Андреев А. Р.

Великий князь Ярослав Всеволодович Переяславский

Основные города и уделы Владимиро-Суздальского княжества

ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКОЕ КНЯЖЕСТВО, крупнейшее государственное образование в Северо-Восточной Руси Х — ХШ веков на территории междуречья Оки и Волги. В процессе феодализации здесь выросли в Х — Х1 веках города Ростов, Белоозеро, Ярославль, Муром, Суздаль. Центром земли был Ростов. Первоначально связь Ростовского края с Киевской Русью выражалась лишь в уплате дани. Местные разноплеменные дружины участвовали в походах князя Олега на Киев (около 882), и Царьград (907). Киевский князь Владимир Святославич пытался прочнее связать Ростовскую землю с Киевским государством — в Ростове княжили его сыновья Борис и Ярослав, в Муроме — Глеб. По разделу Киевской земли между сыновьями Ярослава Мудрого (1054) Ростовская земля досталась Всеволоду Ярославичу. В это время возвышается Суздаль, куда Владимир Всеволодович Мономах с переходом края в 1093 году в его владения сажал князьями своих сыновей Ярополка, затем Юрия. Суздальскому княжеству пришлось выдержать тяжёлую феодальную войну с Олегом Святославичем, пытавшемся завладеть северной вотчиной Мономаха (1096). В связи с этой усобицей Владимир Мономах основал в 1108 году мощную крепость на реке Клязьме — Владимир. Юрий Долгорукий, первый князь Суздальской земли родоначальник Владимиро-Суздальской династии, укреплял княжество и оборонял его от болгар. При нём выросли новые княжеские города и крепости, главным образом в черноземном центре княжества — «ополье» (Коснятин в устье реки Нерли — 1134, Переяславль-Залесский и Юрьев-Польский — 1152, Дмитров — 1154, укрепление Москвы — 1156). Его сын и преемник Андрей Боголюбский (1157–1174) продолжал политический курс отца на усиление княжеской власти и гегемонию княжества в русской земле. Однако её центром он считал не Киев, а Владимир, который сделал столицей княжества. В 1174 году он пал жертвой боярского заговора, в организации которого, по видимому, участвовал Глеб Рязанский. Боярская знать при поддержке Глеба Рязанского, хотела утвердить на Владимирском престоле угодных ей князей. Опиравшиеся в междоусобной княжеской борьбе на поддержку горожан Владимира и Суздаля братья Андрея Михалка (ум. 1176) и сменивший его Всеволод Большое Гнездо одержали верх. Тонкий дипломат и искусный политик Всеволод Большое Гнездо (1176–1212) продолжал политическую линию отца и брата, успешно борясь с сепаратизмом местной знати. Боярство было сильно обескровлено в междоусобной борьбе. В 1177 были разгромлены войска рязанских князей (битва на Прусовой горе). В результате походов 1180, 1187, 1207 годов было сломлено сопротивление Рязани. Борьба на восточных рубежах Владимире-Суздальского княжества против болгар подготавливала осуществленный позже выход к устью Оки. Длительные и первоначально успешные действия за подчинение Новгорода кончились восстанием новгородцев (1207) и выходом его из сферы владимирского влияния. В Южной Руси Всеволод усиливал свое влияние с помощью дипломатических интриг, вмешиваясь во внутренние дела князей, и ссорил их между собой, что привело к новому разгрому Киева (1203). Летописцы называли его «великим», князья — «господином».

В 1211 году Всеволод созвал совещание представителей от всех городов княжества, которое утвердило передачу княжения его сыну Юрию. Но после смерти Всеволода (1212) ростовское боярство стало разжигать усобицы между его старшим сыном Константином и Юрием, в которую втянулись силы Новгорода, Пскова и Смоленска под руководством Мстислава Удалого. Константин хотел восстановить стольные права боярского Ростова, Мстислав — ослабить силы Владимиро-Суздальского княжества и ликвидировать его приоритет. Юрий и поддерживающий его брат Ярослав были разбиты новгородцами в Липицкой битве (1216). Заняв престол, Константин поделил княжество между братьями. Единство Владимиро-Суздальского княжества было нарушено, образовались княжества Ростовское, Ярославское, Переяславское. После смерти Константина в 1218 году Юрий вернулся на княжение, восстановил свое господствующее положение и авторитет Владимиро-Суздальского княжества. Он продолжал наступление на восток, нанес крупное поражение болгарам (1220) и основал в устье реки Оки Нижний Новгород (1221). Было восстановлено владимирское влияние и в Новгороде Великом, где брат Юрия Ярослав вел активную оборону Северо-Западной Руси от усилившегося натиска немецких рыцарей и литовских феодалов.

В 1238 году орды Батыя разгромили Владимиро-Суздальское княжество, опустошили и сожгли его города. Но монгольское иго не смогло уничтожить высоких культурно-политических традиций Владимирской земли. Они были сохранены, восприняты и развиты в процессе «собирания Руси» Москвой в XIV–XV веках.

ВЛАДИМИРСКОЕ ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО, в междуречье Оки и Волги в XII–XIV веках. Образовалось в 1157 году в связи с переносом великим князем Андреем Боголюбским столицы Ростово-Суздальского княжества из города Суздаль в город Владимир на Клязьме. При великом князе Андрее территория Владимирского великого княжества расширилась: на юго-востоке — до низовье Клязьмы, на востоке — до Волги, на северо-востоке — в бассейне Северной Двины. При великом князе Всеволоде Большое Гнездо на северо-востоке княжества основаны города Устюг, Унжа, на западе — Зубцов. После его смерти (1212) от Владимирского великого княжества отделились Ростовское, Переяславское, Юрьевское, Стародубское, Суздальское, Ярославское княжества. В 20-е годы XIII века были присоединены земли по нижней Оке, средней Волге, территории к северо-востоку от Костромы. Великие князья Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо вели активную политику по отношению к Муромскому. Рязанскому, Черниговскому, Смоленскому, Киевскому княжествам и Новгородской республики. Великий князь Владимирский был старшим в Северо-Восточной Руси. Он руководил внешней политикой и войсками всех Всеволодовичей, к нему отходили все выморочные княжества. В 1247 году после монгольских завоеваний (1237–1238) территория Владимирского великого княжества сократилась, однако оно оставалось самым крупным в Северо-Восточной Руси.

БЕЛООЗЕРО — БЕЛОЗЕРСК, районный центр к Вологодской области, в 214 километрах к северо-западу от Вологды. Расположен на южном низменном берегу Белого озера. Впервые упоминается в летописи под 862 годом. С 1238 года центр Белозерского княжества, торговый и ремесленный центр.

ВЛАДИМИР, центр Владимирской области, в 190 километрах к северо-востоку от Москвы. Основан в 1108 году как крепость князем Владимиром Всеволодовичей Мономахом для защиты Ростово-Суздальской Руси с юго-востока. В середине XII века Владимир — вотчиное владение князя Андрея Боголюбского, который в 1157 году перенёс сюда столицу Владимире-Суздальского княжества и пытался сделать Владимир общерусским центром.

ГАЛИЧ, в Костромской области, районный центр, в 121 километре к северо-востоку от Костромы. Впервые упоминается в летописи под 1238 годом. В XIII веке Галич — центр Галицкого княжества, первым князем которого был брат Александра Невского Константин Ярославич.

ДМИТРОВ, в Московской области, областного подчинения, районный центр, в 65 километрах к северу от Москвы. Расположен на реке Яхрома. Дмитров основан в 1154 году князем Юрием Долгоруким на месте древних славянских поселений как форпост Владимиро-Суздальской земли; назван князем по второму (христианскому имени сына Дмитрия (будущего князя Всеволода Большое Гнездо). В начале XIII века отошёл к Переяславлю, находился в орбите междоусобных войн.

КОСТРОМА, центр Костромской области, в 372 километрах к северо-востоку от Москвы. Основан в XII веке предположительно князем Юрием Долгоруким. Впервые упоминается в Воскресенской и Тверской летописях под 1213 годом. С середины XIII века — центр Костромского удельного княжества.

НИЖНИЙ НОВГОРОД, центр Нижегородской области, в 439 километрах к востоку от Москвы. Расположен у слияния Оки и Волги. Основан в 1221 году Владимирским князем Юрием Всеволодовичем как крепость.

ПЕРЕЯСЛАВЛЬ-ЗАЛЕССКИЙ, в Ярославской области, областного подчинения, центр Переславского района, в 124 километрах к юго-западу от Ярославля. Расположен на юго-восточном берегу озеро Плещееве, при впадении в него реки Трубеж. Основан в 1152 году князем Юрием Долгоруким под названием Переяславль как один из укреплённых пунктов, защищавших границы Ростово-Суздальского княжества. В 1175–1302 годах центр Переславского (Залесского) княжества, затем вошёл в состав Московского княжества.

РОСТОВ, в Ярославской области, областного подчинения, районный центр, в 58 километрах к юго-западу от Ярославля. Расположен на низменном северо-западном берегу озера Неро. Впервые упоминается в летописи под 862 годом. В Х веке один из центров (наряду с Суздалем) Ростово-Суздальской земли, в XI — начале XIII века входил во Владимире-Суздальское княжество, особый расцвет политической и культурной жизни Ростов переживал при князе Константине Всеволодовиче (1186–1219). С 1207 года, после распада Ростово-Суздальской земли, — столица Ростовского княжества.

СУЗДАЛЬ, во Владимирской области, областного < подчинения, районный центр, в 35 километрах к северу от Владимира. Возник в IX — Х веках на месте поселения финно-угорского племени меря. Впервые упоминается в Лаврентьевской летописи под 1024 годом, как город-крепость известен с 1096 года. До 1-й половины XII века Суздаль был владением великих киевских князей, которые выделяли его в удел младшим сыновьям. Первым:

самостоятельным князем Суздаля был Юрий Долгорукий, при нем город был столицей Ростово-Суздальского княжества, затем входил в состав Владимиро-Суздальского княжества. С XIII века — столица самостоятельного Суздальского княжества.

ТВЕРЬ, центр Тверской области, в 167 километрах к северо-западу от Москвы. Возник в XII веке, впервые > упоминается в исторических источниках под 1164 годом. | Первоначально принадлежал Новгороду, с 1209 года — Владимире-Суздальскому княжеству. С 40-х годов XIII > века — столица Великого Тверского княжества, один из политических и культурных центров Руси.

ТОРОПЕЦ, районный центр в Тверской области, в 332 километрах к западу от Твери. Впервые упоминается в Лаврентьевской летописи под 1074 годом как пограничный город Смоленского княжества. С 1167 года — центр удельного княжества; первым князем города был Мстислав Ростиславич Храбрый — сын Смоленского князя Ростислава. После его смерти город перешел к его сыну Мстиславу, прозванному Удалым. В 1214 году новгородский князь Ярослав, отец Александра Невского, женился на дочери Мстислава Удалого Феодосии. В 1226 году в городе произошло сражение с литовцами, который были разбиты войсками новгородского князя Ярослава и торопецкого князя Давида (брат Мстислава Удалого).

УГЛИЧ, в Ярославской области, районный центр, в 110 километрах к западу от Ярославля. Известен с 937 года. В XII — начале XIII века входил в состав Владимиро-Суздальского княжества, с 1207 года — Ростовского, с 1218 года — столица Угличского удельного княжества.

ЯРОСЛАВЛЬ, центр Ярославской области, в 282 километрах к северо-востоку от Москвы. Расположен на реке Волга. Основан около 1010 года князем Ярославом Мудрым на месте древнего поселения Медвежий Угол. Впервые упоминается в летописи под 1071 годом. В XI–XII веках пограничный город Ростово-Суздальского княжества. С 1218 года — столица Ярославского княжества.

Великий князь Ярослав Всеволодович

Документы. Официальная биография

Русские летописи о князе Ярославе Всеволодовиче

В лето 6698 (1190). Родися у благоверного князя Всеволода сын месяца февраля 8 день, на память пророка Захариа, и нарекоша в святом крещении Феодор, и тогда сущую князю великому в Переяславли в полюдь.

В лето 6702 (1194). Быша постриги у благоверного князя Всеволода сына Юрьева сыну его Ярославу, месяца априля в 27 день, на память святого Симеона при блаженном епископе Иоанне и бы радость велика в граде Володимири.

В лето 6703 (1195). Великий князь Всеволод заложи град Переяславль.

В лето 6708 (1200). Иде Святослав сын Всеволож, внук Юрьев, княжить Новугороду месяца декабря в 14 день на память старца великомученника Спиридона, брата же проводиша и с честью Констянтин, Юрий, Ярослав, Володимир и бы радость велика в граде Во-лодимире.

В лето 6709 (1201). Посла Всеволод сына своего Ярослава в Переяславль-Русский на стол прадеда своего и деда, августа 3, тогда бяше князь великий в Переяславле Залесском с детми своими в полюдьи.

В лето 6712 (1204). Ходиша Рустии князи на половцы Рюрик Киевский, Ярослав Переяславский, великого князя Всеволода сын, Роман Галицкий и Мстислав и инии князи, бысть же тогда зима люта, и половцам бысть тегота велика, и взяша Рустии князи вежи их и полон много, и стада их забраша и возвратишася во своя си с полоном многим.

В лето 6713 (1205). На зиму великий князь Всеволод ожени сына своего Ярослава и приведоша за ны Юрьевну Кончаковича.

В лето 6715 (1207). Прииде Ярослав из Русского Переяславля с женою своею в Володимер Суждальский к отцу своему, великому князю Всеволоду, княжи в Руси лет 7.

В лето 6717 (1209). Посла Всеволод сына своего Ярослава на стол в Резань. Того же лета седящу Ярослав Всеволодович в Рязани, и бысть ему весть, яко хотят и няти резанцы. Слышав же се Ярослав и посла к великому князю Всеволоду, к отцу своему в Владимир, поведа беду свою. Слышав же се, великий князь Всеволод поиде вскоре к Резаню с дружиною своею, а полком по себе повелел пойти, и тако пришед пожже Резань всю, и иных городов много пожгоша, и села все повоева-ша, и, сотворив землю их пусту, поймав люди вси, и иде к Володимирю и разосла их по своим городам.

В лето 6751 (1213). Преставися благоверный и христолюбивый великий князь Всеволод сын Гюргев, внук Владимира Мономаха, месяца априля в 16 день. Тогда же в животе своем розда волости детем своим большему Констянтину Ростов, а потом Гюрпо Владимир, Ярославу — Переяславль, Володимеру — Гюргев.

Гюрги же, веда непокорство брата своего Констян-тина и другого Владимира, призвав к собе Ярослава и рече ему: «Брате Ярослав, аще пойдет на мя Констянтин или Володимир, буди ты с мною в помощь мне. Пакы ли на тя пойдет, то аз по тебе в помощь буду». Ярослав рече тогда: «Вельми, брате, тако буди». И тогда Ярослав целовав крест с братом Гюргем, и еха в Переяславль, месяца априля в 18 день, и созвав вси переяславци к святому Спасу, и рече им: «Братия переяславцы, се отец мои иде к богови, а вас удал мне, а меня вдал вам на руце. Да рците ми братия, аще хощете мя имети собе, яко же вместо отца моего, и головы своя за мя сложити?» Они же вси тогда рекоша: «Велми, господине, тако буди. Ты наш господин, ты Всеволод». И целоваша к нему вси крест. И тако седе Ярослав в Переяславли на столе, идеже родися.

В лето 6722 (1214). Ведена бысть Ростислава из Новгорода, дщи Мстиславля Мстиславича, за Ярослава, сына великого князя Всеволода, в Переяславль Суждальский.

В лета 6273 (1215). Новгородцы выгнаша от себе Мстислава Мстиславича и Ярослава Всеволодовича приведоша к себе на стол.

Ярослав князь засяде Торжок, а гости боле 2000 исковав посади. Того же лета в Новегороде глад бысть. Тогда Мстислав Мстиславич слышав то зло, выехав Новгород и целоваша крест за едино и поиде с нового-родцами на зятя своего Ярослава. И Ярослав выводе свою волость из Переяславля, Владимира с полки Юрия и Святослава. И ста Ярослав с братиею у Юрьева на реце Хзе. Мстислав и Костянтин и два Владимира с новогородцы к Юрию — кланяемся, нету нам обиды с тобою, обида нам с Ярославом, пусти мужи наши и волость отпусти, а мир с нами елми, а крови не проливай. Отвечаше же: не хощем мира, а мужи у мене, а далей шли есте и вышли есте акы рыба на сухо. И новогородцы сшедши с конь и порты пометаша без сапог боси и поидоша брат на брата, отцы на сыны, сыны на отцы, раби на господу, и бысть побоище зло априля 21 и победи Мстислав Ярослава и побеже Ярослав и паде Ярославлих без числа, а иных изымаша.

Воздвиже котору диавол меж братии князем Констянтином, Юрьем, Ярославом, и бысть бои меж ими у Юрьева, и одоле князь Костянтин, и сяде Костянтин во Володимери, а Юрьи в Суздали, и умирися с ними меж себе.

В лето 6726 (1218). Преставися христолюбивый великий князь Констянтин сын Всеваолож, внук Гюргев, правнук Владимира Мономаха. Слышав же Гюрги и Ярослав и вся братия его вскоре съехашася в Володимир и плакаша по нем плачем вельим.

В лето 6731 (1223). Всеволод Юрьевич ушёл из Новгорода к отцу своему во Владимир, а новгородцы призвали к себе на княжение Ярослава Всеволодовича из Переяславля.

В то же лето пришли народы, о которых никто точно не знает, кто они, и откуда появились, и каков их язык, и какого они племени, и какой веры. И называют их татары.

В лето 6734 (1226). Того же лета воеваша литва Новогородскую волость и много зла сотвориша Новуго-роду, и около Торопца, и около Смоленска, и до Пол-теска. И слышав князь Ярослав Всеволодович иде на них; Ярослав победи литву и много их изби, а князя их изыма, а полон весь отнял, а оттоле иде Ярослав в Новгород княжити.

В лето 6735 (1227). Ярослав Всеволодович послав крестити множество корел, мало не вси люди.

В лето 6738 (1230). Новгородцы по Ярослава по-слаша на всей его воли.

В лето 6740 (1232). Ярослав же и Константиновичи идоша к Серенску, град пожгоша, ино же много воеваша, возвратишася во своя си.

В лето 6742 (1234). Биша литву на Добровне Ярослав с новгородцы и убиша ту Федю Якуновича.

В лето 6745 (1237). Поплени царь Батый много Русския земли. И нет ни одного места, и мало таких деревень и сел, где бы ни воевали татары на Суздальской земле. Взяли они в один месяц четырнадцать городов. Тогда убиша великого князя Юрия да Василка.

Яко же избави праведного Ноя, наследника миру, от вселенского потопа, и Лота от содомского пожжения, тако защити преблагий Бог и сего наследника Русского, возлюбленного своего верного правителя, державного Ярослава Всеволодовича, ему же тогда в нашествие Батыево прешедшю ис Киева в Великий Новград, с ним же бяху и боголюбивая его супружница и благородные чада и прочий ближний ему. И тамо Богом снабдеваемы бяху от озлобления татарска.

В лето 6746 (1238). Ярослав, сын великого Всеволода, седе на столе во Владимире. И была радость велия Христианом, их же избави Бог от безбожных татар. И начал князь творить суд, как говорит пророк: «Боже, даруй царю твой суд, и сыну царя твою правду — да судит праведно людей твоих и нищих твоих на суде». И потом он утвердился на своем честном княжении. В тот же год великий князь Ярослав отдал Суздаль брату своему Святославу. В тот же год было мирно.

В лето 6747 (1239). Великий князь Ярослав Всеволодович повеле принести тело брата своего, великого князя Юрия из Ростова в Володимер.

Того же лета князь великий Ярослав ходи на Литву ратиею, смольнян бороня.

В то же лето Ярослав выступил в поход из Смоленска против литвы, и победил литву, а князя их взял в плен. Тогда было смятение большое по всей земле, и сами люди не знали, кто куда бежит.

В то же лето татары взяли Чернигов.

В лето 6748 (1240). У Ярослава родилась дочь и была названа при святом крещении Марией.

В то же лето взяли татары Киев.

В лето 6749 (1241). У Ярослава родился сын и был назван при святом крещении Василием. В то же лето татары победили венгров.

В лето 6750 (1242). Посла князь великий Ярослав сына своего князя Андрея в Великий Новгород, в помощь сыну своему Александру на Немцы. Приидоша Немци к Новугороду, и князь Алескандр с братом своим князем Андреем и с новогородцы стретишася с ними на Ладожском озере, и бысть бой велик, и побиша князь Александр немец, а иных руками яша, а князь Андреи возвратился к отцу своему с честию великой.

Того же лета приидоша Татарове в Суздаль к князю Ярославу Всеволодовичу, взяша его к царю Батыю.

В лето 6751 (1243). Великий князь Ярослав поеха в Татаровы к Батыеви, а сына своего князя Константина посла к канови. Батый же князя Ярослава почтив дасть ему великое княжение и старейшинство над Русскими князьми и отпусти его на Русь. Того же лета прииде князь великий Ярослав ис Татар в землю свою честно и славно, и бысть радость в Русской земле велика. И много пришельцев утеши и множество людей собра. Сами прихожаху к нему в Суждальскую землю от славные реки Днепра и от всех стран Русские земли: галичане волынскии, кияне, черниговцы, переяславцы и славные киряне, торопчане, меняне, мещижане, смольняне, полочане, муромцы, рязаньцы и вси подражаху храбрости его и обевахуся ему живот свой полагати за избаву християнскую; и тако множахуся и всяким богачеством исполяхуся; и бысть необычной скорби радость велия християном и благодарствоваху Бога, преспевающе во благочестии.

В лето 6753 (1245). Великий князь Ярослав с бра-тиею своею и своими сыновцы покы поиде в Татары к Батыю царю.

И того ради Богом подражательный самодержец храбрый душею и телом великий князь Ярослав второе прииде во Орду к беззаконному царю Батыю с ним же и братия его и сыновцы. Пришед же не устыдеся царския его темные власти, ни ужасеся бесстудные его ярости, добре подвизаяся о истинно глаголати за люди Божия земли, обличая поганых безумное веление. Его же ради Батый посла его к кановичем. И тамо инем образом инеми завистными винами оклеветан бысть от некоего Феодора Яруновича, тако именуема, и сице, его же не начаяшеся страдати, и сия доблествено со благодарением претерпе от безбожных татар, и многу истому восприят за всю братию свою, и за множество христоименитого достояния, иже в Рустей земли. И таковым своим страданием доблий подвижник сотвори многу и благу пользу и велику помощь и ослабу християнству от тягости и от злого насильства татарского.

В лето 6754 (1246). Тое же осени преставися князь великий Ярослав, сын Всеволода, в Татарах, на пути идучи от канович септемвриа 30 день.

Князь великий Ярослав тогда бе у Канович, обижен Феодором Руновичем, и много пострада от безбожных Татар за землю Русскую, и много истомление подъят, и отпустиша его уже изнемогша, и пошед от Канович, преставися нужною смертью в иноплеменницех, месяца септебря в 30 день, на память святого великого Григория Великиа Армениа.

«Что убо сего больши» ~ яко же Святое Писание глаголет, «еже положити душу свою за други своя?» И тако сии приснопамятный великий князь Ярослав в дальней земли, в Канове Орде положи душу свою за святые домы церковные и за веру християнскую и за все люди земли Русския. И сего ради причте его Бог ко избранному своему стаду проведных селения.

В лето 6755 (1247). Слыша князь великий Александр Ярославич отца своего смерть, прииде из Нова-города в Володимер. Того же лета седе на великое княжение Святослав Всеволодович.

Русские летописи.

В.Н.Татищев о князе Ярославе Всеволодовиче

Лета 6698 (1191) февраля 2 родился Всеволоду, великому князю, пятый сын и наречен Ярослав, а в крещении Феодор.

Лета 6701 (1194) князь великий Всеволод учинил подстриги сыну Ярославу, для которого созваны были князи, також от клира и вельможи многие, и веселилися довольно.

Лета 6709 (1201) Всеволод, как примирился с сватом своим Рюриком и, взяв от него Переяславль Русский, поадил в нем перво сына Константина, но он хотя жену имел, но более наукам прилежал и, не терпя многих беспокойств, просил отца, чтоб его пременил. И зане Юрий, другий сын, тогда был болен, а Ярослав младости ради не мог править, послал Всеволод сыновца своего Ярослава Мстиславича. И той, недолго быв, скончався. Того ради Всеволод послал сына Ярослава в Переяславль и с ним лучших дву воевод. Сам тогда Всеволод был в Переяславле (Залесском — А.А.) и отдал чына своего переяславцам августа 3 дня от церкви святого Спаса пред образом с тяжкою ротою, како его хранить. Они же, приняв с радостью, поехали. И проводили его брат Костянтин и Юрий.

Лета 6711 (1203) Рюрик, великий князь, да зять его Роман Мстиславич Галицкий, Ярослав Всеволодович Переяславский и инии князи, совокупяся, пошли на половцы вниз по Днепру и взяли станы их и, пленников множество набрав, возвратились в Триполь.

Лета 6713 (1205) князь великий Всеволод послал на болгар войско немалое судами. Воеводы же ходили даже до хомол. Много болгар, черемис, мордвы и комон побили и со многим полоном возвратились. По сем женил князь великий сына своего Ярослава, взяв за него княжну половецкую, дочь Юрия Кончаковича.

Лета 6714 (1206) убоявсь множества войск рускых и польских Даниил Романович (в 6 лет — А. А.) оставя Галич, выехал с вельможи своими во Владимир (Волынский — А.А.). Галичане, видя короля возврасчаюсчася в Венгры, а рускых и поляков без мира, не могли надеяться, бояся, чтоб оные по отходе венгров, видя их безглавных, паки не возвратились, и учиня совет, послали к королю просить, чтоб оставил войско и чтоб им позволил призвать к себе князя, доколе Даниил возрастет. И король в войске отрекся, объявляя, что дома нужду имеет, и велел им принять на княжение Ярослава Веволодовича Переяславского. Галичане послали по Ярослава и ждали две седмицы, но боле не ждав, послали в полки черниговских тайно просить к себе на княжение Владимира Игоревича. И оной, не объявляя протчим князем, тайно ночью уехал в Галич, ибо тогда князи стояли от Галича токмо за два дни. Ярослав Всеволодович, согласяся с Рюриком и протчими князи, поехал к Галичу. Но пришед близко, уведал, что Владимир пред тремя дни в Галич выехал, удивился тому, что он обманут, и с досадою немалою, возвратясь, жаловался о той обиде всем князем, которые ему извинялись, что Владимир то учинил без их воли и ведения. И все возвратились в домы.

Всеволод Чермный выслал Рюрика из Киева в Овруч, а сам сел на престол и послал по всем русским градом своих управителей. Всволод немедленно послал в Переяславль к Ярославу Всволодовичу сказать, «понеже он хотел Галич овладеть, а братьев моих Игоревичев оного лишить, того ради шел бы из Переяславля Киевской области к отцу, в Суздаль, а ежели добровольно не учинит, то он пришед с войски, его выгонит». Ярослав, убояся сего приказа, не обослався о том к отцу и Рюрику, просил Всеволода о свободном пропуску, который ему позволен. И Ярослав пришел в Суздаль к великому оскорблению отца его сентевриа 29 дни, а Всеволод Чермный отдал Переяславль сыну своему Михаилу.

Лета 6717 (1209) Всеволод Юриевич, князь великий, послал сына своего Ярослава в Резань на княжение. И резанские все городы учинили ему в верности роту, с крестным целованием. А Ярослав послал по всем градом от себя управителей. Но резанцы не долго были в покое. Многих Ярославлих управителей побрали под стражу, некоторых в тяжкие темницы заключили и поморили, а некоторые малая часть бегом спаслась. И хотели резанцы Ярослава поймать и отдать черниговским. Но Ярослав уведав о том, собрав всех своих людей к себе, начал осторожно себя хранить, а к отцу послал наскоро с вкдомостью, объявя ему весь тот тайный умысел. Всеволод, как скоро о том уведал, немедленно собрав войска, пошёл со всеми детьми к Резаню и пришед стал у самого града.

Тогда Ярослав, умножа во граде стражи своя, выехал к отцу и многие бояре и протчии резанцы с поклоном, якобы ничего о том не ведали. Всеволод же немедля исследовал о том умысле, и облича, многих оковал, и велел всем резанцем с женами и детьми выдти из града. И как оные то учинили, тогда винных бояр многих казнил смертию, других послал в заточение, взяв все их имение. Потом войску велел оставшее во граде пограбить, и весь град сжечь, а людей всех по своим градам развести. И землю резанскую всю пусту учиня, возвратился во Владимир.

Лета 6718 (1210) некоторые вельможи новгородские, озлобясь на Святослава Всеволодовича за то, что он их грабительство народное и неправые суды судил и наказывал, умыслили Святослава изгнать. И немедленно послали всенародно Мстислава Торопецкого из Торжка звать в Новгород. И приняв его с честию, ввели в дом княжий, а Святослава удержали в доме архиепископа за стражею, доколе о том со Всеволодом договор учинят.

Всеволод, князь великий, слыша о том, велел всех купцов новогородских переловить во всех градех белорусских. И вскоре послал сына Константина с братиею Юрием и Ярославом на Мстислава к Торжку. Мстислав також, собрав войска, смело пошел противо им. И пришед в Вышний Волочек, стал, не смея дали идти, рассуди опасность, остановился, и велел новогородцам послать к Константину в Твердь, где он стоял, просить мира. А Святослава со всем его имением прислали к братьям и дань, положенную великому князю, привезли. Константин учинил совет с братиею и бояры, на котором Юрий и Ярослав, имея к войне охоту, сильно говорили, чтоб новогородцы за их клятвопреступство совершенно наказать и смирить. Но Константин, яко не был к войне и кровопролитию желателен, мир новогородцам дал, и с тем, что им Мстислава выслать и ожидать князя, кого отец пришлёт. По которому Мстислав немедленно возвратился в торопец. Всеволод же прислал к ним сына Владимира, которого они приняв с честию, возвратились.

Лета 6720 (1212) князь великий Всеволод Юрьевич начал изнемогать, послал в Ростов по сына своего Константина, хотя ему при себе отдать великое княжение Суздальское со всею областию, другому сыну, Юрию, Ростов с городы, третиему, Ярославу, Переяславль, Тверь и Волок, четвертому, Святославу, Юриев и Городец, пятому, Владимиру, Москву, шестому, Иоанну, Стародуб. Константин тогда вельми болен был и, не могши сам к отцу ехать, послал к нему: «Прошу дать мне Ростов, яко старейший град и престол во всей Белой Руси, и к тому Владимир. Или повелишь мне быть во Владимире, а Ростов к Владимирю». Всеволод же посылал по Констянтина триичи, и не иде Констянтин. Тогда Всеволод послал по Юрия и отдал ему Владимир со всеми бояры и укрепил к нему всех ротою.

Апреля 14 дня в самый день Пасхи преставися Благоверный великий князь Всеволод Димитрий, сын Юриа Владимировича, быв на великом княжении 37 лет, всех лет жил 58, и апреля 15 дня погребен в церкви святые Богородицы златоверхия.

Юрий, собрав войска, с братьями Ярославом, Владимиром и Иоанном, пошел к Ростову. И пришёл близ Ростова, противо которого и Константин довольное войско собрал, но бояре, не допустя их до дальней вражды, умирили. И тако разошлися каждый в свой град.

Тогда же Владимир Всеволодович поссорился с братом Юрием и ушел из Владимира в Ростов, согласяся со Святославом. А Юрий с братьями Ярославом и Иоанном пошли к Юрьеву и тут Святослава умирили. А Владимира Констянтин отпустил паки в Москву, которой, пришед, укрепился.

Юрий, озлобяся на брата Константина за Москву, что он отдал по завету отцову брату Владимиру, собрав войска, с братиею Ярославом, Святославом и Иоанном и Давидом Муромским пошли к Ростову. Констянтин, уведав о том, собрал войски свои и послал несколько по Волге, и сжег Кострому, которые Юрию помогали, а Юрий пришед к Ростову, и билися чрез реку Ишку. И стояв тут, Юрий много зла области Ростовской учинил, и едва помирились. Оттуду Юрий пошел к Москве и принудил Владимира, оставя Москву, выдти.

Лета 6722 (1214) новгородцы послали в Ростов к великому князю Констянтину посадника Юрия Ивановича, тысецкого Фому и бояр знатных 10 человек, просить, чтоб отпустил к ним брата своего Ярослава, також и к князю Ярославу в Переяславль послали, которые не отреклись.

Лета 6723 (1215) майа 3 дня Ярослав пришел к Новугороду и встретил его Антоний архиепископ со кресты и со всеми новогородцы. Тогда велели поймать посадника Я куна Зубца и Фому Добрынича, посадника новоторжского. И послал их Ярослав во Тверь, понеже Федор Лазутич оклеветал ему новоторжцев Варнаву и Якуна Нежича, имеющих немалое богатство в злате и сребре. Ярослав же, поверя оному, велел и оных, взяв, туда же сослать. Новогородцы, уведав о том, учинили вече, и была молва в народе великая, и возопя, все пошли к двору Якунову со оружием, и пришед, оной разграбили, а жену и з детьми поймали. Князь Ярослав, озлобясь за Якуна, поймал посадничья сына Христофора. Новогородцы послали к Ярославу просить, чтоб Якуна, яко смутителя, им отдал, а новоторжцев и посаднича сына освободил, опасаясь от народа великого себе беспокойства. Но он, яко вельми был высокомыслен, не послушал, и новогородцы, поймав главного Ярославля советника Стряпа и сына его Леона и обрезав нос и губы, бросили в реку. Ярослав, вельми тем оскорбяся и бояся большого зла, ушел в Торжок и отнял проезд к Новуграду, многих купцов ездясчих переловил и никого ни с чем в Новград не пропустил. И был глад великий, многие отдавали детей своих в работу за жита. Ярослав выслал в Новград Ворока и Поноса, и вывел княгиню свою и с детьми. А купцов новгородских держал скованных более 200 иразослал их по своим городам, велев заключить в темницы. Новогородцы послали к нему посадника Юрия Ивановича да Стефана Твердиславича и других знатных людей просить о примирении, а притом, ежели он хочет князем быть у них, чтоб учинил роту, что ему править по древним их законам и обычаям. Но Ярослав не хотел по безумному их требованию роту им учинить и присланных, взяв, заключил в темницы. И была новогород-цам горесть великая. Тогда, учиня вече, с великим мятежом, каялись о том, что изгнали Мстислава Мстисла-вича, и, согласясь, послали к нему в Торопец послов, прося, чтоб вину их отпустил и принял паки княжение. Мстислав Мстиславич, пришед в Новгород февраля 11, поймав Хохата Григорьевича, наместника Ярославля, вельможу его Якова Станиславича и всех дворян его посажал в темницы. Послали к Ярославу говорить, что он, оставя область Новогородскую, шел из Торжка в свои владения и взятых новгородцев освободил, не принуждая их к войне противо себя. При том Мстислав просил его, чтоб с дочерью его, а своею княгинею, жил по закону честно, как надлежит, а если ему нелюбо, то б, не обидя ее для наложниц, отпустил к нему. Ярослав ответил ему: «Новград сколько вам, столько мне принадлежит и есть нам отчина. Я же зван был нового-родцами и пришёл к ним с честию, но они меня обидели, и не могу им не мстить, а с вами, как с братиею, дела никакого не имею».

Лета 6724 (1216) Мстислав, князь новгородский, многою жалобою от новогородцев на Ярослава, зятя своего, понуждаем, не хотя войны начинать, послал к братьям его, Констянтину и Юрию, с жалобою. И Конс-тянтин послал к Ярославу говорить, чтоб он конечно новогородцев и новоторжцев отпустил и сам бы возвратился в свою область. Но Ярослав не токмо презрил его приказ, но и с гневом отказал, а Юрий оправдал Ярослава. Тогда Мстислав, объявя новгородцам несклоненность Ярославлю и видя, что невозможно его без силы выслать, положил на совете, собрав войска, идти на него, что новогородцы с охотою и великою ревностию исполнили. И собрав войска, выступил Мстислав из Новгорода марта 1 дня, во вторник, с ним же князь Владимир Мстиславич, внук Романов, со псковичи, а прежде послал в Смоленск просить в помощь братанича своего Владимира Рюриковича со смольяны, сам пошёл к Торжку. Мстислав пришед наверх Волги озером Селигером и взял Ржеву, где был воевода Ярославль Ярун. Новогородцы хотели прямо к Торжку идти, но Мстислав их удержал, рассуждая: «Если прямо пойдем, то Ярослав разорит Торжек и пожжет все села области Новогородской, и будет вред более приобретения, ибо он не оставит за собою не разоря. Но лучше идти около в область Ярославлю, которую он оборонять не оставит, и тогда увидим, что Бог даст». И тако согласяся, пошли в сторону мимо Торжка ко Твери. И пришед на Волгу выше Твери, стали волости Ярославли жечь, разорять и пленить. Ярослав, услыша то, оставя в Торжку воеводу, пошел во Тверь, взяв с собою лучших и молодых людей. Наперед же послал в разъезд к полкам Владимира и Мстислава. Владимир и Мстислав, слыша, что Ярослав уже во Твери, послали, не опасаясь, в загон область его разорять. Сие было марта 25 в пятую неделю поста, тогда Владимир со Мстиславом, рассудя, что ко Твери приступать неполезно, намерение положили с братом Ярослава Констянтином, великим князем, который много от братии своея обидим, согласиться и обще идти к Переславлю в область Ярославову. И по тому послали в Ростов с известием и просить его в союз. И отправили наперед по Волге Владимира Мстиславича со псковичи, велели оному послов проводить до границы Ростовской, а сами пошли в судах. Волгою идучи сожгли Шошу, потом Дубну и шед по Волге всю область Ярославлю жгли и пленили до Мологи. Князь Владимир Рюрикович, оставя возы, пошли по Волге к Переславлю, всюду разоряя. И пришед на Городисче ко святой Марии на реку Суру апреля 9 дня. И наутро в день Пасхи Христовой пришёл к ним князь великий Констянтин из Ростова со всем войском его. 17 апреля пошли они к Переяславлю.

Ярослав, как скоро князи соединенные Тверь миновали, немедленно со всем войском пошел наперед к брату Юрию, и Святослав из Переяславля поехал туда же. Констянтин же, получа ведомость через взятого пере-яславльца, изведал, что Ярослава в Переяславле лет, також новогородцев и новоторжцев вывез во Владимир, не приступали ко граду, сожалея людей напрасно терять. И как Ярослав прибыл к брату Юрию, немедленно, согласяся со всеми меньшими братиами, войска собирал

и совокупи всех: муромцы, бродницы, городчане и все суздальское войско из сел коньми и пехотою, со всеми оными пошел на брата своего старейшего.

Ах, страшно и дивно есть, еже шли брат на брата, сынове против отцев, раби на господ, друг друга исчут умертвити и погубить, забыв закон божий и преступи заповеди его единого ради властолюбия исча брат брата достояния лишить, не ведусче, яко премудрый глаголет:

«Исчай чудого о своем возрыдает». И сшедши же Юрий с Ярославом и меньшими братиами, стал на реке Гзе. Вскоре же князь Владимир Смоленский и с ним Мстислав с новогородцы, пришед, стали противо Юрия у Юрьева, а великий князь Констянтин стал у Липицы. И назавтре рано Юрий, выступя с полки своими, устроил сам с суздальцы и владимерцы стал в средине, Ярослав с переславцы направе, а налеве ставили меньших братьев Святослава да Ивана, и стали на Вдовьей горе. Великий князь Констянтин со Владимиром и Мстиславом стал противо Юрия на другой горе Юриеве. И стоя тут, стрелялися чрез поток, не давая друг другу переходить.

Князья Владимир и Мстислав построили полки тако:

на левом крыле стал Владимир Рюрикович со смольяны, подле оного Мстислав с новогородцы противо Юрия, подле оного Всеволод Мстиславич со псковичи, а направе противо меньших братии сам великий князь с ростовцы и белозерцы. Князь великий, сбив меньших братьев, пришел сбоку на полки Юрьевы. Тогда Мстислав, паки ободря новогородцев, жестоко напал и тотчас разбили полк Юрьев, а потом и Ярославль, оступя, порубили. Юрий, видя изнеможение войск своих, ушел с братьями и того же дня прибежал во Владимир. Сей бо бой начался апреля 21 в четверток вторые седмицы по Пасхе поутру весьма рано, а кончился по полудню. На том бою побито Юривых и его братии 17250, ростовцов же, смольян и новогородцев — 2550.

Ярослав, едва не все войско потеряв, ушёл в Пере-яславль и, злобствуя, велел взятых новогородцев и новоторжцев посажать в погребы и в малые дни поморил. Из них новогородцев 315, смольян 90, которые приезжали с торгами по городам его и побраны были в загонах.

А князь великий вшел во Владимир. Владимирцам же винным объявил просчение. Ярослав же, укрепляяся в Переяславле, не хотел из оного выйти и примириться, преисполнен бо был на всех злобою.

Потом Константин со Владимиром, Мстиславом и протчими князи 28 дня пошли к Переяславлю на Ярослава. И Ярослав, уведав то, прислал навстречу к брату Константину, прося у него просчения, и чтоб его с тестем Мстиславом примирил. Констянтин же, обнадежа Ярослава, если он покорится и более враждовать не похоет, всю его просьбу исполнить, и 1 маиа, пришед к Переяславлю, стали, не чиня никакого бою. А 3 маиа во вторник четвертыя седмицы по Пасхе выехал князь Ярослав из града и пришед прямо к брату, поклонясь, просил его весьма покорно о просчении, принося вину свою пред ним, и отдался во всю его волю. Притом просил, чтоб не допустил тестю его Мстиславу обидеть. Констянтин, видя его в совершенной печали, вельми прослезился и сказал: «Брате, не одного ли мы отца и матери дети, не помните ли завета матери нашея, как нам завесчала с клятвою о любви и как вам велела меня почитать за отца. И отец наш то же завесчал, но вы по смерти его, забыв закон божий и родителей повеление, смутили душею отца своего, когда я тяжкой моей болезни ради не мог к отцу прийти, и лишили меня наследия, а потом ты привел брата Юрия на зло, хотя меня лишить и малого моего владения, для которого так много невинных людей вы погубили. Ты же с тестем твоим Мстиславом начал войну неправо. Однако ж, ежели хочешь жить честно княжески, то я не токмо тебя ничего не лишу и буду тебя иметь яко брата в любви и почтении, но потружусь и с тестем тебя умирить». Ярослав с клятвою утвердил быть в его послушании. Тогда Констянтин обнявся с ним, со слезами целовались. Ярослав отрекся Торжка, новогородцов и смольян всех отпустил. Но о княгини своей Ярослав просил Мстислава и всех князей, чтоб от него ея не брать. Но Мстислав, никак на то склонен быть не хотел, а усильно требовал дочери, сказав Ярославу: «Не достоит тебе княжескую дочь женою иметь, понеже ты, забыв к ней в церкви данное при браке обесчание, имел ее не яко жену, но яко рабу, и наложницы ею ругаются. И когда ты мне и ей своея данной роты не сохранил, того ради она уже от роты своея свободна».

И тако принужден был Ярослав жену отдать тестю со всем ея имением. Потом, учиня мир и утвердя ротою, одаря всех князей отпустил, и пошли каждый в своё владение.

Лета 6726 (1218) февраля 2 дня в пяток преставися князь великий Константин Всеволодович Мудрый, внук Юрия Владимировича Мономаша, быв на великом княжении по отце 5, а всех лет жил 32.

Князь Юрий Всеволодович того же дня, по кончине брата Константина приял престол великого княжения и сыновцев своих принял с великою любовью и многими слезами, сожалея о смерти братни и сиротстве сих малых детей, и потом отпустил их в Ростов, послав проводить их сына своего и бояр.

Князю Ярославу Всеволодовичу Переславльскому родился сын, и нарекли его в отцово имя Феодор.

Лета 6727 (1219) князь великий Юрий послал брата своего Святослава со всеми войски на болгоры, а Ярослав переславльский послал воеводу своего.

Лета 6728 (1220) маиа 30 родился князю Ярославу сын и наречен во святом кресчении Александр.

Князь Смоленский, согласясь с Ярославом Переяс-лавльским, ходил на Полоцкую область при князех полоцких Борисе и Глебе и взял их 2 города и много области их повоевал.

Лета 6729 (1221) новогородцы послали к великому князю Юрию, чтоб послал к ним брата Ярослава. И Юрий отпустил к ним Ярослава, которого новогородцы приняли с надлежащей честью.

Лета 6730 (1222) князь Ярослав Новогородский, собрав войска, пошел с новогородцы и псковичи в Ливо-нию на немец к Колываню за то, что немцы не велели ливонцам дань в Новград платить и сборщиков новогородских выгнали. И Ярослав, пришед, всю область повоевал, а града не взял, но, взяв окуп многой златом, сребром и товарами, возвратился.

Лета 6732 (1224) новогородцы выслали из Но-вагорода князя Ярослава Всеволодовича 2-е. Он же возвратился в свой Переславль.

Лета 6733 (1225) Литва, собрався в семи тысячах, пришли на области новогородскую и торопецкую. И не дошед за 3 версты до Торжка, купцов побрали и многие волости пожгли. Князь Ярослав Всеволодович, услыша о том, опасал своея области по Волге, немедленно пошёл с войском. Також Владимир Ржевский с сыном и ново-торжцы, с коими несколько было новогородцев, а торо-пецкий князь Давид с торопчанами позади литвы. И догнав их на Ловати близ Русы, учинили бой жестокий, где литвы побили до 2000 и полон весь возвратили, а протчие разбежались. От русских же убит князь Давид торопецкий и меченосец Ярославль Василий.

Новогородцы, слыша Ярослава, близ Русы победившего литву, послали его звать в Новград на княжение, обесчав ему преждние его убытки заплатить, и целовали ему крест, что его не изгонять и досады не чинить. Он же вину их, что прежде ему учинили обиду и что на литву в помочь ему войска не послали, отпустил и поехал в Новград, а новогородцы встретили его и приняли с честию великой.

Лета 6734 (1226) князь Ярослав ходил в лодиах в Невское озеро на емь и, повоевав много, взяв от еми дань, возвратился.

Лета 6736 (1228) князь великий Юрий, совокупяся с братиею Ярославом и Святославом, також сыновцы их Васильке и Всеволод да князь Юрий Давидович муром-ский пошли на мордву Пургасову и, много оных повоевав, возвратились. Того же году приходили емь в лодиах по (Невскому) Ладожскому озеру воевать области новогородские. И августа 6 новогородцы, получа о том известие, собрався, в насадах пошли с князем Ярославом к Ладоге. А посадник ладожский Владислав, не ждая Ярослава, собрався с ладожаны, пошел на емь, где они стояли. И нашед на них, бился, но за наступлением ночи и что люди его не все приспели, не могши их осилить, от-шел к острову. А емь остались на берегу, имея полону много, воевали бо около берегов, пришед в насадех, и прислали к посаднику просить мира, чтоб их с насады отпустил, а полон обесчали отпустить. Владислав им ответствовал: «Заутро о том буду с вами говорить». Емь, узнав из того, что заутро биться хочет, побили всех пленников и, сжегши лодии свои, ушли лесами. Тогда новгородцы стояли на озере, и, слышав то, что емь полон побили, учинили вече, хотели посадника Судимира убить, положа на него вину, что не скоро шел. Но князь Ярослав сохранил его в своем насаде. И возвратились новогородцы, не ожидая ладожан, но ижерцы, утаяся от них, пошли на переем еми и, встретя их бегусчих, много избили, а остаток их корела по лесам и полем побили. И так все 2000 еми погибе, мало разве домой пришли.

Князь Ярослав пошёл из Новгорода в Плесков с посадником новгородским Иваном и тысяцким Вячеславом, положа намерение идти со псковичи на рижан. Плесковичи, услышав, что Ярослав идет к ним не обо-слався, возомнили, что хочет им вред учинить, ибо некто злой человек разсеял, якобы Ярослав везет оковы и хочет лучших людей перековав, взять в Новград, заперли град и Ярослава не пустили. Ярослав же стоял на Дубровне и, видя такую противность, возвратился в Новгород. И созвав вече в дом владычен, объявил противность плес-кович, говоря, что он никакого зла на них не мыслил и желез для кования не имел, а имел в коробьях подарки, сукна, парчи и овосчи, чим знатнейши пскович жаловать, «но они меня обесчестили». И жаловався на них, просил управы. А сам послал в Переяславль и привёл своё войско, сказывая, что хочет идти на немец к Риге, а подлинно хотел плескович обмануть и обиду свою отметить. И поставил полки оные около Новаграда в шатрах, а иных в Славне по дворам и на торговисче.

Плесковичи, слышав, что Ярослав привёл на них войска, боявся его, учинили мир и союз с рижаны, вык-люча из оного Новград и положе тако: если новогородцы придут на Плесков, то рижане обесчали всею силою помогать, а если литва пойдут на рижан, то плесковичи им будут помогать, а новогородцы на рижан помогать не будут. И дали по 8 мужей знатных в залог. Новогородцы, уведав о том, стали на Ярослава роптать, что без причины хочет на Плесков воевать, а объявляет им, якобы хотел на рижан идти. Ярослав, видя, что оное может быть не к пользе его, послал к плескович Мишу Звонца, велел им говорить: «Весьма мне дивно, что вы с неверными мир и союз учинили, а меня, князя вашего, принять не хотели. Ныне пойдете со мною на войну, а я обнадёживаю вас, что вам никоего зла не мыслил и не хочу, токмо отдайте мне тех, меня вам оклеветал». Плесковичи прислали в Новград гречина с приказом Ярославу: «Кланяемся тебе, князю Ярослав, и братии наей новогородцам и вам на ваши слова ответствуем: на войну с вами не идем и братии нашея, которые правду говорят, не отдадим. Что мы с рижаны мир и союз учинили, в том нам нет порока, всии бо мы, вернии и невернии, — человеки от единого Адама дети, и нам нет с ними никакой разности. Того ради излюбили лучше пожить в покое и любви, нежели во вражде и войне. Злу же их и беззаконию не прилепляемся, но в мире со всеми жить добро. Ты, княже, умный и смысленный, помысли и рассуди, ежели сии рижане беззаконии, как ты их называешь, видя наше состояние смиренное и любовное, познают истину и обратятся на путь спасения, то нам есть честно и полезно. А если хотя и пребудут в том как они есть, нам нет от них ни вреда, ни бесчестия. Вы же нас много обидели, к Колываню ходя, взяли сребро, сами возврати-лися не учиня правды, по обсчему согласию города не взяли, и нам ничего не дали. Також у Киси и Медвежьей Головы вы учинили. А они братию нашу за то на озере побили. Вы, токмо начав войну и получа добычу, отходите, а мы всегда остаемся с ними во вражде. Ежели вы вздумали идти на нас, мы противо вас со святой Богородицей и поклоном, а не с оружием и злобою, понеже новгородцы издревле братиа наша. Тако вы нас посеките, а жён и детей плените, ежели вы беззаконии».

Новогородцы, выслушав речь пскович, на вече сказали Ярославу, что они без пскович на рижан не идут. И хотя князь их усильно к тому склонял, но они не послушали и паче просили, чтоб он свои полки отпустил, что он принужден учинить и отпустил. А псковичи, которые брали от Ярослава дары и вести пересылали, тех выгнали, сказав им: «Вы нам не братья, пойдите к вашему князю». И о сем в Новеграде учинилось в народе великое беспокойство и на Ярослава нарекание.

Ярослав Всеволодович выехал из Новаграда в Пе-реяславль и с княгинею, а в Новегороде оставил два сына, Феодора и Александра, с боярином Феодором Даниловичем и судиею Якимом.

Знатные, согласясь, послали паки Ярослава просить, но с безумным предложением, чтоб ему самому не судить и судей от себя не определять, а судить выбранными от концов новгородцами. Ярослав же, обругав требование их, послал в Новград и велел сыном своим и бояром выехать к себе, которые благополучно прибыли к нему в Переялавль.

Новгородцы, учиня вече, паки послали звать князя Михаила Черниговского.

Лета 6737 (1229). Князь Михаил Всеволодович прибыл в Новград в субботу Фомины седмицы апреля 21 дня.

Ярослав Всеволодович по смусчению клеветников злобствуя тайно на брата Юрия, якобы Михаила Всеволодовича в Новеграде посажен, а он изгнан по промыслу Юриеву. И как он сам един ничего учинить противо Юрия не мог, то послав тайно в Ростов Василька и Всеволода, поссорил со стрыем их великим князем Юрием, и, приобсча их к себе, готовились на войну. Юрий, уведав о том тайно, не хотел верить, однакож, хотя испытать истину того, послал к ним и другим братии, чтоб съехались на совет сентября к ось-мому числу, объявя им, что имеет с ними о весьма нуж-дном деле советовать. Ярослав весьма не хотел ехать, но, уведав, что Констянтиновичи ростовские без отрицания поехали, и сам приехал. И как съехались, князь великий представлял им о некоторых между ими враждах во владениях и увещевал к примирению и доброму согласию. Потом спрашивал у них о причине, за что на него восстают без всякой от него причины. Они же, познав коварство клеветников, просили его о просчении, что он охотно им обесчал, и они крест ему все целовали на том, чтоб иметь его отцом. По котором того же 8 сентября, в день Рождества Богородицы, праздновали, и учинил Юрий для них великий мир у епископа Митрофана, потом у Юрия. И веселяся целую седмицу, разъехались с любовью.

В ту самую седмицу епископ Кирил ростовский, оставя епископию, пошел паки в Суздаль в монастырь и тут скончался. Болезнь его была тяжкая, лице все побагровело, нос и губы вельми отолстели. Пришло же ему и другое несчастье, что все его имение великое погубил во един день некоею тяжбою. Он был вельми богат, паче всех прежде бывших епископов ростовских, потому что много чрез всю жизнь как мог собирал, а жалел оное и для себя употребить. Бил челом на него некто в обиде своей великому князю. Он же велел судить судить брату Ярославу, и Ярослав, обвиня епископа, все его имение отдал за убытки обиженным.

Князь Михаил Всеволодович прислал из Новограда к Ярославу Всеволодовичу переславскому, чтоб он отдал Волок Ламский, которой он взял от области Новогородской силою. Ярослав ответствовал ему, чтоб он сидел в Новеграде и доволен тем был, что имеет, а он Волока не отдаст. И если хотят мир иметь, то он на том с ними учинит, что владеть каждому тем, кто чем владеет.

Новогородцы понуждали князя Михаила на войну противо Ярослава переяславского, имея вражду о Волоке Ламском. Но князь Юрий Всеволодович и Владимир Рюрикович, уведав о том, послали к обоим от себя бояр, и митрополит Кирил от себя Порфириа, епископа Че-ниговского. И те, пришед, умирили их. Тогда князь Михаил, оставя в Новеграде сына Ростислава, сам отъехал в Чернигов.

В Новеграде был мятеж великий, грабили домы и побивали людей. По многом же смятении отпустили княжича Ростислава, сказав вину: «Отец твой обесчал нам с войски в помочь на обидясчих нас прийти сентября к 14 дню, а ныне уже Миколин день (декабря 6), а от него и ведомость не пришла, того ради, иди к отцу, а мы себе князя сысчем». И отпустя его, послали просить Ярослава Всеволодовича переславского, на которого прежде воевать хотели за Волок Ламский. Ярослав, выслушав присланных от новгородцев, сказал им, если данную Михаилом неистовою грамоту отринут и учинят ему роту по прежнему обычаю, то он к ним пойдет и от неприятелей их немец своими войски оборонять будет, если же оной не отрекутся, то не пойдёт». Послы послали наскоро в Новгород, и новогородцы, многую распрю имея, напоследок принуждены оную грамоту отставить и отдать ему, а сами учинили Ярославу роту по-прежнему. По оному Ярослав пришел в Новград декабря 30 дня и, учиня в Новеграде разпорядок, оставил сынов своих Феодора и Александра, сам возвратился марта 25 в Переяславль.

Лета 6739 (1231). Князь Ярослав переяславский с сыновцы своими Констянтиновичи пошёл с войски на князя Михаила черниговского. И вшед в землю его, сжег город Ршенеск и села пожег, возвратился, не взяв Можайска и не учиня мира. Тогда убит боярин его Иван Боша да подвойский Андай, и других много побито.

В то же время пришёл во Владимир к великому князю Кирил митрополит и ко всем князем белоруским от великого князя Владимира Рюриковича, а от Черниговского князя Михаила епископ Порфирий говорить о мире Михаила с Ярославом, ибо Михаил неправ был пред Ярославом и Ярослал паки готовился на него с войски. Князь же великий послал по братию и, съехавшись, увесчевали его к миру, и Ярослав, послушав брата и митрополичьей просьбы, примирился с Михаилом.

Лета 6740 (1232). Приехали из Чернигова ушедшие новогородцы к Новугороду Борис Ингоревич, посадник Михаил с братом и Вадовик Петр, Глеб Семенов, брат Борисов, и Миша с князем Святославом Трубецким и были в селе Буйце. Оные новгородцы призвали его, обесчав в Новеграде князем посадить. Святослав, послав тайно проведать в Новград и познав, что оные новгородские вельможи солгали и звали его с собою без согласия протчих, немедля возвратился в Русь. А новогородцы оные уехали в Плесков и, взяв Ярославлих людей, Вячеслава Борисовича, били его и оковали. В Нове же граде в небытности князя учинился мятеж великий, ибо Ярослав был тогда в Переяславли. Последи же вскоре Ярослав, пришед, успокоил и немедленно переловил плескович и посажал на городисче, а во Псков послал сказать, чтоб его пойманных людей отпустили, а оных бы пришлецов выслали. Но плесковичи стали за них крепко. И тако были в несогласии все лето. Ярослав не пустил во Псков ни с каким товаром, от чего учинилась в Плескове дороговь. Зимою же плесковичи послали к Ярославу просить просчения и сына его Феодора к себе на княжение. Он же сыа им не дал, а послал к ним шурина своего князя Юрия. И Юрий немедля, собрав плескович, пошёл в Ливонию, где, взяв град Медвежью Голову, посадил в нем плескович. Тогда плесковичи выслали от себя Бориса с его товарисчи новогородцы.

Лета 6742 (1234). Князь Ярослав Всеволодович, совокупря войски новогородски и псковские, ходил на немец к Юрьеву, и, не дошед города, стали.

Немцы, собрався у Юриева и Медвежьей Головы, напали на передовую стражу Ярослава, и бились с оными, гнався за ними до полков. Тогда князь Ярослав, устроясь, пошёл противо их и, разбив, гнал до реки Омовже. Немцы же, обломяся на льду, многие потонули, много же немец и чуди побито и пленено, протчие, большею частью ранены, ушли в городы и заперлися. Потом князь Ярослав, распустя войски в загоны, всюду области их пленил, жег и разорял. Немцы, видя такую над собою беду беспомосчную, прислали знатных людей просить о мире. И Ярослав, рассудя, учинил с ними перемирье на 3 лета и, взяв дары многие, возвратился, и новогородцы все знатные пришли здоровы, токмо из низовских несколько было побито.

Литва нечаянно, пришед к Русе, напали и уже вошли до торжисча. Рушане же, собравшися и выгнали Литву из посада, билися крепко до поля. И тут побили несколько литвы, а рушан убито только 4 человека, в том числе храброго попа Петрила. Ярослав, получа о том ведомость, собрав войска сколько мог, пошел в насадах к Русе, а другие пошли на конех, и пошли за ними в погоню по Ловати. И как были у Муравнина, тогда Модин конец возвратились, понеже у них запаса не было. А князь, отпустя их, пошел дале и догнал литву на Дубровне в Торопецкой области. Тут бился с ними и божией помосчию победил, многих побил и пленил, взяли у них 300 коней, и весь пожиток. Более же ушли лесами, пометав оружие, щиты, мечи и весь убор их. Многих же их, и по лесам гнав, побили. Новогородцов убито 10 мужей, Федор Яневич, сын тысяцкого, да щитник Гаврила Н. екутин, с другими.

Лета 6743 (1236). Михаил Черниговский отдал Киев Изяславу Мстиславичу, сам пошел за Романом к Галичу и, выгнав оного во Владимир, сам Галицем обладал. Владимир же, сидев на Киеве 10 лет, оный, слушая лестцов, потерял. И сам в плене быв, по некоем времени, свободяся на окуп, возвратился в Русь. О сем уведав Ярослав Всеволодович, собрав новогородцов и взяв помочь от сыновцов Констянтиновичев, со всеми своими переславскими войски пошёл на Михаила. К Киеву идучи, область черниговскую, где не было кому оборонять, разорял и тяжкие окупы с городов взяв, пришел к Киеву. Сам сел на Киеве, а в Новграде поставил сына Александра и, одаря, новогородцев отпустил. Но не долго держав, учинил со Изяславом договор, что ему за Владимира окуп заплатить и Смоленск ему отдать, сам возвратился.

Лета 6745 (1237). По взятии Резани пошли татара к Коломне февраля 1 дня. Тогда Юрий, князь великий, послал в Новград к брату Ярославу, прося его, чтоб со всеми войски новогородскими как мог к нему поспешил и все свои войска, також братии своих и сыновцев Констянтиновичев велел собирать.

Князь великий Юрий со сыновцы, уведав, что Владимир и другие грады побраны, великая княгиня и князи все побиты и позжены, и татара на него идут, плакал о том горько, и была печаль и страх великий во всем войске его. Он же, ожидая брата Ярослава или помосчи от него, но видя, что ни ведомости нет, паче опечалился. Учинили бой на реке Сите; продолжая, русские весьма храбро бились, лилася кровь, яко вода, и долгое время никто не хотел уступить. Но к вечеру стали безбожнии одолевать и, смяв полки русские, убили князя великого и сыновца его Всеволода, многих воевод и бояр со множеством войска русского на месте том. По отшествии татар тело великого князя нашли без главы и погребли его в Ростове. Сей великий князь был на великом княжении по брате Констянтине 20 лет, а всех лет жил 51.

Лета 6746 (1238). Прииде князь Ярослав Всеволодович, брат великого князя Юрья Всеволодовича, из Великого Новгорода в Володимер на великое княжение, а в Новгороде оставил сына своего князя Александра. Заступи бо его господь Бог и пречистая Богородица от татар, и с ним осмь сынов его: Александра Невского, Андрея суздальского, Констянтина, Афонасия, Даниила, Михаила, Ярослава тверского, Василия и брата его князя Святослава Всеволодовича и внука Юрья Владимира с сыном его Дмитрием, а другого брата его Ивана Всеволодовича, и братанича его Василия Констянтиновича ростовского два сына Бориса и Глеба, и братанича князя Всеволода Констянтиновича ростовского сына его Василия. Бысть бо всех князей убиенных от татар 15.

Тогда князь великий Ярослав Всеволодович, очисти святые церкви от трупья мертвых, оставшия люди, собрав, утеши. И даде брату своему князю Святославу Всеволодовичу Стародуб, а князь Борис Василькович сяде в Ростове, внук Констянтинов, а брат его князь Глеб Васильевич сяде на Белоозере. И бысть то лето все тако и мирно от татар.

Лета 6748 (1240). Того ж лета родися великому князю Ярославу Всеволодовичу дщерь Мария.

Лета 6749 (1241). Родися великому князю Ярославу Всеволодовичу сын, и нарекоша имя ему Василей.

Лета 6751 (1243). Того же лета иде князь великий Ярослав Всеволодович во Орду к хану Батыю, а сына своего Констянтина посла к канови. Батый иже почтил Ярослава, и отпусти, дав ему старейшинство во всем русском языце; и прииде с великой честью в землю свою.

Лета 6753 (1245). Князь Констянтин Ярославич, внук Всеволож, прииде из Орды Батыевы от канович в Володимер ко отцу своему Ярославу Всеволодовичу с честию.

Того же лета князь великий Ярослав Всеволодович с братьею своею, и с братаничем своим со князем Владимиром Констянтиновичем, и с братанича его Василька ростовского с сынми с Борисом и Глебом, и братанича его Всеволода с сыном Василием Всеволодовичем, внуком Констянтиновым, поиде во Орду к хану Батыю.

В лето 6754 (1246). А великого князя Ярослава Всеволодовича посла хан Батый к кановичам.

В лето 6755 (1247). Князь великий Ярослав Всеволодович бысть в Орде у канович и тамо обажен бысть Феодором Яруновичем к хану Батыю. И много истом-ления прият от татар за землю Русскую, и отпустиша его уже изнемогша. И мало пошед от канович, и преставися нуждною смертью во иноплеменницех месяца сентября в 30 день.

Сынове же его Андрей со братиею, встретивше тело его, с плачем многим погребоша во Владимире. Слышав же в Новеграде князь Александр смерть отца воего великого князя Ярослава Всеволодовича, и прииде в Володимер, и плака по отцы своем с дядею своим Святославом Всеволодовичем и с братьею своею.

А.В.Экземплярский о великом князе Ярославе Всеволодовиче. 1191–1246 годы

Ярослав II Всеволодович, четвёртый из восьми сыновей Всеволода III Юрьевича, правнук Владимира Мономаха, родился во Владимире 8 февраля 1191 года. В Лаврентьевской летописи о рождении Ярослава-Фёдора говорится под 8 февраля 1190 года, причем замечено об отце его: «тогда сущую князю великому в Переславли на полюдьи». В Воскресенской же летописи сказано, что Ярослав родился в Переяславле. Всего вернее, он родился во Владимире. В 1194 году апреля 27 над ним совершен был обряд постригов (сажание на коня), обряд до некоторой степени рыцарский.

В древней Руси, за отсутствием теоретического воспитания, княжичей весьма рано старались направить на путь практической деятельности. На это указывает, между прочим, и только что помянутый обряд постриг, после которого княжич считался как бы уже принадлежащим к семье ратных людей. Княжичей, когда они были ещё отроками, посылали на княжение, брали в походы и т. д. Но в таких случаях к ним назначались руководители из бояр. Так было и с Ярославом Всеволодовичем. В 1201 году августа 3 (по другим — 10), когда Ярославу было лет 7, Всеволод Юрьевич назначил его князем в Южном Переяславле. Здесь он сидел до 1206 года. В 1203 году, зимой, он ходил на половцев вместе с киевским князем Рюриком и Романом Галицким, а в 1206 году принимал участие в делах Галича Червенского. В 1205 году скончался (убит в сражении с поляками) Роман Мстиславич Галицкий, и галичане, хотя и неохотно, присягнули пятилетнему сыну его Даниилу. Рюрик Ростиславич, насильно постриженный отцом Даниила в монахи, вышел из монастыря, занял киевский стол и, соединившись с князьями черниговскими, пошёл на Галич. Но, благодаря королю венгерскому Андрею, союзные войска были прогнаны. В 1206 году Рюрик, Всеволод Святославич Чермный, князь Черниговский, Мстислав Смоленскиий, с поляками, берендеями и половцами, возобновили поход на Галич. Андрей Венгерский успел-было уговорить граждан взять к себе князем Ярослава Всеволодовича, который и «гнал» из Переяславля в Галич, — но союзные князья, занявши город, из которого вдова Романа бежала в наследственный свой Владимире-Волынский удел, на общем совете положили отдать Галич Владимиру Игоревичу, князю Северскому. Ярослав ни с чем возвратился с дороги в свой Переяславль, но и отсюда вскоре был выгнан Всеволодом Чермным.

В южной Руси продолжались смуты, этими смутами пользовались половцы, безнаказанно опустошая землю. Не видя защиты в своих князьях, южно-русский народ возлагал надежды только на великого князя Владимира. Действительно, в 1207 году, великий князь выступил в поход, на берегу Оки к нему пристали князья муромские и рязанские. Все, конечно, уверены были, что поход предпринимается к Киеву, — но вышло совершенно другое. Всеволоду донесли, что рязанские князья дружат с Ольговичами Черниговскими и вместе с ними что-то замышляют против него. Неизвестно, насколько справедлив был донос, но Всеволод поверил ему и двинулся к Рязани. Рязанских князей, доверчиво явившихся к нему в ставку, он в оковах направил во Владимир, и подступил к Пронску, жители котрого сдались (22 сентября) только вследствие сильного голода. Рязань также покорилась и выдала Всеволоду остальных князей с женами и детьми. Удаляясь во Владимир, великий князь оставил в Рязани своих наместников и тиунов, но в 1208 году прислал туда на княжение сына своего Ярослава, который находился при отце в походе 1207 года. Рязанцы с нескрываемым неудовольствием приняли князя, а потом произвели даже возмущение: коварно перехватали людей Ярослава и поковали их в цепи, многих живьем засыпали в погребах. Явился Всеволод, сжег Рязань и вместе с сыном Ярославом пошел во Владимир, захвативши рязанского владыку Арсения и множество рязанцев, которых поселил в своем княжестве. В некоторых летописях эти события группируются под 1208–1209 годами, а Ипатьевская и Новгородская летописи последний акт этой драмы относят к 1210 году.

В походе на Рязань участвовали и новгородцы, которых Всеволод, после похода, одарил и отпустил из Коломны домой, обнадежив их относительно их старинных вольностей, «да им устав старых князь, его же хотяху новгородцы». Но при этом, в залог верности, он оставил семь человек из знатных новгородцев и посадника Дмитра, тяжело раненного в походе. На прощанье великий князь сказал новгородцам: «кто вы добр, того любите, а злых казните». Новгородцы, узнавши о милости великого князя, составили вече на Дмитра, кричали, что он брал на новгородцах серебро, повозы и прочее, разграбили все имущество посадника, «а что ся на досках остало в письме (записи за должниками), а то все князю». Отпуская новгородцев, великий князь сына своего Константина оставил при себе, дав ему Ростов, а в Новгород послал другого сына, Святослава, после того, как состоялось вече на посадника, который между тем умер, еще будучи во Владимире. По приезде Святослав получил «доски», по которым собрал громадные деньги, затем целовал крест Новгороду, совместно с которым детей и внуков («племенник») Дмитра отправил к отцу во Владимир.

Вскоре после похода на Рязань (в 1209) Мстислав Мстиславич захватил Торжок и предложил себя в князья новгородцам. Всеволоду это сильно не понравилось, и он в том же 1209 году выслал к Торжку против Мстислава старших сыновей своих, Константина, Юрия и Ярослава, — но дело это кончилось примирением сторон.

В 1212 году Всеволод Юрьевич скончался, назначив преемником себе не старшего сына Константина, не хотевшего брать Владимира без Ростова, а следующего за ним Юрия, и между братьями возгорелась борьба. Юрий два раза ходил к Ростову на Константина, в 1212 и 1213 годах, когда заключен был между ними непрочный мир после боя на реке Ишне под Ростовом. Ярослав в этой борьбе держал сторону Юрия и вместе с ним ходил на старшего брата. По Воскресенской летописи бой 1213 года произошел на реке Идше. Но такой реки мы не знаем, а знаем Ишню, как эта река и названа в Никоновской летописи.

В 1214 году новгородцы, у которых не было тогда князя, отправили в Переяславль послов просить Ярослава в Новгород на княжение. Перед тем в Новгороде сидел князь Мстислав Мстиславич Удалой, он по своей воле вышел из Новгорода в Южную Русь, сказав на прощанье новгородцам, что они «вольны в князех». В 1215 году Ярослав пришел в Новгород, где торжествено встречен был архиепископом Антонием и новгородцами. Вскоре по прибытии он приказал схватить новгородского тысяцкого Якуна Зуболомича и новоторжского посадника Фому Доброщинича, по наветам врагов их, и отправил их в оковах в Тверь (20 мая), а сам со многими знатными новгородцами ушел в Торжок; одаривши новгородцев, он отпустил их и, засевши в Торжке, прекратил подвоз хлеба в Новгород. Голод сильно давал себя чувствовать, почему новгородцы два раза отправляли к Ярославу послов, приглашая его или идти в Новгород, или очистить Торжок. Но Ярослав продолжал действовать по прежнему. Наконец, 11 февраля в Новгород явился Мстислав Удалой, перехватал бояр — приверженцев Ярослава, схватил Ярославова наместника и всех их заковал, а затем потребовал от Ярослава, чтобы он очистил Торжок. Ярослав в ответ на это требование ловил новгородцев и отправлял их в свои города. «Да не будет Новый Торг Новгородом, ни Новгород Торжком! Но где святая София, там Новгород» — сказал Мстислав новгородцам и решился выступить против Ярослава. К последнему пришел на помощь великий князь Юрий, а Константина привлек на свою сторону Мстислав, обещав доставить ему великое княжение. В битве на берегах реки Липицы, близ Юрьева, происшедшей 21 апреля 1216 года, верх взяли Мстислав и Константин, который и занял великокняжеский стол, Юрию же дал сначала Городец на Волге, а потом — Суздаль.

В 1219 году сентября 7 Ярослав присутствовал вместе с братом Юрием при освящении епископом Симоном Рождественно-Богородицкой церкви во Владимире. В 1219 году болгары напали на Устюг и взяли его. В следующем 1220 году великий князь Юрий Всеволодович послал на этих хищников брата Святослава с воеводой Еремеем Глебовичем, к которым присоединил свои полки и Ярослав Всеволодович. Года через два после этого похода мы видим Ярослава в Новгороде. В 1221 году сын великого князя Всеволод Юрьевич, не ужившись с новгородцами, тайно уехал от них; тогда новгородцы выпросили у Юрия брата его Ярослава. Этот последний прибыл в Новгород в 1222 году и в том же году ходил с новгородцами на Колывань (Ревель), повоевал всю чудскую землю, забрал большой полон и множество золота, но города взять не мог.

Неизвестно, когда Ярослав выехал из Новгорода, но до 1224 года. Под этим последним годом в летописях находим известие о том, что Всеволод, сын Юрия Всеволодовича, во второй раз тайно выехал из Новгорода с двором своим в Торжок. На этот раз великий князь, с намерением наказать новгородцев, вместе с братьями прибыл в Торжок и требовал выдачи некоторых из новгородских бояр, которыми был недоволен. Новгородцы, однако, с твердостию заявили великому князю, что братьев своих они не выдадут.

После долгих переговоров, по предложению великого князя, они согласились принять к себе Юриева шурина Михаила Всеволодовича, князя Черниговского, который прибыл в Новгород в 1225 году, но вскоре уехал опять в свой Чернигов.

Между тем, в том же году на новгородскую землю сделала набег Литва, пустошила селения около Новгорода, Торопца и ниже, по направлению к Полотску. Ярослав Всеволодович: как говорят летописи, сжалився о том, выступил из Переяславля в погоню за литовцами, с ним были князья-братья, Владимир Мстиславич с ново-торжцами, и Давид с торопчанами; князья послали и за новгородцами, которые, впрочем, от Русы возвратились назад, может быть потому, что литовцы угнаны были далеко. Соединенные князья догнали беглецов близ Усвята, побили их, взяли у них весь полон изахватили с собой не только многих простых воинов, но и князей. Новгородцы после того обратились к Ярославу и усиленно просили его к себе. Тот явился в Новгород, но не изъявил никакого неудовольствия на то, что новгородцы не преследовали литовцев до конца.

Зимой 1226 года Ярослав Всеволодович ходил в южную часть Финляндии на Ень или Янь, «где — по замечанию летописи, — ни един от князей рускых не взможе бывати, и всю землю их плени». Ему приходилось возвращаться с таким громадным полоном, что он вынужден был многих пленных освободить, а иных убивать. В следующем 1227 году он, без всякого насилия с своей стороны, крестил едва не всех корелян, соседей Еми. Вероятно, Ярослав за один поход повоевал Емь и крестил корелу, и потому-то, может быть, большинство указанных летописей поход на Емь, начавшийся по Лаврентье-вой летописи в 1226 году, относят к 1227 году.

В 1228 году Емь, желая отомстить новгородцам, вошла в Ладожское озера. Ярослав выступил против неё с новгородцами. Ладожане, с своим посадником во главе, не дождавшись новгородцев, побили Емь, которая, не получив просимого ею мира, избила весь полон, бросила лодки и бежала в леса. Между тем новгородцы стояли в Неве. Здесь по какому-то случаю они собрали вече, на котором хотели убить какого-то Судимира, но князь скрыл его в своем насаде. После этого новгороцы, не дожидаясь ладожан, возвратились в Новгород. К тому же времени относится распря новгородцев с князем. Ярослав, желая прибрать к своим рукам не хотевших поддаваться ему псковичей, требовал, чтоб новгородцы шли с ним на Псков, но те отказались. Тогда Ярослав вызвал из Переяславля свои полки, с которыми хотел будто бы идти на Ригу. Псковичи воспротивились этому, так как находились в мире с немцами; они говорили, что Ярослав ходил к Колывани, взял там много серебра, а правды не учинил, то же было и с Кесью (Венден); этим он только раздразнил немцев, которые обратились на них, псковичей, и побили их; в заключение псковичи сказали Ярославу и новгородцам, что если они пойдут на Ригу, то псковичи пойдут против них. Новгородцы заявили, что без псковичей и они не пойдут. Вследствие этой неудачи Ярослав, с женой своей уехал в Переяславль, оставив в Новгороде сыновей своих, Федора и Александра.

В то время, как все это происходило в Новгородско-Псковской области, великий князь Юрий Всеволодович собирал свои и ростовские полки в поход на мордву; в сентябре 1228 года войска его были уже за Нижним Новгородом, но проливные дожди заставили его воротить эти войска. В том же году 14 января Юрий сам выступил на мордву; с ним были его племянники, Ва-силько и Всеволод Константиновичи (Ростовский и Ярославский), а также брат его Ярослав. Этот поход был успешнее прежнего.

Вскоре после этого похода Ярослав захватил новгородскую волость Волок. В 1229 году в Новгород пришел из Чернигова князь Михаил Всеволодович, но вскоре уехал домой, оставив в Новгороде сына своего Ростислава, ещё младенца. Новгородцы отправили к Ярославу послов с требованием, чтобы он возвратил им Волок, но Ярослав не только не исполнил этого требования, но и послов не отпустил и держал их все лето. Ссорясь с новгородцами, Ярослав рассорился и со старшим братом своим, великим князем Юрием, против которого успел восстановить и племянников Константиновичей. Причина ссоры передается летописями не явно. «Ярослав Всеволодович, слушая некых лести мысляшет противитися Юрью брату своему». Но явившись в Суздаль «на снем», князья и племянники их «поклонишася Юрью вси». Сентября 7 они целовали крест друг другу, а 8, в день Рождства Богородицы, праздновали и веселились у епископа Митрофана.

Между тем Новгород страдал от голода и мора. Народ ждал князя Михаила Всеволодовича, но он не являлся, потому что хотел прежде примириться с Ярославом, который, по новгородским делам, относился к нему враждебно и грозил войной. При посредничестве киевского князя Владимира Рюриковича враждующие примирились в 1230 году. Но Михаил Черниговский явно нарушал мир. вскоре по примирению он был на постригах сына в Новгороде, где, по его отъезде, началось возмущение вследствие вражды посадника Водовика с сыном известного посадника Твердислава; пожары и убийства были весьма часты; многие бежали от свирепого Водовика к Ярославу Всеволодичу. Наконец, сам Водовик вместе с сыном Михаила Ростиславом выехал из Новгорода в Торжок, вероятно потому, что прежде других узнал о примирении Михаила с Ярославом. Скоро и новгородцы узнали об этом примирении и вознегодовали на Михаила Всеволодовича: они называли его изменникам, а «Ростилаву путь показаша с Торжку к отцеви в Чернигов» и отправили послов в Переяславль просить себе Ярослава. Водовик уехал с княжичем в Чернигов, куда стали перебираться многие новгородцы, враги Ярослава, которых Михаил, вопреки условиям примирения с Ярославом, принимал свободно. Это обстоятельство возмутило не только Ярослава, но и великого князя Юрия. Братья, вместе с племянниками Константиновичами, выступили в поход на Михаила. Юрий, впрочем, с дороги воротился, а Ярослав и Константиновичи выжгли Серенск, осаждали Мосальск, и много зла причинили тамошним жителям. Между тем из Чернигова новгородские враги Ярослава начали перебираться на родину. С ними пошел и трубчевский князь Святослав, который, впрочем, с дороги воротился домой, узнав, что в Новгороде дела идут совершенно не в пользу новгородских выходцев и нетак, как о том они говорили. В Пскове новгородцы схватили Вячеслава, Ярославова сторонника и, кажется, бывшего новгородского посадника, били его и заковали. Между тем в самом Новгороде продолжался мятеж, потому что еще не было князя. Но вот явился Ярослав, перехватал находившихся в Новгороде псковичей и отправил их на Городище, а в Псков послал требование о выдаче его мужа. Псковичи, со своей стороны, требовали выдачи их товаров и прочего, и только тогда хотели освободить Вячеслава. Ярослав прибег к обычной мере, не пуская в Псков гостей, вследствие чего наступила во всем дороговизна, и потому, вероятно, псковичи освободили Вячеслава. И князь отчасти выполнил требования псковичей, но мира с ними не взял. Псковичи кланялись, как передают летописи, князю, просили у него сына Федора, но Ярослав дал им шурина своего Юрия Мстиславича, который и сел в Пскове.

В 1233 году немцы начали беспокоить Новгород-Псковские волости. В 1234 году Ярослав выступил в поход; не дойдя до Юрьева (Дерпта) — цели похода, он остановился. Немцы из Юрьева и Медвежьей Головы (Оденпе) выступили против русских, но потерпели поражение и примирились с Ярославом. В том же году литовцы напали на Русу, но отбиты были и стали отступать. Ярослав настиг их на Дубровне, в Торопецкой волости, отнял у них 300 коней и товар. Литовцы, бросая оружие и щиты, бежали в лес.

В южной Руси около того времени шла борьба между князьями из-за Киева и Галича. В 1234 году Владимир Рюрикович Киевский вёл войну с Михаилом Черниговским, но при Торческе был разбит и взят в плен. Киевский стол занял родственник и союзник Михаила, Изя-слав Владимирович, князь Северский. Но в 1236 году, освободившись из плена за большой выкуп, Владимир выгнал Изяслава из Киева, но не мог удержать киевского стола за собой, по настоянию Даниила Галицкого и великого князя владимирского он должен был уступить его Ярославу Всеволодовичу. Ярослав, оставив в Новгороде сына своего Александра, отправился в Киев с лучшими новгородскими мужами, которых, продержав там неделю и одарив, отпустил обратно в Новгород.

Ярославу не долго пришлось сидеть в Киеве. 4 марта 1238 года на берегу реки Сыти, произошла известная битва великого князя владимирского Юрия Всеволодовича с татарами, в которой он пал. Юрий, между прочим, поджидал здесь братьев, Ярослава и Святослава. Последний, по Тверской летописи, участвовал в этой битве. На свободный великокняжеский стол, по старшинству, должен был сесть брат Юрия, Ярослав, который и поспешил теперь из Киева (или из Новгорода) во Владимир, представлявший из себя груды развалин и человеческих трупов — следы татарского меча и огня. Первою заботой князя было очищение стольного города от трупов, которыми наполнены были не только улицы, дворы и жилища, но и самые храмы, нужно было собрать и ободрить разбежавшихся от татарского нашествия жителей. Заботясь о приведении в порядок столицы, Ярослав в то же время позаботился и о своих братьях: Святославу он дал Суздаль, а младшему, Ивану, — Стародуб. Наконец, в следующем 1239 году распорядился перенесением из Ростова во Владимир тела Юриева, которое встречено было духовенством и народом и после обычных церковных песнопений, положено во храме (Успенском) Богоматери, где лежал и прах отца его, Всеволода.

В том же году литовцы, вероятно пользуясь сумятицей, происходившей в северо-восточной Руси, начинают теснить Смоленск. Ярослав Всеволодович предпринял против них поход, победил их, пленил их князя и посадил в Смоленске Всеволода Мстиславича, сына Мстислава Романовича, бывшего великого князя киевского.

Вообще, надобно заметить, что летописные известия 1235–1238 годов темны, противоречивы и сбивчивы. Так, Ипатьевская летопись под 1235 годом говорит, что Ярослав Всеволодович взял Киев под Владимиром Рюриковичем; а по Густинской летописи в 1236 году Ярослав сел на Киевском столе, но в том же году выгнан оттуда Владимиром Рюриковичем. Если это так, то можно предположить, что Ярослав мог удалиться в Новгород, и в таком случае известие Никоновской летописи о том, что в 1238 году Ярослав пришел во Владимир из Новгорода, надобно считать правдоподобным, тем более, что одна только Воскресенская летопись говорит, что Ярослав пришёл во Владимир именно из Киева, а после него в Киеве сел Михаил Черниговский. В Ипатьевской летописи под 1235 годом говорится, что Ярослав взял под Владимиром Рюриковичем Киев, но «не мога его держати иде пакы Суздалю». Татищев под 1235 годом говорит, что Ярослав «пришед к Киеву, сам сел на Киеве, но недолго держав, учинил со Изяславом договор, что ему за Владимира окуп заплатит, и Смоленск ему отдав, сам возвратился». Далее, под 1236 годом у Татищева говорится, что Изяслав послал к великому князю Юрию послов с просьбой о любви и дружбе. Упоминаемый здесь Изяслав — лицо неопределенное.

Мирная деятельность князя потревожена была набегом на Суздальскую землю татар, которые, повоевав мордовскую землю, пронесли огонь и меч по рекам Оке и Клязьме, сожгли Муром и город святой Богородицы — Гороховец, и с большим полоном ушли домой. Это было зимой в том же 1239 году.

Есть в летописях темное известие под 1239 годом, приведшее в недоумение Карамзина: под помянутым годом говорится, что Ярослав, названный по отчеству только в Никоновской летописи, ходил к городу Каменцу, взял его, пленил жену Михаила (разумеется Черниговского) и множество людей и возвратился восвояси. Карамзин удивляется, «как мог великий князь втакое бурное время итти из Владимира Суздальского в нынешнюю Подольскую губернию. Мы упоминали в 1229 году о Ярославе Ингваревиче, получившем от Даниила в удел Межибожье и Перемиль; но Суздальский или Пушкинский летописец без сомнений говорит здесь о великом князе Ярославе». Ипатьевская летопись так изображает это событие: «Михаил бежа по сыну своем перед Татары во Угры». (Ростислав Мстиславич занимает Киев, Даниил выгоняет его и оставляет там наместника Дмитрия). «Яко бежал есть Михаил из Киева в Угры, Ярослав ехав я княгиню его и бояр его пойма, и город Каменец взя». По правдоподобному замечанию С.М.Соловьёва, из этого рассказа видно, что Ярослав был ближайший местный князь, который перехватил на дороге жену и бояр Михайловых, — так что, очевидно, здесь должно разуметь именно Ярослава Ингваревича. Что же касается того, что Никоновская летопись называет этого Ярослава Всеволодовичем, то, естественно, составитель этого свода, встретив в более старых списках летописей Ярослава без отчества, хотел, но неудачно, сделать это лице более определенным и поставил при нем отчество Всеволодович, так как из Ярославов того времени Всеволод был, так сказать, виднее.

В 1240 году сын Ярослава Александр, не известно из-за чего, поссорился с новгородцами и ушёл из Новгорода в Переяславль. Но, теснимые немцами, новгородцы просили себе у Ярослава князя, и он послал к ним сына Андрея, который, впрочем, не угодил новгородцам;

другое новгородское посольство просило Александра, который и отправился опять в Новгород.

Батый, между тем, опустошал южно-русские земли и Прикарпатье, откуда повернул с своими полчищами назад и избрал своим местоприбыванием низовья Волги, основав здесь город Сарай (Астраханская губерния). Сюда то должны теперь являться русские князья на поклон к грозному завоевателю. Батый потребовал к себе Ярослава, и последний, в 1243 году, отправился в Сарай, послав своего сына Константина в Татарию к великому хану. Батый принял и отпустил Ярослава с честию и дал ему старейшинство во всей Руси. Года через два (1245) возвратился и Константин, также с честью.

В 1245 году Ярослав вместе с братьями и племянниками вторично отправился в орду. Святослав и Иван Всеволодович с племяниками воротились в свои отчины, а Ярослава Батый послал на берега Амура к великому хану. Здесь он принял, по замечанию летописца, «много томления», так как против него велась, судя по некоторым сказаниям, хотя и не совсем ясным, какая-то интрига, в которой действующими лицами являются боярин Федор Ярунович и сама ханша, которая под видом угощения поднесла Ярославу яду. Великий князь поехал от хана уже будучи больным; чрез 7 дней, а именно 30 сентября 1246 года, в дороге он скончался, причем тело его сильно посинело, что еще более убеждало современников в том, что он отравлен. Сопровождавшие его бояре привезли тело его во Владимир, где в Успенском соборе, он и был похоронен.

Никоновская и Тверская летописи о смерти Ярослава говорят под 1247 годом, а Троицкая — под 1248 годом. По поводу поднесенного Ярославу яда Карамзин замечает, что монголы сильные мечом, не имели нужды действовать ядом, орудием злодеев слабых. Плано Карпини замечает, что Ярослав отравлен татарами с тою целью, чтоб им свободно было владеть Русью, но по справедливому замечанию С.М. Соловьева, татарам, в таком случае, нужно было бы истребить всех князей. Соловьев предполагает, что интрига против Ярослава велась, вероятно, Константиновичами Ростовскими (из собственно Константиновичей, заметим, в живых оставался только Владимир Углицкий, который принимал участие в последней поездке Ярослава в орду). Когда не удалось оклеветать Ярослава перед ханом, прибегли к ханше, о чём хан и не знал. Иначе, в самом деле, трудно согласить всеобщее свидетельство и своих и иностранных источников о «нужной» (насильственной) смерти великого князя. Летописи вообще скупы на похвалы этому князю, но одна из них говорит, что он «положи душу свою за други своя и за землю Русскую», а рукописные святцы причисляют его к лику святых.

Ярослав Всеволодович, в святом крещении Федор, был женат дважды:

1) на дочери Юрия Кончаковича, князя половецкого, неизвестной по имени;

2) на Федосьи (в иночестве Ефросиний), дочери Мстислава Удалого. Почти все летописи одинаково о ней говорят: «преставися княгыни Ярославляя, постригшися у святого Георгия в монастыри, ту же и положена бысть, сторонь сына своего Федора, месяца майа в 5, на память святые Ирины, наречено бысть имя ей Ефросинья».

В новгородском Юрьевском монастыре в надгробной надписи значится: «Лета 6749 (вместо 6752) маиа в 4, в Великом Новегороде почи Феодосия, супружница великого князя Ярослава Всеволодовича».

Между тем Карамзину было доставлено владимирским губернатором описание владимирских княжеских гробов, по которому Федосья с сыном Федором покоятся во владимирской Георгиевской церкви. Действительно, в Георгиевской церкви во Владимире, построеной Юрием Долгоруким в 1152 году (с 1153 года при этой церкви был женский монастырь, неизвестно когда упраздненный) есть две гробницы: одна на правой стороне, другая — на левой.

На первой гробнице надпись: «На сем месте положены мощи Благоверного великого князя Федора Яро-славича, сына великия княгини Феодосии, и брата святого Благоверного великого князя Александра Невского».

На второй гробнице: «Сия Боголюбивая великая княгиня Феодосия, дщерь Галичского князя Мстислава Мстиславича, честнейшая супружница Благоверного великого князя Ярослава Всеволодовича Владимирского, с ним же благоговейно и благоугодно поживе и 9 сынов породи: Феодара, Александра, Андрея, Константина, Афанасия, Даниила, Михаила, Ярослава, Василия, да дщери две: Евдокию и Иулианию, на конец жития своего монашеский образ на ся восприя, в нем же и преиме-новася Евфросиния; преставися в Великом Новегороде, честное же тело ея положено в преименитом граде Владимире, в пресловущей обители святого Великомученика Георгия об едину сторону сына ее, Благоверного великого князя Феодора на сем месте; супруг же ее Благоверный великий князь Ярослав Всеволодович Владимирский нуждно преставися в иноплеменных землях в хановой орде в 6754 (1246) году месяца сентября в 30 день, честное же тело его положено бысть в преименитом граде Владимире в соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы Владимирские златоверхия на южной стороне в приделе святого Великомученика Георгия. Обитель сия создана в лето 6661 (1153) великим князем Долгоруким». Летописи не говорят, где она умерла, исключая Никоновскую, по которой она умерла в Новгороде, а говорят только, что постриглась в Георгиевском монастыре, и всего вероятнее она погребена во Владимирском Георгиевском монастыре, хотя умерла и в Новгороде. Что же касается того, что как в новгородском, так и во Владимирском Георгиевских храмах есть гробницы одних и тех же лиц, то это, кажется, естественное желание как новгородцев, так и владимирцев — считать принадлежащим тому или другому городу прах таких лиц, как мать и брат Александра Невского. Некоторые родословные называют вторую жену Ярослава Ростиславой — Феодосией.

От первого брака мы не видим у Ярослава Всеволодовича детей, от второй же у него были сыновья:

Федор, Алескандр, Андрей, Михаил Храбрый, Даниил, Ярослав-Афанасий, Константин, Василий и две дочери — Мария и другая, неизвестная по имени.

О.М.Рапов о великом князе Ярославле Всеволодовиче

Ярослав-Феодор Всеволодович. Сын Владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо, внук киевского князя Юрия Долгорукого. Он родился 8 февраля 1190 года. В Лаврентьевской летописи под 1201 годом записано, что Всеволод Юрьевич посадил Ярослава на княжение в Переяславль-Русский. Летописец Переяславско-Суздальский сообщает, что Ярослав княжил в Переяславле-Русском 7 лет. После возвращения в Севере-Восточную Русь Ярослав Всеволодович получил от отца в держание Переяславль-3алесский.

В 1209 году Всеволод Большое Гнездо послал Ярослава княжить в Рязань. Все рязанские города принесли Ярославу присягу верности, и в них он посадил своих наместников. Но княжить ему там долго не пришлось. Вскоре рязанцы арестовали его посадников, а самого Ярослава собирались заключить в оковы и выдать Черниговским князьям. Узнав о случившемся, Всеволод Большое Гнездо подошёл с войсками к Рязани, разорил и сжёг город, а людей из него вывел в свою землю. После этого Ярослав, вероятно, вновь возвратился на княжение в Переяславль-Залесский.

У В.Н.Татищева есть запись, где говорится, что после смерти отца Ярославу достался Переяславль-Залесский, Тверь и Волоколамск. Летописец Переяславско-Суздальский сообщает, что он получил также Нерохоть (Нерехту?) и Дмитров.

В 1215 году новгородцы пригласили Ярослава княжить к себе. В Новгороде он сразу же начал расправляться с неугодными ему боярами. Новгородцы выгнали его из города. Он ушел в Торжок. «Той же осени много ся зла сотвори, — говорит летописец. — Поби мраз обилье по волости, а на Торжку все цело бысть. И зая князь вершь по Торжку, не пусти в город ни воза». Такой своеобразной блокадой Ярослав Всеволодович пытался подчинить своей воле новгородцев. Ему оказывал помощь брат Юрий. Новгородцы пригласили к себе княжить Мстислава Удатного. Дружинники Мстислава и некоторых союзных ему князей, а также новгородские ополченцы нанесли сокрушительное поражение войскам Юрия, Ярослава и Святослава Всеволодовичей в Липецкой битве. Ярослав ушёл княжить в Переяславль-Залесский. Временно ему пришлось отказаться от притязаний на Новгород.

Второй раз Ярослав попал на княжение в Новгород весной 1223 года и жил там около года.

В 1226 году новгородцы в третий раз позвали его княжить. На этот раз он пробыл там до зимы 1228 года.

30 декабря 1230 года он в четвертый раз сел в Новгороде, «целова святую Богородицу на всех граматах Ярославлих и на всей воли новгородчьскои». В городе он пробыл всего лишь две недели, посадил там своих сыновей и ушёл в Переяславль-Залесский. Несмотря на это, он остался главным новгородским князем и в дальнейшем (до1236 года) принимал самое активное участие в новгородских делах.

Около 1236 года Ярославу удалось захватить Киев и стать великим князем. Правда, удержать его он не сумел и ушёл в Северо-Восточную Русь. После монгольского нашествия и гибели старшего брата Юрия Ярослав стал великим владимирским князем.

Умер он в 1246 году. По свидетельству различных источников, Ярослав был отравлен в ставке монгольского кагана Угедея, куда он поехал за получением ярлыка на великое княжение.

Энциклопедическая справка

Ярослав Всеволодович (8.11.1191-30.09.1246), великий князь Владимирский (1238–1246), третий сын Всеволода Большое Гнездо. В 1200 году начал княжить в Переяславле-Южном. Принимал активное участие в борьбе с половцами и в междоусобицах южнорусских князей. В 1206 году вынужден был оставить Переяславль-Южный и вернулся к отцу. По завещанию отца Ярослав Всеволодович получил во владение Переяславль-Залесский. В 20—30-е годы неоднократно княжил в Новгороде Великом, активно воевал с его соседями, способствовал проведению владимирской великокняжеской политики своего брата Юрия. В 1238 году после гибели Юрия в битве с татарами занял владимирский великокняжеский стол и сделал попытку в начале 40-х годов XIII века подчинить себе Киев с помощью Батыя. Опасаясь усиления Ярослава Всеволодовича, монголы вызвали его к великому хану Гуюку в Каракорум и там отравили.

Переяславское (Залесское) княжество — феодальное княжество Руси XII–XIII веков с центром в городе Переяславле-Залесском (Суздальском). Занимало территорию вокруг Плещеева озера. Возникло в 1175 году. Первым князем Переяславля-Залесского был Всеволод Большое Гнездо. В 1238 году Переяславское княжество подверглось татарскому разорению, но и после оно продолжало играть важную роль в политической жизни Севере-Восточной Руси, в системе земельных отношений великих князей владимирских, оставаясь обычно за старшим в роде.

Смерть Ярослава

Свидетельство Иоанна де Плано Карпини,

архиепископа Антиварийского

«Когда мы приехали к Куйюку, то он велел дать нам шатёр и продовольствие, какое обычно дают татары. К нему самому, однако, нас не позвали, так как он ещё не был избран и не допускал к себе по делам правления. И когда мы простояли там пять или шесть дней, он отослал нас к своей матери, где собиралось торжественное заседание. И, когда мы прибыли туда, уже был воздвигнут большой шатёр, приготовленный из белого пурпура, по нашему мнению он был так велик, что в нем могло поместиться более 2000 человек, а кругом была сделана деревянная ограда, которая была разрисована разными изображениями.

На второй или на третий день мы поехали туда с татарами, назначенными нам для охраны, и там собрались все вожди. В первый день все одеты были в белый пурпур, на второй — в красный, и тогда к упомянутому шатру прибыл Куйюк, на третий день все были в голубом пурпуре, а на четвёртый — в самых лучших балдакинах. А у упомянутой ограды возле шатра было двое больших ворот: через одни должен был входить один только император, и при них не было никакой охраны, хотя они были открыты, так как через них никто не смел входить или выходить; чрез другие вступали все, кто мог быть допущен, и при этих воротах стояла стража с мечами, луками и стрелами.

Нас же позвали внутрь и дали нам пива, так как мы вовсе не пили кобыльего молока, и этим они оказали нам великий почёт, но всё же они принуждали нас пить, чего мы, с непривычки, никоим образом не могли выдержать. Поэтому мы указали им, что нас это тяготило, и тогда они перестали нас принуждать. Снаружи ограды был Русский князь Ярослав из Суздаля и несколько вождей китаев и солангов, также два сына царя Грузии, также посол калифа Балдахского, который был султаном, и более 10 других султанов Сарацинов, как мы полагаем и как нам говорили управляющие. Там было более 4000 послов в числе тех, кто приносил дань, и тех, кто шёл с дарами, султанов, других вождей, которые являлись покориться им, тех, за которыми они послали, и тех, кто были наместниками земель. Всех их вместе поставили за оградой и им давали пить вместе; нам же и князю Ярославу они всегда давали высшее мето, когда мы были с ними вне ограды. Если мы хорошо помним, то думаем, что пребывали там в довольстве четыре недели, и мы полагаем, что там справляли избрание, но там его не обнародовали. А ставка эта, или двор, именуется ими Сыра-Орда.

Отправившись отсюда, мы все вместе поехали на другое место, за 3 или 4 левки. Там, на одной прекрасной равнине, возле некоего ручья между горами, был приготовлен другой шатёр, называемый у них Золотой Ордой. Там Куйюк должен был воссесть на престол. Там пробыли мы до праздника блаженного Варфоломея, в который собралась большая толпа и стояла с лицами, обращенными к югу. Они посадили Куйюка на императорском престоле, и вожди преклонили пред ним колена. После этого то же сделал весь народ. Затем они стали пить и, как это у них в обычае, пили непрерывно вплоть до вечера.

Удалившись оттуда, мы прибыли к другому месту, где был раскинут изумительный шатёр, весь из пламенно-красного пурпура, который подарили китаи. Туда нас также ввели внутрь. И всегда, когда мы входили, нам давали пить пиво или вино, предлагали также варёного мяса, если мы желали получить его. Был также воздвигнут высокий помост из досок, где был поставлен трон императора. Трон же был из слоновой кости, изумительно вырезанный; было там также золото, дорогие камни, если мы хорошо помним, и перлы; и на трон, который сзади был круглым, взбирались по ступеням. Кругом этого седалища были также поставлены лавки, где госпожи сидели на скамейках с левой стороны, справа же никто выше на сидел, а вожди сидели на лавках ниже, и притом в середине, прочие же сидели сзади их. И каждый день госпожи собирались в огромном количестве. Эти три палатки, о которых мы сказали выше, были очень велики;

другими же палатками, из белого войлока, достаточно большими и красивыми, обладали его жены. Там они разделились, и мать императора пошла в одну сторону, а император в другую, для производства суда. Была схвачена тётка нынешнего императора, убившая ядом его отца в то время, когда их войско было в Венгрии, откуда, вследствие этого, удалилось вспять войско, бывшее в вышеупомянутых странах. Над ней и очень многими другими был произведен суд, и они были убиты.

В то же время умер Ярослав, бывший великим князем в некоей части Руссии, которая называется Суздаль. Он только что был приглашен к матери императора, которая, как бы в знак почёта, дала ему есть и пить из собственной руки, и он вернулся в свое помещение, тотчас же занедужил и умер, спустя 7 дней, и всё тело его удивительным образом посинело. Поэтому все верили, что его там опоили, чтобы свободнее и окончательное завладеть его землею. И доказательством этому служит то, что мать императора, без ведома бывших там его людей, поспешно отправила гонца в Руссию к его сыну Александру, чтобы тот явился к ней, так как она хочет подарить ему землю отца. Тот не пожелал поехать, а остался, и тем временем она посылала грамоты, чтобы он 1 явился для получения земли своего отца. Однако все верили, что если он явится, она умертвит его или даже подвергнет вечному плену.

Тогда мы направились в обратный путь и проехали всю зиму, причём нам приходилось часто спать на снегу в пустынях, где не было дерев, а равное поле, иногда только могли мы прорыть себе место ногою. И таким образом к Вознесению Господню приехали мы к Батыю…

И чтобы не возникло у кого нибудь сомнения, что мы были в земле татар, мы записываем имена тех, кто нас там нашёл. Король Даниил Русский со своими воинами и людьми. У Батыя мы нашли сына князя Ярослава, который имел при себе одного воина из Руссии, по имени Сангора, он родом коман, но теперь христианин, как и другой русский, бывший нашим толмачём у Батыя, из земли суздальской. У императора татар мы нашли князя Ярослава, там умершего, и его воина, по имени Темера, бывшего нашим толмачём у Куйюк-хана, то есть императора татар, как по переводу грамоты императора к Господину Папе, так и при произнесении речей и ответе на них; там был также Дубарлай, клирик вышеупомянутого князя, и служители его Яков, Михаил и другой Яков. При возвращению в землю Бессерминов, в городе Лемфинк, мы нашли Угнея, который, по приказу жены Ярослава и Батыя, ехал к вышеупомянутому Ярославу, а также Коктелеба и всех его товарищей. Все они вернулись в землю Суздальскую в Руссии, у них можно будет, если потребуется, отыскать истину. У Мауци нашли наших товарищей, которые оставались там, князь Ярослав и его товарищи, а также некто из Руссии, по имени Святополк и его товарищи. С нами из Комании выехал также посол князя Черниговского и долго ехал с нами по Руссии…»

Обращение Ярослава Всеволодовича к детям перед смертью

«О возлюбленные мои сынове, плод чрева моего, храбрый и мудрый Александре, и поспешный Андрею, и Константине удалый, и Ярославе, и милый Даниле, и добротный Михаиле! Будити благочестию истинные поборницы, и величествию державы русские Богом утвержденные настольницы. Божия же благодать и милость и благословение на вас да умножиться в роды и роды во веки. Аз уже к тому не имам видети вас, ни в земли суждальстей быта; уже бо сила моя изнеможе и жития кончина приближися. Вы же не презрите двоих ми дщерей, Евдокии и Ульянии, сестр ваших, иже бяше им настоящее сие время горчайше жельчи и полыны, понеже матери оставше, ныне же имени отца лишены суть; но обаче Бог есть сирым помощник и слава о всем праведным судьбам его».

Глава 1. Отец

1150–1191 годы

При великом киевском князе Владимире Мономахе Киевская Русь состояла из Киевского, Переяславского, Смоленского, Владимир-Волынского, Суздальско-Новгородского, Черниговского, Полоцкого и Червенского княжеств. К середине XII века единая Киевская Русь распалась на пятнадцать крупных полугосударственных образований, которые, в свою очередь дробились на уделы, представлявшие собой земли, юридически оформленные как владения определенных княжеских родов. В период с XI по XVI век на Руси существовало более ста уделов. Южная Русь, постоянно подвергавшаяся набегам кочевников и терявшая силу в усобицах князей, достаточно быстро утрачивала свое прежнее значение.

К середине XIII века титул «Великий князь Киевский» уже не существовал. Центр экономической и политической жизни Руси перемещался на северо-восток, в бассейн верхней Волги, тогдашнюю окраину державы Рюриковичей — в Ростово-Суздальскую землю, с 1076 года ставшую вотчиной сына Ярослава Мудрого Всеволода, а затем и его сына Владимира Мономаха.

В 1108 году сын Всеволода Владимир Мономах основал на реке Клязьме город-крепость Владимир, будущую столицу княжества.

Русский исследователь Н.Н.Воронин писал: «Древний руский поселок, положивший начало городу, возник здесь, невидимому, в Х — Х1 веках. Его стратегическое значение выявила жестокая усобица конца XI века, когда Владимир Мономах превратил поселок в мощную крепость, названную его именем. Подлинный расцвет города относится к княжению сына Юрия Долгорукого, князя Андрея Боголюбского (1157–1174), который оставляет борьбу за киевский престол и делает Владимир своей столицей, претендующей стать общерусским центром и перенять древние права «матери городов русских» — Киева. Андрей богато обстраивает город, он обносит валами и рвами (1158–1164) разросшийся посад и западную треть города, где располагался двор Мономаха и Юрия. Здесь Андрей перестраивает дедовскую церковь Спаса (1164) и строит торжественнные главные ворота города — Золотые, на восточном конце города ставятся вторые белокаменные Серебрянные ворота; в Мономаховом среднем городе строится большой городской Успенский Собор (1158–1164).

Дело Андрея продолжает Всеволод III (1177–1212);

он реставрирует и значительно расширяет пострадавший от пожара Успенский Собор (1185–1189) и неподалеку от него строит свой обширный дворец с Дмитриевским собором, богато убранным резным камнем (1194–1197). Горододельцы строят каменную стену владимирского детинца с боевыми воротами, ограждающими от беспокойного города княжеско-епископскую резиденцию (1194–1196)»*.

После смерти Владимира Мономаха в 1125 году Ростово-Суздальская земля начала оформляться в суверенное полугосударственное образование. В период между 1132 и 1135 годом Ростов и Суздаль окончательно обособились от Киевской Руси.

В 1154 году, после смерти внука Владимира Мономаха Великого киевского князя Изяслава II, Киевская Русь постепенно распалась на отдельные полусамостоятельные княжества. В конце XII века существовали княжества Киевское, Переяславское, Владимире-Суздальское (с городами Ростовом, Суздалем, Ярославлем, Владимиром, Переяславлем, Юрьевом-Польским), Смоленское (с городами Смоленском, Торопцом, Можайском, Вязьмой), Полоцкое (с городами Полоцком, Минском, Витебском, Друцком), Черниговское-Северское (с городами Черниговом, Стародубом, Любечем, Новгород-Северским, Путивлем и Курском), Муромо-Рязанское (с городами Муромом, Рязанью, Коломною, Пронском, Переяславлем-Рязанским), Галицко-Волынское (с городами Владимиром-Волынским, Луцком, Дорогобужем, Берестьем, Брестом, Люблином) и Новгородско-Псковская земля (с городами Новгородом, Псковом, Ладогой, Торжком, Русой, Великими Луками).

Во времена Киевской Руси государством руководили великий князь, высшие дружинники, княжеские и земские бояре. Земское боярство существовало в днепровских и ильменских славянских племенах уже в VII–VIII веках, а возможно и ранее. Звание боярина имели крупные землевладельцы и известные воины — «сильнейшие люди страны». Земские бояре назывались по именам городов — черниговские, ростовские, суздальские. В войне и военных походах участвовали княжеская дружина, отряды княжеских и земских бояр и ополчение, состоявшее из жителей городов и сел. Внутреннее управление государством осуществлял великий князь, избранные советники и старейшая дружина.

Старшие дружинники — «передние, лепшие мужи» — назывались княжескими боярами. Основную постоянную военную силу князя составляли «отроки» или «детские» младшей дружины. Высшие места в дворцовом и местном управлении Киевским государством занимали старшие дружинники — думцы князя. Они же назначались княжескими тиунами, конюшими, подъездными, посадниками, наместниками, тысяцкими и воеводами земских полков. Некоторые должности передавались по наследству. Старшие дружинники имели свои собственные военные отряды «отроков», подчинявшиеися только им. Младшие дружинники служили при княжеском дворе ключниками, конюхами и управляющими небольшими волостями. Лучшие «отроки», отличившиеся на военной и гражданской службе, переходили в старшую дружину. Княжеским воином в то время мог стать любой, даже иностранец, и из младших дружинников дослужиться до звания княжеского мужи или боярина.

Княжеские бояре получали в награду за службу земли и сближались с земскими. Земские бояре старейших родов постепенно утрачивали свою независимость и обособленное положение, поступали на княжескую службу и в свою очередь сближались с княжеским двором. Бояре-землевладельцы в XIII–XIV веках пользовались большими привилегиями, практически освобождавшими их вотчины от подчиненности князю и подтверждавшимися особыми княжескими жалованными грамотами. Бояре-вотчинники имели право суда и сбора налогов. В военное время по приказу князя бояре обязаны были со своими дружинами участвовать в боевых действиях.

В соответствии с общим правилом, действовавшим до XVI века, при переходе к другому князю бояре сохраняли все права на свои вотчины. В договоре великого князя Дмитрия Ивановича Донского и великого князя Михаила Александровича Тверского было указано: «А кто бояр и слуг отьехал от нас к тебе или от тебя к нам, а села их в нашей вотчине в Великом княжении, или в твоей вотчине в Твери, в те села нам и тебе не вступатися».

При перемене службы боярские вотчины входили в состав земель нового князя. Однако с конца XIV века ситуация изменилась. В княжеских договорах стало указываться, что вотчина отъехавшего боярина остается у старого князя, при сохранении боярином своих прав частной собственности на землю. Боярин мог служить другому князю, но уже не вместе со своими землями.

В удельные времена появились особые княжеские слуги — слуги под дворским — подчиненные дворецкому и владевшие имениями, пожалованными им из дворцовых земель князя. Имения-поместья давались не в собственность, а при условии княжеской службы и отбирались при уходе от князя. Поместье представляло собой деревню или несколько деревень с селом в центре, с пашенной землей, лугами и лесом.

Во главе княжеской службы стоял тысяцкий — предводитель земских полков и городского и сельского ополчения. Главный дворский или дворецкий ведал двором и дворцом князя в стольном городе, всеми княжескими землями, контролировал владельцев этих земель, вел все княжеское хозяйство. Ему подчинялись княжеские слуги, дворяне и все дворские, ведавшие дворами и дворцами князя в других городах княжества.

Русский историк А. Н. Кирпичников отмечал: «В период зрелого средневековья русско-московское войско Дмитриевский собор во Владимире. 1194–1197 гг. собиралось и организовывалось по феодально-иерархическому и территориальному принципам. Сюзерен в случае военной необходимости созывал под свое знамя живших на его земле вассалов и их слуг. Набор людей на военную службу осуществлялся по княжествам, вотчинам, городам. Воины подчинялись своим командирам, строились под местные знамена, носили, возможно, различные по цвету одежды или знаки различия.

Войско того времени состояло из феодальных отрядов, включавших в свой состав дворян, детей боярских, вольных слуг, городских ополченцев, дворян, бояр и князей. Руководящее положение занимали крупные и средние феодалы. Мнение, что ополчение, состоящее из горожан и смердов, было снаряжено хуже кочевников, в том числе и монголов, и рисующее во всех случаях плохо вооруженную и обученную толпу, неверно. К примеру, ополченцы-пехотинцы западнорусского галицкого войска своими самострелами страшили ордынцев, а черные люди северо-восточных и северо-западных городов, судя по письменным источникам, ходили в доспехах и умели строиться в полки. По своей организационной структуре русское войско эпохи зрелого феодализма состояло из разновеликих подразделений. Самыми мелкими ячейками войска были «копья», включавшие командира с несколькими комбатантами. Деление войска на «копья» отмечено летописью 1169 года. «Копья» были слишком малы, чтобы выполнять сколько-нибудь значительное боевое задание, поэтому они по владельческому и территориальному принципу группировались в более крупные отряды — «стяги», находившиеся под командованием бояр, мелких князей, городской старшины. «Стяги» в качестве обозначения тактических единиц едва ли не впервые отмечены в летописном известии под 1153 годом. Здесь упомянуты стяги, на которые, по всей вероятности, членилось ополчение галичан. Стяг не однозначен с полком. Судя по записи под 1195 годом, в полку был не один стяг. Наконец в сообщении о Липецкой битве 1216 года совершенно определенно указано, что в одном из полков было 13, а в другом 17 стягов. Самым крупным тактическим подразделением являлись полки».

Известный русский историк К.Бестужев-Рюмин писал о русском обществе XIII века: «Князья, управлявшие Русскою землею в период удельный, все принадлежали к одному роду Рюрикову. Каждый член княжеского рода считал себя потому самому имеющим право на часть в Русской земле и если не получал этой части по соглашению с другими, то добивался ее своим оружием. Многие так и погибали, не достигнув своей цели, но цели не оставляли до самой смерти.

Князья были старшие и младшие, и столы распределялись сообразно с этим их положением; старшие сидели в старших городах, младшие переводились в старшие города, когда почему-либо очищалось место.

Правильное вступление на стол является только идеалом, а в действительности было много других путей, которыми добывались столы: иногда князья распоряжаются столом после своей смерти по завещанию, иногда сильный князь сажал на стол другого, иногда князья соглашались между собою кому быть старшим, иногда горожане приглашали себе князя. Внутри своей волости каждый князь был вполне независим от других; они также поступали, как независимые владельцы: вели войны, заключали миры.

Подле князя по исконному славянскому обычаю стояло вече. Известия летописей вполне подтверждают это:

действительно упоминание о вечах встречается во всех русских городах. Обыкновенно вече собиралось в случаях чрезвычайных: собиралось самим князем, его поверенным, собиралось и против князя.

Общество тогдашнее представляет два слоя: дружина и люди. Дружина княжеская состояла как и прежде, из людей, охотою поступавших на княжескую службу и потому не редкость встретить иноземцев в княжеской дружине. Дружинники большею частью служили одному роду, но мы видим и переход от одного князя к другому. Право отьезда считалось неотъемлемым правом дружинников, свободных людей, связанных с князем свободным договором. Другим таким же неотъемлемым правом считалось право совета. Дружина делилась на бояр (мужей) и отроков (детских). У каждого князя были свои бояре; они главным образом участвовали в его советах, из них назначались высшие должностные лица: посадники, тысяцкие, воеводы. Рядом с боярами княжескими поминаются городские бояры. Низшая часть дружины, детские (отроки) употреблялись в низшие должности. У бояр были свои отроки, своя дружина.

Остальное население, кроме дружины, разумелось под именем людей (в единственном числе людин). Люди по вире сравнивались с меньшими членами дружины:

гриднями и мечниками. Смердами назывались, кажется, сельские жители. К тому же классу населения отнесены и купцы.

Кроме свободного населения было еще не свободное и полусвободное: холопы и закупы.

Кроме этих классов общества со времен христианства явился еще новый класс — духовенство. Нужно заметить только, что все эти классы не имели значения постоянных каст и даже определенности сословий.

Древняя Русь представляется нам обширным, малонаселенным пространством, большею частию лесным или лесистым и болотистым. Реки и волоки между реками — вот главные пути сообщения: на этих путях возникали главные центры общественной жизни — города, большая часть которых воздвигается не на одной, а на двух реках. Всех городов в до-татарское время насчитывают до 300»*.

Усиление Владимире-Суздальского княжества связано с основателем династии Владимире-суздальских князей Юрием Долгоруким и его сыном Андреем Боголюбским, расширившими его границы за счет земель Великой Булгарии. Тогда же в княжестве появилась и своя церковная митрополия, стала вестись летопись. Безопасность территории, удобный торговый путь по Волге — вот что способствовало развитию Владимирской Руси. Избрание на стол во Владимире в июне 1157 года Андрея Боголюбского, сына Юрия Долгорукого и внука Владимира Мономаха — это дата, знаменующая официальный акт самостоятельного государственного образования на северо-востоке, ставшего позднее политическим центром всей Русской земли.

Об этом периоде русский историк А.Пресняков писал: «Времена Юрия (Долгорукого — А.А.} и Андрея (Боголюбского — А.А.) для Суздальщины эпоха усиленной организации княжого правления и властвования в связи с утверждением вотчинного обладания ею за одной из линий княжого рода. Эта деятельность княжой власти сказалась, между прочим, и в строительстве, и в колонизации, и в местной политической деятельности.

Ещё при Юрии Долгоруком определился особый круг интересов суздальской политики, который, в значительной степени, остается основным и характерным на ряд столетий в истории Великороссии. Суздальские интересы — стремление обеспечить за собой господство на путях из Новгорода в Поволжье. Наступление на Новгород — характерная черта действий Юрия Долгорукого. Не раз сажает он сыновей на новгородское княжение, дважды захватывает Новый Торг, запирая артерию восточной торговли Новгорода. Стремление Юрия идут и дальше: он начал наступление на заволоцкие владения Новгорода, отнимает у него северные дани и пути торговые»*.

После убийства Андрея Боголюбского в 1174 году в результате длительной междоусобной борьбы великим владимирским князем в 1176 году стал сын Юрия Долгорукого от второго брака с неизвестной Всеволод, первой женой которого была Мария, дочь Шварна, князя чешского, а второй, с 1209 года — Любовь, дочь Василька Брячиславича, удельного князя витебского.

Далее Пресняков пишет:

«При Всеволоде Большое Гнездо новгородцы пытаются противопоставить напору князей Владимира-Суздальского то смоленских, то даже черниговских князей. Но без сильной княжеской власти им не обойтись. Их связывали с княжеской властью далеко не одни торговые пути и дела в окрестных землях. XII век и начало XIII боевое время в жизни Великого Новгорода; крепнет западная ориентировка новгородской торговли, а, с другой стороны, разрастается новгородское наступление на западных и восточных финнов, ради ясака и господства

в промысловых областях, завязывается и упорная борьба со шведами, литвой и немцами за прибалтийские торговые пути и господство над теми же финнами. Торговый город не может обойтись без испытанной боевой княжеской силы, которая не только организует его наступление и самозащиту, но и поддерживает их своими войсками. Суздальские князья сильнее других, и ближе их интересы к новгородским задачам; в ним Новгород находит больше действенной поддержки в борьбе и с финнами, и с западными врагами, но они, именно потому, и опаснее для новгородской вольности, еще не окрепшей: защищая и поддерживая новгородцев, князья Владимира-Суздальского стремятся, со времен Юрия и Андрея, крепко и постоянно держать его под своей рукой.

В деятельности Всеволода Юрьевича видим закладку прочных основ «великого княжения Владимирского и Великого Новгорода», как характерно называют позднее летописцы Суздальской земли эту политическую формацию. После нескольких решительных столкновений, Всеволод привел новгородцев к тому, что они у него просили себе князей, и Владимирский князь, первый, кого летописные тексты определенно титулуют «великим князем», посылает на новгородское княжение племянников и сыновей своих».

Русские исторические энциклопедии так характеризуют великого князя Всеволода, прозванного Большое Гнездо.

ВСЕВОЛОД БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО (1154–1212), великий князь владимирский, сын Юрия Долгорукого, прозвание Большое Гнездо получил за многодетность (8 сыновей, 4 дочери). В 1162 году вместе с матерью и братом был изгнан братом Андреем Боголюбским и уехал в Константинополь к императору Мануилу. Вернувшись на Русь, после гибели Андрея (1174), помог брату Михаилу овладеть городом Владимиром. С 1176 года, после смерти Михаила, стал великим князем. Разгромив в феодальной войне князей, претендовавших на Владимир, и ростовских бояр, противившихся усилению его власти, Всеволод Большое Гнездо конфисковал их земли и имущество. Активно боролся за усиление своей власти над русскими землями. Опираясь на часть новгородских бояр и купцов, заинтересованных в развитии торговли с Севере-Восточной Русью, и используя классовую борьбу в Новгороде, Всеволод Большое Гнездо стремился подчинить его своей власти и сажал князьями своих ставленников. Подчинил также своему влиянию Рязань победоносные походы в 1180, 1187, 1207 годах);

от него зависели Киев, Чернигов. В 1190 году принял под свое покровительство галицкого князя Владимира Ярославича. При Всеволоде Большое Гнездо территория Владимире-Суздальского княжества расширилась на восток (походы на волжских булгар и мордву в 1183, 1186 и др.). В княжение Всеволода Большое Гнездо продолжался расцвет культуры Владимиро-Суздальского княжества — города украшались новыми замечательными зданиями, развивалось летописание (своды 1197 и 1193 годов).

Советская историческая энциклопедия. М., 1966.

ВСЕВОЛОД БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО (во крещении Дмитрий), (22.10.1154—13.04.1212), великий князь киевский (1173) и владимирский (с 1176). Родился во время сбора Полюдья его отцом Юрием Долгоруким на реке Яхрома, в честь чего был заложен город Дмитров. После захвата Юрием Киева в 1155 году и вокняжения его старших сыновей на Южной Руси Всеволод Большое Гнездо и его старший брат Михалко получили города Ростов и Суздаль. В 1161 году лишён своих владений братом великим князем Владимирским Андреем Боголюбским и в том же году вместе с матерью и братьями Мстиславом и Василием уехал в Византию. К 1168 году вернулся на Русь и в начале 1169 года участвовал в походе Андрея и других русских князей на Киев. Служил брату великому князю киевскому Глебу Юрьевичу и в конце 1170 года участвовал в разгроме половцев в районе реки Южный Буг. В начале 1173 года после ссоры смоленских Ростиславичей с Андреем 5 недель княжил в Киеве, после чего был изгнан Ростиславичами и, по-видимому, поселился у Михалка в городе Торческ, затем в Черниговской земле. Осенью 1173 года участвовал в походе Андрея в Киевскую землю; княжил в Киеве (совместно с Ярополком Ростиславичем). Потерпел поражение от князя Мстислава Ростиславича под Вышгородом и ушел в Чернигов. После убийства Андрея (1174) рассчитывал вокняжиться в Ростовской земле, но не был принят местными боярами. Разбив 15.07.1175 года своих племянников на Белеховом поле у реки Колокша, занял с Михалком Ростовскую землю и стал князем в городе Переславль-Залесский. После смерти Михалка (19.06.1176) овладел владимирским столом. 07.03.1176 года разгромил племянников у Прусковой горы и окончательно закрепил за собой владимирский стол. Расширил границы Владимирского великого княжества, укрепил его позиции в Новогородской, Рязанской, Муромской землях. В 1178 году основал город Гледен (позже Великий Устюг) при слиянии реки Сухона и Юг с целью контроля над торговыми путями в новогородские и двинские земли и Поволжье. Организовал речной поход в Булгарию Волжско-Камскую (1183), в котором также участвовали киевские, смоленские, рязанские и муромские князья. Позже еще дважды ходил на Булгарию. Вмешательство Всеволода Большое Гнездо в дела Рязанского княжества (1180, 1186, 1207, 1209), походы на Черниговское княжество (1207, 1209) привели к расширению владимирских владений на юге вплоть до реки Ока и фактической вассальной зависимости рязанских князей. Вероятно для защиты рязанских границ предпринял победоносный поход против половцев (лето 1198). Укрепил свои позиции в Новгороде, где в 1182–1184 и в 1187–1210 годах почти беспрерывно правили его ставленники. Большинство русских князей признало его старейшиной Мономашичей. Был главой большой семьи (отсюда прозвище — Большое гнездо). Его сыновья:

Константин, Борис, Глеб, Юрий, Ярослав, Владимир, Святослав, Иван, дочери: Мстислава, Верхуслава, Сбыслава, Елена.

Русский историк М.К.Любавский так писал о значении северо-восточной Руси:

«Великорусская народность во всем разнообразии составных элементов сложилась в бассейнах верхней Волги и Оки до их слияния. Здесь же она нашла свой политический базис и здесь же, приемущественно, накопился её колонизационный фонд, тот человеческий материал, который с половины XVI века она стала разбрасывать по лесам востока и севера и по степям юга и юго-востока.

Откуда набралось население Ростово-Суздальской земли? Отвечая на этот вопрос, приходиться обозначить несколько течений, приливавших в этот край: из области словен новгородских и кривичей смоленских, с юго-запада и юга из области вятичей и Подонья. Ко времени прибытия татар славяно-русская колонизация охватила весь бассейн верхней Волги до соединения его с Окой и весь Окский бассейн.

Ростово-Суздальская земля по смерти Всеволода III выделила из себя: великое княжество Владимирское, сделавшееся переходным владением князей, признанных старшими или великими среди потомков Всеволода III;

княжество Ростовское, доставшееся старшему сыну Всеволода Константину и удержавшееся во владении его потомков; княжество Переяславское, доставшееся Ярославу Всеволодовичу, выделившее из себя позже княжество Тверское и Московское; княжество Юрьевское, доставшееся следующему сыну Всеволода Святославу и удержавшееся во владении его сына, внука и правнука (до 1340 года); княжество Стародубское, доствавшееся младшему сыну Всеволода Ивану и удержавшееся во владении его потомков. После прибытия татар, из великого княжества Владимирского выделилось ещё княжество Суздальско-Нижегородское, которым наделил сына своего Андрея великий князь Ярослав Всеволодович, и которое удержалось и за его потомками; княжество Галицко-Дмитровское, доставшееся следующему по старшинству князю Константину Ярославичу и удержавшееся за его потомками; Костромское, доставшееся младшему сыну Ярослава Всеволодовича Василию»

Глава 2

Княжич. Владимир. Переяславль-Южный. Рязань. Переяславль-Залесский

1191–1212 годы

Будущий князь Переяславский и Новгородский, Великий князь Киевский и Владимирский Ярослав-Федор, правнук Владимира Мономаха и сын Всеволода Большое Гнездо от чешской княжны Марии Шварновны, родился 8 февраля 1191 года в Переяславле-Залесском. Выполняя волю своего великого отца, в десятилетнем возрасте, в 1201 году, начал княжить в Переяславле Русском (Южном) — столице Переяславского княжества, прикрывавшего подступы к Киеву со стороны половецких степей. В двенадцать лет князь Ярослав вместе со многими другими князьями участвовал во главе полка в карательном походе против половцев, часто беспокоивших пограничные русские земли.

Кимаки или кыпчаки сложились как тюркоязычный народ из потомков племен хуннов, кочевавших в Средней Азии, и европеидного племени динлинов, обитавших в эпоху бронзы на Алтае и Минусинской котловине. Кипчаки расселились в бассейне рек Иртыша и Тобола, а середине XI века проникли в Приднепровье и Северное Причерноморье. На Руси за светлый цвет волос их называли «половцами» (по-русски полова означает солома), а на Западе — команами или куманами. На границах Киевской Руси половцы появились в 1054 году, после занятия хазарских территорий к западу от Днепра. До 1115 года попеременно победы одерживали то половецкие, то русские войска, пока наконец великий киевский князь Владимир Мономах, получив полную власть, не перенес войну в степи и разгромил половцев объединённым войском Киевской Руси. После этого половцы и Дневнерусское государство часто начали выступать и как союзники.

К 1116 году половцы окончательно разгромили и покорили печенегов. С этого времени половцы стали единственными хозяевами степей Северного Причерноморья. Известно одиннадцать колен половцев. Название каждого колена менялось вместе с именем хана. По смерти старого хана половцы избирали нового, как правило из того же рода. Поначалу хан не обладал сильной властью, она была у народного собрания.

Арабские источники называли половцев «кипчаками», а место их расселения — «Дешт-и-Кипчак», включающая в себя степь от Днепра до Волги, Предкавказье, часть Хорезма, почти все Северное Причерноморье и Крым. Живший в XII веке раввин Петахья писал, что в хорошую погоду половцы могли различать предметы, находившиеся на расстоянии дня пути.

С.А.Плетнева так писала о половцах:

«Кончак во второй половине XII века стал самым «популярным» на Руси половецким ханом. В записи 1201 года летописец сообщает краткую биографию его семьи. После побед Владимира Мономаха многие половцы оставили места привычных своих кочевий. В их числе был и хан Отрок, ушедший с ордой в Грузию. После смерти Владимира брат Отрока — Сырчан послал к нему послов, которые и уговорили хана вернуться на родину. Из Грузии Отрок привез жену — царевну Гурандухт и сына от нее, Кончака. Летописец говорит о Кончаке, как о могучем богатыре, «иже снесе Сулу, пешь ходя, котел нося на плечеву». В других местах летопись, упоминая о Кончаке, перечисляет массу бранных эпитетов: треклятый, окаянный, безбожный, кощей и прочие. Эти-то эпитеты и свидетельствуют о его силе и стремлении постоянно грабить и разорять русские княжества. От его набегов страдали больше всего Переяславское княжество и Посулье, а с конца 80-х годов он перенес удары на Рось, грозя уже самому Киеву.

После Калкинского поражения 1223 года донские и подмосковные половцы, возглавляемые Юрией Конча-ковичем — «больший всех половец» — по существу были уничтожены. Оставшиеся там разрозненные небольшие орды и роды не играли уже никакой роли в истории русских княжеств»*.

В 1205 году четырнадцатилетний князь Ярослав женился на дочери половецкого хана Юрия Кончако-вича. Никаких сведений о продолжительности этого брака и детях Ярослава от половчанки руские летописи не содержат.

Исследователь древнерусских летописей М.Д.Приселков отмечал: «Русское летописание дошло до нас в более, чем двухстах летописных текстах XIV–XVIII веков, хранящихся теперь в разных рукописных собраниях.

От XI до конца XV века ни один летописный свод в своем подлинном виде не сохранился. Все они дошли до нас только в списках, а чаще в составе того или иного позднейшего свода как его часть.

Наши летописи не были литературными произведениями в узком смысле этого слова, а политическими документами. Та правящая верхушка, которая в том или ином феодальном центре налаживала у себя дело летописания, в изложении событий, заносимых на страницы своего летописца, озабочивалась, конечно, не правдивостью передачи, а созданием такого повествования, которое в данном случае было бы выгоднее всего для этой местной политической власти.

Нет никакого сомнения, что при поглощении Москвою того или иного княжества в числе прочих унизительных подробностей этого поглощения, как срытие крепостей, увоз в Москву исторических и культовых ценностей, было пресечение местного летописания, как признака политической жизни и уничтожения официальных экземпляров этого летописания.

Однако однообразие содержания летописных текстов, ни их придворный характер и угодливое изложение своему князю не препятствуют нашим летописям быть, правда, не основным источником, каким они наряду с официальными актами считались в дворянской историографии XVIII и половины XIX века, но все же источником необходимых и драгоценным для некоторых периодов нашего прошлого хотя бы потому, что только в этом источике мы черпаем для этих периодов факты и последовательность событий…

Третий сын Всеволода Ярослав, княживший в Переяславле, решил положить в основу своего переяславского летописания Владимирский свод 1212 года. То ли обстоятельство, что у Ярослава минул возникший было интерес к ведению своего летописца, или то, что в Переяславле не достало литературных сил, но это переяславское суздальское летописание, только использовавшее Владимирский свод 1212 года и продолжившее его изложением двух последующих лет, далее этого не пошло. Когда в 1239 году составлялся великокняжеский свод во Владимире, при этом Ярославе, тогда уже владимирском великом князе, то сводчик не нашел переяславского Летописца для пополнения своих материалов, так что прекращение переяславского Летописца князя Ярослава на 1214 год имело действительное место, а не является только случайностью уцелевших до нас летописных текстов. Свод 1239 года был выполнен в Ростове и ростовцем, но для великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Когда князю Ярославу потребовался летописный рассказ, доводящий изложение событий до вступления Ярослава на владимирский стол. то Ярослав, очевидно, мог обратиться только в Ростов, где уцелели вместе с городом и литературные средства и литературные силы, способные выполнить такое княжеское поручение.

К сожалению, уяснить себе причину, побудившую Ярослава предпринять составление свода, излагающего на ростовском и владимирском материале историю всего Ростово-Суздальского края, мы не имеем данных. Время первых лет после Батыева нашествия, как известно, так бедно дошедшими до нас фактами, летописание этих лет так сдержанно и кратко, что у исследователя нет возможности хотя бы в кратких чертах изложить княжение Ярослава, не говоря уже о приурочении свода 1239 года к каким-либо его политическим шагам и планам».

В 1208 году Ярослав Всеволодович стал князем в Переяславле Залесском. Именно при нем и при его сыне Александре Невском Переяславль-Залесское княжество достигнет своего наибольшего расцвета.

Переяславль впервые упоминается в летописи в 1152 году, когда князь Юрий Долгорукий для защиты своего княжества от нападений волжских булгар основал несколько крепостей. Первым переяславским князем стал Всеволод Юрьевич Большое Гнездо — в 1176 году великий владимирский князь Михалка Юрьевич выделил Переяславль с землями в самостоятельный удел и передал его своему брату. В начале XIII века княжество включало Тверь, основанную в 1181 году Всеволодом для

борьбы с Новгородом, Дмитров, Зубцов, Кснятин и другие.

О происхождении названия Переяславль рассказывает историк и краевед М.Смирнов: «Было три города-тезки в начальной Руси, три Переяславля: первый на юге в Киевской земле (основан в 993 году), второй — в Рязанской земле (основан в 1095 году), и третий на севере в Залесской земле (основан до 1152 года). Старший из них, как повествует легенда, получил своё название потому, что «отрок» русский перея славу от печенег», Ян Усмович, победив печенежского богатыря, перенял от него славу на месте основанного потом тут города. Остальные названы по старшему Переяславлю, а, может быть, еще и потому, что каждый из них, «перея славу» своих окрестных городов. Это название может быть истолковано не иначе, как боевое и совершенно сродненное любимым княжеским и дружинным именам: Ярослав, Святослав, Изяслав, Вячеслав и так далее.

Более того, Переяславль — это победный феодальный клич, последовательно переходивший с юга на север вместе с разгаром феодальной борьбы.

За долгие века каждый из этих городов выявил не только свою, отличающую его от другого Переяславля историческую значимость, но успел изменить в той или иной степени самое имя. Название «Переяславль» и «Переаславль» продержалось недолго. Южный Переяславль стал называться на Украине «Переяслав» (с усеченным окончанием и ударением на «я»). Рязанский — Рязанью, а младший с XIV–XV веков начал именоваться «Переславль-Залесский (без «я» и с ударением на «а»).

Ранней и основной базой образования русской народности, сформировавшейся в области Волги и Оки, было именно Нерльское ополье. Его города, в том числе Переславль-Залесский, обязаны своим возникновением, в первую очередь, природным особенностям края. Город Клещин (предшественник Переславля-Залесского — А.А.), основанный смоленскими кривичами и зависевший от Смоленска, с течением времени, очевидно, по мирной договоренности перешел во владение княжества Переяславского (Южного), которому в качестве колонии принадлежала Залесская земля между Волгой и Окой. Князья Переяславлские очень ценили этот придаток. Мономах несколько раз лично приходил сюда через земли вятичей и, в конце концов, выделил его в особое феодальное княжество своему младшему сыну Юрию (Долгорукому — А.А.). Вероятнее всего при последнем и совершилась сделка относительно Нерльского Ополья, принадлежавшего Смоленску, за что залесский князь обязался ежегодно выплачивать условленную денежную сумму («дань»).

Отличительной чертой географического положения Залесского княжества было владение берегами верхней и части средней Волги, магистральной торговой дорогой, особенно важной для предприимчивого Новгорода в его торговле с болгарами. Это обстоятельство, весьма выгодное для нового феодального княжества, ставило его в преимущественное положение перед Новгородом, что сказалось довольно скоро.

Пока на юге было сравнительно спокойно, Новгород Великий, бедный своим хлебом, мог получать из Киева и Смоленска нужное ему продовольствие. Ополье кормило и поило свое население. Но когда Киевская Русь, снабжавшая Новгород излишками своего «жита», пришла в упадок от внутренних усобиц и половецких набегов, опольский хлеб стал предметом вывоза и получил не только экономическое, но и политическое значение. Таким образом, в руках залесского князя был и опольский и болгарский хлеб.

Пользуясь этим, от новгородцев он «дани отымал и на путех им пакости деял» в 1133–1134 годах. В это время он основал в устье реки Нерли город Кснятин, угрожавший выходу новгородцев в Волгу через реку Медведицу».

В январе 1135 года новгородское войско во главе с князем Всеволодом-Гавриилом вышло в поход на залесские земли, дошло по реке Дубне до Заболоцкого озера и наподалеку от села Ведомши у Жданой горы было разбито полками Юрия Долгорукого.

15 июня 1175 года Михаил и Всеволод Юрьевичи, разбив Ростиславичей, въехали во Владимир.

«И поделили княжество на две части; княжество Владимирское, где сел Михаил, и княжество Переяславское, отданное Всеволоду. Старые города распределены были между новыми и оказались в подчиненном положении. С этого времени Переславль-Залеский стал феодальной резиденцией особого княжества, занявшего второе место после великого княжества Владимирского. Владения его занимали верховья Волги от Зубцова до Ярославля или Костромы, по левому берегу соприкасались с новгородскими пределами. Но главная часть территории была на правом берегу по притокам Дубны, Нерли и других, на юге по притокам Оки. В состав княжества входили города: Зубцов, Тверь, Кснятин, Ярославль, Ростов, Москва и другие. Все они стали пригородами «великого града Переяславля», то есть главного и старшего города в княжестве или «стольного», по терминологии летописей.

Раздельное существование княжества Переяславского было непродолжительно; князь Михаил через год помер и под властью Переяславского князя Всеволода объединилась снова вся Залесская земля. Переславль, не теряя своего значения, примкнул к личным владениям князя.

В 1212–1240 году в состав территории феодального Переславского княжества входил Верхневолжский край от Зубцова и Твери по Калязин на правом берегу Волги и по Нерехоть на левом, верхнее течение Клязьмы и река Москва с городом Москвою и Дмитровом на реке Яхроме. Границы княжества примыкали на севере к Ростовскому рубежу, на западе — к Новгородскому, на юго-западе — к Смоленскому, на юге — к Рязанскому, и на востоке — к Юрьевскому и Владимирскому.

В 1240–1243 годах в процессе дальнейшего расчленения Переславского феодального княжества из него выделены в качестве самостоятельных феодальных княжеств: 1) Тверское (по Волге от Зубцова по Калязин);

2) Дмитровское (по реке Яхроме); 3) собственно Переславское по правым притокам Волги — Западной Нерли и Дубны (без выхода к Волге); по верховью реки Клязьмы и ее левым притокам (по реке Киржач), с частью самой Клязьмы, и по реке Москве. В новом виде территория граничила: на северо-западе — с Тверским княжеством, на севере — с Ростовским, на востоке — с Юрьевским и Владимирским, на юго-западе — с Дмитровским и на юге — с Рязанским.

Судя по тому, с какой преданностью переславцы относились к потомству Всеволода, можно заключить, что Переславль пользовался также особенным влиянием князя. Отрывочные сообщения летописи показывают, что великий князь не забывал его, посещая иногда с семейством. Между прочим, был здесь в 1191 году «на полюдьи», то есть по старинному обычаю сам ездил по областям, уставлял и собирал дани, судил преступников и разбирал тяжбы. Княгиня, с которой он на этот раз прибыл в Переславль, 8 февраля разрешилась сыном Ярославом, и в Переславле, таким образом, было семейное торжество.

Владея обоими берегами верхней Волги, Ярослав, в сущности, держал в своих руках ключ к новгородской торговле. Торговля эта, вследствие обеднения южной Руси, более шла в восточную, откуда везли опольское «жито» и другие товары. По залесским рекам шло сношение Новгорода с колониями и болгарами. Это выгодное положение переславского князя создало ему партию среди новгородских бояр и купцов, старавшихся жить с ним в ладах. Они призвали его княжить в 1215 году, когда тесть Ярослава Мстислав отъехал из Новгорода.

С этого времени переславские князья один за другим княжат одновременно в Переславле и Новгороде, даже тогда, когда Волжское верховье перестало входить в состав переславской территории. Эта традиционная политика отличается большой устойчивостью, в ней можно видеть скрытое указание на особую экономическую и политическую значимость Переславского княжества, так как Новгороду было выгодно иметь дело с сильным князем, который лично и вооруженными силами мог быть полезен. И в дальнейшем мы увидим, что переславские полки не раз ходили на защиту новгородских границ. Но действовать в Новгороде при наличии нескольких партий надо было осторожно».

Русский историк Н.Н.Воронин писал: «По видимому со второй половиной XI и началом XII века связано возникновение предшественника нынешнего Переславля, укрепленного княжеского городка — Клещина, расположенного на северном берегу Клещина (Плещеева — Л.Л.) озера, неподалеку от села Городища; его довольно мощные земляные укрепления окружностью до 500 метров, сохранились до сих пор в виде оплывших и осевших валов с 4 разрывами на местах ворот. По валам шла рубленная стена. Этот городок просуществовал, однако, всего несколько десятков лет. Он был, видимо, неудобен ввиду мелководья прилегающего озера и отдаленности от пути торговых караванов.

Возможно поэтому суздальский князь Юрий Долгорукий в 1152 году «град Переславль от Клещина перенеся и созда больши старого и церковь в нем постави каменну святого Спаса». Новое место города было выбрано при устьи небольшой реки, течение которой несколько углубляло форватер озера. Река прикрывала город с северо-запада и востока и была названа Трубежем в память о Трубеже на юге. Город получил имя Переславля, напоминая о лежащем на одноименной реке городе Переславле-Русском. Небольшой княжеский город был занят военным гарнизоном и стал административным центром приозерного края.

В 1194 году «заложи великий князь Всеволод Переславль у озера июля 29, того же лета и срублен», то есть великий князь Всеволод Большое Гнездо поставил на юрьевских валах новые рубленные стены и башни. Всеволод владел Переславлем как великий князь Владимирский, а затем город стал владением его сына Ярослава, в которое входили Тверь, Зубцов, Коснятин, Дмитров. Свидетельством политического значения города и роста его культуры в конце XII — начале XIII века является составленный при Ярославе Летописный свод, который был украшен прекрасными миниатюрами и дошел до нас в знаменитой копии конца XV века — в так называемом Радзивилловском списке летописи. С 1240 по 1263 год городом владел князь Александр Невский.

В XII веке к северу от города на высоком берегу озера были основаны Борисоглебский и Никитский монастыри. Укрепления Переславля уступали только Владимиру. Валы имели протяжённость около 2,5 километров, значительно превосходя крепости Дмитрова и Юрьева-Польского, сооруженных Юрием Долгоруким. Высота переславских валов достигала первоначально 10–16 метров, по гребню шириной до 6 метров шли рубленные стены с башнями. В середине XIII века в Переславле основан Борисоглебский «на песках» монастырь».

В том же 1208 году по приказу своего отца Ярослав Всеволодович был послан княжить в Рязань.

Первым муромо-рязанским князем был Ярослав, младший сын Святослава и внук Ярослава Мудрого, получивший Рязань по разделам уделов в 1078 году.

В 1096 году летопись упоминает о другом сыне Святослава — Олеге «Гориславиче», появившемся в Рязани, тяготевшей к Чернигову. Олег правил в Рязани до 1123 года. Черниговским князем ненадолго стал Ярослав, в 1127 году вернувшийся в Муром.

После его смерти в 1129 году муромским князем стал его сын Юрий, а рязанскими — его другие сыновья Святослав и Ростислав. В 1152 году Ростислав признал себя «подручником» суздальского князя Юрия Долгорукого. Ростислав не долго терпел начальство суздальского князя, и Юрий Долгорукий послал в Рязань своего сына Андрея Боголюбского, который вскоре при поддержке населения был выбит из города Ростиславом.

В 1153 году им была на берегу Оки основана крепость Ростиславль. Через два года Глеб заключил долгосрочный союз с Ростиславом Смоленским. Тогда же Мстислав Ростиславич Храбрый женился на дочери Глеба Рязанского.

В 1161 году рязанским князем стал младший сын Ростислава Глеб, подчинявшийся тогдашнему великому князю владимирскому Андрею Боголюбскому. После его гибели в 1174 году Глебу на короткий срок удалось поставить во Владимире своих шуринов — Мстислава и Ярополка, детей старшего брата Андрея Боголюбского Ростислава, на дочери которого был женат сам Глеб. Ростиславичи не сумели удержаться во Владимире, и в 1176 году Великим князем владимирским ненадолго стал сын Юрия Долгорукого Михалка, а потом его брат Всеволод Юрьевич. Мстислав Ростиславич попытался вернуть себе великое княжение, но был разбит Всеволодом Юрьевичем на Юрьевском поле.

Осенью 1177 года Глеб Ростиславич сжег владимирский город Москву. Всеволод, собрав большое войско, пошел на Рязань. Глеб вместе с нанятыми им половцами подошёл к Владимиру и разграбил Боголюбове. На обратном пути у реки Колакши его перехватил Всеволод. В сражении у Прусковой горы рязанцы были полностью разбиты владимирцами, сам Глеб с сыном Романом и Мстиславом с боярами попали в плен к Всеволоду. Всеволод предложил ему свободу, но без Рязанского княжества. Глеб отказался и 30 июня 1177 году умер в порубе. В 1179 году Всеволод отпустил в Рязань его сына Романа с условием полного подчинения княжества Всеволоду. По приезде в Рязань Роман начал притеснять своих братьев, княживших в Пронске, рязанском уделе. Пронские князья обратились к Всеволоду, который разбил рязанцев и осадил столицу княжества. Роман целовал крест Всеволоду «на всей его воле». Однако отношения между рязанскими и пронскими князьями были безнадежно испорчены. В дальнейшем Всеволод еще несколько раз заступался за пронских князей.

В 1207 году Всеволод получил известие от племянников Романа Олега и Глеба о тайных переговорах рязанского князя с черниговцами, направленных против Владимире-Суздальского княжества. Всеволод, собиравший полки у устья Оки, встретился с восемью рязанскими князьями в своем лагере. В результате переговоров шестеро рязанских князей — Роман Глебович, Святослав Глебович с сыновьями Мстиславом и Ростиславом, Ингварь и Юрий Игоревичи, Глеб и Олег Владимирович, — были схвачены и вместе со своими боярами отправлены во Владимир. Всеволод после месячной осады взял Пронск и подошел к Рязани. После того, как рязанцы выдали Всеволоду почти всех своих остальных князей с княгинями, великий князь владимирский вернулся домой. В следующем 1208 году Всеволод отправил княжить в Рязань своего сына Ярослава. Через несколько месяцев в рязанском княжестве начались волнения, люди Всеволода и Ярослава были частью захвачены, а частью перебиты, живыми засыпанные в погребах. Ярослава хотели захватить и выдать черниговцам. Ярослав, собрав вокруг себя остатки дружины, послал за помощью к отцу, который сразу же пришел с войском к Рязани. Ярослав вышел из города к отцу, а Рязань была разграблена и сожжена, жители города были разосланы по разным городам Владимире-Суздальского княжества.

В последующие два года владимирское войска еще дважды ходили в рязанские земли. После смерти Всеволода в 1212 году его сын Юрий освободил рязанских пленных князей. До 1238 года сведений о контактах между владимирцами и рязанцами в летописях почти отсутствуют, за исключением 1217 года, когда Глеб и Константин Владимировичи перебили на берегу Оки шестерых своих братьев, и 1219 года, когда Юрий Всеволодович оказывал помощь Юрию Рязанскому. В 1232 году рязанцы вместе с владимирцами вместе ходили в поход на болгар и мордву.

В 1210 году Ярослав Всеволодович возвратился в Переяславль Залесский. В 1214 году он женился на дочери прославленного князя Мстислава Мстиславича Торопецкого-Удалого — Ростиславе-Феодосии, называвшейся также и Смарагдой (Изумрудной), в иночестве Ефросиний.

Глава 3

Новгород. Мстислав Удалой. Битва при Липице. Переяславль-Залесский

1212–1223 годы

В 1212 году, после смерти Всеволода Большое Гнездо Ярослав принял сторону своего брата Юрия против Константина. Константин, старший сын, хотел себе и Владимир и Ростов. Юрию он давал Суздаль. Юрий и Ярослав заключили союз: «Брат Ярослав! Если пойдет на меня Константин или Владимир, будь ты со мной заодно, а если против тебя пойдут, то я приду к тебе на помощь». Ярослав целовал крест с Юрием, прибыл в Переяславль и созвал жителей к собору: «Братья переяславцы! Отец мой отошел к богу, вас отдал мне, а меня дал вам на руки; скажите же, братцы: хотите ли иметь меня своим князем и головы свои сложить за меня?» Переяславцы отвечали в один голос: «И очень хотим; ты наш господин, ты Всеволод». И приняли присягу, целовали крест. Юрий и Ярослав ходили к Ростову, четыре недели стояли у реки Ишни, разорили округу и помирились с Константином. Вскоре после этого брат Юрия и Ярослава Владимир Всеволодивич захватил Москву у Юрия, а Константин — Солигалич и сжег Кострому, стоявшую за Юрия. Юрий, Ярослав и Давид Муромский опять пришли на Ишню к Ростову. Владимир из Москвы пошел на Дмитров, город Переяславского княжества. Дмитровцы отбились, к ним на помощь приходил Ярослав или его отряд. Братья опять помирились, Владимир из Москвы перешел княжить в Переяславль Южный.

Русский историк С.М. Соловьев в своей работе «История отношений между русскими князьями Рюрикова Дома» писал об этом периоде российской истории: «Теперь вследствие понятия об отдельной собственности является понятие о праве силы без уважения к старым родовым обычаям. Отсюда уже тотчас же является недоверчивость младших к старшим, ибо они знают, что старший сильнее их, знают притом, что сила богатого собственника заставляет его увеличивать эту собственность за счет слабейших, и потому младшие при первом подозрительном движении старшего вооружаются, заключают союз, чтоб отразить силу силою».

В 1215 году Ярослав в первый раз был приглашен на княжение в Новгород, сменив на новгородском столе своего тестя Мстислава Мстиславича Удалого[1].

За период существования Киевской Руси Новгород полностью подчинялся великим киевским князьям. О подчинении Новгорода Киеву так писал русский советский историк А.Насонов: «Новгород стал платить в Киев дань приблизительно в начале Х века, когда сидевшие в Киеве Олег и Игорь установили дань с северных племен. Киевские князья считались и были сюзеренами, победив князей новгородских. Новгород получал князей из Киева, от киевских князей, посылавших своих сыновей туда на княжение (Игорь — Святослава, Святослав — Владимира, Владимир — Вышеслава и Ярослава)».

В 1016 году Ярослав Мудрый, при помощи Новгорода ставший великим киевским князем, дал городу «Устав» и «Правду» — «по сей грамоте ходите якоже списах вам, такоже держите». Новгород получил значительные права и впоследствии новгородские власти постоянно ссылались на эти документы во время важных переговоров, а приглашенные князья обязаны были целовать крест «на всех грамотах ярославлих».

Новгород находился в середине своих земель, и был удален от границ на расстояние около 200 километров. От Новгорода во все стороны расходились сухопутные и морские дороги. Новгородские земли закреплялись за городом с помощью опорных пунктов — крепостей, выстроенных на главных стратегических направлениях, на местности, где был лес, холмы, болота и озера, затруднявшие обходной маневр нападавшего противника. Пограничные крепости строились на островах, окру-

Всеволода Святославича Чермного (1214), посадил на киевский стол Мстислава Романовича. В 1216 году руководил новгородским войском в Липицкой битве, в которой владимиро-суздальские князья потерпели поражение. В 1218 году ушел из Новгорода и вскоре, разбив и прогнав венгров, сел на стол в Галиче. В битве на Калке (1223) проявил храбрость, но как полководец был неосмотрителен, что привело в конечном счете к поражению всего русского войска. В последние годы жизни воевал с венграми, ссорился с Даниилом Романовичем и галицкими боярами. Примирился с венгерским королем, выдал в 1227 году за его сына Андрея свою дочь Марию, назначив зятя своим преемником.

Система обороны северных новгородских земель проходила по нижнему течению реки Волхов и вдоль южного берега Ладожского озера до восточного берега Финского залива и состояла из крепостей Ладоги, Орехова, Копорья, Корелы и Тиверска, часть из которых были начали строить в начале XII века. Водскую дорогу прикрывало Копорье. Карельское и выборгское направления защищала Корела, построенная в устье реки Вуоксы. Крепость Ладога стала опорным пунктом новгородцев в Карелии и защищала торговые пути Новгорода с севера — Невско-Ладожско- Волховские речные дороги. Позднее новгородцы основали там и город Олонец. Западная система обороны проходила вдоль восточных берегов Чудского, Гнилого и Псковского озер до верховий реки Великой и её притоков и состояла из крепостей Гдова, Кобылы, Изборска, Острова, Вышегорода, Красного, Опочки. Строительство этих крепостей началось в XIII веке при Довмонте, и продолжилось весь XIV век. Гдов и Кобыла прикрывали дорогу от Нарвы на Псков по восточным берегам Чудского и Псковского озер, Изборск контролировал прямую дорогу на Псков из Ливо-нии, Остров и Опочка (Колож), построенные в среднем течении реки Великой, прикрывали Псков от Литвы. Торжок стоял на Яжелбицкой дороге к Москве и Твери. Торопец находился на смоленской дороге. Порхов и Великие Луки прикрывали Псков с юга, охраняя и полоцкую дорогу. При военных походах эти города нельзя было обойти, они прикрывали дальные подступы к Новгороду и первыми встречали войска неприятеля. Там и начинались военные действия, что позволяло Новгороду подготовиться к войне и собрать войска.

Город имел мощные крепостные стены, вал и ров. В центре Новгорода находилась каменная крепость — Детинец. Столица старалась как можно сильнее укрепить города своей республики, особенно пограничные. После взятия в 1066 году Новгорода Всеславом Полоцким и до 1478 года, когда город сдался войскам московского великого князя Ивана III, столица северной республики ни разу не была захвачена врагом, а единственная четырехдневная осада коалиции князей 1169 года, когда на Новгород шло объединенное войско смоленских, полоцких, муромских и рязанских князей во главе с сыном Андрея Боголюбского Мстиславом, была отражена.

Князья подошли к Новгороду «и приступиша к граду в неделю на собор, и съездишася по 3 дни, в четыертыи же день, в среду, приступиша силою и бишася всь день, и к вечеру победи я князь Роман с Новгородци». После разгрома в Новгороде «купляху суждальць по 2 ногате». Однако победили все равно суздальцы. Андрей Бого-любский блокировал новгородские дороги. «Бысть до-роговь в Новегороде: и купляху кадь ржи по 4 гривне, а хлеб по 2 ногате, а мед по 10 кун пуд. И сдумавше новгородьци показаша путь князю Роману, а сами по-слаша к Ондрееви по мир на всей воле своей. В то же лето вниде князь Рюрик Ростиславиць (ставленник Андрея Боголюбского — А.Л.) в Новгород, месяца октябра в 4, на святого Иерофея».

Население Новгорода, Пскова и других русских городов составляли бояре, духовенство, купцы, ремесленники и холопы. Высшей городской должностью были посадник или тысяцкий, которые возглавляли городское ополчение и осуществляли судебную власть. Помощниками посадников были сотские, которые управляли городскими концами — улицами.

Новгородское войско возглавлял князь. Он приглашался вечем из соседних русских княжеств по особому договору — ряду князя и Господина Великого Новгорода, строго ограничивавшему княжеские права. Служилый новгородский князь только командовал войском и практически не имел никаких политических и экономических прав на новгородские земли. За службу князь получал жалованье, часть военной добычи и вел торговлю с другими княжествами и государствами. С 1215 по 1236 год князья в Новгороде сменялись 14 раз.

Новгородское войско состояло из княжеской дружины, дружины новгородского архиепископа-владыки, дружины новгородского посадника — «гридей», дружин бояр-землевладельцев, купцов, «кончанских» полков — от всех пяти концов Новгорода, ополчений посадов. «Полк» — вооруженный отряд отдельных княжеств или городов, имел непостоянную численность и делился на «тысячи», «сотни» и «десятки». Кроме новгородского и епископского полка были псковский, ладожский, избор-ский полки. Войско состояло из пешей и конной рати. Каждый полк имел знамя — «стяг». Основной частью новгородского войска была дружина приглашенного князя, которую он приводил с собой в Новгород. Обычно дружинников — конных воинов-профессионалов — у князя было 300–400 человек. Остальное войско состояло из новгородцев. Все местные бояре и купцы в военное время обязаны были выставлять вооруженные отряды, численность которых определяло количество земельных владений. Дружины наиболее знатных и богатых новгородцев составляли «переднюю дружину» Новгорода. При угрозе войны собиралось народное ополчение, состоящее из жителей Новгорода и его пригородов, и крестьяне из новгородских деревень. Жители пограничных районов осуществляли несение сторожевой службы. В состав войска также входили отряды подвластных и союзных племен. Народное ополчение по своей численности и значению было основной частью новгородского войска. Общая численность войска достигала 20000 человек, что было очень серьезной боевой силой.

Войско строилось в главную линию, которая была разделена на три части — «чело» (центр), состоящий из пехоты, полк правой руки и полк левой руки — составленные из конных воинов. Перед «челом» выстраивался передовой полк из лучников. Во время боевого похода впереди новгородского войска двигался особый сторожевой отряд. Почти всегда выделялся засадный полк, который был расположен за главной линией или на флангах и вводился в бой в решающий момент.

Боевой порядок новгородского войска был гибок, маневрен и устойчив, и имел ряд преимуществ перед «частоколом» и «свиньей» — рыцарскими боевыми порядками. Войска часто перевозили по рекам на «насадах» — судах с палубами, укрывавшими гребцов от стрел.

Основным оружием XIII века были колющие и рубящие мечи, появились сабли, в основном у знати, главным оружием ближнего боя было копье в рост человека, использовались дротики-сулицы длиной немного больше метра, топоры, булавы, кистени, палицы, главным оружием дальнего боя были лук и стрелы. Использовались также катапульты и баллисты. В начале XIII века использовались и гранаты — «огненные горшки». Защитным снаряжением оставались шлем-шишак, кольчуга и щит. Меч с колющим клинком удлиненно-треугольной формы, способный пробивать самые плотные доспехи, был создан тогда же, в середине XIII века.

Русские летописи сохранили сведения о двух походах новгородцев на суздальские земли в 1135 году. Войско новгородского князя Всеволода Мстиславича, шедшее сажать на суздальский стол своего союзника князя Изяслава Мстиславича, главного соперника Юрия Долгорукого в борьбе за Киев, было остановлено на границе владимирских земель. Второй поход новгородцев, псковичей и ладожан «со всей областью» закончился их разгромом у Ждан-горы ростово-суздальскими дружинами во главе с князем Ростиславом, сыном Юрия Долгорукого. В бою погибло много знатных новгородцев во главе с посадником Иванком Павловичем. За это поражение новгородское вече изгнало князя Всеволода из города. В 1147 году Изяслав опять ходил на Юрия Долгорукого. «Той же зиме приде Изяслав Новугороду, сын Мстиславль, ис Киева, иде на Гюргя Ростову с новгородци, и много воеваша людье Гюргово, и по Волзе взяша в городок оли до Ярославля попустиша, а голов взяша 7000, и воротишася распутия для. Изяслав при-доста к Кснятину и начаста городы его жечи и села, и всю землю его воевати, обаполчи и поидоста оттоле на Углече поле, и оттуда идоста на устье Мологи и оттоле пустиста, Новгородци и Русь воевать к Ярославлю».

Первые особые права и льготы, полученные Новгородом за помощь Ярославу Владимировичу против Свя-тополка, впоследствии были значительно увеличены благодаря княжеским междоусобицам. Богатства, полученные от торговли, также значительно помогли тому, что в 1136 году и Новгород стал боярской республикой. Князь-наместник киевского князя был заключен под стражу. Новгородская летопись говорит: «В год 6644 (1136) новгородцы призвали псковичей и ладожан и решили изгнать князя своего Всеволода. Его заключили под стражу во двор епископа, с женою, детьми и тещею, 28 мая, и вооруженная стража стерегла его день и ночь, по 30 воинов на день». Через два месяца — 15 июля — князя Всеволода отпустили, он получил новое княжение вблизи Киева — в Вышгороде. 19 июля на новгородский стол сел черниговский князь Святослав Ольгович. С этого времени Новгород перестал зависеть от Киева и киевских князей. Верховная власть в Новгороде с этого времени и до 1478 года принадлежала народному собранию — вечу и Совету Господ во главе с выборным архиепископом. Свое вече также было и в Пскове.

Джон Феннелл в своем исследовании «Кризис средневековой Руси писал: «Кто бы ни был князем (в Новгороде — А.А.), он, как правило, мог расчитывать на поддержку той или иной части бояр; но это также означало, что никакая группировка бояр не могла удержать власть без поддержки правящего в это время князя. В результате вместо того, чтобы формировать сплоченную оппозицию по отношении к княжеской власти и её привелегиям и вырабатывать какую-то форму олигархического республиканского правления, бояре были разобщены как раз по причине того, что город-государство имел право выбирать своего князя, а также избавляться от него»*. Влиятельной группой бояр-сторонников владимиро-суздальских князей в Новгороде обзавелся уже Юрий Долгорукий.

Взаимоотношения владимирских князей и Господина Великого Новгорода перед татаро-монгольским нашествием досконально исследованы русскими историками XIX и XX веков.

Русский историк А.В.Экземплярский в составленном им «Своде летописных известий о Новгородской земле…» писал о князе Ярославе Всеволодовиче:

«В 1199 году в Новгород отпущен был на княжение Святослав Всеволодович. Но в 1205 году Святослав был заменен старшим сыном Всеволода Константином, с которым новгородцы в 1207 году принимали участие в походе великого князя на Рязань. После похода Константин оставлен был отцом в суздальской земле, а в Новгород в 1208 году опять отправлен был Святослав. Но уже в следующем 1209 году новгородцы приняли к себе Мстислава Мстиславича Удалого, которого заменил в 1215 году Ярослав Всволодович Переяславский.

В 1216 году на помощь новгородцам опять явился Мстислав Удалый. После Мстислава новгородский стол последовательно занимали: сын великого князя Всеволод Юрьевич в 1222 году, а после его тайного бегства из Новгорода в 1223 году — дядя его Ярослав Всеволодович, в 1224 году опять Всеволод Юрьевич, вскоре, в том же году, опять тайно бежавший из Новгорода в Торжок. После некоторых споров и переговоров новгородцы согласились принять к себе великокняжеского шурина,

Михаила Всеволодовича Черниговского, который прибыл в Новгород в 1225 году, но вскоре опять уехал в свой Чернигов. Далее опять в Новгороде появляется Ярослав Всеволодович, он явился на выручку Новгородской земли от литовцев, которых побил близ Усвята в 1226 году, и в том же году ходил с новгородцами на Емь, в южную часть Финляндии, откуда возвратился с громадным полоном, а в следующем 1227 году крестил почти всех корелян. В 1228 году Емь, в отмщение за поход 1226 года пришла воевать новгородские волости, и Ярослав с новгородцами опять выходил против нее, но вскоре после того у него произошел раздор с новгородцами из-за Пскова, и он уехал в свой Переяславль, а несколько времени спустя захватил новгородскую волость Волок. В 1229 году в Новгород пришел опять Михаил Всеволодович черниговский, и опять пробыл там не долго и уехал домой.

В 1230 году новгородцы послали за Ярославом Всеволодовичем, который прибыл в Новгород 30 декабря.

В 1231 году состоялся поход Ярослава с новгородцами на Черниговскую волость.

В 1234 году Ярослав с новгородцами и своими полками пошел на немцев под Юрьев. Русские побили немцев, которые после того поклонились князю, и Ярослав взял с ними мир «на всей правде своей»*.

Литва напала на Русу и проникла до самого торга. Граждане и гарнизон выгнали литовцев из посада и бились с ними в поле. Литовцы отступили. Об этом пришла весть в Новгород к князю Ярославу. Новгородцы во главе со своим князем пустились в погоню и догнали "литовцев в Торопецкой волости в селище Дубровне и отняли у них 300 коней с товарами. Литовцы, побросавши оружие и щиты, бежали в лес, «а инии ту костью падоша».

В 1236 году Ярослав Всеволодович поехал на киевский стол.

В 1244 году скончалась жена Ярослава Всеволодовича, в иночестве Евфросиния, в монастыре святого Георгия и положена рядом с сыном Федором 5 мая.

В 1247 году из Новгорода уехал во Владимир Александр Ярославич по случаю смерти отца своего».

К.Бестужев-Рюмин в своей «Русской истории» так писал о взаимоотношениях князя Ярослава и Новгорода:

«В 1215 году Мстислав Мстиславич Торопецкий, призванный в Галич, оставил Новгород. Новгородцы призвали к себе Ярослава Всеволодовича, вероятно, под влиянием Суздальской партии, которая, кажется, состояла из наиболее богатых бояр. Ярослав только что прибыл, как велел схватить и сослать в Тверь боярина Якуна Зуболомича и новоторжского посадника Фому, затем созвал вече на тысяцкого Якуна; на вече верх одержали приверженцы Ярослава, но против них восстала Прусская улица; Ярослав удалился в Торжок и прибег к старой мере суздальских князей: не допускать подвоза сьестных припасов. Ярослав не хотел принимать никаких предложений и захватил новгородцев; тогда снова явился Мстислав, освободив Новгород, принял участие в делах Ростовской земли и, разбив в Липицкой битве Юрия и Ярослава, посадил во Владимире Константина. До 1218 года Мстислав управлял Новгородом, но тогда оставил его, не смотря на уговоры новгородцев. Под влиянием врагов Суздаля, главным образом Твер-дислава, был призван в Новгород Святослав Мстиславич (из Смоленских, сын Мстислава Романовича, двоюродного брата Мстислава Торопецкого).

В 1219 году Святослава сменил брат его Всеволод, который тоже плохо уживался с новгородцами и был изгнан в 1221 году. Архиепископ Митрофан и посадник Иванка, избранный после удаления от дел больного Твердислава, принадлежа оба к партии Суздальской, обратились к Юрию Всеволодовичу Суздальскому и получили сына его Всеволода, который скоро ушел из Новгорода, а новгородцы снова вызвали Ярослава, которого скоро (1223) опять сменил Всеволод. Князья Суздальские не уживались с Новгородом потому, что хотели управлять им по своей воле; так восстали новгородцы на Всеволода, который ушел в Торжок и хотел оттуда править им. Сам великий князь пришел на Новгород, но, взяв окуп, дал Новгороду Михаила Всеволодовича Черниговского, который пробыл только до 1225 года и ушел в Южную Русь. Снова вызвали Ярослава, но хотели его далеко не все; Суздальская партия возвела на владычное место Арсения, который был выбран Ярославом еще в 1224 и удален в 1225 году, а вожди противной партии ушли в Псков. Ярослав сначала думал поднять на Псков Новгородское вече, но, испытав неудачу, привел свою дружину из Переяславля под видом войны против немцев. Псковичи спешили заключить союз с немцами;

новгородцы отказались идти на войну без псковичей. Ярослав уехал, оставя в Новгороде сыновей своих Федора и Александра. В Новгороде опять поднялись смуты;

низвели Арсения, разграбили дома приверженцев Ярослава, те с своей стороны укрепились на торговой стороне и только наводнение, разнесшее мост, остановило волнение. К Ярославу послали сказать, чтобы он княжил по всей воле новгородской и не посылал своих судей по волостям, а то «ты собе, а мы собе». Ярослав в ответ на это велел увести детей своих из Новгорода (1228), а в Новгород пригласил Михаила (Черниговского — А.А.) и рад был его приезду (1229). Михаил дал льготу крестьянам, переселившимся на чужую землю, пять лет не платить податей, восстановил прежний порядок даней и наложил пени на приверженцев Ярослава, но Михаил скоро уехал; начались смуты, а между тем в земле оказался голод. Князь Ростислав Михайлович, оставленный в Новгороде отцом, должен был удалиться и — снова вызван Ярослав (1230). Противники Ярослава кинулись во Псков, потом к немцам и с ними взяли Изборск, но Ярослав успел остановить их вовремя и продолжал самовластно господствовать в Новгороде, пока в 1236 году не ушел на стол Киевский, оставив в Новгороде сына своего, знаменитого Александра».

А.Н.Насонов в уже упоминавшейся книге «Русская земля…» так характеризовал взаимоотношения Владимирского княжества и Великого Новгорода: «Важным этапом в истории образования ростово-суздальской «областной» территории было присоединение верхнего Поволжья, предопределившее образование княжеской «части» на Волоке-Ламском и Торжке.

Древнейший из сохранившийся договоров Новгорода с великими князьями Владимирскими — договор с великим князем Ярославом Ярославичем, составленный в 60-х годах XII! века, предусматривает, что великий князь на Волоке-Ламском и Торжке держит тиуна «на своей части», а новгородцы — «на своей». Грамота в начале и в конце делает ссылки на дедов и отцов и на великого князя Ярослава Всеволодовича, что вынуждает поставить вопрос, не сложились ли эти отношения владения Волоком и Торжком при Ярославе Всеволодовиче или при его отце. С присоединением Верхнего Поволжья к ростово-суздальской земле Волок-Ламский оказался в значительной мере оторванным от Новгорода, и его положение существенным образом изменилось. С другой стороны, территория Торжка была теперь в непосредственном соседстве с территорией суздальского Поволжья. В руки владимирского князя перешла территория, лежавшая на стыке трех «областей», «самостоятельных полугосударств»: Ростово-Суздальской, Смоленской и Новгородской. Это совершилось не ранее 1181 года, времени битвы при реке Влене. Из летописного описания битвы можно заключить, что где-то в районе Дубны были суздальские «города», которые новгородцы встретили при своем движении на Переяславль-Залесский. В 1180 году Святослав, внук Ольгов, «из Руси» и сын его Владимир из Новгорода пошли на Ростово-Суздальскую землю. Соединились они на Волге при устье Тверцы. Оттуда пошли на Переяславль-Залесский и на пути положили «всю Волгу пусту» и пожгли «города». С Волги они свернули в районе Дубны. Река Вленя — левый приток Дубны, протекающий по бывшей границе Московской и Владимирской губерний. Таким образом, территория между Дмитровом и Волгой уже была к тому времени суздальской. В 40 километрах от Переяславля-Залесского, на реке Влене, они были остановлены.

Присоединение Верхнего Поволжья к Ростово-Суздальскому княжеству могло совершиться только в последнюю четверть XII, или в самом начале XIII века. Как раз в 90-х годах XII и в начале XIII века Всеволод властно распоряжался Новгородом, и присоединение Верхнего Поволжья к ростово-суздальской территории, что ущемляло преимущественные интересы новгородцев, вернее всего относить именно к этому времени. Труднее определить, когда были выделены «части» на Волоке-Ламском и в Торжке; возможно, что окончательно позднее, при великом князе Ярославе Всеволодовиче».

А.Пресняков подчёркивал: «Крепнет связь Владимирского великого княжения с Новгородом в энергичной деятельности князя Ярослава Всеволодовича. Ярослав еще при отце был опорой суздальского влияния вне его пределов — на южном Переяславле, в Рязани. С 1215 года он появляется на новгородском горизонте в двойственной, с точки зрения новгородцев, роли: крутого борца за силу княжеской власти против роста новгородской вольности и крупного деятеля в борьбе с западными врагами и в покорении финских племен. Для суздальского князя тут, очевидно, никакой двойственности не было, он вел свою, не новгородскую политику. За ним стоят великий князь Юрий и все братья, суздальские князья. Суздальские полки ходят на выручку новгородцев и псковичей против немцев и литвы, на чудь, емь и корелу. Новгородцы и псковичи дорожили этой помощью, но тяготились самостоятельностью княжеской политики, так как Ярослав не всегда считался с их местными условиями и интересами».

Русский историк В.А.Кучкин в своих работах писал: «Государственное освоение территории Волго-Окского междуречья началось в Х веке по видимому из Новгорода. Феодалы двигались вслед за колонизационной волной, шедшей с берегов Волхова и Ильменя к Онежскому озеру, а затем по Белому озеру и реке Шексне, достигавшей Верхнего Поволжья. Древнейшим феодальным центром в этом районе был город Белоозеро. В первой половине Х века устанавливается зависимость указанных земель от Киева. Значение главного, «старшего» города области от Белоозера переходит к Ростову. В конце Х — начале XI века Ростов становится местом пребывания одного из сыновей киевского князя. В начале второй четверти XII века Ростово-Суздальская «волость» освобождается от опеки южной «Русской земли» и становится самостоятельным княжеством. Владельческая целостность Суздальщины прекращается со смертью Всеволода Большое Гнездо (1212 год). При его сыновьях и внуках она разделилась на 6 княжеств.

Расширение территории Владимире-Суздальской земли в последней четверти XII — начале XIII века, увеличение её людских и материальных ресурсов дали возможность Всеволоду Большое Гнездо выделить на Северо-Востоке части всем своим сыновьям. Но в условиях натурального хозяйства владельческое дробление земли быстро превращалось в дробление политическое. Еще в 1207 году Всеволод Большое Гнездо передал Ростов своему старшему сыну Константину и «инех 5 городов да ему к Ростову». А.В. Экземплярский полагал, что 5 городов — это Кснятин, Углич, Молога, Ярославль и Белоозеро. Поправку в предложенный А.В.Экземплярским перечень внёс А.Н.Насонов. Он установил, что Кснятин не принадлежал к владениям Константина; его городом был Устюг. Всеволод видел в Константине своего преемника, но последний хотел, чтобы стольным городом земли земли был не Владимир, а Ростов. Трения привели к тому, что великим князем Владимирским стал второй сын Всеволода Юрий. Помимо Владимира в руках у Юрия оказались Боголюбов, Суздаль, Москва, Городец Радилов, Соль Великая и Кострома. Очевидно, земли по нижней Клязьме и Унже также входили в состав территории великого княжества Владимирского. Третий Всеволодович, Ярослав, до 1238 года владел Переяславским княжеством. Территория последнего включала Переяславль Залесский, Дмитров, Тверь, Зубцов, Кснятин и Нерехту. Ярославу должны были принадлежать также города Шоша и Дубна, и, вероятно, владимирские части в Торжке и Волоке-Ламском. Четвёртый сын Всеволода, Владимир, получил Юрьев. В итоге некогда единая ростовская земля распалась на ряд владений. Но эти новые политические образования не были устойчивыми. Междоусобная борьба братьев привела к тому, что великим князем Владимирским после победы на Липецком поле под городом Юрьевым в 1216 году стал старший Константин, соединивший в своих руках Ростовское и Владимирское княжества. Побеждённому Юрию был выделен Городец Радилов, пребывание Юрия в котором продолжалось около полутора лет. Осенью 1217 года по соглашению с Константином Юрий сел в Суздале. Смерть Константина 2 февраля 1218 года вернула Юрию Владимирский стол. но Ростовское княжество осталось за сыновьями старшего Всеволодовича. Еще при жизни Константин отдал Васильку Ростов, а Всеволоду — Ярославль. Ростову были подчинены Белоозеро и Устюг, а Ярославлю — Молога. Третий сын Константина, Владимир, в 40-х годах XIII века сидел в Угличе. Юрьевское княжество еще в конце 1212 года от Владимира перешло к Святославу Всеволодовичу, а Владимир, длительное время прожив на юге, получил в 1217 году от «братьи» (то есть Константина и Юрия) Стародуб. В 1228 году Владимир Всеволодович умер, и территория его княжества слилась в одноцелое с великокняжескими землями. Таким образом, второе десятилетие XIII века знаменовало собой начало нового этапа в развитии древнерусской государственной территории на Северо-Востоке. Феодальное дробление, намечавшееся еще в 40—50-х годах XII века теперь стало реальностью. Вместо одного сформировалось 7 княжеств, каждое из которых имело свою территорию и свои границы. Главным из них было великое княжество Владимирское, князь которого был старшим среди остальных князей, главой дипломатии и военных сил, во внешнеполитических акциях. Ему же принадлежало право на выморочные княжества. Но несмотря на относительное единство, границы княжеств между собой имели суверенный характер, а владения одной княжеской ветви (Всеволодовичей) не переходили под контроль другой (Константиновичей) и наоборот.

Внутренние распри Всеволодовичей приостановили расширение внешних границ Владимире-Суздальской земли. Лишь после того, как на владимирском великокняжеском столе окончательно закрепился Юрий, сумевший заставить ходить «в свою руку» братьев и племянников, наступила пора активной политики владимирского князя по отношению к своим соседям. В 1220 году владимирский, ростовский и переяславский полки под предводительcтвом Святослава Всеволодовича, а также дружины двух муромских князей обрушились на булгарский город Ошель. Напуганные разгромом Ошеля, булгары в том же году прислали посольство к великому князю Юрию, «молящеся и мира просяще». После длительных переговоров в Городце Радилове был заключен мир. По-видимому, одним из условий договора был отказ булгарских князей от протектората над мордовскими племенами. Уже в 1221 году Юрий Всеволодович на территории этих племён в важном стратегическом месте, при впадении Оки в Волгу, заложил город Нижний Новгород. К 30-м годам XIII века владимиро-суздальская территории распространялись до устья Оки, и, возможно, далее вниз по Волге. Некоторые мордовские князья признали свою вассальную зависимость от Юрия Владимирского. Эти достижения Юрия, по-видимому, были закреплены его соглашением с волжскими булгарами в 1230 году.

Другим и столь же традиционным направлением движения владимиро-суздальских даней при Юрии был северо-восток. Здесь под 1238 годом впервые упоминается Галич-Мерский. Процесс распространенния русского влияния из Волго-Окского междуречья далее на восток был оборван монголо-татарским завоеванием, повлекшим существенные изменения в политической и территориальной структуре Владимиро-Суздальской земли.

Походы монголо-татар 1237–1239 годов на Северо-Восточную Русь привели к невиданному до тех пор опустошению страны, массового уничтожения населения, разрушению многих городов.

Иноземное иго привело не только к политическому подчинению каракорумским и сарайским правителям русских князей, нарушению исторических связей северо-восточных княжеств с княжествами южной «Русской земли», усилению обособленности Новгорода и Пскова, Прекращению в первые десятилетия чужеземного господства церковного и городского строительства в Се-веро-Восточной Руси, но и к консервации ее территории, а в рамках последней — к упадку ряда старых княжеств и к появлению и возвышению новых государственных образований, определивших дальнейшие исторические судьбы Руси».

Разгоревшийся конфликт 1215 года князя Ярослава Всеволодовича с Новгородом и вставшим во главе новгородского войска его тестем князем Мстиславом Мстиславичем привёл к тому, что на Руси в результате Липицкой битвы появился, правда всего на три года, новый великий князь — старший Всеволодович — Константин.

История сохранила нам достоверное описание Липецкой битвы — русских с русскими.

Тверская летопись (свод составлен в 1534 году) о Липецкой битве:

«В лето 6723 (1215 год). Поиде князь Мстислав Мстиславич из Новагорода к Киеву по своей воле; и сотвори вечо на Ярославли дворе, и рече новогородцем:

«суть ми орудия на Руси, а вы волны в князех». И иде из Новагорода к королю, проси себе Галича, а княгыню и сына остави в Новегороде. Новогородцы же, много гадавше, послаша в Переяславль, еже на Клещине озере, по Ярослава Всеволодовича, внука Юриева, Юрия Иванковича, посадника, и Якуна тысечского и купец старейших 10 муж; и внииде князь Ярослав в Новгород, и срете его архиепископ Антоний с новогородцы. Того же лета, князь Ярослав Всеволодович вНовегороде изыма Якуна Зуболомича, а по Фому послано по Добрынича по Новоторжского посадника, и поточи их обоих на Тверь. И по грехом нашим обади Феодор Лазутинич и Ивор Новоторжец Якуна тысячского Намнежича; князь же Ярослав сотвори вечо на Ярославли дворе, и идоша на двор Якунов тысячского, и разнрабиша его и жену его яша; а Якун заутра с посадником иде же к князю, и князь повеле яти его сына Христофора, майа 21. Тогда же убиша Пруси Еустрата, на сбор, и сына его Луготу, и ввергоша и в греблю мертва; князь же о том пожали на новгородци. Того же лета поиде князь Ярослав на Торжок, поимя с собой Твердислава Михалковича, Ни кифора Полгода, и Семиона, Сбыслава, Олексу, и много бояр, и одарив посла в Новгород, а сам седе на Торжку.

В лето 6724 (1216 год). Тоя же осени много зла створися в Новегороде, поби мороз обилиепо волости, а на Торжку все цело бысть; и зая князь Ярослав вереш на Торжку, не пусти в Новгород ни воза, а новогородци часто начаша вече деати, и разуме князь яко не твердо ему будет седение, и того ради иде в Торжок. Новогородци же послаша по князя Семена Борисовича, Вячеслава Климятича, Зубца Якуна, князь и тех приа, и кого оного пошлют, а князь приимаше и не пустиша от себе. А в Новегороде зло бысть велми: кадь ржы купляху по 10 гривен, а овса по 3 гривны, репы воз по 2 гривны;

ядяху людие сосновую кору и лист липов. О горе тогда, братие, бяше! даваху дети своа одернь ис хлеба; и по-ставиша скудельницу, и наметаша ю полну. О горе бяше! по торгу трупие и по улицам, и не можаху псы изъедати человек, но и по полю и по дорогам лежаху мертвии, а Вожане помроша, а останки разыидоша. И тако, по грехам нашим, разыдеся волость наша вся и город наш по чюжим землям. Новогородци же останок живых послаша Юрия Иванковича посадника, Степана Тверди-славича и иных муж добрых по князя, и тех приа, а в Новгород посла Ивора Чапоноса, выведе княгиню свою к собе, дочерь Мстислава Мстиславича. И потом послаша новогородци Мануила Яголцевича с последнею ре-чию: «пойди, княже, в свою отчину, про что к святей Софии не идешь, а поверзаеши нас?» Ярослав же итех не пусти, а гость новогородский весь пойма, более двою тысяч, и расточи их по градом своим крепко; а товар их и коне раздав все дружине своей. И бысть в Новегороде плач и вопль лют. Тогда же услыша Мстислав Мстисла-вич зло то, прииха в Новгород влето 6724, месяца февраля 11 день, и пойма Хота Григоровича, наместника Ярославля, и все дворяне искова; и выиха в Ярославль двор, и целова честный крест, а новогородци к нему, яко с им в живот и во смерть; «любо изыщу мужи Новгородский и волости, паки ли голову повалю за Новгород». Ярославу же бысть весть на Торжок, и изгониша Твердь, а пути от Новагорода засекоша и реку Тверцу; а в Новгород посла 100 муж новогородцов, а река «Мстислава проводите из Новагорода». И не яшася по то, но вси беша единодушно, и то 100 муж, которых посла. И посла Мстислав Мстиславич к зятю своему Ярославу в Торжок с новогородци, попа Юриа от святого Иоанна на торговищи, и со свои мужи, глаголя: «сыну, кланяю ти ся, мужи мои и гость мой пусти, а сам с Торжку пойди, а со мною любовь возьми». Князь же Ярослав Всеволодович того не учины, ни улюби, но пусти попа без мира, а новогородци на поле сзва за Рожество, в мясопустную субботу, вси мужи и гости переимав и поковав, после по своим городом, а товар их роздаде дружине своей и коне; а бяше всех новогородцев боле 2000. Князь же Мстислав створи вече на Ярославли дворе, и рече: «пойдем, поищем мужей своих, а вашей братии, и волости своей: да не будет Новый Торг над Новым Городом, ни Новгород под Торжком, но где святая София, ту Новгород; а в мнозе бог, а в мале Бог и правда». Ярослав же посла к брату Юрию, и присла ему князь великий Юрий в помочь брата его Святослава Всеволодовича; а Константин, брат его, присла к нему сына Всеволода, и начаша воевати Торопецкую волость. Князь же Мстислав Мстиславич поиде из Новогорода на Торжок на зятя своего Ярослава Всеволодовича, месяца марта в 1 день, на память святой мученицы Евдокии, в вторник по чистой недели; а в четверток тоя же недели побегоша к Ярославу крестопреступници: Володислав Завидович, Гаври-ло Игоревич, Юрий Олексинич, Гаврило Милятинич, и с женами и с детми, а целовали бяху честной крест к Мстиславу, что быта было всем за один с всеми новогородци. Мстислав же иде Серегером, а с ним Володимер Псковский, и внииде в свою волость, и рече новогородцам: «идите во зажития, толко голов не емлите», и идоша, и исполнишася кормом, и своим и конским. И быша вреху Волгы, осел Святослав Всеволодович Ржев-ку, городок Мстиславль, с полки в десяти тысящах, а Мстислав же с Володимером Плесковским, поиде в борзех в пяти сот, толико бо всих вой бяше у Мстислава, и пригони, аже побегли бяху проч, а Ярун бяше затворился в граде Ржеве в сте человек, и отбися от них. И поиде Мстислав и взя Зобцов, и быша на Вазузе, и прииде к нему Володимир Рюрикович с Смолняны, и идоша по Волзе воюючи. И рекоша ему: «княже, пойди к Торжку». Рече же Мстилав и Володимер: «пойдем к Переяславлю, есть у наю третей друг». И не бысть вести, где Ярослав, во Тфери ли, в Тожку ли? И наеха-ша на Яруна сторожи Ярославли за Тферею, и бысть им бой, и пособи Бог Яруну, изби сторожи Ярославли, а инех изымаша, а инии утекоша в Тферь, и бысть у тех весть про Ярослава, и поидоша по Волзе воюючи. И поидоша к Тфере на Ярослава, и оттоле посласта к княз Константину в Ростов, а сами поидоша воюючи; и пожгоша Ше-шу и Дубну; а князя Володимера послаша на рубеж с псковичи и с смолняны в сторожу за послы, и повоеваша все Поволжие, и городок Кснятин взяша. И присла к нему князь Константин Еремея, а с ним пятьсот рати, и усрете его Еремей от князя Константина с любовию и с поклоном, глаголя: «аз рад, слышев приход ваш».

И оттоле послаша к нему с всеми речьми князя Всеволода, шурина его, а самы, возы пометавше, поидоша к Переяславлю, воюючи. И приидоша на Городище на реку Сару, к святей Марии, в великую субботу, месяца априля в девятый день, на память святого Евтихия, и ту празнова Велик день, априля 10. И ту прииде к ним князь Константин с ростовци, и водиша Константина к кресту, яко не быти в нем превету, а сами к нему целоваша, Володимер же Псковский отрядиша в Ростов. Ярослав же поиде с Торжку, поймав старейшиа люди Новогородскыа с собою и молодых избором, а ново-торжци вси; и прииде к Переяславлю, и скопи волость свою, а Юрий в Володимери такоже вой скопи, а Святослав Юриевский такоже. И выиде ис Переяславля с полкы с новогородцы и с новоторжцы, с нем же пошедшим к Переяславлю, а князь Ярослав отшел бе уже к брату с полки своими, а князь великий Юрий вышел же из Володимера с многою силою и с братиею.

Се же дивно, о коль страшно, братие! поидоша дети на отци, а отци на дети, а братиа на братию, и раб на господина. И ста князь великий Юрий с братом Ярославом на реце Гзе, а Мстислав и два Володимера с Ново-городци у Юриева, а князь Константин не реце Липице;

и узреша полк стоящ, и послаша к великому князю Юрию Илариона сотского, глаголюще: «кланяем ти ся, с тобою нам обиды нет, но с Ярославом, а с тобою один есмь человек». А ко Ярославу послаша: «пусти мужи мои, новогородские и новоторжци, и что еси заишол волости новогородские и Волок, отдай назад, а мир возьми с нами, а крови не проливай, а крест к нам целуй». Он же отвеша: «мира не хощу, а то все у мене мужей не отдам, а далече есте шли, и вышли яко рыба на сухо». И сказа Ларион тую речь Мстиславу и ново-городцем, и послаша второе, глаголюще: «мы не кровопролития ради приидохом, но управитися межи себе, едино бо есме племя; а старейшинство дати Костантину, а вам Суздальская земля». Они же реша: «взем нас, всю землю взми». Тако начаста ся радити к боеви; ста князь Великий Юрий с братиею на горе Авдове, а Константин с прочими князи против на горе Юриеве, под нею же поток Тунег. И посласта к Юрию трете, глаголюще:

«или мир взми или отступи, и мы к тебе идем; или мы отступим к Липице, и вы к нам пойдите». Они же глаго-лаху: «ни мы отступим, ни к вам не идем; перешедше землю, сеа ли тверди не можете перейти». Стояше бо в тверди, учинивше плетень с колием, а межи полкома бяше дебрь болотная, и нелзе к ним дебрею прейти. Князь же великий Юрий пиаше всю тую нощь с братией и з боляры, надеяше бо ся на твердь и на множество вой, бе бо их бес числа, яко бы мнети десять суждалтин на единого новогородца.

Пиющим же им, рече некто от первых бояр, Твори-мир, великому князю Юрию: «господине княже, добро бы створити мир, а крови непроливати, а старейинство бы дати Костантину, аще бо и мало их, но суть храбры от наших смолняне; а Мстиславу и сам веси яко в всей братии дасть ему Бог храбрость, бе бо Мстислав легок и храбер». Князь же великий всмиася тому и рече: «яко по своей воле велит ми ся стола отца отступити? А кто внииде в Суждальскую землю ратию, а здрав из неа изыде? Се же глаголю, аще кто имет на бою человека жива, то сам будет убит, кроме точию на погоне, или кто прибегнет в наш полк, а о князех мс размыслим; а то вы есть товар пришел в рукы». Рече инь некто князю: «прав еси, княже, право их нарежем седлы». И повеле князь первого советовавшего о миру, яко переветника, изврещи вон, а с тем же последним начаша веселитися и пити.

Князь же Мстислав нача потвержати полки свои, глаголя: «братие, шли есмо далеко, а ныне приспе время; не обратите очию своею, не позрите на товар, но при-стойте к боеви». Хоте же Костантин пойти к Володимерю на Ярослава, и рече Мстислав: «брате Костантине, како мы пойдем мимо Юриев, а они вдарят у тыл и смутят ны?» В то же время прииде Володимер с псковичи из Ростова, и рече Мстислав новгородцам: «како хощете битися, на конех ли, или пеши?» И реша нового-родцы: «не хзотим, княже, измрети на конех, но якоже отци наши билися на Колакши пеше, тако и мы хощем», князь же Мстислав рад бысть тому. Новгородци же сошедше с коней, и порти сметавше, и сапози сметавше, боси потекоша. И рече Мстислав: «гора нам не поможет, ни победит нас». И послаша наперед пеший, а сами за ними поидоша на конех, пришедши же к дебри сташа, и кликнуша с ону страну дебри, и врегоша в Мстиславли кии, а Мстиславли с сеа стороны врегоша к ним топори, и тако побегоша на них новгородци и смолняне черес дебр, и вышедше начаша сечи Ярославли полки, и бысть сеча зла. Князь же Мстислав виде своих секущихся, поиде по них борзо, глаголя: «кто сих не жалует?» и переиха на ону страну, и начать сещи, такоже и вси вой его по нем переихаша. Смолняне же обратишася на товары и не крепко биахуся, Мстислав же име в руце топор с паворозом, и тем сечаше их; и прииха сквозь полки Ярославли трижды. И тако Божиею помощию и святыя Софиа одоле Мстислав, победи Ярослава и братию его; Ярослав же вдав плещи побеже. Князь великий же Юрий стоа прямо Костантину, виде Ярославль полк побегше, и тей вдасть плещи, побеже к Володимерю; они же без милости изсекоши их уганяючи, и не погнашася за великим князем к Володимерю, аще бы погнаша, утонили бы Володимер. Бысть же сиа победа в четверг второй недели по пасце, месяца априля 21, на память святаго мученика Иануария и дружины его. О многыа победы, братие! Кто не всплачется слышав сию горкую победу над своею братиею, вытие прободенных и глас протинаемых, и ещё живых сущих и кричащих от болезни? многое бо множество избитих, яко ни ум человеческий не может смыслити; не токмо на боищи костры мертвых, но и по многым местам лежаше трупие, овии мертви: а друзии еще дышуще, много же от них и пере-имани и повязани, плачущеся горьким плачем, видяще своих мёртвых не погребенных. Князь же Костантин повеле погребати их и имати телеса, и хто хотяше где погребсти. У князя же Костантина тогда бяше в полку два человека храбрых, Олешка Попович и человек его Тороп, и Тимоня Золотой Пояс. Избытих же полка великого князя Юрия 9000 и 200 и 30 и 3 человеки; а у князя Мстислава в полку избитих 4 человека новгородци, а пятое смолнянин. Се же избиени новогородци: на первом сступе убиша Димитра Плесковитина, Онтона котелника, Иванка Поповича, терского данника.

Князь великий же Юрий прибеже в Володимер в едином сорочке и подклад выврег на пятом кони, а четыре одушив; бе бо телом толст и стяжек. Володи-мерци же, видевше князя единаго бежаща, взрадовашася, глаголюще: «наши одолели», мнеша бо князя гонца с вестию бежаща в град. Князь же прибег нача ездити к вечеру по граду, повеле крепити город и утвердите пове-леваше осаду, хотяше бо в граде затворитися. Воло-димерци же слышавше вскричаша, глаголюще: «с ким, княже, затворимся? Братия наша вся избыта, а инии испереимани». Бе вышли вси володимерци на бой, и до купца и до пашенного человека, а толико осташася цер-ковнии людие, игумени с черньцы, и попы и диаконы, и кто церкви служит, и слепии и хромии.

Бысть же плач неутешим в Володимере и в Суждале, плачуще старии немощей детей своих, а жены мужей своих, а малии отцев своих и братии; не бе бо такого двора, идеже бы кричания и вопля не было, и странно бе видети человекы изопухша от слез. Рече же к ним князь великий Юрий: «толко, братие, стойте, а то ведаю все аз; а не выдайте мя братие, абы есмы вышел по своей воле».

Ярослав же прибеже к Переяславлю на четвертом кони, а трех удушив, и ни тут остася своего зла; но что ни есть тут гостя новогородского повеле всех новогородцов вметати в погребы, а иныа в избе затвори в полтораста человек, а смолнян двадесять и пять, и ту издыхоша во множестве.

Князи же победив, Константин и Мстислав и два Володимера, с полкы поидоша по Юрии к Володимерю. Тогда же в неделю рано приидоша князи к Володимерю, князь же Юрий посла к ним пути прося с молбою; они же сташа под городом. И тоя нощи загореся в городе князя великого двор; и хотеша новогородци полести к граду, и не да им Мстислав. И бысть заутра, выела князь великий Юрий к ним: «не дейте мене днесь, а заутра пойду из града». И наутрие изыде к ним с поклоном, и рече Мстиславу: «тебе, брате, живот дати, и хлеба накормити; а аз в всем виноват». И даша ему Городец Радилов, и тако сбрався в судех с княгинею и з детьми, и владыка Симон с ним, глаголя: «суди, Боже, брату моему Ярославу, яко сего мя доводе».

Князь Мстислав с новогородци посадиша Костантина в Володимери, на столе отни и дедне; князь великий же Костантин одары великыми дары и честию чествова кня-зи и новогородец бес числа; приводе же володимерци к кресту, к целованию, и тех остаток одари и пожалова. А потом поидоша к Переславлю, и пришедшем им нача Ярослав молитися о миру и вышед удари челом брату старейшему Костантину, глаголя: «накорми мя, брате, хлебом, а во твоей есми воле; а не выдаймя тестю моему». Князь великий же Костантин управи Ярослава с Мстиславом, и мир взем целоваша крест; а Мстислав взя до-черь свою, а Ярославлю княгиню, и что живых нового-родцев пойма, и поиде к Новогороду, и что было с Ярославом в полку, то приидоша вси здоровы в Новгород; а князь великий Костантин к Володимеру на свой стол, а Володимер к Смоленску, а другый Володимер к Киеву».

Повесть о битве на Липице. О побоище новгородцев с Ярославом, (помещена в Летописном своде 1448 года, основана на новгородских летописях).

«В лето 6724 (1216) 1 марта во вторник пошёл Мстислав с новгородцами на своего зятя Ярослава, а в четверг побежали к Ярославу клятвопреступники Владимир Завидович, Гаврила Игоревич, Юрий Олексинич, Гаврилец Милятич с женами и детьми. Новгородцы же пошли через Селигер и пришли на верховья Волги, а Святослав осадил Ржевку, город Мстислава, с 10000 войска. Мстислав же с Владимиром Псковским быстро пришли с пятьюстами человек — всего столько было воинов, и пришли спешно, а те убежали прочь. А Ярун засел в городе с сотней воинов и отбился от них, и Мстислав взял Зубцов и вышел на реку Вазузу. И пришёл Владимир Рюрикович со смольнянами.

Послали в Торжок к Ярославу предложить мир, а сами стали на Холохне. Ярослав же дал ответ: «Мира не хочу, пришли, так идите; нынче на сто наших будет один ваш!» И сказали, посоветовавшись между собой, князья: «Ты, Ярослав, с силою, а мы с крестом!»

Воины Ярослава построили укрепление и поставили засеки на путях от Новгорода и на реке Тверце. И сказали новгородцы князьям: «Пойдём к Торжку». И князья сказали: «Если пойдём к Торжку, то опустошим Новгородскую волость».

И так пошли к Твери, и начали захватывать села и жечь, а об Ярославе не было вести — в Торжке ли он или в Твери. А Ярослав, услышав, что занимают сёла, поехал из Торжка в Тверь, забрав с собой старейших мужей новгородских и младших на выбор, а новоторжцев взял всех. И послал сто избранных мужей в сторожевой отряд; они же, отъехав 15 вёрст от города, стали; а тут уже стояли наши князья, расположив полки и ожидая великого сражения. И послали Яруна с младшими людьми, и напал на него сторожевой отряд Ярослава, и помог Бог Яруну, он захватил 33 воина Ярослава, 7 убили, а иные бежали в Тверь. Это была первая победа над ними — в день Благовещения святой Богородицы, на пятой неделе поста.

И пришла к ним весть, что Ярослав в Твери, и стали они без опасения ездить за припасами. И оттуда послали Яволода, боярина Владимира, к Константину Всеволодовичу в Ростов, а Владимира Псковского с псковичами и смольнянами послали на рубеж проводить его. А сами с новгородцами пошли по Волге, воюя, и пожгли поселения на Шоше и Дубне. А Владимир с псковичами и смольнянами взял город Коснятин и пожёг его и всё Поволжье. И встретил их, наших князей, воевода Ере-мей, посланный из Ростова князем Константином, и сказал: «Константин вам говорит с поклоном: я рад услышать о вашем походе; вот вам от меня на помощь 500 мужей ратников; пришлите ко мне со всеми делами моего шурина Всеволода».

Тогда они снарядили Всеволода с дружиной и отправили к Константину, а сами пошли по Волге вниз; и тогда бросили обозы, сели на коней и пошли в Переяславль, воюя. Когда же они были у Городища на реке Саре у церкви святой Марины на Пасху 9 апреля, тут приехал к ним князь Константин с ростовцами. И обрадовались встрече, и целовали крест, и отрядили Владимира Псковского с дружиной в Ростов, а сами, придя на Фоминой неделе с полками, стали напротив Переяславля. И выехав из войска под город, захватили человека и узнали, что Ярослава нет в городе, он уже ушёл к брату Юрию с полками, взяв всех подвластных ему, с новгородцами и новоторжцами.

Княжение Юрия Всеволодовича в Суздале. А Юрий со Святославом и с Владимиром уже вышел из города Владимира со всей братьей. И были полки у них очень сильны: муромцы, бродники, городчане и вся сила Суздальской земли, из сел погнали даже пеших. О, страшное чудо и дивное, братия! Пошли сыновья на отцов, а отцы на детей, брат на брата, рабы на господ, а господа на рабов. И стали Ярослав и Юрий с братией на реке Кзе. А Мстислав и Владимир с новгородцами поставили свои полки близ Юрьева и там стояли. А Константин со своими полками стоял далее, на реке Липице. И увидели стоящие полки Ярослава и Юрия, и послали сотского Лариона к Юрию: «Кланяемся тебе, от тебя нам нет обиды; обида нам от Ярослава!» Юрий ответил: «Мы заодно с братом Ярославом».

И послали к Ярославу, говоря: «Отпусти мужей новгородских и новоторжских, верни захваченные волости новгородские, Волок верни. А с нами возьми мир, целуй нам крест, а крови не проливай».

Ярослав ответил: «Мира не хочу, мужи ваши у меня, издалека вы пришли, а вышли как рыба на сушу». И передал Ларион эту речь князьям и новгородцам.

И снова послали к обоим князьям с последней речью:

«Братья, Юрий и Ярослав, мы пришли не кровь проливать — не дай Бог сотворить такое! Договоримся, ведь мы же родичи; дадим старейшинство Константину — посадите его во Владимир, а вам вся Суздальская земля».

Юрий же сказал: «Скажи брату Мстиславу и Владимиру: пришли уже, так куда вам уходить? А брату Константину говорим так: пересиль нас, тогда вся земля твоя будет».

И так Юрий с Ярославом вознеслись славой, видя у себя силу великую, не приняли мира и начали пировать в шатре со своими боярами.

И сказал Творимир-боярин: «Князья Юрий и Ярослав и вся меньшая братия, которая в вашей воле! Если бы по моей мысли, лучше бы вам взять мир и дать старейшинство Константину. Хоть и видим, что рядом с нашими полками их мало, Ростиславова племени, да князья их мудры, достойны и храбры, а мужи их, новгородцы и смольняне, дерзки в бою. А Мстислава Мсти-славича из этого рода вы сами знаете — дана ему от Бога храбрость больше всех. Подумайте, господа».

Не люба была эта речь Юрию и Ярославу. И кто-то из бояр Юрьевых сказал:

«Князья Юрий и Ярослав, не было того ни при прадедах, ни при дедах, ни при отце вашем, чтобы кто-нибудь пришёл с войной в сильную Суздальскую землю и вышел цел. Хоть бы и вся Русская земля пошла на нас — и Галичская, и Киевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская, и Рязанская, — но никто против нашей силы не устоит. А эти полки — право, седлами их закидаем».

И люба была эта речь Юрию и Ярославу, и созвали бояр и главных своих людей, и начали говорить: «Вот добро само пошло нам в руки: вам будут кони, оружие, платье, а человека кто возьмёт живого, тот сам будет убит: даже если в золотом будет оплечье — убей его, а мы вдвое наградим. Да не оставим ни одного в живых. Если кто и убежит из боя не убитый, а мы его захватим, прикажем одних повесить, а других распять. А о князьях, когда будут в наших руках, потом решим». И, отпустив людей, пошли в шатёр с братьею, и стали делить города, и сказал Юрий: «Мне, брат Ярослав, Владимирская земля и Ростовская, а тебе Новгород; а Смоленск брату нашему Святославу, а Киев дадим черниговским князьям, а Галич — нам же».

И целовали крест между собой, и написали грамоты, чтоб от этого не отступаться. Эти грамоты взяли смоль-няне в стане Ярослава после победы и отдали своим князьям. Юрий же и Ярослав, разделив города всей Русской земли, в надежде на свою большую силу, стали звать на бой к Липицам.

Мстислав же и Владимир позвали Константина и долго с ним советовались, взяли у него крестное цело-ванье, что не изменит, и выступили. И той же ночью объявили тревогу, всю ночь стояли со щитами и перекликались во всех полках. И когда вострубили в полках Константина, и Юрий и Ярослав услышали, хотели даже побежать, но потом успокоились. Наутро же пришли князья к Липицам, куда их вызывали на бой, а суз-дальцы за эту ночь отбежали за лесистый пригорок. Есть там гора, зовется Авдова, там Юрий и Ярослав поставили свои полки, а Мстислав, Владимир, Константин и Всеволод поставили свои полки на другой горе, которая зовётся Юрьева гора, а между двумя горами ручей, имя ему Тунег. И послали Мстислав и Владимир трех мужей к Юрию, предлагая мир: «Если же не, дашь мира, то отступите далее на ровное место, а мы перейдем на ваш стан, или же мы отступим к Липицам, а вы займите наш стан». Юрий же сказал: «Ни мира не приму, ни отступлю. Пришли через всю землю — так разве этой заросли не перейдёте?»

Он надеялся на укрепление, ибо они оплели это место плетнем и наставили колья, и стояли там, говоря: «Могут напасть на нас ночью». Узнали об этом Мстислав и Владимир и послали биться молодых людей, и те бились весь день до вечера, но бились не усердно, ибо была буря в тот день, иочень холодно. А утром решили перейти к Владимиру, не завязывая стычек с их полками, и начали собираться в станах. Те же увидели с горы и стали спускаться, говоря: «Вот они и бегут». Но эти их отбили назад. Тут подошёл Владимир Псковский из Ростова, и стали совещаться, И сказал Константин: «Братья Мстислав и Владимир, если пойдём на виду у них, то они ударят нам в тыл, а кроме того, мои люди не дерзки в боя и разбредутся по городам».

И сказал Мстислав: «Владимир и Константин, гора нам не поможет, и не гора нас победит. Надеясь на крест и на правду, пойдёмте на них».

И начали устанавливать полки. Владимир же Смоленский поставил свой полк с края, далее стал Мстислав и Всеволод с новгородцами, и Владимир с псковичами, далее Константин с ростовцами. Ярослав же стал со своими полками, и с муромцами, и с городчанами, и с бродниками против Владимира и смольнян. А Юрий стал против Мстислава и новгородцев со всеми силами Суздальской земли, а его меньшая братия — против Константина.

Начали Мстислав с Владимиром воодушевлять новгородцев и смольнян, говоря: «Братья, мы вступили в эту сильную землю, станем же твердо, надеясь на Бога, не озираясь назад; побежав, не уйдёшь. Забудем, братья, дома, жен и детей, а уж коли умирать — то, кто хочет, пеший, кто хочет — на конях».

Новгородцы же сказали: «Не хотим погибать на конях, но, как отцы наши на Колокше, будем сражаться пешими». Мстислав был этому рад. Новгородцы же, сойдя с коней, и сбросив одежду и обувь, выскочили босыми. А молодые смольняне тоже спешились и пошли босыми, обвив себе ноги.

А вслед за ними Владимир отрядил Ивора Михайловича с полком, а сами князья поехали за ними на конях. И когда полк Ивора был в зарослях, споткнулся под Ивором конь, а пешие воины, не ожидая Ивора, ударили на пеших воинов Ярослава, и, воскричав, они подняли кии, а те — топоры, они ринулись, а те побежали, и начали их бить, и подсекли стяг Ярослава. И приспел Ивор со смольнянами, и пробились к другому стягу, а князья ещё не доехали. И, узнав это, Мстислав сказал:

«Не дай Бог, Владимир, выдать добрых людей».

И ударили на них сквозь свои пешие полки Мстислав своим полком, а Владимир своим, а Всеволод Мстисла-вич с дружиной, а Владимир с псковичами, подошёл и Константин с ростовцами. Мстислав же проехал трижды через полки Юрия и Ярослава, посекая людей — был у него топор, прикреплённый петлёй к руке, им он и сёк. Так сражался и Владимир. Шёл великий бой, досеклися и до обоза. Юрий же и Ярослав, увидев, что их косят, как колосья на ниве, обратились в бегство с меньшею братьею и муромскими князьями. Мстислав же сказал:

«Братья новгородцы, не обращайтесь к добыче, продолжайте бой, если они вернутся, то сомнут нас».

Новгородцы же не ради добычи бились, а смольняне бросились на добычу и обдирали мёртвых, а о бое не думали. Побеждены же были сильные суздальские полки 21 апреля в четверг, на вторую неделю после Пасхи.

О велик, братия, промысел Божий. На том побоище убили из новгородцев в схватке только Дмитра-псковитина, Антона-котельника, Ивана Прибышинича-ткача, и в отряде Иванка Поповича, терского данника, а в смоленском полку был убит один Григор Водмол, знатный муж. А все остальные были сохранены силою честного креста и правдой.

О, многих победили, братья, бесчисленное число, ибо убитых воинов Юрия и Ярослава не может вообразить человеческий ум, а пленников во всех новгородских и смоленских станах оказалось шестьдесят мужей. Если бы предвидели это Юрий и Ярослав, то пошли бы на мир:

ибо слава и хвала их погибли и сильные полки стали не во что.

Было ведь у Юрия 17 стягов, а труб 40, столько же и бубнов, а у Ярослава 13 стягов, а труб и бубнов 60. Говорили многие люди про Ярослава так: «Из-за тебя сотворилось нам много зла. О твоём клятвопреступлении сказано было: «Придите, птицы небесные, напейтесь крови человеческой, наешьтесь мяса человеческого». Ибо не 10 человек было убито, не 100, а тысячи и тысячи, а всех убитых 9233 человека. Можно было слышать крики живых, раненных не до смерти, и вой проколотых в городе Юрьеве и около Юрьева. Погребать мертвых было некому, а многие, бежавшие к реке, утонули, а другие раненые умерли в пути, а оставшиеся в живых побежали кто к Владимиру, а иные к Переяславлю, а иные в Юрьев.

Князь же Юрий стоял напротив Константина и увидел побежавший полк Ярослава, и он тогда прискакал во Владимир к полудню на четвёртом коне, загнав трёх коней, в одной сорочке, даже подседельник потерял. А началось сражение в обеденное время. Во Владимире же остался небоеспособный народ: попы, чернецы, женщины, дети, и, увидев всадника, обрадовались, думали, что это послы от князя, а им ведь говорили: «Наши одолеют». И вот Юрий прискакал один и стал ездить вокруг города, говоря: «Укрепляйте город». Они же, услышав, пришли в смятение, и был вместо веселия плач. К вечеру же прибежали сюда люди: кто ранен, кто раздет, то же продолжалось и ночью. А утром, созвав людей, Юрий сказал: «Братья владимирцы, затворимся в городе, авось отобьёмся от них».

А люди говорят: «Князь Юрий, с кем затворимся. Братия наша избита, иные взяты в плен, а остальные прибежали без оружия. С чем станем обороняться?»

Юрий же сказал: «Все понимаю, но не выдавайте меня ни брату Константину, ни Владимиру, ни Мстиславу, чтобы я мог выйти из города по своей воле». Они ему это обещали.

Ярослав тоже прискакал один в Переяславль, на пятом коне, четырёх загнав, и затворился в городе, И не довольно было ему прежнего злодейства, не насытился крови человеческой, избив множество людей в Новгороде, Торжке и на Волоке, но и теперь, уже бежав, он велел захватить новгородцев и смольнян, которые пришли по торговым делам в его землю, и всех новгородцев заточить в погреба, а других в гридницу, где они задохлись от скопления множества людей, а иных 150 человек велел загнать в тесную избу и удушил их там, а отдельно заточили 15 человек смольнян — эти остались в живых.

Князья же из Ростиславова племени, милостивые и добрые к христианам, весь день оставались на месте боя. Если бы погнались за ними, то Юрию и Ярославу не уйти бы было и город Владимир бы захватили. Но они осторожно подошли к Владимиру, и, объехав его, остановились в воскресенье до обеда, и решали, откуда взять город. И в ту же ночь загорелся в городе княжий двор, и новгородцы хотели вторгнуться в город, но Мстислав не позволил им этого, а во вторник в два часа загорелся весь город и горел до рассвета. Смольняне же просили:

«Разреши нам сейчас взять город». Но Владимир не пустил их. И обратился Юрий с поклоном к князьям:

«Не трогайте меня сегодня, а завтра я выеду из города». Утром же рано выехал Юрий с двумя братьями, и поклонился князьям, и сказал Мстиславу и Владимиру:

«Братья, кланяюсь вам и бью челом: дайте мне жить и накормите хлебом. А Константин, мой брат, в вашей воле».

И дал им многие дары, они же даровали ему мир. Мстислав же и Владимир рассудили их: Константиу дали Владимир, а Юрию — Городец Радилов. И так, поспешно забравшись в ладьи, владыка, княгини и все люди отправились вниз по реке. Сам же Юрий вошёл в церковь святой Богородицы, поклонился гробу своего отца и, плача, сказал: «Суди Бог брата моего Ярослава — он довёл меня до этого».

И так пошёл из Владимира с малой дружиной в Городец. Из Владимира же все горожане вышли с крестами навстречу Константину. Князья же совместно с новгородцами посадили Константина во Владимире на отчем столе. Князь же Константин одарил в тот день многими дарами князей, новгородцев и смольнян, а владимирцы целовали крест.

А Ярослав, всё ещё пребывая в злобе, и дыша гневом, и не покоряясь, затворился в Переяславле и надеялся там остаться. Князья же, посоветовавшись с новгородцами, подошли к Переяславлю в пятницу третьей недели по Пасхе. Услышав это, Ярослав пришёл в смятение, стал посылать людей, умоляя о мире. И во вторник четвертой недели выехал сам Ярослав из города, ударил челом брату Константину и сказал: Господин, я в твоей воле, не выдавай меня ни тестю моему Мстиславу, ни Владимиру, а сам, брат, накорми меня хлебом».

Константин же рассудил Мстислава с Ярославом, зятем его, и не доходя до Переяславля, они заключили мир. А в среду, в Преполовение, вошли в Переяславль, и тут Ярослав одарил князей и новгородцев великими дарами. А Мстислав, не входя в город, принял дары, послал в город и забрал свою дочь, жену Ярослава, и всех новгородцев, оставшихся в живых, и тех, кто был в войске Ярослава, и расположил свой стан за городом. Ярослав же много раз обращался с мольбой к Мстиславу, прося вернуть ему его княгиню, говоря: «Чего не бывает между князьями? А меня по справедливости крест наказал».

Но Мстислав не пустил к нему своей дочери. И, простояв всю ночь, князья разошлись в разные стороны:

Константин к Владимиру, а Мстислав в Новгороду, Владимир к Смоленску, а другой Владимир к Пскову, победив сильные полки и добыв себе часть и славу».

После победы над войском Ярослава и Юрия Всеволодовича в битве при Липице на реке Кезе (приток Мологи) осенью 1216 года тесть Мстислав отобрал дочь у Ярослава, но позже вернул. В 1219 году у них родился первый сын Фёдор — «Того же 6727 лета родися Ярославу сын и нарекоа имя ему Феодор». 13 мая 1221 года появился на свет второй сын Александр, будущий Невский — «съи бе князь Александр родися от отца милостилюбца и мужелюбца, паче же и кротка, князя великого Ярослава и от матере Феодосии». Позже родились Андрей, Михаил Храбрый (Хоробрит), Даниил, Ярослав-Афанасий, Василий, Константин, Мария.

В 1219 году после смерти Константина Всеволодовича великим владимирским князем снова стал его брат Юрий. Через год, в 1220 году переяславские полки князя Ярослава участвовали в общем походе русских войск на булгар, захвативших в 1218 году город Устюг на реке Сухоне — северо-восточные земли Ростовского княжества. Булгарские отряды двинулись дальше вглубь русских земель по реке Унже. Город Унжу им захватить не удалось, русские войска отбили и Устюг.

В 1223 году князь Ярослав снова в Новгороде. В книге «Древнерусские княжеские уставы XI–XV века», вышедшей в Москве в 1976 году, опубликован единственный сохранившийся документ того времени —»Устав князя Ярослава о порядке надзора за благоустройством новгородских улиц («о мостех»), датируемый исследователями 20—30-ми годами XIII века, когда в Новгороде княжил Ярослав Всеволодович:

«А се устав Ярославль о мостех, о сменником по-плата. В Людин конец черес греблю до Добрыни улицы в городные ворота до Пискупли улицы, с пруссы до Бориса и Глеба мостити. А тигожанам до коломлан, а коломланам до Нередичского мосту, нередичанам до вережан, а вережанам до пидблан, а пидбланам до Чю-динцеве улице, а Чюдинцеве улице с загородци до город-них ворот, а владыце сквозь городные ворота с изгои, а с другими до Острой городни.

Давыжа ста, Слепцева ста, Бовыкова ста, Олексина ста, Ратиборова ста, Кондратова ста, Сидорова ста, Гаврилова ста, княжа ста, Ржевская, Бежицкая, Вод-ская, Обонезьская, Лузьская, Лопьская, Волховская, Яжелбичская двои рили.

До торгу, софьяном до тысяцкого, тысяцкому до вощник, от вощник посаднику до великого ряду, от великого ряду князю до Немецкого вымола, немцем до Ивана вымола, гтом до Гелардов вымола до заднего, от Гелартова вымола огнищаном до Будатина вымола, ильинцам до Матфеева вымола, а михаиловцем до Бардовулки, а видковцем до Климатиных сеней».

В 1223 году Ярослав с новгородцами и псковичами ходил в поход под Ревель, который тогда принадлежал датчанам, выгнавшим со всей округи новгородских сборщиков дани.

В 1217 году объединенное новгородско-эстонское войско совершило удачный поход в Южную Эстонию. Генрих Латвийский в «Хронике Ливонии» писал: «В 1217 году новгородцы собрали большое русское войско, с ним же был и король псковский Владимир со своими горожанами, и послали звать по всей Эстонии, чтобы шли эсты осаждать тевтонов». В 1218 году новгородско-псковское войско дошло до замка Венден и осадило резиденцию магистра Ливонского ордена. Почти тогда же, в 1219 году датскими войсками была захвачена Северная Эстония и на месте селения эстов Линданисе был основан «Датский город» — «Таани линн» — Ре-вель, впоследствии ставший Таллинном, и приказом епископа Рижского основано Эстляндское епископство. В 1221 году объединенное русское войско владимирского князя Юрия Всеволодовича из Новгорода ходило осаждать орденскую крепость Венден. В походе участвовало и 600 литовцев, которые после окончания похода ещё целый месяц оставались в Пскове.

В 1222 году эсты, которым помогали отряды новгородцев и псковичей, уничтожили гарнизоны крестоносцев в Эзеле, Феллине и Оденпе. Однако уже через год, год первой битвы войска русских князей с татаро-монголами на Калке, крестоносцы разбили войско эстов на реке Имере и вернули все города. На помощь эстам двинулось русское войско во главе с новгородским князем Ярославом Всеволодовичем, которое дошло до Реве-ля и «повоевало всю землю Чюдскую».

Генрих Латвийский писал: «И послал король суздальский своего брата, а с ним много войска в помощь новгородцам; и шли с ним новгородцы и король Псковский со своими горожанами, а было всего в войске около 20000 человек». В Юрьеве и Оденпе были оставлены русские гарнизоны. Однако в 1224 году ливонскими рыцарями был взят город Юрьев-Дерпт, основанный в 1030 году Ярославом Мудрым в чудской земле, и в виде отдельного государства было образовано Дерптское епископство. Эсты были полностью разгромлены, а русские практически были вытеснены из Эстонии. Орденско-псковская граница стала проходить всего в 30 километрах от Пскова. Первое военное столкновение с новым врагом Руси

— крестоносцами — состоялось в 1212 году — объединённое пятнадцатитысячное новгородско-полоцкое войско во главе с тогдашним новгородским князем Мстиславом Удалым совершило первый поход на опорные базы ордена крестоносцев в Ливонии. Немцы заключили сепаратный мир с Полоцким княжеством, и новгородцы, оставшись одни, вынуждены были пойти на перемирие с орденом.

Главную силу западного войска составляли рыцари — всадники, закованные в защитные металлические доспехи. Внешними знаками, говорившими о принадлежности к рыцарскому сословию, были собственный герб, рыцарский пояс и позолоченные шпоры. Рыцари получали от своего сюзерена земельный надел во временное или пожизненное пользование и по его вызову участвовали во всех походах и войнах, в которых принимал участие их господин. Рыцари были обязаны нести военную службу, выступая на коне и в полном вооружении под командованием своего сюзерена до шестидесятилетнего возраста.

Основным оружием рыцаря были колющий и рубящий тяжёлый обоюдоострый меч и длинное копьё. В бою также использовались боевые топоры, окованные железом палицы, булавы с острыми металлическими шипами — «моргенштерн», кинжалы. Луки и арбалеты

— луки-самострелы — рыцари почти не использовали, считая их ниже собственного достоинства. Рыцарь был защищен шлемом с забралом, кольчужной рубахой или кафтаном, тяжелым панцирем, закрывавшим корпус, металлическими поножами, налокотниками, перчатками и щитом. Без помощи слуг рыцарь не мог ни одеть, ни снять своего защитного снаряжения и сброшенный с коня не мог самостоятельно подняться с земли. Лошади рыцарей также имели защитное снаряжение, закрывавшее голову, грудь и другие жизненно важные части тела. Рыцарская пехота обычно не имела необходимого снаряжения и состояла из тех, кто не имел средств явиться на коне, а также из рабов и крепостных. Обычно пехотинец был вооружен копьем, луком или топором.

Рыцарь с сопровождавшими его оруженосцами, лучниками и слугами составлял «копьё» — самую малую часть рыцарского войска. Несколько «копий» вассалов одного сеньора — от 20 до 50 — составляли «знамя». Несколько знамён составляли рыцарское войско, в котором обычно было 800—1000 рыцарей. Подобный состав рыцарского войска не давал возможности, эффективного управления сражением.

В сражениях рыцари использовали боевой порядок «частокол», выстраиваясь на расстоянии в пять и более метров друг от друга в одну линию, чтобы иметь место для поединка. Рыцарей окружали оруженосцы, конные и пешие лучники, пажи и слуги, само сражение неизбежно распадалось на ряд поединков.

Основной целью рыцаря было выбить своего противника из седла и захватить его в плен, чтобы овладеть его лошадью и дорогостояшими доспехами для последующего выкупа. Как правило, сражение заканчивалось захватом и грабежом вражеского лагеря — тяжёлая рыцарская конница не могла вести длительный бой и долго преследовать противника.

Для повышения дисциплины и боеспособности рыцарского войска во время крестовых походов появились духовные рыцарские ордена, члены которых давали клятву беспрекословно выполнять все приказы начальников ордена.

Орденские жители жили в принадлежавших ордену замках, получали от ордена вооружение, оруженосцев, слуг, снаряжение, лошадей и все необходимое для жизни. Орденские рыцари использовали новый вид боевого строя — выстраивались усеченным клином — «железной свиньей» — во главе которой стояли отборные воины, и тяжелой массой наносили мощный удар по центру вражеского войска. За рыцарями шла пехота, прикрывавшаяся с флангов двумя-тремя шеренгами тяжеловооружённых воинов. После прорыва вражеского фронта пехота довершала разгром опрокинутого строя противника. Управление войском осуществлялось с помощью знамён. По уставу ордена — «Привычкам дня» — рыцари не имели права без приказа вступать в бой и выходить из боя. Недостаток рыцарского клина — «свиньи» — узкий фронт при большой глубине строя — часто использовался в бою русскими князьями. Если строй противника выдерживал первый удар, то рыцарский клин мог быть сжат с флангов и окружён. Рыцарям клина было трудно развернуться для боя из-за тесноты, а при отступлении они сталкивались с собственными кнехтами. Боевым кличем крестоносцев было «Бери, грабь, бей!». Автор «Ливонской хроники» Генрих Латвийский писал об одном из орденских походов: «Мы разделили своё войско по всем дорогам, деревням и областям, и стали всё сжигать и опустошать. Мужского пола всех убили, женщин и детей брали в плен, угоняли много скота и коней. И возвратилось войско с большой добычей, ведя с собой бесчисленное множество быков и овец».

Устав Тевтонского или Немецкого ордена, созданного для охраны паломников и лечения раненых в Палестине, — «Ордена Дома святой Марии Тевтонской» — был утверждён Папой Римским в 1199 году. Орден составляли немецкие рыцари, их символами стали белый плащ и чёрный крест. Однако почти сразу орденские рыцари начали войны и захват восточных территорий. Завоеванные земли становились собственностью ордена. Захват прибалтийских земель немцами начался со второй половины XII века. В 1186 году при впадении в реку Даугаву реки Огры на месте ливского селения Юксикюла было образовано Икскюльское епископство в Руси во главе с викарием архиепископа Бременского епископом Мейнгардом. В 1198 году ливонским епископом был назначен Альберт фон Буксгевден, который при поддержке папы, германского и датского королей с большим наёмным войском вступил на землю ливов. В 1200 году в устье Двины рыцарями был основан город Рига, в который из Икскюля перенесли епископскую резиденцию, и в течение последующих двадцати лет, почти постоянно воюя с Полоцким княжеством, немцы покорили почти всю Прибалтику, земли которой были разделены между епископом, орденом и крупными немецкими феодалами. Ученик и современник епископа Альберта немецкий священник Генрих Латвийский в своей «Хроники Ливонии» писал:

«В год господен 1198 достопочтенный Альберт, каноник бременский, был посвящен в епископы. В следующее за посвящением лето он отправился в Готландию и там набрал до пятисот человек для крестового похода в Ливонию.

Во второй год епископства Альберт, вместе с графом Конрадом Дортмунским, Гербертом Ибургским и многими пилигриммами, пошёл в Ливонию, имея с собой 23 корабля. Зная злобу ливов и видя, что без помощи пилигриммов он ничего не добьётся с этими людьми, епископ послал в Рим брата Теодориха из Торейды за грамотой на крестовый поход. Теодорих изложил святейшему Иннокентию порученное ему дело, и вышеуказанная грамота милостиво была ему вручена.

На третий год своего посвящения епископ, оставив заложников в Тевтонии, возвратился в Ливонию с пилигриммами, каких сумел собрать, и в то же лето построен был город Рига на обширном поле, при котором можно было устроить и корабельную гавань».

В 1207 году рижский епископ Альберт стал князем Священной Римской империи, принеся присягу императору Филиппу Швабскому, однако римский папа Иннокентий III сделал рижского епископа независимым от императора, подчинив его напрямую себе, а позднее следующий римский папа присвоил Альберту сан архиепископа, что значительно повысило его политическое влияние и возможности.

В 1202 году с целью захвата остальных прибалтийских земель по благословению римского папы и уставу военно-монашеского ордена тамплиеров-храмовников (tеmрlе — первоначальное жилище орденской братии в Иерусалиме в замке, построенном на фундаменте Соломонова храма), в виде государственного образования был создан еще один немецкий рыцарский орден меченосцев-крестоносцев. Члены ордена имели отличительный знак — красный крест и меч на белом плаще. Изображение меча на плащах и гербе и дало название — орден меченосцев».

Ливонским орден стал по имени завоеванных рыцарями ливов, живших в бассейне Западной Двины. Ливонский орден — («братья воинства христова») состоял из духовенства — «братьев-священников», воинов — «братьев-рыцарей» и оруженосцев и ремесленников — «служащих-братьев». Вступающий в орден по уставу давал четыре обета — обет безусловного послушания орденскому начальству, обет целомудрия, обет бедности и обет посвящения всей своей жизни «борьбе с неверными и язычниками». Орденские братья были обязаны ежедневно присутствовать на богослужениях, имели общие стол и жилище в орденских замках. Орденские братья одевались в простую черную или коричневую одежду из грубой ткани, были обязаны коротко стричься и носить короткую бороду. Запрещались любые развлечения, включая охоту. Братьями-священниками могли стать только давшие орденские обеты лица духовного звания, даже не дворянского звания. Они одевались в узкий белый кафтан с красным крестом на груди и без нашитого меча. Братья-священники всегда ходили в походы вместе с братьями-рыцарями — ни один орденский брат не мог исповедаться и получить отпущение грехов ни у кого другого, кроме орденского брата-священника. Братьями-рыцарями могли стать только лица дворянского, рыцарского рода, клятвенно удостоверявшие до приема, что они дворяне или рыцари, а также когда, где и как они или их предки получили эти звания. Будущие братья-рыцари должны были быть рождены в законном браке, неженаты, не принадлежать ни к какому другому ордену, не заражены никакими болезнями и никому ничего не обещать до вступления в орден. Сам орден никого не возводил в звание рыцаря. Вступающий воин произносил клятву, четыре обета и торжественно принимался в орден. На него возлагали рыцарский плащ, перепоясывали рыцарским мечом и вручали полное вооружение — меч, щит, копьё и палицу. Орден также назначал своему рыцарю оруженосца для прислуги и давал три лошади. Само оружие вручалось без всяких украшений, но очень высокого качества. Брат-рыцарь одевался в длинный белый кафтан и белый плащ, на левой стороне которого на уровне груди был нашит красный крест и под ним красный меч. Братья-служащие (стрелки, арбалетчики, кузнецы, повара, слуги) были только простого сословия, перед вступлением в орден обязаны были удостоверить, что они никому не принадлежали в качестве раба и также давали клятвы и обеты.

Орден возглавлял Великий Магистр, который командовал войском, для ведения орденских дел был наделён неограниченной властью, лишь только в некоторых случаях подчиняясь Совету общего собрания-капитула братьев-рыцарей. Вторым в иерархии был капеллан — орденский канцлер и хранитель печати. Высокое положение занимали казначей и драпир, ведавший орденским вооружением и снаряжением. Управлением и судом в завоёванных землях Эстонии и Латвии ведали провинциальные орденские магистры-командоры, фогты и попечители-начальники замков. Все рыцари, жившие в одном орденском замке, составляли конвент во главе с попечителем. Частные и генеральные собрания братьев конвента назывались капитулами.

Ленными властителями ордена меченосцев были епископы, дававшие ордену земли во владение на праве епископского вассала. Епископ принимал присягу в верности и послушании орденского магистра, как ленном, так и каноническом. Орден подлежал епископскому суду и находился в его духовной и светской юрисдикции. На эстонских и латвийских землях было создано орденское рыцарское государство — Ливония — сразу же ставшее угрожать Новгороду.

Известный русский историк В.Т.Пашуто так писал о натиске крестоносцев на Прибалтику:

«Положение Эстонии (в 1223 году — А. А.) заметно ухудшилось и тогда от имени её нобилей на Русь были отправлены в качестве послов старейшины эстонской земли Саккалы «с деньгами и многими дарами», чтобы «попытаться, не удасться ли призвать королей русских на помощь против тевтонов и всех латинян». Миссия удалась. Князь Юрий Всеволодович отправил осенью 1223 года в Прибалтику двадцатитысячное суздальско-новгородско-псковское войско во главе с Ярославом Всеволодовичем. Эсты в Тарту встретили русских как освободителей, поднесли князю «большие дары», передали ему пленных рыцарей и захваченное оружие. В Тарту и Отепяа были поставлены гарнизоны.

Это войско дошло до датского Ревеля, но не смогло его взять. Борьба с крестоносцами требовала больших сил. В следующем году Юрьев-Дерпт-Тарту был взят крестоносцами. Эстонско-русский гарнизон пал в геройской обороне. Это был тяжёлый удар по эстонско-русским силам. Международные документы не оставляют сомнений в усиленном нажиме держав-агрессоров на Русь. Политика шантажа и раскола оказывала влияние и на боярских правителей Новгорода и Пскова, готовых ставить свои торговые интересы и пошатнувшиеся сборы прибалтийских даней выше общерусских политических целей.

Владимире-суздальские князья имели представление о международном аспекте происходившей в Прибалтике борьбы. Достаточно сказать, что, продолжая соперничество за гегемонию на Руси, князь Ярослав Всеволодович в 1206 году пытался занять галицкий стол по соглашению с Венгрией, достался же Галич его смоленскому сопернику Мстиславу Удалому, которого в Новгороде посещало посольство союзного краковского князя. Вот почему после успешных походов на Литву и в Финляндию, правивший в Новгороде Ярослав Всеволодович привёл свои полки и предложил боярскому совету поход на Ригу. Но дело осложнилось тем, что псковское боярство заключило с Ригой особый мирный договор около 1228 года. Воспользовавшись отказом псковских бояр, и Новгород уклонился от похода. Не добившись цели, князь увел полки.

Известно, что в 1227 году князь Ярослав Всеволодович с новгородским войском привёл большой полон из Южной Финляндии (Еми); в том же году он распорядился ввести христианство в Карелии. Папство относило и Финляндию и Карелию к сфере интересов крестоносцев. Папа Иннокентий III направил сюда англичанина доминиканца Томаса в качестве нового епископа финнов, его поддержал Гонорий III, требуя торговой блокады врагов веры, то есть карел и русских. Поход Ярослава Всеволодовича в 1227 году вызвал жалобу Томаса, и в 1229 году папа Григорий IX призвал основные торговые центры Прибалтики Линчепинг, Висби, Ригу, Динамюнде и Любек под угрозой отлучения не продавать язычникам и союзным им русским, как это делается и относительно арабов, оружия, лошадей, суда, продукты. Папа ещё в 1232 году распорядился, чтобы немецкий Орден защитил Томаса от нападений (?! — А.А.) Руси».

Русский историк И.П. Шаскольский в своей книге «Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII веках, вышедшей в Ленинграде в 1978 году, писал:

«Ярослав был вторым сыном Всеволода Большое Гнездо и после смерти отца стал удельным князем в Пе-реяславле-Залесском. Но сидевшему в Новгороде князю Всеволоду Юрьевичу, сыну великого князя Юрия и племяннику Ярослава, было всего 11 лет, и Ярослав был в трудный момент (1223 год) вызван в Новгород, где фактически возглавил внешнюю политику. Позднее, с 1225 года, Ярослав становится уже и де-юре новгородским князем вместо Всеволода. Фигура Ярослава, как, пожалуй, первого выдающегося руководителя новгородской внешней политики незаслуженно забыта нашими историками. Его обычно никак не выделяют из длинной вереницы часто сменявшихся новгородских князей.

В конце 1222 года на острове Сарема вспыхнуло восстание эстов, вскоре охватившее всю страну. Восставшие пригласили на помощь румсские войска из Новгорода и Пскова.

В ходе последующих событий во главе новгородской внешней политики впервые выступает Ярослав Всеволодович (отец Александра Невского), с именем которого мы столкнемся и при изучении борьбы против шведской экспансии. Одно только перечисление военно-политических мероприятий по борьбе с немцами, проведенных Ярославом, характеризует его как выдающегося руководителя внешней политики Новгородской Руси, как организатора активной обороны против немецкого наступления. И мы считаем нужным хоть вкратце показать роль Ярослава в борьбе с немецкой агрессией, ибо после этого нам более понятна будет его роль в борьбе со шведами.

В 1223 году Ярослав решил воспользоваться эстонским восстанием, чтобы попытаться восстановить новгородское влияние в Прибалтике. С двадцатитысячным войском Ярослав двинулся через Эстонию на Ригу. Но в середине похода ему пришлось изменить маршрут и вместо удара на Ригу заняться осадой неприступного ревельского замка. Реальных результатов Ярослав добиться не смог, поход кончился неудачей.

Ярослав продолжал борьбу и дальше: скорее всего именно ему принадлежит идея посылки в Юрьев князя Вячко с русской дружиной. Подавление эстонского восстания немцами и взятие Юрьева в 1224 году завершали немецкое завоевание Прибалтики и явились крупным поражением Новгородского государства. Граница, установившаяся по миру 1224 года по Чудскому озеру и реке Нарове, превратила немецкий рыцарский орден в непосредственного соседа коренных новгородских земель.

Русская государственность не сразу примирилась с утратой своих владений в Прибалтике. В 1228 году Ярослав сделал попытку организовать новый поход на Ригу, но правящая верхушка Новгорода и Пскова выступила против князя, не желая нарушать уже налаживающиеся торговые связи с рижскими немцами. В 1234 году Ярослав добился все же организации успешного похода в Ливонию, но изменить границы в пользу Новгорода он уже был не в силах.

Завоевание Прибалтики немцами, захват северной Эстонии (до Наровы) датчанами создали постоянную угрозу вражеского нападения на западных рубежах Новгородского государства южнее Финского залива. Частые нападения и непрерывные мелкие столкновения на ливонской границе с начала второй четверти XIII века и почти вплоть до самого конца существования Новгородского государства отвлекали и внимание, и силы новгородцев от решения других внешнеполитических задач.

Немецко-датское завоевание Прибалтики явилось наиболее крупным фактором, осложнившим новгородскую политику в районе Финского залива. В XIII веке больше, чем в XII веке, сказывался и другой фактор — феодальные междоусобицы на Руси, постоянно отвлекавшие внимание новгородцев от активной борьбы на Западе. Новгород не мог последовательно проводить свою линию ни в Эстонии, ни в Финляндии, ибо его военные силы через каждые несколько лет должны были участвовать в очередной междукняжеской войне.

Ареной борьбы Руси и Швеции в 20—30-е годы XIII века явилась центральная Финляндия, земля еми (Тавастланд).

В конце второго десятилетия XIII века папе и скандинавским прелатам, наконец, удалось подыскать подходящего человека на пост епископа Финляндии. Это был англичанин Томас, бывший каноник Упсальского собора. Томас сразу проявил себя на посту епископа как способный организатор и крупный политический деятель. С приходом Томаса к власти шведское владычество в юго-западной Финляндии впервые становится прочным. Одновременно с религиозной пропагандой шведские миссионеры постарались подчинить своему политическому влиянию и настроить против русских правящую верхушку еми-тавастов; в результате в середине 20-х годов XIII века происходит временное отпадение значительной части земли еми от Новгорода.

Возглавлявший новгородскую внешнюю политику князь Ярослав Всеволодович хорошо понимал, какую опасность представляет отпадение еми на этот раз, когда за ее спиной стоят шведы. Решено было прибегнуть к самым крутым и решительным мерам, чтобы восстановить зависимость отпавших областей от Новгорода.

Князь Ярослав сам встал во главе похода и двинулся в землю еми.

Перейдя по льду Финский залив, Ярослав со своей дружиной прошёл через всю землю еми, дошёл до самых отдалённых местностей (вероятно, на западе и северо-западе), ещё не видавших русских воинов. Новгородцы предали суровому наказанию непокорные области. Судя по летописи, Ярославом было захвачено много пленных.

Сопротивление еми было подавлено, очевидно, без большого труда, поскольку летописи ничего не сообщают об этом. Подобный факт не может быть объясним слабостью еми-тавастов по сравнению с войсками Русского феодального государства. Мы увидим впоследствии, какой страшной силой представлялись тавасты в 1237 году папе Григорию XI. Нам кажется, что быстрый и легкий успех Ярослава в 1227 году можно объяснить тем, что католицизм не проник ещё глубоко в народные массы, а затронул лишь господствующую верхушку еми.

Судя по рассказам летописей, поход Ярослава в 1227 году кончился полным успехом. Но в тех же летописях под следующим, 1228 годом зафиксированы события, которые приводят нас к совершенно другому выводу. В 1228 году большой отряд еми (2 тысячи воинов) нападает на русские приладожские села. Правда, нападение кончилось неудачей, было отражено ладожанами, карелами и ижорой. Но самый факт нападения, притом такого крупного отряда, говорит о многом.

Очевидно, Ярослав, добившись в 1227 году большого стратегического успеха, не смог всеже восстановить политическую зависимость земли еми от Новгорода. Возможно, что для виду, чтобы избавиться от русских войск, племенная знать многих областей страны изъявила покорность Ярославу. Но, как только новгородские войска ушли из Финляндии, большая часть областей снова отпала и выслала большой военный отряд в набег на русские сёла, чтобы отомстить за поход 1227 года.

Ярослав, очевидно, сам понимал непрочность достигнутого им в 1227 году успеха и неизбежность возвращения еми под влияние шведов, поэтому он счёл необходимым принять чрезвычайные меры для закрепления за Русью западных областей Карелии, прилегающих к земле еми, чтобы обеспечить эти области от проникновения шведского влияния.

Такой чрезвычайной мерой явилось массовое крещение. В первый и единственный раз новгородцам пришлось прибегнуть к единовременному крещению населения зависимой территории. Слова летописи «Ярослав Всеволодич, послав, крести множество корел, мало не все люди», разумеется, нельзя понимать как крещение всего племени. Ведь крещение всего племени вовсе не было необходимо. Карелы северного Приладожья и Беломорья, недоступные для шведского влияния, не требовали такого родозакрепления за Новгородом. Нуждались в нем лишь основные карельские земли на Карельском перешейке и к западу от него, которые могли стать в близком будущем ареной борьбы; к тому же именно через эту территорию проходили русские войска во время походов в Финляндию, отсюда же рекрутировались вспомогательные отряды для этих походов.

У нас есть все основания думать, что Ярослав в результате крещения западных карел действительно добился на долгие годы (до последней трети XIII века) закрепления западнокарельской территории в составе Новгородского государства, В ходе последующих событий вплоть до конца 60-х годов карелы неоднократно выступают как новгородские подданные, участвуя в борьбе против шведов и немцев вместе с новгородцами».

Тогда же, после похода, «поиде князь Ярослав с княгинею и с детми Переяславю».

Ненадолго.

Глава 4

Новгород. Михаил Черниговский

1224–1230 годы

В 1224 году новгородским князем снова стал сын великого князя Юрия Всеволод, но ненадолго, он ушёл в Торжок, и в Новгороде стал князем Михаил Черниговский[2] — брат жены великого владимирского князя Юрия Всеволодовича, в 1225 году в первый раз вступивший на новгородский стол именно при поддержке последнего. Вскоре он вернулся в свой стольный град Чернигов. «Не хощу у вас княжити; иду к Чернигову, а вы ко мне гость пускайте, и яко земля моя, якоже земля ваша, а ваша земля, яко же земля моя». Новгородцев такое развитие событие не устраивало — городу постоянно был нужен командующий войском, да и своя земля нужна была тоже — и в том же 1225 году Ярослав Всеводовович в третий раз вернулся княжить в Новгород и правил там до 1228 года. Почти сразу же после прихода в Новгород его дружина отбила набег еми (тавастов) на новгородские земли в Финляндии.

Английский славист, професор Оксфордского университета Джон Феннел об этом периоде новгородской истории писал: «Основная причина постоянной смены князей в этом городе заключалась в противоречиях между новгородскими боярами, в соперничестве двух группировок. С одной стороны, были бояре, ведомые сначала Иванком Дмитриевичем, принявшим должность посадника в 1219 году, а затем Степаном Твердиславичем, сыном старого просуздальски настроенного посадника Твердислава. Эта группа твердо поддерживала Ярослава и его сыновей. Им противостояли Внезд Водовик, ставший посадником вместо Иванка Дмитриевича, когда последний в 1229 году бежал к Ярославу, его братья Михаил и Даньслав, его сын Глеб и Борис Негочевич, ставший тысяцким в 1229 году, — это были основные сторонники Михаила».

В 1226 году в Торопце произошло сражение с семитысячным литовским отрядом, который был разбит дружинами новгородского князя Ярослава Всеволодовича и торопецкого князя Давида, брата Мстислава Удалого, погибшего в сражении.

В XI веке литовцы, впервые упомянутые в летописях в 1009 году, состояли из нескольких племен — литвинов, жмудинов, ятвягов, галиндов, живших в собственно Литве, Жемайтии и Ятвягии. Пруссы жили над Вислою и Неманом, жмудины — в устье Немана, собственно литовцы — в бассейне Вилии, земгола или жемгола — на левом берегу Двины, куроны — на полуострове между Балтийским морем и Рижским заливом, летгола-латыши — на южном побережье Двины, ятвяги — между Западным Бугом и верховьями Немана. У литовцев почти не было городов, единственный город Городна (Гродно), основанный русскими на окраине литовских земель, впервые упоминается в летописи за 1128 год. Пётр Дуйсбургский в своей хронике, написанной в конце XIII века, писал о литовцах тех времен: «Если случаются у них убийства, то не может быть никакой сделки, пока родственники убитого не убьют убийцу или его родственников».

Объединение литовских племён началось в конце XII века. К 1190 году сформировались племенные территории — Аукштайтия, состоявшая из собственно Литвы, Нальшеная, Дельтувы и Упите, и Жемайтия, включавшая Цеклис, Коршуву, Медининкай, Саулу и Кнетуву. В 1215–1219 годах был создан союз литовских земель, включавший Аукштайтию, Жемайтию, Дзукию и Ятвягию. Первый договор Новгорода с литовцами был заключён в 1213 году, когда князь Даугеруте с подарками прибыл «к великому королю новгородскому и заключил с ним мирный союз». На обратном пути литовский князь был захвачен крестоносцами и отправлен в тюрьму Венденской крепости, где и умер.

Великое княжество Литовское было создано аукшай-тским князем Миндовгом в 1236–1242 годах. Волынская летопись впервые упоминает о литовском князе Миндовге-Миндаугасе в 1219 году: «Бяху же имена литовских князей: се старейший Живинбуд, Давьят, Дов-спрунк, брат его Миндог, брат Давьялов Виликаил, и жемайтские князи: Ердивил, Выконт, а Ружевичев: Кинтибуд, Вонибут, Бутовит, Вижелк и сын его Виш-лий, Китеней, Пликосова; а се Булевичи: Вишимут, его же уби Миндовг и жену его поял и братью его побих, Едивила, Спудейка; а се князи из Дяволтвы: Юдька, Пукеик, Бикши, Ликиик. Сии же вси мир даша князю Даниилову и Васильку — и бе земля покойна». Волынская и ипатьевские летописи так упоминают о Мин-довге в начале 30-х годов XIII века: «Бысть княжащу ему в земли Литовской и нача избивати братью свою и сыновце свои, и другие выгна из земли и нача княжити один во всей земле Литовской», «Княжичи в литовской земле начал Миндовг избивать свою братию, а других выгнал из земли и начал княжить над всею литовскою землею, и, очень загордившись, никого не считал равным себе». Около 1235 года князь Аукшайтии Миндовг захватил город Новгородок-Новогродек, стоявший на окраине западных белорусских земель, заселенных предками белорусов — кривичами, и назвал его Новгород-Литовский. В 1238 году Миндовг уже великий литовский князь со стольным городом Керновом в «литовской области» на реке Вилие. В течение 1250-х годов литовцы захватили Гродно, Волковыск и Слоним, в Полоцке и Витебске стали княжить племянники Миндовга. Пинские земли вдоль реки Припять также были подконтрольны Миндовгу. Из этих земель Чёрной Руси и было создано государство Миндовга, образовавшееся путём соглашения с русскими местными князьями, опасавшимися, как и Миндовг, немецкой экспансии. Литовцы нападали на новгородско-псковские земли по линии Псков — Шелонь — Селигер — Торжок — Торопец — Старая Русса. В 1239 году по приказу Александра Невского у реки Шелони была построена крепость Порхов — «город на камне» и ряд других укреплённых городкев, защищавших западную границу русских земель от Литвы. «В лето 1239 года оженися князь Олександр в Новгороде, взяв в Полоцке у Брачеслава дочь и венчашася в Торопце. Того же лета Александр с новгородцами срубил городцы по Шелони — Порхов, Высокий городец. Опоку.»

В 1228 году обьединенное русское войско во главе с братьями Юрием, Ярославом и Святославом Всеволодовичами и детьми Константина совершило большой и удачный поход на «мордву Пургасову». В том же году дружина князя Ярослава разгромила отряды еми, грабившие новгородские земли по берегам Ладожского озера.

В том же 1228 году планировавшийся князем Ярославом поход на столицу ордена крестоносцев Ригу не состоялся из-за активного противодействия части псковских и новгородских бояр.

Центром Пскова был детинец — Кром — площадью 3 гектара, являвшийся центром вечевого управления. Первым каменным строением в Пскове стала стена Крома, сменившая деревянную. В детинце в XII веке был построен каменный Троицкий собор, при входе в который происходил городской суд и находились сени, где проходили заседания псковского правительственного совета, в который входили князь, посадники и сотские, составлявшие верховную судебную коллегию — «господу». Там же были канцелярия и архив веча, велось летописание, хранились государственная казна, печати, грамоты, городские договора. В Троицком соборе происходило посажение на княжество псковских князей. К югу от собора находилась вечевая площадь и посадничья степень. Вдоль стен детинца были сделаны закрома-клети, в которых хранился общегородской запас зерна, были построены и боярские житницы. Городское достояние кроме воинской стражи охраняли и собаки — знаменитые «кромские псы». Воровство в Детинце наказывалось смертной казнью. Главным звеном системы обороны Крома были Перши — южная стена детинца, построенная во время княжения Довмонта Псковского. Перши от остального Пскова отделяла Гребля — овраг, через который к Великим и Смердьим воротам были перекинуты мосты.

В XII–XIII веке псковские отряды постоянно участвовали во всех новгородских военных походах. Псков защищал Новгород с запада, от немцев и литовцев, а Новгород защищал Псков с севера, от шведов. Псковская церковь подчинялась новгородскому архиепископу. В новгородской и псковской летописях часто указывается на тесные торговые отношения между Новгородом и Псковом. Во Псков из Новгорода шёл, в частности, такой стратегический товар, как соль, а в случаях, когда Владимиро-Суздальские князья перекрывали подвоз хлеба в новгородские земли с «низа», то зерно в Новгород поступало из псковских земель, где было теплее, и из Прибалтики через Псков. Однако отношения Новгорода и Пскова были совсем не безоблачно дружелюбные.

Русский исследователь И.Беляев в своей «Истории города Пскова и псковской земли» (М., 1867) писал:

«Псковичи то принимали начальников, присланных новгородским вечем, то не принимали, а выбирали своих;

то признавали своим князем Новгородского князя, то принимали особенного князя, присланного Новгородом, то сами приглашали к себе князя со стороны. Вообще порядок управления Псковом первоначально зависел от того, в каком отношении Псков находился к Новгороду, или иначе сказать, — господствующая ли партия новгородская действовала в Пскове, или партия потерпевшая поражение в Новгороде.

Правительство Псковское составляли 4 вида властей:

первая — верховная власть веча, представляющая собою волю самого Пскова: вторая — власть выборная — это власть посадников и других начальников из Псковичей же, назначаемых вечем; третья — власть приглашённого или принятого со стороны, собственно власть князя, и наконец, 4-я власть, насильственно навязанная, чужая, каковою была власть владыки Новгородского, от которой власти Псков, во все время своей самостоятельности, старался отделаться, но не успел в этом.

Все власти, за исключением власти владычной, избирались и назначались вечем; князь избирался вечем, воеводы, судьи, сотские и все другие избирались вечем. Вече одно издавало законы для всей Псковской земли и утверждало их положением в ларь святой Троицы.

Объявление войны от Пскова, заключение мира, снаряжение Псковских послов к соседним государствам и прием чужих послов во Псков — все принадлежало вечу. 1 Обычное узаконенное место сбора Псковского веча находилось при церкви святой Троицы, где на паперти, или, как говорили в Пскове, на сенях, этой церкви висел ' и вечевой колокол, известный по псковским летописям < под именем Корсунского вечника, и на площади у этой ' церкви были устроены особые места для сиденья членам веча, называвшиеся степенями.

Из выборных властей самая важная была власть посадника. Степенной посадник во Пскове, как представитель веча, был необходимым посредником между князем и народом. Посадник в Пскове имел меньшее значение, чем в Новгороде, он был, собственно поверенным Псковского веча. Главными представителями веча были сотские, на них лежала обязанность защищать интересы Пскова.

Князь в Пскове, так же как и в Новгороде, был властью приглашенною со стороны, выборною властью. Именно в XIII веке сложился тип настоящих псковских князей, избранников народа, действовавших в духе Псковского веча и в интересах Пскова и защищавших независимость Псковской земли».

Самостоятельный княжеский стол, в котором псковичи были «вольны», существовал в Пскове весь XIII век. Начиная с 1137 года и до начала XIV века Псков не был политически подчинен Новгороду — документальных свидетельств об этом почти нет, сохранилоь только одно сообщение за 1132 год — о посылке в Псков из Новгорода посадника Мирослава. В Договорных грамотах XIII века Псков также ни разу не назван в числе новгородских владений. Хотя отношения с князьями были неоднозначными. В 1177 году новгородский князь Мстислав Ростиславич посадил на княжеский псковский стол своего племянника Бориса, а не хотевших принять Бориса и волновавших народ псковских сотских взял под стражу. С 1208 по 1221 год в Пскове почти постоянно княжил кто-то из близких родственников тогдашнего новгородского князя Мстислава Удалого — сына Мстислава Храброго и потомка князя Ростислава Мстиславича из смоленской ветви Рюриковичей. Известен поход его сына, тогдашнего псковского князя Владимира Мстиславича «с псковичи» в 1216 году в Поволжье и Ростов, куда он был послан своим отцом.

Незадолго перед этим сын Всеволода Большое Гнездо и будущий отец Александра Невского Ярослав, короткое время бывший новгородским князем, по требованию бояр ушёл из города и в Торжке перекрыл торговый путь из Суздаля, проходивший по реке Нерли через Переяславль Залесский, Кснятин, Дубну, Шошу, Тверь, Торжок и по реке Тверца на Мету. Войско Владимира Мстиславича дошло до Дубны, где и было остановлено дружиной Ярослава. О силе псковского веча и посадника того времени убедительно говорит следующий факт: Владимир Мстиславич выдал свою дочь замуж за брата римского епископа Альберта-Теодориха и был тут же изгнан псковичами. Его сын Ярослав Владимирович несколько лет также был псковским князем, но позднее вместе с частью новгородских и псковских бояр выступил против князя Ярослава Всеволодовича, но неудачно и ушёл во владения ордена крестоносцев.

В 1228 году римский папа Григорий IX разослал свой приказ-буллу в Любек, Ригу, Готланд, Динамюнде и шведский Линчепинг, в котором в категорической форме потребовал прекратить торговлю с русскими землями, которые для начала должны были быть отрезаны от Запада. Не все купцы послушали папу. Так, Рига и Готланд заключили договор с Мстиславом Давыдовычем Смоленским «о взаимном благоприятствовании» и торговли.

В том же году новгородский князь Ярослав Всеволодович собрал войско для похода на Ригу, столицу ордена крестоносцев. Князь с новгородским посадником и тысяцким прибыли в Псков, но в город их не пустили

— был распущен слух, что князь везет с собой оковы ковать «лучших мужей». Ярослав вернулся в Новгород и выступил на вече: «Не мыслил я ничего грубого против псковичей, в коробах вез им дары, паволоки и овощи, а они меня обесчестили». В Новгород пришли полки из Переяславля — выступление на Ригу было полностью подготовлено. Боярская оппозиция распустила слух, что Ярослав идёт не на Орден, а на Псков. Часть псковских бояр вынудили город заключить отдельный договор с Ригой, по которому рижане и орден должны были помочь Пскову в случае их военного конфликта с Новгородом. По условиям договора Псков не должен был вмешиваться в немецко-новгородские конфликты и признавал рыцарей-крестоносцев своими союзниками в случае нападения Новгорода на Псков. В подтверждение договора Псков и Рига обменялись заложниками. Прибывшему в Псков из Новгорода посланнику Мише, привезшего письмо Ярослава псковичам — «ступайте со мною в поход, я зла не думал никакого, а тех мне выдайте, кто обадил вам на меня» — псковичи ответили:

на Ригу не пойдём, а своей братьи не выдадим. В Новгород был отправлен из Пскова игумен Гречин с посланием

— «Тебе, князь, кланяемся, и вам, братья новгородцы, но в поход не пойдём, и братьи своей не выдадим, а с рижанами мы помирились; вы к Колываню ходили, взяли серебро, и возвратились ничего не сделавши, города- не взяша, также и у Кеси (Вендена) и у Медвежей Головы, и за то нашу братью немцы побили на озере, а других в плен взяли, а вы раздравше немцев да прочь. А теперь на нас что-ли удумали? Так мы против вас с Богородицею и с поклоном — лучше вы нас перебейте, жён и детей наших в полон возьмите, чем поганые; на том вам и кланяемся». Поход Ярослава Всеволодовича не поддержала и часть новгородских бояр — «мы без своей братьи плесковиц нейдём на Ригу, а тебе, князь кланяемся». Поход не состоялся и князь покинул Новгород. Псковичи же «тех, кто имел придаток у Ярослава, выгнаша ис Плескова: пойдите по князи своем, нам есте не братья».

С.В.Белецкий и Д.Н.Сатырева в статье «Псков и орден в первой половине XIII века, опубликованной в книге «Князь Александр Невский и его эпоха», изданной в Санкт-Петербурге в 1995 году, писали:

«Псковский княжеский стол на протяжении достаточно длительного времени занимали представители смоленской ветви Рюриковичей — потомки Ростислава Мсти-славича (Мстислав Старый, его сын Всеволод, сын Мстислава Храброго Владимир, Ярослав Владимирович). В то же время на новгородском княжеском столе в первые десятилетия XIII века происходило чередование представителей Суздальского княжеского дома (потомство Всеволода Большое Гнездо) и смоленских Ростиславичей. Противостояние этих двух княжеских родов, особенно ярко проявившееся в событиях весны 1216 года, завершившихся Липецкой битвой и поражением Всеволодичей, превратило Псков в 20—30-е годы XIII века в оплот сил, оппозиционных Суздальскому княжескому дому. С учётом же того, что Псков ориентировался на мирные, дружеские отношения с формирующимся Орденским государством, Орден меченосцев стал, как представляется, естественным союзником и для новгородской оппозиции Суздалю. Не случайным представляется участие Пскова в конфликте князя Ярослава Всеволодовича с «Борисовой чадью» и ппоследовавший отъезд «Борисовой чади» вместе с князем Ярославом Владимировичем во владения Ордена.

В 1228 году, когда Ярослав Всеволодович Переяславский готовил поход на Орден, псковичи и новгородцы отказали князю в помощи. Действия переяславского князя в этот момент представляются попыткой лишить смоленских Ростиславичей их политического союзника».

В конце лета 1228 года князь Ярослав с женой выехал из Новгорода в Переяславль, оставив в Новгороде «два сына своя, Феодора и Алексадра, с Федором Даниловицем, с тиуном Якимом». Часть бояр сместила архиепископа Арсения, сторонника владимирских князей, «бысть мятеж в Новгороде велик».

Бояре послали послов в Переяславль к Ярославу:

«Приходи к нам, поборы отмени, судей по волости тебе не слать; на всей воле нашей и на всех грамотах Ярославлих — ты наш князь, или — ты собе, а мы собе». Ярослав не принял этих условий, делающих власть князя в Новгороде фикцией. 20 февраля 1229 года княжичи бежали из Новгорода.

Новгородским князем на год стал Михаил Черниговский, которого опять поддержала боярская партия во главе с посадником Внездом Вадовиком. Михаил оставил новгородским князем своего маленького сына Ростислава и ушёл в Чернигов.

Однако Ярослав Всеволодович не зря был отцом великого Александра Невского. Общий совет владимирских князей в Суздале решил — от Новгорода не отступаться. Ярослав занял войсками Волок-Ламский, осуществив блокаду торговых путей Новгорода с Смоленском, Черниговом и Понизьем. В Новгороде начался голод. Новгородцы отправили Ростислава к отцу и в 1230 году князь Ярослав вернулся в Новгород, из которого, как и из Пскова, бежали проорденско и прочер-ниговско настроенные бояре во главе с новгородским тысяцким Борисом Негочевичем и сыном новгородского посадника Вадовика Внезда Петром Вадовиковичем.

В Пскове сторонники Чернигова захватили и посадили в поруб Вячеслава — наместника Ярослава, который в это время был в Переяславле. Ярослав вернулся в Новгород, успокоил город и взял под стражу семьи ушедших бояр и бывших в городе псковичей. Он послал в Псков гонца — «мужа моего отпустите, а изгнанникам путь укажите прочь, пусть идут откуда пришли». Псков ответил: «Вышлите к нам жён их и всё имение, тогда мы отпустим Вячеслава, или мы себе, а вы себе». Ярослав перекрыл дороги на Псков. После установления торговой блокады псковичи смирились и отпустили Вячеслава, а Ярослав отпустил задержанные боярские семьи и псковичей. «В се лето (1232 год — А.А.) не было мира, и князь не пустил в Плесков купцов, и покупали соль по 7 гривен берковец». Псковичи прислали послов Ярославу в Новгород со словами «Ты наш князь» и просьбой прислать на псковский стол его сына Фёдора. Псковским князем Ярослав прислал своего шурина Юрия. Борис Негочевич и Пётр Вадовикович с другими боярами покинули Пскова. Неудачно попытавшись взять Изборск, они ушли в Чернигов, а часть бояр — во владения Ордена во главе с племянником Мстислава Удалого князем Ярославом Владимировичем, несколько лет до этого княжившего во Пскове и знавшего систему укрепления города изнутри.

Через год, в 1233 году крестоносцы и бояре-изгнанники с князем Ярославом Владимировичем взяли Изборск, но ненадолго — псковский отряд с переяславской дружиной отбили город и взяли в плен князя-изгоя, который был отправлен в оковах в Переяславль, из которого, правда, вскоре бежал к немцам.

Академик В. Янин в своей работе «Новгородские посадники», изданной в Москве в 1962 году, писал:

«Утвердившись в Новгороде, князь Ярослав следует старой суздальской политике и стремится вбить клин между боярскими группировками, активизируя внутреннюю борьбу боярства. Летом 1215 года он производит расправу над Якуном Зуболомичем, новоторжским посадником Фомой Доброщиничем, тысяцким Якуном Намнежичем. У последнего по приказу князя разграблен двор и схвачена семья. Одновременно «прусе» убивают Острата и его сына Луготу, «князь же о том пожале на новгородци». Отметим, что в ходе этого конфликта посадник Юрий и Твердислав Михалкович оказываются в разных лагерях. Посадник пытается, правда неудачно, защитить тысяцкого Якуна. Твердислав же называется в числе «прусов», поддержаных Ярославом. «Того же лета поиде князь Ярослав на Торжок, понявши с собою Твердислава Михалковича, Микифора, Полюда, Сбыслава, Семеона, Олексу и много боляр и, одарив, присла в Новгород».

Из Торжка Ярослав Всеволодович начинает длительные переговоры, а затем войну с Новгородом, напомощь которому снова пришел Мстислав Мстиславич. В Новгороде начинаются сильнейший голод и эпидемия. Отвергая все предложения новгородцев, Ярослав тем самым сам содействует новому сплочению боярства.

Говоря о возникновении во время борьбы с Ярославом Всеволодовичем боярского союза всех группировок, мы имеем прямое свидетельство того, что это сплочение было вполне официальным и даже сопровождалось крестоцелованием — «целовали бяху крест честный ко Мстиславу со всеми новгородци, всем одинако быти».

Утеря князем значительной доли влияния наблюдается и в деятельности Ярослава Всеволодовича, и в деятельности Мстислава Удалого. Ярослав является идейным наследником своего отца с его политикой «разделяй и властвуй». Пытаясь восстановить положение княжеской власти, он стремится активизировать борьбу между боярскими группировками, с тем, чтобы опереться на поддержку части боярства, по после ряда просчетов терпит неудачу и наталкивается на союз боярства против князя. Мстислав умеет ладить с представителями разных боярских групп, мирясь с обстановкой в Новгороде и, не имея сил решительно противопоставлять свою власть республиканской власти, не цепляется за новгородский стол и оставляет Новгород, как только для него возникает более заманчивая перспектива неограниченной власти вне Новгорода.

В 1218 году Мстислав Мстиславич окончательно уходит из Новгорода и на его место садится приглашённый из Смоленска князь Святослав Мстиславич (а в 1219–1221 годах — его брат Всеволод Мстиславич).

В 1221 году новгородцы приглашают сына владимирского князя — Всеволода Юрьевича. После нескольких месяцев княжения семилетний князь бежал из Новгорода тайно, ночью, со всем своим двором.

Новгородцы снова отправились во Владимир и получили там в князья на этот раз Ярослава Всеволодовича. В 1223 году он ушёл в Переяславль.

На его место снова приглашен Всеволод Юрьевич. И снова, в 1224 году «поиде князь Всеволод другое из Нова города нощью, утаився, со всем двором своим».

В Новгороде складывается такая обстановка, которой не удоволетворены сами князья, вынужденные опираться не на какие-то боярские группы внутри Новгорода, а главным образом на поддержку великого князя. Эта обстановка заключается в новом сплочении боярства.

После вторичного побега из Новгорода князь Всеволод Юрьевич останавливается в Торжке, где его окружают пришедшие к нему на помощь с полками князья Юрий Всеволодович, Ярослав Всеволодович, Васильке Константинович, Михаил Всеволодович. Обязательным условием возвращения Всеволода на стол Юрий Всеволодович пославил перед новгородцами требование выдать ему целую группу бояр: Якима Иванковича, Микифора Тудоровича, Иванку Тимощинича, Судилу Савинича, Вячка, Иваца, Рядка, пригрозив: «Не выдадите ли, тожы паки поил есмь конь Тферью, а еще к тому хощу Волховом напоити». В ответ новгородцы выражают желание «умрети за святую Софию о посад-никы Иоанке о Дмитровицы», а «братьи своей не выдадим». Конфликт заканчивается тем, что новгородцы, отделавшись от владимирского князя крупным выкупом, приняли на стол черниговского князя Михаила Всеволодовича. Это приглашение осуществилось по рекомендации самого Юрия (черниговский князь — брат его жены — А.А.), и его смысл, нужно думать, сводится к взаимным уступкам враждующих сторон.

Князь Михаил Всеволодович оставался в Новгороде всего лишь несколько месяцев, после чего заявил: «Не хощу у вас княжити, иду к Чернигову». После ухода Михаила новгородцы снова обращаются к Ярославу Всеволодовичу с приглашением на стол.

Успехи антикняжеской борьбы приводят к резкому умалению авторитета новгородского князя, а сам новгородский стол перестает быть приманкой в глазах князей. Приглашенный на новгородский стол Ярослав Всеволодович остается князем и в Переяславле, посещая Новгород лишь в связи с военными операциями. В 1225 году он воюет с Литвой под Торжком, а в 1226 году приходит в Новгород и в следующем году идёт с новгородцами в поход на Емь, после которого Ярослав возвращается в Переяславль, оставив на новгородском столе своих сыновей Фёдора и Александра.

Часть боярства стремится к разрыву с владимирскими князьями. В 1229 году начинается одно из сильнейших народных восстаний, в ходе которого был лишён кафедры Арсений, обвинённый в незаконном избрании и сговоре с князем, а также были разграблены дворы тысяцкого Вячеслава, его брата Богуслава, владычного стольника Андрейца, Давыдка «Софейского» и липинского старосты Душильца. Тогда же был избран новый тысяцкий Борис Негочевич.

Восстание 1229 года своим острием было направлено против той части новгородского боярства, на которую опирался князь Ярослав. Восстание завершается побегом из Новгорода обоих княжичей вместе с приставленными к ним боярами и приглашением из Чернигова на стол Михаила Всеволодовича. Восстание 1229 года приводит к победе ту часть боярства, которая находилась в оппозиции владимирским князьям. С приходом в Новгород князя Михаила посадничество передается Внезду Водовику.

Михаил Всеволодович, приняв новгородский стол, остается черниговским вотчинником. Он возвращается в Чернигов в том же 1229 году, оставив в Новгороде своего несовершеннолетнего сына.

9 декабря 1230 года, после того, как Водовик уехал с молодым князем в Торжок, новгородцы дают посадничество Степану Твердиславичу, которое сопровождается приглашением на новгородский стол Ярослава Всеволодовича.

Вместе с Водовиком в Чернигов бежали многие бояре из числа его родственников: тысяцкий Борис Негочевич, сын Водовика Петр, брат Семена Борисрвича Глеб, Михаил с братом, Миша. Все эти бояре, которых летописец именует «Борисова чадь», В 1232 году приходят к Новгороду и утверждаются в Пскове. Вызвав противодействие псковичей, все эти бояре удалились в Медвежью голову. Их действия можно было бы признать лишь недалёкой авантюрой, если бы, находясь в Медвежьей Голове, они не заключили союза с немцами против Изборска и Пскова».

В 1229 году князь Ярослав поссорился со своим братом великим князем владимирским Юрием Всеволодовичем— «Ярослав усумнился брата своего Юргя, слушая не-киих лести, и отлучи от Юргя Константиновичи три, Василька, Всеволода, Владимира, и мысляшет противи-тися Юргю, брату своему, но Бог не попусти лиху быти, благоразумный князь Юрги призва их на снем в Суздаль, и исправивше все нелюбье межю собою, и поклони-шася Юрью вси, имуще его отцем себе и господином».

Русский исследователь Н.Н.Воронин в книге «Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV веков», вышедшей в Москве в 1962 году, писал:

«В 1229 году ростовский епископ Кирилл, видимо, попытался возобновить борьбу против Юрия и посеять вражду между ним и Ярославом, на сторону которого уже перешли наследники Константина — Василько, Всеволод и Владимир Стародубский. Однако созванный Юрием в Суздале съезд, на котором присутствовал епископ Владимирский, Суздальский и Переяславский Митрофан, раскрыл козни Кирилла, и разгневанный Ярослав судил его, лишил всех имений и заставил покинуть епископию, на которую на другой год был посажен ставленник Юрия — игумен владимирского Рождественского монастыря».

Глава 5. Крестоносцы и литовцы

1230–1238 годы

Пробыв в Новгороде после вокняжения в 1230 году всего две недели, князь Ярослав Всеволодович уехал в Переяславль, оставив за себя на Ярославовом дворище сыновей Федора и Александра.

Джон Феннел писал о взаимоотношениях князя Ярослава Всеволодовича и Великого Новгорода в начале 1230-х годов:

«Если пытаться понять причины успеха Ярослава, то он объясняется, во-первых, его изобретательностью и военным искусством, а во-вторых, что может быть, не менее важно, — тем, что его вотчина в Переславле была расположена близко к Новгороду и его самая западная застава Тверь находилась как раз через границу от Торжка, тогда как столица Михаила Черниговского была почти так же удалена от Новгорода, как Киев».

Русский историк М.Н.Тихомиров в книге «Борьба русского народа с немецкими интервентами в XII–XV веках», вышедшей в Москве в 1941 году, писал:

«В 1223 году большое русское войско вступило в Ливонию. По немецким сведениям это войско насчитывало 20000 человек. Во главе его стоял «брат суздальского короля». Эти сообщения соответствуют действительности, потому что по нашей летописи главой русского ополчения был Ярослав Всеволодович, брат великого князя Юрия и отец Александра Невского.

В лице Ярослава Всеволодовича немцы встретились с крупным политическим деятелем и полководцем. Ярослав понимал, что мимолетные набеги не могут обеспечить победу над немцами. Поэтому он стремился удержать в русских руках Юрьев, как важнейшую крепость, дававшую доступ в центр Эстонии.

После вступления в пределы Эстонии русское войско сделало остановку в Юрьеве, где Ярослав оставил гарнизон, «чтобы иметь господство в Унгавии и во всей Эстонии». Другой гарнизон был поставлен в Одемпе. Таким образом, русские войска закрепили за собой два важнейших стратегических пункта в стране эстов, на границе с русскими землями. Отсюда Ярослав двинулся к Ревелю (Колывани наших летописей) и осадил датский замок. После четырёх недель осады и попыток взять замок, русское войско вернулось обратно.

Во время похода было взято множество пленных и добычи, но могущество немцев и датчан осталось несокрушенным, что отмечает и летописец: «Ярослав повоева всю землю Чюдскую, и полона приводе бещисла, но города не взяша, злата много взяша».

Во время похода сказались все особенности феодальной раздробленности Руси XIII века. Крутой и властный, Ярослав не поладил с новгородцами. Усиление княжеской власти было не в интересах новгородцев, а Ярослав готов был рассматривать завоеванные земли в Ливонии как свою собственность. В том же году Ярослав покинул Новгород и отъехал в своё княжество в Переяславле — Залесском.

Новгородский летописец сообщает, что Ярослав будто бы оставил Новгород по своей воле, после чего новгородцы взяли к себе в князья его племянника Всеволода. Но истина была гораздо более тяжелой. Вскоре после отъезда Ярослава между Новгородом и суздальскими князьями началась ожесточенная война. Новгород был занят своими делами и оставил на произвол судьбы завоёванные земли. Только в Юрьеве укрепился князь Вячко с гарнизоном 200 человек.

Прекрасно осведомлённые о внутренних делах Новгорода и Пскова, немцы собрали большое войко и осадили Юрьев, оставшийся последней крепостью, ещё не подчинившейся немецким рыцарям в стране эстов. Между тем Вячко тщетно ждал помощи из Новгорода, отвергая предложения немцев о капитуляции даже с правом выхода из крепости. Наконец, немцы, пользуясь подавляющим перевесом сил, ворвались в город и произвели страшную резню. Падение Юрьева было кратко отмечено новгородской летописью: «Того же лета убиша князя Вячка немцы в Гюргеве, а город взяша».

Падение Юрьева, так мало отмеченное новгородской летописью, на самом деле было очень важным этапом в развитии немецкого наступления на Прибалтику. Немцы подошли теперь к самим новгородским и псковским пределам. Потеря Юрьева отнимала у русских единственный оплот к западу от Чудского озера и отдавала эстов и латышей в полную власть немцев. Русские были вытеснены из Эстонии.

Падение Юрьева создало непосредственную угрозу для русских земель. В особенно опасном положении оказаля Псков и его передовой пригород — Изборск. Отсутствие источников не позволяет сказать с достоверной ясностью, какие отношения создались между Псковом и немецкими рыцарями тотчас после падения Юрьева. По видимому, среди некоторых кругов псковского боярства и купечества возникло стремление к соглашению с немцами. Помимо желания избежать военных осложнений псковские бояре и купцы могли иметь и другие мотивы для поддержания мирных отношений с немцами. Через Юрьев шёл старинный торговый путь к Балтийскому морю. Ярослав Всеволодович, собрав большое войско для нового похода на Ригу, встретил решительное сопротивление со стороны псковичей. Ярослав пытался опереться на Новгород, но напрасно. Ещё ранее Псков заключил мир с Ригой без согласия Новгорода, предоставив новгородцам самим договориться с немцами. Этот мир носил характер не сделки равных сторон, а признание Псковом зависимости от немцев. Рига взяла 40 псковичей в залог, пообещав Пскову помощь против Новгорода. Через 10 лет этот временный союз окончился захватом Пскова немцами.

Новая попытка вторгнуться в русские земли была сделана немцами только в 1232 году. И на этот раз немецкие рыцари стремились использовать внутренние раздоры в Новгороде и Пскове. Ярослав Всеволодович, вновь утвердившийся в Новгороде, встретил яростное сопротивление враждебных ему бояр, опиравшихся на черниговских князей. Как и раньше, Ярослав надеялся на вспомогательные войска, приведенные им из Переяславля. В Новгороде же «бысть мятеж велик», и город успокоился только после приезда Ярослава. Представители враждебного Ярославу боярства во главе с Борисом Негочевичем бежали в Псков. По видимому, уже в это время была подготовлена почва для захвата Пскова, осуществлённая немцами в 1240 году».

В начале 1234 года в Ригу прибыл новый папский легат, поменявший епископа из цистерианского ордена Николая на Генриха из папского доминиканского ордена.

В 1234 году князь Ярослав Всеволодович с четырнадцатилетним сыном Александром во главе войска из переяславских, новгородских и псковских полков разгромил рыцарей под Юрьевом в сражении на реке Эмайыги (Эмбах). Русские дружины, подошедшие к Юрьеву, встретило орденское войско, которое было с ходу опрокинуто и загнано на речной лёд. «И поможе Бог князю Ярославу с новгородцы, и биша и до реки, и ту паде лучших немец неколико: и яко быша на реке на Омовже немцы, и ту обломишася (лёд — А.А.), истопе их много, а иные язвени вбегоша в Юрьев, а другие в Медвежью Голову». Магистр ордена Фольквин фон Винтерштеттен заключил мир с Ярославом Всеволодовичем, который соблюдался в течение четырёх лет. «И поклонишася немьци князю, Ярослав же взял с ними мир по всей правде своей». Юрьев стал платить дань Новгороду — это была та самая знаменитая дань, которая послужила впоследствии поводом для Ивана Грозного начать Ливонскую войну.

В 1234 году дружина Ярослава Всевелодовича, до этого шесть раз ходившая в Прибалтику, разбила литовское войско при Дубровне, через год догнала и разгромила литовский отряд, совершивший набег на город Русу. До этого нападения литовцев на русские земли происходили в 1224, 1225, 1226, 1229 и 1234 годах.

В 1236 году по приказу рижского епископа орденское войско было отправлено на завоевание Жемайтии. 21 сентября 1236 года ливонцы потерпели сокрушительное поражение от литовского войска во главе с князем Рингольдом (возможно отцом Миндовга — А.А.) при Сауле (Шауляе). Сам магистр Винтерштеттен погиб вместе с пятьюдесятью командирами рыцарских отрядов, а сотни рыцарей попали в плен. Орден меченосцев был фактически уничтожен.

В марте 1237 года войско ливонских рыцарей во главе с магистром Бруно было разгромлено под Дорогичином дружинами Даниила Романовича Галицкого, внука киевского князя Мстислава Изяславича, оставившего Киев Андрею Боголюбскому, и сына знаменитого Романа Мстиславича, создавшего мощное Волынско-Галицкое княжество, которое после долгой междоусобицы в том же году и возглавил Даниил Романович.

Для спасения Ливонского ордена в папской резиденции Витербо под Римом 14 мая 1237 года был подписан договор об объединении с Тевтонским орденом. Папа Григорий XI утвердил устав нового Немецкого ордена, подчинявшегося теперь рижским епископам. Территория Немецкого ордена во главе с гохмейстером состояла из части Палестины, в которой в Акконе находилась столица ордена, острова Сицилия, Франконии (Германии), Западной и Восточной Пруссии и Ливонии — Лифляндии, Эстляндии и Курляндии. «Немецкий орден в Ливонии» возглавлял гермейстер — орденский магистр Герман Балк, бывший одновременно и орденским магистром Пруссии. Рыцари нового объединенного ордена стали одеваться в белые мантии с чёрным крестом. Основным делом объединенных сил рыцарей стало завоевание северных русских земель.

И.П.Шаскольский в своей книге «Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII веках, вышедшей в Ленинграде в 1978 году.

«Наличие в XII веке у новгородцев широко развитой заморской торговли объясняет нам в значительной мере и военную деятельность их на Балтийском море. Новгород в XII веке владел морскими торговыми судами, имел свой морской флот и своих мореходов. В те времена, разумеется, особой разницы между торговыми и военными моряками не существовало. Те же новгородские торговые корабли с теми же мореходами на борту могли вместо грузов перевозить воинов и совершать не торговые рейсы» а военно-морские походы. На этих-то судах и совершали новгородцы свои морские набеги на шведские владения в юго-западной Финляндии в 60-х и 90-х годах XII века. Торговый путь из Новгорода на запад установился ещё ранее и в XII веке приобретал ещё большее значение. Этот путь нам известен довольно точно. Из Новгорода через Волхов и Неву путь вёл в Финский залив, мимо Котлина и вдоль эстонского берега на запад. В ревельской бухте, первой удобной бухте к Балтике, могла устраиваться стоянка. Далее корабли, шедшие на Готланд и в Любек, продолжали плыть вдоль Эстонии и мимо острова Сарема к Готланду. Маршрут кораблей, шедших в Сигтуну или далее, в Данию, нам известен ещё точнее, ибо до нас дошло описание этого пути в рукописи середины XIII века. Из ревельской бухты путь поворачивал на север к финлюндскому берегу, к мысу Порккала-Удд, и затем вел через шхеры вдоль берега юго-западной Финляндии и южнее Аландских островов к Швеции и далее — к Сигтуне; из Сигтуны корабли, шедшие в Данию, продолжали путь вдоль шведского берега.

Огромное значение описанного морского пути привлекало к нему внимание всех государств Балтики. И шведы, и немцы, и датчане стремились захватить в свои руки прибрежные местности, прилегающие к этой важнейшей торговой артерии Балтийского моря. Захват датчанами северной Эстонии с ревельской бухтой, как и захват шведами юго-западного побережья Финляндии, и попытки шведов и немцев в 1240–1242 годах захватить Неву становятся значительно понятнее в этой связи.

Значение пути из Невы по Финскому заливу на Запад (и маршрут этого пути вдоль северного побережья залива) объясняет нам и политику Новгородского государства в этом районе в XII и XIII веках. Новгород должен был упорно бороться против шведского завоевания земли суоми (юго-западной Финляндии) и земли еми (включавшей в свой состав южное побережье Финляндии), чтобы не допустить перехода в руки враждебного государства важных позиций вдоль морского пути из Новгорода в страны Западной Европы».

Глава 6. Великий князь

1238–1246 годы

В 1236 году Ярослав, оставив в городе своего сына Александра, покинул Новгород и с помощью новгородцев вокняжился в Киеве.

Русский историк и архивист Д.Н.Бантыш-Каменский писал в своей книге «История Малой России», вы" шедшей в Санкт-Петербурге в 1822 году о периоде 1228–1236 годов:

«Война возгорелась сначала в Галиции, где Мстислав Галицкий (вскоре скончавшийся) сдал правление зятю своему венгерскому королевичу Андрею, потом между Ярославом Всеволодовичем Новгородским и черниговским Михаилом; также между последним и Владимиром Рюриковичем киевским. Тогда половцы, помогавшие черниговцам, овладели Киевом и пленили самого князя, взяв значительный окуп с граждан. Изяслав, родственник Михаила Черниговского, вступил на киевский престол, а Михаил пошёл в Галицию, где, заняв столичный её город, отдал одну только Перемышльскую область сынц Романа Даниилу. Вскоре Владимир, выкупившийся из плена, изгнал Изяслава, но должен был уступить киевское княжение Ярославу Всеволодовичу.

Начало княжения Ярослава Всеволодовича в Киеве и его сына Ярослава в Новгороде. Радзивиллова летопись.

селился в разоренный Владимир, а Киев оставил Михаилу Черниговскому. С разорением Киева в 1240 году пало совершенно древнее сие княжение».

«Большая история Украины с древнейших времен», вышедшая во Львове в 1935 году, так говорит о закате Киевского княжения: «Киев стал глухим провинциальным городом с одними только воспоминаниями о своём прошлом величии. Чёткую картину того, чем стала политическая жизнь Киевской державы в период последнего столетия ее существования (1146–1246 годы), могут нам послужит сухие числа: за одно столетие киевский стол переходил из рук в руки 46 раз. при этом тут княжило 24 князя из 7 линий и 3 династий. Один из князей княжил на киевском столе 7 раз, пятеро — по 3 раза, восемь — по 2 раза. Дольше всех, 13 лет, продержался один князь, один княжил 6 лет, двое — по 5, трое — по 3, семеро — по 2, 35 князей не княжили в Киеве дольше одного года, или меньше. Не удивительно, что среди такой скоротечности князей на киевском столе не могла тут закрепиться какая-нибудь государственная система».

4 марта 1238 года на реке Сити русские войска во главе с великим князем владимирским Юрием Всеволодовичем были разгромлены татаро-монгольскими ордами внука Чингизхана Батыя. Сам Юрий погиб в сражении.

Племена степняков-кочевников, называемых монголами, с I века расселились в Забайкалье и в Монголии севернее реки Керулен. Татарами назывался небольшой народ, делившийся на белых, черных и диких татар, уже в VIII веке кочевавший южнее реки Керулен в Монголии и к XII веку широко расселившийся в азиатских степях.

Великий курултай (собрание) 1206 года закрепил за объединением племён название «монголы» и утвердил ханом объединителя племён Тэмуджина с титулом Чин-гизхан, народ-войско которого с тринадцати тысяч вырос до ста десяти тысяч человек.

Дальнейшие удачные для монголо-татар войны в Китае, Средней Азии, Иране и Половецкой степи сделали их хозяевами Центральной Азии.

Тюркоязычное племя меркитов, не захотевшее объединяться с монголами Чингизхана, было вытеснено на Алтай. Соединившись с половцами, в 1216 году они начали очередную войну с монголами, в ходе которой были разгромлены войском сына Чингизхана Джучи, и в ходе отступления на запад практически уничтожены.

Чтобы расправиться с союзниками меркитов половцами монголы, следуя закону Чингизхана — «война кончается с разгромом врага», пройдя через русские земли в 1237–1242 годах, разгромили их и дошли до Карпатских гор.

Внук Чингизхана и сын Джучи Бату получил в наследство юрт-улус из урало-каспийской степи и земель Хорезийского султаната, который значительно расширил за счёт территории Руси и половецкой степи.

Это царство Бату-хана впоследствии получило название Золотая Орда.

После татаро-монгольского нашествия 1237–1240 годов русские князья должны были подтверждать свои права на княжеские столы ханскими ярлыками, обладание которыми давало им всю полноту власти над уделом. В 1238 году великим владимирским князем стал сын Всеволода Большое Гнездо Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, сразу же объединивший Владимирское и Переяславское княжества.

О том, какую страну он получил в наследство, говорят свидетели тех событий.

«Они пошли против Руссии и произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города. Отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле. Они сражениями опустошили всю Руссию».

Иоанн де Плано Карпини «История монголов».

«К северу от Алании лежит Руссия, имеющая повсюду леса; она тянется от Польши и Венгрии до Танаида. Эта страна вся опустошена татарами и поныне ежедневно опустошается ими».

«Путешествия в Восточные страны» посла французского короля Людовика Святого к монгола-татарам францисканца Гийома де Рубрука из ордена миноритов — особого подразделения ордена францисканцев, совершившего путешествие в Каракорум с декабря 1253 по весну 1254 года.

«Россия — большая страна на севере. Тут много царей и свой собственный язык, народ простодушный и очень красивый. На границе тут много трудных проходов и крепостей. Дани они никому не платят, только немного царю Запада (хану Золотой Орды — А.А.), а он татарин и называется Тактактай (золотоордынский хан Тох-та, правивший в 1290–1312 годах), ему они платят дань и никому больше».

Венецианец Марко Поло, в 1292 году совершил длительное путешествие в Монголию, после длительного пребывания в Китае. В 1298 году он попал в плен к генуэзцам и продиктовал в тюрьме свою «Книгу» другому пленному, уроженцу города Пиза Рустичано.

В.П.Даркевич в своей статье в книге «Город, замок, село», вышедшей в Москве в 1985 году, писал о татарах:

«Монгольское нашествие, нанесшее тягчайший удар экономике Руси, в первую очередь её городам, привело к резкому сокращению всех видов зарубежных контактов. Перерезав коммуникации, оно надолго парализовало международные связи Восточной Европы, а затем направило их по другим руслам. Их возрождение наступает уже на новой стадии развития феодализма, в условиях формирования Русского централизованного государства». Б.Н.Флоря в сборнике «Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства» (М., 1982) так оценивал деятельность князя Ярослава Всеволодовича: «Русская земля в XII–XIII веках продолжала сохранять политическое единство — верховная власть Владимире-Суздальских князей была не идеалом, а реальностью. Наиболее ярко такая тенденция отразилась в рассказе Степенной книги о вступлении Ярослава Всеволодовича на великокняжеский стол после нашествия Батыя. Когда Ярослав «восприим старейшинство во всем Руском языце», то «прихожаху к нему в Суждальскую землю от славныя реки Днепра и от всех стран Руския земли: Галичане, Волынстии, Кияне, Черниговцы, Пере-яславцы и славнии Киряне, Торопчане, Меняне, Мещи-жане, Смольняне, Полочане, Муромцы, Рязанцы и вси подражаху храбрости его и обещавахуся ему живот свои полагати за избаву христьянскую». Лишь позднее, когда полностью укрепилась власть Золотой Орды над русскими землями, это единство разрушилось».

В июне 1238 года в резиденции датского короля Вольдемара II Стенби был заключён немецко-датский договор о совместном разгроме новгородских земель, подписанный самим королем, магистром Тевтонского ордена в Ливонии Германом Балком и папским легатом в Прибалтике Вильгельмом Моденским. Шведы стремились завоевать Карелию и устье реки Невы, датчане хотели занять все юго-восточное побережье Финского залива, орден стремился завоевать Псков. Для захвата важнейшего торгового пути, связывающего Прибалтику с Новгородом по Неве, датчане начали укрепляться в Эстонии, а крестоносцы — в Ливонии и Финляндии.

15 июля 1240 года пятитысячное объединённое шведско-норвежско-финское войско во главе с финским епископом Томасом и шведскими рыцарями при впадении реки Ижоры в Неву было разгромлено тысячной дружиной новгородского князя Александра Ярославича и немногочисленными новгородскими, ладожскими и ижорскими добровольцами. Александр Ярославич стал Невским, а шведы до конца XIII века больше не пытались завоевывать новгородские земли у Финского залива, однако вообще попыток не прекратили и стали осуществлять свои набеги из Ливонии.

В 1240 году орденские рыцари, отряды датского короля и дерптского епископа разгромили псковское войско во главе с воеводою Гаврилою Гориславичем и взяли Изборск, вырезав все местное население. «В лето 6748 (1240) избиша немцы пскович под Изборском 600 муж месяца сентября в 16 день. И по сем пришедше немцы и взяша город Псков и седоша немцы в Пскове 2 лета». 16 сентября 1240 года немецкие рыцари с помощью псковских бояр-германофилов овладели Псковом. Ливонцы «пригонивше под город и зажгоша посад весь, и много зла бысть, и погореша церквы и честные иконы и книги и много сел попустиша». Ослабленная в Невской битве дружина Александра Невского была не в состоянии противостоять этому натиску, а новгородские бояре, не оказав никакой помощи ни Александру, ни Пскову, вынудили князя покинуть Новгород и уехать в Пере-яславль. Зимой 1241 года немцы захватили чудские земли Новгорода и построили там крепость Копорье. Немецким отрядам оставалось пройти до Новгорода 30 километров. Новгородцы попросили у Ярослава Всеволодовича князя и он прислал своего сына Андрея, который не смог остановить немцев. Новгород опять попросил Александра Невского, который прибыл в город в марте 1241 года. Собрав войско, Александр захватил и разрушил Копорье. В начале 1242 года на помощь Александру с владимирскими полками пришел его брат Андрей, направленный в Новгород отцом, тогда уже великим князем владимирским Ярославом Всеволодовичем. Братья с войсками неожиданно отбили Псков. Немцы и войско Александра Невского встретились «на Узмени у Воронтея камня». Победа Александра Невского на Чудском озере 5 апреля 1242 года, в которой 500 рыцарей было убито и 50 взято в плен, остановила на длительный срок немецкую экспансию. Немецкий орден начал завоевание земель пруссов, куршей и Литвы. В 1243 году орденские рыцари разбили пруссов и заняли северные польские земли. 1 октября 1243 года был подписан договор о взаимной защите и помощи между епископами Риги, Тарту, Эзеля и вице-магистром Тевтонского ордена в Ливонии.

В 1239 году литовское войско захватило Смоленск, но уже осенью дружины великого князя Ярослава выбили их оттуда.

Ю.А.Лимонов в своих работах «Владимиро-Суздальская Русь» (Л., 1987) и «Летописание Владимиро-Суздальской Руси» (Л., 1967) провёл чёткий анализ этой эпохи: «Рассмотрение ряда летописных сообщений местной владимирской летописи позволяет прийти к следующим выводам. Во Владимиро-Суздальской земле существовали в ряде городских центров коммунальные органы власти — вече. Оно играло большую политическую роль в истории страны, выступая в роли контрагента княжеской власти. Князь приглашался на стол. Его власть в ряде случаев ограничивалась вечем. Иногда по приговору веча князь изгонялся и заменялся другой кандидатурой на местный стол. Все соглашения между вечем и князем оформлялись определёнными документами — крестоцеловальными грамотами. Они содержали ряд (поряд), условия, на основе которых князь получал власть над городом и землей — областью. Нарушение рода вело к смене князя. Вече организовывало местную городскую общину, исполняло в случае нужды роль законодательного и исполнительного органа, организовывало местное ополчение. Вече возникло, видимо, почти во всех городах Северо-Восточной Руси на протяжении XII–XII веков. Старейшие центры — Ростов и Суздаль, — возможно, уже к 90-м годам XI века имели коммунальные органы власти. В новых городах — Владимире и Переяславле — вече возникло в 60—70-х годах XII века. Вече образовывалось из свободных людей, жителей города. По своему классовому составу оно состояло из бояр, а также мужей — дворян, «воев» — представителей класса феодалов, купцов, торговцев. Эти прослойки имели ведущее значение при решении важнейших вопросов политики города и земли. Но кроме них существовало ремесленное население города. Лично свободное, оно составляло большинство городского населения, но не имело решающего значения. Определённую роль в делах коммунальных органов играла церковь.

Анализ источников, летописных и актовых, позволяет установить следующее. Термин «дворянин» вначале обозначал слугу крупного феодала. Этот слуга жил при дворе своего господина. Как уже оформившаяся социальная группа дворянство выступает во второй половине XII века. Следовательно, ее появление надо отнести ранее этого времени. Дворянин — член «младшей» княжеской дружины, а впоследствии «двора». В конце XII — начале XIII он выполняет разнообразные функции. Дворянин

— военный слуга (рыцарь крупного феодала, управляющий его хозяйством, член административного управления и исполняющий роль судебного чиновника и полицейского. В XIII веке эта социальная группа — дворяне

— распространилась повсеместно на всей территории Древней Руси. За свою службу дворянин получал вознаграждение в виде денежного или земельного пожалования. Дворянин был земельным собственником. Он мог приобретать и держал села и рабочую силу — смердов. Последних он покупал или кабалил и мог «сводить» на свою землю. Все это позволяет сделать вывод, что истории дворянского класса, сыгравшего значительную роль в России, предшествовала история вначале небольшой социальной группы, чья долгая и сложная эволюция растянулась почти на весь период феодальной раздробленности.

Битва на Сити вписала последнюю страницу в историю Владимире-Суздальской земли. Отныне история северо-востока Руси развивалась во взаимодействии с внешним фактором — политикой Золотой орды. Страшная сила татаро-монгольского ига надолго вторглась в жизнь русского народа. Она не остановила развития и поступательного движения общества, но во многом их тормозила и деформировала.

Татаро-монгольское иго было постоянным тормозом политического, экономического и культурного прогресса. И все же разгром Владимиро-Суздальской земли, массового убийства жителей, почти полное уничтожение народного хозяйства не остановили поступательного движения русской истории. Государственность была сохранена. Значение этого фактора трудно переоценить. Роль государства в этот критический период русской истории была исключительно важной. Значение сохранения государственности, видимо, в известной степени понимали и современники. Пример Волжской Болгарии, буквально развалившейся под ударом монголов за полтора года, был перед глазами. Вот почему летописная запись о восшествии Ярослава звучит необычайно торжественно и подразумевает определённый подтекст: «Ярослав сын Всеволода великого седе на столе в Володимери. И бысть радость велика хрестьяном их же избави Бог рукою своею крепкой, от безбожных татар, и поча ряды рядити, яко пророк глаголет Богове суд твои церкви дажь, и правду твою сынови царстви, судити людем твоим в правду, и нищим твоим в суд, и потом утвердися в своем честном княжении». Летописец подчеркивает, что обычный порядок, традиция государственного устроства сохранены. Князь рядит ряд с вечем, заключает договор, садится на стол великого княжения во Владимире, управляет и судит. Другими словами, подчёркнуты обычность, возвращение к нормальной практике жизни общества, к повседневному функционированию государственных институтов. Продолжалась жизнь, правда, уже в новых условиях развития. Начался её новый этап. Летописец превосходно это понимает и подчеркивает в тексте. С ним трудно не согласиться. Действительно, начался новый период истории русского народа. На смену Владимире-Суздальской Руси шла Русь Московская.

Правящий класс Севере-Восточной Руси превосходно разбирался в делах сопредельных государств. Владимиро-Суздальские князья внесли определённую лепту в историке-юридические анналы русской дипломатии. Александр Невский уже в начале 50-х годов XIII века особым мирным договором установил границу между Русью и Норвегией. В общих чертах она сохранялась много лет. А его отец Ярослав после удачного похода под Юрьев, где он разгромил войско Ордена, обязал к уплате дерптского епископа так называемой «юрьевской дани». Вопрос о ней был одним из важнейших при Иване III и Иване Грозном в XV–XVI веках.

Владимиро-Суздальская Русь поддерживала связи и контакты со многими странами мира. Они зиждились не только на торговле, экономике, ремесленном производстве, но и на обмене культурной информацией. Северо-Восточная Русь XII–XIII веков может служить превосходным примером, моделью общества, осуществлявшего интенсивный обмен духовными и материальными ценностями между Востоком и Западом, и в то же время вносившего своё, весьма деятельное начало в развитие их цивилизаций. Объём и интенсивность контактов были таковы, что Владимиро-Суздальскому княжеству, видимо, принадлежало одно из первых мест во внешнеполитических связях в XI–XIII веках на севере Европы.

В настоящее время известен ряд памятников, содержащих комплекс Владимире-Суздальских известий. Подобные сообщения находим почти во всех опубликованных летописях: Лаврентьевской, Троицкой, Суздальской, Симеоновской, Радзивиловской, Летописце Переяславля Суздальского, Ипатьевской, Новгородской I, Новгородском кратком летописце, Рогожском летописце, Никано-ровской, Новгородской IV и Софийской I, Московских летописных сводах 1480, 1493 и 1495 годов, Ермолинской, Львовской, Типографской, Тверском сборнике, Воскресенской, Никоновской, псковских и смоленских памятниках. Наиболее пригодной для нанализа является Лаврентьевская летопись.

Ростово-Суздальское летописание первой половины XII века представлено памятником, созданным непосредственно на северо-востоке — Ростовским сборником («старым ростовским летописцем», как назвал его епископ Симон в начале XIII века), который содержал печёр-скую летопись и Повесть временных лет, излагавшие события XII века. В сборнике находились также сообщения начала XII века о градостроительстве Владимира Мономаха; о нападении болгар на Суздаль; далее — о походах Юрия и Георгия Симоновича на болгар, о градостроительной деятельности Долгорукого. И, наконец, известия конца 50—60-х годов рассказывали об избрании Андрея на стол.

Владимире-Суздальское летописание претерпело в конце XII века новую редакцию. Этот период ознаменовался созданием во Владимире летописного свода. Текстологические наблюдения позволяют датировать его концом 80-х — началом 90-х годов.

Очень интересные сообщения первой половины XIII века находим в Московском летописном своде 1480 года. Существовала ростовская летопись, которая велась от 1206 года до конца 80-х годов XIII столетия, в конце 1278 — начале 1279 года она была отредактирована, причём использовала владимирскую летопись. Последняя заканчивалась 1276 годом.

Летописец Переяславля Суздальского был создан в середине второго десятилетия XIII века. В основу он положил владимирскую великокняжескую летопись в редакции начала XIII века (Радзивилловскую летопись), дополнив ее местными известиями и сообщениями о деятельности князя Ярослава Всеволодовича в «суж-дальской» и Новгородской землях. Сам факт создания памятника и политическая направленность Летописца говорят о возросшем значении Переяславского княжества, об авторитете Ярослава. Изложение летописца заканчивается 1214 годом. Также комплекс известий, посвящённых князю Ярославу Всеволодовичу, содержит тексты источников северо-восточного летописания первой половины XIII века. Эти сообщения в основном рассказывают о походе князя на чудь, емь, на литву, освещают его политику в отношении Новгорода, излагают семейные дела Ярослава. Видимо, надо признать, что в период княжения Ярослава во Владимире был составлен свод. Свод, враждебный в отношении Ярослава, возник в период княжения во Владимире Святослава. Известно, что шла борьба из-за престола между ним" и Ярослави-чами. Определение свода Святослава позволяет продолжить рассмотрение редакции времени Ярослава. В составе Владимирской летописи выделяется ещё ряд сообщений, которые надо отнести к источнику, привлечённому в момент создания свода Ярослава. Видимо, это был личный Летописец Ярослава. Подобное предположение подтверждается не только направленностью и подробностью записей известий, но и их тематикой. Все они отражают деяния Ярослава. Созданием свода 1239 года ознаменована начало княжения Ярослава во Владимире. Свод 1239 года как будто подводит итог предыдущей истории Владимире-Суздальской Руси и открывает её новый этап правлением Ярослава Всеволодовича».

В 1243 году князь Ярослав Всеволодович ездил по вызову к хозяину Золотой Орды хану Батыю за ярлыком на великое владимирское княжение. Батый «почти Ярослава великою честью и отпусти». А.А. Горский в своей книге «Русские земли в XIII–XIV веках, вышедшей в Москве в 1996 году, писал:

«Для политической структуры Руси первой трети XIII столетия было характерно сочетание земель, управлявшихся определенными ветвями княжеского дома Рюриковичей, с землями, не закрепившимися к тому времени за какой-либо ветвью. Ведущую роль играли 4 земли и соответствующие им княжеские ветви — Черниговская (Ольговичи), Волынская (Изяславичи), Смоленская (Ростиславичи) и Суздальская (Юрьевичи). Между князьями этих ветвей шла борьба за три «общерусских» стола — киевский, новгородский и галицкий. Ко времени монголо-татарского нашествия исход борьбы за эти три княжения не был ясен. Даже о Новгороде нельзя сказать, что суздальские Юрьевичи его прочно держали:

князья других ветвей не посягали на Новгород только последние 5 лет до Батыева похода на Северную Русь (напомним, что в начале XIII столетия Юрьевичи контролировали Новгород дольше, но затем вынуждены были его уступить). Борьба за Галич продолжалась и после нашествия. Судьба Киева была вообще неясной — с 1235 года до взятия его Батыем в 1240 году на киевском столе сменились 6 князей из всех 4 сильнейших ветвей.

С чем можно связывать выбор хана? Во-первых, Ярослав был единственным из сильных русских князей, который не был побежден татарами и не спасался от них бегством. Во время нашествия на Северо-Восточную Русь он находился в Киеве, затем ушёл в Северо-Восточную Русь на освободившийся владимирский стол, и во время похода Батыя на Южную Русь был во Владимире. В Северо-Восточной Руси татарское войско встретило наиболее упорное сопротивление: дважды у Коломны с соединенным войском Батыя и на Сити с туменом Бурундая — русские войска вступали с противником в открытое сражение. В Южной Руси в открытый бой решился вступить лишь Мстислав Глебович под Черниговом; сильнейшие южнорусские князья Михаил Всеволодович и Даниил Романович, силы которых были истощены в междоусобной борьбе, бежали, не дожидаясь подхода татар. В Орде должно было сложиться впечатление большей силы Владимиро-Суздальского княжества, и для кануна нашествия это соответствовало действительности: суздальские князья не были ослаблены усобицами, в их руках был Новгород и Киев. В Орде не могли не знать, что эти столы — «старейшие» на Руси. Поэтому вероятно, что Батый решил дать преимущественные права князьям сильнейшей в данный момент из русских земель, чтобы, сковав их зависимостью от Орды, обязанностью выплачивать дань не допускать далее усиления их княжества.

Возможно и ещё одно объяснение (не отрицающее, впрочем, первого и второго — действовать могли несколько факторов). Ярослав и его сторонники могли воспользоваться древним родовым принципом старейшинства русских князей. По этому принципу Ярослав действительно был самым «старшим» из русских князей. Только он и его оставшиеся к этому времени в живых братья Святослав и Иван принадлежали к Х колену, считая от легендарного основателя династии Рюрика — все другие русские князья были из более поздних поколений. Родовой принцип старейшинства (на Руси в это время уже не действовавший из-за сильного дробления княжеского рода — «старейшинство» существовало теперь только в рамках его ветвей) должен был импонировать Батыю, который в это время (1243) уже считался «акой» — старшем в роде Чингизидов. Косвенным аргументом в пользу такого предположения о причинах признания «старейшинства» Ярослава может служить описанный Плано Карпини прием русского князя при дворе в Каракоруме в 1246 году, окончившийся отравлением Ярослава ханшей Туракиной, матерью великого хана Гуюка. Гуюк — сын Угедея, третьего сына Чингизхана, по родовому принципу был младше Батыя (сына старшего сына Чингизхана Джучи), и родовое старейшинство Ярослава, поддержанного Батыем, вряд ли могло произвести на него положительное впечатление».

В 1245 году князь Ярослав Всеволодович вынужден был поехать сначала к хану Бату, как и Даниил Галицкий и Михаил Черниговский, а потом в Монголию, в столицу империи город Карокорум, распологавшийся на реке Ор-хон — на утверждение великим владимирским князем.

Русский исследователь В.Л. Егоров в книге «Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV веках», вышедшей в Москве в 1985 году, дал интересное объяснение названия новой империи:

«Рассмотрение русских летописей показывает, что первоначально на Руси новое монгольское государство не имело какого-либо специального названия, его заменяло этническое определение «татары». В 80–90 годы XIII века на смену ему приходит наименование «Орда», прочно утвердившееся во всех русских официальных документах и летописях в XIV веке. Что же касается привычного теперь названия «Золотая Орда», то оно стало употребляться в то время, когда от основанного Бату государства не осталось и следа. В русских письменных источниках это словосочетание фиксируется со второй половины XVI века.

Гуюк в письме, датированом 1246 годом, называет свою империю «Великим монгольским улусом», а себя «великим ханом» (кааном). Каждый из правящих золотоордынских ханов называет своё государство просто «улус», т. е. народ, данный в удел, владение (подразумевалось, что распределение улусов в своё время провёл Чингизхан).

Начальный период существования Золотой Орды (при ханах Бату и Берке) характеризуется довольно значительным ограничением возможностей осуществления различных государственных суверенных прерогатив. Это было вызвано тем, что владения Джучидов, как и других монгольских царевичей, юридически составляли единую империю с центральным правительством в Каракоруме. Именно из метрополии присылались «численники» для установления размеров собираемой дани, что было своеобразной мерой экономического контроля. Именно в Каракорум должны были ездить русские князья для получения и утверждения инвеститур. В этот период золотоордынские ханы были лишены также права вести какие-либо переговоры с другими государствами и принимать у себя их дипломатических представителей. Наиболее характерным примером в этом отношении можно считать миссии Карпини и Рубрука. Ознакомившись с целями их приезда и верительными грамотами, Бату не принял никакого решения, а направил обоих послов к каану в Монголию. Сидевшие на ханском престоле Джучиды были лишены одной из политически важных прерогатив суверенного правителя: права чеканить своё имя на выпускавшихся монетах. Имевшие в этот период хождение в Золотой Орде монеты чеканились с именами каанов Мунке и Ариг-Буги. Наконец, каану принадлежало право утверждать на престоле новых ханов в улусах. Только после 1266 года Золотая Орда обрела полную самостоятельность в решении различных вопросов внешнеполитического и внутреннего характера.

Основой административно-территориального деления Золотоордынского государства была улусная система. Сущность её составляло право феодалов на получение от хана определённого удела — улуса, за что владелец его принимал на себя определённные военные и экономические обязательства. При этом за ханом сохранялось право (по крайней мере в XIII веке) замены одного улуса другим или даже полного лишения владельца всяких прав на него. Каждый из улусов подразделялся в свою очередь на более мелкие, во главе которых стояли кочевые феодалы соответствующих рангов. Для непосредственного руководства армией и всеми внутренними-делами государства в Золотой Орде были учреждены две высшие государственные должности: Беклярибек (бек над беками) и везир».

Посол папы римского Иннокентия IV к монголе — татарам и «иным восточным народам» францисканский монах Иоанн де Плано Карпини выехал из резиденции папы Лиона 16 апреля 1245 года. Цель этого посольства, как и многих позднейших, было установление таких отношений с монголо-татарами, чтобы избежать их нашествия на Западную Европу. Посол прибыл к Батыю в Золотую Орду в мае 1245 года и оттуда отправился в Каракорум, куда и приехал в начале августа 1245 года, Иоанн де Плано Карпини находился в Каракоруме более года, участвовал в длительных торжествах по поводу избрания Гуюка великим ханом — «кааном» — на большом курултае, и был свидетелем гибели Ярослава Всеволодовича. Даты его поездки установлены по ссылкам на церковные праздники христианского календаря из текста книги «История монгалов, именуемых нами татарами» самого Плано Карпини: «От Батыя в Каракорум мы выехали в землю кангитов, в которой в очень многих местах ощущалась сильная скудость в воде, даже и население её немногочисленно из-за недостатка в воде. Поэтому люди князя русского Ярослава, ехавшие к нему в татарскую землю, в большом количестве умерли в этой пустыне».

В Каракоруме князь Ярослав Всеволодович был отравлен вдовой каана Угедея Туракиной — регентшей престола — возможно, по навету своего (? — А.А.) дипломатического советника боярина Федора Яруновича. В русских летописях упоминается участник битвы на Липице и на Калке воевода Мстислава Удалого Ярун, но сын ли его Федор Ярунович — неизвестно.

Крупнейший историк XIV века Фазлулах Хамадани Рашид-ад-Дин, многолетний везир монгольского государства Хулагидов, располагавшегося на землях Ирана, Азербайджана, Армении и Мессопотамии, в своем сборнике летописей «Джами ат-таварих», написанном на персидском языке, писал о последователях Чингис-хана, умершего в конце 1226 или в первой половине 1227 года — о тех, к кому ехал великий владимирский князь:

«В хукарил, то есть в год быка, Чагатай-хан взял Угедей-каана за правую руку, Толуй-хан за левую руку, а дядя его Отчигин за чресла и посадили его на каанский престол. Тулуй-хан поднес чашу, и все присутствовавшие внутри и вокруг царского шатра девять раз преклонили колена и провозгласили здравицу державе с восшествием его на ханство, и нарекли его кааном.

И благословенный взгляд каана остановился на том, чтобы царевичи Бату, Менгу-каан и Гуюк-хан вместе с другими царевичами и многочисленным войском отправились в области кипчаков, русских, поляков, мадиар, башгирд, асов, в Судак и в те края и все их завоевали, и они занялись приготовлениями к этому походу. Осенью, в такику-ил, в год курицы (4 сентября 1236 — 23 августа 1237 года) сыновья Джучи — Бату, Орда и Берке, сын Угедей-каана — Кадан, внук Чагатая — Бури и сын Чингизхана Кулкан сообща устроили курултай и, по общему соглашению пошли войной на русских. Бату, Орда, Гуюк-хан, Менгу-каан, Кулкан, Кадан и Бури вместе осадили город Арпан (Рязань) и в три дня взяли его. После того они овладели также городом Ике (Коломна). Кулкану была нанесена там рана, и он умер. Один из русских эмиров, по имени Урман (Роман), выступил с ратью против монголов, но его разбили и умертвили, потом сообща в пять дней взяли также город Макар (Москва) и убили князя этого города, по имени Улайтимур (Владимир). Осадив город Юргия Великого, взяли его в 8 дней. Они ожесточенно дрались. Менгу-каан лично совершил богатырские подвиги, пока не разбил русских. Город Переяславль, коренную область Везислава (Всеволода), они взяли сообща в 5 дней. Эмир этой области Ванке Юрку (Юрий) бежал и ушел в лес; его также поймали и убили. После того монголы ушли оттуда, порешив на совете идти туманами облавой и всякий город, область и крепость, которые им встретятся на пути, брать и разрушать. На этом переходе бату подошел к городу Козельску и, осаждая его в течение 2-х месяцев, не мог овладеть им. потом прибыли Кадан и Бури и взяли его в 3 дня. Тогда они расположились в домах и отдохнули.

Когда Угедей-каан скончался, его старший сын Гуюк-хан еще не воротился из похода а Дешт и Кипчак (из похода Батыя на Русь и на Восточную Европу). И Туракина-хатун, которая была матерью старших сыновей, ловкостью и хитростью, без совещания с родичами, по собственной воле захватила власть в государстве; она пленила различными дарами и подношениями сердца родных и эмиров, все склонились на её сторону и вошли в её подчинение. Около трёх лет ханский престол находился под властью и охраной Туракины-хатун. От неё исходили приказы по государству, она сместила всех вельмож. Всё это было по причине отсутствия курилтая, так как съезд и прибытие царевичей не состоялось. И когда Гуюк-хан прибыл к матери, он совершенно не приступал к управлению делами государства. По-прежнему Туракина-хатун осуществляла правление до тех пор, пока ханский престол не утвердился за её сыном. Спустя два-три месяца Туракина-хатун скончалась. Вот и всё!»

Великий князь Ярослав Всеволодович скончался «идя от канович месяца сентября на память святого Григорья» — 30 сентября 1246 года, через семь дней после угощения в ханской юрте.

Старший сын Угедея, умершего 11 декабря 1241, Гуюк был объявлен кааном в августе 1246 года, а его мать Туракина-хатун сама была отравлена через 2–3 месяца после вступления сына на имперский престол.

Похороны тела Ярослава Всеволодовича состоялись в апреле 1247 года во Владимире.

Гибель великого князя Ярослава в Монголии исследована многими ведущими российскими историками XIX и XX веков. Русский историк С.М.Соловьёв в своей работе «История отношений между русскими князьями Рюрикова Дома» писал о гибели Ярослава Всеволодовича: «Скоро Ярослав по зову Батыя принужден был отправиться в Орду; от Батыя великий князь возвратился с честию, пожалован старшинством, но потом должен был отправиться к самому великому хану на берега Амура. Здесь начались интриги: какие-то люди, желавшие получить земли Ярослава, приобрели благосклонность старой ханши, матери великого хана, и с её помощию томили несчастного Ярослава. Кто были эти люди? Разумеется, кто-нибудь из князей русских, вероятнее всего Константиновичи Ростовские. Летописцы, умалчивая о князьях, называют одного боярина, Фёдора Яруновича, который был при этом главным действователем и клеветал хану на великого князя; когда клевета не удалась вполне, то прибегнули к легчайшему средству освободиться от Ярослава: он был отравлен из рук самой ханши».

Русский историк А.Пресняков в своей книге «Образование великорусского государства» (Петроград, 1918) проанализировал последний период княжения Ярослава Всеволодовича:

«Образование Золотоордынского царства подорвало болгарские отношения Суздальщины и если не совсем парализовало, то изменило резко к худшему условия поволжской торговли. Боевое наступление и колонизационное расширение Великороссии на восток надолго остановлены. Наглядным признаком значительного обеднения Суздальщины в XIII веке является судьба её церковного строительства: оно настолько заглохло, что строительные традиции Владимире-Суздальской архитектуры были уже прочно забыты к тому времени, когда в Москве возникли опыты их возрождения. В стеснённых условиях падает значение Владимирского великого княжения, слабеет централизующая политическую жизнь Суздальщины власть великих князей. На западе крепнет независимость Новгорода, несмотря на все усилия «низовских» князей поддержать свою власть в Новгороде; замирает на время их наступление к северу и северо-востоку, и Новгород не испытывает, как прежде, постоянного утеснения своих путей и даней. Время великого князя Ярослава Всеволодовича: его сыновей и внуков — сложный период заката силы великого княжения Владимирского. Постепенно назревает агония великокняжеской власти старого типа, агония эта вызвана упадком интересов, которые питали потребность объединения, давлением татарской власти, усилением самостоятельности Великого Новгорода. Давление новых условий сказывается на судьбе Ярослава Всеволодовича и на деятельности Александра Ярославича.

Только что схлынула к югу татарская сила. Ярослав занял великое княжение после брата, погибшего на реке Сити, и тотчас вступает на прежние пути великокняжеской политики. В 1239 году он с новгородцами ставит город на реке Шелони, победоносно отражает в 1240 году нападение шведов, в 1242 году набег на Псков немецких рыцарей. Подобно прежней деятельности Ярослава — новгородского князя, эта западная борьба Александра есть проявление политики владимирских великих князей. Дорожа «низовской обороной» новгородцы тяготились неизбежным, при таких условиях, усилением своей зависимости от княжеской власти. Но в трудную годину выхода не было.

Осенью 1242 года врезывается в судьбы Великороссии новая сила — татарская власть. Ханский посол потребовал приезда Ярослава Всеволодовича на поклон хану Батыю в Золотую Оду; «и прииде пожалован»: хан признал за ним, по сообщениям наших летописей, старейшинство над всеми князьями русской земли. Ярослав ездил в Орду с сыном Константином, которому пришлось, по ханскому приказу, ехать в далекую Монголию на поклон великому хану. По возвращении Константина не привела ни к чему, ему пришлось доживать свои век на Юрьеве Польском. Так сложилось положение на Руси в 1249 году».

Английский историк Джон Феннел дал свою версию о возможных причинах смерти князя Ярослава Всеволодовича:

«О событиях, связанных с его второй поездкой в Золотую Орду в 1245 году, сообщается только в двух источниках (в летописи Владимира и у монаха Иоанна де Плано-Карпини), причём с такой предельной краткостью, что любое объяснение этих событий может быть только гипотетическим. Мы знаем только, что Ярослав был вызван Батыем, что он поехал с двумя братьями и тремя племянниками, что был послан дальше, в столицу империи Каракорум в Монголию, что двигался он с огромной свитой, большая часть которой погибла по дороге, и что он либо умер на обратном пути (версия русской летописи), либо бы отравлен в Каракоруме 30 сентября 1246 года вдовой великого хана Угедея (версия Иоанна де Плано-Карпини). исследователи выдвигали различные объяснения. Советский историк В.Т.Пашуто, напрмер, считает, что тот факт, что Ярослав, по-видимому, согласился на переговоры с курией, вполне мог послужить причиной для отравления. Другой причиной могло стать желание великого хана Гуюка и его матери иметь своего собственного ставленника на владимирском престоле. Американский историк Г.Вернадский указывает на «напряженность отношений» между новым великим ханом Гуюком (сыном Угедея) и Батыем, и на возможность того, что Гуюк рассматривал Ярослава как инструмент в руках Батыя и, следовательно, «считал необходимым избавиться от него без лишнего шума».

Русский исследователь Б.Я.Рамм в своей книге «Папство и Русь в Х — ХУ веке» описал гибель князя Ярослава: «После того, как планы феодально-католической экспансии против Руси потерпели крушение — на северо-западе в результате Ледового побоища, на юго-западе после битвы под Ярославом, — на западных границах Руси наступило некоторое затишье. Это отнюдь не означало, что на Западе забыли о Руси или перестали бы интересоваться возможностью обосноваться на ее землях. Дело было в другом. Убедившись в том, что русские готовы дать решительный отпор любой попытке агрессии со стороны Запада (несмотря на значительное истощение внутренних сил в стране в результате многолетней ожесточённой борьбы с татарами), западноевропейские политики прибегли к средствам дипломатического характера, перенесли главное внимание на настойчиво повторяющиеся попытки склонить русских князей к сближению с Западом, особенно к признанию католичества, к заключению унии с римской церковью, что открыло бы агрессорам двери внутрь страны.

Одновременно с переговорами, которые с 1245 года папство вело с галицкими князьями, аналогичные связи оно установило и с другим русских князем. Об этом свидетельствует серия из семи папских посланий, которые все датированы 3 мая 1246 года. В самих посланиях (за исключением одного) имя русского князя не упоминается, а адресате фигурирует почетная формула: «Светлейшему королю Русскому». В одном лишь случае упомянуто имя «короля» — «1оапш» (Ивану). Таким князем Иваном был один из братьев Ярослава Всеволодовича, Иван Всеволодович был князем Стародубским (на Клязьме, близ Суздаля). Можно полагать, что расчёты на помощь Запада против татар были у Ярослава ещё до отъезда в Монголию. Поэтому он перед отъездом мог передать выполнение этого плана своему младшему брату Ивану, сидевшему в Стародубе, уполномочив его на ведение дальнейших переговоров с папой. Этим и объясняется, что папа адресовал свои послания малоизвестному мелкому князю в Суздальской земле, величая его «королём Руси», поскольку тот выступал (в переговорах с папой) от имени великого князя.

Серия майских посланий папы свидетельствует о том, что суздальские князья решили вступить в соглашение с папством, рассчитывая, что этим путём можно заручиться поддержкой для военного отражения новых татарских набегов.

Что же касается церковной унии, то о ней, по-видимому, на Руси серьёзно не думали, во всяком случае, никаких шагов, направленных на изменение существующих церковных порядков, предпринято не было. Папские же уполномоченные, наоборот, стремились к одной лишь унии, отделываясь в вопросе о татарах общими фразами и неопределёнными обещаниями в будущем. Такое различие в основной позиции делало всякое соглашение бесплодным и лишало намеченные с обеих сторон планы какой бы то ни было реальности».

Сохранились некоторые послания, опубликованные А.И.Тургеневым в XIX веке: «Мы охотно идём навстречу твоим желаниям и с готовностью внемлем просьбам твоим… Благосклонные к твоим ходатайствам, мы принимаем тебя лично и упомянутое царство под защиту святого Петра и нашу и утверждаем настоящей грамотой покровительство».

Ни одного ответа на эти послания русского князя нет. Наверное, их и не было. Письма подготовили, чтобы бросить тень на Ярослава — монголы прочитали и убили.

Русский советский историк А.Насонов в своей книге «Монголы и Русь», вышедшей в Москве в 1940 году, дал такое описание этого исторического периода:

«В XII и в первой половине XIII века развернулась борьба за политическое преобладание на территории Восточно-Европейской равнины; в источниках красной нитью проходит соперничество между двумя сильнейшими княжествами — Черниговским и Ростово-Суздальским (или Владимире-Переяславле-Ростовским), стремление двух сильнейших княжеств утвердить своё влияние в других областях и держать в своих руках все важнейшие политические центры и торговые пути.

Известно, что Всеволод распространил свою власть на Киев и сферу своего влияния на Великий Новгород. Он достиг успехов в борьбе с черниговскими князьями за влияние в Рязани, Смоленске и Витебске. Неудачи Всеволода в конце его княжения и перерыв в борьбе создали впечатление, что осуществление в XII веке политических задач, преследуемых северо-восточными князьями, было последней вспышкой догоравшего пламени. Это не совсем верно. Незадолго до нашествия монголов мы наблюдаем новую вспышку, борьба возобновляется. А перед самым нашествием, после того, как Михаил Черниговский вокняжился в Галиче, посадив в Киеве Изяслава, когда Киев стал предметом борьбы между Изяславом и Владимиром, Ярослав Суздальский, князь Переяславля-Залесского, в 1236 году, обладая княжением в Великом Новгороде, двинулся на юг, оставив в Новгороде сына Александра и занял киевский стол. В 1237–1238 годах, в год татарского нашествия, Киев был покинут Ярославом и, вслед за тем, занят Михаилом Черниговским. Михаил встретиться с татарским войском все же побоялся и вскоре (в 1239 году) из Киева убежал в Венгрию. Киев занял сначала Ростислав Мстиславич Смоленский, а затем Даниил Галицкий, посадивший в городе тысяцким Димитрия, которому и пришлось выдержать осаду монгольского войска.

В течение 1237–1242 года армия, посланная монгольским императором, завоевала Севере-Восточную Россию, Киевщину, Польшу, Венгрию и Моравию и вторглась в пределы Австрии и Балкан. Получив известие о смерти императора Угедея, монгольское войско, не потерпев ни одного поражения, двинулось через Молдавию и Валахию обратно на восток. Один из главных военачальников, внук Чингиз-хана, князь Бату или Батый, остановился в Поволжье и присоединил страну «орусов» вместе с Кипчаком и Северным Кавказом к территории своего удела, входившего в состав великой монгольской империи. Русские северо-восточные князья были оставлены в своих отчинах, утверждены в качестве местных правителей. Им пришлось поехать в ставку Батыя, где великого князя Ярослава Всеволодовича, а вслед за ним и других князей Ростово-Суздальской земли пожаловали княжениями и отпустили, «расудив им когождо в свою отчину». На Руси признали, что Русская земля «стала землей Батыя и каана».

Первые годы владычества татар совпали с временем междуцарствия в монгольской империи, когда делами правила вдова императора Угедея — Туракина. При дворе регентши стал пользоваться полным доверием магометанин Абдул-Рахман, прибывший первоначально в Монголию в качестве купца. В самом конце царствования Угедея ему, вопреки настояниям главного министра Елюй-Чуцая был отдан на откуп сбор налогов в Северном Китае. При Туракине его поставили во главе управления финансами империи, и откупная система получила вслед за тем, широкое применение. В правление Гуюка (1246–1248) большое количество купцов доставали разрешения на сбор налогов с провинций в виде платы за поставки на императора. Подобного рода способ сбора податей практиковался при Туракине и Гуюк-каане, по-видимому, и в пределах завоеванной России.

Не видели мы со стороны Орды, в первые десятилетия владычества, попыток изменить и основное направление «внешней» политики Владимирского стола. Интересы Батыя и его ближайших преемников (Сартака, Улагчи) побуждали Орду итти навстречу общеруским притязаниям владимирского князя, поддерживая последнего в его соперничестве с черниговским князем. Интересы эти обусловливались опасностью, грозившей владычеству монголов с Запада, и той позицией, которую занял по отношению к Орде черниговский князь Михаил. В условиях ига получила неожиданное завершение старая борьба за Киев и за преобладание на русской равнине между княжеством Черниговским и великим княжеством Владимирским, продолжавшаяся со второй половины XII века.

Подобно Даниилу Галицкому Михаил Черниговский также не желал выражать покорность Орде и только в 1246 году приехал в Орду к Батыю «прося волости своей от него». Между тем соперник Михаила — Ярослав Всеволодович сразу же по возвращении Батыя с западного похода (в 1243 году) приехал к нему с выражением покорности. Как видим, в интересах Батыя было выдвинуть в противовес Михаилу, занявшему неприязненную позицию по отношении к татарам, его соперника — владимирского князя, и пойти навстречу общерусским притязаниям последнего. По словам летописи, Батый поставил его в положение старейшего «все князем в Русском языце» и передал ему Киев, как князю, занявшему первенствующее положение на Руси. Ярослав послал в Киев своего наместника боярина Дмитра Ейковича.

По приказу Батыя был убит прибывший в Орду Михаил Черниговский. Историки обычно объясняли смерть Михаили отказом выполнить языческий обряд. Причины его гибели лежали глубже, чем принято думать. Отказ пройти через огонь мог только послужить предлогом для казни. Батый не доверял черниговским князьям, поскольку они держались западной ориентации.

Отношение Батыя к Ярославу не изменилось, по-видимому, и тогда, когда великий князь попал в немилость при императорском дворе. Монгольская империя считалась собственностью целого рода (потомков Чингиз-хана), члены которого должны были съезжаться вместе для обсуждения общеимперских дел на сеймы (курултаи); но вместе с тем монгольской империей управлял избиравшийся на курултае император — преемник Чингиз-хана. В основе верховного управления лежала известная двойственность, которая дала себя знать после смерти Угедея (1241 год). С одной стороны, верховным авторитетом для потомков Чингизхана, по принципу родового владения, был старший в роде, а именно Батый (с кончиной четырёх сыновей Чингиз-хана), с другой стороны, по принципу личного наследования, высшей властью пользовался тот из них, который занимал императорский престол, переходивший от Чингиз-хана по прямой линии (Гуюк).

Императорский престол после смерти Угедея оставался вакантным; около трех лет делами правила старшая из жен Угедея — Туракина, и выборы откладывались, так как старший в роде — Батый, будучи в плохих отношениях с сыном Угедея Гуюком, уклонялся от приглашений на курултай под предлогом болезни. Наконец Туракина и Гуюк начали действовать решительно, пытаясь поскорее решить судьбу императорского престола (несмотря на натянутые отношения с Батыем) и в его отсутствие устроили выборы Гуюка. Ко дням избрания Туракина поспешила вызвать из провинций империи некоторых местных правителей и среди них великого князя Ярослава. Решаясь на избрание императора в отсутствие Батыя, хотели, очевидно, иметь из отдалённых областей, принадлежащих к территории Батыева удела, влиятельных представителей местной власти; Батый, с своей стороны, не мог, очевидно, воспрепятствовать поездке Ярослава в Каракорум, так формально не порывал с Туракиной и Гуюком. Некоторый исследователи считают, что Батый послал Ярослава, своего вассала, вместо себя. Прибывший из Батыева удела Ярослав показался по тем, или иным соображениям опасным;

согласно рассказу Плано-Карпини, великого князя отравили (наши летописи также свидетельствуют, что Ярослав погиб в Монголии «нужною», то есть насильственною смертью). Как видим, не Батый был виновником смерти Ярослава. Можно думать, что Батый не изменил свое поведение по отношению к Ярославу, и до последних дней жизни владимирского князя пытался поддерживать с ним связь; возвращаясь из Карокорума, Карпини встретил Угнея, который «по приказу жены Ярослава и Батыя» ехал к Ярославу.

Римский папа, как известно, готовясь объявить крестовый поход против татар, находился, в связи с этим, в переговорах с Даниилом Галицким. Помощь против татар была оказана папой только на бумаге; союз же с папой означал шаг навстречу желаниям главы католического мира использовать в своих интересах затруднительное положение Руси. Александр Невский, также получивший послание от папы, выступил решительным противником союза с папой Иннокентием III. Это, надо думать, побудило Батыя оказать поддержку Александру Невскому и выдвинуть его на великокняжеский стол. В 1252 году Александр поехал к Батыю и по возвращении был посажен во Владимире. Итак, до 1257 года мы не находим никаких следов организации татарского владычества в Северо-Восточной Руси.»

Благодаря мудрой политике Ярослава Всеволодовича и Александра Невского была сохранена Русь, Владимиро-Суздальское княжество, а совместными усилиями всей земли отражен и крестовый поход ливонского ордена на новгородско-псковские земли.

О последующем периоде взаимоотношений Руси и Орды А.Насонов писал:

«Монголы вели активную политику и основная линия этой политики выражалась не в стремлении создать единое государство из политически раздробленного общества, а в стремлении всячески препятствовать консолидации, поддерживая взаимную рознь отдельных политических групп и княжеств.

Ещё в 70-х годах XIII века в Золотой Орде стал намечаться второй, наряду с Поволжьем военно-политический центр, а со смертью Менгу-Тимура (т. е. с 1280–1282 годов) в Золотой Орде прямо образовалось два военно-политических лагеря. В соответствии с этим в Севере-Восточной Руси образовалось две взаимно враждебных политических группы. Одна из них признавала царём Ногая: это князь Дмитрий Александрович Переяславский и его соратники, другая — не признавала:

вместе с Андреем Городецким они ориентировались на Волжскую Орду. По мнению академика В.В.Бартольда «единство империи сохранилось до тех пор, пока ещё было живо влияние личности её основателя, пока ещё действовали воспитанные им люди, что продолжалось ещё 30 лет после его смерти».

Великий русский историк С.М.Соловьёв писал в «Истории России с древнейших времен» о Ярославе Всеволодовиче: «Этот князь уже давно из всех сыновей Всеволодовых отличался предприимчивым духом, охотою к промыслам; будучи ещё только князем переяславским, он не отставал от Новгорода, всё старался привести его в свою волю, несмотря на урок, заданный ему Мстиславом на Липице. По отношениям новгородским он завёл ссору с Черниговом и, не надеясь получить скоро старшинства на севере, бросился на юг и овладел Киевом. Татары истреблением семейства Юриева очистили Ярославу великое княжение и обширные волости для раздачи сыновьям своим. Он отдал Суздаль брату Святославу, Стародуб — другому брату, Ивану; свою отчину, Переяславль, передал нераздельно старшему сыну Александру, остальных же пятерых сыновей поделил волостями из великого княжения, недавши ничего из него потомкам Константиновым. Неизвестно, что он дал второму сыну своему, Андрею, вероятно. Юрьев, который уступил ему Святослав Всеволодович за Суздаль; третий сын, Константин, получил Галич, четвертый, Ярослав, — Тверь, пятый, Михаил, — Москву, шестой, Василий, — Кострому. Таким образом, вся почти Владимирская область явилась в руках сыновей Ярославовых: что могли предпринять против этих шестерых князей дядья их — князья суздальский и стародубский? Ясно, что при ослаблении родовых понятий по смерти Ярослава брат его Святослав не мог долго держаться на старшем столе, был изгнан Михаилом Ярославичем московским, а после даже лишился и Суздаля, который перешёл к Ярославичам же, а Святослав и его потомство должны были удовольствоваться опять одним только Юрьевом. При этом надобно заметить, что сыновья Ярославовы и по личному характеру своему были в уровень своему положению, могли только распространить и укрепить отцовское наследство, а не растратить его: Александр получил название Невского, в отваге Андрея нельзя сомневаться, когда он решился поднять оружие против татар; Михаил прозывается Хоробритом, Ярослав идёт постоянно по следам отцовским, постоянно хлопочет о промыслах, хочет привести Новгород в свою волю, но не может этого сделать, потому что Василий костромской также не хочет спокойно смотреть на деятельность старших братьев».

В 70-е годы XIII века на Северо-Востоке насчитывалось 14 княжеств вместо 6, существовавших к 1237 года. К этому надо добавить, что территории двух наиболее крупных из них, Владимирского, остававшегося главным, и Переяславского, слились воедино в результате того, что Ярослав Переяславский, после гибели брата Юрия Всеволодовича на реке Сити оказавшийся старшим среди потомков Всеволода Большое Гнездо, в 1238 году стал великим князем Владимирским. Однако в том же 1238 году он передал брату Святославу Суздаль, а брату Ивану — Стародуб. Начался процесс трансформации прежних владимирских и переяславских земель, приведший к появлению новых княжеств.

Переяславль и территорию бывшего Переяславского княжества удерживались Ярославом Всеволодовичем под своей рукой и при его жизни не передавались кому-либо из его сыновей.

Характерно, что современник Александра Ярославича, составивший его жизнеописание, «отечеством» Александра называл Новгород великий, о Переяславле же не упоминал совершенно.

Представление исследователей о принадлежности Переяславского княжества Александру Ярославичу в 1238–1252 годах зиждется на единственном летописном известии 1240 года, причём в редакции поздних летописных сводов.

В договорной грамоте тверского князя Михаила Яро-славича с Новгородом Великим, составленной между ноябрем 1296 и февралем 1297 года содержится следующий пункт: «А кто будет давных людин в Торжку и в Волоце, а позоровал ко Тфери при Олександре и при Ярославе, тем тако и седети, а позоровати им ко мне». Очевидно, в грамоте упоминаются люди, «позоровавшие» к Твери, когда та стала центром самостоятельного княжества. С этой точке зрения вполне понятно упоминание в докончании отца Михаила — Ярослава Ярославича, в своё время сидевшего на тверском столе. Но ранее Ярослава в грамоте назван Александр, и в нём нельзя не видеть старшего брата Ярослава — Александра Невского. Становится очевидным, что он-то и был первым тверским князем.

Поскольку в 1245 году Тверью управлял наместник великого князя Ярослава Всеволодовича, надо полагать, что Тверское княжество образовалось после названной даты. По-видимому Тверь была получена Александром по завещанию отца, реализованному в 1247 году великим князем Святославом Всеволодовичем. Александру не даром была предназначена самая западная часть владимирской территории: она непосредственно смыкалась с землями Великого Новгорода, где княжил Александр.

Что касается его брата Ярослава, до сих пор единогласно принимаемого всеми исследователями за первого князя Твери, то самая ранняя запись, где он назван тверским князем, относится только к 1255 году.

Политика, проводимая великими владимирскими князьями Ярославом Всеволодовичем и Александром Ярославичем Невским, позволила Владимирской Руси сохранить свою государственность, и в конечном итоге выдержать крестовый поход Запада на русскую землю. Заключение

«Говоря о смерти Ярослава, летописи наши (не все. — Л.Л.) ничего не говорят в похвалу его. Передают об^этом, как о простом факте: «преставися Ярослав князь месяца сентября в 30 день». Вот и всё. Такая сухость, такое несочувствие к деятелю первых годов татарского владычества должны чем нибудь объясняться. Большинство наших летописей написаны духовными лицами. Весьма естественно, что князь, сочуыствовавший интересам этих лиц, вызывал и с их стороны сочувствие; и наоборот, князь, отличавшийся противоположными качествами, вызывал холодность с их стороны. Ярослав был только государственный деятель, понимавший хорошо интересы своего отечества, отличался суровостью, но вместе с тем благоразумною деятельностью, не падал духом в несчастьях. Этим можно объяснить ту сухость, то несочувствие, с которым относятся наши летописцы к весьма почтенному и заслуживающему глубокого уважения государственного деятеля; первому, быть может, после Андрея Боголюбского, понимавшему спасительную силу самодержавия и централизации, особенно в таких обстоятельствах, в каких находилась тогдашняя Россия.

Позднейшие летописцы с большим сочувствием относятся к Ярославу Всеволодовичу. Так, например, в Степенной книге мы читаем: «сии приснопамятный великий князь Ярослав в дальней земле в Ханове Орде положи душу свою за святые домы церковные и за веру християнскую, и за все люди земли Русския. И сего ради причте его Бог к избранному своему стаду праведных селения».

«Обширная и слабо населенная Ростовская земля (или Понизовская, как ее называли новгородцы) XII и начала XIII века, земля Андрея Боголюбского и Всеволода III Большое Гнездо, не созрела ещё для образования обширного единого государства. Она делится на быстро обособляющиеся части во второй половине XIII века, через столетие мы видим ее разделенной на множество крупных и мелких княжеских владений. Это разделение началось у нас дележом земель между сыновьями. Всеволод III разделил свои владения между сыновьями. Разделенная Ростовская Русь на короткое время затем случайно соединилась в руках Ярослава Всеволодовича. Род Всеволода Большое Гнездо быстро разросся, и земля продолжала делиться на все более мелкие части между размножившимися князьями. Это дробление власти и слияние её с землевладением вызвано разрозненностью страны и слабостью центрального управления.

Говоря о разделах, я разумею не первоначальные дележи суздальской Руси на несколько крупных частей в XIII веке, не разделы Всеволода III и его сына Ярослава, и не образование более крупных уделов (Тверской, Ярославский, Ростовский, Белозерский, Московский и другие). Эти первоначальные разделы не имеют феодального характера, представляя собой обыкновенное разделениие единого государства на несколько равноправных государств. Я имею в виду дальнейшее дробление княжеств в XIV и XV веке на мелкие княжеские владения».

«С особенною силой выступают характерные черты суздальских князей в лице отца святого Александра — князя Ярослава Всеволодовича. Упорно, настойчиво и смело стремится он к намеченным целям, действуя наперекор установленным, освященным веками обычаям. Трудно в такие переходные эпохи, как тогдашняя, избежать крутых, подчас жестоких мер. Но отсюда нельзя ещё заключить, чтобы печальная необходимость прибегать к крутым мерам указывала на злой характер правителя. Князь Ярослав Всеволодович умел жертвовать собою во имя общего блага, умел подавлять свои личные чувства. Первый из русский князей, собрав и утешив, ободрив пораженных ужасом татарского нашествия жителей, покорился он печальной, но неизбежной участи —

смиренной покорностью спасать родину от конечного разорения. А под конец жизни совершил трудный подвиг, отправившись в далёкую Татарию, где и погиб страдальческой смертью. Лично же, независимо от высшего государственного интереса, он был «милостив ко всякому, требующим невозвратно даяше». А его кончину современники и ближайшие потомки высоко чтили и выражали светлое упование, что Господь «причте его ко избранному своему стаду праведных селения».

В самом деле, нельзя не удивляться судьбам Божественного Промысла, сохранившим для России невредимыми князя Ярослава Всеволодовича и его семейство, точно Ноя в ковчеге, среди ужасов гибели и разорения. Такой именно князь, как Ярослав Всеволодович, и нужен был в первые критические времена после нашествия.

Кончина Ярослава Всеволодовича была страшным несчастьем для его осиротелой семьи и для русского народа, но в то время уже взошло красное солнышко земли Русской — уже всюду гремела слава о доблестях его старшего сына, новгородского князя Александра Ярославича Невского».

Примечания

1

МСТИСЛАВ МСТИСЛАВИЧ УДАЛОЙ (ум. 1228), князь торопецкий (с 1306), новгородский (с 1210), галицкий (с 1219), сын князя Мстислава Ростиславича Храброго. Участвовал в походах русских князей на половцев в 1193 и 1203 годах. Став новгородским князем Мстислав Мстиславич начал борьбу с князем Всеволодом Большое Гнездо, продолжавшим объединительную политику Андрея Боголюб-ского. В 1212 и 1214 годах Мстислав Мстиславич совершил удачные походы на чудь и ливонских рыцарей.

2

Михаил Всеволодович (80-е гг. XII в. — 20.09.1246), князь Черниговский, сын князя Всеволода Святославича Чермного. В 20—40-х годах XIII века принимал активное участие в политической жизни Южной и Северо-Восточной Руси. В 1223 году вместе с другими князьями совещался по поводу первого появления татар. В 20-е годы несколько раз становился во главе Новгорода, затем вел борьбу с Даниилом Галицким и Ярославом Всеволодовичем за Киев. При приближении татар в 1238 году бежал в Венгрию, затем в Польшу. Не найдя там поддержки, в 1246 году отправился к Батыю, рассчитывая получить от него Черниговское княжество, но татары убили его. Предлогом послужил отказ Михаила Всеволодовича принять татарскую веру и пройти сквозь очистительный огонь. Канонизирован русскою церковью. (Советская историческая энциклопедия. М.: 1966.)

Content

Андреев А. Р. Великий князь Ярослав Всеволодович Переяславский

Основные города и уделы Владимиро-Суздальского княжества

Великий князь Ярослав Всеволодович Документы. Официальная биография

В.Н.Татищев о князе Ярославе Всеволодовиче

А.В.Экземплярский о великом князе Ярославе Всеволодовиче. 1191–1246 годы

О.М.Рапов о великом князе Ярославле Всеволодовиче

Энциклопедическая справка

Смерть Ярослава Свидетельство Иоанна де Плано Карпини, архиепископа Антиварийского

Обращение Ярослава Всеволодовича к детям перед смертью

Глава 1. Отец 1150–1191 годы

Глава 2 Княжич. Владимир. Переяславль-Южный. Рязань. Переяславль-Залесский 1191–1212 годы

Глава 3 Новгород. Мстислав Удалой. Битва при Липице. Переяславль-Залесский 1212–1223 годы

Глава 4 Новгород. Михаил Черниговский 1224–1230 годы

Глава 5. Крестоносцы и литовцы 1230–1238 годы

Глава 6. Великий князь 1238–1246 годы

Примечания