою личную жизнь, то мы прекращаем это интервью!

— О, мисс Джеймсон! — На лице Аниты теперь отражалось раскаяние. — Я не хотела обидеть вас. Простите меня, сеньора. Я писатель и, естественно, интересуюсь жизнью любого человека, с которым мне приходится общаться. — Она виновато улыбнулась. — Пожалуйста, не расстраивайтесь. Ваша жизнь — это ваше дело, несомненно.

«Да, конечно!» — с яростью подумала Изабел.

Алессандро свернул на подъездную аллею виллы «Мимоза» и поставил свой «лексус» в некотором отдалении от дома. Он не хотел встречаться с Анитой, по крайней мере, пока. Он хотел видеть Изабел — и только Изабел.

Прошло три дня с тех пор, как Карлос увез ее из его поместья. И все эти три дня Алессандро занимался тяжелой физической работой, пытаясь осознать и переварить тот факт, что его чувства к Изабел не поддаются его контролю.

И это было нелегко.

В течение трех лет он много думал о ней. Особенно тогда, когда лежал на больничной койке, мучительно осознавая, что больше никогда не будет таким же, каким был до аварии. К тому времени уже стало ясно, что жизнь его вне опасности, но порванная связка означала, что он никогда не будет ходить нормально. А пластический хирург был вынужден признать, что даже несколько операций не смогут окончательно убрать шрам с его лица.

Алессандро было очень плохо. Он чувствовал себя чудовищем, монстром. Он был уверен, что женщины теперь будут смотреть на него с отвращением или с жалостью. И мысль о том, чтобы приехать в Лондон и предстать в таком виде перед Изабел, была совершенно неприемлема.

Конечно, со временем ситуация улучшилась. С некоторым изумлением Алессандро обнаружил, что некоторые женщины находят его шрам весьма привлекательным. Они смотрели на него как на некоего современного Прометея, поборовшего увечья и боль. «Или дело все-таки в моих деньгах?» — иногда с цинизмом думал он.

И всегда рядом с ним — зримо или незримо — присутствовала Миранда. Всегда недовольная, раскаивающаяся, проклинающая себя и жаждущая доказать свою преданность ему — так, как было принято в их старинных семьях.

Нахмурившись, Алессандро вышел из машины и тихо, чтобы никто не слышал, захлопнул за собой дверцу. Он вздрогнул, когда перенес вес тела на больную ногу. Все три дня он занимался стадом — не слезая с лошади, подгонял отбившихся коров и арканил молодых бычков, — но так и не смог избавиться от мыслей об Изабел. Душевные терзания оказались сильнее физических мук. И он решил покончить с этой ситуацией раз и навсегда. Именно поэтому он отложил свой визит в «Мимозу» до позднего вечера. Темнота поможет ему. Он знал, что Изабел поселили в отдельных комнатах, с входом через веранду, и это было очень кстати. Он должен проникнуть в ее комнаты так, чтобы никто из слуг его не заметил.

Был уже одиннадцатый час, но он надеялся, что Изабел еще не спит.

Анита не звонила ему с тех пор, как он повез Изабел в свое поместье. Она, наверное, подозревала, что у них какие-то отношения… «Интересно, сколько времени ей понадобится, чтобы умножить два на два и вычислить, что Эмма — мой ребенок?» — мрачно усмехнулся он.

Добравшись до веранды и увидев, что в комнатах Изабел еще горит свет, Алессандро вздохнул с облегчением. Хромая, он подошел к двери, а затем, постояв секунду и собравшись с духом, поднял руку и постучал.

Но в комнатах было тихо, и эта тишина, казалось, длилась бесконечно. Он стал уже думать, дома ли она, когда услышал звук шагов.

— Кто там? — послышался напряженный взволнованный голос Изабел, и Алессандро устало прислонился к стене возле двери.

— Это я, — тихо сказал он. — Алессандро. — Он помедлил. — Открой дверь.

И снова тишина, а потом тихо повернулась ручка, и дверь открылась.

Перед ним стояла Изабел в кремовой блузке без рукавов и шортах. Лицо ее вспыхнуло от гнева, но моментально изменилось, когда свет из комнаты упал на его лицо.

— Боже! — воскликнула она. — Ты болен? — Не колеблясь ни минуты, она сделала шаг вперед и взяла его за руку. — Позволь мне помочь тебе.

Алессандро попытался высвободить свою руку.

— Obrigado. Не надо, я сам, — хрипло произнес он, но Изабел не отпускала его.

— Не валяй дурака! — воскликнула она, помогая ему переступить порог. — Как ты оказался здесь? Ты пришел пешком?

— Конечно, нет, — сухо сказал Алессандро, чувствуя, как пот струится по его лицу. Схватившись за спинку стула, он с облегчением опустился на него. — Со мной все в порядке, — добавил он, но Изабел не отходила от него. — Может, ты закроешь дверь? Я предпочел бы, чтобы нас никто не слышал.

— Да, конечно!

Будто только сейчас осознав, что дверь все еще широко открыта, Изабел поспешно кинулась к ней и почти автоматически повернула задвижку.

Алессандро, вытянув перед собой больную ногу, в изнеможении откинулся на спинку стула. Затем, осознав, что Изабел все еще встревоженно смотрит на него, улыбнулся вымученной улыбкой.

— Я выживу, — уверил он ее. — Просто ударился бедром, только и всего. — Он глубоко выдохнул. — Мне уже лучше.

Изабел сжала руки на груди. На лице ее не было никакого макияжа, и с волосами, свободно падавшими на плечи, она выглядела необыкновенно юной. И слишком желанной для того, чтобы он мог оставаться невозмутимым.

— А как ты повредил свою ногу?

— Я только что сказал…

— Нет. Ты знаешь, о чем я говорю. — Изабел вздохнула. — Миранда… Она тоже пострадала?

— А… — Алессандро поднял голову, почувствовав, что боль, наконец, отступила. — Ты имеешь в виду ту автомобильную аварию? Ты думаешь, именно поэтому она покончила с собой? Потому что, в отличие от меня, не могла смотреть на себя в зеркало?

— Нет! — Изабел переступила босыми ногами.

— Миранда действительно была в момент аварии в автомобиле. Но она осталась невредимой…

— О о о…

Алессандро смотрел на нее из-под опущенных век.

— И это все, что ты можешь сказать? — Губы его искривились. — Смерть Миранды никак не связана с аварией.

— Это хорошо.

— Хорошо? — Он с горечью хмыкнул. — Да, наверное, хорошо. По крайней мере, никто не проклинает меня.

— Ты был за рулем, когда это случилось?

Алессандро вздохнул:

— Послушай, давай поговорим о чем-нибудь другом. Я не за этим пришел сюда. Хотя прекрасно понимаю твое отношение к моим увечьям.

Изабел судорожно втянула в себя воздух.

— Ты ничего не знаешь! — с яростью воскликнула она. Она взглянула в сторону стола, за которым, как понял Алессандро, она работала. Рядом с компьютером на серебряном подносе стоял кофейник, и Изабел, немного успокоившись, жестом указала на него:

— Не хочешь ли выпить кофе? Я думаю, он еще не остыл.

— Думаю, что нет, cara. — Алессандро стиснул зубы. — Если это еще одна попытка отвлечь меня, то ты напрасно стараешься.

— Я не пытаюсь отвлечь тебя! — возмутилась Изабел. — Это просто вежливый жест с моей стороны. Боюсь, что не могу предложить тебе ничего более крепкого.

— Ты так думаешь?

Тон его был язвительным, но воображение Алессандро уже начало работать. Изабел явно не осознавала, что на ней нет бюстгальтера, и ее напряженные маленькие соски четко прорисовываются под тонкой тканью блузки. И чувства его еще больше обострились при мысли о том, что под этими маленькими шортиками тоже ничего нет…

Он почувствовал напряжение в паху и заставил себя вспомнить о том, зачем он все-таки сюда пришел. Алессандро понимал, что, если притронется к ней, остановиться не сможет.

— Почему бы тебе не присесть? — предложил он, зная, что ему будет лучше, если она отойдет от него.

— Хорошо. — Безразлично пожав плечами, Изабел уселась на краешек мягкого дивана, обитого парчой, положив ногу на ногу. А затем спросила, будто это только что пришло ей в голову: — Знает ли сеньора Силвейра, что ты здесь?

— Nao. — Голос Алессандро был довольно резким. — Я пришел сюда не для того, чтобы повидаться с Анитой.

— Понятно. — Изабел потерла вспотевшей ладонью колено. — Тогда зачем?..

— Затем. — Алессандро изучающе смотрел на нее из-под опущенных ресниц. — Расскажи мне об Эмме.

Изабел поколебалась:

— Что ты хочешь знать?

Алессандро едва сдержал недовольный стон:

— Не испытывай мое терпение, Изабела! Я хочу знать все. У тебя есть с собой какие-нибудь ее фотографии?

Изабел стало трудно дышать.

— Есть, — неохотно призналась она.

— Могу я их посмотреть?

— Ну, большинство фотографий находятся дома, конечно.

— Я понимаю это. — Алессандро с трудом сдерживал гнев. — Я и не думал, что у тебя с собой будет много фото. Но могу ли я… видеть?

— Хорошо. — Изабел, поднявшись с дивана, подошла к столу, где рядом с подносом лежал ее мобильный телефон. В нем хранились фото ее дочки, которые она всегда возила с собой. Включив телефон, она протянула его Алессандро. — Смотри.

Алессандро медленно просмотрел все фотографии, хранившиеся в памяти телефона, и Изабел не могла угадать, что выражает его лицо.

— Ей сейчас два года?

— Два с половиной, — коротко поправила его Изабел.

— Она очень красивая.

На лице Изабел появилась непрошеная улыбка.

— Она восхитительная, — призналась она. — Но не обольщайся ее наружностью. Эмма — девчонка сорванец.

— Сорванец? — Алессандро, нахмурившись, оторвался от созерцания фото. — Что это значит?

— О, она ведет себя, как мальчишка, — сказала Изабел, не в силах найти другие слова, чтобы описать свою дочь. — Постоянно пачкается, например. И счастлива, когда проводит время в конюшне, вместе с тетей Оливией.

— Понятно. — Алессандро кивнул. — Твоя тетя тоже разводит лошадей?

— Не чистокровных, — сказала Изабел, вспомнив великолепных породистых жеребцов, которых показал ей Карлос. — Она разводит шотландских пони и верховых лошадей для охоты, в основном для спортивных школ или для частного использования.

Алессандро кивнул:

— Мне хотелось бы познакомиться с Эммой.

Изабел открыла рот:

— Ты собираешься приехать в Англию?..

— Тебя это беспокоит?

— Я… — Изабел потеряла дар речи. Затем, овладев собой, сказала: — Меня это не беспокоит, но…

— Да, я поеду в Англию, потому что хочу увидеть свою дочь, — продолжал он, снова устремив взгляд на фото Эммы. Затем печально улыбнулся: — Но не сейчас, малышка, да? Ведь мы же не хотим пугать тебя, да?

Изабел молча смотрела на него. Ей было бы легче проигнорировать его слова, но…

— Ты не испугаешь ее! — воскликнула она. — Эмма — не комнатный нежный цветок. Она жизнерадостный и неунывающий ребенок. Кроме того, дети смотрят на жизнь совсем не так, как взрослые.

— Так, как ты? — с горечью произнес Алессандро, возвращая ей телефон. Затем, не дожидаясь ответа, тяжело поднялся со стула. — Мы еще поговорим, Изабела.

Алессандро постарался собрать все свои силы, чтобы твердым шагом направиться к двери, но сказался тяжелый день, оставшийся позади. Пошатнувшись, он оступился. Схватившись за спинку стула, попытался удержаться на ногах. Но ножки стула поехали в сторону на навощенном полу, и Алессандро почувствовал, что летит вперед.

Изабел, увидев, что происходит, кинулась к нему. Но ей не хватило сил, чтобы удержать его, и с коротким криком она упала на диван.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Алессандро выругался, с усилием приподнявшись и упираясь руками по обе стороны ее головы. Он не хотел придавить ее всем своим весом.

— Meu Deus! Боже мой! Прошу прощения! — Он почувствовал, что колени его прикасаются к ее бедрам. — Какой я идиот!

— Ничего страшного. — Изабел слегка задыхалась, но улыбка уже тронула уголки ее губ. — Это случайно. Мне не надо было вмешиваться.

— Ты хотела мне помочь, — мрачно возразил ей Алессандро, пытаясь дышать ровнее. Щеки его слегка покраснели от столь неудобного положения. — Боже, что ты обо мне подумала! Не только уродливый, но и немощный…

— Ты не немощный! — Изабел быстро взглянула на него. — А что касается уродства, то…

Ее рука, непроизвольно поднявшись, прикоснулась к шраму на его лице. Алессандро отвел голову назад, но Изабел продолжала гладить его щеку.

— Нет, — хрипло прошептал он, схватив ее за руку. — Не делай этого.

Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал ладонь. Затем прямо взглянул в ее глаза, и ей снова внезапно стало трудно дышать.

— Изабела, — он произнес ее имя срывающимся голосом, — я этого не хотел.

— Я знаю. — Изабел содрогнулась. А затем, пытаясь разрядить обстановку, с улыбкой добавила: — Вряд ли ты хотел уложить меня на диван.

Алессандро вздохнул:

— Я совершенно не это имел в виду, и ты знаешь об этом.

Его взгляд устремился на ее распростертое тело, задержался на полоске нежной кожи, выглядывавшей из-под края блузки. Когда он опрокинул ее на диван, должно быть, он непроизвольно стянул ее шорты ниже, потому что теперь видна была ямка на ее животе…

У Алессандро перехватило дыхание. Он знал, что если дотронется до Изабел, то уже не будет отвечать за себя. Он уже был возбужден, и — странно и смешно — нога его переставала болеть, когда он смотрел на нее. И сейчас он боролся с неистовым желанием погладить ее нежную кожу, ощутить ее тепло…

Изгиб ее живота был таким соблазнительным… Если он поцелует ее здесь — в эту ямку, словно созданную для его губ, — будет ли она такой же сладкой, как тогда?..

Он помнил о ней все: о том, что было в тот день и в тот вечер, когда он пришел к ней домой, пока не раздался телефонный звонок его отца. Он не мог забыть о том, как, уткнувшись лицом в ее лоно, он вдыхал мускусный аромат, который сотворили их разгоряченные от желания тела.

Deus!

Он попытался прийти в себя — как тогда, когда раздался звонок отца, — но это было бесполезно. Он ощущал ее соски, напрягшиеся от желания, и запах ее разгоряченного тела, и понимал, что она не способна сопротивляться.

Пальцы его крепко сжали ее предплечья, когда он хотел откинуться назад, но, побоявшись оставить на ее коже синяки, расслабил руки и нежно прикоснулся к ее плечам. И сразу почувствовал, как они вздрогнули, отзываясь на его прикосновение.

Стиснув зубы и собрав остатки воли, сказал:

— Этого не должно произойти.

— А ничего и не происходит, — вспылила Изабел, но он понял, что она сама не верит этому.

— Происходит, — ответил он, и голос его был низким от переполнявшего его желания. — Разве я не вижу, как реагирует твое тело? Это невозможно скрыть.

— Я… Алессандро…

Но было слишком поздно. Он уже склонил свою голову, жадно обхватив ртом соблазнительный сосок, выступавший под тонкой тканью.

— Querida, — сказал он хрипло, переключаясь на другой сосок. — На тебе так много одежды…

Изабел тихо вскрикнула. Она тонула в море чувственности и, когда руки его крепко сжали ее ягодицы, судорожно изогнулась в страстном порыве, подаваясь навстречу ему.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал он и погладил пальцем ямку на ее животе. И если ты выключишь свет…

— Нет. — Изабел, приподнявшись на локте, взглянула на него. — Ты думаешь, меня волнует, как ты выглядишь?

— Меня волнует, — тихо произнес он, но она, склонившись над ним, уже стала расстегивать его рубашку.

— Нет! — Он схватил ее за руку.

— Да, — твердо сказала она, обхватив руками его лицо и целуя его шрам. — Поверь мне, Алессандро, я не собираюсь тебя покидать.

Но она покинет его. Алессандро это знал. Он знал, что был дураком, когда верил женщинам. Разве они с Мирандой не явились тому доказательством? Но сейчас, когда груди ее так возбуждающе касались волосков на его груди, уже поздно было сопротивляться…

Прижав Изабел спиной к подушке дивана, он жадно впился в ее губы и отдался велениям своего тела.

Он медленно осознавал окружающую обстановку.

Изабел. Изабела…

Неловко пошевелившись, Алессандро повернулся на бок и оглядел комнату. Где Изабел? И как выбралась из-под него, не разбудив? Обычно он спал очень чутко.

Слегка вздрогнув от боли, он свесил ноги с дивана и оглядел свое обнаженное тело. Значит, поэтому она не захотела понежиться с ним в кровати после интимной близости! Боже! Не обращать внимания на его изуродованную внешность в пылу страсти — это одно, но смотреть на его шрамы невозмутимым взглядом — совсем другое.

Проведя рукой по лицу, он встал. Затем поднял с пола джинсы и торопливо надел их, засунув в карман трусы. Ему надо прикрыть свои шрамы, прежде чем их снова увидит Изабел.

Он уже застегивал рубашку, когда услышал шаги. Обернувшись, увидел в дверях Изабел в банном халате.

— Привет, — тихо сказала она, и голос ее слегка дрогнул. — С тобой все в порядке?

— А почему бы и нет? — парировал Алессандро, но в тоне его прозвучала горестная нотка. Он скривил губы. — Как это говорят в подобной ситуации? Не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Пора и честь знать.

Бледное лицо Изабел еще больше побледнело.

— Ты спал, — возразил она. — Я не хотела тебя беспокоить.

— Да? — Тон Алессандро был язвительным. Он невидящим взглядом посмотрел на свои наручные часы. — Разве я так долго спал?

— Да, долго.

Алессандро снова взглянул на часы, и на этот раз четко увидел стрелки. Был третий час ночи. Он проспал добрых два часа!

— Прости, — обескуражено произнес он. — Я должен идти.

Изабел промолчала. Она просто стояла, глядя на него, и он снова почувствовал к ней непреодолимое влечение.

Но на этот раз его разум возобладал. То, что у них было, потрясающе, невероятно, но — как и тогда, в Лондоне, — это нельзя больше повторять. Обстоятельства снова были против них.

Он направился к двери, с великим трудом превозмогая боль, чтобы не хромать. Он чувствовал на себе ее взгляд, но у него еще осталось немного гордости. И прежде чем открыть дверь, Алессандро повернулся:

— Кстати, скажи, как прошло интервью?

Глаза Изабел расширились. Она не могла поверить, что он спрашивает ее об этом — сейчас, в такой момент! Неужели он совершенно бесчувственный?

С трудом сдержав резкий ответ, уже готовый сорваться с ее губ, она сухо ответила:

— Все было хорошо.

Алессандро внимательно взглянул на нее.

— Когда ты собираешься уезжать? — спросил он, сжав ручку двери так, что пальцам его стало больно.

— О… — Изабел сглотнула. — Я… я не знаю.

— Но еще не скоро, — настаивал он, и она удивилась, зачем ему это нужно.

И вдруг она вспомнила об Эмме и все поняла. Зажав у горла ворот халата, тихо спросила:

— Ты уходишь?

— Что? Конечно. — Он с трудом осознавал тот факт, что она желает поскорее закончить этот неловкий разговор. — Мы поговорим завтра, хорошо?

Изабел высоко подняла голову:

— Если ты этого хочешь.

— Именно этого я и хочу, — твердо сказал он, открывая, наконец, дверь. — Boa noite[17], Изабела. — Он помедлил. — Не надо так сильно ненавидеть меня, хорошо?

Изабел судорожно вдохнула.

— Я не ненавижу тебя, — возразил она, недоумевая, что же все таки произошло.

Но Алессандро лишь язвительно взглянул на нее, прежде чем закрыть за собой дверь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Алессандро смог вернуться на виллу «Мимоза» лишь через два дня.

На следующий день после той ночи, когда он был у Изабел, ему надо было ехать в Рио для участия в собрании акционеров, а вечером состоялся семейный ужин. Поэтому лишь два дня спустя он смог вылететь в Монтевиста.

Уже этим же вечером Алессандро хотел поехать в Порто Верде, но, вспомнив о том, как нехорошо они расстались, решил, что лучше встретиться с Изабел при дневном свете.

Алессандро безумно хотелось вновь оказаться в ее комнатах — он не мог этого отрицать. Но поначалу ему все таки необходимо выяснить, как же она к нему относится.

Он постоянно думал о ней — и поэтому пропустил все, о чем говорилось на собрании акционеров. В конце концов, он стал склоняться к тому, что выводы его относительно Изабел были слишком поспешными. Сердце мучительно сжалось при этой мысли, тая в себе надежду. Может, она действительно не испытывает к нему ненависти из-за того, что он уехал от нее тогда, и из-за жалости к нему теперь?

Как бы то ни было, им надо с уважением относиться друг к другу — ради их дочери, по крайней мере. Но, несмотря на то, что Алессандро не хотел показываться дочери таким изуродованным — по крайней мере, до тех пор, пока она не станет немного старше, — ему не терпелось установить с ней хоть какую то связь.

«Слава богу, что есть Интернет», — с облегчением подумал он, въезжая в ворота виллы «Мимоза». Без него он вряд ли бы снова увидел Изабел и узнал о том, что у нее есть дочь, отцом которой он вполне мог быть.

Он сам не знал, чего хотел, когда в тот скучный день, сидя в своем офисе, набрал в поисковой строке ее имя: «Изабел Джеймсон, сотрудник журнала «Лайфстайлс». На сайте журнала был вывешен список сотрудников с фотографиями, и он мгновенно узнал лицо Изабел. Но даже тогда Алессандро с трудом поверил в свою удачу.

Кроме того, на сайте были помещены и краткие биографии каждого. И Алессандро, не веря своим глазам, прочитал о том, что у Изабел есть маленькая дочь по имени Эмма. Ему хватило двух минут, чтобы подсчитать, что девочка родилась точно через девять месяцев после их короткой, но такой незабываемой любви…

Сначала Алессандро страшно разозлился оттого, что был устранен из жизни своей дочери. Фотографии, которые его агент прислал ему по электронной почте, служили наглядным свидетельством того, что Эмма — его дочь. И тогда ему нестерпимо захотелось найти Изабел и устроить ей скандал, предъявив и свои права на ребенка.

Но со временем он немного поостыл. Он понял, что надо тщательно подготовить их встречу. Алессандро пришла мысль уговорить Аниту дать интервью. Возможно, это было не очень порядочно, но он утешал себя мыслью, что цель оправдывает средства.

«Наверное, мне следовало признаться Аните во всем», — размышлял он, когда перед ним показались крыши Порто Верде. Но после смерти Миранды она стала все больше и больше зависеть от него, и он знал, что она никогда не одобрит того, что задумал ее зять.

Зачем же он все таки женился на Миранде? Алессандро нахмурился. Если бы его отец не был болен, смог бы он противостоять ее мольбам? Или жалость — и к себе, и к ней, и к отцу — сыграла свою роль? Если он и считал себя некоторое время этаким спасителем, то, в конце концов, он все равно потерпел поражение.

Но все это осталось в прошлом. Алессандро не винил Миранду за то, что произошло: он винил себя. Ему надо было заставить ее выйти из машины.

Конечно, его семья смотрела на все другими глазами. Роберто Кабрал не мог простить себе того, что заставил своего сына жениться на Миранде. И старик совсем сник, когда узнал, что Алессандро, после таких тяжелых травм, вряд ли сможет иметь детей.

Алессандро приветственно махнул рукой садовнику, подстригавшему газон. «Анита никому не позволяет отвлекаться от работы», — язвительно подумал он, гадая о том, удалось ли двум женщинам обуздать взаимную антипатию.

Скоро он это выяснит. Анита не привыкла сдерживать свои эмоции…

— И что ты собираешься делать?

Тетя внимательно взглянула на нее. Они находились в Виллиерс — имении, которое Изабел всегда считала своим домом. Оливия и Эмма собирались смазывать седла, но девочка так запачкала свои руки, что ее надо было вести в дом.

Изабел уныло взглянула на тетю, стряхивая грязь с рук ребенка.

— Я не знаю. Поэтому и спрашиваю вас. Надо ли мне найти его?

Оливия покачала головой:

— А что ты хочешь? Ты хочешь его снова увидеть?

— Конечно, хочу. — Изабел разгорячилась. — Но это все так сложно…

Оливия пожала плечами:

— Ты с ним опять спала?

— Тетя Оливия!

— Ну, ты можешь возмущаться, но эта единственная сложность, о которой я подумала.

— Нет, не единственная! — Щеки Изабел залились румянцем. — Я думаю, он специально организовал это интервью, из за Эммы.

— Интервью, от которого эта сеньора уклонилась, — колко заметила Оливия. — Но ты дурочка, Изабел! Тебе надо было настоять и увидеться с Алессандро, прежде чем уезжать.

— Но как я могла? — Изабел была обескуражена. — Я даже не знаю номера его телефона. Кроме того, Анита захотела, чтобы я немедленно убиралась из ее дома.

— Конечно! — Оливия, пожав плечами, взяла малышку за руку. — Пойдем, — сказала она девочке, — помоем ручки, а потом будем завтракать.

— Тетя Оливия…

— Мама помоет ручки Эмме, — запротестовала девочка, вырываясь от тети.

Изабел поморщилась, увидев грязные пятна на светлой курточке Эммы. Не надо было надевать эту куртку, когда ребенок шел в конюшню.

— Хорошо, куколка, — сказала она и взяла малышку за ручку, прежде чем одежда не пострадала еще больше. — Пойдем домой.

Они втроем направились к дому, шагая по остаткам выпавшего вчера вечером снега. Была середина февраля, но зима не хотела отступать. Изабел плотнее закуталась в пальто. Вернувшись из Бразилии, она стала острее ощущать холод и еще не успела оправиться от простуды.

Они уже обогнули навес, когда Изабел вдруг увидела черную «ауди», стоявшую на подъездной дороге. Огромный автомобиль громадой возвышался над ее маленькой «маздой».

— Кто бы это мог быть? — слегка нетерпеливо спросила тетя. — Если Сэм пригласил гостей на ленч, он должен был мне сказать. Я купила бы что нибудь подходящее.

— У вас всегда в запасе есть что то подходящее, — возразила Изабел. — Миссис Коллинз говорит, что у вас всегда слишком много продуктов.

— Миссис Коллинз приходящая работница, она не экономка, — ответила Оливия, снимая свою куртку, когда они вошли в прихожую. — Затем она прищелкнула языком. — О, я знаю, кто это может быть: Тони Айткинс! Я слышала, он вернулся с горнолыжного курорта, и я сказала Норе, что буду рада видеть его.

— Вы, наверное, шутите! — взмолилась Изабел, помогая Эмме раздеться.

— Нет, не шучу. С тех пор как вернулась из Бразилии, ты будто сама не своя. Бродишь по дому, как привидение, — заявила Оливия.

— Я простудилась, вернувшись домой! — возмущенно возразила Изабел.

— Я не помню, когда ты в последний раз болела, — покачав головой, сказала тетя. — Что с тобой происходит, Изабел? Мне кажется, тебе станет лучше, если ты будешь встречаться с другим мужчиной.

Изабел вздохнула:

— Вы не понимаете меня…

— Значит, ты с ним все таки спала… — Лицо Оливии стало строгим. Затем она подозрительно нахмурилась: — Надеюсь, вы предохранялись на этот раз?

К счастью для нее, в этот момент Эмма умудрилась споткнуться и, упав, разразилась слезами. Изабел уткнулась своим покрасневшим лицом в мягкие волосы девочки.

— Не плачь, все пройдет, — сказала она, крепко обнимая ее. — Пойдем посмотрим, не положила ли миссис Коллинз шоколадку в ящик?

Они вошли в кухню — теплую и уютную, — и миссис Коллинз, хлопотавшая у плиты, повернулась к ним.

— К вам приехал гость, — сказала она. — Я спросила его, не желает ли он кофе, и он сказал «да».

— О, спасибо тебе, Хильда. — Оливия внимательно взглянула через ее плечо. — М м м… пахнет замечательно. Хочешь, я сама отнесу поднос?

— Если не трудно, миссис Армстронг. — Миссис Коллинз отступила в сторону. — У меня разыгрался артрит, и плечо сильно разболелось. Может, Изабел вам поможет?

— После того, как мы вымоем эти грязные лапки, — сказала Изабел, надеясь, таким образом, хоть немного отложить встречу с Тони и с дядей. Может быть, ей сказать, что у нее разболелась голова, и вообще к ним не выходить?

— Дайте ее сюда! — воскликнула миссис Коллинз, радушно протянув к малышке руки. — У меня есть особое мыло, Эмма, а также найдется шоколадка для маленькой девочки. Что ты на это скажешь?

Эмма кивнула, вывернувшись из материнских рук, и миссис Коллинз увела ее в ванную комнату. У Изабел не осталось другого выхода, как последовать за своей тетей в холл.

— Будь веселее, — сказала Оливия, заметив унылое лицо Изабел. — Ради бога, ведь ты можешь быть вежливой? Я же не прошу тебя выходить за него замуж!

— Да, хорошо, — едва слышно пробормотала Изабел. Ей совсем не хотелось любезно беседовать с Тони Айткинсом, когда все мысли ее были заняты Алессандро.

Двое мужчин сидели по обе стороны большого камина. Огонь ярко горел, и Изабел, совершенно непроизвольно, устремилась к нему, совсем не обратив внимания на тех, кто сидел в креслах.

Оливия, внеся поднос, поставила его на низкий столик между ними. Мужчины при этом встали, и Изабел услышала, как тетя ее тихо вскрикнула.

— О боже! Вы меня испугали, — растерянно произнесла она.

А затем Изабел услышала его голос.

— К сожалению, люди пугаются меня, — виноватым тоном произнес Алессандро, но тетя уже вносила поправки в свою речь.

— Нет, я имею в виду — вы такой большой! — воскликнула она, хихикнув, как девочка. Изабел раньше никогда не слышала, чтобы тетя так смеялась. — Я думала увидеть Тони — Тони Айткинса. Друга Изабел. Но он не такой высокий, как вы.

Губы Алессандро сжались при упоминании другого мужчины, но ему удалось изобразить улыбку.

— Должно быть, вы тетя Изабелы — Оливия, — сказал он, помедлив. — Как поживаете, сеньора? Рад познакомиться с вами.

— А я рада познакомиться с вами… э… Алессандро, да? — В голосе Оливии явно слышался энтузиазм.

Изабел почувствовала, что все ее тело стало ватным. Она увидела, что тетя уже полностью очарована им. Совсем не обратив внимания на жуткий шрам на лице, Оливия попала под его обаяние.

Изабел смотрела на Алессандро, не веря своим глазам. В черных джинсах, темно сером кашемировом пиджаке, надетом поверх черной шелковой рубашки с открытым воротом…

«О, зачем он пришел сюда? Только не для того, чтобы увидеть свою дочь!» — взмолилась она.

Изабел мельком оглядела себя: в простенькой юбке, запачканной ручками Эммы, зелено синей футболке в полоску, она выглядела совершенной простушкой.

Взгляд ее снова устремился на Алессандро, а дядя предложил гостю сесть. И в этот момент глаза их встретились, и у нее остановилось дыхание. О чем они говорили с дядей перед тем, как Оливия прервала их?

И вдруг дверь рывком открылась, и в гостиную вбежала маленькая девочка.

Алессандро, оторвавшись от Изабел, с восхищением взглянул на ребенка. В шерстяном свитерке и хлопчатобумажных брючках, девочка была очаровательна.

Эмма! Его дочь. Их дочь — его и Изабел. Боже, какая же она хорошенькая! Такая же черноволосая, как он, но с таким же персиковым цветом лица, как у Изабел.

Вот только в данный момент Изабел была бледной как мел. Алессандро слышал, как она судорожно вздохнула, когда вбежала девочка, и понял ее тревогу. Честно говоря, не таким образом он хотел познакомиться со своей дочерью, но теперь уже поздно было об этом думать.

Эмма, увидев его, без всяких колебаний направилась к нему.

— Ты кто? — спросила она, распахнув глаза, и Алессандро почувствовал, как защемило его сердце.

— Меня зовут Алессандро, — сказал он. Он встал, когда она вошла, но теперь с усилием присел на корточки перед ребенком. — А тебя как зовут?

— Меня зовут Эмма, — сказала она. Затем указала на его лицо: — А что это? Ты упал?

Губы Алессандро дернулись.

— Вроде того, — грустно согласился он.

— Тебе больно?

— Эмма!

Изабел и Оливия воскликнули одновременно, но Алессандро жестом их остановил.

— Нет, cara, — ласково сказал он, обращаясь к малышке. — Мне не больно. — Он помедлил. — Это было давно.

Эмма нахмурилась, все еще глядя на него, а затем протянула руку к его щеке.

— Эмма! — На этот раз вмешалась одна Изабел, но прежде, чем она успела схватить девочку за руку, Алессандро наклонил к ней голову.

— Такой твердый! — удивленно воскликнула Эмма, дотронувшись своей нежной ручкой до шрама. — Потрогай, мама. Он очень твердый.

Алессандро взглянул на бледное лицо Изабел и тяжело поднялся на ноги.

— Прости меня, — сказал он. — Я тебя расстроил. Мне не надо было приезжать сюда.

Изабел с трудом сглотнула комок в горле. А затем, не зная, что ему на это сказать, прошептала:

— Я говорила тебе, что Эмму трудно чем либо испугать.

— И ты была права, — тихо сказал Алессандро. — Возможно, когда нибудь ты все же скажешь ей, кто я такой.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Изабел почувствовала панику. И хотя Эмма цеплялась за ее юбку, желая обратить на себя внимание, впервые интересы дочери оказались у нее не на первом месте.

— Не уезжай! — раздался тонкий голосок.

Алессандро взглянул на маленькую девочку.

— Я пока еще не уезжаю, — мягко сказал он и, с ощущением нереальности происходящего, взял ребенка на руки.

— Ты упал со своего пони? — спросила Эмма, вновь с интересом разглядывая его лицо.

— Не думаю, что мистер Кабрал хочет сейчас об этом говорить, — решительно заявил Сэм Армстронг, с сочувствием взглянув на гостя. Он протянул к девочке руки. — Пойдем, милая. Пусть мама поговорит с дядей.

Эмма вцепилась в пиджак Алессандро.

— Я не хочу уходить, — надулась она, но вмешалась Оливия.

— Сейчас время ленча, — твердо сказала она, разжимая маленькие пальчики девочки. Затем, забирая у него ребенка, любезно произнесла: — Вы присоединитесь к нашему ленчу, Алессандро? Не могу обещать ничего особенного, но мы вам будем очень рады.

— Спасибо.

Алессандро склонил голову, но было ли это выражением вежливости или согласия, Изабел так и не поняла. Но она испытала облегчение, когда дверь за ними закрылась и они остались одни.

— Ты не хочешь присесть? — предложила она, указывая ему на кресло. Она была уверена, что у него болит нога.

— Я не инвалид, cara, — ровным голосом произнес он, не двигаясь с места. Затем внимательно взглянул на нее. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Немного простудилась. — Изабел не хотела говорить о себе. — Когда ты приехал в Англию? — Она почувствовала, что на глазах ее выступили слезы. — Ты должен был меня предупредить.

— Зачем? Чтобы ты успела уехать отсюда, скрыться от меня?

— Нет! — Изабел перевела дух. — Я хотела тебя видеть. — Она колебалась. — Хотя бы для того, чтобы сказать тебе, почему я вернулась в Англию.

— А а а. — Лицо Алессандро стало язвительным. — Анита мне уже сказала.

— И что она тебе сказала? — В голосе Изабел прозвучала горечь. — О том, что она отказалась от интервью? — Изабел глубоко вздохнула. — Сеньора сказала мне, что не хочет впускать змею в свой дом. Ей явно не понравилось то, что мы с тобой были знакомы в Лондоне. Она обвинила меня в том, что я приехала к ней лишь для того, чтобы повидаться с тобой.

— М м м… — Алессандро задумался. — Наверное, один из ее слуг видел, как я входил к тебе…

— Нет! — Изабел пришла в ужас. — Ты думаешь, что она…

— Знает о том, что я был у тебя? Наверняка.

— Боже мой! — Изабел покачала головой. — Но почему это ее так волнует? Если только она…

— Не надо продолжать, — сурово остановил ее Алессандро, невольно вытягивая перед собой больную ногу. — Анита была мне всего лишь тещей, и не более того. Если она ревнует, то только потому, что бережет репутацию дочери. Ей невыносима мысль, что я могу обрести счастье с другой женщиной.

Ладони Изабел внезапно повлажнели, и она нервно потерла их о колени.

— Со мной? — еле слышно прошептала она.

— А с кем же еще? — тихо ответил он. — Пока мы снова не встретились, Анита знала, что у меня никого нет.

Изабел покачала головой:

— А она знает об Эмме?

— Теперь знает.

— Ты ей сказал?

— Конечно. — Он был категоричен. — Впрочем, она сама это поняла, сопоставив все факты.

Изабел перевела дыхание.

— Неудивительно, что она указала мне на дверь.

— Неудивительно, — эхом отозвался он. — Но если бы ты захотела меня увидеть, то сделала бы это.

Изабел чуть не задохнулась.

— И каким образом? Мне надо было попросить у Аниты номер твоего телефона? Как думаешь, она сразу же дала бы мне его или потянула немного? А может, сразу же отказала бы!

Алессандро взглянул на нее, и янтарные глаза его потемнели.

— Ты не могла взять напрокат автомобиль и приехать ко мне в поместье?

— Не могла! — Изабел с изумлением взглянула на него. — И что бы мне пришлось делать, если бы я постучала в твою дверь, а ты не пустил бы меня на порог?

Подбородок Алессандро напрягся, и, упершись руками в подлокотники кресла, он решительно встал на ноги.

— Как ты могла такое подумать?! Ты ведь мать моей дочери — мать единственного ребенка, который у меня может быть!

Изабел заморгала:

— Что ты хочешь сказать?..

Алессандро нервно дернулся.

— То, что у меня в результате аварии повреждены внутренние органы.

— О, Алессандро! — До Изабел медленно стал доходить смысл его слов. — Значит, не меня ты так хотел увидеть. — Слезы непроизвольно навернулись ей на глаза. — Ты хотел увидеть Эмму, свою дочь. И ты был готов пойти на все, чтобы достичь своей цели.

Алессандро, сделав шаг назад, с изумлением уставился на нее:

— Ты действительно так думаешь?

Изабел сама не была уверена в этом. Она бросила ему обвинение сгоряча, но в душе молилась, чтобы это было не так.

— Но ведь… все говорит именно об этом, — запинаясь, выговорила она.

— Не смеши меня, — хриплым и низким голосом произнес Алессандро. — Между нами, кроме нашей дочери, существует гораздо большее, и ты знаешь — что именно.

— Да? — Изабел всхлипнула, утерев нос тыльной стороной ладони.

— Ты хочешь, чтобы я тебе это сейчас доказал? Только боюсь, твои родственники не поймут меня, если я сейчас брошу тебя на этот ковер перед камином и займусь с тобой страстной, сумасшедшей любовью…

— Ты смеешься надо мной.

— Нет.

Изабел покачала головой.

— О, я знаю, ты можешь заставить меня делать все, что захочешь, — запинаясь, пробормотала она. — Тебе стоит только поцеловать меня, и я превращаюсь в тесто в твоих руках.

— Но разве я это знал? — Голос Алессандро изменился, стал глубоким, и вдруг его теплые сильные руки прижали ее к себе. — Ты никогда не говорила мне об этом, cara.

Изабел беспомощно покачала головой.

— Ведь ты сам знаешь, — сказала она. — И всегда знал.

— Нет, — прошептал он ей, приникнув к ее уху. — Скажи мне, cara, почему ты плачешь? Оттого, что любишь меня, или потому, что боишься, что я могу отнять у тебя Эмму?

Изабел быстро взглянула на него.

— А ты можешь сделать это? — с тревогой спросила она, и Алессандро горестно покачал головой.

— Если ты спрашиваешь меня об этом, значит, ты меня совсем не знаешь, — с болью сказал он, отпуская ее. — Расслабься, cara. С Эммой все будет в порядке. Я не испорчу ее жизнь, как и твою. — Он повернулся, взяв черное пальто, которое висело на спинке стула. — Пожалуйста, скажи своим, что я не могу принять их любезное пригла…

— Не уходи! — Изабел, бросившись к нему, выхватила из его рук пальто. — Пожалуйста, — сказала она, когда он, остановившись, молча взглянул на нее. — Прости меня. Я знаю, что ты никогда не обидел бы меня. — Она прикусила губу. — Я не понимаю, почему так сказала. — Она снова всхлипнула. — Это просто… просто ревность, наверное.

— Ревность? — Его черные брови приподнялись.

— Да. — Она сжала губы, потом продолжила: — Ревность к Эмме. Потому что ты любишь ее. Потому что ты переживаешь за нее так, как никогда не переживал за меня.

— Почему ты так решила?

— Ну, это же очевидно. Я хочу сказать… — Она тщательно подбирала слова. — Даже когда ты вышел из госпиталя, ты не приехал в Англию. — Она помедлила. — И ты женился на Миранде, разве нет?

— Если бы я мог забыть, — с чувством пробормотал Алессандро. — Боже мой, Изабела, ты можешь поверить в то, что я не хотел даже видеть Миранду?

— Тогда почему?.. — растерялась Изабел.

Алессандро нахмурился:

— Когда я вышел из больницы, то посчитал, что только сумасшедшая женщина сможет захотеть провести со мной всю оставшуюся жизнь.

— Но это же бред!

— Разве? Наверное, сейчас это выглядит бредом, но в то время мне так казалось… — Он вздохнул. — Кроме того, хотя мы и были близки, мы с тобой совсем не знали друг друга. Разве мог я подумать, что ты готова взвалить на себя такую ношу? Тем более что мы расстались не очень хорошо…

— Ты имеешь в виду, что уехал тогда, после звонка своего отца?

— Да. — Алессандро глубоко вздохнул. — Я сказал тебе, что дело касается работы моей компании, но на самом деле я уехал из за Миранды. Видишь ли, Изабела… Моя бывшая жена употребляла наркотики. Она постоянно лечилась в различных клиниках, пытаясь избавиться от наркозависимости. Но так и не избавилась…

Изабел молчала секунду. Затем тихо сказала:

— Я не знала этого.

— Конечно. Откуда тебе было знать? Анита старалась от всех это скрывать. Даже моя семья не догадывалась, что лечение ее дочери безнадежно.

— А Анита общалась с твоими родственниками?

— Да. — Алессандро кивнул. — Наши семьи дружили с давних пор, когда мы с Мирандой были еще детьми. — Его губы скривились. — И именно Анита убедила моего отца позвонить мне в тот вечер и заставить приехать домой. Она считала, что только я могу образумить ее дочь.

— И у тебя получилось?

— Нет. — Голос Алессандро был ровным. Он помолчал. — А потом, после аварии…

— Но почему же ты женился на ней?

— А… — Алессандро скривился. — Этот вопрос я задавал себе много раз. Потому что у отца был сердечный приступ после того, что случилось со мной. Потому что все ждали этого. Потому что мой отец хотел внуков, но так и не дождался.

— Но ведь ты только что сказал…

— Что я не могу стать отцом? Да, правильно. — Он хрипло рассмеялся. — Я предпочитал не распространяться об этом до свадьбы.

— О, Алессандро…

Ее голос был таким проникновенным, что он не мог сдержаться, и, обняв руками ее лицо, нежно погладил пальцем ее губы.

— Мы так много потратили время впустую, cara, — прошептал он, и глаза его вдруг потемнели. — А теперь я узнаю, что в твоей жизни есть кто то другой.

— Нет! — Изабел не поняла. — Дэвид погиб! — воскликнула она, но Алессандро лишь покачал головой.

— Я говорю не о твоем муже, — сжато произнес он. — Он был дураком, что развелся с тобой. И хотя мне жаль, что он погиб, он меня совсем не интересует. — Его рука обхватила ее шею. — О ком упомянула твоя тетя? О некоем Тони? И ты прикажешь мне тебя не ревновать?

— Но тебя так долго не было, — сказала Изабел, почти не дыша, и, подняв руку, погладила его черные шелковистые волосы. — Может, ты еще что то хочешь мне сказать?

Алессандро рассмеялся. Затем порывисто прижал ее руку к своим губам:

— Поверь мне, querida, если бы я знал, что ты хочешь видеть меня, никакие путы, вроде тех, для лошадей, которые использует Карлос, не смогли бы меня удержать! — Алессандро нежно прикоснулся к ее губам, но когда она страстно подалась навстречу ему, приложил палец к ее губам. — Пожалей меня, — сдавленным голосом произнес он. — Ты знаешь, я хочу тебя. Ужасно хочу. Но это не мой дом, а твой…

— И Эммы, — тихо добавила она, и Алессандро крепко прижал ее к себе.

— Нашей дочери, — дрогнув, сказал он. — Она простит меня? За то, что я вторгся в ее жизнь?

— О, она справится с этим, — радостно пробормотала Изабел. — Я так рада, что ты все-таки познакомился с нею.

— У меня не было выбора, — просто сказал Алессандро. — Я понял, что не могу жить без ее матери. — Он нежно взял лицо Изабел обеими руками. — Я люблю тебя, querida. Может быть, это оправдает меня в твоих глазах.

ЭПИЛОГ

Шесть месяцев спустя

Изабел стояла на веранде дома в поместье Алессандро, и солнце ласково грело ее кожу. Отсюда открывался восхитительный вид: далекие горы, залитые солнцем долины, заливные луга возле реки и так много воздуха…

Откинув голову назад, она провела рукой по животу. Несмотря на легкую тошноту по утрам, она никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Позади нее раздался звук, и, обернувшись, она увидела в дверях Алессандро. Он улыбнулся ей, и во взгляде его мелькнуло удовлетворение. Изабел была его женой, и теперь ничто не могло их разлучить.

— Я скучал по тебе, — сказал он, целуя ее в плечо. — Ты почему встала так рано? Не вернуться ли тебе в постель?

Изабел подставила ему для поцелуя щеку. Но он, склонившись, прикусил мочку ее уха, и это причинило ей боль — острую и чувственную. А потом он ее поцеловал — и губы его были горячими и жаждущими. Голова Изабел закружилась от сладкого ощущения, которое возникло внутри нее.

— Нас могут увидеть, — сказала она, задыхаясь, но Алессандро развеял ее страхи.

— Пусть видят, — сказал он, просунув руку под ее ночную рубашку и прижимая к себе женское обнаженное тело. — Я даже не представлял, что можно любить кого-то так, как я люблю тебя.

Изабел, улыбнувшись, растрепала его густые блестящие волосы.

— Это прекрасно, — сказала она лукаво. — Я тоже люблю тебя. — Она нахмурилась. — Возможно, немного меньше.

— Меньше? — возмущенно проворчал Алессандро, и Изабел, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в уголок рта.

— На самом деле — очень люблю, — призналась она. — Но не хочу, чтобы ты зазнавался.

— Разве такое было? — резко спросил Алессандро.

— О, я не знаю. — Изабел задумалась. — Я вижу, как смотрит на тебя жена Карлоса. Уверена, она втайне мечтает о тебе…

Алессандро скорчил гримасу:

— А я совершенно не уверен в этом. Но в любом случае у нас с тобой нет секретов, cara.

— Ты так считаешь? — Изабел приподняла брови, и он удивленно взглянул на нее:

— Да.

— М м м… — Она обдумывала ответ. — Ведь ты так и не сказал мне, что это Миранда была за рулем, когда произошла та авария…

Алессандро застонал:

— Это Карлос проболтался? Но какое это имеет значение?

— Для меня это имеет очень большое значение. — Изабел вспыхнула. — Ты слишком благороден, в ущерб себе.

— О, пожалуйста! — Алессандро скривился. — Я не герой. Когда в ту ночь Миранда села за руль, мне надо было выгнать ее из машины.

— Но почему же ты этого не сделал?

— Ах… — Он тяжело вздохнул. Затем прикоснулся рукой к ее щеке, и палец нашел пульсирующую жилку под ее ухом. — Она хотела мне доказать, что не принимала… ну, ты знаешь, наркотиков. А я был дураком, что поверил ей.

— И что?

Он покачал головой:

— Она, конечно, принимала их. Я понял это почти сразу. Но когда я велел ей остановиться, она не послушалась меня.

— О, Алессандро…

— Авария произошла почти мгновенно, — сказал он, и глаза его потемнели от тяжелых воспоминаний. — Мы мчались на огромной скорости, Миранда потеряла управление, и машина, перевернувшись, полетела под откос.

— Боже! — Изабел прижалась лицом к его груди. — Ты мог погибнуть!

— Да. — Лицо Алессандро отвердело. — Когда лежал в больнице, я даже жалел о том, что не погиб, — признался он. — Мне казалось, что жизнь моя кончена…

— Я так рада, что ты выжил, — с трепетом произнесла Изабел, и он почувствовал горячие слезы на своей груди.

Он поднял ее лицо, вытер ей слезы.

— Поэтому ты совершила просто чудо, — тихо сказал он. — Ты изменила мою жизнь.

— А ты — мою, — прошептала она.

Он снова поцеловал ее, и она испытала неимоверное наслаждение.

Издав приглушенный звук, Алессандро схватил ее за руку и увлек за собою в спальню. А затем, опрокинув на огромную кровать, накрыл ее своим телом.

Он наполнил Изабел своей силой, своим огнем, возбудив в ней ответную страсть. «И так всегда, когда мы оказываемся наедине», — с трепетом подумала она.

Этой высвободившейся страсти никто из них не мог противостоять…

Когда Алессандро, удовлетворенный и расслабленный, лежал возле Изабел, положив ей руку на живот, она тихо спросила:

— Скажи, почему доктора решили, что ты больше не сможешь иметь детей?

Алессандро застонал, с трудом приоткрыв глаза:

— Давай поговорим об этом в другое время.

— Нет, я хочу знать сейчас. — Она была необычно настойчива. — Ведь ты такой сильный и сексуальный мужчина!

— Слава богу! — Он приподнялся на локте. — А ты действительно так считаешь?

— И ты еще спрашиваешь? — Изабел игриво провела пальцем по его груди. — Насчет этого я не беспокоюсь.

— Тогда о чем?

— Сначала ответь на мой вопрос, а потом я скажу тебе.

— О боже! — Алессандро упал на спину и покорно уставился в потолок. — Доктора, проведя исследования, сказали, что в результате полученных травм мой организм не может вырабатывать полноценную сперму. — Легкая краска залила его лицо. Он повернулся к ней. — Но разве это имеет значение? У меня есть ты. И у меня есть Эмма. Этого достаточно.

— Разве?..

— Да, — хрипло сказал он. — Но возможны варианты, если ты хочешь еще детей. — Он тихо выругался.

Изабел улыбнулась.

— О, я хочу еще детей! — сказала она, и ему показалось, что нож вонзился в его сердце. — От тебя, любимый, — добавила она и, увидев его смятенное лицо, сжалилась над ним. — Если все будет хорошо, через пять месяцев у нас будет второй ребенок.

Она видела, как изменилось его лицо. Сначала, казалось, Алессандро не поверил ей, а затем в его глазах отразилось непомерное изумление.

— Ты хочешь сказать?..

Он не мог больше вымолвить ни слова, и Изабел договорила за него.

— Я хочу сказать, что у нас будет ребенок, — с гордостью произнесла она. — Значит, доктора иногда ошибаются.

Их сын родился в новом доме, который Алессандро купил для всей своей семьи. Огромный особняк с более чем тридцатью комнатами и с видом на залив находился в пригороде Рио. Изабел была в полном восторге от него.

Это был их дом — и в этом месте мог быть зачат еще один ребенок. Алессандро по-прежнему руководил «Кабрал лейже», но большую часть работы взял на себя его брат, чтобы Алессандро мог больше времени уделить своей семье.

Он лично присутствовал при рождении сына, и именно он первым взял ребенка на руки.

— Ты видишь? — охрипшим от волнения голосом спросил он Изабел. — Он такой красивый…

— Как его отец, — устало ответила счастливая Изабел, и они, улыбнувшись, поняли друг друга.

— И как ты, — сказал он, заботливо убирая с ее лба влажные прядки. — Как ты себя чувствуешь? Это для меня сейчас самое важное.

Изабел снова улыбнулась:

— О, Алессандро, я чувствую себя прекрасно — и мне так хорошо! Не волнуйся, я гораздо сильнее, чем выгляжу.

Алессандро с обожанием взглянул на нее. Он был так благодарен судьбе за то, что она послала ему эту прекрасную женщину. Теперь он не мог представить жизни без нее.

— Позвони своей матери и тете Оливии, — сказала Изабел, передохнув.

Эмма сейчас гостила у родителей Алессандро, а тетя Оливия и дядя Сэм собирались приехать к ним на несколько недель, чтобы дать возможность Изабел восстановиться после родов.

— Полагаю, что вашей жене надо немного отдохнуть, сеньор, — сказал доктор Фернандес, выступая вперед. Он вместе с двумя медсестрами принимал роды. — Вы придете позже, сеньор, когда сеньора Кабрал немного поспит…

— Иди, любимый, — сказала Изабел, сжав его руку. — И позвони Аните. Мне не хочется, чтобы она узнала об этом от кого-нибудь другого.

— Ты слишком чуткая и добрая, — колко сказал Алессандро. — Но я благодарен Аните за то, что она свела нас вместе.

— В последнее время она очень изменилась, даже ко мне стала лучше относиться, — улыбнувшись, сказала Изабел.

— Это потому, что она поняла, как прекрасно иметь ребенка в доме, — заявил Алессандро, игнорируя явное нетерпение доктора.

Это было действительно так. Когда Анита увидела Эмму, с ней что-то произошло. «Моя маленькая девочка может завоевать любое сердце», — горделиво подумал Алессандро. Он взглянул на медсестру, положившую их сына в колыбель. А скоро и этот малыш будет покорять женские сердца.

— Иди, — сказала Изабел, видя, что доктор Фернандес нетерпеливо ожидает конца их разговора. — Но долго не задерживайся. Я буду тебя ждать.

— Я скоро приду, любимая.

Но Алессандро не спешил уходить. Склонившись к жене, он поцеловал ее долгим и нежным поцелуем.

«Это моя семья», — подумал он, и снова его сердце наполнилось ощущением счастья.

Как ему повезло! Алессандро и ожидать не смел, что его жизнь так изменится, и он станет самым везучим и счастливым мужчиной на свете!

КОНЕЦ

Примечания

1

Нет (португ.). (Здесь и далее примеч. ред.)

2

Что (португ.).

3

Прислуга (португ.).

4

Правда? (португ.)

5

Дорогая (португ.).

6

Привет (португ.).

7

Любимая (португ.).

8

Пожалуйста (португ.).

9

Да (португ.).

10

Спасибо (португ.).

11

До свидания, дорогая (португ.).

12

Почему нет (португ.)

13

Да, сеньора (португ.).

14

Добро пожаловать в Бразилию, мисс Джеймсон (португ.).

15

До встречи, сеньора (португ.).

16

Энчиладо — кукурузные лепешки с острой начинкой и соусом чили.

17

Спокойной ночи (португ.).

Content

ЭНН МЭТЕР

МЫ УВИДИМСЯ ВНОВЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ

Примечания