София Катенина

Счастье будет!

Моим незамужним подругам и маме, которая успела прочитать несколько страниц, посвящается.

«As the manager of the Performance sits before

the curtain on the boards and looks into the Fair,

a feeling of profound melancholy comes over him

in his survey of the bustling place».

William Makepeace Thackeray, «Vanity fair»[1]

«И сердце вновь горит и любит – оттого, Что не любить оно не может».

А. С. Пушкин , «На холмах Грузии лежит ночная мгла...»

Глава первая, в которой заходит разговор о главном, а я рассказываю о прошлом

«Oна так и померла в девках, потому что всю жизнь ждала принца на белом коне».

Наверное, кто-нибудь добрый нацарапает это на моей могиfле.

Время от времени, когда одиночество становится непереносимым, я представляю себе скромную гражданскую церемонию, мой белый гробик и аккуратненький венок на нем.

Обычно такое случается в преддверии Дня святого Валентина.

Чертов праздник специально придуман для неудачниц вроде меня; счастливые парочки спокойно перепрыгивают эту дату, как будто она не отличается от любого другого дня, ну а одинокие девушки под тридцать отдуваются по полной. Город превращается в огромный бисквитный торт, заминированный розовыми сердечками, и в каждом из них мне мерещится личный упрек в непроходимом лузерстве на любовном фронте.

Да, мне и правда пока что нечем похвастаться.

Не везет.

Не прет.

Не катит.

Не...

Я начинаю нервничать где-то за неделю; ну, а чтобы пережить сам праздник, мне приходится запастись вареной сгущенкой (35 000 килокалорий) и отключить телефон. Все телефоны. Наверное, мне и так бы никто не позвонил, но отключенный телефон придает уверенности. Можно представить, что кто-то все-таки пытался дозвониться, но не смог. Потому что мой телефон был выключен. В такие минуты мне ужасно жалко себя, просто до слез. Бедная я, бедная, даже сгущенка не помогает. Я всхлипываю, и перед помутневшим взором проходит скорбная вереница моих бывших и настоящих парней.

Видимо, они пришли проводить меня в последний путь. Бывшие (теперь же они все – бывшие, правда?) одеты в черное и грустят; я ревниво слежу, все ли одинаково огорчены или какая-нибудь неблагодарная сволочь имеет наглость выглядеть беспечно. Я оглядываю их откуда-то сбоку и немного сверху; жаль, что они не могут видеть меня, потому что я, наверное, хороша в своих ангельских крылышках. Смерть делает меня такой романтичной!

Ах, мои мужчины, мужчинки, мужички. Я вижу их в последний раз... Все они были хороши по-своему – в свое время и в своем месте, однако ни один из них не тянул на идеал. В этом и есть, вернее, была моя проблема – главный дракон, которого мне не удалось победить за свой короткий жизненный путь. По-настоящему влюбиться – вроде бы простая задача, а все никак не получается. Какое я, однако, примитивное существо! Без захватывающей, сумасшедшей, безграничной, невероятной любви ничто для меня не имеет смысла – ни работа, ни развлечения: все какое-то серое, пресное, однообразное... И в результате... Даже на собственных похоронах я какая-то кислая, унылая и в дурном настроении. А это же последний повод потусить... точно последний!

– Эй, дорогая, очнись! Ты меня вообще слушаешь или нет?

Ну вот. В мои грустные романтические грезы бесцеремонно врывается моя совершенно не лирическая подруга Нинка. Кажется, я еще не склеила ласты, а просто замечталась за столиком в кафе, в то время как Нинка рассказывала мне последние новости о мире и его окрестностях. Я вздыхаю и c аппетитом принимаюсь за чизкейк. Все-таки и в жизни есть своя прелесть.

– Принесите мне, пожалуйста, сухой мартини. И девушке тоже. – Мне кажется, что за воскрешение надо выпить.

В моих предпочтениях в области алкоголя отсутствует какая-либо система. Всякий раз я заказываю что-то новое, в зависимости от того, что взбредет в голову. Видимо, свою исключительную разборчивость по части мужчин я компенсирую безграничной толерантностью к озарениям барменов.

Стоит признать, что сегодняшний мой с Нинкой разговор на тему тотального вырождения мужской расы и неизбежного полового одиночества был блефом от начала и до конца. На самом деле за каждой из нас числилось по официальному бойфренду, который на данный момент представлял из себя типичное «не то». Плюс по паре симпатичных коллег, которые слали нам шутки по электронной почте в будни и игривые эсэмэски по выходным – в надежде на каплю, которая точит известно что. Мальчик в банке, выдававший Нине кредит и хорошо разбиравшийся в ромовых коктейлях. Знакомый из Интернета, осведомленный, какого цвета у меня трусы, которого я между тем никогда не видела. Симпатичный босс, привлекательный бармен, встреченный утром в кофейне (он похож на Хемингуэя в молодости и ничего себе мужчина), который вчера подвез бесплатно на Infi nity (пытался читать из Бродского). Бесперспективный женатик, присылающий Нине букеты из усыпанных блестками роз по календарным праздникам. Несколько безнадежно влюбленных друзей детства с волевыми мамашами и коллекцией вкладышей от ретрожвачек «Дональд». Друг-велосипедист, похожий на гея, но не гей. Друзья-геи, не похожие на геев, с которыми можно ходить на вечеринки. Бывшие, всегда готовые к операции «Ожившие мертвецы опять восстают». И потом, нам оставался Марат Сафин, который недавно зафрендил Нинку в «Одноклассниках». Путем несложного подсчета получалось, что все наши вопли о том, что «Где он мужик?! Вымер», шли вразрез с реальностью – у каждой в руках было восемь, а то и десять человеко-голов.

– Куй железо, не отходя от кассы, – гундосила Нина, поигрывая бокалом-мартинкой, в котором оставалось еще немного коктейля. – Чем тебе был плох Вадимка? Мальчик смотрел на тебя со страстью. Со страстью и обожанием! – И она уставилась на меня с недоумением.

– Вадимка прекрасен. Он музыкант, и у него кудри до плеч. На прошлой неделе мы целовались в парке. Как школьники. Но ты знаешь, он жуткий ханжа. Увидел на моей руке часики с трахающимися зайцами – подпрыгнул и замолчал!

– Наверное, он католик, – предположила Нина.

– Длинноволосый музыкант-католик, который играет в клубе «Че»? Не смешите мои тапочки. Наверное, он просто придурок. У него такой длинный ноготь на мизинце, кошмар.

– Это чтобы играть на гитаре.

– Это чтобы нюхать кокаин. Я в «Яндексе» почитала.

Нинка – моя лучшая подруга, и ее мнение всегда значит для меня очень много. Пусть мне действительно эпически не везет с мужчинами, но подруги – это мое всё. Дружба с Ниной и вовсе означает, что жизнь подарила тебе счастливый билетик: в ее невероятно живом и оптимистичном существе скрываются силы, равнозначные мощи небольшой гидроэлектростанции. Нина работает начальником отдела рекламы в городском еженедельнике, а в свободное время ищет клады в Подмосковье и собирает косметические баночки прошлого столетия.

В извечном споре, разыгравшемся на арене, были правы мы обе: с одной стороны, половозрелые двадцатипятилетние женщины должны концентрироваться на построении серьезных отношений (а в идеале и семьи), с другой стороны – перед нами стоит задача обнаружить и отсеять встречающихся на нашем пути полных и относительных идиотов, чтобы не подвергать опасности возможное потомство.

Что и говорить, работы у незамужних женщин полно. Когда тебе за двадцать пять, а белокурый сказочный принц все еще не стучится в дверь твоей хрущевки в Черемушках, на лицах у родителей появляется особенное выражение. Они как будто начинают ждать, что ты вот-вот выпьешь яду кураре или, что еще хуже, начнешь слать свои фотографии в стиле ню заключенным по адресам в газете «Двое». Удачливые подруги милосердно умалчивают о прекрасно проведенных романтических выходных в Монако, ты ненавидишь фильм «Степфордские жены», и даже реклама памперсов начинает тебя раздражать. Можно начать упиваться своим поражением, потолстеть, проколоть нос, перестать мыть голову и сидеть в сквере на Чистых прудах, а можно сложить руки и выйти замуж за «прекрасного мальчика Гошу, я знаю его родителей с детства» – но это все удел слабых. Настоящая задача-максимум для выдающихся девушек, которые не боятся смотреть в лицо опасности, – это обнаружение основного объекта с перспективой окончательного захвата. Найти и обезвредить, но главное – найти!

Проанализировав ситуацию, мы с Нинкой пришли к определенным выводам. Вкратце жизненный план на ближайшие несколько месяцев был таковым.

1. Определиться, какого же черта нам вообще нужно.

2. Представить объект в деталях и выявить среду его естественного обитания.

3. Найти и обезвредить.

4. Похудеть.

В принципе, пункт четвертый уже пару лет не выходит из моего скорбного списка. С тех самых пор, как в моей жизни появился невероятный В. Атлетичный спортсмен-горнолыжник, он покорил меня знанием Хармса и переводов Маршака, а также умением готовить протеиновые коктейли. Вова был вечно молодым и статным, как кедр, тридцативосьмилетним любителем активного образа жизни, который начинал свое бодрое альпинистское утро с проверки моего мобильного телефона. Не обнаружив там порочащих меня sms-сообщений, он недовольно кряхтел и принимался отжиматься, ведя неспешную беседу примерно такого рода.

– Мне кажется, ты опять поправилась.

– Мм...

– Тебе необходимо поработать над прессом.

– Ммм...

– Три подхода по сорок подъемов, L-карнитин и ни в коем случае не покупай пастилу в супермаркете в этом месяце. Нет, в этом году!

– Мм...

– Да, кстати, где мой завтрак? Ты положила сметану в яйца? На обед мне нужна постная ветчина.

Все в нем было гармонично, все дивно, и весь первый год я безропотно клала сметану в яйца и наоборот. Бегала по парку под крики «тянем носок» и послушно формировала ягодичные мышцы. Питалась огурцами и ростками пшеницы, а по праздникам позволяла себе бифштекс. В целом год прошел под знаком тотальной любви, восторженного детокса и умерщвления плоти. Вечерами мы читали Маршака по ролям... И я уже собиралась сообщить родителям, что в моей жизни случились позитивные перемены, как вдруг неожиданные обстоятельства поставили мой план под удар.

Рано или поздно это случается с любой девушкой, но в тот злополучный сентябрь я была действительно не готова к капризам природы. Мой цикл, задержавшись на три недели, превратил Владимира в полного невротика. Оказалось, что под грамотно прокачанным мышечным каркасом Володи скрывались качества, о которых я даже не подозревала.

– Ты беременна не от меня, – заявил мне мой интеллигентный бойфренд, заявившись домой в полчетвертого ночи (или утра?).

– Мм?..

– Я знаю это точно! Я все выясню! – И его могучий кулак опустился на стеклянный прикроватный столик, который я вручную тащила из «Икеи» на своей неспортивной спине. Что и говорить, столик разбился.

Слушая долгий и изысканный стеклянный звон, я предалась процессу осознания. Как будто Вовочка треснул не по столику, а по моим плотно сидящим на переносице розовым очкам. Все-таки во мне гнездилось очень, очень много иллюзий. Где-то в потаенных мечтах я надеялась, что все эти салатные листья и соя посланы мне неспроста. Что через годик-два Вова насъезжается всласть по черным трассам, выиграет пару пластмассовых кубков, да и сделает мне предложение. Что в означенный час мы родим здорового мальчика по какой-нибудь модной тибетской системе и отведем его на йогу и в горнолыжную секцию. В общем, несмотря на повышенную здравость окружающей меня среды, вредные и разрушительные мысли о браке все-таки проникли глубже, чем я сама могла предположить.

Я так и не смогла осознать, что именно настолько пугает неженатого сорокалетнего мужчину в тот момент, когда его любимая девушка начинает думать, что беременна. Несмотря на то что в этот раз мой трагический залет оказался мифом и ситуация стабилизировалась, реакция Вовы стала, как говорят, звоночком. Я как-то сразу мысленно собрала вместе все остальные Вовины странности. Болезненную слабость к сметане. Страх перед всесильной мамой, гардеробщицей Большого театра Сибиллой Петровной (в девичьих разговорах она проходила как Сцилла Харибдовна). Пристрастие к цветным разворотам в журнале «Maxim». Привычку подтягивать брюки до подмышек и выставлять наружу носки. Словечко «как бы» и манеру все время разводить руками. И главное – жировик на груди, маленькую безвредную опухоль. Мне показалось знаковым то, что при той обложной войне с жиром, которой Вова посвятил все сорок лет своей жизни, уязвимым местом на его совершенном теле стал именно проклятый жировик.

Что характерно, до того момента, как нашу съемную квартиру на Ленинградском проспекте огласил стеклянный звон, я не замечала жировика. А тут же... Тут же я постоянно стала натыкаться на него взглядом.

Через неделю я позволила себе демонстративно пожарить картошку на сале, и трещина в наших отношениях еще больше увеличилась. Через десять дней Владимир ворвался в мой офис и перевернул вверх дном компьютер и рабочий стол в поисках доказательств моей неверности; не найдя ни носового платка с вышитыми инициалами, ни презервативов «Гусарские», но изрядно запылив брючки, он рассвирепел еще больше, так как решил, что я уничтожаю улики. В шредере. Еще через неделю – и это самая грустная часть, – после всеночной истерики, во время которой немаленькие спортивные кулаки летали вокруг моего лица, я отправила Володю к маме, сменила замки, симкарту, а также вызвонила Нинку, с помощью которой отнесла напоминавшие о любви всей моей жизни вещи на ближайшую помойку.

Любовь заставила меня сделать множество ошибок, отклониться от намеченного курса и забыть первое правило любой счастливой женщины: иди туда, где ты хочешь находиться, потому что трудно сделать только первый шаг.

И я пошла.

Глава вторая, в которой я раздумываю о неизбежности перемен

Вжизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он понимает – подготовка к той, идеальной жизни завершена. Теперь неплохо бы и начать. В хорошем случае в этой отправной точке у тебя уже есть хотя бы образование. В плохом – накопившиеся претензии к миру и лишний вес. Итак, каковы же были мои активы?

Как уже упоминалось, мне скоро двадцать шесть, я шатенка невразумительного среднерусого типа и вешу пятьдесят пять... нет, хватит врать самой себе, уже пятьдесят девять килограммов. Ну довольно о грустном. У меня большие голубые глаза, хорошая кожа и собственный стиль в одежде. Мужчины сходят от меня с ума... ну или хотя бы просят оставить свой телефон как минимум раз в неделю. Может быть, это потому, что у меня потрясающая харизма, но скорее из-за того, что моя грудь третьего размера. О’кей, второго, стремящегося к третьему. У меня за плечами пять лет исторического, а также год стажировки в Ирландии, откуда я привезла уникальные сведения о племенах богини Дану. В обычной, человеческой жизни мои умения и навыки нашли свое наиболее полное применение в позитивной профессии корпоративного пиарщика.

Приходя в свой шумный многоэтажный офис, я строчу увлекательные рассказы, саги и поэмы о самых передовых новинках... корейской бытовой техники. В моих пресс-релизах все называется новейшим, необходимым, революционным. Именно благодаря мне эти самые со всех сторон новые новинки пользуются ажиотажным спросом у согретых лампами дневного света журналистов национальной прессы. Да-да, все это жужжащее электрическое зло ползет от меня. И ваш электрический чайник – если он не очень дорогой, – скорее всего, впарила вам именно я.

Холодильник такой-то, мобильный телефон такой-то – моя работа представляет собой непроходящий кошмар с участием многоэтажных цифр, амбициозных названий серий, бесконечных таблиц в «Экселе» и многочисленных ужасно нервных корейцев, главный из которых круглый год ходит в блестящих штанах и блестящей футболке, за что преданные сотрудники между собой называют его Гагарин. Интересно, меняет ли он эти штанишки? Хотела бы я заглянуть к нему в гардероб. Да и вообще, нужен ли роботам гардероб?

Мой обычный ритуал прихода в офис очень похож на маленький, обидный эпизод из фильма Квентина Тарантино.

Приблизительно раз в два дня я даю себе зарок никогда не опаздывать на работу и для этого ставлю будильник на своем стареньком iPhone’е на полчаса раньше необходимого момента пробуждения. Тут необходимо сказать, что конечно же я должна пользоваться телефоном производства родной корпорации, то есть я нарушаю все мыслимые и немыслимые протоколы. Я фактически изменяю Гагарину и подрываю основы начал и фундаменты основ. Вместо моего поцарапанного американского друга с одной кнопкой я должна пользоваться какой-нибудь поделкой Гагарина, желательно со стразами и огромным логотипом. А еще лучше – c фотографией босса на заставке. До тех пор, пока я не увидела iPhone, все так и было. Однако наша встреча изменила все на корню – немного порассуждав о своей несчастной корпоративной доле, я решила, что все-таки имею право на личную жизнь. А что может быть более интимным, чем мобильный телефон? Для совещаний у Гагарина я оставила старую чудовищную «раскладушку» весом в полкило и выкладываю ее перед собой на круглый стол в его кабинете. А для души у меня есть он, мой нелегальный, запретный, противозаконный символ свободы: телефон американской компании «Apple». Видимо, в отношении к телефонам я похожа на мужчин – иногда у них бывает нелюбимая, но необходимая для карьеры жена, а также красивая подруга в джинсах True Religion за четыреста долларов. Кстати, практически столько я и заплатила за свой iPhone; задолго до начала официальных продаж в России этот телефончик мне привез контрабандой из Калифорнии друг Денис, о котором я еще расскажу.

Итак, проснувшись, я вспоминаю, что у меня в запасе есть полчаса, и в результате засыпаю еще минут на сорок. Потом я беру такси и влетаю на утреннюю планерку растрепанная, как незаправленная кровать. Так случилось и сегодня, однако мне свезло, и Гагарин чуть задержался на время, достаточное для того, чтобы я могла: а) причесаться, б) накрасить ресницы и в) повернуть юбку разрезом назад. Теперь я выглядела вполне профессионально и могла приступить к своим непосредственным обязанностям пиар-менеджера лидирующей компании по производству всяких необходимых человечеству электрических штучек.

Сегодня был особенный день, а Гагарин – не похож на себя: даже серебряные штаны сидели на нем как будто иначе. Плотнее, что ли. От природы невыразительное восточное лицо сияло, как бы озаренное незримым солнечным лучом. Он восседал во главе длинного стола из светлого дерева и пристально оглядывал сослуживцев. На лицах коллег светились нежные корпоративные улыбки. Я поспешила также того... обрадоваться.

«Сегодня мы будем презентовать на рынке совсем новый хороший продукт!» – зазвучал голос Гагарина. «Первый пошел!» – мысленно добавила я.

Совсем новым хорошим продуктом оказался толстенный мобильный телефон с функцией караоке. Эта незаменимая функция, так полюбившаяся восточным народам и шоферам-дальнобойщикам, была адресована всем, кто ни на минуту не мог расстаться с возможностью разбавить атмосферу нашего загазованного города песней группы «Лесоповал» или вариацией на тему «Ах, какая женщина!». Пользуясь добротой Гагарина, счастливые обладатели телефона теперь смогут распевать любимые, с позволения сказать, треки буквально везде – от унылых холлов поликлиник до очередей в столовую «Му-Му» на Старом Арбате. Нам предстояло увидеть макет рекламного щита, каковой должен украсить столицу в ближайшие дни, чтобы потенциальные потребители могли обрадоваться вот уже прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, и конечно же запеть.

«Пойте с нами, пойте, как мы, пойте лучше нас», – мысленно слоганировала я, ожидая презентации макета. Коллеги нетерпеливо зашептались, и Гагарин кликнул мышкой.

Смысловая пауза, воцарившаяся в зале, была не случайна. Девушка доступного вида, характерно закатив глаза и округлив рот, тащила к губам поблескивающий розовый микрофон. Сбоку был размещен потерявшийся на фоне картинки мобильник. Я подумала, что я очень, очень испорченна. Однако вокруг раздались сдавленные смешки, а тучная бухгалтер покраснела. Радость узнавания не коснулась, казалось, одного Гагарина. Он любовно водил лазерной указкой по макету, поясняя, как замечательно картинка отображает главное ноу-хау продукта. Сомнений не было – в ближайшие дни это легкое порно будет красоваться на щитах по всему городу.

Здравствуйте, мне двадцать пять лет, и я работаю в корпорации, которая не гнушается использовать минет для повышения продаж. Мне определенно есть что улучшить в своей жизни.

Вернувшись на свое рабочее место, я полила кактус, разложила бумаги на столе так, чтобы создать видимость максимальной занятости и даже рабочего ажиотажа. Потом я включила компьютер и зашла на сайт www.headhunter.ru – место, где обманутые надежды встречались с большими ожиданиями, а перспективные работодатели находили лучшие кадры, которыми, как уже понятно, в этот момент я и являлась.

У меня появилось еще одно правило, которое звучит так: если тебе действительно надоела твоя работа, просто поменяй ее.

Глава третья, в которой становится ясно, что кадры решают все

Поиск работы в Москве – занятие самодостаточное. То есть искать работу – это вполне себе отдельная работа. Моя знакомая Оля, которая промышляет подбором персонала, дала мне совет, рискованный и привлекательный одновременно. «Поиском новой работы нельзя заниматься с бухты-барахты, с криками „Да возьмите же меня хоть кто-нибудь! В хорошие руки! Недорого!“. Возьми отпуск, – говорит она, открывая свою пудреницу MAC, – и хорошенько подумай, чем бы тебе хотелось заняться. Представь, какую именно компанию тебе хотелось бы осчастливить своим присутствием. Взвесь все минусы, которые тебя могут ожидать. И только потом приходи – и продавай себя так, как будто ты разносчик „Гербалайфа“».

Чего же я хочу? Я представила себе всю свою скудную профессиональную деятельность. Гагарина. Микросхемы. Унылых, как рыба хек, журналистов газеты «Техника для дома и семьи». Было очевидно одно – менять, видимо, придется все и сразу. Мне совершенно отчетливо хотелось другого.

Что я люблю? Чем я готова заниматься круглые сутки, даже совершенно бесплатно?

Сидеть в баре с Катей? Трепаться с Нинкой? Выбирать себе одежду?

А ведь есть же на свете девушки счастливые и легкие, как весенняя вода! Они встречают восход солнца, обсуждая модели красивых платьев, а потом идут в роскошные магазины, чтобы посмотреть, поступили ли в продажу вещи из новых коллекций... В их прямые обязанности входит чтение глянцевых журналов (тут я мастер) и посещение модных вечеринок (в этом мне, наверное, вообще нет и не может быть равных). Где, кроме прочего, наверняка самое что ни на есть рыбное место на предмет неженатых и привлекательных самцов. Что, несомненно, волнует меня... как профессионала. Роскошные каблучки от Jimmy Choo там стучат не по скучным корпоративным паркетам, а по неровным камням модных улиц столицы – Третьяковского проезда и Столешникова переулка. Вот! Вот чего я хочу и куда мне надо.

Просмотрев порядка ста вакансий «специалист в отдел продвижения труб водопроводных», я натк нулась на несколько заманчивых предложений. Крупная торговая компания, которая владела доброй половиной всех роскошных магазинов Москвы в Столешниковом переулке и ГУМе, ищет пиарщика на какой-то засекреченный бренд. В требованиях к потенциальному кандидату значатся налаженные контакты с глянцевой прессой, а также опыт работы в индустрии моды. Я открыла дверь кабинета и вышла, чтобы налить себе кофе в маленький картонный стаканчик.

По длинному, как рабочий день, коридору плыла величественная фигура главной помощницы Гагарина, Елены Шумской. Это звезда нашего офиса, девушка, примечательная во всех отношениях: платиновая блондинка в экзотических нарядах, она воплощает самые смелые корейские мечты об идеале русской красавицы. Зеленые колготы в крупную сетку подчеркивают Еленины безупречные коленки, а в смелом разрезе ее дизайнерской кофты роятся пластиковые стрекозы. В последний раз я видела таких лет в десять, когда ходила с дедушкой на рыбалку – он насаживал их на крючок. Вглядываясь в выпученные сетчатые глаза насекомых, которые надвигались на меня со скоростью пять километров в час, я поняла – опытом работы в индустрии моды я обладаю. И я никому не позволю недооценивать этот опыт.

Через два часа, выпив три стаканчика жиденького американо и дописав свое блистательное, как мне казалось, резюме, я опубликовала его на сайте, откликнулась на вакансию мечты и отправилась встречаться со своей давней знакомой – журналисткой молодой и скандальной газеты «Бизнес».

Моя приятельница Катя – хрупкая и интеллигентная девушка, в прошлом предпочитавшая всем другим развлечениям травку и сатанизм. Кроме того, она так забористо и весело ругается матом, что считается своей даже в самых отмороженных интернет-тусовках. Сейчас же ее сердце разбито малодоступным красавцем совершенно иного сорта. Судя по отрывочным сведениям с передовой любовного фронта, Катя идет ва-банк и пытается разбить схему, постоянно толкавшую ее в объятия системных администраторов; она встретилась с настоящей добычей – роскошным кандидатом на руку и сердце и, приблизительно, принцем, который, с одной стороны, от Кати без ума, но с другой – плевать на нее хотел. Мы собрались обсудить его нелогичное поведение за ланчем в «Хард Рок Кафе» на Арбате, заодно я решила передать Кате пресс-релиз и макеты нового телефона с караоке.

Катерина, которая элегантно задержалась на двадцать минут, была облачена в легкую красную юбку и шелковый топ с низким вырезом. Она светски поцеловала воздух возле моей щеки и схватила документы тонкой рукой с аккуратным французским маникюром. В воздухе запахло новым ароматом Prada и свежими сплетнями.

– Ничего себе! Это же натуральный минет! – заорала Катя, развернув релиз. По ее интонации было не понять, радуется она или возмущается. Соседние столики заметно оживились.

– Катя, тсс... тшшш.... только не опять! – взмолилась я, пытаясь прикрыть лицо волосами и вообще сделаться как можно незаметнее.

– А я люблю минет! Особенно когда член большой! – произнесла Катя как можно громче, задорно поглядывая на соседние столики. Девушки, сидящие за нами, понимающе заулыбались. Все-таки американский ресторан – правильное место для встречи с Катей, находящейся в стадии брачных игр.

– А кто говорит, что хороший секс бывает и с маленьким, те просто врут! – не унималась Катя.

Женщина за правым столиком оторвалась от крылышек в остром соусе и подняла два перепачканных больших пальца вверх, как бы говоря: «Катя, ты молодец, и я полностью присоединяюсь к твоей речи». Мужчина, который сидел рядом с ней, закашлялся и нервно заерзал на стуле. Кажется, мы только что испортили ему аппетит.

Нам принесли коктейли от заведения. То ли они оценили выступление Кати, то ли, что вероятнее, начали ждать, когда мы захмелеем и заткнемся. Я посасывала ледяной дайкири через широкую черную трубочку и слушала, слушала, слушала...

Обычно монолог Кати делится на несколько легкоразличимых частей. В первой, которую я особенно не люблю, Катя жалуется, что недостаточно красива для того, чтобы найти свою настоящую любовь. Она критически оценивает свою грудь, ноги и манеру одеваться. Предыдущие встречи с Катей приучили меня к мысли, что на первую часть марлезонского балета может быть только один ответ: «Катя, ты изысканна и прекрасна, и я не вижу в тебе никаких, даже самых маленьких недостатков. Да и твоя юбочка – чудо! Где ты такую отхватила?»

Получив необходимую массу тяжеловесных женских комплиментов, Катя начинает второе действие «Те же и мужчина». Он, как правило, недоразвитый козел, который втоптал нежные Катины мечты в грязь и при этом задолжал за травку. Подробному описанию подвергаются также первичные половые признаки козла, которые для Кати играют едва ли не ключевую роль. Так что все эти разговоры про то, что женщинам не важен секс, а также размеры, – полный бред! Вы не знаете Катю!

Третья часть – моя самая любимая. Ради нее я готова часами позориться в общественных местах, вжимаясь в стол от стыда и смеха, пока Катя расписывает своих бойфрендов под хохлому. В третьей части Катя выдает настоящие ноу-хау по способам поиска и завоевания мужчин. Некоторые из них поражают в самое сердце.

В этот раз ради знакомства с мужчиной Катя провернула операцию такого масштаба, что я не уверена, укладывается ли произошедшее в рамки российского законодательства.

Мы с Катей оказались в числе приглашенных на редкое мероприятие – торжественный ужин по поводу встречи выпускников страшно знаменитой и такой же баснословно дорогой бизнес-школы Wharton, который в этом году проходил в России. Ужин, к слову сказать ужасно организованный, проходил в шатре, специально раскинутом в зеленых кустах подле усадьбы Кусково. Из закусок здесь были только свекольный мусс с крабами и селедочный паштет; зато прямо перед Катей сидел настоящий суперприз, стоящий сомнительной кухни в стиле фьюжн, – молодой и неженатый вице-президент одного из известных западных банков, вернувшийся в Москву после окончания бизнес-школы.

Он был там не один; вообще, на ужине впору было грести частым гребнем и консервировать впрок. Рядом со мной сидел рыжий и общительный шотландский инвестиционный банкир, который оказался вегетарианцем и пытался сменять свой бифштекс на мою порцию спаржи. Я уж было настроилась на то, что долг гостеприимства заставит меня давиться жестким мясом, как вдруг к моему новому знакомому (кажется, его звали Эндрю, хотя я могу и ошибаться) подсела его супруга. Супруга обладала дорогой крокодиловой сумкой и столь же экзотической профессией – дизайнер бриллиантов. В ходе недолгой и сдержанной беседы я выяснила, что она придумывает новые формы огранки драгоценных камней. Вздохнув, я принялась за спаржу.

Тем временем Катя была крайне заинтригована новым знакомством.

Вениамин Линдман – а вице-президента звали именно так – был очень породистым трофеем. У него были приятные очки в неброской оправе и классический галстук в семь сложений шелка. В его облике присутствовала подкупающая харизма хорошего мальчика из приличной еврейской семьи; его хотелось и остерегаться, и оберегать одновременно. Ощущение близости настоящей добычи действовало Кате на нервы и горячило кровь; она, как старатель на золотых приисках, физически почувствовала манящий аромат удачи.

Кто знает, может быть, это судьба привела ее сюда, под гостеприимные холсты снятого напрокат белесого шатра в Кусково, и теперь все – включая счастье будущих детей – зависит только от нее? Катя выскочила в дамскую комнату, которая оказалась синей кабинкой экологического туалета, и вернулась не скоро и во всеоружии. На ней красовался свежий макияж, пуговицы на блузке были призывно расстегнуты до грани, за которой заканчивалось приличие. Под успокаивающее бормотание Михаила Горбачева, виновного в распаде СССР, в палатке зарождалось большое советское чувство.

Развитие сценарного плана, к сожалению, не предполагало танцев; других же возможностей продемонстрировать Линдману, чего он по нерасторопности может лишиться, Катя не имела. Коварный соблазнитель, Веня повел себя прямо по технологии try and buy – рассказал о невероятных успехах на поприще реконструкции и развития, а потом как-то весь охладел и обмяк и взялся есть безе и слушать спикеров. Катя же, которая еще за аперитивом начала представлять свое свадебное платье, а к кофе стала репетировать фразу, которую она скажет маме Вениамина при знакомстве, была безутешна.

– Я уродина? – громко прошептала она, перегнувшись через разделявшую нас пахучую бутоньерку с лилиями. – Я отвратительный крокодил?

От меня пахнет? У меня прыщ? Я размазала тушь или у меня кривые ноги?

– Ты прекрасна, – вещала я, тревожно принюхиваясь. От жары и теплого белого вина у меня кружилась голова. – Ты великолепна, восхитительна и сексуальна. Не тревожься. Может быть, у него несварение от мусса, а здесь очередь в экологический туалет. А может, он боится, что его сослуживцы станут свидетелями его слабости и личной жизни. Кстати, возможно, он вообще голубой. У них это в порядке вещей, в Америке.

Катя смерила меня неприветливым взглядом. С голубыми у нас тоже вышла история. Катин гейдомер, которым она так гордилась, неожиданно дал сбой – в результате бедная девушка провела полмесяца в бесплодных попытках привлечь внимание недоступного коллеги из соседнего отдела. К моей гордости, Жукова раскусила я – для этого мне стоило только заявиться в Катин офис в смелом декольте и завести разговор о новинках селективной парфюмерии. Константин запалился сразу, даже не взглянув на вызывающе колышушийся перед его носом ум и талант, а потом сознался, что имеет пятнадцатипроцентную скидку в магазине парфюмерии «Articoli». Он перечислил все ноты сердца нового парфюма арабского дизайнерского дома Shaik и проконсультировал меня по поводу крема с икорным экстрактом. Через неделю мы, весело смеясь, ели вместе тирамису в Correa’s на Большой Грузинской и обсуждали Костины проблемные взаимоотношения с ветреным Александром, который изменяет направо и налево. Такая блин, вечная молодость.

– Пусть лучше это будет мусс, – процедила Катя.

Тем временем в шатре начали подавать ликеры. Вечер переставал быть томным и явно стремился к своему завершению; объект так внезапно вспыхнувшей страсти позевывал и косился на выход, при этом не забывая одаривать Катю длительными маслеными взглядами. Однако мы обе прекрасно знали железное правило: в случае с инвестиционными банкирами, вице-президентами, управляющими холдингами, членами советов директоров и любыми другими мужчинами в костюмах соглашаться на приглашение в гости в первый же вечер – значит подписать будущим отношениям смертный приговор. Секс в первую ночь прокатывает только со студентами, сисадминами, бас-гитаристами и солдатами срочной службы: для этих категорий граждан, чей возраст, кроме досадных исключений, не превышает наш, открытый контакт не является противопоказанием к дальнейшим встречам. Можно только догадываться, с чем это связано: как будто для творческой молодежи хороший секс является поводом к разговору, в то время как затянутые в галстуки обладатели кондиционеров в машине считают его финальным актом совершения сделки и торопятся сбежать с переговоров, не заплатив.

Оценив ситуацию, Катя перешла к плану Б. К этому моменту она уже обсудила с Вениамином все, что было возможно обсудить, и настало время выбрасывать парашют – находить контакты для будущего интервью. В принципе, в этом незамысловатом сюжетном ходу таились как перспективы, так и опасности. С одной стороны, под предлогом интервью Катя всегда имела шанс вытащить Вениамина в уютный итальянский ресторанчик. С другой стороны, переходя на деловые правила игры, она рисковала – в робком юноше могло безоговорочно победить купленное задорого в Wharton Business School профессиональное начало, и тогда прощай букет невесты и медовый месяц на Сицилии – любые Катины поползновения будут неуместны.

Мы возвращались с приема помятые, но не побежденные; в животе у меня бурчало (привет, свекольный мусс!), а в сумочке прибавилось несколько визитных карточек – лотерейных билетов нового тысячелетия. Они могли открыть для нас заветные двери и стать пропуском в новую жизнь, а могли оказаться пустышкой, что, откровенно говоря, было более вероятно.

О невероятная вера в чудеса! Ужасно, что ты есть, и спасибо, что ты есть. В самые страшные времена, когда силы готовы покинуть нас навсегда, когда мы возвращаемся с неудачной вечеринки, наедаемся шоколадным мороженым и в который раз решаем умереть в одиночестве, в мятой майке, перед холодильником, не смывая тушь на ночь, ты посещаешь нас, надежда на чудо. Все что угодно может тебя зажечь, и, забыв разочарования, пережитые раньше, с твоей помощью мы получаем способность снова смотреть вперед и верить – все обязательно, обязательно будет хорошо.

Вот и сейчас, если я была настроена пессимистично, то Катя не собиралась сдаваться. Назавтра она отправилась с добытой у Линдмана карточкой к нашей приятельнице Ольге в кадровое агентство.

Мало кто знает, как приличное кадровое агентство может изменить жизнь юной девушки. Однако у всех приличных агентств есть прекрасная и незаменимая вещь – база клиентов. Подобно тому, как в кондитерской все лучшие пирожные разложены на стеклянных витринах, в архивах кадровых агентств вы можете найти анкеты всех самых аппетитных женихов города и узнать о них правду – ту, которую они никогда не расскажут вам на первом свидании.

Их фотографии, происхождение, место жительства, образование, опыт работы и главное – семейное положение! То, за что многие незамужние женщины заплатили бы миллионы, информация, которая могла бы сэкономить нам километры нервных окончаний и килограммы тонального крема, хранится здесь мертвым и весьма труднодоступным грузом.

Однако стоит ли и говорить, что женская дружба открывает любые двери: через полчаса уговоров перед Катей лежало подробное резюме Линдмана, и она знала, что будет делать с ним дальше. Листок бумаги формата А4, к которому Катя прильнула исстрадавшимся за годы девичества взглядом, хранил море упоительных тайн. Пробежав его глазами десять, а то и двадцать раз, Катя как будто долго и задушевно поговорила со своей зазнобой. Она узнала, в какую школу ходил ее нежный Венечка, когда еще не работал в банке и не носил галстуков в семь сложений шелкового полотна от Lanvin. Она узнала, что в свободное от зарабатывания денег время Веня ведет общественную работу – собирает живущих в Москве выпускников университетов Лиги Плюща в бане Сандуны по четвергам. Среди официальных увлечений у деятельного Вениамина значился гольф; пометка, сделанная карандашом, свидетельствовала, что Вениамин – знаток вин и член союза французских сомелье. Катя чувствовала себя нефтяником, неожиданно наткнувшимся на богатое месторождение в собственном цветочном горшке. Внимательно посмотрев на домашний адрес Вениамина и поцеловав листок в заветное слово «холост», она решилась. Решилась заменить банальный звонок с приглашением на случайную встречу у подъезда.

На подготовку к «случайной встрече» ушло двенадцать дней. Все это время Катя посещала косметолога, делала эпиляцию в самых немыслимых местах, читала вслух историю Лиги Плюща и все винные гиды, которые оказались в продаже книжного магазина «Москва» на Тверской. Кроме того, она висела на телефоне, сообщая мне во всех подробностях об изменениях своего веса, самочувствия и мироощущения. Что и говорить, к тому прекрасному вторнику, в который похорошевшая Катя наметила выйти на прямой контакт с объектом, я ждала их встречи сильнее, чем поляки – Рождества.

Забегая вперед, скажу, что все прошло как по маслу: продежурив у подъезда Леонида добрых минут сорок, Катя таки добилась желаемого эффекта абсолютной случайности. Уже через неделю они пили просекко в Kalina Bar’е, и Катя проявляла удивительную осведомленность во всех вопросах, интересовавших Вениамина. Она рассказала ему всю историю Лиги Плюща и изящно врала про свое непреодолимое желание закончить практически все входящие в Лигу университеты сразу. Катя вскользь упомянула о своих еврейских корнях и пристрастии к русской парной. Рассеянно прочитав винную карту с французским прононсом, она сообщила притихшему Вене, что предпочитает старую добрую классику – питает симпатию к провинции Бордо – и что для красных вин этого региона хорошими годами стали 1994-й и 1996-й. Что и говорить, через десять дней Катя проснулась на сатиновых простынях непроходимо холостяцкой квартиры Линдмана. Казалось бы, можно было жарить омлет и кричать «ура!»; однако уже через два дня Вениамин, включив моторчик на спине, улетел на конференцию в Сан-Франциско. Линдман улетел, но обещал вернуться; две недели отсутствия без звонка Катя объясняла разницей во времени и врожденной деликатностью Вени, который боится ее разбудить.

Всегда ли нужно смотреть в лицо реальности или иногда стоит ее себе придумать?

В мутное утро, последовавшее за подробным изучением пресс-релиза, а если честно, бутылкой мерло, килограммом куриных крылышек, литром кофе и групповым спиритическим сеансом, на котором мы мысленно телепортировались в Сан-Франциско и пытались понять, о чем думает негодяй Линдман, меня разбудил телефонный звонок. Женский голос, в котором не отражалось никаких эмоций, сообщил – через два дня мне предстоит первое собеседование.

Я включила Синатру и пошла в душ. Из зеркала на меня смотрела уставшая, очень уставшая девушка с кругами под глазами. Непонятно почему, но я не чувствовала страха, только приятное волнение, которое порхало у меня в животе. Я включила воду, и зеркало моментально запотело, спрятав от меня эту усталую девушку. Я улыбнулась. И написала свое имя на зеркале – Алиса.

Я стояла на дороге, вымощенной желтым кирпичом, а впереди маячил призрачный Изумрудный город – работа моей мечты.

Наше счастье в наших руках, решила я.

Глава четвертая, в которой я не знаю, что надеть, и встречаю старых знакомых

В нашей жизни так много различных перемен, и почти каждая из них способна наполнить сердце радостью. Смена сезонов приносит распродажу и новые туфли, смена фамилии дает кольцо и ощущение превосходства над подругами, новый любовник приносит цветы и – кто знает? – может быть, новые скрытые инфекции, смена пола открывает абсолютно новые возможности и позволяет изменить круг общения, ну а мне всего лишь предстояла смена работы. О’кей, возможная смена работы, потому что – кто знает? – может быть, мне чего-нибудь не хватает.

Наверняка чего-нибудь не хватает! Я точно знаю!

Тревожные дни перед собеседованием я провела, жуя шоколадки и собирая информацию о компании «Джакарта». Каждая новая статья в Интернете наполняла меня восторгом и священным ужасом. Одна из крупнейших в стране компаний, «Джакарта» представляла в России интересы многих легендарных мировых марок. Масштабы бедствия, в которое я попала по собственной воле, поражали и радовали, и я не только хорошенько перепугалась, но и окончательно поняла – да! да! Я хочу с ними работать.

– Между первым собеседованием и первым свиданием много общего, – глубокомысленно изрекла Нина, выныривая из моего шкафа. На ее голове была черная шляпка с вуалью, купленная мной в состоянии аффекта после просмотра фильма «Эвита» с Мадонной в главной роли. – Ты не знаешь, что надеть, ты не знаешь, что говорить, тебе неловко и кажется, что ты произвела отвратительное впечатление, – тут Нина чихнула, и от вуальки полетела пыль, – а заканчивается свидание тем, что ты не знаешь, как отвязаться от этого придурка!

Нина крутилась у зеркала, примеряя шляпку-таблетку то так, то сяк. Шляпка имела странный фасон и Нине придавала вид чрезвычайно сосредоточенный и уморительный. В целом, Нина напоминала Масяню, которая собралась на скачки. Я фыркнула.

– Мдааа... – произнесла Нина. – Отменная шляпка. Я не понимаю, зачем ты ее купила, но... если вдруг кто-нибудь помрет – тебе всегда есть что надеть!

Моя подруга умела найти позитив во всем.

Шел четвертый час изнурительных примерок. Квартира была близка к полному разгрому. Кругом валялись отдельные детали гардероба, вешалки, журналы «InStyle» и «Elle», открытые на статьях «Как потратить сто тысяч долларов» и «Как сэкономить, одеваясь у Hermes и Manolo Blahnik». Мне нужно было выглядеть профессионально, но не скучно, креативно, но без клоунады, модно, но с намеком на хороший вкус и классическую школу. Перебрав целую гору джинсов, пиджаков и брюк-дудочек (своих, Нининых, а также взятых напрокат у всех подруг моей весовой категории), я нашла:

• отличный летний костюм, который прекрасно подходил для спонтанной ловли бабочек в тропических лесах Малайзии;

• превосходные брюки для йоги, которые вот уже месяца два как куда-то запропастились;

• пару толстых свитеров, на которых было написано большими вязаными буквами: «Отдай меня бабуле»;

• несколько миленьких шарфиков и гольфы, которые мне вообще непонятно было кому отдать;

• непарный носок бывшего бойфренда, который тут же был мстительно изрезан в мелкие клочки. Однако вопрос о том, что я надену на неумолимо надвигающееся собеседование, оставался открытым.

– Здравствуй, дорогой, скажи, пожалуйста, а что сейчас носят? – В безвыходных ситуациях я звонила с этим классическим вопросом Денису, моему безукоризненному проводнику в непроходимых джунглях столичной моды.

Денис был идеальным мужчиной – красивый, стильный, он обладал потрясающим чувством юмора и даже однажды принес мне горячий суп в термосе, когда узнал, что у меня грипп. Все в нем было гармония, все диво, все выше мира и страстей, и девушки всей Москвы, от ЦАО до самых до окраин, готовы были бы стоять за него грудью, когда бы не одно досадное обстоятельство – девичьи груди совершенно не волновали Дениса. Этот идеальный мужчина предпочитал других, совершенно не идеальных, с моей точки зрения, мужчин, и некоторые из них, увы, отвечали ему взаимностью.

Мой вопрос вызвал у Дениса бурю эмоций.

– Ну я же тебе не Эллочка Людоедка! Кроме того, у тебя формы, и с тобой все иначе. – И с первым, и со вторым я была совершенно согласна. – Так что без полевых работ тут никуда. Слушай, у меня идея! Ты давно выходила в свет?

– Торговый центр «Европейский» считается? – насторожилась я.

– Ммм... Надеюсь, ты имеешь ввиду «Rixos Royal Spa». – В голосе Дениса сквозил снобизм приезжего человека. – Сегодня я иду на вечеринку Dolce&Gabbana, давай там встретимся и поговорим? Я гляну на тебя, а ты по сторонам. Прихвати с собой прибор ночного видения!

– Спасибо тебе, Денис! Ты лучший из лучших!

– Люблю-целую, крошка!

На собеседование мне одеться было трудно, очень трудно. Но зато на вечеринку я собралась абсолютно без всяких проблем. Через пару часов, затолкав Нину в такси, я неслась по Лубянской площади, перепрыгивая через прозрачные летние лужи. На мне были пышная юбка цвета «пепел розы», белая майка от Kova&T и серые замшевые летние сапоги. Довершал образ черный замшевый клатч от Alexander McQueen с рокерской обрезанной перчаткой на застежке. Когда я узнала о самоубийстве дизайнера, я собрала деньги, которые копила на персонального тренера, и выкупила клатч у Нинки. Она привезла его из Америки и совсем не носила.

Меня ожидала роскошная вечеринка, на которой всемирно известные дизайнеры должны были представить Денису, ну и мне тоже, новую зимнюю коллекцию и заодно угостить нас бутербродами. Прекрасная комбинация для вечера среды.

Мероприятие, по десятибалльной шкале пафосности колебавшееся между пунктами «пять» и «шесть», проходило в узком, вытянутом зале «T.R.E.T.Y.A.K.O.V lounge». На длинных диванах сидели и частично лежали редкие модели, коротко стриженные редакторы глянцевых журналов, сами журналы, а также многочисленные секретарши и домработницы особо важных клиентов, отхватившие себе приглашения вместе с утренней почтой босса. Мужчин в помещении не было, если не считать двух-трех обильно волосатых фотографов в синих джинсах. Острую нехватку тестостерона восполняли официанты, прохаживаясь между столиками в приятных черных одеждах. В руках у них были подносы, а на подносах стоял зеленый суп в рюмке – еда странная и опасная, призванная уменьшить популяцию тусовщиков как минимум вдвое, а с учетом невидимых глазу перспектив генетической мутации – и в несколько раз.

Я огляделась и без труда нашла Дениса – он разговаривал с высоким брюнетом в роговых очках. Народ постепенно прибывал, как это всегда бывает на подобного рода вечеринках: самое интересное начинается в конце и занимает от силы десять – пятнадцать минут, после чего роскошная публика перемещается в какой-нибудь клуб или модное кафе, чтобы обменяться новостями. Взяв шампанское с черной деревянной стойки бара, я начала осторожно пробираться сквозь толпу к своему приятелю.

– Тебе не кажется, что здесь чего-то не хватает? – прошептала я на ухо Денису.

– Чего, крошка? У тебя закончилось шампанское?

– Нет! Где вся та одежда, ради которой мы сюда пришли?

Мы посмотрели по сторонам. Действительно, это был некоторый... эээ... недочет со стороны организаторов. Собственно коллекции нигде не было видно.

– Привет, Алька! – раздался над ухом знакомый мягкий баритон. Голос звучал слегка смущенно.

– Вася! – Я чуть не поперхнулась шампанским (ммм... Москва очень маленький город, не так ли?).

Василий Караулов, знаменитый в узких кругах как Вася Продмаг, был занятным порождением мира модного бизнеса. Его родственница владела ничем не примечательным продуктовым магазином в весьма примечательном Третьяковском проезде – владела по праву и сумела получить максимальную выгоду из своих владений. Примечание: вокруг лавки с колбасами и плавленым сыром находилась настоящая Мекка моды, одна из главных эрогенных зон современной Москвы, а сам проезд был горячим местом, подходившим для открытия еще одного, и еще, и еще многих блистательных бутиков, которые невозможно назвать словом «магазин». Стоит ли и говорить, что, когда родственница получила предложение по продаже магазинчика, она смогла сделать его максимально привлекательным? Одной из частей сделки было пожизненное трудоустройство мальчика Васи, который и был принят в отдел маркетинга модной компании. Назначение изменило хрупкий внутренний мир Васи, да и его внешность. Вася, каким я его знаю, всегда был чрезвычайно внимателен к своему облику и носил уложенные блестящие кудри, а также бархатный пиджак с шелковым платком в кармашке, причем платок всегда был под цвет галстука, что важно.

Мы познакомились с Василием в Санкт-Петербурге на вечеринке для менеджеров, которую меня попросила организовать местная бизнес-школа. У нас нашлись общие друзья. После всех хлопот с владельцами яхт-клуба, остывшими закусками и нагревшимся шампанским я лежала в массажном кресле в квартире Татьяны, а ее муж в соседней комнате пил коньяк и приучал Васю к курению сигар. Муж Татьяны, Виктор, – великий человек. В далекие времена развитого социализма его родители обитали на Кубе, где Виктор закончил девять классов посольской школы. Годы жизни в Гаване слепили из Виктора вполне законченного современного авантюриста. Если бы он был рожден в позапрошлом веке, то непременно стал бы пиратом; в наше скудное романтикой время Витя развлекался, организовывая рок-группы, женясь на француженках и занимаясь яхтингом. Годам к сорока он все же остепенился и увлекся бизнесом, благо бизнес в России – достойная альтернатива пиратству и по уровню адреналина ничуть ему не уступает. Одним из занятий Виктора, который и положил начало этой истории, было изготовление эксклюзивных стеклянных сувениров.

Роскошные дорогие игрушки – маленькие копии «Harley-Davidson» в масштабе 1:20, которые можно было уместить на ладони, – стали любимым детищем Виктора. Как настоящий творец, он проводил вечера напролет, разглядывая прозрачные и цветные мотоциклы и придумывая новые приятные мелочи, которые помогут им прославиться. Мечтой Виктора был качественный пиар, после которого, как он думал, мотоциклы станут нарасхват. Тут ему и подвернулся Вася.

– Если мы договоримся о цене, я сделаю тебе фотографию мотоцикла с самой Шерон Стоун! – пообещал Вася. – У меня с ней близкий контакт... – Тут он подмигнул, чтобы все поняли, насколько близкий контакт у него с малюткой Шерон.

– Вау! – только и смог вымолвить Витя, и через месяц-другой уже потрясал вожделенной фотографией. На ней, смущенно улыбаясь, стоял Вася, а по правую руку от него – Шерон Стоун, с Витиным мотоциклом в одной руке и чрезвычайным букетом чайных роз – в другой. Вид у Шерон был слегка озадаченный, ну да Виктора это не интересовало. Вполне довольный сделкой, он чмокнул Васю в лоб, вручил ему три тысячи долларов и отправился показывать фотографию друзьям – особенно тем, кто скептически отзывался о его мотобизнесе.

Неделей позже я пила ягодный чай в ресторанчике «Причал» вместе с подругами, среди которых была редкая в наших краях птица – Галина. Она только что вернулась из Швейцарии и сияла свежим, нестоличным цветом лица. Никто из нас не знал, сколько ей лет, и никто и никогда не осмелился бы спросить. Вечно юная и бесконечно очаровательная Галя, сумки которой стоили больше, чем подержанные автомобили некоторых наших кавалеров, помнила еще те времена, когда ГУМ принадлежал народам Советского Союза и был частью организации с негламурным названием «Минторг». Сейчас она проводила почти все время за границей – Ницца, Монако – и, по слухам, достраивала уютную виллу где-то в швейцарской провинции. Кроме роскошных сумочек, еще с тех приснопамятных времен Галина держала в своих ухоженных руках самые громкие проекты дома Dior в России и сама по себе являлась легендой в модных кругах столицы. Разговор вился вокруг работы; я слушала затаив дыхание – девочки обсуждали разные странности и нелепые истории, которые приключались в процессе проведения мероприятий, и тут Галина развеселилась.

– Ой, я вам должна рассказать выдающийся случай... Знаете такого Васю Караулова? – начала она.

– Конечно, Вася, ну кто его не знает! – шутливо пропела Нина, которая была наслышана.

– Он невероятно отжёг на открытии одного бутика, – защебетала Галя. – Бедный мальчик, давно не видала такой детской, чистой наивности! Мы привозим Шерон Стоун, протокольное мероприятие, все выверено, очень сложно, расписание по минутам.

– Ооо... и в какой гостинице она жила? – заинтересовалась Нина. – Она такая же симпатичная или это все подтяжки?

– В «Балчуге», за счет бренда, конечно. Выглядит вполне ничего, ну да нам бы ее гонорары, – улыбнулась Галина, отпила мятного чаю и продолжила: – Так вот, шаг влево, шаг вправо – штраф, юристов с собой притащила, ни одной лишней фотографии, и все такое. И вокруг этого всего прыгает Вася с криками: «Пустите меня к Шерон! Она мечта моего детства!» – Какая прелесть, – прыснули мы.

– Естественно, его отстраняют от организации с формулировкой «неадекватность». Я сама попросила. – Галя сделала ударение на слове «сама». – Но самое веселое начинается позже!

– Мм?..

– Торжественный ужин, гости, белые скатерти, чрезвычайная обстановка, вдруг отворяется ногой дверь и по красной ковровой дорожке пилит Вася! С огромным веником в руках! Охрана в шоке, Шерон в трансе, а он с широкой улыбкой шагает прямо к ней, сует ей в одну руку веник, а в другую – какой-то велосипедик! Тяжелый!

– Да ты что?

– Ну да. Шерон хихикает, не знает, как велосипедик стряхнуть, но держится – все-таки профессионал! А Вася не отстает, и, покуда я бежала через весь зал, он ее так приобнял и – ты представляешь? – сфотографировался для семейного альбома! Вот это воля к победе! Назавтра еще и в бухгалтерию прибежал, чек за велосипедик сдавать, я, говорит, на подарок Шерон Стоун потратился.

– Ну и что, вернули? – не выдержала я.

– Как же, ищи дураков! Поперли. Он нам чуть международный скандал не устроил, со своей детской мечтой. Но вот что, девушки, с мужчинами делает красота!

– Бедный мальчик... выбрал что-то по своему вкусу, – протянула человеколюбивая Нина.

В тот день я не стала разубеждать Галю относительно непреодолимых чар Шерон Стоун, но мне было очень весело. Сейчас же тонкий знаток и ценитель основных инстинктов стоял передо мной, и в руке у него была банка «Red Bull».

– Как дела, Вась? Держишь быка за рога?

– Ушел с работы, надоело – столько лет без карьерного роста, – важно произнес Вася.

– Вау, – только и смогла сказать я, – и что теперь?

– Свободное плавание, директор по маркетингу, раскручиваю один крупный торговый дом.

– Ух ты, интересно небось, – восхитилась я.

– Кстати, нужна помощь. Я все больше по переговорам и сделкам, а тут необходимо презентацию состряпать, не сделаешь по старой дружбе?

– Расскажи подробнее. – Отказывать у меня всегда получалось из рук вон плохо.

– Ну, у меня тут большой проект, надо его описать, и база журналистов – с прошлой работы осталась... – замялся Вася. – Обработаешь... литературно! И подскажешь, кому послать.

При слове «база» у меня хищно загорелись глаза. Я едва удержалась, чтобы тут же не вскрикнуть «да!», и, отпив шампанского из бокала, ласково проворковала:

– Пожалуй. Только пришли мне все прямо сегодня ночью. Я с утра посмотрю.

Это было не простое везение, а настоящее счастье! Если Вася не злоупотребит выпивкой, за двадцать четыре часа до собеседования у меня есть шанс получить базу «глянцевых» журналистов – и в запасе целый день, чтобы изучить, нет, выучить ее наизусть.

Вечеринка шла своим чередом. В небольшом помещении ресторана стало очень людно, а собственно коллекция – костюмы и пальто бренда, ради которых все собрались, – неожиданно обнаружилась в самом дальнем углу ресторана. Около экспозиции, выставленной на безголовых манекенах, бурно жестикулировали два итальянца, в которых я со свойственным мне оптимизмом заподозрила Стефано Габбану и Доменика Дольче. Рядом с ними стояла парочка российских дизайнеров, одна из которых быстро-быстро записывала что-то в блокнотик, попутно делая наброски. Среди вспотевших секретарей и моделей попадалось все меньше «глянцевых» редакторов и все больше знаменитостей; бриллиантовая пыль неспешно заполняла помещение. Тут мелькнул харизматичный череп Бондарчука, зашел загорелый парень в меховой шубе на голое тело, похожий на Тимати, и, окруженная вспышками фотографов, прибыла главная звезда вечера – Ксения Собчак. К гостям пробивались зазевавшиеся журналисты. Мы неспешно обсудили с Денисом, что надеть на собеседование, и сошлись на белой блузке и юбкекарандаш. После этого я пробралась через толпу, выскочила на свежий ночной воздух и села в такси, чтобы добраться до домашнего компьютера.

Рано утром, когда нормальные девушки еще спят и видят сны, я уже сидела с чашкой Nespresso, распечатывая на стареньком принтере длинный список. Тут было даже больше, чем я могла подумать, и много больше, чем требовалось при ежедневной работе с Гагариным: редакторы, фотографы, звезды, журналисты и другие незаменимые люди, создающие глянцевые страницы жизни, – их описание и контакты лились из принтера, как небесная манна. Дело было за малым – мне нужно научиться ориентироваться в этой базе. Так, как будто она – моя.

Да, и кажется, я пью слишком много кофе.

Глава пятая, в которой становится очевидно, что лучшее впереди, а иначе где же ему быть

– Лучшее – враг хорошего, – говорит мой диетолог Тося, поедая четырнадцатый глазированный сырок.

На свете всегда есть что-нибудь, что можно улучшить – свою фигуру или свою работу. Однако, если в первом случае нас подстерегают коварные сырки в шоколаде, во втором враги не такие приятные. Главными противниками стремительного развития карьеры отдельно взятой личности становятся сами работодатели. Особенно если ты уже смазала лыжи и собираешься от них сбежать. На какие только уловки не способны коварные менеджеры по персоналу, если в их головы закрадется страшная мысль – нас хочет покинуть сотрудник!

Однако тот, кто предупрежден, вооружен. Путем немногочисленных, но показательных проб и ошибок мы с подругами выработали некоторые правила, которые помогают избежать железных тисков корпоративного гнева.

1. Не стоит вывешивать свое резюме и/или объявления о поиске работы на том же портале, где ваш менеджер по персоналу ищет новых сотрудников.

2. Не нужно обсуждать в курилке или на кухне свое страстное желание покинуть компанию с работниками бухгалтерии.

3. Заранее впишите в рабочий график важную деловую встречу, «назначенную» в день собеседования.

4. И главное – постарайтесь выглядеть и вести себя как всегда. Резкая смена имиджа привлечет к вам ненужное внимание!

С последним пунктом у меня вышла небольшая промашка. В моем обычном рабочем виде (ноль косметики, хвостик и майка с Микки Маусом) я способна получить работу разносчика пиццы. Ну или там подрядиться на сбор лука и шитье рабочих рукавиц на дому. Критически оценив свой гардероб, я решила меняться постепенно и всю неделю ходила прославлять мобильные телефоны и плазменные телевизоры в костюмах с рубашками.

В день икс я была затянута в узкую юбку-карандаш и чувствовала себя готовой ко всему. Ночь накануне я провела в обнимку с чашкой кофе и зеркалом, отрабатывая психологическое упражнение «Разговор с воображаемым оппонентом».

– А знаете ли вы стилистов журнала «Glamour»? – строго и надменно спрашивал оппонент.

– Конечно, – приветливо отвечала я, косясь в базу, – в «Glamour» я знаю Киру и Лолу. Впрочем, Лола куда-то перешла... – От имени «Лола» в базе шла длинная стрелка на следующую страницу. – Ммм... надо позвонить ей и узнать куда.

Достаточно подробно изучив фамилии из Васиного списка и сообразив, кто к какому журналу относится, я решила идти ва-банк и называть всех по именам. Большого вранья тут не было – ведь всех этих людей действительно как-то звали. Зато какая разница! Одно дело, если ты называешь человека Хромченко, и совсем иное – «Ах да, главный редактор этого журнала – Эвелина Леонидовна!».

В «Джакарту» я решила ехать на метро – ведь еще одной важной тонкостью при собеседовании было появиться вовремя. Так я избежала всех возможных и невозможных пробок и ровно без пятнадцати два стояла у проходной огромного офисного центра на Кутузовском проспекте.

– Алиса Синицына, – произнесла я деловым тоном, который должен был продемонстрировать мои профессионализм и значимость. Получилось не очень, но пропуск мне все-таки выдали.

– Следуйте за мной, – процедила невысокая девушка на высоких каблуках и двинулась в направлении лифта. Я посеменила за ней, пытаясь разглядеть (и оценить на глазок) надетую на девушке одежду. Во всем мне мерещилась невероятная роскошь.

Изнутри главный рассадник потребительской лихорадки – офис «Джакарты» – выглядит как сложная сеть длинных коридоров-лабиринтов и местами напоминает жилище мучительницы ста одного далматинца Круэллы. Стены цитадели гламура серые, пол устлан кроваво-красной ковровой дорожкой, а между многочисленными дверями висят черно-белые репродукции. Этот модный минимализм поверг меня в священный трепет. Где-то здесь, уже совсем близко, происходят настоящие чудеса. Затеваются громкие рекламные кампании. Открываются новые сети блистательных бутиков. Проходят кастинги, хранятся приглашения на роскошные вечеринки (может, удастся даже стащить парочку с чьего-нибудь стола?). И главное – здесь умеют предсказывать будущее! Да-да, здесь наверняка знают, что будут носить не только в следующем сезоне, но и через год – длинное или широкое. Однако с первого дилетантского взгляда нельзя сказать что-либо наверняка.

Стойка ресепшн, в которую я уткнулась после того, как моя проводница буквально растворилась в воздухе, была невероятно высокой. На ней стояла прозрачная ваза с ярко-зелеными яблоками. Сверху, прямо из-за яблок, выглядывало живое человеческое лицо с аккуратным макияжем.

– Добрый день, Алиса, вы на собеседование... – не то спросило, не то ответило лицо и моргнуло. У меня мелко затряслись коленки. – Проходите в переговорную.

За закрытой дверью меня ждала моя новая жизнь. Возможно, там стоял аппарат для пыток, стоматологическое кресло или детектор лжи, который враз бы меня раскусил, но я зашла туда со всей решимостью, на которую была способна.

На продолговатом столе лежала куча глянцевых журналов. Стена была украшена репродукцией картины Караваджо «Мальчик с лютней». В комнате стояло несколько ничем не примечательных стульев, все они были пусты.

Прошло несколько минут, в течение которых я успела обновить в памяти злосчастную базу, подтянуть колготки, выключить мобильный телефон и поправить тушь. Так как дел у меня больше не было, я взяла журнал «Vogue» и начала разглядывать раздел светской хроники. И вот наконец дверь отворилась, впустив хрупкую девушку с очень прямой спиной.

– Добрый день, Алиса, меня зовут Анна, – представилась она...

Вечером того же дня я собрала подруг, чтобы поделиться переполнявшими меня ощущениями. Так как я не видела себя со стороны, мне сложно было оценить, была ли я достаточно убедительной. И что обо мне подумала Анна? Сработал ли трюк с именами, хорош ли мой английский, понравилась ли юбка? Не было ли мое рукопожатие слишком мягким и безвольным? И еще многое, многое, многое... Все ответы на эти вопросы теперь хранились в толстой черной папке моей новой знакомой, Анны. Ну а мне необходимы были свежие переживания, потому что голова начала взрываться от попыток предсказать будущее – или прошлое, также скрытое адреналиновым туманом, начинавшимся аккурат там, где заканчивалась кроваво-красная ковровая дорожка главного офиса «Джакарты».

«Я не буду об этом думать, я подумаю об этом завтра», – сказала я себе и в тот же момент поняла, что сегодня мне просто необходимо отвлечься. По настоянию Кати, которая продолжала ожидать ответа от Линдмана перелетного, мы решили присоединиться к вечеринке клуба эффективных менеджеров. Катя, которая по каким-то неведомым мне причинам была членом этого клуба, уверяла, что вечеринка – отличный способ отвлечься.

– Одинокие, состоявшиеся, много работающие мужчины! Они готовы на все ради доброго слова и тарелки борща, а иногда согласны и просто на борщ, – щебетала она.

Надо признаться, что много работающие и одинокие мужчины в этот день выбрали довольно странное место, чтобы поесть борща. Густо задымленный, шумный «Vodka bar» на улице Льва Толстого меньше всего на свете располагал к расслабленному отдыху после напряженной работы над квартальным планом или чем они там должны были быть озадачены в офисе в течение дня.

Чертыхаясь и кашляя, мы пробирались сквозь разномастную толпу студентов и других отдыхающих, а затем поднялись в зал, где нас ожидал прекрасный вечер в кругу малознакомых людей.

Интересный парадокс жизни в огромном городе – ты редко находишь время, чтобы позвонить родителям или встретиться с друзьями, но с легкостью соглашаешься на любые авантюры, связанные с вхождением в незнакомые тусовки, закрытые общества, открытые акционерные общества или ярмарки-выставки «Нанотехнологии-2009». Может быть, мы все чего-то ищем?

Нельзя сказать, чтобы мы с подругами были профессиональными охотницами на мужчин. Скорее это является нашим хобби. Мы любим собраться вместе по субботам и обсудить свои победы, сверить карты местности и данные разведки, похвастаться награбленным добром, а также обменяться добытыми скальпами, в роли которых часто выступают эсэмэски и фотографии, снятые на мобильный телефон. Иногда мы терпим поражения и отступаем в тыл. Иногда даже приходится капитулировать. И все-таки где-то в душе – глубоко внутри – мы отчаянно романтичны.

Каждая из нас в свое время пережила очень долгую и оттого особенно неприятную историю, связанную с неожиданной «сбычей мечт». У меня в квартире только-только остыли тапки Вовочки, как Нинка умудрилась выйти замуж. Через некоторое время после свадьбы она узнала, что девушка, которую ее супруг представлял в качестве сестры, на самом деле его бывшая жена, а еще через полгода Нина застукала своего горячо любимого на соседней улице – в квартире с еще одной своей знакомой. Пикантность ситуации придавало то, что муж сам попросил Нину найти эту квартиру, якобы для одного из сослуживцев, и она потратила не день и не два, рассматривая подшивки газет «Московская недвижимость» и «Из рук в руки». Дальше все было как в дурной пьесе: извинения, клятвы, а также подарок – огромная собака с грустными глазами, призванная своими размерами искупить принесенные Нине страдания. Такие большие игрушки пользуются особым спросом у воскресных отцов и неверных любовников. Вот случай, где размер опять имеет значение. Собака до сих пор живет в Нининой квартире, и я всегда незаметно пинаю ее ногой, когда прохожу мимо.

Стоит ли говорить, что после таких приключений Нинка по своим детективным способностям близка к Шерлоку Холмсу в минуты озарения. Самое простое, на что она способна, увидев мужчину, – обыскать его с лупой и нотариально заверить все имеющиеся при нем документы! Это она научила меня гуглить номера ICQ и электронные адреса виртуальных знакомых; изучив ссылки, мы с легкостью вычисляли тайных эротоманов, безработных, толкиенистов, бардов, а однажды даже раскусили одного поклонника народных танцев, который пытался выдать себя за приличного человека.

Скелеты в наших шкафах – долго ли им еще греметь своими костями? И нельзя ли превратить этот грохот в приятное постукивание кастаньет, под который – кто знает? – случится что-нибудь невероятное?!

Критически оглядев собрание менеджеров, Катя пришла к однозначному выводу – невероятное случится явно не сегодня.

– Тухляк, – вымолвила моя прямолинейная подруга. – Здесь какое-то чрезвычайно среднее звено. Во всех отношениях.

– Добрый вечер, меня зовут Анатолий, – прозвучал над Катиным ухом приятный баритон. – Я менеджер по продажам электротехники, – продолжал молодой человек.

На нем были джинсы и рубашка со слегка закатанными рукавами: так Толик обозначал переход из офисного состояния в легкую вечернюю непринужденность.

– Катя. – Подруга очаровательно улыбнулась. – А у вас есть визитная карточка? – Даже на вечеринках в Екатерине не дремал профессионал.

Эффективные менеджеры располагались в слабо освещенном, сильно прокуренном помещении за стоящими рядами столиками. Они эффективно перемещались, перемешивались, обменивались приветствиями и визитными карточками. Среди них с подавляющим преимуществом лидировали невысокого роста мужчины в серых брюках. Изредка попадались джинсы. Особо выделялись девушки – несколько юных особ, настроенных крайне решительно, быстро собрали визитные карточки в недорогие сумки и отправились штурмовать танц-пол. По скованным, аккуратным движениям танца и общему энтузиазму девушки производили впечатление доблестных работниц бухгалтерии.

Пока мы ожидали свою колу, Катя делилась секретами настоящего бизнеса с новым знакомым. Ждать, глотая сизый дым разочарования, пришлось довольно долго, и мы успели хорошенько разглядеть собравшихся.

Из толпы менеджеров среднего звена и клубов дыма неожиданно вышел высокий мужчина в очках в золоченой оправе и костюме-тройке. Костюм, хоть и был сшит неплохо, имел кирпичный цвет и в целом выглядел чрезвычайно неуместно. Чуть сутулясь и слегка вздрагивая, мужчина бросал на нас короткие заинтересованные взгляды поверх очков и смущенно улыбался.

– Мамин сын, – высказалась Нина. – Мама отправила, потому что сидит у компьютера. Одела в костюм, нагладила рубашечку и велела всю ночь танцевать. Так и сказала: «Всю ночь танцуй! И чтоб домой в девять не возвращался, как обычно!»

– Смешной какой, – улыбнулась я, продолжая внимательно разглядывать мужчину. Он напоминал мне всех самых неуклюжих моих одноклассников с того момента, как у них начал ломаться голос.

– Гляди-ка, а он заметил, что мы говорим о нем. Смотри, чтоб его кондратий не хватил от новизны ощущений!

Неформатный менеджер и вправду поймал наши взгляды и теперь предпринимал презабавные попытки завязать знакомство. Несколько раз он делал шаг, чтобы подойти к барной стойке, и широко улыбался, отчего очки немного приподнимались вверх. Однако всякий раз, когда он двигался с места, перед его носом оказывался официант с подносом. Видимо, наш незадачливый друг оказался аккурат на муравьиной тропе официантов, с которой они предпочитали не сходить, чтобы не потеряться в сизом никотиновом тумане «Vodka bar». То и дело перед кирпичным костюмом пробегали сосредоточенные люди в белых рубашках, неся грязные тарелки и пивные кружки. Попытка... Еще попытка... Выглядело это чрезвычайно уморительно.

– Чертов клуб и чертовы менеджеры! – С левого фланга нас обошла Катька, взлохмаченная и злая как собака. – Этот идиот начал стрелять у меня сигареты и попросил купить ему пива! Мне надо выпить.

– Жаль, что все так закончилось, ты бы могла обзавестись скидкой на пылесосы, мой как раз того... сбоит, – ехидно заметила я.

При всей прогрессивности своих взглядов в вопросах финансов, Катя, как и большинство современных девушек, выбирала Восток. То есть, вне зависимости от степени знакомства обоих участников процесса, платит тот, кто никогда не брил ног и не пытался приладить на себя лифчик с косточками. Дележка сигарет также полностью исключалась.

– Стало ясно нам, что Толик в голове имеет нолик. Из каких лабораторий взяли нолик, Анатолий? – завершила Нина (в душе она была поэтом).

«Ваша кола и ваш ром» – под этот умиротворяющий возглас мы, взяв бокалы, переместились за столик в углу зала. Мы присели с твердой уверенностью, что быстро допьем колу, подождем, пока газики стукнут в нос, и разъедемся по домам. На танцполе под ретрошлягеры Шакиры бесновалась бухгалтерия. Вечер не только переставал – он и не начинал быть томным. Нина мрачно курила.

– Трудно сказать, что еще должно произойти, чтобы мы сильнее развеселились, – произнесла Катя замогильным голосом. – Пожалуй, подошло бы шоу карликов-педерастов... или вот еще – босс, танцующий ламбаду с этими... – Она махнула головой в сторону танцпола.

– Гагарина! В его фирменных штанах! – поддакнула я.

– Три пинаколады от джентльмена за соседним столиком. – Голос официанта звучал чуть-чуть удивленно. Видимо, в этом заведении такое случалось не часто. – И джентльмен просил извиниться, если не угадал.

Мы удивленно переглянулись. За соседним столиком сидел тот самый несуразный парень в костюме цвета обожженного кирпича – он до сих пор не ушел и все так же растерянно улыбался.

Вообще я не очень люблю этот сладкий и калорийный коктейль из ананасового сока и кокосового молока, но здесь! В прокуренном и совершенно неприветливом месте на собрании менеджеров это было чрезвычайно милым, крайне старомодным жестом.

– Ну давайте же пригласим его сюда. – Катя решительно ринулась к соседнему столику. Ждать милостей от природы никогда не входило в ее тактические задачи.

Через несколько секунд мужчина в кирпичном костюме уже сидел за нашим столиком.

После краткого перекрестного допроса мы выяснили – его зовут Сергей, ему тридцать лет и он занимается «вложениями знаний в умения», а именно инвестициями. Образ забавного маменькиного сынка заколебался, как морок, и вместо него возник другой – мальчика из хорошей семьи, предположительно физика, интересующегося кривыми линиями.

Сергей не блистал чувством юмора, но после пары коктейлей в оазисе продавцов тостеров и шоп-туров в Стамбул он показался нам приятным собеседником. В целом, мы были даже рады, что оказалось, с кем поболтать.

– Давайте уедем отсюда? Кстати, я на машине, – сообщил нам новый знакомый и махнул рукой, чтобы попросить счет.

– Сегодня он будет рассказывать маме, что сцепил сразу троих! Двух брюнеток и блондинку, – зашептала Нина мне на ухо, сдерживая смех.

– Давай не будем портить мальчику праздник, – подмигнула я. – Тем более что дальше здесь оставаться совершенно невыносимо!

У выхода из клуба нас ждал огромный сияющий автомобиль. В профиль он напоминал не то спортивного бегемота, не то упитанную акулу.

– Садись. – Сергей открыл передо мной переднюю дверь и смущенно улыбнулся.

Глава шестая, в которой я убеждаюсь в том, что первое впечатление не всегда бывает верным

Я думаю, мне стоит показать вам что-нибудь действительно веселое, – сказал наш несостоявшийся пай-мальчик и нажал на газ. Под восторженное щебетание подруг, которые явно предвкушали интересный вечер, мы помчались по ночной Москве.

Салон машины, которую вел Сергей, был до предельного прост. К слову сказать, привычку пристально разглядывать содержимое машины привили мне еще родители. «Не садись в машины незнакомцев», – говорит мне мама, которая до сих пор свято уверена, что только серийному убийце может прийти в голову мысль меня подвезти. Волей-неволей я всегда осматриваюсь, нет ли где-нибудь под сиденьем тесака для разделки трупов, баночки хлороформа и других подозрительных предметов. Как и следовало ожидать, подобные находки очень редки и мне ни разу не попадались, но эта шпионская привычка приносит определенную пользу. Салон автомобиля – очень личное пространство, в котором хозяин машины проводит достаточно много времени. В наш век напряженного движения по третьему транспортному кольцу стала популярной поговорка: «Покажи мне салон своего автомобиля – и я скажу, кто ты».

Однако сейчас мне не удалось обнаружить ничего, что могло бы дать хоть какую-то информацию о владельце «Bentley». Никаких забытых носовых платков и пудрениц, оставленных впопыхах. Окурков тонких женских сигарет, измазанных помадой. Ни одного диска с песнями Валерии и Шакиры или, чего доброго, пристегнутого детского сиденья. В общем, ни одной улики, которая шептала бы мне: «Будь осторожна, здесь иногда бывают женщины».

Запах никотина и новой кожи, несколько дисков c операми Вагнера и Бизе, пепельница, забитая до отказа длинными, воткнутыми вертикально окурками сигарет «Парламент», – хозяин машины много курит, хорошо зарабатывает, не имеет жены, и, судя по всему, лет ему около восьмидесяти. Ну уж никак не меньше сорока. Боковым зрением я рассматривала Сергея, стараясь, чтобы мои оценивающие взгляды не были замечены. Ближе к Мясницкой улице я почти окосела и у меня начала ныть шея.

Мне удалось выяснить, что удивительный персонаж носит запонки и очень дорогой галстук. На его запястье болтались какие-то неизвестные мне часы на ремешке, по виду напоминавшем резину. Круглый корпус был украшен яркими геометрическими формами – веселыми треугольниками, кругами, квадратами. Я попыталась сфокусироваться и прочесть название... И в этот момент Сергей на мгновение повернул голову, перехватывая мой изучающий взгляд.

– Давайте вести буржуазный разговор, – усмехнулся он. – О себе я рассказал, а чем занимаетесь вы?

– Я... собираюсь работать на одну крупную компанию в индустрии моды. Прохожу... прошла финальное собеседование.

И почему меня все время тянет врать?

– Как интересно! Как называется компания? Из крупных я знаю три – «Плутоний», «Джакарту» и...

– «Джакарта», – выдохнула я – Мне предложили занять одну из ключевых менеджерских позиций.

В этот момент я поняла – дело плохо! Я начинаю хвастаться – значит, он мне понравился? Нет. Ну нет! Ну как может понравиться такой несуразный субъект?! Скорее ему удалось меня удивить. Несколько раз подряд.

В нашем новом знакомом тем временем пробудилось светское красноречие. Оказалось, он был постоянным покупателем многих магазинов «Джакарты». Или это просто было поводом похвастаться? В любом случае, мне опять стало очень интересно.

– Они все время приглашают меня на разные вечеринки, но я никогда туда не хожу – работы много, – как бы между прочим заметил Сергей.

– Пересылай приглашения нам, – зашевелилось заднее сиденье. – Мы обожаем тусить!

Мы припарковались и поковыляли по неровным камням Столешникова переулка, мимо манящих и торжественных ночных витрин самых дорогих бутиков столицы. Сергей привез нас в «Denis Simachev Bar» – место тесное, странное, пафосное, веселое и боготворимое московской тусовкой.

«В Москве так мало мест, где не нужны понты, – говорит мне мой знакомый Гоша, владелец сети меховых салонов, – и где есть хорошая еда. Вот когда я захожу сюда – мне хорошо, здесь все такие простые», – и он обводит осоловелым взглядом толпу посетителей, состоящую из звезд шоу-бизнеса, подросших сыновей олигархов, моделей и ведущих первого канала, с редкими вкраплениями итальянских и американских туристов.

Помещение «Simachev’а», по меткому замечанию культового ресторанного обозревателя «Афиши», напоминает старый британский паб, который перешел по наследству к укуренному племяннику бывшего владельца. Расслабиться здесь совершенно невозможно – глаз натыкается то на подставки для коктейлей с изображением порносцен, то на роскошную люстру в туалетной комнате. Креативная атмосфера пугает и радует; вообще, недооцененная эстетика, так сказать, толчка явно близка основателю. Мы беспомощно озирались, пытаясь вписать себя в пространство, а Сергей тем временем кивнул администратору, и нам предложили кабинку со столиком. На стене кабинки болтался... сливной бачок.

До этого дня мы с Нинкой и Катей были в баре один раз, по приглашению дальних знакомых. В ту злополучную субботу Катя вытащила из «Simachev’а» престарелого продюсера, которому пришлось вызывать неотложку еще на лестничной клетке – любитель юных талантов не осилил восемь пролетов, которые отделяли его от гостеприимной Катиной хрущевки. Нина же встретила бывшего бойфренда с новой подружкой и решила накуриться травки – не то от нахлынувших воспоминаний, не то еще от чего, – и ее в итоге тошнило два дня. Ну а я праздновала очередное расставание с бойфрендом и пила текилу с Дмитрием Дибровым, пока его юная спутница (кажется, новая бывшая жена) жадно поедала сэндвичи с курятиной. Все, что я помню, – Диброву было нескучно.

Праздник был в самом разгаре – небольшое помещение оглашали звуки народного хита про Жору, который «все скурил и где-то ходил», под него горланил и танцевал весь бар.

«Кто же ты, странный мужчина?» – думала я, украдкой разглядывая нашего нового знакомого. Официанты явно его узнали и улыбались совершенно по-дружески. Девчонки были в восторге и щебетали наперебой, развлекая Сергея. В накуренном помещении было жарко и людно. Разглядывая тусующихся, я случайно встретилась с Сергеем взглядом. Кажется, он разглядывал кого-то за моим плечом. Невольно покраснев, я отметила – нет, он смотрел на меня. Только на меня. Острым как бритва взглядом, в котором было что-то... хищное.

Я замерла. В зале, полном народу, я почувствовала электрическое напряжение. Такое же, которое обычно чувствуешь на свидании.

Почему-то мне стало неловко, захотелось спрятаться и даже заложило уши. Больше совсем не хотелось тусить.

– Через пятнадцать минут музыка закончится, давайте поедем еще куда-нибудь? – Сергей обращался не ко мне, а куда-то между Катей и Ниной.

– Давай! – хором ответили они. Приплясывая, мои подруги тронулись к выходу.

«Your city never sleeps», – напоминали рекламные плакаты. И это было абсолютной правдой – в три часа ночи по Москве гуляла уйма народу и были пробки практически на всех главных улицах. Сергей вел машину невообразимыми кренделями; казалось, он вообще не собирается с нами расставаться.

Постояв немного в узком месте на Баррикадной, между клубом «The Real McCoy», где бесновались экспаты, и зоопарком, в котором дремали жирафы, мы выехали на Садовое кольцо. Мало кто знает, но ближе к утру, точно так же, как и днем, и вечером, в Москве возможны самые разнообразные виды активности. Например, вы можете поиграть в боулинг или покататься на роликах по специальному корту. Постричься, попариться в бане и сделать маникюр. Столичные полуночники могут купить одежду или продукты на ближайшую неделю. Работают почти все рестораны, бары и даже... библиотеки.

В полупустых, ярких залах «Bookafe» нам был предоставлен шанс выпить поздний кофе и полистать художественные альбомы – чем не развлечение для малознакомой компании! На входе нас встречал торжественный лиловый негр.

Нужно сказать, что к этому моменту я потихонечку начала напрягаться. Когда мужчина ведет себя плохо и невнимательно, мы расстраиваемся, но быстро о нем забываем. Если же, наоборот, мужчина ведет себя слишком предупредительно, это вызывает еще больше вопросов. Первый и главный из них – какого черта на самом деле ему нужно?

Мы успели кратко обсудить ситуацию с девочками, собравшись в дамской комнате.

– Мне кажется, ему просто скучно, – сказала трезвомыслящая Нина. – Вот он и таскает нас по городу до утра.

– Наверняка думает, кого бы из нас трахнуть! – возразила Катя. – Возможно, даже мечтает сразу троих!

Я же приберегла свои мысли при себе. И это опять-таки было тревожным знаком. На всякий случай я решила не отпускать от себя девчонок, что бы ни случилось, – меня не покидало странное чувство надвигающейся опасности. Откуда оно возникло и почему?

Наверное, я стала волноваться, что Сергей вынудит меня быть невежливой. Что будет дальше, когда эта бесконечная ночь закончится? Он проводит меня и попросит позволения зайти и хлебнуть еще кофейку? Бред какой-то. Да и вообще, одно дело – заехать вместе потанцевать в клуб, и совсем другое – устраивать марафон с походом по ряду заведений Москвы... По всему видно, что этот пай-мальчик и не думает ехать домой к воображаемой маме! Я начала паниковать.

Однако внешне наш новый знакомый ничем не выдавал в себе кошмарного извращенца, любителя промискуитета и коварного соблазнителя усталых девиц. Пытаясь усыпить мою бдительность, он пил молочный коктейль с мараскиновой вишенкой наверху и неторопливо обсуждал с Катей репродукцию картины Ренуара в художественном альбоме.

– Я люблю живопись, – улыбнулся он и закурил.

Мне стало как-то легче. В те несколько часов, которые наш новый знакомый провел рядом, он не сделал ничего выдающегося. Он практически не шутил, говорил довольно мало, не пускал голубей из рукава и мыльных пузырей из носа. Однако и я, и девчонки были почти совершенно счастливы, и это было еще одним крупным сюрпризом сегодняшнего вечера, который начался так неудачно!

– Давай я запишу твой телефон, если у тебя будет время, я хотел бы увидеться снова, – сказал Сергей на прощание.

Мои опасения улетучились, как короткая летняя ночь: он даже не попытался приблизиться и поцеловать меня. Я улыбнулась.

Мужчина, который целый день вел себя как джентльмен, заслуживает поощрения в виде тайного кода – этих одиннадцати относительно секретных цифр.

Глава седьмая, в которой каждый мечтает об идеале

Что бы случилось, если бы мы имели возможность немедленно воплощать в жизнь все свои самые смелые мечты? Как часто пересекались бы наши интересы? Сколько раз Бреду Питту пришлось бы бегать за кольцом от Тиффани, почем были бы мокасины Tod’s, и главный вопрос – стали бы мы счастливее, достигнув желаемого, или стремление получить все – не конечная станция, а лишь направление, в котором надо двигаться по житейскому эскалатору?

В мире не так много абсолютно идеальных вещей. Круассаны в булочной «Волконский», первые двадцать минут после хамама и старый знакомый Нины, которого она заполучила в друзья вместе с частью имущества мужа при разводе.

Теодор Ллойд, коллега неверного супруга Нины, был тридцатичетырехлетним американцем; он создал первый в истории Америки профессиональный сайт знакомств в Интернете и умудрился выгодно продать его крупной компании, в которой пост председателя совета директоров занимала разведенная женщина. В свои смешные для миллионера годы, Тео был обладателем двух ученых степеней Мичиганского университета, а также отличной задницы, которая в студенческие же годы позволяла ему подрабатывать подиумной моделью на нью-йоркских показах Тома Форда. Его идеальная карьера, как будто слизанная со страниц журнала «Fortune», его нечеловеческая красота и абсолютное чувство юмора делали Тео живым укором остальной части мужского населения планеты, присягнувшей в пользу просмотров футбола по телевизору в обнимку с большой порцией куриных крылышек. Теодор – посланец свыше и одновременно сильнейшее искушение, которое только встречалось женщинам со времен изобретения шоколадного мороженого: в его голубых глазах читается нежность, весь он источает любовь к семейным ценностям и обладает харизмой владельца круглого валютного счета.

Единственной силой, которая могла спасти Теодора от немедленной и душераздирающей любви женщин, живущих внутри Садового кольца, был Атлантический океан. Какое-то время он малодушно прятался за этим последним заслоном, лицемерно прикрываясь работой. Это экономило русским девушкам нервы и килограммы антицеллюлитного крема. Однако, если в первом акте спектакля на сцене висит ружье, в последнем оно обязательно выстрелит, не так ли?

– Мне воды и сок из сельдерея.

Таким странным Нинин заказ мог быть только в двух случаях: а) непредвиденное свидание, б) тяжелое расстройство желудка.

– У тебя все в порядке? – забеспокоилась Катя.

Мы как раз зашли в уютное бельгийское кафе, чтобы выпить какао с кусочком черного шоколада. Какао здесь делали идеально.

– Более чем, но я не хотела бы заострять на этом внимание! – Лучшего способа привлечь наш интерес и придумать было нельзя.

– Ну давай колись! – Я отодвинула в сторону огромную белую кружку. – Ты с кем-то встречаешься?

– Следите за моими губами! – И Нина беззвучно пошевелила губами: – Те-о-дор.

– О! Это невероятно! Он действительно существует? – Катя всегда скептически относилась к мужчинам, с которыми она не занималась сексом. Я пнула Катю ногой под столом.

В ожидании приезда Тео Нина записалась на йогу и прошла несколько унизительных сеансов гидроколонотерапии. Она начинала свое скорбное утро двадцатисемилетней незамужней женщины с группы поз «Приветствие солнцу», которые должны были вселить в нее оптимизм и веру в себя, достаточные, чтобы протянуть еще денек бессмысленной незамужней жизни. Однако помыслы Нины были нечисты, как никогда. Да и не стоило ее в этом обвинять!

Испытание Теодором включало в себя значительные элементы пыток огнем, водой и медными трубами. Лежа на позорном столе косметолога и тщетно пытаясь увидеть свой зад, перемазанный темно-зеленой пастой из дурно пахнущих водорослей, Нина предавалась идеальным мечтам. Она представляла себя в свадебном платье, шлейф которого был на полметра длиннее, чем у принцессы Дианы на бракосочетании с принцем Чарлзом. Хочется верить, что на заднем плане Нининой мечты стояли и мы с Катей, осыпая новобрачных рисом.

Одной из немногих слабостей совершенного мужчины были экзотические путешествия в заброшенные уголки нашей планеты, куда не ступала нога цивилизованного человека. В прошлом месяце это был Гондурас, а сейчас одним из означенных уголков оказалась Москва. Новость о приезде неженатого супермена в городгерой имела почти национальное значение, и мы были удивлены, почему сюжет «Ваша последняя надежда» до сих пор не показывают по всем федеральным каналам телевидения. При правильной подаче городские салоны красоты, а также клиники экстренной липосакции могли бы сделать годовую выручку всего-навсего за десять дней.

В условиях же полной информационной блокады все, что нам удалось выведать, – Теодор приезжает на десять дней и в его планы входит осмотр достопримечательностей. В планы же Нины входило внести себя в список достопримечательностей, рекомендованных к осмотру, тем более что все шансы на это у нее были. Несусветный Теодор решил остановиться в Нининой квартире, чтобы быть ближе к русскому народу.

– Ну мне пора, – сказала Нина и выпила стакан воды. Залпом.

Зеленый сельдереевый сок остался стоять нетронутым.

Прошло несколько дней с момента моего злополучного собеседования, и – хоть я приказывала себе не волноваться и даже пыталась найти что-нибудь приятное в работе на Гагарина – мне было тяжело. Смущение и неуверенность накатывали на меня, как атлантические циклоны на западную часть европейского континента: казалось, что все дешевые трюки с контактами в глянцевой прессе уже стали анекдотами в «Джакарте»; ночью я просыпалась в холодном поту – мне снилось, что на проходной в цитадель гламура висит моя неудачная фотография, перечеркнутая красным крестом.

Самое чудовищное, что в сложившейся ситуации я ничего не могла изменить. Не могла позвонить Анне и заявить «Ну и пожалуйста!» или жалобно проскулить «Умоляю, возьмите, недорого». Первое было бы свидетельством моего дурного характера, а второе – признанием невероятной слабости. Слабаков загрызают первыми, ведь правда?

Все дни после собеседования я не расставалась с мобильным телефоном ни на секунду. Мало ли, вдруг Анна позвонит мне из какой-нибудь американской командировки! Даже ужасный конец был мне милее, чем бесконечный ужас. К началу четвертого дня я стала надеяться, что мне хотя бы позвонят с отказом.

Гром среди ясного неба раздался как раз в тот момент, когда я чистила зубы новой пастой с «супермощным отбеливающим эффектом».

– Алло! – Я растерялась и вместо того, чтобы сплюнуть пасту, попыталась ее проглотить.

– Доброе утро, Елена!

– Алиша... – пробормотала я, давясь невкусной пастой. – Алиша Шиничина.

– Да-да, Али... ша. Я хочу пригласить вас на финальный тур собеседования на вакансию менеджера по связям с общественностью. – Голос, звучащий в трубке, был мне незнаком, но надпись, высветившаяся на дисплее, была та самая – «Джакарта».

– Да, спасибо. – Я ответила сдержанно, по-деловому. – Когда мне нужно подойти?

Голос в трубке сообщил мне о дате и времени следующего собеседования. Я положила трубку и начала прыгать от восторга! Всего какие-то три минуты и чайная ложка зубной пасты сделали работу моей мечты ближе и реальнее. Дикие танцы аборигенов прервал еще один телефонный звонок. Я схватила iPhone, который был уже прилично перемазан пастой; от имени звонившего абонента осталась только одинокая буква «Н».

– Да! Да! Нина! – заорала я в трубку, захлебываясь от восторга. – Представляешь, меня, кажется, берут!

– Я и не сомневался. – Голос в трубке звучал чуть насмешливо. – Доброе утро, Алиса. Это Сергей, помнишь меня?

– О... ээ... да... мм... Сергей! – Меньше всего я ожидала услышать в трубке голос малознакомого мужчины в половине десятого утра. (Кажется, то, что я приняла за «Нину», оказалось надписью «Не определен».) – Куда же тебя берут?

– В... эээ... продвинутую группу по пилатесу, – соврала я. – Это такая система... ну...

– Я знаю эту систему, у меня тоже есть абонемент в фитнес-центр. Поздравляю. А мы можем увидеться на этой неделе?

В соответствии с распространенной иллюзией ответ на этот вопрос всегда наготове у любой незамужней женщины. Он как будто заботливо припасен где-нибудь в холодильной камере, между замороженными блинчиками «Мастерица», готовой паэльей «Bonduelle» и другими продуктами длительного хранения. В действительности же, чтобы ответить на него, требуется серьезное аналитическое усилие. Да, да, приглашение на свидание, да еще с утра – это настоящий стресс!

Нервная система, реагируя на данный запрос, начинает работать в режиме, близком к стрессовому. Что значит «увидеться»? Куда мы пойдем? Будет ли у меня возможность проявить себя с лучших сторон или, не приведи господи, придется готовить? И главное – что я надену, если я даже не знаю, куда я иду?

Как будто прочитав мои мысли, собеседник на том конце провода продолжал:

– Мы могли бы перекусить в ресторане или сходить в кино, как тебе такой план?

План был стандартным. Я согласилась, и теперь уже от моего нового знакомого зависело удастся ли ему превратить свой заурядный замысел в непреходящую классику. Повесив трубку, я пошла оттирать мобильник от остатков зубной пасты.

Пятна отмылись, не оставив и следа.

Глава восьмая, или Чудеса Нового Света

Жизнь распределяет свои блага чрезвычайно неравномерно и в целом состоит из череды сложностей и попыток их преодоления. Египетское солнце нагревает землю свыше пятидесяти градусов по Цельсию, и местные жители страдают от жары и обезвоживания. А вот тропические районы Африки, места обитания масаев, наоборот, в сезон дождей практически смывает. Индусы живут в постоянной борьбе с инфекциями, жители Новой Зеландии вечно ожидают землетрясения, москвичи находятся под давлением экономического кризиса и непомерных цен на недвижимость, а жизнь Нины после приезда американского миллионера так и вовсе превратилась в сущий кошмар.

«Нужно уметь отличать проблему от сложности, – поучала нас с Катькой неунывающая Нина. – К примеру, стоящий на дороге камень – это сложность, и его лучше обойти, а вот если дорога ведет не туда – это уже проблема, которая требует решения».

В уютную двухкомнатную квартиру нашей подруги временно вселился вожделенный Теодор. Холостой. Неприлично богатый. Оскорбительно красивый американский миллионер. Теодор вел себя не по-христиански, желая проявить лучшие качества: он варил кофе по утрам, а также изводил нежную девушку, регулярно появляясь из душа в одном полотенце. В этом заключалась невероятная сложность – Нина начала видеть эротические сны средь бела дня и посылала нам эсэмэски: ее пограничное состояние было очевидно. Однако собственно сама проблема была несколько другого свойства и, в соответствии с правилами грамматики, оказалась женского рода. Вместе с рюкзаком и чемоданом Тео прихватил из Калифорнии свою подружку Сьюзен. Сьюзи оказалась дамой неопределенного возраста, ветеринаром, с носом в виде сломанного штопора.

Две недели назад, еще не имея понятия о том, что Теодор коварно ввезет в Россию собственную «матрешку», Нина отважилась на серьезные расходы. Это были инвестиции в будущее отчаявшейся Золушки, чья фея-крестная, предположительно, ударилась в загул. В ожидании принца Нина прошла семь сеансов LPG-терапии и отбелила зубы в дорогой стоматологической клинике, а также сделала глубокую эпиляцию зоны бикини и внеплановый педикюр. Однако законы подлости оказались международными, как водительские права, – даже за океаном к каждому перспективному мужчине прилагалась своя востроносая Сью.

– Это несправедливо, – возмущалась Нина. – На потраченные деньги я могла бы поехать в отпуск!

Сьюзен была веселой вдовой покойного партнера Теодора и знала нашего героя долгие годы. После скоропостижной кончины ее мужа процесс утешения бедняжки так увлек обе пострадавшие стороны, что продолжился прямо на семейных простынях, которые Сью предусмотрительно сменила сразу после всех траурных церемоний. От покойного она унаследовала солидный капитал, а также искреннее восхищение многочисленными талантами Теодора; имея непробиваемую веру в себя и цепкие лапки, Сьюзен держала неприступного мачо, как детеныш обезьяны – материнскую сиську. Вот и сейчас, испытывая непреодолимое отвращение к самолетам, переездам и экзотическим странам, она решила поддержать образ боевой подруги-декабристки и очертя голову ринулась за милым в Россию.

Увидев Сью, Нина забилась в интеллигентских метаниях. С одной стороны, в ее голове продолжало витать видение кружевного белого платья. С другой – ей необходимо было показать себя гостеприимной хозяйкой и не ударить в грязь лицом перед иностранной державой, с которой совсем недавно закончилась «холодная война».

Так ей пришлось выбирать между образом нежной одалиски и мамки-плюшечницы, уютной хранительницы домашнего очага. В неравной борьбе временный перевес оказался на стороне природного гостеприимства: уже на третий день Нина нашла себя на местном базаре, покупающей свежую петрушку для белковой фритаты, которой любила полакомиться Сьюзен. Выбор был естественным, но нелегким.

Заморская веселая вдова казалась лет на пять старше Теодора и имела угрюмый, недружественный интерфейс. Ее близко посаженные глазки окружала сетка морщин, загорелые щеки обсыпали веснушки, а тонкие губы были чуть заметно поджаты. Она не блистала дизайнерскими туалетами в яхонтах и всей остальной одежде предпочитала джинсы. Впрочем, и сам Теодор внешне ничем не выдавал свой статус – он тоже одевался скромно и опрятно, как техасский студент после рождественской распродажи. Что окончательно выбивало Нину из колеи, так это медлительность Сью – то ли разница во времени доконала неторопливую гостью, то ли она от природы не отличалась живостью реакций, только после любого вопроса невеста года надолго зависала, словно пиратская программа.

Будучи от природы человеколюбивой, Нина пыталась выявить в гостье неочевидные на первый взгляд плюсы и скрытые конкурентные преимущества. Через несколько дней она обнаружила саму гостью, которая неторопливо копалась в Нининой косметичке от Chanel и примеряла накладные ресницы. Через день Нина недосчиталась тюбика любимого тональника от Vivienne Sabo, который был найден торчащим из сумочки американки. Так Нина похоронила надежду открыть в Сьюзен что-либо человеческое. Было самое время выяснить у Теодора, как же он так влип.

– Я хорошо знал ее мужа и чувствую ответственность за нее. – Первое объяснение оказалось сдержанным, как поминальная речь.

– И?..

– Понимаешь, все не так просто. Я... я резко разбогател... – Тео расхаживал по Нининой кухне, переставляя предметы в одному ему понятном порядке.

– И?..

– После этого у меня начались некоторые проблемы с девушками. Я никогда не знаю, чего действительно они от меня хотят. Может быть, их интересуют только мои деньги – О нет! Это не так! – Нина вспыхнула, как восковая свеча.

– Может быть, их привлекает моя задница, – тут Нина стушевалась, – но все это слишком... ненадежно.

Далее на притихшую Нину излился стандартный поток вполне узнаваемых признаний и откровений. Наш дорогой Теодор в принципе не видел себя счастливым отцом семейства в ближайшие десять – пятнадцать лет и считал, что лучшее, конечно, впереди. Он получал удовольствие от работы над своими электронными проектами по пятнадцать, а то и двадцать часов в сутки. Более того, он частенько ночевал прямо в своем маленьком офисе, разложив на полу спальник. По мере виртуального погружения в частную жизнь американских миллионеров видения яхт, бриллиантовых диадем и шампанского «Cristal» выветривались из головы Нины, как дым из коммунальной кухни. Все было гораздо проще и, увы, прозаичнее – Теодор планировал начало новой жизни на тот же самый период, в который Нина собиралась выходить на заслуженную пенсию. Сейчас же миллионер по своим привычкам и пристрастиям ничем не отличался от отечественного системного администратора, разница была лишь в том, что у него имелся американский паспорт.

– Если ты не можешь выйти за него, хотя бы трахни. – Мало кто мог сравниться с Катей в умении четко ставить задачи. – Ты неделю сидела на диете!

– А ты в это время будешь держать садовую соню, которую он привез с собой? – Нина была настроена скептически.

– Если она такая медлительная, как ты говоришь, то она не успеет добежать, как все уже будет закончено, – заметила я.

Мы решили заявиться к Нине в гости и на месте разобраться что к чему – и, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, отправились немедленно.

Междусобойчики на Нининой квартире хороши тем, что никогда не проходят по общему сценарию и настраивают на творческий лад. Нинино жизнелюбие привлекает к ней самых неожиданных людей: юные поклонники компьютерных игр и престарелые панки, менеджеры среднего звена, буддисты и спустившиеся с гор овцеводы – никогда не знаешь, кто еще выйдет из гостеприимной Нининой кухни. Однако в этот раз обошлось без неожиданностей – нас ждали садовая соня и герой ее неспешных снов.

Теодор и впрямь оказался прекрасен и лицом напоминал рисованный персонаж из мультфильма про Русалочку, самого что ни на есть всамделишного принца. Он был чрезвычайно приветлив и говорлив, особенно его взгляд оживлялся, когда натыкался на приятные округлости Катиного откровенного декольте. Нужно признать, что Катя умеет выгодно подавать именно эту часть тела, несмотря на то что у нее довольно небольшая грудь: отсутствие белья и непримиримость к врагам играют Кате на руку.

Сьюзен же, в отличие от своего нежного друга, не скрывала своего недовольства – казалось, ей был неприятен наш визит вообще и Катина грудь в частности.

– После чая вы поедете домой? – то ли спросила, то ли заявила она, изобразив подобие улыбки.

В ответ Катя широко улыбнулась:

– О, дорогая, как вы мало знаете о России! С чая все только начинается. – По ее тону можно было подумать, что в Сью она нашла чрезвычайно интересную собеседницу, прямо-таки родственную душу.

Сьюзен с тоской посмотрела на свой отвесный фасад. Крыть было положительно нечем.

Так в небольшой кухне московской квартиры сложились все предпосылки к началу третьей мировой. Здесь бой шел не ради славы, а ради жизни в трехэтажном особняке Теодора на морском побережье штата Калифорния.

Через полчаса предварительных ласк мы разучивали с американкой протяжные народные песни. Перед иностранной гостьей стояли клюквенная настойка и тарелка с солеными огурцами.

Сьюзен, опасливо озираясь, тоненько припевала «Малинка... калинка». На ее лице повисла прилипшая лапка укропа и отобразилась безысходность. После того как Нина разучила с американкой «Из-за острова на стрежень», в нашей веселой вдове словно что-то надломилось. Она начала пить по полной, и привычную брезгливую гримасу ведьмы Гингемы вскоре сменила широкая довольная улыбка. Сью достигла той степени опьянения, за которой начинают стираться национальные и прочие условности, – и она хотела еще!

Катя же не теряла времени даром – владелец буржуазных капиталов сидел, слегка касаясь ее мужественным локтем, и сбивчиво объяснял левой Катиной груди перспективы развития рынка высоких технологий. Судя по всему, рынок был на подъеме и собирался положить с прибором на мировой финансовый кризис.

Через пару часов, когда садовая соня уже спала, положив голову в тарелку с остатками оливье, Катя брала у Теодора свое особенное интервью.

Кажется, в этот раз Нина ошиблась: Сьюзен была всего лишь сложностью – настоящей проблемой оказалась Катя!

– Что они там делают? – Нина говорила громким шепотом, чтобы не разбудить сопящую американку.

– Сходи и проверь, – сострила я. Мы были заперты на кухне, как на «Титанике», и ждали, когда под дверь хлынет вода, а в соседней комнате на новом Нинином диване бушевал десятибалльный шторм.

Назавтра был новый день, который принес свои проблемы и сложности. Нине пришлось перемыть гору тарелок, Теодора мучили угрызения совести, у Кати болела голова, а садовая соня просто ничего не могла вспомнить!

Перед отъездом за океан Теодор оставил Кате адрес своего почтового ящика на «Yahoo!». А Катерина купила глобус. В принципе, Америка была не так уж и далеко.

Глава девятая, или Все о первом свидании

Если не брать в расчет мою предприимчивую подругу Катю, в целом страх перед первым свиданием относится к разряду самых распространенных женских фобий, наряду с боязнью мышей, тараканов и морщин. И чего же мы все так боимся? Может быть, чаще всего нам страшно заглянуть внутрь себя и признаться – да, я слишком многого жду и уже придумала имена нашим детям, а на самом-то деле мы просто поедим салат из стоящих рядом тарелок?

Иногда мы боимся не понравиться (это в случае, если мы встречаемся с тем, кто на самом деле уже успел понравиться нам), иногда мы волнуемся, потому что не успели воспользоваться дезодорантом или неделю сидели на пирожковой диете, – поводов для того, чтобы хорошенечко испугаться, хватает!

Однако, если вам удалось выбраться из-под обломков собственного самолюбия, пройти испытание перекрестным допросом и не заплутать в лабиринте, выбирая чай (вам черный, фруктовый, травяной или зеленый, с молоком, бергамотом, лимоном или жасмином, с сахаром или без и какой сахар – тростниковый, карамельный, заменитель или, может быть, варенье?), вы смело можете рисовать на фюзеляже своего одинокого самолета еще одну звезду. И кто знает, может быть, за первым свиданием последует второе, которое будет вовсе не так ужасно.

В целом, в мире есть мало вещей столь же отвратительных, как первое свидание. Это заполнение налоговой декларации, ежегодное посещение гинеколога, визит свекрови. Во всех перечисленных случаях мы тоже испытываем характерную неловкость, пытаемся унять дрожь, много врем и отвечаем на идиотские, ничем не оправданные вопросы о вашей личной жизни малознакомым людям.

Все это похоже на плановое кораблекрушение, ответственность за которое несем мы сами. Вот только почему?

Мы страхуем свое имущество от порчи и потери, но совершенно не задумываемся о своем сердце, которое подвергается опасности каждую минуту – и может быть разбито во время одного-единственного свидания между горячим и десертом!

– Здравствуйте, меня зовут Алиса. Я хотела бы застраховаться от неудачного первого свидания. В случае, если все опять пойдет не так, как запланировано, мне придется потратить страховую сумму на лоботомию, чтобы все забыть.

В первый раз я вкусила всю прелесть свидания еще в восьмом классе. Со стороны могло показаться, что он попытался меня поцеловать, а я в него плюнула. Однако мне было тринадцать, и такая реакция была единственно возможным ответом на попытку засунуть мне в рот слюнявый язык. Кажется, это определенно был страховой случай.

– Ты можешь вспомнить свое самое неудачное первое свидание? – Я решила позвонить Нине.

– О да. Молодой человек заехал за мной, потому что мы собирались, кажется, в театр. Я вышла на кухню налить себе колы, а когда вернулась, увидела, что он сидит на моем диване голышом!

– Совсем?!

– Нет, он просто снял рубашку.

– Снял рубашку? На нем случайно не было женского белья?

– Этого я не заметила. По-моему, он просто снял рубашку и держал ее в руках... У него оказался такой смешной пупок!

– Вот псих! Он так представлял себе любовную прелюдию?

– Если бы! У него просто зачесалась спина.

После вышеописанного страхового случая Нина выработала Строгое Правило, как нельзя лучше подходившее для первого свидания: никогда, никогда не назначайте его у себя или у него дома. Вообще, подольше не пускайте этого идиота домой.

Квартира должна оставаться незыблемой крепостью, последним оплотом девичьей невинности и местом безопасного хранения косметики antiage, шампуней от перхоти и тампонов с «тремя капельками» до... хотя бы третьего свидания. Никакого протирания пыли под шкафом! Никаких попыток перепрятать привезенное бабулей сало и срочно постирать тапочки! Только любовь, романтика и полная неизвестность. Даже Катя, которая обожала нарушать любые правила, была с нами согласна. Однажды она уже совершила ошибку, согласившись на первое свидание на территории мужчины под предлогом просмотра полнометражной художественной киноленты.

Леня был преуспевающим менеджером крупной страховой компании, которой Катя вверила судьбу своей новой «Audi», купленной в кредит. После подписания контракта Леонид успел дать Кате визитку с номером мобильного телефон, написав на ней «В любое время дня и ночи». Вскоре выяснилось, что Катя и Леня ходят в один и тот же фитнес-клуб, любят творчество Терри Гиллиама и имеют общих знакомых среди игроков высшей лиги «Что? Где? Когда?». Кто знает, что это было: авторитет сразу двух уважаемых клубов, надежда на чудо или надоевшее одиночество, – но Катя согласилась выпить чаю в его холостяцкой квартире.

Пока наша сумасшедшая подруга заваривала себе чай, Леонид напряженно прихлебывал коньяк из фляжки с нацистской символикой. Разговор шел о сложной, полной лишений и выгоняний жизни корпоративного менеджера, о неверности женщин и полной невозможности доверить свой генетический материал партнеру, который не так совершенен, как сам Леонид, а также его породистый ирландский сеттер. Говорил в основном Леня. Гламурный кобель лежал тут же, поглядывал на Катю грустными глазами и не спеша грыз зачитанный томик романа «Лохless», вырывая из него забавные маленькие клочки с цитатами. Кате стало не по себе от этого циркового тандема, и она начала коситься на дверь; ее новый знакомый стремительно напивался, а на экране вовсю тошнило Джонни Деппа в фильме «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Было самое время уходить, но подвыпивший Леонид решил, что вечер не окончен, и схватил ее в свои объятия. Тот, кто хоть раз пытался отвязаться от страхового агента, знает, что сделать это почти невозможно.

Так Катей, достигшей к этому моменту состояния аффекта, был совершен самый бездарный минет в истории человечества – а также один из самых дешевых: ровно через три с половиной минуты Леонид начал пьяно рыдать, извиняться и в итоге заплатил за такси. Катя собрала клочки разорванной на груди шелковой блузки и вытерлась заботливо подсунутым полотенцем в полоску. Собака же тактично удалилась в другую комнату – вот что значит порода.

Хотя фактически Катя была изнасилована, нарушение правила один из Кодекса Первого Свидания лишило ее моральной возможности доказать свою правоту в отделении милиции. Думаю, свою страховку Кате пришлось бы истратить в химчистке.

В целом же обычному первому свиданию свойственно выходящее из берегов желание казаться лучше, чем мы есть на самом деле, как будто мы пытаемся получить престижную работу и поэтому надеваем на собеседование костюм, хотя обычно ходим в джинсах. Из этого вытекает второе правило первого свидания, а именно: постарайтесь быть собой, хоть это и нелегко.

Действительно, если он пригласил на свидание именно вас, не стоит окончательно сбрасывать со счетов возможность того, что вы ему нравитесь. Не нужно поддаваться панике и пытаться кардинально сменить цвет волос, сделать пластику носа или сесть на диету, чтобы сбросить шесть килограммов за пять часов. Хотя иногда трудно побороть искушение.

Итак, если с правилом номер два все более-менее понятно, стоить позаботиться о... разговорах. Правило третье: держите язык за зубами.

В принципе, на первом свидании можно говорить обо всем, что придет в голову. Главное – не нарушать основные табу и не упоминать на первом свидании: о своих бывших мужьях, любовниках и любовницах; родственниках и особенно родственницах своих бывших мужей, любовников и любовниц; здоровье, своем и своих бывших, а также их родственников, как уже понятно.

Кроме этого, нужно держать ухо востро, чтобы ненароком не обмолвиться о своей зарплате, квартире, религиозных убеждениях (если таковые есть и особенно если отсутствуют), национальных предпочтениях, домашних животных (если они живут рядом с вами), проблемах с соседями и боссом (если вы не хотите прослыть вздорной особой или карьеристкой).

Нужно соблюдать предельную осторожность, рассказывая о своем детстве, образовании, воспитании, пищеварении, а также прилежании и поведении в средних классах общеобразовательной школы. Боже упаси говорить о политической ситуации, классовом неравенстве, ежемесячных расходах на косметику, а также о певцах российской эстрады. В зону особого риска стоит также внести разговоры о бардах, рок-музыке (особенно такой странной ее реинкарнации, как русский рок), а также кинофильмах.

Вполне возможно, что перед вами обычный человек, который обожает Вуди Аллена, и тогда можно будет выдохнуть и расслабиться, но существует и вероятность, что вы наткнулись на нередкий в мегаполисе тип элитикуса вульгариса – молодые люди этой популяции предпочитают только то кино, которое снимается ручной камерой и вскрывает язвы на теле общества. В этом случае самое главное – глазами поискать выход и ни в коем случае не признаваться, что вы разрыдались на второй серии саги о Бриджит Джонс и двести семьдесят четыре раза пересматривали все шесть сезонов фильма «Секс в большом городе».

Из нейтральных тем нам остаются классическая литература, путешествия и исторические персонажи.

В целом, главной задачей первого свидания является как можно больше выведать о своем спутнике и при этом практически ничего не сказать о себе; если вы будете говорить об успехах, он может решить, что вы хвастаетесь, если о поражениях – подумает, что вы полная зануда; универсальным выходом было бы молчать и много есть, но ни в коем случае не надо заказывать: спагетти, потому что они длинные и их иногда приходится смешно засасывать с вилки, гамбургеры, потому что из них выпадает капуста, красное вино, потому что оно окрасит ваши зубы в иссиня-бордовый цвет, а также любые блюда с чесноком, луком и острыми пряностями, бобовые, селедку, сало, газированные напитки и крепкий алкоголь.

Если учесть все подводные камни первого свидания, в идеале схема беседы должна быть приблизительно такова.

– Привет!

– Привет.

– Я буду манную кашу, мартини и зеленый чай.

– Мне, пожалуйста, то же самое. Что ты думаешь о Наполеоне?

– Отличный парень, я много о нем читал! Кстати, где он сейчас?

– Последний раз его видели на острове Святой Елены.

– Как ты думаешь, туда можно добраться чартерным рейсом? У меня как раз есть несколько выходных...

И прочая, прочая, прочая...

После первых напряженных минут свидания мы прекращаем разглядывать меню и начинаем разглядывать партнера. Бедные мужчины! Далеко не все из них замечают, что практически у каждой незамужней девушки есть особые пунктики, которые быстро переводят потенциальных кандидатов на обладание этими вожделенными грудью и бедрами в раздел «некондиция» (не путать с браком!).

– Я терпеть не могу розовые рубашки, – призналась Катя. – Меня от них прямо тошнит!

– А я никогда не прощу мужчине маникюр. Особенно мне не нравится, если он полирует ногти и покрывает их лаком – ручки сразу становятся такими кукольными, как у маньяка из голливудских фильмов, – добавила Нина.

– Мой пунктик – джинсовые куртки! Я их ненавижу. Хуже них могут быть только кожаные штаны, – засмеялась я. – Но в случае со штанами до свидания дело никогда не доходит.

Сегодняшний вечер обещал запомниться – мне предстояло лично посетить еще одно свидание, которое технически считалось первым, и убедиться в том, что Сергей не носит джинсовых курток под кожаные штаны.

Глава десятая, в которой я внимательно читаю меню

Душный летний вечер и роскошный автомобиль, который везет тебя в модное кафе, – так вполне мог бы начинаться какой-нибудь женский роман. В этот раз у меня было достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к выходу в свет. На мне красовалось маленькое черное платье из атласа от Calvin Klein и любимые серебряные босоножки, купленные на распродаже в безымянном частном магазинчике.

Увидев своего спутника, я оторопела. Куда делся тот неуверенный в себе, слегка дерганый домашний мальчик в тройке, которому так и хотелось нацепить жабо? Перед «Bentley» стоял стильный молодой человек в светлых брюках из мятого льна и красных мокасинах. Он казался гораздо более ухоженным, деловитым и мужественным, чем при нашей первой встрече. Да что говорить – он как будто был даже выше ростом!

– Отлично выглядишь. – Сергей открыл передо мной дверцу автомобиля, и в моих руках оказался тяжелый букет благоухающих цветов.

За рулем машины сидел мужчина; по его взгляду и манере держаться я поняла, что это, видимо, водитель. Вообще, во всем происходящем был некий драматургический перебор. Я начала бояться, что сейчас из багажника выглянет флейтист и исполнит романтическую серенаду. И все же букет был невероятно хорош!

К слову сказать, на сегодняшний момент отношение к цветам на первом свидании продолжает быть достаточно спорным. Некоторые считают, что это пережиток прошлого. «Я чувствую себя идиоткой, если мне приходится весь вечер таскать за собой умирающие цветы. Они шуршат целлофаном, вянут, царапают руки и рвут колготки, я все время боюсь их где-нибудь забыть, кроме того, весь город в курсе, что у меня свидание, – заявляет моя коллега Юля. – Ну, а если он предложит прогуляться? Это же просто катастрофа – нести цветы в одной руке, а сумочку – в другой. Я уж не говорю о кинозале, представьте, каково это – есть попкорн, если в руке у тебя зажата охапка гладиолусов!» С этой позицией абсолютно не согласны другие, более романтично настроенные женщины. «Просто ненавижу, когда эти ублюдки приходят без цветов, – говорит моя подруга Катя. – Нет цветов – нет интереса, и помыслы мужчины нечисты! Я считаю, что цветы – это первичный половой признак. Очень жаль, если парень решает на нем сэкономить!»

Устроившись на прохладном кожаном сиденье сверкающего автомобиля, я держала в руках свидетельство интереса, чистых помыслов и, несомненно, хорошего вкуса Сергея – это был дизайнерский букет из превосходно подобранных розовых цветов. Достаточно розовых, чтобы сказать «Ты мне нравишься». Пахли они просто восхитительно. Кажется, я любила, чтобы мне дарили цветы.

Мой роскошный букет незаметно перекочевал в услужливые руки администратора кафе «Галерея». Выбор места был довольно предсказуемым, даже скучноватым, но не окончательно провальным – «Галерея» с самого дня своего открытия стала модным местечком, приютившим сразу несколько поколений московской публики: от совсем юных девушек, находящихся в поисках хорошо упакованных принцев, до пожилых и основательных владельцев заводов, газет и пароходов. После того как из «Галереи» схлынула первая волна продвинутой клубной молодежи, сюда стали приводить не очень важных деловых партнеров и зарубежных гостей столицы. Самая притязательная публика перебралась в другие палестины – «Indus», с коврами, круглыми столиками и восточным фьюжн; «Турандот», с фальшивой резьбой и арфами; «Недальний Восток», с морепродуктами по цене недорогих сапфиров; «Варвары», с молекулярной пеной из борща и селедки. Однако «Галерея» продолжает радовать вкусными сырниками по утрам, ризотто с камчатским крабом и самодельным мармеладом. Со временем у местечка, которое уже нельзя назвать самым модным в столице, появилась своя клиентура. Здесь всегда можно вкусно поесть без лишнего пафоса, шума и посторонних глаз. Когда местечко только открылось, мне очень нравился ностальгический кисель с печеньем, однако он давно исчез из меню.

Зато там появилось много чего другого; сегодня я заинтересовалась «десертом-сюрпризом от Agent Provocateur». До визита в «Галерею» я была уверена, что этот бренд выпускает только гламурные дамские труселя в стиле «наш бордель разогнали менты». Оказалось, у бренда есть еще и пирожные.

Мы с моим роскошным кавалером сидели друг напротив друга за небольшим квадратным столиком у окна, которое выходило на крошечный внутренний сад; пока я привыкала, Сергей незаметно, но уверенно доминировал – тихим голосом гонял официанта, спокойно и очень ответственно выбирал вино. Улыбался. Постепенно я почувствовала себя чуть-чуть потерявшейся маленькой девочкой рядом с большим, сильным существом; существо смотрело на меня сквозь поблескивающие стекла очков.

По ресторану, внимательно поглядывая на посетителей, ловко перемещался невысокий ладный мужчина с гусарской выправкой. Лицо его было знакомо: я часто видела его в светской хронике.

– Аркадий Новиков... – Сергей перехватил мой взгляд. – Он бывает здесь реже, чем в «Аисте».

Новиков... Легендарный московский ресторатор, обладающий достаточным чутьем и талантом, чтобы держать искушенную московскую публику в постоянном восторженном напряжении. Практически каждый сезон он открывает новые и новые рестораны, кафе и сети закусочных, в которых всегда есть что-то общее. Например, громадные люстры в виде кучи сиреневых опят, имя хозяина, отличный сервис и, за редким исключением, высокие цены.

За аперитивом мы разглядывали окружающих, а к основному блюду начали рассказывать о себе. Мне удалось узнать совсем немногое – Сергей любил английскую литературу и сериал про незадачливого джентльмена Дживса и его верного камердинера Вустера. Изучал язык. Его работа, на которой, впрочем, я не заостряла внимания, была связана с фондовым рынком. Я же от смущения болтала и никак не могла остановиться.

Что-то было в этом летнем воздухе, запахе ванили и моих духов, приятной музыке и блестящих бокалах на белых скатертях – что-то особенное, то, что мне никак не удавалось уловить. Я вновь почувствовала какую-то неловкость – мне хотелось сопротивляться тому, что я уже готова была раствориться в окружавшей меня атмосфере легкости и беззаботности. Мне хотелось сопротивляться, но, кажется, я не могла.

– Закажи мне, пожалуйста, этот десерт-сюрприз, – чирикнула я и отправилась попудрить носик.

Многие люди наивно полагают, что ключевым моментом свидания является прощальный поцелуй. Вот уж дудки! Я голосую за проход по ресторану, бару, дискотеке от столика или барной стойки до туалета, пардон, дамской комнаты – коротенькое, но содержательное дефиле, длящееся не более минуты. От того, как ты встанешь, выпрямишь спину и двинешься по этому нехитрому маршруту, зависят многие «да» и «нет». Главными зрителями этого маленького шоу являются чужие мужья за соседними столиками. Итак, сзади подтянулась, спереди подобралась, всё в себя, в себя – и пошла, пошла!

Обычно я выполняю этот трюк неплохо, жалко только, что нельзя слишком откровенно вертеть головой и подсчитывать контуженных, убитых и раненных. Но сегодня даже на дороге к туалету меня ожидали разнообразные чудеса.

Оказавшись на моем «Млечном Пути», по направлению к комнатам уединенного размышления двигалась звезда такого масштаба, что у меня заслепило в глазах. Траекторию моего дефиле пересекал сам Киану Ривз.

На свете есть много существ и даже неживых предметов, которые я не готова увидеть рядом с унитазом в общественном месте. Это аппарат по производству арахисовой пасты, живой дельфин и, к примеру, астролябия. Чуть менее удивительно было бы встретить в «Галерее» мою воспитательницу из детского сада в перьях марабу и с саксофоном. Но Киану Ривз!

Не узнать легендарного «Константина» было абсолютно невозможно. Длинные волосы, довольно заметная щетина... да, это был он, Сладкий ноябрь, неоднократный спаситель мира и, по совместительству, убийца моего звездного дефиле. Я споткнулась и крайне неловко замерла, после чего продолжала движение, ссутулившись и подволакивая ногу.

Все туалетные комнаты оказались заняты. Мы с Киану остановились в полуметре друг от друга за драматическим балдахином, смиренно ожидая своей очереди к удобствам. Меня занимали вопросы этического плана, а именно:

• прилично ли уступить мировой звезде свою очередь в туалет – будет ли он рад и, главное, смогу ли я потерпеть?

• стоит ли пристать к Киану с каким-нибудь идиотским вопросом, типа «Над чем вы сейчас работаете?», или же, наоборот, нужно сделать вид, что я его не узнала?

• это встреча – простая случайность или мне необходимо прыгнуть ему на шею и попросить сделать мне ребенка?

• почему я все время влипаю в какие-то дурацкие истории?

К нашему общему облегчению, два туалета освободились одновременно, и ситуация перестала быть тупиковой. Так я стала девушкой, которой волею судеб была предоставлена возможность справить нужду в непосредственной близости от человека, который вышел из матрицы. Может быть, в этом был какой-нибудь знак, который мне стоило прочесть?

К моменту подачи десерта мне стало очевидно – мои испытания продолжаются. Сюрприз от бельевого бренда сына Вивьен Вествуд, который выпускал игривую одежду для свиданий, представлял из себя две белые сиськи из панакоты с возбужденно торчащими сосками из розового шоколада. Сиськи уморительно подрагивали на блюде и привлекали ажиотажный интерес других столиков.

– Вау! Ты должна непременно съесть все. – Сергей не на шутку развеселился. Я же, напротив, готова была провалиться сквозь землю. Чертов ресторан, чертов десерт, чертовы сиськи! Но ничего, нужно собраться и... превратить все в шутку... или хотя бы перевести разговор на другую тему... но, как назло, при одном взгляде на колышущиеся кондитерские груди я лишалась дара речи.

Так в свете софитов и присутствии номинантов на Оскар, заливаясь краской и пытаясь прикрыть свой идиотский десерт рукавом, я выработала еще одно железное правило. Оно звучало приблизительно так: «Никогда не заказывай незнакомых блюд, чтобы не опозориться!»

– Наверное, теперь мы не скоро увидимся, – вдруг произнес Сергей и посмотрел в сторону.

– О... – только и сказала я, давясь скользкими сиськами. Конечно же было очевидно, что я провалила свидание. Чуть не навернулась, пялилась на Киану Ривза, заставила весь ресторан ржать над моим десертом. В принципе, после этого мне оставалось только громко сморкнуться в скатерть!

– Завтра я улетаю в Питер и думаю, что пробуду там не меньше месяца. Ты очень забавная, и я буду скучать, – продолжал он.

И хотя в этот раз опять обошлось без прощального поцелуя (очень уж странно пялился на меня водитель), теперь я была точно уверена – иногда даже первое свидание бывает великолепным.

Дома я вспомнила, что я забыла в «Галерее» свой букет.

Глава одиннадцатая, где каждая из нас открывает новый мир

Жизнь в мегаполисе имеет массу несомненных преимуществ. Это возможность заказывать такси в три часа ночи и посещать вечеринки восемь раз в неделю, начиная с понедельника. Кроме того, мы можем перепробовать кухни всех народов мира, не покидая пределов Садового кольца. Такое разнообразие диктует особенный ритм жизни: чтобы ничего не упустить, нужно заранее все планировать. На эту неделю, кроме прочего, у меня были запланированы два посещения фитнес-центра и четыре свидания. Хорошо, три свидания. Из которых все три не состоялись. Одно – потому что планы изменились у него. Два – потому что я расстроилась, когда у него изменились планы. Столкнувшись с реальной угрозой остаться в одиночестве вечером в пятницу, я всерьез задумалась: может быть, отношения просто противятся такому планированию? Или любовь – старомодное понятие, не совместимое с московским ритмом жизни?

Человек придумал диетическую колу, соевый шоколад и тренажер, имитирующий греблю. Стоит ли удивляться, что он проявил воистину нечеловеческую изобретательность, стараясь воссоздать что-либо, способное заменить любовь. Если весь секрет в том, чтобы оставить привычный вкус колы, но убрать из нее вредный для фигуры сахар, то в нашем случае нужно сохранить все (или почти все) атрибуты любви, избавив ее от того, что разбивает сердца. Не имея возможности говорить о любви, жители большого города много говорят о сексе, недвижимости, политике и конечно же работе.

Каждый мой рабочий день на новом месте начинался как сказка. Никаких нудных совещаний с отчетом о проделанной работе. Никаких холодильников, теряющих полки, ручки и продажи. После всех испытаний на верность миру гламура я заслужила привилегию просыпаться как приличная девушка: с чашкой хорошего капучино в одной руке и свежим глянцевым журналом – в другой.

Новая работа несла в себе огромное количество приятных возможностей. С помощью вышколенных секретарей «Джакарты», которые явно имели внеземное происхождение, моя фамилия в кратчайшие сроки попала во все списки рассылок прессы и приглашений. Теперь мне приходили десятки глянцевых журналов и конверты с проходными билетами на модные показы, вечеринки, коктейли, торжественные ужины и премьерные просмотры мюзиклов и фильмов.

Чувство эйфории не покидало меня ни на минуту; казалось, передо мной открылись все двери, и на каждом светском приеме Москвы обязательно был зарезервирован почетный столик для хранительниц кругленького рекламного бюджета всесильных брендов – сотрудниц «Джакарты». Власть, которую несли с собой деньги, влияние, прилагающееся к этим деньгам, вожделение и страсть, вызванные денежными знаками, – все эти эмоции, подпитывающие Москву, как электричество, теперь распространялись и на меня. В народе такое положение завистливо называли «сидеть на бюджете».

Скромные менеджеры среднего звена, занимающиеся рекламой в компании «Джакарта», обладали серьезным влиянием на окружающую действительность. Комплименты, подарки, букеты на все праздники, неожиданное и бесповоротное признание всех моих достоинств: эти бесхитростные проявления интереса к моей особе со стороны глянцевых журналов, радиостанций и вебстудий были вызваны одним – дистиллированной, абсолютной любовью. Конечно же не ко мне а к деньгам моей компании. И несмотря на то, что я прекрасно понимала правила игры, у меня слегка кружилась голова.

Деньги-любовь, любовь-деньги – эта классическая комбинация покоилась в основе медийных отношений и лишь укрепила свои позиции в разгар экономического кризиса. Здесь, в каютах огромного океанского лайнера «Джакарты», я чувствовала себя в безопасности: волны увольнений, невыплат по кредитам и сокращения рабочих мест разбивались о могучие борта корабля. Наверное, такую же беспечность проявляли и пассажиры «Титаника», однако мне совершенно некогда было волноваться – я старалась соответствовать новым критериям. Любовь здесь соседствовала с деньгами; и сама я не могла понять – в нашей с Сергеем недолгой истории что именно произвело на меня такое впечатление? Я никогда не относила себя к разряду духовно богатых дев и никак не находила однозначного ответа на вопрос – меня впечатлил сам Сергей или его... возможности? Думать об этом почему-то было крайне неприятно; я злилась, потому что он так и не позвонил, и в конце концов снова погружалась в дела.

Насмотревшись голливудских фильмов, я была уверена – серьезная работа в модной индустрии достается кровью. За каждой дверью здесь скрываются саблезубые стервы, которые будут развлекаться, проливая кофе на твои важные документы, подсыпая слабительное в чай, а вечерами выцарапывая твою фамилию на автомобиле Главного Босса. Что и говорить, в свой первый день на новой работе я входила в офис, как в клетку с ощетинившимися тиграми!

Однако новые коллеги встретили меня дружелюбно и быстро перешли в статус подруг. Забегая вперед, скажу – на всех четырех этажах «Джакарты» мне так и не удалось встретить глянцевых ведьм и корпоративных чудовищ, питавшихся спинным мозгом любительниц плюшек из местной столовой. Ни под одним костюмом Prada пока что мной не обнаружен дьявол: вместо него здесь царят остроумные, зачастую очень усталые женщины, обладающие редким профессиональным навыком быстро натягивать коктейльное платье после тяжелого трудового дня.

Многое, если не все в этом бизнесе держится на личной харизме руководителя. Вершину корпоративной лестницы «Джакарты» венчает бессменная королева гламура Ангелина Антонова. Эта безупречно элегантная женщина с жестким взглядом является примером карьерного взлета корпоративной Золушки – в «Джакарте» живет и передается из поколения в поколение красивая сказка об Антоновой. Будто бы, начав работать администратором элитного бутика, она сумела так поднять продажи, что ей удалось взлететь до позиции вице-президента компании в считаные годы. И вот уже много лет именно Антонова, выходец из народа, уверенно держит растущий бизнес «Джакарты» в своих холеных руках. Так оно или не так – кто знает? Но как же страшно мы ее боимся! Как серого волка.

О ее проницательности, властности и влиянии на российский модный рынок ходят легенды. Встретить в коридоре Антонову – целое событие; если на дисплее телефона высвечивается ее фамилия, менеджеры теряют дар речи и потом весь день обсуждают случившееся в курилке, глотая успокоительные капли. Поговаривают, что она принимает решение о найме или увольнении работника, лишь взглянув на него. Антонова – притча во языцех, многолетний кумир фотографов светской хроники журнала «Vogue» и главная героиня моих ночных кошмаров. Однако, в отличие от своих киношных коллег, Антонова не вызывает у сотрудников отвращения – только страх, смешанный с уважением; если честно, она не гоняет за кофе и в химчистку и практически не позволяет себе делать мелкие пакости подчиненным. По вредности и самодурству она ничем не отличается от любого другого начальника. Хоть мне и трудно это признавать, но наша Ангелина – настоящая леди, со всеми плюсами и минусами, присущими леди; и если «Джакарта» – коктейль, то Антонова – тот крепкий напиток, который является его основой.

Сестер милосердия все узнают по запаху формалина и белым халатам, работники «McDonald’s» носят козырьки и пахнут картошкой фри... У нас тоже есть своя униформа: маленькое черное платье и классические туфли-лодочки, плюс любимый парфюм из «Articoli». Селекционная парфюмерия – маленький пунктик, инъекция роскоши, от которой, раз попробовав, невозможно отказаться. Мы практически не покупаем «простых» ароматов и вечно бегаем по магазинам в поисках чего-то эдакого...

В этом сезоне я использовала «Crystal Flowers» от Montale, запах дорогих сигар и розы, стойкий и умеренно сухой. Хотя вообще-то я полюбила его не за это. Просто он очень напомнил мне запах нюхательного табака на шкафу с тяжелыми книжками, тот, из моего детства (на шкаф, кстати, лазить было запрещено). Табак был дедов. Пах он изумительно, как и все запретное.

Кроме Антоновой, в моей новой работе был обнаружен еще один значительный подвох. Очень скоро оказалось, что посещение вечеринок, которое я восприняла с энтузиазмом новичка, на самом деле адский труд и серьезная социальная нагрузка. В то время как обычная сотрудница офиса начинает свой трудовой день в 9:00 и приблизительно к шести вечера уже готова возвращаться домой, передовики гламурного фронта имеют гораздо более плотный график.

Начав работать в те же девять-десять часов утра, к полудню вы получаете звонок от издания А, которое желает видеть вас на мероприятии Б. Мероприятие начнется не раньше 19:30, а то и 20:00; ехать домой после работы не имеет никакого смысла, потому что одно стояние в пробках в час пик обойдется в два, а то и четыре часа. Ближе к вечеру вам очень хочется есть, но этого делать не следует – офис находится в центре, и вы потратите на любой ужин в общественном месте от полутора тысяч рублей до бесконечности, в то время как в 19:30 вас ждет бесплатный сыр в обещанной мышеловке. Слушая урчание желудка и разминая затекшую за день шею, вы судорожно пытаетесь замаскировать синяки под глазами и сменить офисные мокасины на стоящие под столом лодочки на шпильке. В это время звонит телефон, и ваш милый котик (мама, голодный ребенок, квартирная хозяйка) делает вам первое замечание.

Вы клянетесь не задерживаться, хотя прекрасно знаете, что это у вас не выйдет; входит коллега, с которой вы собираетесь посетить мероприятие Б, и сообщает, что лучше приехать не к началу, а хотя бы через полчаса после указанного времени. Вы соглашаетесь, вешаете трубку и выпиваете стакан воды.

Решив не являться на вечеринку первыми, вы выбираете длинную дорогу, застреваете в пробке и проводите несколько часов в машине, ведя задушевные разговоры о том, как вы любите своего котика (маму, голодного ребенка и в тяжелых случаях – квартирную хозяйку). Начинает звонить телефон, и вы получаете второе замечание от объекта вашей любви.

Простояв в пробке еще двадцать минут, вы покупаете шаурму и съедаете ее прямо в машине, вытирая руки о вечернее платье; еще через двадцать минут оказывается, что вы сделали все правильно, потому что на вечеринке темно и остались только вчерашние крекеры и бутерброд с огурцом. Однако главный редактор, которому вы обещали прийти и теперь хотите засвидетельствовать свое почтение, еще не приехал (стоит в пробке, очереди за шаурмой, напился и лежит за барной стойкой, в тяжелых случаях – перешел на работу в другое издание). Вы выпиваете красный коктейль, потом еще желтый и, наконец, зеленый: состав данных жидкостей вам неизвестен. Вы больше не поднимаете трубку, потому что после третьего замечания можете сорваться. Какое-то время вы здороваетесь со знакомыми и расспрашиваете у них, как дела. Так и не дождавшись необходимого вам человека, вы ловите такси и приезжаете домой глубоко за полночь, голодная и навеселе. Вас ждет несварение желудка, синдром хронической усталости, а в ряде случаев – алкоголизм, депрессия, обжорство на ночь и семейные скандалы. Но все это ровно до 9:00, когда нужно будет снова оказаться в офисе.

Впрочем, я немного лукавлю – одной из самых приятных особенностей моей новой работы была возможность начинать утро не в офисе. По утрам в ресторанах Москвы так же людно, как и по вечерам. Здесь можно встретить дальновидных людей, которые совмещают полезное с приятным и назначают деловые встречи за завтраками.

Моим любимым местом для позднего делового завтрака стало маленькое кафе «Loft», удачно расположенное в центре города, на Лубянке, под самой крышей малолюдного торгового центра. Это одно из немногих мест в городе, где в меню для завтраков входят клубника и шампанское – случай, пожалуй, исключительный. Кроме того, здесь готовят отличные блинчики, а с круглой летней террасы открывается редкий для центра панорамный вид на площадь и политехнический музей. Небо тоже видно, что уж совсем из разряда фантастики.

Дождавшись ароматного капучино, мы начинаем день с разговоров о прекрасном – новых коллекциях модной одежды, деловых планах, которые выглядят грандиозными и значительными, главных проектах месяца и готовящихся мероприятиях. По утрам все кажется чуть-чуть лучше, чем есть на самом деле: город, медленно просыпающийся после бурной ночи, свежемолотый кофе и круассаны с апельсиновым джемом, светящимся в солнечных лучах.

Вот он, идеальный мир без мужчин, полный немного растрепанных, задумчивых барби; здесь царят свои негласные законы, главным из которых является постоянный и неукоснительный позитив. В мире, где царит глянец, никогда не случается ничего страшнее поломки ногтя, все остальные проблемы не вписываются в формат и идут в другие средства массовой информации. Здесь не существует войн, кроме борьбы с целлюлитом; голода, за исключением того, от которого в течение двух недель должны исчезнуть уши на попе и нормализоваться обмен веществ; болезни, страхи, квитанции об оплате за свет – обо всем этом забыто на неопределенный срок. Развод здесь принято трактовать как отличную возможность начать новую жизнь и наконец встретиться с подругами; увольнение с треском означает, что коварному начальнику так и не удалось добиться вашего девичьего тела, а значит, вы чертовски соблазнительны.

Smile, baby, smile – позитив стал самым сильным из синтетических наркотиков, вызвавшим стойкую зависимость; в городе, где зима длится больше семи месяцев в году, а приличный мужчина встречается едва ли не реже, чем мадагаскарский таракан, глянцевый позитив дарит женщинам веру в автозагар и скорую встречу с Маратом Сафиным. И тот, кто скажет, что эта вера нереальна, просто никогда не стоял в очереди в туалет сразу перед Киану Ривзом!

Насыщенная рабочая жизнь, казалось, отодвинула на второй план все остальное, и тем дороже нам с подругами стали субботние ланчи в Correa’s на Ордынке, когда за поздним завтраком мы обсуждали главное – дела сердечные.

– Вениамин опять нарисовался. – Катино заявление было прямым подтверждением того, что история превращения бедной учительницы в принцессу Диану правда. – Он прислал мне открытку по электронной почте и предлагает встретиться.

Мы уже было подзабыли о Катином трофее – банкире, но, как оказалось, рановато.

– Открытку? Как романтично! Что же там было нарисовано? – отозвалась Нина.

– Три розы, – поделилась Катя, – и надпись... что-то ужасное, в стихах. Мне кажется, он очень сентиментален. Я даже побаиваюсь. Вдруг он начнет называть меня «моя малышка» и дарить такие, знаете, ужасные розовые букеты в лентах!

Я закашлялась, вспомнив свой розовый букет. Была ли там лента? Давно ли я проверяла свой личный почтовый ящик? Может быть, Сергей прислал открытку. Хотя вряд ли. Вот гад! До сих пор от него не было никаких вестей из Северной столицы.

– Это неплохо. Сентиментальные мужчины – хорошие отцы, они очень заботливы и внимательны к мелочам. И потом, иногда они бывают хорошими любовниками, а что еще нужно слабой девушке в двадцать первом веке! – Нина была настроена оптимистично.

– Кстати, – заметила Катя, – я звонила тебе домой, но не могла дозвониться. Было все время занято!

Я тоже звонила Нине несколько раз, и ответом стали короткие гудки!

– Я... сидела в Интернете. У меня было несколько важных дел. – Казалось, Нина не хотела обсуждать эту тему. Мы с Катей внимательно посмотрели на нее.

– Нуууу? Что у нас за дела в Интернете? – Я решила во что бы то ни стало выяснить, что скрывает наша романтичная подружка.

– Обещайте, что никому не скажете. – Нина опасливо покосилась на официанта. – Я разместила свою фотографию на сайте знакомств!

Хорошие девочки не делают это. Хорошие мальчики не делают это. Ни одна успешная, уверенная в себе женщина чуть за двадцать пять никогда в жизни не станет тратить свое драгоценное время на переписку с какими-то жалкими неудачниками из Всемирной паутины. Ни один достойный внимания половозрелый мужчина ни за что не опустится до того, чтобы разместить свою анкету на сайте дурацких виртуальных знакомств!

Мы не такие, у нас есть куча знакомых в нашей полной, интересной и полноценной реальной жизни, и всякий раз, выходя из дому, мы наблюдаем, как справа и слева мужчины так и падают, падают, падают и сами собой укладываются в штабеля.

Мы все прекрасно знаем это, но есть и другая информация. Ее нам сливает болтливая старушка статистика, которая, как известно всем жителям постсоветского пространства, является царицей всех наук. Статистика, в отличие от нас, не врет из желания слегка приукрасить действительность.

В крупных городах всего мира – и Москва не исключение – сайты знакомств бьют все возможные и невозможные рекорды по ежедневной посещаемости.

Если у вас есть возможность надеть шапку-невидимку и пройтись за спинами ваших коллег совершенно незаметно, вы убедитесь – серьезный менеджер, погруженный в годовой отчет, держит открытым окно с анкетой стройной блондинки Анны, двадцать четыре года. Сама же блондинка сидит за стойкой ресепшн четырьмя районами южнее своего собеседника (Виктор, двадцать восемь) и заказывает билеты боссу, который на днях улетает в Париж экономическим классом, а не как обычно (финансовый кризис – не шутка!). Придя домой и хорошенько заперев дверь, босс открывает заветную страничку в Интернете, где его самого зовут Вася Двоечник (тридцать восемь лет). Сегодня он наконец получает то самое «деловое» предложение, о котором мечтал со школьной скамьи: большегрудая брюнетка (Зоя, двадцать девять) обзывает его грязными словами и собирается отшлепать!

В мире, где ежедневно миллионы людей заказывают по Интернету пиццу, любовь уже давно можно получить с доставкой на дом.

Новичку, впервые пустившемуся в плавание по информационному пространству, легко захлебнуться в огромном разнообразии сайтов знакомств. Потратив несколько вечеров, а также несколько тысяч на подключение к Интернету, Нина узнала, что в мире существуют:

• российские и иностранные сайты знакомств;

• бесплатные сайты знакомств и сайты с дополнительными услугами;

• сайты знакомств по интересам: тут были ловля бабочек, туризм, недвижимость и даже кокер-спаниели;

• сайты знакомств для одиноких родителей, на которых было представлено значительное количество вдовцов;

• сайты знакомств для свах-самоучек; на них друзья или подруги могли написать краткую характеристику человеку, которого они рекомендовали к знакомству, таким образом удавалось избегать главной проблемы виртуальных знакомств – публичного признания своей недостаточной востребованности. Отдельной графой значатся специальные сайты знакомств для миллионеров – грустная статья на титульной страничке уверяет, что «иногда успех может стать вечным спутником одиночества», и призывает богачей всех стран объединиться и отыскать себе достойную спутницу жизни сообща.

Всего лишь несколько килобайт отделяли Нину от собственной яхты и четверых детей, у каждого из которых будет наследный титул и четвертинка королевства в придачу! Это было более чем соблазнительно. Следующий свободный вечер дома Нина провела, отключив мобильный телефон, за обычным занятием всех одиноких девушек – она пыталась соорудить из своей квартиры профессиональную фотостудию.

Натянув белую простынь на шкаф-купе, Нина поставила фотоаппарат на таймер и сделала серию дерзких автопортретов. На всех фотографиях у нее получился большой нос, как бывает, когда слишком усердно заглядываешь в камеру. Выглядела она ужасно смущенной, слегка роковой и немножко не в себе – что, собственно, вполне вписывалось в формат.

К вечеру Нина была полностью готова нырнуть в увлекательный мир новых перспективных знакомств – ее короткая, остроумная анкета как бы говорила «я здесь случайно», а прелестная художественная фотография намекала «и не навсегда».

– В первый же вечер мою анкету просмотрели восемьдесят человек, – делилась впечатлениями Нина, – столько новых мужчин я не встречаю и за целый месяц!

Однако письма, которые начали приходить на Нинин адрес, пока оставляли желать лучшего. Вскоре она завела четыре отдельные папки.

1. Полные придурки.

2. Извращенцы.

3. Женатики.

4. Без названия.

В первую папку без промедления попадали письма примерно такого содержания: «Приветик, меня зовут Петик. Я капитан дальнего плавания, велогонщик и в прошлом профессиональный игрок на валторне. За свою долгую жизнь (но сколько мне лет я тебе не скажу, ха-ха) я работал погонщиком мулов, директором стриптиз-бара. Люблю Достоевского, Чехова и Носова, а также всех женщин на свете (кстати, есть ли у тебя подружки?). Если ты еще не поражена в самое сердце моей красотой и отличным слогом, я напишу тебе еще раз, чтоб уж наверняка!» Во второй оказывались любители секса вчетвером, женских колготок, фистинга и страпона, а также все, кто присылал Нине фотографию «Это я с моей мамой».

Третью папку приходилось очищать практически дважды в день! Число женатых мужчин, которые проявляли невероятную активность в поиске своей единственной любви, превосходило самые смелые ожидания. Что это было – новая, пока неизвестная Нине форма одиночества или скрытая от глаз жажда получить путевку в папку номер два?

В четвертую папку попадали письма от тех хозяев анкет, которых временно нельзя было отнести к первым трем категориям. В целом она пустовала, но все-таки в ней можно было обнаружить парочку кандидатов.

Окончательно забросив реальных коллег, мужчин за соседними столиками, друзей своих друзей и прочих мужчин из повседневной жизни, Нина возложила весь груз надежд незамужней двадцатисемилетней женщины на следующих избранников.

• Даниэль, тридцать пять лет, преуспевающий бизнесмен из центральной части Лондона.

• Георгий, двадцать восемь лет, специалист по IT.

• Некто, скрывавшийся под ником Тигровая Лилия, предположительно – мужчина.

В то время как моя подруга переводила свои отношения в цифровой формат, я тоже имела определенные сложности с цифрами. Мое sms-сообщение Сергею никак не желало уходить.

То ли у меня были проблемы с телефоном, то ли у него – выяснить, в чем именно причина, пока не представлялось возможным. Так я поняла: хотя новые средства связи позволяют быть в зоне доступа круглые сутки, видимые и невидимые провода между нами могут оборваться в любой момент.

Глава двенадцатая, где много цветов и шесть пингвинов

– Привет, тебе не нужны пингвины? Недорого – триста долларов за два часа.

– Дайте два!

Антон – знаменитый в узких кругах корпоративный шизофреник и по совместительству аккаунт-директор рекламного агентства, которое помогает «Джакарте» воплощать в жизнь планы по завоеванию мира. Антон водит ярко-желтую «Peugeot»-Kyne и носит короткую стрижку, крася волосы во все цвета радуги. Половая принадлежность Антона остается загадкой, причем, видимо, и для него самого. Впрочем, и дорог он нам, что называется, не за это. За глаза мы называем его «наш милый Родман». Сам же он представляется как «Японская девочка». Еженедельно в его креативной голове рождаются новые одиозные замыслы, так последней фишкой модных вечеринок с легкой подачи Антона стали живые пингвины. Восемь взрослых особей.

Любознательных птиц выпускают бродить среди гостей вечера, и пингвины с удовольствием клянчат еду, даря дамам и джентльменам ощущение единения с природой без отрыва от очередной порции виски.

– Идеи – как бабочки, – любит говорить Антон. – Летают в воздухе, живут не дольше трех дней. Иногда бывают редкими и тогда стоят до хрена.

Пингвины мне сейчас не нужны, а вот встретиться с Антоном точно бы не помешало. Через два дня мне нужно было представлять начальству идею грядущей грандиозной вечеринки – в самое ближайшее время мы готовились провести серию крупных мероприятий по официальному «запуску» в России нового модного бренда. Замысел был грандиозен и простирался до самых отдаленных городов-миллионников нашей великой родины, однако кризисный мандраж изрядно подкорректировал планы. Теперь вместо количества мы решили брать качеством. Одна, но блестящая вечеринка, и не в дорогой и пресыщенной Москве, а в доброжелательной культурной столице. Теперь, когда бюджеты были определены, оставалось дело за малым. Однако с малым как раз вышла неувязка. Идея должна быть легкой в воплощении, простой и гениальной; пока же общими усилиями отдела мы наваяли только несколько вялых концепций в стиле «Вечеринка лузеров-2009» и «Все, кто выжил, танцуют диско». Это мне было никогда не продать; честно говоря, даже врагам своим не посоветовала бы показывать подобное Антоновой, да и самой смотреть неприятно. Пора подключать тяжелую артиллерию и требовать у Антонио личного участия в процессе.

Свой тихий обеденный полдень мы проводили с Антоном в гастрономическом пабе «Простые вещи». Заведение это отличается приятным несложным меню и чудовищным обслуживанием, впрочем, в этот раз полный игнор нашего заказа официантами был мне только на руку. Я отчаянно тянула время.

– Нам нужна идея! – Я чертила на бумажной скатерти с надписью «Кушайте, не стесняйтесь» круги со стрелками. Они призваны были отображать мою решимость не выпускать Антона из паба до тех пор, пока мы наконец-то что-нибудь не придумаем.

– Сделайте дефиле, – лениво вымолвил Антон, вылавливая из кружки чаинки блестящей ложечкой.

– Дефиле не разрешают. Всех моделей надо утверждать в Италии, кроме того, у нас нет времени на достойную подготовку, – парировала я.

– Дааа.... Нужно креативить.

– Я вся внимание! Начинай!

– Нууу... бренд молодежный?

– Молодежный.

– Как тебе такое – вечеринка в диско-стиле «Пятого элемента»! Популярный бар на дружественной планете. Кислородные коктейли, по углам дымится азот... на потолке коконы!

– Коконы? – Я поперхнулась чаем.

– Ну да, коконы. В них свет и движение – там внутри танцоры. Коконы разрываются, и танцоры на тросах спускаются в зал... под звуки хаус-мьюзик!

– Жесть!

– Реально. И уроды, побольше уродов в силиконовых масках. Они пьют азот. Молча.

– Дааа... Представляю себе заголовки в газетах: «Рекламный беспредел! Сколько заплатили этим людям?»

– Или там «Буржуазные джинсы портят нашу молодежь». – Антон, кажется, вошел во вкус.

– Да, и джинсы на всех! Круто будет смотреться гигантский осьминог в джинсах!

– Человек-гусеница! Завернутый в джинсовый кокон. И стразы, стразы... побольше.

– Гламурненько, – вздохнула я.

– Ваш салат. – Не прошло и полгодика, как официант донес наш заказ.

– Вообще, знаешь, какая у меня любимая идея? – произнес Антон громким шепотом.

– Ну?

– Залить все кровью. Пустить искусственную кровь из таких, знаешь, пожарных штуковин с водой. Будет круто.

– Антон, ты слишком хорош для нашей компании. Ты же знаешь, мы зануды, – улыбнулась я.

– Тогда сделайте шоу-рум, – задумчиво произнес Антон. – Занудный, глянцевый шоу-рум. Но коконы я бы оставил.

Назавтра я защитила презентацию нового проекта. С одобрения руководства компании мы решили сделать серию вечеринок на тему «Идеальный шоу-рум». Да, и кстати, я оставила коконы, просто не слишком заостряла на них внимание госпожи Антоновой.

Огромные каркасы для нашего с Антоном креатива взялся варить легендарный Путиловский сталелитейный завод. Что было символично для Петербурга, непростого города с давней историей.

Жизнь забурлила, как горная река; дни напролет я проводила в офисе, организовывая кастинги, выбирая диджеев, монтируя ролики и отправляя в Италию все фотографии и эскизы, которые я была в состоянии раздобыть. Апофеозом бюрократизма стало утверждение эскиза торта. Светло-голубой (в фирменных тонах бренда) прямоугольный кулинарный шедевр был спроектирован дизайнерами, после чего и эскиз, и описание состава мы отправили на одобрение в головной офис в Милан.

Антонова предложила мне поехать в Питер, чтобы самой осмотреть клубы и другие площадки, предлагаемые агентством. И тут я вспомнила про Сергея. Звонить или не звонить – вот в чем вопрос, особенно учитывая то, что эсэмэску отправить не удается.

– Будет ли это разумным – позвонить ему и намекнуть, что я приезжаю? – В этот раз я дозвонилась Нине с первой попытки.

– Если честно, я бы поступила иначе. Ты ведь уверена, что он еще в Питере? Тогда позвони ему прямо оттуда.

– Ну да, из всех городов мира и все такое... Я случайно оказалась именно там... Звучит романтическая музыка и разводят мосты...

– Парень должен до смерти перепугаться! – развеселилась Нина.

– Еще веселее будет, если он вобьет себе в голову, что я приехала специально, чтобы его повидать.

– Как, мол, дела, брат Пушкин? Да так как-то, как-то так.

– Нет, надо обязательно сообщить, что я приехала по работе. В идеале – пригласить на вечеринку. Если, конечно, мне там будет до него...

– Сомневаюсь. Впрочем, дерзай!

Я сразу понимала по голосу, когда Нинке было не до меня. Впрочем, несмотря ни на что, она была моей лучшей подругой – легкой и честной, той, с которой всегда можно было обсудить самые насущные новости вроде новой юбки, романтического свидания или очередного разочарования.

– Как твои дела, дорогая? – Мне стало неудобно, что я все время говорю только о себе.

– Я в порядке. Мне пришло короткое деловое письмо от Даниэля.

– Да ну? А кто это?

– Мой виртуальный знакомый. Утонченный. Из Лондона.

– Ах вот оно как... Деловое письмо?

– Ага, в стиле «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять?».

– Ну и как, в полночь у амбара?

– Практически. Он собирается нагрянуть в Москву из своего Туманного Альбиона.

– Это прекрасно. Я всегда за то, чтобы видеть товар лицом. Мало ли чьи фотографии он там тебе шлет с помощью электронной почты!

– Этого-то я и боюсь. Я подстрахуюсь как-нибудь, когда у нас будет свидание, хорошо? Давай ты будешь моим запасным вариантом?

– Я твой вечный запасной вариант, дорогая. До тех пор, пока я тебе нужна.

Про второго кандидата, мистера Тигровая Лилия, Нина человеколюбиво умолчала. История с загадочным голландцем была явно не для печати и уж тем более не для телефонного разговора в офисе. В целом же дело обстояло так.

Мистер Тигровая Лилия заинтересовал Нину короткими, хлесткими сообщениями, которые выдавали в нем знатока женской психологии и, как ни странно, хорошего любовника. Через несколько дней они попробовали заняться виртуальным сексом, а через неделю мистер позвонил Нине, и она услышала его голос.

Это был голос настоящего, не бумажного мачо: низкий, чувственный, нежный, он лишал воли и пробуждал все самые скрытые и потаенные желания, которые таились в ее разгоряченном откровенной перепиской сознании. Мачо не разочаровал и своей фотографией: он был молод, статен, красив и представлял собой тот совершенно неотразимый тип, который терпеть не могут наши мамы. Мистер Тигровая Лилия был высоким, широкоплечим брюнетом с чувственным ртом и очень красивыми пальцами.

Нина была очарована. Она думала о голландце всю ночь, а утром записалась в салон тату и выколола у себя на лопатке разноцветную тигровую лилию. Их виртуальный роман разрывали нешуточные страсти: мачо, так и не назвав своего имени, звонил Нине каждую ночь, и они занимались сексом по телефону. Использовав все свои дипломатические и шпионские способности, Нина всетаки выведала, что через пять дней у мужчины ее мечты будет день рождения.

– Я решила послать ему букет цветов, – рассказывала Нина, и пальцы у нее немного дрожали. – Что могло бы быть более милым и сексуальным, чем... скромный букетик тигровых лилий! Я выспросила, где он живет, и заказала по Интернету цветы с доставкой.

Никогда еще московская дороговизна не играла с девушками такую злую шутку. Минимальный заказ на сайте был от двухсот долларов, но Нина пошла на эти траты.

– Я подумала, доставка, то-се... Откуда я знала, что эти чертовы лилии в Голландии по три рубля пачка!

Я расхохоталась, представив себе мизансцену. В означенный день перед входной дверью несчастного мачо возник курьер – и мистер Тигровая Лилия увидел, как на него надвигается клумба, украшенная торжественными бантиками! Маленький, сдержанный пучок лилий, который изначально планировала заказать Нина, должен был шептать «Ты мне нравишься», но вместо этого послание гласило: «Сумасшедшая русская узнала твой адрес и скоро завалит твой дом агрокультурами! Спасайся, пока цел!»

– Представляешь, что подумали соседи? – Нина схватилась за голову.

– Как минимум, что он поссорился со своим другом-геем и тот умоляет его вернуться... И открыть цветочную лавку! – Мне давно не было так весело.

Мачо больше так и не позвонил. Скорее всего, от греха подальше он сменил не только ник, но и почтовый адрес, но маленькая тигровая лилия осталась на Нининой лопатке, как напоминание всем юным девушкам: узнавайте местные цены, чтобы аборигены не могли вас облапошить!

Это же – выявление истинных ценностей – было и целью моей поездки в Питер. Через два дня я уже сидела в самолете с моей любимой сумкой для коротких путешествий (ее можно не сдавать в багаж, и это прекрасно). Меня ждал город на Неве, в котором тем временем наступила осень.

Глава тринадцатая, в которой я рекомендую почаще ходить в музеи

Каждый раз, приезжая в Петербург, я прохожу по одному и тому же маршруту. Бреду по Невскому и обязательно пью эспрессо в кофейне Рико. Честно говоря, это не самая уютная кофейня в мире, зато бариста здесь работает отменно. Потом я медленно добредаю до Катькиного садика. Заворачиваю на улицу зодчего Росси, в тысячный раз восхищаясь ее волшебной архитектурной стройностью: ширина улицы (двадцать два метра) равна высоте образующих ее зданий. Все гениальное – просто, думаю я, вспоминая истории своих сложносочиненных – и оттого не совсем удачных – любовных историй.

Потом я долго любуюсь Спасом на Крови, ловлю маршрутку и доезжаю до Дворцовой площади. В этом есть оттенок туристического экстаза, но все-таки, как ни стыдно сознаваться, моей тайной любовью уже много лет является Зимний дворец.

Ради Эрмитажа я готова простить Петербургу газовые горелки в ванных, мрачные улицы, дворы-колодцы и вечно серое небо, обрушение балконов чугунного литья на Петроградке, пыльные гостиницы и воду из крана, которая пахнет историей государства Российского и немного дохлыми мокрицами. И даже самих мокриц, которые ползают везде, включая ванные комнаты пятизвездочных отелей.

Я стою на Дворцовой площади, чувствуя себя такой... крошечной. Маленькой молекулой в бескрайней Вселенной. И наверное, нет в мире места лучше, чтобы вспомнить про одно важное дело, которое нельзя откладывать.

«Привет Санкт-Петербургу от Москвы. Я гуляю по Дворцовой площади, присоединишься?» Это была еще одна попытка отправить Сергею эсэмэску. И – чудо! – она была доставлена.

– Привет! – Он перезвонил почти мгновенно, и голос его звучал радостно. – Ты правда в Петербурге? Хочу тебя видеть – и немедленно выезжаю!

– «Я поведу тебя в музей, сказала мне сестра», – пролепетала я. – Ну...эээ... если ты ходишь в музеи.

И все-таки хорошо, когда у тебя есть несколько свободных часов, которые ты можешь провести в любимом музее с приятным собеседником! Я переходила из зала в зал, с удовольствием «залипая» около любимых полотен.

– Это любимая картина Наполеона, «Ферма», – шепнула я, когда Сергей остановился в зале малых голландцев. – Смотри, какой прелестный натурализм – здесь можно даже разглядеть писающую корову!

И хотя на картине не было ни одной, даже самой маленькой лилии, почему-то при мысли о голландцах мне стало ужасно смешно.

Мы бродили по огромному, как мир, музею, переходя из зала в зал, из столетия в столетие; долго стояли в Тронном зале, разглядывая люстры и любуясь рисунком паркета, который отражал узорный потолок. Я поймала себя на том, что почти не чувствую своего спутника рядом – его присутствие было легким, как дыхание, и казалось таким же естественным.

Это было такое классическое, старомодное свидание, что меня не покидало странное чувство – оно не могло случиться со мной. Скорее его аккуратно вырезали ножницами с ажурным краем из английского романа Викторианской эпохи; наше свидание можно было вставить в раму и повесить здесь же, в Эрмитаже. За два года до окончания календаря майя и всеобщего апокалипсиса мы как ни в чем не бывало переходили от картины к картине, разглядывая полотна Рембрандта и Рубенса Веласкеса и Караваджо, и чуть касались друг друга руками, немного – только для того, чтобы обратить внимание на новую картину. Это было маленькое, живописное свидание длиной в километры картин, или двадцать песен Фрэнка Синатры, или несколько быстрых снов...

Через два часа, притомившись от вкушения духовной пищи, мы осели в уютном ресторане «Старая Таможня» – в этот раз я дала себе слово не проводить рискованных экспериментов с едой и заказала спаржу под ореховым соусом.

– У тебя прекрасный вкус, – отозвался Сергей, посмотрев в меню. Этот ресторан с английским менеджером и вправду был одним из самых проверенных заведений города.

Между горячим и десертом, которым в этот раз стала нейтральная сырная тележка, у нас состоялся особенный разговор. Разговор, значение которого я поняла намного позже. Сейчас же он имел только один смысл – тот, который могла иметь прелестная, пустая болтовня мужчины и женщины, если они познакомились друг с другом на вечеринке один календарный месяц тому назад.

– Чего бы ты хотела от отношений... или от мужчины, который находится рядом? – неожиданно спросил Сергей. В полумраке ресторана очки чуть заметно поблескивали, отливая синим, но выражение его лица было не разобрать.

– Мне... наверное, хочется, чтобы человек рядом был интересным. Умным. Сильным. Гораздо сильнее, чем я, – сказала я, помолчав. – И.. пока что этого достаточно.

– А семья? – спросил Сергей. По его голосу было невозможно понять, что именно он имеет в виду.

Вот бы где мне пригодился запасной вариант! Даже в виде Нинки. Внезапно шокирующая догадка пронзила меня, и я вздрогнула. Все это я уже видела как минимум в сорока голливудских фильмах! Случайное знакомство, разлука на месяц, радость встречи и идеальное свидание, ужин за белой скатертью при свечах! Все это было слишком... романтично. Я всерьез испугалась, что сейчас, вот сейчас этот человек полезет в карман и достанет оттуда обручальное кольцо. «Будь моей женой!» – промолвит он и станет на колено вот тут, на этот белый коврик. В принципе, такой жест логично вписывался в общую до абсурда изящную картину вечера. Только в данный момент это было бы так же уместно, как огромный веник лилий с доставкой в подарок на день рождения.

Я очень испугалась:

– Эээ...ммм....ааа.... ну... Я не зациклена на браке... – Я произнесла самую главную ложь каждой незамужней девушки, которую так любят слышать мужчины. – Когда-нибудь, кто знает... – И я опасливо покосилась, не тянется ли он в карман за кольцом. Сердце мое бешено колотилось.

Казалось, он был очень доволен моим ответом. Как будто я только что прошла какой-то тест, смысла которого пока не понимала. Уж не знаю, чего такого особенного я сказала, только он и вправду потянулся к внутреннему карману пиджака. Я вздрогнула и судорожно отпила вино из бокала. Сергей немного повозился и достал из кармана... бумажник. Чаевые были более чем щедрыми.

Мы расстались у парадной моего отеля на Невском, прощальный поцелуй наконец последовал. Он был неплох.

– Сто лет я не целовался у подъезда, – улыбнулся Сергей, сжимая меня в объятиях.

Он даже не попытался войти в холл, и я высоко оценила его старомодную деликатность. Мы поцеловались еще раз, и я шмыгнула в отель.

Открыв номер, я сбросила туфли и шлепнулась на кровать, пытаясь собрать свои чувства воедино. Мне было радостно и невероятно грустно одновременно; казалось, жизнь вот-вот необратимо изменится и уже никогда не будет прежней. Я не знала, хочу ли я этого, не знала, в моей ли власти что-нибудь изменить. Я вскочила и подбежала к распахнутому окну; летний ветер рвался в комнату, путая занавески, где-то под окном играли джаз. Чувства переполняли меня. Я была бы готова просидеть, не включая света, до самого утра, но завтра мне нужно было работать.

Эта мысль вернула меня к реальности; я нехотя побрела в душ и, уже ложась в кровать, выяснила, что чертовски устала. Я заснула, едва моя голова коснулась подушки.

Утром я наслаждалась одной из самых приятных частей любой командировки – возможностью позавтракать, сидя за хрустящей белой скатертью, в отеле с хорошим видом из окна. Этот час, который вы проводите наедине со своими мыслями, и причем имеете на это законное основание, помогает выстроить весь ближайший день. Вспомнить все, что необходимо сделать. Собраться. Задуматься о жизни. И все это без отрыва от горячего какао с круассанами – это ли не счастье?! Вот только сегодня мысли мои были слишком далеки от работы. Я вспоминала вчерашний вечер и продолжала чувствовать неловкий, грубоватый, волнующий поцелуй на своих губах.

Сегодня мне предстояло осмотреть несколько клубов, чтобы остановить выбор на том, где наша роскошная вечеринка могла бы превратиться из приятного вечера в настоящую сенсацию недели – к сожалению, на более долгий срок в большом городе могут претендовать только события вроде снижения коммунальных тарифов или запрета на распитие пива в общественных местах.

Впрочем, мне хорошо известно – успех мероприятия зависит не от места и даже не от времени; главным ингредиентом коктейля «идеальный шоу-рум» был мастер вечеринок, владелец бара «Шум» и светский лев Санкт-Петербурга Артем Балаев.

На первый взгляд кажется, что ночная жизнь такого города, как Питер, организуется самостоятельно: здесь есть белые ночи и разводные мосты, закаты и залив, возможность неспешно прогуливаться по историческим набережным, несколько десятков дворцов, парочка баров и неплохих ресторанов. Город как будто развлекает тебя сам, в нем есть все для этого необходимое – и воздух, и свет, и особенная питерская бесшабашность. Кажется, что все вечеринки, показы, закрытые мероприятия существуют независимо друг от друга в свободном броуновском движении, вовлекая в свой неспешный танец все больше и больше нарядных, благодушных алкоголиков.

Однако на самом деле большинство светских мероприятий из тех, что приходятся на вечернее время суток, зависит от утреннего настроения двух могущественных повелителей сверкающей тьмы – Балаева и Мыловарского. Два самых известных питерских промоутера не похожи друг на друга, как черная и белая ночь: Мыловарский (день) известен своим снобизмом и непредсказуемостью, Балаев (ночь) – молод, себе на уме и дьявольски амбициозен.

Я не могу даже вспомнить, сколько вечеринок назад я встретила Артема: мы познакомились задолго до начала моей работы в «Джакарте». Могу только сказать, что с тех пор прошло много лет, но он абсолютно не изменился. Балаев представляет собой тот неотразимый для женщин тип чуть грустного, внимательного к деталям интеллектуала, который любили изображать в своих произведениях Пушкин и Байрон. Он всегда чуть небрит, немного погружен в свои мысли и слегка растерян; хорошенько подумав, можно понять, что все три составляющие невероятного балаевского очарования, скорее всего, суть последствия бурной вечеринки. Это существо – порождение питерской ночи; никто не знает подробностей светской жизни лучше Балаева, и никто не оказывает исподволь на ночную жизнь города такого сильного влияния, как он. В свои тридцать он успевает не только организовать каждую вторую значительную питерскую вечеринку, но и поучаствовать в ряде масштабных проектов – например, открыть альтернативную неделю моды для перспективных дизайнеров.

В целом, можно однозначно сказать: если за мероприятие берется Балаев, успех и явку на нее всех модных людей города можно гарантировать!

Сегодня я использовала редкий шанс увидеть легендарного промоутера при свете дня – мы встретились на Марсовом поле и отправились рассматривать ночные клубы. И если клубы без специального освещения выглядели совершенно растерянными, какими-то мятыми и напоминали женщину без макияжа, то Балаев был прекрасен и в солнечных лучах. Кажется, он даже слегка напевал.

– Я влюблен, – пояснил он и показал мне новый номер журнала «Cosmopolitan». Счастливицей оказалась прелестная девушка, дошедшая до финала конкурса «Я – супермодель».

– Это же Настя, я за нее болела! – обрадовалась я.

Они определенно должны оказаться прекрасной парой. Кстати, когда я впервые увидела Артема, то решила, что он не интересуется дамами. Какую злую шутку может сыграть с окружающими розовая рубашка в цветочек!

Разбудив своими шагами несколько унылых, не выспавшихся помещений ночных клубов, мы сделали единодушный выбор в пользу старенького «Jet Set». Дизайн клуба решен в стиле барочного китча, но главное – здесь имеется миленький внутренний двор, в котором можно устроить чил-аут, поставить камеру и организовать место для интервью со звездами, а также – что немаловажно! – запустить искусственную луну.

Длинную дорожку, ведущую к дворику, нужно покрыть красным ковром, подсветить и «разукрасить» грамотно расставленными папарацци, фальшивыми и настоящими. Я все четче и четче представляла себе будущее мероприятие, и это было прекрасно.

– Ты будешь сама отбирать моделей? – Мы сидели на низких неудобных стульях в полутемном клубе и пили мятный чай из тонких китайских чашек.

– Нет, Артем, пожалуй, у тебя это получится гораздо лучше, – улыбнулась я, действительно так думая.

К вечеру длинного дня на моем телефоне было несколько пропущенных звонков от Сергея. Я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы перезвонить: разговор требовал не столько физических сил, сколько особого настроения. Я отправила ему эсэмэску: «Спокойной ночи. Страшно много работаю! До встречи в Москве».

Глава четырнадцатая, в которой есть несколько аристократов

Вто время как я подалась в другой город, Нине предстояло выйти на качественно иной, международный уровень. Со дня на день у нее должно было состояться свидание с Дэниэлем – «утонченным жителем Лондона», как он сам себя именовал в анкете на просторах Всемирной сети. Памятуя бессмысленные танцы вокруг Теодора, Нина решила не сходить с ума и подготовку к свиданию ограничила французским маникюром и легким макияжем от Vivienne Sabo. Один вид любимых тюбиков в горошек придавал Нине уверенности в себе. Еще немного поразмыслив, она отважилась пойти на встречу без меня – хватит уже прятать голову в песок, как страус, надо иметь смелость встретиться лицом к лицу с живой версией виртуального героя.

В означенный день икс Нина замерла в фойе отеля «The Ritz Carlton», затянутая в строгий шерстяной костюм с юбкой элегантной длины, закрывающей колено. В руках у нее был кейс с ноутбуком. В целом со стороны Нина напоминала девушку, пришедшую на финальное собеседование, что ничуть не противоречило ситуации.

Минуту помедлив, она вошла в лифт отеля, который взмыл вверх – к панорамному бару, в котором Нину – кто знает? – могла ожидать ее безупречная, как шляпка английской королевы, мечта.

– Здравствуйте, вы так похожи на свое фото. – Нина услышала церемонный, чуть напряженный голос.

Подняв взгляд, Нина не смогла сдержать вздоха... разочарования.

Утонченному жителю Лондона (тридцать восемь лет) на вид было все сорок восемь, а то и пятьдесят пять. Не то возраст, не то влажный климат Англии придали его суставам неприятную жесткость: при ходьбе Дэниэл чуть поскрипывал и подволакивал ногу, как старый солдат, вернувшийся из индийских колоний. А еще на новом знакомом Нины были смелый желтый жилет и парусиновые туфли.

– Добрый день! – Нина широко улыбнулась. Похоже, свиданьице предстояло не из легких.

В случае, когда приходилось общаться с абсолютно неприятным человеком, она использовала секретный прием – мантру «ЧТО». Расшифровывалась мантра очень просто: «Чтоб ты обкакался». Произнеся мантру про себя и глядя собеседнику в глаза, Нина легко добивалась совершенно искренней улыбки, и общение приобретало характер легкий и непринужденный.

– Давайте присядем и пообщаемся. – Нина опять почувствовала себя так, словно и впрямь собралась наниматься к этому странному иностранцу на работу.

В принципе, даже беглого взгляда на «утонченного жителя Лондона» было достаточно, чтобы развернуться и уйти, однако после недолгой внутренней борьбы Нина решила поговорить с новым знакомым. Интересно было узнать, кто он, чем занимается, что ищет в России и откуда черпает непоколебимую веру в себя.

Собеседование проходило вяло. Нина сидела на кожаном белом диванчике и пила красное вино. Дэниэл вещал неподалеку, откинувшись назад и положив одну свою старую ногу на другую свою старую ногу. Оказалось, он был никаким не англичанином, а уроженцем Дании; все, что Нина могла вспомнить о датчанах, ограничивалось сказками о Русалочке и слухами о скупости этого народа.

– Расскажите мне, почему вы не женаты до таких-то лет, – не удержалась Нина. Вопрос, однако, ничуть не смутил джентльмена в желтом жилете. Похоже, его вообще непросто было смутить.

– Я более десяти лет жил с женщиной. По контракту.

– По контракту? Как интересно.

– Да, по местным законам очень тяжело развестись. Вот я и подумал – почему бы не составить подходящий контракт? – Он, кажется, был еще хуже, чем Нина о нем думала.

– Ммм... понимаю. – Нина ничего не понимала, но начинала злиться. Мерзкий старикашка, осматривавший ее со всех сторон, перестал ее забавлять. Однако нужно было еще кое-что выяснить.

– У вас в Москве очень высокие цены, – Дэниэл вещал в режиме «монолог», – нормальную гостиницу по рациональной цене найти просто невозможно. – В голосе его звучала явная претензия.

– Это Москва, – улыбнулась Нина. – Самый дорогой город Европы.

– Ну, Европа очень отличается от Москвы, – снисходительно промолвил старикашка, затягиваясь сигаретой. – Я заехал сюда на несколько дней, по делам, и подумал, почему бы заодно не порадовать себя и не познакомиться с девушкой. Кстати, это хорошо, что вы не худенькая. Мне не нравятся тощие женщины.

Нина инстинктивно втянула живот.

– Скажите, а скольким еще девушкам вы назначили свидание в свой... эээ... визит? – неожиданно выпалила она и вперила в датчанина внимательный взгляд, поигрывая бокалом.

Дэниэл поперхнулся дымом и замер. Тщательно прицелившись, Нина явно попала в цель. Какое-то время он смотрел на нее странным взглядом, как будто был потрясен, потом самоуверенность взяла верх над остальными чувствами, и он продолжил, разминая в руках коробок гостиничных спичек.

– Я мог бы поделить их на три группы... – начал он.

– Как интересно, – впервые за всю встречу Нина не лукавила, – расскажите мне все.

– Да... первая группа... в нее входят очень молоденькие девушки, которые вели себя странно и очень нервничали. – Дэниэл посмотрел в окно.

«Еще бы! Увидеть вместо приличного мужика эту зазнавшуюся развалину с акцентом», – подумала Нина и отпила глоток каберне.

– Вторая группа... в нее я определил очень красивых девушек, которые всячески намекали, что я должен тратить на них много денег. – Дэниэл заговорщически улыбнулся, обнажив несвежие желтые зубы колониального солдата.

– О! – сказала Нина и подумала: «О!» – Но вы же понимаете, – уточнил Дэниэл, – я не из таких. Меня подобное не интересует.

– О да, – сказала Нина и подумала: «Еще бы, ты собираешься покорять нас своим совершенным телом».

– Ну и в третью группу я бы отнес девушек – их конечно же меньшинство, – которые произвели на меня благоприятное впечатление.

Нина нервически закивала. Наверное, эти девушки просто не понимали по-английски!

Встреча с Дэниэлом обещала победить в Нинином личном хит-параде отстойных свиданий. Еще минут сорок после того, как принесли заказ, Нина выслушивала откровения пожилого датчанина. Дэниэл ел рыбу и рассказывал о своей маме; Нина пила холодную воду маленькими глоточками и очень жалела, что нельзя открыть ноутбук и разложить пасьянс «Косынка».

– Хо-хо! Это чеснок! Мне нужно принять важное решение... – Дэниэл сморщился в подобии лукавой улыбки и сделался похожим на садового гнома. Видимо, так мама научила его флиртовать, хотя последнее было лишь смелой догадкой.

– Не понимаю? – Нина тревожно приподняла брови.

– Будешь ли ты целовать меня сегодня вечером?

– Нет! – взвизгнула Нина.

Сидящие за соседнем столиком мужчины обернулись. К Нине подбежал официант:

– Все в порядке?

– Да, пожалуй... – Нина смотрела на Дэниэла с плохо скрываемым отвращением. Датчанин со смаком ел рыбу, облизывая пальцы и шумно обсасывая кости. Зрелище, чего уж скрывать, завораживало своей утонченностью. – Принесите-ка мне... еще воды. А то что-то... мало!

– О’кей! – Датчанин оставил в покое рыбий хребет и принялся за чеснок. – Мне достается второй приз.

Нина неслась по Тверской со скоростью пули. После встречи с «утонченным жителем Лондона» у нее было только одно желание – утопить ноутбук в Москве-реке и помыться в скипидаре.

Катя же в это время принимала ванны. Вернее, она парилась в Сандунах вместе с компанией самых преуспевающих молодых умов нашего города: Венечка пригласил Катю в святая святых – закрытый клуб с мокрыми вениками и выпускниками университетов Лиги Плюща. Нужно сказать, что в плавках выпускники выглядели не очень; не блистал и сам Венечка – обладатель нежного пивного пуза и обильно волосатой спины. Впрочем, какое значение имели такие мелочи, если Катя была абсолютно счастлива: не считая свиданий в седьмом классе, когда она еще была убежденной сатанисткой и встречалась с предводителем секты на крышах и в подвалах, отношения с Линдманом были самыми продолжительными и беспроблемными во всей ее жизни.

Пока Лига Плюща накачивалась пивом и развлекалась тяжеловесными американскими анекдотами, в которых Катя, признаться, ничего не понимала, она вела светскую беседу с хрупкой девушкой Зоей. Зоя была официальной гёрлфренд Алексея, перспективного банковского служащего, которому оставались считаные месяцы до блестящей карьеры в столице.

– Мы живем с Лешечкой уже четыре года, – щебетала Зоя. – Мы, Кшысинские, всегда выбираем себе партнеров на всю жизнь и не размениваемся на мелочи. – И она послала воздушный поцелуй своему партнеру на всю жизнь, который стоял на бортике бассейна и почесывал волосатый живот, намереваясь прыгнуть.

– Какая у тебя интересная фамилия. – Катя задумалась, подсчитывая, сколько раз за прошедший год она разменялась на мелочи, и решила выиграть время.

– Моя семья принадлежит к знатному роду, – Зоя явно не первый раз повторяла этот текст, – и мы регулярно посещаем дворянское собрание.

– Понимаю, – соврала Катя. Она никак не ожидала наткнуться на герцогиню вот так запросто, в бане, в простыне.

Зою было уже не унять. В ближайшие полчаса она рассказала, к каким августейшим особам восходит ее знатный род, и даже взялась чертить мылом на лавке схематичное генеалогическое древо. Катя слушала открыв рот, ей абсолютно нечем было похвастаться в плане селективной генетики.

– Эти мальчики только кажутся простыми, – подмигнула герцогиня-графиня. – Когда заходит речь о браке, приходится доказывать им свою неповторимость. Кстати, в каком районе Москвы ты родилась?

– Я приезжая, – отрезала Катя и прыгнула в холодный бассейн.

Ну и что с того, что девушки друзей Линдмана были похожи на заспиртованных крыс, зато сам он два, а то и три раза в неделю позволял Кате просыпаться на его простынях. И кто знает, может быть, однажды Венечка решит, что к его идеальным генам нужно добавить немного простой пролетарской крови девчонки из Самары. Ведь практически все незамужние девушки устроены одинаково – если им кто-нибудь нравится, они будут надеяться на «да» до тех пор, пока не услышат «нет», или даже чуть дольше. И хотя Катя понятия не имела, кем вообще был ее прапрапрадедушка, корона на ее голове держалась очень даже крепко.

Глава пятнадцатая, в которой мы думаем о том, что у каждого есть свое слабое место

Жизнь в городе, хотя бы отдаленно напоминающем Москву, – это ежедневный подвиг. Вообще-то нам всем хорошо бы получать молоко за вредность и массаж верхнего плечевого пояса к завтраку, ведь каждый день создан здесь исключительно для того, чтобы нанести еще один, а то и два прицельных удара по нашему и без того хрупкому эго. Каждую секунду здесь можно увидеть что-нибудь более юное, более худое, более богатое и гораздо более красивое; вы купите себе «Infi nity», но мимо будут ездить «Bentley», вы купите себе «Lamborghini», а сосед припаркуется на «Maybach», и в вас моментально выявят человека несветского, отсталого и известного своей экономностью.

Если поддаться панике и следить за всеми теми ужасами, которые ежесекундно происходят в пределах Садового кольца – за браками с олигархами, оптовыми покупками в «Manolo», выигрышами в лотерею и удачными продажами биржевых акций, – то можно окончательно пасть духом, растолстеть и покрыться паршой. Единственная возможность сохранить свежий цвет лица и выжить в такой тяжелой, агрессивной социальной среде – это расслабиться и получать удовольствие, ни в коем случае не вступая в гонку вооружений.

Впрочем, есть и еще один, практически универсальный, рецепт. Нужно помнить – органические, выращенные без удобрений, а стало быть, самые дорогие и вкусные яблоки обязательно погрызет червяк. Также и с богатыми, знаменитыми, блестящими и звездными. Их сияние и подавляющее величие перестает так раздражать, если помнить – под внешним блеском мы все люди, беззащитные и уязвимые, и у каждого есть свое слабое место.

– Как вы думаете, я достаточно хороша для него? – Мы сидели все вместе за стойкой маникюрного бара. Катя задала каверзный, запрещенный вопрос так неожиданно, что Нина подпрыгнула на неудобном стуле.

– Ай! – взвизгнула она. – Осторожней, пожалуйста!

– Катя, что с тобой происходит? – Даже мне показалось, что это уж слишком.

– Я волнуюсь. Я чувствую себя какой-то... неловкой. Я все время думаю, что схватилась не за свой кусок. У его друзей девушка...

– Мы уже сто раз слышали про эту маркизу де Помпадур, – закатила глаза Нина. – В наше время это последнее, чем можно похвалиться, если у тебя маленькая грудь!

– Но у меня у самой... довольно маленькая грудь, – растерялась Катя.

– Зато тебе не приходит в голову рассказывать первым встречным о том, с кем твой прадедушка занимался сексом! – возмутилась Нина. – Это ж надо! Никакого уважения к предкам. Тоже мне нашлась звезда генетики! Овечка Долли!

– И почему только любить бедных, обездоленных лузеров считается почетным? – возмутилась я. – Как будто то, что твой бойфренд сидит у тебя на шее, есть лучшее доказательство искренности ваших чувств. Бедный – значит, по любви. Богатый? Ну понятно!

– Зачем вообще кому-то что-то доказывать? – пожала плечами Нинка.

– Главное – жить в мире с собой! А вдруг богатые и знаменитые действительно сделаны из другого теста? Ну там, голубая кровь, аристократия и все такое, – гнула свое Катя.

– Голубая кровь! – разозлилась Нинка. – Да копни чуть-чуть под нашу новую аристократию – вскроются страшно дворянские корни. Сплошные институты благородных девиц! Папа – завскладом. Мама – продавщица в «Березке». Дед – партийный работник и тетя – управдом. А все туда же, в князья!

– Всех нас связывает и тянет к земле общая страсть к докторской колбасе, – вздохнула Катя.

– Знаете, мне тоже как-то не по себе, – наконец призналась я. – Все так... странно. За прошедший месяц мы с Сергеем встречались раз пять. Мы ходили в театры, в красивые рестораны... но... но все как-то... безжизненно. – Я наконец нашла слово, которым можно было описать происходящее.

– Тебя что-то смущает?

– Я не могу понять, чем он живет, – призналась я. – Все, что он говорит и делает, кажется таким... правильным, но совершенно бесчувственным.

Это было правдой. Меня не покидало ощущение, словно что-то не так. Прошедший месяц был одним из самых удивительных, самых романтичных в моей жизни. Сергей явно хотел меня побаловать и демонстрировал возможности, доступные людям его круга. Изысканные рестораны, премьеры, билеты на концерты в VIP-зоны... И все-таки я не была счастлива. Мое сердце, которому все время требовалось что-то большее, стало моим слабым, самым слабым местом. Мне было... холодно.

– Я так люблю красивые черные платья, – сказала я однажды. – Но в Москве абсолютно некуда их надевать!

– Почему же? У нас полно светских мероприятий, – возразил Сергей.

– О да! Открытия галерей, на которые не приходит никто, кроме журналистов газеты «Мир живописи». Они предпочитают носить толстые свитера и белые носки под черные туфли!

– Театры...

– В них все давно уже ходят в джинсах! С биноклем и чипсами.

– Рестораны?

– В черном платье там сидят разве что вдовы, туристы из Эмиратов и выпускницы, причем последние раз в году! Всем остальным лучше надеть джинсы и какую-нибудь майку из прошлогодней коллекции Dolce&Gabbana.

– Пожалуй, ты права, – улыбнулся Сергей и задумался. – А ведь я так люблю женщин в красивых черных платьях. Я подумаю, что можно сделать.

Через несколько дней мне пришла эсэмэска: «Мы идем в оперу. Надень свое любимое платье».

После незабываемого вечера, когда в окружении прекрасных дам и не менее прекрасных кавалеров мы слушали Анну Нетребко и целовались в антракте, практически ни одно наше свидание не обходилось без маленького черного платья. Я поняла, что дело было не в месте и не в городе, просто раньше у меня не было спутника, рядом с которым я чувствовала бы себя хорошо в вечернем платье и на высоких каблуках.

И все-таки что-то шло не так. Что-то необъяснимое было в этом сдержанном, очень сдержанном молодом человеке, закрытом на глухой амбарный замок от посторонних взглядов и вопросов. Сначала я, ослепленная общим великолепием происходящего, даже не обращала на происходящее особого внимания, но вскоре поняла – мы были вместе и в то же время каждый сам по себе. Казалось, Сергей забывал обо мне, стоило мне закрыть дверь его «Jaguar». Или его «Bentley». Или еще одной из его разных, одинаково новых машин, на которых он приезжал сам или с молчаливым водителем; казалось, он и не собирался увлекаться мной и ни на секунду не подумал о том, чтобы впустить меня в свою настоящую жизнь, ту, где он надевал тапочки, снимая свои дорогие английские туфли.

Об этой жизни мне ничего не было известно, я никогда не спрашивала его, где он живет, чем зарабатывает на жизнь. Из нашего романа – а теперь я была уверена, что у нас роман, – была искусственно извлечена практическая составляющая он удалил ее, как косточку из манго или как пулю из раны; теперь ничто больше не придавало свиданиям тяжести серьезных отношений, и в этом была особая прелесть. Особая прелесть особенного мужчины, который пугал меня своим холодным, непроницаемым взглядом, и однажды я поняла, кого он мне напоминает.

– Доктор Лектор! – прошептала я. – Он похож на доктора Лектора!

– Ммм... ну я тоже не вегетарианка, – пробормотала Катя, – но маньяк-каннибал...

– Понимаешь, он очень умный и какой-то очень страшный. Это привлекает меня, очень привлекает... и в то же время я его немного боюсь!

– Эй-эй, ты там поосторожней, – насторожилась Нина. – Не нравятся мне такие озарения. Что ты вообще о нем знаешь?

– Все вопросы к «Яндексу», – усмехнулась я.

Придя домой, я включила ноутбук, чтобы проверить почту. В ящике было несколько писем от спамеров с предложением стать уже наконец полноценным человеком и немедленно увеличить член, а также виртуальное послание от одноклассницы Ирки, которая жила в Питере и всегда поздравляла меня с праздниками, присылая смешные открытки. Я открыла «Яндекс» и задумалась.

Что мы с «Яндексом» знали о мужчине, который умудрился так плотно занять мои мысли? Имя и фамилия – ничего, кроме кучи ссылок на футболиста-однофамильца. «Ковров то, Ковров это» – скукотища смертная. Адрес электронной почты – найдено ссылок: «0». Умудриться дожить до тридцати и не наследить в «Яндексе»! Существует ли он вообще или это все матрица? И Нео в «Галерее» встретился мне неспроста? Оставался последний шанс – заветные семь цифр, которые многие склонны недооценивать. Номер электронного пейджера ICQ мог раскрыть тайну доктора Лектора!

Мда... Две ссылки. Две маленькие ниточки к разгадке великой тайны! Сергей был членом виртуального шахматного клуба и зарегистрировался на сервере выпускников мехмата. Вот тема его дипломной работы – интегралы какие-то...Что это вообще? Привет от Елены Викторовны – ночной кошмар из последних классов средней школы!

«Привет! Чем занимаешься?» Окошко аськи замигало так неожиданно, что я вздрогнула. Это был он! Доктор Лектор почувствовал опасность и вышел во Всемирную сеть, чтобы меня уничтожить!

«Шарю по Интернету с лупой в поисках хоть какой-то информации о вас, сударь», – подумала я и написала: «Да так... решила поразмять мозги. Мучаюсь тут над решением одного... интеграла!» «Какого? Очень интересно! Покажи-ка!» – ответ от Сергея пришел молниеносно.

Следующие двадцать минут я провела, копируя со странички, найденной поисковиком, кусочки интегрального уравнения и вставляя его в окошко аськи. Страничка была создана для поступающих на мехмат и содержала подробное решение интегрального уравнения – с необходимыми пояснениями.

Ну, не то чтобы я совсем не принимала участия в решении. Сухой, бездушный язык формул и математических вычислений я разбавляла личными комментариями типа: «Ну и я так думаю, если... то...» И добавляла: «Хотя точно не знаю» – что, кстати, было абсолютной правдой.

Наивный Лектор! На этот раз ученица провела его на мякине. Сергей с удовольствием вовлекся в дискуссию и даже... оспорил результат. Настаивать на том, что права я, было бы уж слишком – и я решила уступить победу мужчине.

И хотя я так ничего и не узнала о Сергее, а его пугающая, странная сдержанность по-прежнему ранила меня, как острое лезвие, все-таки в тот день я действительно выиграла – мне удалось по-настоящему его удивить.

Мне было смешно и немного жаль своего доверчивого собеседника. Внезапно меня охватила неуправляемая, безграничная нежность. Кто знает, может быть, нам и не нужно знать все о человеке, кто нам нравится? Может быть, мы – как ежики: сжавшись в клубок, прячем от посторонних беззащитное мягкое брюшко? И чем сильнее мы сжимаемся, тем страшнее нам – страшно открыться, страшно довериться, страшно даже показать другому человеку свои уязвимые места. Потому что мы боимся, что никто не полюбит нас такими, какие мы есть на самом деле – вместе с привычкой немного приврать и спать подолгу в выходные, и есть малиновое варенье из банки ложкой, и напевать в ванной «Забери солнце с собою, оно мне не нужно больше». Может быть, и то, что скрывает от меня Сергей, совсем не так ужасно – вдруг он просто чертовски сентиментален?

Мне так и не удалось найти слабое место моего Каннибала – но кто знает, вдруг я приблизилась к разгадке? Как бы то ни было, мне неожиданно стало легче дышать...

Идеальная фигура Венечки, любимого мужчины Екатерины, при ближайшем рассмотрении также обнаруживала собственные «трещины» и «вмятины».

Каждые двадцать минут Венечке звонила мама, чтобы проверить, в порядке ли сынок. Катя заметила, что для мамочки выделен особенный рингтон – песня «Пошлю его на небо за звездочкой» Лолиты Милявской. Веня был неизменно рад этим звонкам; даже тогда, когда они с Катей занимались любовью, при резких звуках хита женщины без комплексов он чуть привставал и вытягивался в струнку: «Да, мама, я купил тот кефир, который ты мне порекомендовала, и он действительно гораздо лучше!»

Мама Вениамина была для Кати существом телефонным и, к счастью, неосязаемым.

«Мне приснился страшный сон, Венечка, – говорила сыну мама. – Вот стою я на улице, а ты мимо меня идешь с какой-то девушкой. Прошел и даже не поздоровался, как будто ты меня и не знаешь!» Мобильник Вени был в зоне приема напряженного Катиного слуха. «Что ты, мама! Такое полностью исключено!» – восклицал Веня и уходил в соседнюю комнату на полчаса – продолжать предметную беседу.

Лежа в постели среди смятых простыней, Катя безотрывно смотрела в белый натяжной потолок. Отношения Вени с матерью были такими же светлыми, безмятежными и высокими, а Вени с Катей – такими же натянутыми. Катя пыталась представить себя частичкой этой небольшой, но дружной ячейки общества – и не могла. Однако ей так нравились эти простыни!

У Вениамина были и другие слабые места, кроме мамы. О них знали только посвященные, к которым относились: Венин проктолог, домработница и конечно же Катя. Под дорогими шерстяными и шелковыми костюмами сдержанных цветов Веня носил ошеломляющие красные трусы формата «семейные». На трусах были изображены оскалившиеся коты с задранными хвостами.

– Понимаете, это такой... протест! – Катя размахивала руками, изображая протест и котов. – Вене постоянно приходится себя сдерживать, его жизнь – сплошные ограничения, и ему надо где-то расслабиться.

– Я бы расхохоталась, – призналась я, давясь от смеха. – Красные труселя!

– Ну, это, может быть, даже секси... – задумчиво произнесла Нина.

– Признавайся, когда у тебя был секс последний раз? Только длительным воздержанием я могу оправдать то, что ты уже не против красных семейников... – Я не сдерживала иронию.

– Ммм... вчера, – сказала Нина, выпуская мне в лицо облако дыма. – У меня был секс прямо на Яузской набережной, возле шлюза!

Метания русских интеллигентов всегда оканчиваются в неожиданных местах. В этом тоже есть некоторый протест против довлеющих условностей. Иногда это Париж, иногда пятизвездочные отели Монтрё. На этот раз в главной роли была набережная – именно там правнучка известного московского профессора встретила праздник случайной любви в романтическом стиле «Буря и натиск».

– Ну, это клиент нашей компании, который совершенно неожиданно позвал меня в «Икру» посмотреть, так сказать, площадку. Я была в платье с открытой спиной, – мы с Катей переглянулись, – и тоже, представьте себе, случайно!

– О да!

– Не ерничайте. В общем, в клубе оказался концерт каких-то ирландцев. Собралась куча неформальной молодежи, самыми симпатичными были волосатые байкеры лет под сорок... Мне было жутковато – совсем не моя публика.

– И как-то сами собой вы начали целоваться, – подсказала Катя.

– Ну да! В общем, опомнилась я на набережной. Я пыталась ему что-то сказать – типа, поедем куда-нибудь, мы взрослые люди и достойны большего, – но он просто прижал меня к дереву и...

– Уля-ля! Мне нечем похвастаться по части городского секса, – призналась я.

– А у меня было раз... в туалете ресторана, – подмигнула Катя.

– Надеюсь, ты оставила чаевые, – хором сказали мы с Ниной.

– Ну и что это за человек? Расскажи подробнее!

– Он хорошо целуется, и все остальное у него тоже неплохо. А вот поговорить мы толком и не успели. Последнее, что я помню... – Нина ненадолго задумалась, – это его советы. Он говорил, что, если на тебя нападает акула, нужно давить ей на глаза!

Нам стало ясно – с мужчиной, который не сробел перед сексом на набережной и знает, как укротить акулу, наша подруга в относительной безопасности.

– Интересно, что в нем не так, – задумалась Нина.

– Ты хотела сказать: что еще в нем не так? – уточнила Катя.

– Ну в смысле, где его слабое место...

Глава шестнадцатая: «О, спорт! Ты – мир!»

Если нам не хватает сил на то, чтобы привести в порядок свои чувства, стоит начать издалека и сначала привести в порядок собственную задницу. А также бицепсы, трицепсы и другие не менее важные мышцы. Иногда в процессе физических нагрузок многое само собой становится на места – и это касается не только выскакивающих позвонков. Вот одна из причин, почему тысячи и тысячи с виду совершенно нормальных людей ежегодно тратят значительные суммы денег на то, чтобы вхолостую покрутить педали у велосипедов, намертво прикованных к паркету. Кроме того, иногда заниматься спортом очень даже весело. «Девочки, сезон на носу, а у нас еще ягодицы не сформированы!..» Фраза тренера по степ-аэробике с романным именем Элоиза враз превратила меня в ярую поклонницу фитнеса. Ну где еще такое услышишь!

Каждый вечер к гостеприимным дверям громадного фитнес-клуба на Олимпийском проспекте подъезжают десятки машин, выгружая теоретических алин кабаевых и николаев давыденко в формате «ультралайт». Дородные дамы отправляются на танец живота и гидроаэробику; девушки в дорогих спортивных костюмах не спеша прогуливаются по беговым дорожкам, поглядывая по сторонам и отправляя эсэмэски. Мужчины средних лет напряженно восседают на тренажерах, глядя внутрь себя. Может быть, ярмарка тщеславия, раскинувшая свои балаганные шатры с петрушками по всей карте города-героя, продолжается и здесь, но внешне это проявляется гораздо более сдержанно. Потертые шорты, простецкие майки, небрежно завязанные «конские хвосты» и въевшийся в ковровое покрытие запах спортивного пота открыто сигнализируют: нас объединяет одна великая цель – мы все приходим сюда формировать ягодицы.

В отличие от моих подруг, настроенных весьма романтично, я уверена – рассказы про знакомства в фитнес-центре распространяют менеджеры по продажам дорогих абонементов в клуб. О, спорт, ты – мир, но мир без извечного вопроса «Где же ты, принц?». Восемь из десяти женщин проигрывают даже в поединках с телевизионным футболом, что уж говорить о нескольких этажах просторных залов, утыканных реальными, осязаемыми гантелями, тренажерами и прочими забавными погремушками. На этом фоне слабеют чары любой красоты, вот почему даже самая востребованная девушка в спортивном зале может чувствовать себя особенно одинокой, так, как будто решила развлечься в гей-клубе. Впрочем, если учесть то, что ты щеголяешь перед ними в насквозь пропотевшем спортивном костюме, без капли косметики на раскрасневшемся лице, чаще всего и безразличие оказывается на руку.

Два-три раза в неделю я прихожу в фитнес-центр, чтобы окунуться в волнующий, загадочный мир вселенской борьбы с дряблыми мышцами и целлюлитом. Мне нравится здесь абсолютно все, а главное – то особенное чувство, которое появляется вместе с учащением пульса до ста сорока ударов, когда сердце стучит в ушах и мысли постепенно покидают тебя. Вот она, нирвана, где нет надоевших презентаций, финансовой отчетности за командировку, размышлений, что бы такое съесть и не набрать ни грамма весу, а главное – вопроса: почему Сергей ни разу не пригласил меня к себе? Бегом, бегом – я бежала от этого вопроса или от ответов на него, каждый из которых был не слишком приятен для моего самолюбия.

Да и, кстати, у нас было.

У нас было нечто такое, что фактически может считаться сексом; все произошло несколько быстрее, чем я ожидала, причем с обеих сторон.

Скажем прямо, все произошло практически мгновенно. После прелюдии длиной в несколько месяцев (старожилы не припомнят таких старомодных прелюдий) я была готова изнасиловать доктора Лектора уже из чистого любопытства. «Что же он там прячет?» – издевались подруги.

Первый секс был обставлен со свойственным Сергею драматическим накалом: он пригласил меня на выходные в подмосковный клуб-отель «Le Meridien Moscow Country Club», где я впервые взяла в руки клюшку для гольфа, а также наконец увидела, какие он носит трусы. Сергей носил боксеры.

Моим учителем гольфа был он же; после дня, проведенного в крепких объятиях, я не могла сосредоточиться на точности удара и сама затащила его в номер.

Все закончилось сразу, как только началось.

– Я не слишком поторопился? – вежливо спросил мой герой и, не дожидаясь ответа, позвонил на ресепшн. Нам принесли шампанского.

Я лежала на роскошной, огромной кровати, держала в руках бокал и улыбалась.

– Не слишком, – ответила я. Произошедшее все равно было чрезвычайно волнительно.

– Теперь ты моя. Моя девушка. – И он поцеловал меня. – Поехали купим тебе чего-нибудь. К примеру, как насчет Etro? Что-нибудь присмотрела в журнале? – И он схватил с тумбочки номер «Marie Claire».

Ну что тут скажешь, в эту-то секунду меня и настиг настоящий оргазм...

В то время как одни люди боролись с болью в мышцах, пытаясь добиться идеальной формы, Катя превозмогала качественно другую боль. В рамках программы «покорение Вениамина» она перешла к пункту «сексуальные эксперименты». Изо всех маленьких веселых игр в постели Венечке больше всего приглянулись забавы с наказаниями. Теперь он был без ума от любой возможности шлепнуть Катерину по заднице. Их отношения перешли на иной уровень – или, по крайней мере, Кате так казалось. Однако, кроме нового, на этом уровне было кое-что из вечно юной классики – хорошо сформированные ягодицы здесь также были в чести.

– Мне кажется, если ты даешь мужчине то, чего больше никто не может предложить, он становится твоим навсегда, – сообщила она нам во время короткого ланча в ресторане «Недальний Восток». – Тем более что мне это даже нравится. Он становится таким... неуправляемым!

– Скрытая агрессия, тяга к разрушению, – вещала Нина. – Да он у тебя садист. Впрочем, кем еще он может быть с такой жесткой мамочкой. Хотя, – добавила она, поймав строгий Катин взгляд, – с этим вполне себе можно работать!

– Дорогая, думай не только о том, что даешь, но и о том, что получаешь, – заметила я. Хотя чья бы корова мычала...

Сегодня мне совсем не хотелось ни есть, ни болтать с подругами. Меня мучили страхи и сомнения, которыми я ни с кем не могла поделиться. Я чувствовала, что изменилась, и не могла понять, нравилось мне это или нет.

Встречая мужчину, который завладевает нашим сердцем, мы всегда идем на жертвы и уступки. Кто-то бросает курить, а кто-то перестает тусить с друзьями в клубе «Крыша Мира», а вместо этого записывается на курсы домашней кулинарии. Нина забыла о том, что она дочь потомственных интеллигентов, и занималась сексом в туалетах ресторанов с низкой проходимостью. Катя жертвовала самым дорогим, что у нее было, – собственной задницей, а я... я просто не находила себе места. Может быть, я стала параноиком, которому мерещились заговоры, или мне совершенно снесло крышу, но мне постоянно казалось, будто все идет не так.

Доктор Лектор что-то мне недоговаривал. Я не могла понять что именно – и я решила, что больше так не могу и должна все обязательно выяснить.

– Привет. – Моя уверенность улетучилась, как эфир, стоило только ему взять трубку.

С того конца провода зазвучал густой, низкий голос большого, сильного мужчины. Моего мужчины.

– Привет, я немного занят, но скоро тебе перезвоню. – Он был нежен.

Какого черта... какого черта я решила испортить все своими идиотскими капризами и подозрениями? Я знаю не только его, но и его шофера, а это говорит о большом доверии, и потом, ни один мужчина еще не проводил со мной столько времени. Меня начала мучить совесть – обманчивая подруга всех хорошо воспитанных девушек. Может быть, мне тоже нужно принести что-нибудь в жертву? Например, свое желание понять, что же, черт возьми, происходит. Может быть, нужно расслабиться и пусть река сама несет меня туда, где мне следует находиться? Ведь миллионы счастливо замужних женщин с пухлыми младенцами в свое время поступили именно так.

Мобильник завибрировал у меня в руке.

– Милая, я рад тебя слышать. Я должен... должен уехать на пару недель, по делам. И чтобы тебе не пришлось скучать, предлагаю тебе тоже как-нибудь развлечься.

– Куда ты едешь, я могла бы поехать с тобой. – От неожиданности я не знала, что говорить. – И... помогать...

– Я еду с деловыми партнерами и буду все время занят. Не думаю, что тебе будет интересно жить в старой советской гостинице в глубинке. У меня есть идея получше.

– И что же это?

– Ты можешь взять недельку отпуска – наверняка у тебя накопились отгулы – и поехать в один австрийский отель отдохнуть. Я думаю, тебе там понравится больше, чем в Москве. Тут дожди.

Как я могла думать какие-то гадости о человеке, который так заботится обо мне. Я была почти абсолютно счастлива.

– Я пришлю тебе ссылку на сайт отеля, а моя секретарша все организует. – Он был более чем предупредителен. Он был просто идеален.

– Возвращайся скорее, – только и смогла произнести я.

– Кстати, ты катаешься на горных лыжах?

– Да, – на этот раз я соврала почти машинально.

– Там есть отличные трассы, я все тебе расскажу. Возьми с собой лыжный костюм.

В следующие несколько дней мне пришлось экстренно собираться в место, которое противоречило всем выработавшимся во мне за двадцать шесть лет представлениям об отдыхе. Там не было моря и тепла, но были горы и опасные, скользкие склоны, по которым надо было съезжать в неудобной обуви на низком каблуке, опираясь на две страшно дорогие палки.

Назавтра же в моей почте появилось короткое, но крайне содержательное письмо; моя ссылка в австрийские горы должна была быть очень приятной. Сергей не то угадал, не то просто изучил меня досконально – он собирался отправить меня в уединенный spa-отель при огромном водном центре. Лучшего места для отдыха я и придумать не могла и была на седьмом небе от счастья. Все опять было бы идеально, если бы не одно «но».

– Если я освобожусь пораньше, то приеду к тебе, покатаемся на лыжах хотя бы пару деньков, – сказал Сергей.

Мне не хватило духу признаться, что в те дни, когда остальные девушки учились кататься на горных лыжах, я, надев очки и чихая, ползала по пыльным залам библиотек в поисках редких трудов шотландских поэтов. Что ж, у меня была минимум неделя для того, чтобы научиться стоять на горных лыжах. «Как-нибудь выкручусь, – решила я. – В крайнем случае, у меня всегда может разболеться голова или я вывихну ногу».

Жительницам большого города недостаточно обладать привлекательной внешностью, уметь пользоваться китайскими палочками и знать, где находится Bluetooth. Важной частью конкурентной способности на подвижном рынке невест становится общая физподготовка особи. Как-то незаметно в обществе сформировались расхожие но в целом понятные представления о светских нормах ГТО.

Интересно, и почему никто не предупреждает нас на уроках физкультуры, где девочки по-прежнему послушно прыгают через козла, что для привлечения качественных козлов нужно делать совсем другие вещи?!

Каждая уважающая себя современная девушка должна уметь плавать и по возможности знать азы виндсёрфинга (не забывая грациозно выходить из водной глади даже в десятибалльный шторм и сексуально выглядеть в акваланге). Кроме того, ей лучше бы хорошо держаться в седле, потому что одним из самых актуальных светских мероприятий в последнее время становятся скачки. Моя учительница физкультуры была в шоке от того, что у меня никак не получалось лазить по канату, но в обычной жизни бояться нужно не этого. По-настоящему помешать может разве что безграмотность в области большого тенниса, а уж неумение стоять на горных лыжах может обернуться настоящей катастрофой и даже полной светской изоляцией. Для обладателей продвинутой медицинской страховки также подойдет сноуборд. Дополнительными навыками, которые могут внести неоценимый вклад в вашу личную жизнь, станет умение держать клюшку для гольфа, вязать морские узлы и забираться на яхту в ластах. Менее значимыми, но в целом нужными являются базовые представления о йоге (включая терминологию), пилатесе, роликовых коньках и рафтинге. Остается удивляться, почему в столице наряду с макдоналдсами не открываются многодневные курсы молодого бойца и тусовочно-спортивной адаптации!

Назавтра я перемерила половину шоу-рума «Escada» в поисках самого потрясающего лыжного костюма. Он должен был говорить «Я не спортсменка, но очень симпатичная современная девушка. И я могу все!». Я была настроена решительно – ведь в городе, где так сложно встретить нормального мужчину, по-другому нельзя.

Я научусь кататься на этих дурацких лыжах, обязательно научусь.

Глава семнадцатая, в которой я нахожу spaсение

Самым приятным в путешествии часто оказывается дорога в аэропорт. Ты уже чувствуешь себя абсолютно свободной от бешеного московского ритма, а впереди тебя ждут приключения, и – кто знает? – может быть, даже удачные. В эти мгновения еще нет ни усталости, ни грусти по тем, кого ты оставляешь дома, – момент идеален.

Неожиданно мне на голову свалился отдых в роскошном spa-отеле. Что может быть прекраснее? Единственное, что немного тревожило меня сейчас, была разлука с моим мужчиной. Впрочем, пока что он был рядом – как всегда, спокойный, молчаливый и очень большой. Около него я всегда чувствовала себя маленькой глупой девочкой.

– Доберешься – позвони, – сказал он, глядя на дорогу. Впервые за долгое время он сам вел машину, и наконец-то мы остались одни.

– Обязательно. – Я смотрела на его спокойное лицо, стараясь понять, какие чувства он скрывает. Грустно ли ему расставаться со мной? Мне искренне хотелось верить, что да.

– Я буду скучать. – Он как будто прочел мои мысли.

– Вы будете скучать, доктор Лектор?

– Как ты меня назвала? – Он расхохотался. – Я польщен. Мне очень нравится этот персонаж.

– Мне тоже. – Я не лукавила.

– Я скоро прилечу к тебе, милая.

– Можно один вопрос? – Я решила, что больше не могу об этом думать. – Почему ты... почему ты никогда не остаешься у меня... ночевать?

– Ты все-таки спросила это, – смущенно улыбнулся он и задумался. – Я останусь. Я обязательно останусь, это все работа. От тебя неудобно добираться до моего офиса. Ну если вопросов больше нет... иди ко мне.

Мы целовались, стоя посредине огромного зала вылета, и мое сердце рвалось из груди. Тот, кто придумал все эти расставания на неделю, расставания в аэропорту, полном незнакомых людей, был хорошим режиссером. Иначе почему я не могу забыть именно эти длинные минуты перед разлукой?

Через мгновение я была уже в самолете; прикосновение его мягкого свитера, сильное объятие и запах его духов – все оставалось в Москве и с каждой секундой отдалялось от меня, таяло в облаках, исчезало из виду. Меня вдруг охватила паника – мне показалось, что я теряю его, теряю навсегда, но я отогнала эту неожиданную мысль.

В Вене меня встречал шофер с табличкой «Миссис Коврова». Ах, как меня порадовала эта маленькая ошибка. Я расцвела, а про себя решила, что обязательно оставлю милашке шоферу щедрые чаевые.

Путешествие по альпийским дорогам само по себе прекрасное развлечение. Горы и овцы, овцы и горы, маленькие городишки, рассыпанные, как бусины, среди заснеженных вершин, отдыхающие виноградники на склонах и снежные долины то тут, то там – на это можно смотреть бесконечно. Я с удовольствием устроилась у окна «Toyota», наслаждаясь видами.

Отель, к которому меня привезли, оказался небольшим современным комплексом в уединенной долине Лагенфельд. Сверхсовременный водный центр с термальными источниками, построенный несколько лет назад, сделал Лагенфельд местом паломничества уставших от стрессов европейских менеджеров. Войдя в холл, я с восхищением осмотрелась – вокруг была бесконечно милая глазу современного человека стерильная, продезинфицированная «живая природа» от европейских дизайнеров. Простые, лаконичные интерьеры были выдержаны в эстетике четырех стихий – вода, камень, лен, светлое дерево и другие натуральные материалы, минимум светящихся кнопок, холодного металла и прочих «радостей» мегаполиса. Поднявшись в номер и наскоро побросав вещи в шкаф, я отправилась бродить по светлым этажам отеля.

Людей здесь было немного, в основном мне попадались европейские семейные пары, иногда с детьми. Я прошла кафе, которое носило гордое название «Институт здорового питания», и приблизилась к зоне бассейнов.

В современном мире, где соль потихоньку становится дороже золота, а самой желанной музыкой считается полная тишина, человек готов заплатить любые деньги за то, чтобы его из развитой цивилизации ненадолго поместили обратно в лоно природы. Этим незамысловатым желанием пользуются многочисленные строители отелей в стиле spa – и, чем дороже отель, тем меньше в нем пластика и высоких технологий. Деньги здесь платят в буквальном смысле слова за воздух, а также за возможность купаться в чистой воде, использовать для ванн морскую соль, ходить по настоящим камням и сидеть на стуле, изготовленном из куска натурального дерева.

Spa-комплекс состоял из затейливой цепочки закрытых и открытых бассейнов. Поясняющие таблички гласили, что вода в купелях разных температур; некоторые бассейны представляли собой глубокие чаши на свежем воздухе, и в них нежились отдыхающие, глядя на садящееся за горы солнце. Это был настоящий рай, в котором не хватало только меня; наскоро забежав в номер, я переоделась в купальник и ринулась к воде.

Сначала были струи, сливающиеся в потоки и переходящие в настоящие водовороты. В некоторых бассейнах вода оказалась соленой и горячей, и, зайдя туда, ты почти тут же начинал чувствовать, как усталость покидает тебя, а кожа обогащается полезными микроэлементами. Через полчаса я нашла для себя идеальное место – им стала одна из дымящихся чаш на открытом воздухе, с темно-зеленой и почти густой водой, если же опустить голову, можно было услышать музыку – кажется, это был Бах. Медленно стекая на дно, я превращалась в расслабленную, прозрачную медузу – все тревоги покидали меня, как будто растворяясь в термальной воде. Свежий альпийский воздух обжигал лицо, и больше в мире не было ничего – ни шумной Москвы, ни ответственных вечеринок, ни моих глупых страхов, только горы, тронутые снегом на вершинах, и широкие лучи красного солнца за ними.

Ночью я спала в своем номере как младенец, и мне ничего не снилось. Впервые за долгое время я целый день молчала и не отправила ни одного sms-сообщения – это было так прекрасно.

Впрочем, первый день моего отдыха оказался самым приятным. На следующее утро меня ждал здоровый завтрак из безвкусных хлопьев и обезжиренного молока – и открытие: все население отеля состояло из счастливых полных семей, постоянно целующихся парочек, детишек и меня. За месяцы, проведенные с Сергеем, я привыкла считать себя девушкой, перешедшей на другую сторону баррикад, в продвинутую группу с названием «те, у которых есть пара». Теперь же меня опять настигло почти забытое чувство социальной неполноценности – я была в этом соляном раю совершенно одинокой. Отель из волшебной пещеры гномов медленно, но верно превращался в соляные рудники.

Повсюду я ловила заинтересованные взгляды, мне казалось, что они полны осуждения и сочувствия. Нужно было немедленно как-то продемонстрировать свою состоятельность; в такие минуты подойдет любое решение, будь то припасенный для подобного случая друг-гей или фальшивое обручальное кольцо, но у меня под рукой не было ни того, ни другого. Оставался только мобильник – и я позвонила.

– Алло, дорогая, тебя уже продали в рабство? – Голос Нины звучал очень радостно.

– Нет, но попросили не пить целый месяц, у них заказ на здоровую печень, – отреагировала я. – Нина, спаси, я попала в семейный отель!

– Уля-ля, ситуация критическая. Там кругом розовощекие карапузы, которых нянчат нежные отцы? – Никто не понимает незамужнюю двадцатишестилетнюю девушку лучше, чем незамужняя девушка, которой уже двадцать семь.

– Именно. Передо мной коробка шоколадных конфет из Duty Free, и имей в виду, если ты не скажешь, что делать, я сожру их все!

– Мм... ты там ненадолго?

– Осталось шесть дней... шесть дней до того, как Сергей присоединится ко мне.

– Тогда предлагаю план «Быстрая революция». Надевай все самое сексуальное, что влезло в твой багаж, и веди себя вызывающе. Носи шпильки, забудь про лифчик и кури на завтраке.

– Я не курю.

– Тогда пей Long Island Ice Tea трижды в день. Демонстрируй свои преимущества! Дольше шести дней тебе не продержаться – будут бить или начнут звонить в номер с неприличными предложениями. А так помотаешь этим матронам нервишки, когда их мужья начнут на тебя глазеть!

Вот за это, наверное, я и любила Нину – она могла довести любую мысль до полнейшего абсурда, и проблема при этом исчезала сама собой. Моя подруга всегда была веселым, легким человеком – абсолютно во всем. Даже трагедии, происходившие с ней, всегда были веселыми и легкими. Такой, например, была нашумевшая история с ромашками.

В то злополучное лето Нина улетела отдыхать в маленький отель на Сицилии, колыбель итальянской мафии встретила ее весьма дружелюбно. Здесь было все – горячие итальянские парни, превосходные маслины и пляжи. До последних, впрочем, приходилось добираться по специальным лестницам или лихо съезжать по водяным горкам с отвесных скал. Отпуск уже подходил к концу, когда Нина, не рассчитав, неловко соскользнула в воду прямо по острым камням. Что и говорить, задница Нины стала похожа на место приложения всех известных пыток католических инквизиторов! В самолете, который доставлял пострадавшую к местам исторической родины, Нина много крутилась.

Прошло два дня, за которые Нина успела раздарить все привезенные с Сицилии сувениры. Задница все-таки продолжала болеть, рассмотреть же зону поражения не представлялось возможным. На ее вопли и стоны первой откликнулась Нинина мама: причитая и приговаривая «У волка боли, у медведя боли», она полчаса плясала вокруг израненной пятой точки с банкой зеленки в руках. О чудо! Домашняя медицина, казалось, совершила чудеса, и уже назавтра Нина лихо отплясывала в ночном клубе «Famous», двигая тем самым местом, на которое долгое время не могла даже присесть. Про неудачу на курорте она наконец-то благополучно забыла.

Да и было с чего выбросить из головы такую досадную мелочь: прямо перед носом Нины соткался из ночной мглы предмет ее смутных мечтаний и девичьих грез – известный мачо по имени Роман. Рома был смуглым синеглазым брюнетом, род деятельности которого не был известен никому, однако позволял Роме оплачивать дорогие коктейли, джинсы Antique Denim и бензин для своей BMW. Впрочем, с такой внешностью можно было даже ездить на метро, не опасаясь потерять несколько пунктов светского рейтинга.

– Привет, – прошептал он своим особенным голосом, от которого по спине у Нины немедленно побежали мурашки. – Классный загар. Хочешь чего-нибудь выпить?

Нина хотела. В продолжение вечера были грязные танцы на коленях у Ромы, а также жаркие, очень жаркие поцелуи на заднем сиденье его машины.

– Давай поедем ко мне, – предложил Роман. И они поехали.

В тот момент все еще могло бы сложиться нормально, если бы память Нины не обладала такой замечательной способностью выбрасывать любые неприятные моменты. Все могло бы быть просто великолепно, и этот вечер подарил бы Нине прекрасный секс и – кто знает? – может быть...

– Давай включим свет, я хочу тебя видеть... – прошептал разгоряченный мачо и щелкнул выключателем. После чего следовала немая сцена... И, о ужас, у него напрочь пропала эрекция.

Нежная мать Нины нарисовала на дочиной заднице веселые цветочки. Цветочки из зеленки.

Таким креативом можно было смутить даже видавших виды врачей инфекционного отделения, что уж говорить о ранимом клубном мачо! Роман с Романом был неисправимо испорчен, а Нине пришлось месяц отсиживаться на даче, пока тусовка перетирала подробности ее анатомии и гадала, каких таких особенных вирусов Нина набралась у макаронников.

«Милая, как у тебя дела? Ты пропала, я волнуюсь» – впервые за два дня я получила эсэмэску от героя своих грез. Дела у меня конечно же были хорошо.

Глава восемнадцатая, или О достоинствах и недостатках

За все в нашей жизни надо платить – это банальное утверждение является еще и одним из самых неоспоримых. Сегодня мне предстояла суровая и – кто знает? – может быть, даже кровавая расплата за дни блаженства у водной глади – в два часа дня у меня начинались занятия с инструктором по горным лыжам. Глядя на окружавшие меня горы и вдыхая полной грудью свежий воздух, я думала, что если где-то, очень глубоко внутри, во мне скрыты таланты экстремалки, то я уже в полушаге от того, чтобы их обнаружить! Ура!

Небольшой альпийский городок Зольден, до которого я добралась на рейсовом автобусе, представлял собой ожившую рождественскую открытку. С многочисленных трасс легко и непринужденно спускались десятки ладных лыжников и лыжниц, а также мелкая россыпь детишек от трех до пяти лет, шныряющих между ног взрослых. В воздухе пахло молодостью, азартом и какао. Сейчас, через несколько минут, роскошный красавец инструктор протянет мне сильную руку помощи, и уже через минут пять я вольюсь в стройные ряды настоящих лыжниц!

Мой путь лежал через лыжный прокат к самому пологому и невысокому склону, рядом с которым располагался детский подъемник. Это позорное лобное место, на котором топталась малышня и возились неудачники от спорта, прекрасно просматривалось со всех окрестных склонов и отелей. В группу анонимных горнолыжников сегодня входили две немецкие старушки и незамужняя двадцатишестилетняя русская. То есть я. Вел к победе эту смешанную русско-немецкую армию пожилой австриец Кристиан. Образ белозубого красавца инструктора рассыпался в прах, и вместо него возник другой – обстоятельного пожилого человека в очках, который приветливо улыбался.

– Итак, леди, начинаем наш урок, – медленно произнес он. Вообще все он делал очень основательно и медленно. Однако, как оказалось, для начала это было то, что надо.

В ближайшие несколько часов я, позабыв о страхе и преодолевая вопли инстинкта самосохранения, который требовал срочно снять с ног лыжи и ботинки и попить кофейку, карабкалась на гору с помощью бугельного подъемника и съезжала с нее нервическими рывками. Гора казалась мне огромной и бесконечной; по правде говоря, это была самая огромная снежная горка, с которой я сталкивалась в жизни, начиная с пяти лет. На самом же деле мой личный Эверест и он же пик Коммунизма оказался всего лишь учебным склоном, который из-за своих лилипутских размеров был отмечен на карте крошечной точкой. Впрочем, такие мелочи меня не волновали – выше всяких гор простиралась отныне моя самооценка, да и могло ли быть иначе, если я смогла победить кучу бережно хранимых страхов и стать наконец, как все, прекрасной лыжницей в прекрасном лыжном костюме!

После тяжелых трудов я вполне могла позволить себе расслабиться и посидеть в уютной альпийской кафешке за чашкой горячего какао и роскошным творожным штруделем с ванильным соусом. Мне показалось, что я давно не ела ничего вкуснее; люди вокруг были красивыми и приветливыми, да и солнце, казалось, светило ярче, чем обычно.

«Срочно позвони. У меня проблемы», – тревожно попискивал iPhone. Это наконец-то объявилась моя пропавшая в объятиях Линдмана подружка Катя. Я решила ей перезвонить, тем более что добрая компания «Джакарта» оплачивала мне международный роуминг.

– Что случилось?

– Мне кажется, он мне изменяет! – Голос Кати звучал очень тревожно.

Это действительно было проблемой. Линдман тяжело переживал кризис, обороты его банка трагически сокращались, а трещина в его с Катей отношениях – увеличивалась. И хотя с виду толстячок Линдман мало походил на Дон Жуана, Катя наткнулась на его фотографию на... сайте знакомств.

– Подожди, а ты-то там что делала? – заволновалась я.

– Мы с Нинкой, – всхлипывала Катя, – залезли удалять... следы стирать... анкету Нинкину, будь она неладна!

Дело пахло керосином. Если Линдман еще не съехал с горы, то уже хорошенько смазал лыжи.

Что случилось за последние двадцать – тридцать лет и почему верные мужчины начали встречаться реже, чем динозавры? Как распространилась эта чудовищная мода на две, а то и три женщины, к которым нужно непременно заехать с букетом на Восьмое марта? Как же мы так влипли?

Даже нашим родителям сложно понять проблемы современных девушек. Тридцать лет назад измена супруге была делом постыдным и накладывала клеймо позора не только на злостного изменщика, но и на пригревшую его женщину. Стоило только мужчине дать слабину – и за ячейку общества вступались могучие силы товарищеского суда. У тебя могли отобрать тринадцатую зарплату, халявную путевку в профсоюзный санаторий и, наконец, партбилет. Весомая компенсация за ночь любви в коммунальной квартире!

Секса в Советском Союзе не было, и, пожалуй, это явилось некоторым упущением. Зато не было и измен – измен в таком чудовищном, планетарном масштабе, который мы имеем сейчас, в период демографического кризиса и полного отсутствия вменяемых свободных мужчин брачного возраста. Редкий мужчина теперь не хвастается наличием одной, а то и двух дополнительных женщин, и браки давно уже не распадаются из-за того, что жена находит анкеты супруга на сайтах знакомств. Несмотря на то что от мужских измен страдают именно женщины, ответственность за удержание и постоянный подогрев мужского внимания по-прежнему возложена именно на слабый пол.

В детстве дедушка подарил мне странную игру – пружинка выбрасывала шарик, который катился по кругу и залетал в одно из проволочных отделений с надписью «10 баллов» «0 баллов» или «50 баллов». Игра отличалась высоким уровнем медитативности и самостоятельностью траектории полета злосчастного шарика: как бы я ни выкручивала запястья, пытаясь послать его в то отделение, где было написано «50», шарик всегда летел только туда, куда ему хотелось.

Таким же шариком, по многочисленным свидетельствам очевидцев, является и хрупкое мужское внимание. Через некоторое время после того, как они видит нас без макияжа по утрам, им становится безразлично, какие у нас достоинства, а вот недостатки немедленно выходят на первый план. Переехав к ним жить, мы как будто попадаем в комнату смеха и начинаем отражаться в уродливых кривых зеркалах.

То, что раньше казалось ему приятной пухлостью, теперь становится ужасным жиром, худоба превращается в костлявость, аккуратность – в паранойю, легкая неорганизованность – в «я не могу жить с этой замарашкой».

Ежесекундно в большом городе работают не только крупные заводы по выпуску глазированных сырков – миллионы женщин ведут постоянную круглосуточную работу над собственным «я», пытаясь из последних сил глазировать свои недостатки и приспособиться к изменяющимся условиям высококонкурентного рынка. Ради чего мы ежедневно ломаем себя? Неужели для того, чтобы сохранять непрочные, непредсказуемые, как зыбучие пески, отношения, в которых женщина считает себя замужем, а мужчина уверен, что он свободен. Одна моя знакомая – кажется, мы разговорились в каком-то турецком отеле – сообщила, что вот уже пять лет брака встает каждое утро на два часа раньше своего благоверного. Она готовит ему завтрак и... делает макияж, чтобы он не увидел ее без бровей и тонального крема! Неужели для того, чтобы выиграть мужа в этой кровавой лотерее, нужно начинать каждое утро со стриптиза вокруг шеста с омлетом в руке?

В жестокой игре «Мальчики против девочек» есть одно очевидное правило – если тебе что-то кажется, скорее всего, так оно и есть.

Слушая Катин рассказ, я знала – напоминать об этом не стоит. Сейчас, когда материалы дела были еще не полностью изучены, роль хорошей подруги подсказывала: Катю необходимо успокоить.

– Что ты, дорогая, это полная ерунда. Все так делают! Мой тоже постоянно висит в «Одноклассниках». Это у них такой... антистресс! Вернусь и все тебе расскажу. Береги Веню!

Через несколько часов, когда я уже сдала лыжи в прокат и неспешно брела к отелю от остановки, разглядывая горы, у меня опять зазвонил телефон.

Сердце екнуло. Сергей!

«Привет, ты в номере? Я прилетел!»

Глава девятнадцатая, в которой мое сердце скачет вверх и вниз

Есть на свете много таких вещей, ради которых стоит жить. Это повышение заработной платы, приглашение на закрытую распродажу сумок в Dior, первый снег и кусочек торта после долгой диеты. К этим же вещам можно отнести утро нового дня, которое ты встречаешь, лежа на плече любимого мужчины. Сегодня ты на вершине мира, кроме тебя и его, во Вселенной нет ни души, разве что официант, соткавшийся из воздуха, чтобы подать тебе и любимому роскошный завтрак в постель.

Я держала в руке кусочек вкусного тоста и смотрела в панорамное окно на солнце, всходящее над горами. Рядом лежал он, расположившись около своего ноутбука, где множество тонких кривых линий отображали горные пики пульса мировых фондовых рынков. И пусть рынок падал и катился в тартарары, сегодня нам на это было абсолютно наплевать. Мы были влюблены и счастливы, и мир, казалось, лежал у наших ног.

Это утро в белых махровых халатах было абсолютно идеальным; я смотрела на своего мужчину и понимала – вот он, суперприз за годы бездарных свиданий и маминых воплей о внуках. Я была абсолютно счастливой женщиной, и любимый человек тоже, кажется, был вполне себе доволен.

Мы валялись в постели и вели беззаботные воробьиные разговоры, которые не имеют никакого смысла, но обязательно возникают у влюбленных.

– Когда я впервые увидела тебя, то была уверена, что ты девственник и мамин сынок!

– А мне показалось, что тебе лет семнадцать.

– Если бы не Катя, мы бы так и не познакомились...

И конечно же классическое:

– А что тебе во мне понравилось?

– Ты была такое милое дитя... Или вот это.

– А что в мужчинах для тебя совершенно неприемлемо?

– Мне не нравятся глупые мужчины. И еще, конечно, я бы никогда не стала встречаться с женатиком.

– Иди ко мне...

Мы провели весь день, валяясь в номере, и лишь изредка звонили на ресепшн, чтобы заказать еды. Это был тот редкий день, когда, не причесываясь и не нанося макияжа, я выглядела прекрасно. Вечером мы все-таки устали от однообразной картинки за окном и телевизора, который вещал о событиях в секторе Газа, и решили немного погулять.

– Я схожу в душ, а ты не скучай, полистай журнальчик. – Сергей шлепнул на кровать пару увесистых глянцевых изданий. Это были журналы «Wedding» – номера с невестами на обложках. Когда мои глаза наполнились слезами умиления и я подняла взгляд, моего героя уже не было рядом. Дверь ванной закрылась, и через несколько секунд зашумела вода.

Все незамужние девушки устроены абсолютно одинаково – стоит сделать хоть одно неверное движение, как они тут же начинают задумываться о свадьбе. Это было оно – то самое неверное движение. Или провокация? В любом случае, она удалась – я натянула джинсы и свитер, устроилась в кресле поудобнее и погрузилась в изучение особенностей выбора правильного кольца, правильного белья и правильного торта для свадьбы. Я чувствовала себя так, будто меня только что включили в элитный клуб юных девушек, которым светит скорое торжество, – и я хотела узнать все внутренние правила. В этот момент мне впервые за несколько месяцев было абсолютно наплевать, чего это он никогда не остается у меня ночевать.

В тот самый момент, когда я досконально изучила раздел «Косметика» (очень понравились нежные фиалковые тени Vivienne Sabo, которые я, кажется, видела у Нинки – обязательно куплю) и перешла к советам, какой ресторан лучше выбрать, зазвонил телефон.

Или нет, мне просто показалось, что он зазвонил.

Скорее он завибрировал.

Может быть, он просто сказал коротенькое «дзынь», как будто пришла эсэмэска.

Только вот зазвонил он чужим, незнакомым звуком.

Это был не мой телефон.

И это не был телефон отеля.

Это был тот единственный телефон из трех, находящихся в номере, который мне не стоило брать в руки.

Однако любопытство, которое погубило кошку, потихоньку начало брать надо мной верх.

Я на цыпочках прокралась к двери ванной и притихла, прислушиваясь. Вода лилась вовсю, и Сергей даже что-то напевал, стоя под душем. Скорее всего, сейчас он моет голову; пройдет еще несколько минут, он наденет халат и будет сушить волосы феном. У него такая привычка.

Я успела познакомиться с ней... и не только с ней.

Хотите ли вы знать то, что вы и без того знаете? Я бы включила этот вопрос в кодекс чести всех невест мира. Каждый день миллионы мужчин и женщин становятся перед тяжелым выбором – брать или не брать трубку его мобильного телефона, заглядывать ли в электронную почту, шарить ли по карманам? Те, кто не делает этого, гордятся своей выдержкой, доверием между партнерами и – кто знает? – может быть, роскошными рогами северного оленя на собственной голове. Те, кто хоть раз делал это, знают наверняка – тот, кто ищет, всегда находит. Однажды ступив на зыбкую песчаную почву гендерного шпионажа, можно подсесть на подглядывание, как на прозак, и совершенно потерять веру в человечество. У меня была одна подруга, муж которой – армейский связист – даже провел в доме специальную линию, чтобы подслушивать ее разговоры. Однажды ему крупно повезло, и он стал свидетелем того, как его верная супруга занимается сексом по телефону. Двумя годами позже он ушел от нее... к своему однокурснику.

В конце концов, что такого страшного произойдет, если я прочту эту эсэмэску? Вероятность того, что Сергею пришло сообщение от оператора мобильной связи, выше чем пятьдесят процентов. У меня вспотели ладони.

Прошла еще секунда – я схватила мобильный телефон Сергея и нажала кнопку «Прочитать».

«Твой Кирюшка-хрюшка сообщил, что на дачу без папы не поедет. Скучаю, милый... Целую тысячу раз». Сообщение от: «Елена Коврова».

Звуки душа превратились в грохот Ниагарского водопада. В ушах зазвенело до боли, как при резком взлете самолета. Я бросила телефон на кровать, как будто он был раскаленным. Схватила сумку, сгребла в нее какие-то вещи и крадучись выскочила из номера. Я мчалась по лестнице вниз. Мне стало нечем дышать.

Было такое чувство, словно земля разверзлась под моими ногами и я летела вниз, в бездонную кроличью нору. Мысли бешено проносились в моей голове, в горле стоял комок. Однако ничего хуже, чем начать рыдать и рвать на себе волосы прямо в холле гостиницы, и придумать невозможно. Мне нужно было место, где мне никто не помешает, – и я нашла его за огромной кадкой с пальмой в зимнем саду. Там оказалось тихо, влажно, темно и холодно... И я наконец расплакалась.

«Идиотка!» – что тут еще скажешь. Я действительно оказалась полной дурой, заблудившейся в собственных мечтах. Я сидела на сумке со своими вещами, и мечты душили меня, как наброшенная на шею петля. Мне было очень страшно... Нет, даже не страшно – меня сковал ужас от осознания того, в какую историю я впуталась. На место постепенно встали все части красивой картинки, и она наконец-то сложилась. Это был семейный портрет, на нем были изображены Сергей, его супруга Елена и их сын Кирюшка, наследник империи. Меня на картине не было.

В жизни нам часто приходится держать удар. И все-таки самое страшное происходит, когда его совсем не ждешь. Мои фантазии, мои надежды – все разом рассыпалось, как карточный домик, придавив меня к самой земле. Я сидела и чувствовала, как моя глупая, придуманная любовь раскатывает меня, словно гигантский каток. Ничего из того, что я себе навоображала, не существовало в реальности – никогда! На самом деле я оказалась... банальной любовницей женатого мужика, который решил разнообразить свой досуг. Внезапно я поняла, почему с самого начала не могла отделаться от мысли, что мой идеальный мужчина похож на знаменитого каннибала, доктора Лектора. Все дело было в его скрытой жестокости – той самой, которая проявилась сейчас, когда он вырезал и сожрал мое сердце.

Как удивительно – вокруг был кристально чистый альпийский снег и свежий воздух, и все-таки я ощущала себя так, будто по уши вымазалась в грязи.

Мне показалось, что за цветочной кадкой я просидела больше часа. Выйдя же в холл и взглянув на висящие над стойкой портье часы, я удивилась – не прошло и двадцати минут. Тем не менее было очевидно, что я затянула с этим романом.

– Добрый вечер, – натянуто улыбнулась я. – Вы не могли бы... помочь мне обменять обратный билет на ближайшее время? – Администратор отеля смотрел на меня со смущением и любопытством.

– Вам не понравилось, уля-ля!.. – заверещал было он, но я остановила его жестом.

– Узнайте, пожалуйста, когда ближайший рейс до Москвы. Я хотела бы уехать... и пожалуйста, закажите машину до аэропорта.

– Вы можете улететь в семь ноль-ноль, но для этого вам придется выехать через пять часов, чтобы успеть к регистрации, – сообщил ресепшионист, продолжая набирать что-то на клавиатуре компьютера. – Если вы найдете это неудобным, я могу предложить другой рейс...

Другой? Ну уж дудки. Я должна покинуть этот соленый рай так быстро, как это возможно...

– Отлично! – Я широко улыбнулась. – У меня внезапно образовались важные, очень важные дела в Москве. Вот моя Visa, я хотела бы оплатить трансфер и услуги по перебронированию билета. Да, и кстати, есть ли здесь салон красоты и... какие-нибудь магазины?

Опухшая от слез, взлохмаченная любовница трусливо отползает в сторону юга? Это была не моя история. Немного помедлив, я позвонила в номер.

– Привет, я еще в душе, куда ты сбежала? – Никогда еще привычка Сергея к длительным омовениям после секса не была так уместна.

– Я решила пройтись по местным магазинчикам. Они внутри отеля, так что я недолго. Встретимся за ужином в ресторане! – Я собрала всю волю в кулак для того, чтобы мой голос звучал естественно.

– О женщины, – промурлыкал мой котик. – Запиши все покупки на номер, я их оплачу.

– Ммм... не стоит. – Я чувствовала, как во мне закипает ярость, но все еще держалась.

– Я настаиваю, запиши все расходы на мое имя. – Лектор сам старательно затягивал на своей шее петлю.

– Увидимся через пару часов. Закажи столик. – Я положила трубку. – Знаете, – обратилась я к ресепшионисту, – я, пожалуй, полечу первым классом. Мой спутник настоял на том, чтобы оплатить все расходы. – С этими словами я уверенным жестом взяла со стойки свою кредитку и засунула ее поглубже в сумочку.

Очень дорогие и по большому счету бесполезные магазины внутри отелей как будто специально созданы для того, чтобы в них заходили девушки с разбитым сердцем. И сегодня у торговцев модными иллюзиями был праздничный день.

Я искала не платье – я искала оружие, которое сможет сказать за меня все то, чего я так и не смогла высказать самому большому обманщику в своей жизни. Блуждая между витрин, я искала себя – ту, которая умерла сегодня, за те проклятые десять минут, ту, какой я больше никогда не буду.

Синее платье с пышной юбкой от Alexander McQueen, созданное для современной принцессы, чуть ироничное, украшенное пенной волной асимметричного кружевного подола, сверкающими камнями, сидящими в оправах в виде павлиньих перьев, – слишком роскошное, чтобы быть правдой, слишком идеальное, чтобы его надевать... Оно стоило целое состояние, особенно после трагической смерти дизайнера, но на это мне было плевать. Когда я увидела его, мое сердце на несколько минут притихло и даже перестало болеть.

– О, вы прекрасны. – Продавщица бутика, кажется, не преувеличивала. Из зеркала на меня смотрела настоящая сказочная Алиса – хрупкая и невероятно грустная.

– Номер двести пятнадцать, – прошептала я. – И я надену его прямо сейчас.

– И вот это пальто. Посмотрите, какой цвет, – неуверенно предложила продавщица.

– Я померию, – апатично согласилась я.

– У нас есть туфли, – засуетилась продавщица, поднося мне настоящие хрустальные башмачки – изящные шпильки, обтянутые синим шелком в тон платью, украшенные яркими стразами и надписью Manolo Blahnik.

Мои первые туфельки Manolo ... вот уж не думала, что буду покупать вас в таком дурном расположении духа.

– Я беру все.

Через два с половиной часа я выходила из салона красоты и, кажется, почти успокоилась.

Профессиональный визаж и укладка, а также новое белье – которое никогда не увидит мой злой гений, – все эти вещи сделали меня чуть-чуть более защищенной. Может быть, несчастье, случившееся со мной, было таким огромным, что я просто не могла его осознать; оно обняло меня своими теплыми лапами, и я перестала бояться.

Всем своим существом я чувствовала, что Сергей уже ждет меня в ресторане; я подошла к портье и попросила, чтобы машину подали как можно скорее, сразу как только мы приступим к ужину.

– Будет ли у вас багаж? – растерянно поинтересовался портье.

– Только моя сумка. – Я выпустила из рук сумку, повернулась и поспешила в ресторан. Слезы предательски дрожали на ресницах.

– Неужели эти русские всегда так одеваются? – Завистливый голос, раздавшийся у меня за спиной, явно принадлежал полной итальянке за стойкой ресепшн. Я улыбнулась сквозь слезы. Что бы они понимали в своей Италии!

Зал ресторана был украшен белыми цветами, которые дарили чистому альпийскому воздуху еле заметный аромат; оказалось, что я запомнила этот запах навечно и начинаю грустить неизменно, когда его чувствую. Кажется, это были те самые фрезии, которые благоухали в самом первом букете от моего злого гения; за столиком в полупустом зале сидел он – и, очевидно, волновался.

Наверное, никто не смог бы этого понять. Однако я поняла это, отметив его резкие движения, когда он стряхивал пепел с сигары, и улыбку, неуверенно блуждавшую на его суровом лице. А еще – бокал бордо на столе. Он уже знал о том, что его тайна раскрыта. И от этого мне стало еще страшнее.

– Ты похожа на королеву, – промолвил Сергей. – Я... никогда тебя не видел такой.

– Спасибо. – Я грустно улыбнулась. Мне нечего было сказать.

– Что ты будешь пить?

– Водку, – будничным тоном сообщила я. Игры между нами закончились.

– Пожалуй, я тоже. – Сергей подозвал официанта, не сводя с меня ошеломленного взгляда.

Нам принесли графин и ледяные рюмки.

– Тост?

– Как тебе, например... «За экологию»? – Я посмотрела ему прямо в глаза.

И он заговорил. Снежные лавины с утробным стоном потянулись вниз, плотины не могли больше сдерживать напора воды. Остапа несло. Он признавался, оправдывался, объяснял. Слова, нагромождаясь друг на друга, перестали помещаться в моей разболевшейся голове, они летали по залу, как ядовитые пчелы: «ради ребенка», «хороший человек», «брак по расчету» и прочие бессмысленные словосочетания. Взгляд Сергея скользил по моим обнаженным плечам, он был напуган, растерян и возбужден. Впервые в жизни я видела, что он не может себя контролировать: он не понимал, что случилось, он не знал, как выкрутиться.

Мой сказочный принц – мужчина чьей-то мечты, чей-то супруг и отец какого-то неизвестного мне мальчика Кирюшки – сидел в ресторане отеля взлохмаченный, сердитый, с раскрасневшимися щеками. Он пил водку и не закусывал. Он пытался удержать свою любовницу, и это ему не удавалось.

– Ну я, пожалуй, пойду, – шепнула я, провела рукой по его жестким волосам и наклонилась, чтобы поцеловать.

Это был последний поцелуй, украденный и от того особенно сладкий. Я попрощалась с Лектором – и своими мечтами о нем.

– Постой, куда ты... Алиса! – Попытавшись отодвинуть стул и встать из-за стола, Сергей неловко задел графин. С протяжным звоном он полетел на пол, разбиваясь, разбиваясь, разбиваясь на тысячи осколков, которые было уже не собрать. К запаху цветов добавился запах медицинского спирта.

Я вышла не оглядываясь, выхватила сумку из рук портье и прыгнула в такси. Лектор остался стоять в окружении букетов, стекла и моих разбитых иллюзий.

Так все закончилось, и в тот момент я была абсолютно уверена, что закончилось навсегда.

Огни освещенной трассы пробегали по стеклам автомобиля. Он нес меня домой – прочь от всех ошибок, которые я совершила. Мобильный телефон разрывался от звонков – Сергей.

Зачем он звонит? Что еще он хочет мне сказать? Какая глупость. Я разрыдалась и начала удалять его эсэмэски. Его фотографии. Его самого... Вычеркнуть из адресной книги – навсегда! Теперь он больше не идентифицировался, но продолжал высвечиваться на экране набором цифр. Знакомым набором цифр, которые нужно было стереть из моей памяти при помощи какой-то секретной кнопки.

Я открыла окно и швырнула iPhone на дорогу.

Сегодня разбилось все, к чему я успела так привязаться.

Глава двадцатая, в которой ровным счетом ничего не происходит

Вследующие четыре недели я почти ничего не ела и выпила порядка четырех бутылок рома в пересчете на коктейли «Куба либре». Это означало, что Куба – свободна.

Глава двадцать первая, где мы обращаемся за советом к магам и чародеям

Кто-то теряет, а кто-то находит, и если в чем-нибудь твои дела идут из рук вон плохо, значит, жди успехов в другом – эта житейская мудрость, придуманная для утешения неудачников, имеет свое рациональное зерно. Целых три месяца после расставания с любовником я провела, добывая для своей компании статьи, – и результаты не заставили себя ждать. Моя личная жизнь превратилась в черную дыру, в которую лучше было не соваться, зато меня продвигали по профсоюзной линии. Вскоре я получила премию, благодарность с занесением, а потом – предложение возглавить департамент по связям с общественностью.

Это была чрезвычайно тяжелая, холодная зима, полная одиночества и отчаяния; свою чудовищную неудачу и чувство вины я глушила, посещая немыслимое количество деловых встреч, а вечера проводила на беговой дорожке в спортзале. Я с нетерпением ждала весны, которая высушит мои слезы и – кто знает? – может быть, поможет забыть все то, что я натворила.

Город, который всегда был на моей стороне, на этот раз словно отвернулся. Всюду я натыкалась на счастливые семейные пары с малышами, целующихся влюбленных, молодоженов, даже кошки в этом городе ходили по грязному снегу по двое; я в мгновение ока стала изгоем, наказанным за безнравственное поведение и развал крепкой ячейки нашего общества.

В то время как я была уволена с брачного рынка с волчьим билетом, мои подруги медленно, но уверенно продвигались к почетному званию «несвободна». Беспокойный мачо, не оставлявший Нине ни минуты на раздумья, переехал к ней жить. Это случилось после исторического кунилингуса, который он исполнил в полупустом зале кинотеатра «Романов Синема» на просмотре полнометражной киноленты «Бесславные ублюдки». Никогда еще Нина так не сопереживала героям; она была покорена и, по большому счету, потеряна для общества. Наша подруга приобрела крайне неприятную для всех несвободных девушек привычку начинать любую фразу со слов «мы с Андреем».

– Вчера мы с Андреем думали, что бы такое подарить его маме. А потом Андрей пошел и купил ей пельменницу.

– Романтично, – отозвалась я.

– Мы все любим пельмени. Она будет их нам лепить!

– Я рада, что он хотя бы не подарил ей килограмм фарша.

– А Веня мне в последнее время вообще ничего не дарит, – вздохнула Катя. – Я бы даже фаршу была рада.

– Банковский кризис на дворе, – вступилась за Вениамина Нина. – Поимей совесть. Ты ж только бриллиантами с него берешь! Хочешь, мы с Андреем что-нибудь тебе... эдакое...

– Нет! – вскрикнула Катя. – Не надо эдакого!

Подарки Андрея, парня с психологией простого военного и полным отсутствием каких-либо комплексов, и вправду отличались своеобразием. Решив, что я приуныла, Андрей и Нина уже предприняли попытку меня взбодрить. В результате они вручили мне небольшую мечеть из металла с милыми полумесяцами на башнях, которую они привезли из Стамбула. Подарок, конечно, был странным, но самую главную изюминку его я обнаружила не сразу. Мечеть завывала, – причем небольшие размеры модели явно компенсировались громкостью издаваемых ею звуков. Первый рев, напоминавший о воздушной тревоге, раздался глубоко за полночь. В дверь застучали соседи.

Спросонья я попыталась как-то утихомирить подарочек и чуть не пробила руки острыми шпилями и милыми моему сердцу полумесяцами. Выла мечеть не тогда, когда мне этого хотелось, а ровно в часы, предназначенные для намаза; добавьте к этому еще и то, что выключить звук было невозможно. Путем демонических усилий мне удалось выцарапать из нее батарейки, после этого я отправила подарочек на балкон.

– Мне снятся эротические сны, – поделилась с нами Катя. – В них я вижу свою первую любовь – мальчика Петю из девятого класса!

– Ему по-прежнему пятнадцать? Тогда тебе надо к врачу! – заволновалась Нина.

– Нет, ему больше, и вообще, лица не разобрать, но я точно знаю – это он! Вдруг я упустила свою судьбу? Может быть, мне на роду было написано стать его женой...

Вопросы предопределенности и сложных путей небесной канцелярии часто занимают незамужних девушек. Чтобы не сказать – всегда.

Я задумалась: может быть, и вправду выход из всех этих лабиринтов, дороги в которых заканчиваются барами и танцполом, нужно искать в тонких материях? Может быть, моя судьба вообще не предполагает замужества и мне стоит подумать о работе в благотворительном фонде? Или, наоборот, принц моей мечты совсем рядом, а я его не вижу? На любовном фронте у Катерины тоже был полный штиль, предложения руки и сердца от Вениамина можно было ждать веками, а деятельный характер нашей подруги требовал бурь и натиска.

Мы решили пойти на страшное дело и отправиться к гадалке.

В наше время, когда мужчины не гнушаются делать предложения руки и сердца посредством эсэмэсок, а женщины пользуются советами гинеколога из «Живого журнала», посещение гадалок, жриц культа вуду и экстрасенсов по-прежнему занимает у деловых людей почетное третье место после стилиста и мастера по маникюру. К бабкам Соням, тетям Зоям и прочим Саламандрам стоит целая очередь; некоторые из них скоро установят банковские терминалы и начнут принимать кредитные карточки Visa. Ищут «нужного человека» тоже по старинке, в основном пользуясь хорошими рекомендациями. Прошерстив свою записную книжку, Нина нашла телефон гадалки – и мы решились.

Театр начинается с вешалки, а наше обращение к потусторонним силам началось с темнющего подъезда блочного дома в районе Химок. Тревожно завывал ветер, было холодно и в целом страшно. Судя по звукам, доносившимся из-за черной железной двери, инфернальная дама занималась вполне невинными домашними делами. Она пылесосила.

Мы позвонили, потом немного подождали. Потом позвонили еще. Наконец после третьего звонка гул пылесоса затих, и нас впустили в квартиру.

Предсказательницей нашей с Катей непростой судьбы в этот раз оказалась очень полная дама неопределенного возраста. Звали ее диковинно – Илария. В целом квартира ничем не отличалась от обычного, не слишком зажиточного московского дома. Вдоль плинтуса, потягивая лапы, шагал черный котенок.

Вообще, процедура обращения к гадалке для незамужней девушки является пугающей и унизительной, хуже, пожалуй, только заполнение графы «Семейное положение» в резюме. Кто знает, насколько расположены к нам Высшие Силы (судя по всему, не очень)? Кто знает, что в голове у очередной их слуги? Страшно услышать от третьих лиц то, в чем сама боишься себе признаться – ведь весьма вероятно, что волшебства, на которое ты так рассчитываешь, не произойдет вообще. Может быть, в мире, где все были созданы половинками, случилось так, что несколько девушек оказались не половинчатыми, а абсолютно цельными личностями, словно яблоки Семеренко. Была ли в этом высшая задумка или просто случился заводской брак, но другие половинки им не подходят, и теперь стало очевидно: приговор «вечное половое одиночество» окончательный и обжалованию не подлежит.

Первой на допрос к Иларии отправилась Катя – сатанинская юность приучила девушку к панибратским отношениям с духами. Катерина накрыла стопку карт Таро дрожащей рукой с французским маникюром.

Илария задала несколько наводящих вопросов, потом долго смотрела на карточный стол, где были разложены полные житейских тайн кусочки картона, и наконец изрекла:

– Давно судьбу ты свою встретила, да почти проглядела. Не смотри вперед, загляни назад, девица. Из твоего прошлого твое будущее.

Далее следовали путаные советы и рекомендации, в соответствии с которыми Кате надо было поменьше работать, обратить внимание на почки и больше времени проводить в заграничных командировках, особенно почему-то в Италии и... Америке.

Этим недвусмысленным предсказанием гадалка только укрепила Катину веру в то, что ее суженым-ряженым был рыжий, конопатый мальчишка из 9 «В»; дав ему от ворот поворот много лет назад, Катя совершила непоправимую ошибку.

– Ну а теперь ты... – Катя подталкивала меня к столу, накрытому плюшевой скатертью.

Что-то мешало мне подойти и сдвинуть колоду карт. И это что-то было важным. Я не могу просто так доверить знания о своей судьбе вот этой тетке с усами и пылесосом. Я ей... не верю.

– Извините, мне что-то нехорошо, – пробормотала я и метнулась в прихожую застегивать сапоги. – Катя, я тебя на улице подожду.

Придя домой, я обнаружила, что черный котенок написал мне в любимую сумку Chloe. Похоже, мои и так не слишком теплые отношения с миром идей и тонких материй перешли в стадию вооруженного конфликта.

На следующий день, чтобы загладить свою вину перед подругой, мне пришлось оплачивать ее обед. Мы встретились в ресторане «Тинькофф», где вместо привычного бизнес-ланча можно было заказать недорогую коробочку суши и бокал темного пива.

– Здесь недалеко американское посольство, – задумчиво протянула Катя и улыбнулась той странной улыбкой, которая всегда говорила мне – «это жжж неспроста».

– А моя первая любовь живет в соседнем доме, – улыбнулась Нина. – И мы до сих пор ходим в один и тот же магазин за молоком.

– Петр эмигрировал, и теперь он где-то в Америке, – продолжала тараторить Катя, размешивая зеленый васаби в соевом соусе, – все дороги ведут туда! Вот и гадалка вчера...

– Попробуй разыскать его и спросить, делов-то, – перебила я. Про гадалку думать не хотелось. – Надеюсь, ты помнишь его фамилию?

– Конечно! Его фамилия Сыроежкин, – гордо произнесла Катя.

– Катя Сыроежкина – это звучит гордо! Хочешь, после работы зайдем в интернет-кафе и поищем твоего героя, у меня как раз в запасе пара часов перед бассейном, – предложила я.

Этим же вечером у нас в руках оказались: счет за четыре капучино, компьютерная мышь и распечатка интернет-форума – у Катиного класса был свой сайт, на котором – о чудо! – мы обнаружили информацию о встрече выпускников. Петя был в рядах подтвердивших участие в вечере воспоминаний.

– Здесь не обошлось без мистики! – верещала Катя. – Он снился мне почти каждую ночь!

И пусть я и была полна скепсиса, мы начали готовиться к встрече с первым Петром Екатерины. А кому легко?

Глава двадцать вторая, в которой становится понятно, что секса нет

Каким бы противным и слякотным ни был февраль, мы живем с надеждой, что однажды его сменит солнечный весенний день. За которым последует и второй, и третий – не менее радостный. Потому что так устроена жизнь, в этом ее смысл и великое предназначение. Жаль только, что это вселенское правило всеобщего оптимизма не распространяется на мою личную жизнь. Вернее, на полное ее отсутствие.

Вот и сегодня, казалось, ничто не предвещало беды, и я спокойно ждала своей очереди на педикюр в салоне «Место под солнцем» в районе Лубянской площади. Скрашивал мое ожидание глянцевый журнал «Glamour», в котором была примечательная статья – опрос российских женщин на тему любви и сексуального благополучия.

Если верить журналу, все читательницы в среднем имели секс сто тридцать семь раз в год.

Маленький блестящий журнал с длинным языком!

Я оглянулась по сторонам. Где-то там, за стеклянными стенами салона, в городе, полном бегущих в разные стороны автомобилей, творился неслыханный разврат. Все эти люди, опаздывающие на деловые встречи и подписывающие бумаги, на самом деле участвовали в хорошо законспирированных оргиях и, возможно, имели секс прямиком на рабочих местах. Вот, к примеру, женщина с сумками, спешащая неизвестно куда... Наверняка торопится в постель, занять коленно-локтевую позицию! Все эти бесчисленные трудовые единицы, наводнявшие офисные помещения, наверняка только и делают, что поддерживают честь глянцевой статистики в туалетах и подсобных помещениях! Интересно, чем же можно было объяснить то, что среди моих одиноких знакомых и даже семейных пар подобное половое благоденствие встречалось реже, чем белый уссурийский тигр и островная болезнь бора-бора.

– Сто тридцать семь раз? Да ладно тебе! В лучшем случае пару раз в неделю, – отреагировала Нина, которая любила во всем определенность. – Причем совсем не каждую неделю.

– Ммм... а минет считать? – задумалась Катя.

– Упаси боже! – взвыла Настя, красивая молодая девушка, продавец в парфюмерном магазине. – Честно говоря, то, что бывает, и сексом-то не назвать.

Клубы. Рестораны. Вечеринки. Здесь можно найти цитомегаловирус, текилу, бывших работодателей и новые околоделовые контакты. Секс? Забудьте! Московские мужчины слишком много работают, чтобы еще и по выходным подвергать себя бессмысленным физическим нагрузкам. В клуб они ходят пить пиво, в ресторан – есть, в спортзал – заниматься. Что же касается вечеринок, на них мужчины не ходят вообще.

Вечер вторника я проводила на закрытом мероприятии Brioni, приглашение на которое досталось мне от Главного Босса. Особым заданием было проследить, как оно там у конкурентов, и сделать заметки на салфетке. Со мной на вечеринку отправилась Катя. Надежда на общество хорошо одетых мужчин не покидала нас... вплоть до самого гардероба.

Знаменитый на всю страну «GQ Bar» Аркадия Новикова имеет клубную атмосферу, три зала и даже камин. Бар культового глянцевого журнала для модных мужчин – признанный столичный магнит, притягивающий роскошных, богатых и знаменитых поближе к сияющей вывеске рядом с отелем «Балчуг». Здесь шумно, людно, дымно и дорого – то есть есть все, чтобы новый русский джентльмен, властелин Садового кольца, мог выкурить сигару и не остаться незамеченным дамами. Утром в ресторане можно позавтракать, вечером – потанцевать. Однако ранним вечером в будни, на вечеринке, посвященной дорогим итальянским костюмам, единственными мужчинами были приглашенные модели в пиджаках, с которых даже не срезали ценники.

Впрочем, вру. В жидкой смущенной толпе, состоявшей из амбициозных рублевских домработниц и секретарш генеральных директоров, то тут, то там мелькал светский лев Андрей Малахов. Словно желая подняться над условностями, он был одет в костюм от Kiton. Оглядев публику, мы с Ниной пришли к грустному выводу – все присутствующие пришли сюда увидеть то, чего по определению не существует. Мужчина может купить костюм за пять или десять тысяч долларов, и это объяснимо. Однако идти на прием, посвященный этому костюму? Это бессмысленный, избыточный поступок, имеющий отношение к почившей эпохе потребления; по странности такое действо можно было бы приравнять к блажи праздновать именины собственной болонки, закатывая званый ужин с цыганами и медведем.

– На вечеринки такого рода надо приглашать промоутеров сетевой косметики, – прошипела Катя. – Пойдем отсюда, я уже чихать хочу от Chanel Chance.

Катерина, в отличие от Шанель, не захотела дать этой вечеринке второй шанс. И мы отправились в «McDonald’s». Невыносимый пафос нужно было разбавить чем-то радикальным. Пара гамбургеров подействовали как пинок, возвращающий к действительности от прекрасных, но совершенно бессмысленных и невоплотимых мечтаний и надежд.

Мысли о количестве секса у моих сограждан снова догнали меня. Похоже, статья меня действительно задела. Я решила выяснить: может быть, сто тридцать семь раз в год – это нормальная половая практика и только я и мои подруги живем в атмосфере вечного московского целибата?

Покопавшись в телефонной книжке, я нашла несколько друзей, которых было не жалко терять. Им-то я и задала сакраментальный вопрос – сколько?

И вот что они мне ответили.

Игорь, преуспевающий топ-менеджер одной из крупных российских компаний: «Сто тридцать семь раз?! Да я месяцами сижу без секса. Даже и вспомнить не могу, когда это было в последний раз. Хотя я всегда готов и могу освободиться, например, через неделю, в среду, с десяти до двенадцати тридцати... или двенадцати... Извини, у меня второй входящий звонок!» Гоша, безработный: «Нет, у меня гораздо меньше. Мне лень». Григорий, студент: «А что можно считать сексом? А если... ну в общем, если я один?» Константин, директор по продажам телефонной компании: «Да, у меня бывает. Я хожу в свинг-клуб, и там у меня случается такое сразу с двумя и тремя».

И все-таки я усомнилась в распутстве, навязанном нашему скромному трудовому городу глянцевой прессой! Конечно, я не применяла пытки и детектор лжи, но все-таки...

В Москве, прекрасном городе, где можно найти самые изысканные творения молодых бельгийских дизайнеров, а также гречневую лапшу, секс встречается не так часто, как хотелось бы многим. Кризис, о котором первыми завопили банкиры, давно бушует в этой непрозрачной отрасли народного хозяйства. Секс – редкий, капризный зверь – явно предпочитает более свободные, менее загазованные города нашей необъятной страны. Как будто МКАД обнесен невидимой стеной, за которую с легкостью проникают новинки высокой моды, но простые человеческие радости прорваться не могут. Весь столичный тестостерон сгорает вхолостую в процессе перевыполнения годовых планов компаний и корпораций и борьбе за мировую финансовую стабильность. Неужели самые мрачные прогнозы всегда являются и самыми верными и теперь невозможно встретить не только настоящую любовь, но и приличный секс?

В то время как счастливой Нине наши проблемы было не понять, Катя вполне поддерживала меня в моих худших предположениях.

– Сегодня ночью, – заявила она, – я осознала, что у нас ничего не было уже недели две. Может быть, мне стоит изнасиловать инструктора по йоге? Он брюнет с голубыми глазами.

– Катя! – воскликнули мы хором. – У тебя же...

– Да, я знаю, что я крайне аморальная личность. Но Вениамин невнимателен ко мне последние несколько недель. Кроме того, я нашла у него чеки на покупку женского белья!

– Может быть, он собирался сделать тебе подарок, – предположила Нина. Успешная личная жизнь превратила ее в филантропа-оптимистку.

– На чеке были указаны размеры, – пояснила Катя. – Ее грудь больше моей по меньшей мере в два раза.

Чеки, мобильные телефоны и билеты – три источника нескончаемого компромата на неверных мужей и похотливых бойфрендов. Сколько из них погорели, просто оплатив что-нибудь лишнее! Духи, цветы, нижнее белье... в несправедливом, сложном, неприспособленном к счастливому проживанию мире то, что приносит радость одной женщине, становится головной болью для другой. Это же относится и к неожиданным звонкам, а также случайно прочитанным эсэмэскам после которых начинаешь жалеть о том, что ты вообще умеешь читать.

– Как твои дела? – Вот уже много недель после этого вопроса мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Все по-прежнему. Мне кажется, это никогда не кончится. И я никогда не перестану себя корить, и никогда не вернусь... к прежней себе. – Я была готова расплакаться.

– Какая ерунда. – Нина обняла меня и похлопала по спине. – Клин вышибают клином.

– Ей будет сложно, посмотри на выражение ее лица, – заметила Катя. – На нем же просто написано: «Не влезай – убьет!»

– Неправда, – я шмыгнула носом, – хочется верить, что это еще не все.

– Забудь о любви, – посоветовала Катя, – все, что тебе нужно после болезненного разрыва, это банальный секс. Кстати, мой тренер вполне...

– Расскажи лучше о своем однокласснике. – Мне хотелось увести подруг с минного поля разговора «Я, моя любовь и отсутствие секса» на более безопасную площадку.

– Мы вступили в переписку, – Катя мечтательно закатила глаза, – и пока что все, что он пишет, совершенно идеально.

– Это обычно самое страшное. Если они вначале прикидываются идеалами, жди беды! – Я знала, о чем говорила.

– Он выращивает розы и помидоры на своем огороде! Я узнаю своего мальчика. Когда ему было пятнадцать, мы ездили в трудовой лагерь и тоже что-то там выращивали... свеклу или эту, как ее, морковь...

– Теперь я знаю, благодаря кому я могу пить свежевыжатый сок в «Сafé Loft», – улыбнулась Нина, – вся морковка страны выращена руками моей дорогой подруги!

Подумать только, бывали времена, когда люди, занимающие теперь столики в «Vogue Café», ездили по колхозам и совхозам, отрабатывая трудовую практику. Сейчас, в центре Москвы, в сиянии искусственного света, мне сложно было это даже представить себе. Тогда вместо Baldinini и Wolford наши старшие сестры и мамы носили лосины и туфли-лодочки из резины и пластика; это были беззаботные времена диско, в моду вошли широкие ремни, яркие резинки и магнитола на плече, а мороженое в шоколаде стоило двадцать восемь копеек. Слов «iPod» и «тирамису» тогда никто не знал, и представьте себе – это ничуть не портило жизни! Может быть, Катя права и чувства, которые пришли из боевого прошлого, тоже были настоящими?

Секса тогда не было – о нем мы по малолетству просто ничего не знали, – но это, как ни странно представить, тоже совершенно не омрачало существования.

Раздумывая о времени, в которое было невозможно вернуться, мы решили отправиться потанцевать в ближайшую пятницу, чтобы все-таки попробовать понять, как это – быть девчонками в стиле диско.

Глава двадцать третья, или Mon amour premiére

Встреча с одноклассниками – волнительное событие, даже три месяца разлуки могут изменить всех до неузнаваемости. Одним из ярких воспоминаний моего детства стал момент, когда я увидела мальчиков своего седьмого класса, вернувшихся с летних каникул. Они выросли сантиметров на двадцать каждый, и у них уже ломался голос – многих попросту было не узнать. Что уж говорить о встрече через шестнадцать лет?

В день икс Катя, как профессиональная женщина, решила делать ставку на красоту и молодость – стратегической одеждой были выбраны простые джинсы в сочетании с самыми высокими каблуками, которые только обнаружились в шкафу. Теплый апрель позволял показать себя в лучшем виде – загар из вертикального солярия, регулярные занятия в спортивном зале и общий оптимистичный настрой сделали свое дело: Катя выглядела и чувствовала себя абсолютно великолепно, о чем ей сообщил даже таксист.

Это был один из тех необычайно чудесных дней, когда солнце светило ярче, чем обычно, а люди улыбались, глядя на цветущую Катю, неброско, но стильно накрашенную. Да и она сама давно уже не чувствовала себя такой прекрасной. В означенный час (одиннадцать дня) в ее квартире раздался телефонный звонок.

Катя услышала до боли знакомый голос, голос мальчика, который звонил по этому телефону тысячи раз; и раз за разом Катюша снимала трубку и отвечала ему «Алло». В мгновение ока жизнь остановилась, забуксовала и решительно рванула вспять: Катя вновь была маленькой, взволнованной девочкой, которая мямлила, не зная, что ответить.

– Алло, это Петр. – Абонент на том конце провода был напуган не меньше.

– Привет, ты доехал?

– Долетел, – уточнил Петя. – И теперь пытаюсь узнать родной город. Все так изменилось!

– Да, – Катя с тревогой посмотрела на себя в зеркало, – многое действительно изменилось.

– Давай увидимся завтра, только предложи место сама, я здесь ничего не знаю. – В речи Петра был заметен американский акцент.

– Ммм... «SKYLOUNGE»? – неуверенно промямлила Катя. Иностранцу подойдет все, что напоминает колесо обозрения.

Через несколько минут неловкого разговора сладкая парочка договорилась о месте и времени встречи, и Катя наконец шлепнула трубку на место и вытерла вспотевшие руки о полотенце. Такого заряда адреналина она не могла и припомнить – это были настоящие американские горки!

Что и говорить, по сравнению со своими подростковыми годами Катерина выглядела хоть куда. Святое время мыльниц было не вернуть, но новые веяния подарили женщинам французскую косметику в открытом доступе, свободу от тонального крема «Балет» и лака для волос «Прелесть», удобное белье и дезодоранты «Rexona», неведомые в далекие девяностые. Тринадцать лет, проведенных в разлуке с мужчиной всей своей жизни, Катя потратила на выщипывание бровей, эпиляцию и педикюр. Ее волосы приобрели натуральный оттенок и особый блеск путем окраски в четыре разных цвета одновременно и последующей стрижки горячими ножницами; в ее гардеробе появился стиль, и из него безоговорочно исчезли пластиковая обувь, исключая вьетнамки для бассейна, и белые носочки, исключая носки для спортивного зала и утренних пробежек в парке.

Катя летела, едва касаясь босоножками мостовой Арбата; она прошла несколько уличных музыкантов, и впервые за долгое время их песни не показались ей пошлыми или идиотскими. Всем своим подтянутым, ухоженным существом двадцатисемилетней женщины она была настроена на разумное, доброе и вечное. Казалось, ее чувства обрели прежнюю свежесть и остроту – как в том далеком году, когда ее отца перевели в Москву из Самары и Катя пошла в новую, столичную школу. На этот же год пришелся и их первый с Петенькой поцелуй.

– Такси, такси! – Добежав до Садового, она через минуту уже прыгнула в машину. – Я опаздываю.

Перед входом в бар стоял он – видимо, это был он, хотя точно Катя не была уверена.

– Привет, – сказал Петр.

Время обошлось с ним не так милосердно, как с Катей: видимо, все эти годы Петя пытался заглушить свои страдания, поедая высококалорийную пищу. От былого мальчишки остались только глаза – насмешливые и пронзительные, так же как и умение выдержать любой взгляд.

Петр вырос во вполне себе респектабельного Питера – никто не мог бы заподозрить человека, имеющего русские корни, в этом невысоком, округлом, ладном иностранце; он был острижен практически под ноль, а его высокий (как и в детстве) лоб украшали две внушительные залысины. На нашем герое были мягкие, широкие велюровые штаны и нечто похожее на рубашку поло, за спиной болтался рюкзак – обязательный аксессуар всех прибывающих в столицу иностранцев. Под звуки уличного оркестра, затянувшего что-то совсем уж аховое про «мне б такую», Петя и Катя готовились впервые за всю историю их отношений совместно посетить ресторан.

Много лет назад они бы на подобное не осмелились; теперь же казалось таким естественным сидеть друг напротив друга, пить клубничный дайкири и разговаривать о жизни. Катя впервые поняла, как же сильно она повзрослела.

Первая любовь, первые клятвы верности и первые серьезные отношения – как отметина о прививке, они остаются с нами навсегда. Как бы ни сложилась жизнь, ближе к тридцати каждая из нас обязательно задумается – а что бы случилось, если бы мы с другом Васей все-таки дотянули до выпускного? Может быть, крепкая семья берет начало от чистого истока, со школьной скамьи? И мороженое на палочке было знаком, который мы проглядели?

Петр, казалось, был настроен крайне решительно. Выпив два коктейля, он начал говорить, после третьего остановить его уже не представлялось возможным. Кате было интересно и жутко одновременно; потеряв Петра из виду, она на долгое время забыла о его существовании вообще, а по его словам получалось, что он жил эти долгие годы, храня в памяти светлый образ Екатерины.

В этом есть что-то невероятное – ты бросаешь камень в реку и идешь дальше, не понимая, что он падает на дно и остается там навсегда. Глядя на совершенно незнакомого американца, Катя чувствовала, как разделяющие их годы тают на глазах. С каждым коктейлем все четче проступал образ самого умного и, без сомнения, самого красивого мальчика 7 «В» класса – того самого, которому она посвящала свои неуклюжие девичьи стихи, того самого, который носил ей кока-колу, когда ее забрали в больницу.

– Между прочим, ты обещал на мне жениться, – хихикнула Катя. – Еще «Маргариту», пожалуйста!

– Если бы ты не оставила меня тогда, – неожиданно в голосе Пети прозвучала настоящая, серьезная тоска, – для меня на свете не было бы другой женщины.

Он много рассказал о себе в тот вечер – и о том, как окончил университет Сан-Франциско, и о том, как работал разносчиком пиццы, а по ночам писал программы, о своем доме в Калифорнии и об огромных помидорах, которые выращивает под окном.

С каждой минутой Катя становилась все пьянее – и от коктейлей, и от мыслей о том, что проглядела одного из самых стабильных и семейно ориентированных парней в своей жизни. Петя смотрел на нее с нежностью, которая росла на глазах.

– А я помню твою дурацкую черную шубу, – улыбнулась Катя.

– А я помню твои кошмарные дутые сапожки, – парировал Петр.

Близость, которая родилась между ними так много лет назад, казалось, была полностью восстановлена, как будто она и не исчезала никуда, а просто затаилась по закону сохранения энергии. Они расплатились и пошли бродить по ночному городу, выбирая маршруты, знакомые им обоим.

– Здесь мы впервые поцеловались, – шепнул Петя.

– И прогуляли урок истории, – улыбнулась Катя.

Внезапно она повернулась к Петру, обняла его за шею и... поцеловала. Он почти вскрикнул, как от удара, и заключил ее в объятия.

Это был тот самый поцелуй, который Катя не могла бы спутать ни с чем на планете. Поцелуй времени, первый поцелуй мальчика, в которого она была влюблена без памяти, поцелуй, неизменным пронесенный сквозь годы. Сердце Кати бешено колотилось.

– Я мечтал об этом шестнадцать лет, – прошептал Петр. – Я взял билет сразу, как только ты написала мне...

Что это было? Тоска по утраченному, надежда на чудо или власть прошлого, которая вечно сильна над нами? Мысли Кати разлетались в полном смятении, как рассветные облака; она уже готовила речь, с которой обратится к имеющейся жене Петрика, чтобы объяснить ей все... Она уже думала, как лучше добраться до Сан-Франциско. В глазах Пети сиял тот же свет, что и много лет назад.

– Я твой, – прошептал он ей растерянно. – Но... я стану папой через месяц.

Время, то самое время, что разделило их, вмиг стало осязаемым и неумолимым. Сердце Кати провалилось куда-то сквозь землю, и в ушах оглушительно зазвенело. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она сумела прийти в себя, – и в эти минуты шестнадцать лет пролетели перед ее глазами, как кадры диафильма. Позже она говорила, что в тот день была горда собой, как никогда, – прежде всего потому, что смогла найти в себе силы осознать, что произошло в этот сумбурный день, и простить Петра за его невольную слабость. Каждый день, каждая минута ее жизни имели свое значение и свой вес – что же говорить о десятилетиях! Всхлипнув, Катя обняла Петра, но теперь в ее объятиях не было ничего, кроме дружеского тепла.

– Я рада, что у тебя семья, мой дорогой мальчишка, – сказала Катя. – И я не позволю тебе все испортить.

Она возвращалась домой, легкая и свободная. Катя была уверена, что Петр больше никогда не будет ей сниться. Что-то случилось, и, хотя ей было невероятно больно, как будто она вновь вернулась в свое детство, где была совсем беззащитной, Катя понимала – все это лишь тоска по прошлому, желание вернуть его, вернуть утраченное, то, чему уже не место в этом мире. Она все сделала правильно, и поняла для себя главное – есть такие дороги, по которым можно пройти только однажды. Стоит ли грустить по этому поводу? Вряд ли. Может быть, есть вещи, с которыми не нужно бороться, потому что они по определению сильнее нас.

Глава двадцать четвертая, или Никогда не говори «никогда»

Мало кто осознает, что с наступлением темноты, когда закрываются все магазины, кроме круглосуточных, и тысячи россиян приникают к телеэкранам, чтобы посмотреть на Харламова и челябинских гомосексуалистов, в нашем прекрасном городе начинается вторая, новая жизнь. Крепко запертые двери роскошных универмагов отворяются, но не до конца: после 22:00 сюда можно попасть только по специальным приглашениям. Получив волшебный билет в ночной мир Москвы, вы окажетесь там, где раньше никогда не бывали: внутри разводного моста, в здании давно закрытого завода, в трамвайном депо. Общее слово объединяющее все части ночной московской шарады, – это «вечеринка». Частная вечеринка с Мадонной. Закрытая тусовка, на которую приезжает Шакира, – танцы до утра гарантированы. Фуршет и диско в Куршевеле – пристегните ремни, вы летите специальным рейсом. Фабрика удовольствий, производящая канапе на сухом хлебе, крошечные пирожные и шампанское минимального уровня «Кристалл Розе», начинает работать около полуночи.

В этом месяце бригадиром выбрали меня. На днях «Джакарта» собиралась потрясти столицу настоящим гламуром – на вечеринку в честь открытия первого бутика одной известной марки часов в Москву был приглашен голливудский актер, восходящая звезда бондианы. В связи с приездом супергероя на хрупкие плечи сотрудников моего отдела ложилась невидимая часть айсберга, а именно подготовительные работы и организация этого светлого праздника.

Легендарный Джеймс Бонд оказался человеком капризным и подозрительным, его райдер включал нечеловеческое количество охраны и особое питание. Казалось, что он и впрямь вжился в роль, иначе зачем передвигаться по Москве, соблюдая меры предосторожности, достойные самого Фиделя Кастро.

Три недели я была полностью поглощена организацией мероприятия; мы решили проводить его в непосредственной близости к бутику, в легендарном ГУМе, который для такого случая будет обнесен красной ковровой дорожкой и превращен в казино «Рояль». Список приглашенных напоминал перепись населения с сильным уклоном в золотой список «Forbes». Тут должны были появиться все, включая главных редакторов самых модных и рейтинговых журналов, владельцев заводов, газет и пароходов, до которых мог добраться курьер с приглашением... Любая, даже самая крошечная оплошность могла стоить мне нервов, а то и работы, вот почему я проводила день за днем, обсуждая свет с монтажниками-осветителями, качество устриц с поставщиками, количество свежей клубники в ледяных вазах с поварами. Одной из немаловажных задач был поиск наилучшего ракурса для съемки Бонда, Джеймса Бонда – ракурса, в котором бы прекрасно просматривались не только брутальные формы агента 007, но и все подобающие случаю логотипы. В стотысячный раз выверяя списки прессы и перепроверяя адреса, по которым в ближайшие дни будут доставлены роскошные золотые конверты с приглашениями, я решила заглянуть в дополнительный список гостей. Всегда любопытно, кого пригласит генеральное руководство; иногда это может быть телеведущий, иногда – твой сосед по лестничной клетке, в любом случае, предупрежден – значит вооружен.

Или... безоружен? Среди прочих фамилий я увидела ту, которую боялась встретить больше всего.

Сергей Ковров.

Ему тоже будет доставлено приглашение.

Все приглашения – на два лица.

Встретиться нос к носу с бывшим любовником, который соврал тебе и разбил твое сердце, на собственной вечеринке, что может быть хуже? Разве что встретиться с ним и его женой.

Бежать, бежать, срочно увольняться и в поля. В деревню, в глушь, в Саратов. Все лучше, чем краснеть и бледнеть перед лицом более успешной соперницы, видя, как она будет пожирать твою любовно подобранную клубнику.

А вдруг она фотомодель? Сознание услужливо подсунуло образ роскошной юной грации лет восемнадцати, на бесконечных, как мой ужас, ногах. Рядом нарисовался автопортрет – девушка, утомленная прессой, с блестящим от волнения носом, одетая кое-как и – чего уж там скрывать! – порядком растрепанная. Это был настоящий, не придуманный кошмар – и с ним нужно было что-то делать.

– Колонотерапия. – Нина, как всегда, была настроена радикально. – Три сеанса – минус пять килограммов и отличный цвет лица!

– Мда... И куча воспоминаний. Следующий. – Мое унижение и так было достаточным, и я решила не добавлять к нему новых красок. Ей достанутся и мужчина, и клубника, а я должна довольствоваться гигантской клизмой? Ну уж нет!

– Сбор информации. – Катя крутила в тонких пальчиках остро отточенный карандаш. – Явки, пароли, а главное – фотографии! Нужно понять, кого мы так боимся. Может оказаться, что все не так запущено.

– Или наоборот! – вдохновилась Нина. – Все очень запущено. Она – бывшая доярка-энтузиастка, страдает булимией и облысением.

– Нина... – зашипела я.

– Хорошо! Вместо булимии возьмем рабочий вариант – метеоризм. В меню будет свежая капуста? Или, может быть, бобовые? Капустка – это так гламурненько.

– Мои подруги – сволочи, которые танцуют и веселятся на осколках моей личной жизни! – взвыла я. Почему-то от мысли, что жена Коврова некрасива, мне стало еще хуже. Ведь тогда получается, что он ее действительно... любит. Резкая боль в желудке заставила меня вздрогнуть и согнуться почти пополам. – Воды, – простонала я.

– Сестра, пить, – закричала Нина официантке. – Милочка, выключай Дездемону. Рано петь заупокойные молитвы, Катя дело говорит. Наденем парики, очки и выследим его супругу. Сделаем парочку фотографий. Скрытой камерой. Удачные снимки потом продадим... Сергею.

– А неудачные – Альке, – мрачно продолжила Катя. – Что именно нам известно об этой женщине?

– Немного. Она ездит на «Mini Cooper». Курит сигареты «Salem» с ментолом. Работает корпоративным юристом. Подозреваю, что она вполне может оказаться хорошим человеком. Это-то и ужасно. – Я сделала судорожный глоток из запотевшего стакана.

Почему-то в ситуации с чужими женами всегда легче, если они оказываются неопрятными любительницами культа вуду и осквернения памятников старины. Хотя таких наверняка меньшинство. Обычные же уютные, домашние жены так очаровательны, милы и приятны, что сама мысль о том, что ты пыталась, сама того не ведая, украсть у них супруга, может довести до ручки.

Я окончательно запуталась. Найдя себя в магазине Pinko у платья, которое я решительно не могла себе позволить, я осознала – мне все еще рано говорить о том, что эта история завершена. Ну почему, почему я не могла отпустить все, что случилось, и продолжать жить спокойно? Почему я отчаянно надеялась на то, что в его жестоком сердце поселилась хотя бы капелька любви ко мне? К тому, как я смешно морщу нос, когда чищу зубы, к моей привычке перебегать дорогу в неположенном месте и везде заказывать морковный сок... Почему мне до сих пор хотелось оставаться для него особенной? И главное – почему я начала оправдывать его поступок, коварный обман сразу двух женщин? Что было не так со мной?

– Мне кажется, нам надо поговорить. – Катя позвонила мне так поздно, что я затруднялась сказать, был ли это поздний вечер или раннее утро. – Я сейчас приеду.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, но может случиться. – В голосе подруги сквозила решимость.

– Приезжай... – Растерянная, я выползла из постели и через двадцать минут нажимала на кнопку домофона.

– Привет. – Катька обняла меня и потащила на кухню. – Давай попьем кофе?

В самые сложные минуты, когда сила воли и разум оставляют тебя, приходят настоящие друзья.

– Слушай, Алька, я знаю тебя много лет. – Катька отпила кофе из фарфоровой кружки с дельфинами. – И могу сказать одно – ты достойна лучшего.

– Кать... – Слезы навернулись мне на глаза.

– Нет, правда... я имею это в виду... Мне не кажется, что моя лучшая подруга должна метаться по городу, пытаясь понравиться женатику, который ее обманул.

– Но он... он...

– Может быть, он велик и могуч, но он поступил с тобой отвратительно. И не только с тобой. И он наверняка поступит так еще раз. Знаешь что, дорогая? Ты гораздо лучше его.

Эта простая мысль как-то давно не приходила мне в голову. Внезапно я поняла – почему-то я перестала быть другом самой себе. По какой-то неизвестной никому причине я решила, что заслуживаю только боли – и ничего, кроме боли. Почему-то я продолжала казнить себя – за то, что влюбилась, за то, что позволила себя обмануть, за то, что втянулась в грязную историю, режиссером которой стал доктор Лектор, и главное – за то, что у меня не хватало сил сорвать розовые очки и выйти из дурацкой игры. Мне никогда в ней не выиграть – но у меня еще оставался шанс проиграть достойно.

Мы говорили, говорили и говорили – до того, как рассвет окрасил дома Москвы в розовый цвет. Цвет несбывшейся мечты или – кто знает? – цвет надежды... Город проснулся, и впервые за долгое время он проснулся другим – теплым и родным. Я нашла себя, простила и помирилась с собой этой ночью. Больше не надо было мучиться, пытаясь настичь страшные тени прошлого и поговорить с ними. Я заснула абсолютно спокойно.

Забегая вперед, сообщу – вечеринка прошла прекрасно. Я надела свое любимое шелковое платье от Chloe и золотые босоножки Jimmy Choo и чувствовала себя королевой бала. Как чувствовал себя мой злой гений? Этого никому узнать не удалось. Кажется, его не было на вечеринке. Хотя, может быть, он и пришел, только я его не заметила. Все было кончено, все было кончено раз и навсегда.

Глава двадцать пятая, или Снова неуловимые

Вжизни каждой девушки был десяток-другой свиданий, оставивших после себя чувство полного недоумения. Речь идет о тех редких, но не исключительных случаях, когда все, как кажется, идет по намеченному плану. Ты тщательно чистишь зубы отбеливающей пастой, делаешь пилинг и долго принимаешь душ. Надеваешь одежду, в которой выглядишь мило и слегка соблазнительно. Умеренно ешь, кокетливо улыбаешься, удачно шутишь. Смеешься над его шутками – и процент искренности при этом колеблется от пятидесяти до шестидесяти пяти процентов, что немало. Все кажется гладким и практически безупречным от первого «Привет» до финального поцелуя у подъезда. Поцелуя, который действительно оказывается финальным: после него не следует ни звонка, ни намека на продолжение столь приятного вечера. Полная тишина. Рыбаки назвали бы это ложной поклевкой; по сути, это один из самых неприятных видов свидания, которое отнимает много сил на подготовку и при этом не ведет хоть к какому-нибудь результату. Это ложное свидание.

Каждая девушка по-своему реагирует на случившееся в ее жизни ложное свидание. Катя попросту не замечала того, что молодой человек не удосужился ей перезвонить, и забывала о нем едва ли ни быстрее, чем начинался новый день. Я философски думала, что, видимо, мы не подходим друг другу на уровне тонких энергий. Нина же впадала в настоящую истерику и проводила недели в самокопании.

– Что со мной не так? Что именно со мной не так? Что такое они все во мне видят, что их так страшно отпугивает? – Голос дорогой подруги в телефонной трубке не оставлял сомнений – с ней приключилось злосчастное свидание, так ничем и не окончившееся.

– Дорогая, в нашем городе живет более восьми миллионов мужчин. – Мне всегда казалось, что статистика успокаивает. – И ты просто технически не можешь подходить им всем. Осталось привыкнуть к этой мысли.

– Скажи, почему, почему это меня так задевает? Как хорошо, что у меня есть прекрасный парень! Если бы не он, это бы вообще могло меня убить! – Нина была настроена серьезно.

– Радуйся, что у тебя он есть, и не забивай себе голову ерундой. Наверняка, если бы ты узнала того идиота получше, у него обнаружилась бы целая куча чудовищных недостатков!

– Ммм... интересная мысль... Я думаю, какие такие недостатки могли бы меня однозначно отвернуть от симпатичного парня.

– Жена, – мрачно отрезала я.

– О да. Еще наркомания! Тяжелые наркотики... ЛСД! Впрочем, даже травка с некоторых пор пугает меня до смерти, – расфантазировалась Нина.

– Жадность. А еще, я думаю, меня бы бесило, если бы он ненавидел животных, – улыбнулась я.

– И обожал телесериалы! Я знавала одного такого, его квартира была складом пиратских дисков, – поделилась Нина, – и когда он нервничал, то включал «Lost».

– Псих, – согласилась я, – хотя психи могут быть интересными. Я вот люблю Доктора Хауса. А он псих. Из телесериала...

– Если честно, я понимаю, подходит мне парень или нет, по запаху, – подумав, сообщила Нина. – Это странно, да?

Это не было странным. Даже внутри московских каменных джунглей запах зачастую говорил нам больше, чем медицинская карта вкупе с налоговой декларацией. Я легко могла назвать как минимум двадцать мужчин и женщин, которые признавались, что запахи имеют над ними необыкновенную власть. Удивительным было скорее не это, а то, что в век абсолютного торжества Procter&Gamble человеку вообще удавалось сохранить какой-либо мало-мальски индивидуальный аромат.

И тем не менее он был. Запах любимого мужчины, волнующий и почти забытый. Офисные запахи коллег, искусно задрапированные модными парфюмами. Запах мамы – неизменный на протяжении всей жизни, самый нежный на свете. Запах опасности – дорогие духи Ангелины Антоновой. Запахи, которые я не могу вспомнить, как и людей, которые их «носили».

Может быть, в большом городе, где так сложно разобраться, где свой, а где чужой, не стоит пренебрегать такой подсказкой, как запах?

После работы мы собрались на парфюмерном этаже магазина «Весна», чтобы найти что-нибудь свеженькое.

– Катька, колись... – Я перебирала разноцветные прозрачные флаконы с новинками. – Какие дурацкие одноразовые свидания у тебя были?

– Ты про секс? – оживилась Катя.

– Нет. – Я посмотрела на страдальчески перекосившееся лицо Нины. – И вообще осторожнее, с нами дети. Я про ложные свидания, ну когда все идет по плану, а потом он исчезает в никуда!

– Мало ли на свете идиотов, – хмыкнула Катя. – Сейчас подумаю...

Гена Л., преуспевающий продавец вентиляционных систем, человек неопределенного возраста и сложной судьбы. С ним Катю познакомила сердобольная коллега. Естественно, с наилучшими рекомендациями – вдовец, отец взрослой дочери, серьезный человек.

– Тоска зеленая, – призналась Катя. – Он повел меня в «Горки» и почти все время молчал. Я щебетала, как Малахов на энергетиках! Устала – жуть! А потом он брякнул что-то про свою дочь.

– Что же? – заинтересовалась Нина.

– Ну, пожаловался, что она проколола язык. Знаешь, эти подростки...

– А ты?

– Утешила его, как могла! Сказала: «Зато знаешь, как с ней теперь интересно целоваться!»

Понятное дело, после Катиных «утешений» бедный отец небольшого семейства тихо сполз под стол. Минус один в нашей ведомости потенциальных кандидатов на руку, сердце и чувство юмора. Карлсон улетел и в этот раз даже не обещал вернуться.

Далее был Костя Ж. – брутальный, подвижный как ртуть директор регионального офиса телекоммуникационной компании. Откуда он свалился на Катину голову посреди Москвы – никто не знал. Мощный региональный Костя решил сразу взять быка за рога и на первое свидание пришел прямо к Кате в гости.

– Он ломанулся через всю квартиру прямо в спальню, – хмыкнула Катя, – и повесил на дверь свой пиджак. Он болтался там, как... пиратский флаг на рее захваченного судна! Почему-то именно в этот момент я и поняла окончательно, что ни за что не пересплю с этим придурком.

– Ишь Джек Воробей, – хихикнула Нина.

– Все-таки это не совсем ложное свидание. Это ты его отшила, – заметила я.

– Да, знаешь, обычно такое бывает взаимно. Просто ты не сразу это понимаешь. На все нужно время. – Катя брызнула на запястье что-то пряное и восточное.

– Непобедимая армада! – Нина взглянула на Катю с уважением.

– Вспомнила! – воскликнула Катя. – Я вспомнила совершенно бессмысленное свидание, действительно одноразовое.

Леша К., журналист, пишущий на экономические темы, потомственный московский интеллигент. Представитель той редкой, вымирающей породы коренных москвичей, эрогенные зоны которых возбуждаются от рассказов о собственной недвижимости.

– Он рассказал мне, что у него две квартиры, и подробно описал какие и где, – веселилась Катя.

– Планы не показывал? – поинтересовалась Нина.

– Нет. Зато задушевно поведал, что ремонт будет стоить около пятидесяти тысяч евро. И с надеждой посмотрел на меня.

Далее шли вопросы по профилю Алексея: Катин годовой доход, расходы на спортивный зал, цены на ренту, даже стоимость сумочки – все интересовало дотошного служителя пера и клавиатуры. Казалось, в его умной голове то и дело щелкали клавиши электронно-вычислительной машины, вот только противное клацанье мешало Кате сосредоточиться на романтической составляющей их свидания. Со стороны даже могло показаться, что ее... этой составляющей – о ужас! – нет вообще!

Сводить дебет с кредитом Катя и Леша отправились в кинотеатр. Как и подозревала уже изрядно настороженная Катя, проблемы финансового характера начались сразу. У кассы.

– Кажется, у меня не хватит денег на два билета, – пробормотал Алексей.

– О... – только и сказала Катя.

Почему-то в такие моменты девушки чувствуют себя чрезвычайно беспомощно. И дело не в том, кто лезет в кошелек и достает кредитную карточку, а в хрупком волшебстве, которое растворяется на глазах, стоит только потянуться за деньгами самостоятельно.

– Вы принимаете кредитки? – Катя протянула кассиру свою Visa. Кредитки касса не принимала.

В последующие несколько минут Леша, сопя и бормоча что-то маловразумительное, выворачивал карманы и доставал из них мятые десятки и мелочь.

– Ура! – Он протянул кассирше растрепанную пачку наличности. Очередь за Лешей и Катей загудела с облегчением. – Я молодец, – уверенно заявил Леша. Кате же почему-то так совсем не казалось.

Тест на финансовую сознательность Катя провалила – и почему-то была этому очень рада.

Все-таки хорошо, что есть такие запахи, которые подходят тебе, и только тебе, и, скорее всего, хорошо, что есть такие мужчины, которые тебе категорически не подходят. Ведь тогда становится очевидно – существуют и другие, просто их, наверное, не так легко встретить.

Глава двадцать шестая, или Просто очень хороший день

Однажды прекрасным субботним утром одинокая двадцатишестилетняя женщина просыпается в своей кровати на свежих простынях, выпивает чашку прекрасного колумбийского кофе, который сама же себе сварила на уютной кухне с голубыми занавесками. Потом она включает телевизор. И выключает его. Бродит по квартире, разглядывая свое отражение во всех зеркалах, которые попадаются на пути. «Красота вернулась», – отмечает она. Делает небольшую (справедливости ради, совсем небольшую) разминку на полусдутом гимнастическом шаре. И неожиданно понимает – ее жизнь абсолютно прекрасна!

В самом деле, с того злополучного вечера, когда мысли о возвращении злого гения покинули меня, все, казалось, совершенно наладилось. Неожиданно в повседневной жизни нашлось множество вещей, которые почему-то были мной забыты: вечеринки с друзьями, театры, новые фильмы и, наконец, шопинг. Несколько зарплат (и еще какое-то количество денег, взятых в долг) помогли мне полностью обновить гардероб и по большому счету – превратиться в другого человека.

Жалкая, страдающая Алиса, которая влачила скорбные дни, наказывая себя за свои грехи, куда-то исчезла. И мне не очень-то хотелось выяснять куда. На ее место пришла совершенно иная девушка – сдержанная, веселая и невероятно счастливая. Кроме того, одетая по последней моде. Не хватает лишь свежего макияжа!

И все же это прекрасно, ведь для того, чтобы изменить свою жизнь, иногда достаточно всего лишь купить красивое новое платье или, к примеру, выбросить старую косметичку со всем содержимым! Я неспешно шагала по ЦУМу, держа в руках пестрый ворох пакетов. Мы только что вынырнули из косметического магазина, где под руководством Нины я скупила полстенда декоративной косметики от Vivienne Sabo. Мысли о тюбиках в горошек, бархатистых тенях и великолепных новых румянах, которые притаились в пакете, делали меня абсолютно счастливой. Вокруг порхала Нина, увлеченно хватавшая с вешалок и полок все самое яркое и блестящее.

– Дорогая, если ты купишь хотя бы половину из того, что примеряешь, я отправлю тебя разнорабочей в цирк шапито, – шипела я.

– Цирк! Арена! Это мое второе призвание. – Нина и не думала сдаваться. Она только что отволокла в примерочную целую кучу шелковых платьев в стразах и пайетках и теперь хищно косилась в сторону бесформенной майки с огромным вышитым черепом.

– Черепа – это позапрошлогодний тренд, – осторожно предупредила я. – Сколько бы она ни стоила, все будут уверены, что ты отхватила ее в секонд-хенде.

– А я люблю ретро! И секонд-хенды! – Протестный дух Нины сегодня был силен, как никогда.

– Ну тогда и пойдем в секонд-хенд, – парировала я. – Зачем покупать майку, которая стоит шесть тысяч, а выглядит на сто рублей? Лучше сразу купить такую же за сто рублей, а на разницу заказать себе коктейлей.

– Жмотина, – донеслось до меня из примерочной, – и алкоголик!

Через несколько минут, в течение которых я слышала только чертыханья, кряхтенье и звуки какой-то неописуемой возни, занавеска отдернулась, и в проеме возникла Нина.

Хотя нет, это была не совсем Нина. От моей спортивной, резвой подруги не осталось и следа. Стоявшая передо мной дама являла собой тревожный сон художника по историческому костюму. Платье радикального малинового цвета с корсетом до неузнаваемости изменило ее фигуру, лицо же скрывало боа в тон.

– Чихать хочется, – сказала дама и чихнула, – перья в нос лезут.

– Кто-то еще потешался над моей шляпкой с вуалью, – только и смогла произнести я.

– Как я тебе? – Нина начала уморительно вышагивать по квадрату, как бы репетируя некие одной ей ведомые па.

– Гламурненько, – фыркнула я. – Снимите это немедленно!

– Нет, ну почему? – Нина, казалось, вошла в роль. – Я могла бы это куда-нибудь надеть. Единожды. Или, скажем, даже дважды.

– Даже трижды. – Я перевернула ценник и ужаснулась: – По двадцать тысяч за раз!

– Снимаем. – Нина мухой метнулась в примерочную.

Я рассеянно разглядывала бесконечные ряды платьев, рубашек и юбок, следила за вылетавшими из примерочной предметами Нининого гардероба (всякий раз они ловко приземлялись, повисая на краю кабинки), и думала – как же я их люблю!

Моих невероятных, сумасшедших, совершенно удивительных подруг.

Катя... внезапно меня кольнуло чувство острой вины. Уже долгое время я была так увлечена собственными, высосанными из пальца трагедиями, что даже не пыталась поговорить с ней! А ведь наверняка я была нужна ей ничуть не меньше, чем она мне.

И стоило мне только так подумать, как тут же зазвонил телефон.

– Привет, дорогая! – В моем голосе была такая радость, что Катя заподозрила неладное.

– Что такое? Магазины сегодня раздают тряпье бесплатно? – поинтересовалась она.

– Нет, но все равно приезжай! Выпьем по чашке какао и съедим лучший в городе гаспачо в «Vogue Café».

Простой, как все гениальное, суп из протертых помидоров стал камнем преткновения столичных кулинаров. Он присутствовал в каждом меню, но есть его можно было только в одном месте. Остальные рестораны, как сговорившись, подсовывали под видом гаспачо нечто водянистое, переперченное, напоминавшее результат неравного брака томатной пасты «Помидорка» и соуса «Табаско».

Через час, выманив отчаянно верещавшую Нину из примерочной, мы подходили к стеклянной двери «Vogue Café».

– Смотри, смотри! – Усевшись, Нина тут же начала отчаянно вертеть головой. – Вон там сама пани Долецкая!

– Она прекрасно выглядит, правда? – Я рассеянно оторвалась от меню.

– Она трескает картошку с мясом! – Возмущению Нины не было предела.

Это была редкая удача – застукать одного из главных поставщиков идеи «90–60–90» и по совместительству бессменного главного редактора журнала «Vogue» за таким криминалом.

– Я сделаю фотографии, – заволновалась Нина, потянувшись за мобильным телефоном. – Опубликую их в блоге и сразу наберу тысячу друзей.

– Прекрати! – Я пыталась хохотать совершенно беззвучно, что получалось из рук вон плохо. – Мы не можем обвинять ее в том, что она – нормальный человек!

– А ты читала ее журнал? – не сдавалась Нина.

– Никогда. – Я посмотрела на подругу взглядом, полным искренней симпатии. – Разве кто-нибудь интересуется этим молодым региональным изданием?! Закажи себе лучше вот... лимонадик.

– И тортик! Два тортика, – оживилась Нина. – После того, что я только что узнала о своем кумире, я могу позволить себе все!

– Вы готовы сделать заказ? – Официант подкрался к Нине с тыла, и она вздрогнула от неожиданности.

– Да. Мне, пожалуйста, то же, что вон той даме в белом. – Нина показала мне язык. – Я фанатично следую советам культового журнала о моде.

Катя появилась прямо к горячему. Она, как и всегда, выглядела превосходно – белая юбка Moschino и туфли с лаковыми вишенками. На лице ее сияла улыбка.

Я обняла Катьку и протянула ей подарок – красиво упакованную коробочку с блеском для губ Vivienne Sabo. Отрывать любимый блеск от сердца было тяжеловато, но я надеялась, что так могу искупить свою вину.

– Спасибо! – просияла Катька. – Что это за блеск?

– Приносит счастье, – засмеялась я. – Мой любимый.

– Нина! Ты ешь картошку с мясом? – отметила Катя.

– О да, детка, это хит сезона. – Давясь и хихикая, Нина поведала Кате о маленьких страстишках большой звезды.

– Как ты, дорогая? Как твои дела? – Иногда эти вопросы задаешь именно для того, чтобы получить ответ, – и это был как раз такой случай.

– Отбой, – улыбнулась Катя, – ложная тревога. Все эти чеки на нижнее белье, странные исчезновения...

– Ну? – заинтересованно протянула Нина.

– Венечка покупал белье маме, – улыбнулась Катя. – Все сходится.

– Ты уже видела эту великую женщину? – спросила я.

– Нет, что ты! До тела допускаются лишь избранные. Я даже не знаю, в курсе ли она вообще, что у Венечки со мной серьезно. – Катя отпила холодного малинового лимонада из трубочки.

– Очаровать! Обаять! Обезвредить! – Нина размахивала в воздухе вилкой с наколотой на нее картофелиной.

– Действительно, Кать. Ты его... любишь?

– Я его понимаю. Может быть, это больше, чем... Девочки, я совсем запуталась.

– В любом случае, мне кажется, настал момент, чтобы войти в клетку с тигром.

– Иногда это бывает не так страшно, – уверила Нина. – Вдруг она тебя полюбит?

– Этого-то я и боюсь, у меня и так вечный перерасход по мобильному телефону, – засмеялась Катя. Смешок, впрочем, вышел какой-то нервный – слишком нервный, чтобы сказать, что она не кривит душой.

– Полюбит и начнет просить внуков.

– А тут ты...

– А тут Веня...

– А тут вы, ага!

– Девочки, прекратите! – Катя посмотрела на нас своим особенным взглядом, в котором читалось «стоп». – Вы сейчас напугаете меня до смерти.

Действительно, знакомство с родителями по шкале стресса стояло рядом с... концом календаря майя в 2012-м. Зачастую оно вполне заменяло этот самый конец, которого, кстати, никто не видел. А вот закончить любые отношения, даже самые перспективные, встреча с родителями вполне себе могла. Особенно такая.

– Понимаешь, – Нина поела говядины и была настроена философски, – тут лучше недодержать, чем передержать.

– Что ты имеешь в виду?

Из нас троих только Нина обладала позитивным опытом приручения диких зверей – чужих родителей, поэтому любые ее советы на этот счет были практически единственным доступным нам экспертным мнением. Еще бы! Нине удалось нырнуть в бассейн с аллигаторами и выплыть оттуда абсолютной победительницей. Ее отношения с любимым были досмотрены таможней, взвешены и полностью легализованы. Кроме спокойствия и перспектив долгосрочного сотрудничества, это сулило Нине еще и банку консервированных патиссонов при каждой встрече.

Или, выражаясь юридическим языком, очной ставке.

– Я имею в виду, что лучше всего прорваться к родителям в самом начале отношений. Тогда, во-первых, ты еще не очень волнуешься... – продолжала Нина.

– Это еще почему?

– Не очень волнуешься, потому что еще не очень много вложила. Представь себе – самое начало, ты еще плохо знаешь молодого человека, не успела потратить на подарки к Новому году целое состояние, не строишь планы на совместный отдых на далеких островах, вы еще не взяли кредит на машину, который неизвестно кому оплачивать в случае разрыва. По сути, ты еще не знаешь, нужен ли он тебе вообще. И поэтому встречу с родителями воспринимаешь как... встречу с чужими родителями. Если они тебе не понравятся, это минус молодому человеку, но никак не тебе!

– Логично, – вздохнула я. – Хотя мне-то что, у меня даже на горизонте нет ничьих родителей, кроме собственных.

– Лови момент. – Катя метнула в меня гневный взгляд. – И вообще, мне казалось, что хотя бы сегодня мы не вытираем тебе сопли.

Катя была права. Не сегодня! Сопли пересохли сами собой. Я улыбнулась примирительно.

– Нина, пожалуй, ты права. Но в моем случае момент безнадежно упущен, – развела руками Катя. – Мы уже давно вместе... не могу припомнить сколько... о ужас! Почти год! Как-то странно теперь изображать, что меня все это не касается.

– Да, вечер уже перестал быть томным. Придется переходить к плану Б.

– План Б? Девушка, вы полны сюрпризов, – засмеялась я.

– Ну, план Б еще очень сырой. В целом, ты не должна бросаться на маманю Венечки, как Матросов на вражеские амбразуры.

– Это-то я и сама понимаю, – поникла головой Катя.

– Надо как следует подготовиться... Хотя в принципе это не должно быть сложно.

– Что же сделать?

– Ну во-первых, выяснить, какая участь ждала твоих предшественниц. Наверняка Венечка не девственник? – ехидно поинтересовалась Нина.

– Уже нет, – категорично заверила нас Катя. Почему-то мы не стали сомневаться в том, что она говорит правду.

– Ну вот, стало быть, уже кого-нибудь приводил. Хуже всего, если у мамочки остались какие-нибудь отношения с этим кто-то. Нам страшно осложняют жизнь всякие эти прошлые девушки, особенно те, кто достаточно умен, чтобы звонить родителям наших парней.

– Ну хорошо, а что еще?

– В идеале, конечно, нужно понять, что маму не устраивало в этих самых девушках. Что-то подсказывает мне, она тут главная фигура на общей картине...

– О господи!!! Я не справлюсь! – Катя схватилась за голову.

– Да ну тебя, это довольно просто. Нужно понять, чего мама в принципе может бояться, ведь агрессия – это проявление страха.

– И чего они обычно боятся?

– Потерять своего мальчика. Потерять свое место в его жизни. Потерять свою власть. Плохие матери боятся за себя.

– А хорошие?

– Хорошие – за своего мальчика, – улыбнулась Нина. – Но с ними никогда не бывает проблем, дорогая.

Глава двадцать седьмая, в которой все решает случай

Водном из самых больших городов мира, население которого превышает количество жителей многих полноценных стран, есть все. Здесь есть кинотеатры, отели, стоматологические клиники. Курсы по изучению итальянской кухни, китайских династий и борьбы сумо. Магазины, в которых можно купить редкую обезьяну или распространенный сорт риса. Здесь есть все, кроме одного – мужчины, который был бы способен меня заинтересовать.

Теоретически я понимала – с возрастом мы не становимся моложе, и, как бы хорошо мы ни выглядели, нужно думать о гнездовании и неминуемом потомстве. Но на практике эти благие идеи превращались в нудную вереницу идиотских свиданий, о которых хотелось забыть еще до того, как они заканчивались.

Перспективный рок-музыкант, притащивший меня в звукозаписывающую студию на Арбате, где на стене среди фотографий голых задниц группы «На-на» висела дворянская грамота; британский подданный, выписанный из Сассекса для постройки новых московских небоскребов; парочка клерков, не поддающихся описанию ввиду полного отсутствия отличительных признаков; коллега, предложивший поужинать, – каждый из этих людей, без сомнения, был интересен по-своему и по-своему же достоин прекрасной любовной истории со счастливым концом. Однако мой внутренний предательский опознавательный сигнал «свой – чужой» неизменно загорался красным – они были чужими для меня, чужими в той мере, которая заранее исключала возможность перехода из дипломатических отношений в теплые и доверительные. Я покорно посещала премьеры, смиренно жевала салат и неизменно забывала перезвонить. Во всем происходящем была какая-то странная предопределенность; соглашаясь на очередное свидание, я улыбалась и понимала, что еще один вечер будет потрачен абсолютно впустую. Может быть, мне просто катастрофически не везло и среди моих знакомых не было ни одного отличного, романтичного парня с хорошим чувством юмора? Кого-нибудь, кто мог бы меня удивить или хотя бы насмешить?

Моя холодность, сдержанность и отстраненность тем временем действовали как хороший магнит. Неподходящие мотыльки слетались на не им предназначенное пламя и даже не обжигали крыльев; это был очаг, нарисованный на куске холста в каморке папы Карло, и мало кто понимал, для чего он нужен.

– Может быть, я болею? – Мой вопрос неожиданно прервал процедуру идиллического воскресного бранча в ресторане «Michael’s» на Тверском бульваре.

Нина от неожиданности уронила ножик, которым тщательно намазывала джем на свежий круассан.

– Тебе нездоровится? – заволновалась она. – Что болит?

– В том-то и дело, что ничего. Понимаешь, я совсем ничего не чувствую!

– То есть?

– То есть абсолютно. Я встречаюсь с мужчинами. Разговариваю. Пью кофе. А сама думаю о том, что мне нужно вызвать водопроводчика.

– Он симпатичный? – оживилась Катя. – Всегда хотела с водопроводчиком!

– Да ну тебя! Я не понимаю, что со мной происходит. Скажите, так теперь будет до конца моих дней?

– Тебе нужно просто заняться с кем-нибудь сексом.

– С кем-нибудь?

– С кем-нибудь подходящим. – Катя подлила молока в чашку с кофе. – На фантастический результат не настраивайся, но в целом это должно тебя... расслабить.

– Постой-постой. Что именно ты имеешь в виду? Мне нужно переспать с кем-нибудь, с кем я это уже делала, или с абсолютно новым человеком?

– Боже упаси, никаких бывших! – возопила Нина. – Так ты схлопочешь только абонемент к психоаналитику.

– Я говорю о случайном сексе, приключении на одну ночь, о перепихе, ну о чем-то, что напомнит тебе: ты – молодая, активная, агрессивная самка, которая знает, чего хочет от жизни, и знает, где это взять, – пояснила Катя.

– По-моему, за соседними столиками уже начали придвигать стулья поближе, – пробурчала я.

В целом, случайный секс не входит в число моих увлечений. Более того, секса по чистой случайности со мной до сих пор не случалось. Это волнующее действо почти всегда становится следствием отношений – чаще длительных, но иногда и не очень. Секс начинается сильно позже первого поцелуя, третьего – или сто тридцать третьего – свидания, долгих разговоров. Чаще всего мы даже успеваем посетить театры и несколько раз поужинать в разных местах. Может быть, Катя права и мне стоит хотя бы на время сократить дистанцию до собственной постели? Сломать идиотскую схему?

– Слушай, – я решила, что мне не хватает теоретических знаний, – а как... ну... как это обычно у тебя бывает?

– Ну, нельзя сказать, чтобы это бывало у меня обычно, – уточнила Катя. – Но иногда, понимаешь... мы танцуем в каком-нибудь клубе, то-се, коктейли, и вдруг пробегает такая... искра!

– Искра?

– Ну да, и ты спрашиваешь себя – почему бы и нет?

Действительно, почему бы и нет? Из искры, как нам всем известно, возгорится пламя. Осталось отыскать объект для моей мимолетной страсти, и тут главное – не ошибиться.

Критически оценив всех моих знакомых мужского рода, я пришла к однозначному выводу – для одноразового секса годится только Роберто, экспат-итальянец, с которым у нас уже раз пять или шесть случались парные танцы на грани фола в клубе «Рай». Роберто танцует потрясающе, технично и чувственно, что, несомненно, выдает в нем прекрасного любовника. Кроме того, он просто случайный человек из клуба – не коллега, не друг друзей, то есть персона, от которой в случае осечки легко можно будет скрыться, не привлекая особого внимания. Окончательным плюсом Роберто было то, что он плохо говорит по-русски и неважно – по-английски. Таким образом, если бы вдруг Роберто вздумалось что-нибудь разболтать, мои шансы схлопотать дурную репутацию ограничились бы пределами итальянской общины – а ее мнение, признаться, интересует меня меньше всего.

В следующую пятницу я была во всеоружии – богиня страсти, жрица любви, королева случайного секса в красном белье. Ничего не подозревающий Роберто пил свою обычную текилу с друзьями-итальянцами. Несмотря на то что я была уверена в своей неотразимости, все же я немного нервничала. И наверное, поэтому заказала Long Island Ice Tea.

Через два часа активных прыжков на танцполе и два коктейля я начала ждать очищающей искры. Чего-нибудь, напоминающего ее. Импульса. Удара током. Желудочных колик. Знака свыше.

Роберто уже давно был рядом, только сегодня страстный танец итальянского мачо напоминал мне пляски тетерева на токовище. Искры не было.

То есть совсем.

Даже малюсенькой.

Ни-че-го.

Я заказала еще один коктейль и решила все-таки идти до конца. Может быть, мои дрова были слишком сырыми и у меня заторможенная реакция, а может быть, мой организм просто не успел поверить в свое счастье – наконец-то хозяйка решилась презреть оковы надуманной нравственности и пуститься во все тяжкие?

– Поехали ко мне? – Каждый раз Роберто обязательно говорит это, и прекрасно знает, что я откажусь. Это наша игра, заключительная часть танца, хорошо знакомая обоим.

– А поехали, – бодро отозвалась я и икнула. Третий коктейль, кажется, давал о себе знать.

Роберто был ошарашен не меньше моего. В его глазах отразился священный ужас агнца, предназначенного для заклания. Однако теперь он стал заложником собственного вопроса и давать задний ход было уже поздно.

Нежно придерживая меня за руку, чтобы дама не покатилась по лестнице, итальянский мачо вывел свою нетрезвую добычу из клуба и остановил машину, чтобы довезти меня до остановки «Случайный секс с первым встречным».

– Краснопресненская, – сказал Роберто. Наверное, это было самое длинное слово, которое он знал по-русски.

Все еще ожидая обещанной искры, я ехала на заднем сиденье какой-то машины в некую неизвестную квартиру в крепких объятиях итальянского верноподданного. По мере приближения к Красной Пресне я вспомнила, когда в последний раз испытывала такие же смешанные чувства. Мне было шесть лет, и бабушка тащила меня к парикмахеру, чтобы остричь волосы. С одной стороны, волосы надо было остричь, чтобы пойти в школу (бабушка уверяла, что с длинными туда не берут). С другой стороны, мне совершенно этого не хотелось. Интересно, и на каком светофоре появится искра?

Машина остановилась, и ко мне потянулись влажные руки Роберто. Отступать было поздновато.

Квартира Роберто на восьмом или, может быть, девятом этаже являла собой образчик традиционного жилища одинокого, много работающего холостяка. Беспорядок. Куча визиток, разбросанных по столу. Остатки пиццы и несколько бутылок из-под пива около телевизора. Ряд рубашек в целлофановых пакетах в открытом шкафу – видимо, он только что забрал их из химчистки и даже не успел снять упаковку. Внезапно меня пронзила острая жалость к этому человеку – живет где попало, в чужой стране, питается пиццей, и вот так, запросто, пускает в свою жизнь малознакомую девушку из ночного клуба...

Мачо дипломатично погасил свет и приобнял меня в кромешной темноте. Мы поцеловались и прилегли на диван. Коктейли потихоньку начали выветриваться из моей головы, и, хотя искомая искра так меня и не догнала, валяться на мягком диване рядом с Роберто было приятно. Он был вполне себе теплый и уютный. Мы обнялись и... задремали.

Что это было – усталость от долгой рабочей недели, действие коктейлей или просто отсутствие импульса, о котором говорила Катя, – но той ночью мы мирно проспали с итальянским мачо, обнявшись, как и полагается представителям двух братских народов. Очнувшись через несколько часов, я пришла в ужас. Где я? Что я здесь делаю, почему все тело так затекло и, главное, как отсюда выбраться?

Я извернулась и выскользнула из-под накрывающей меня итальянской тушки. Нужно было срочно линять из этого итальянского притона внезапной страсти. Уже натягивая сапоги в коридоре, я подняла голову вверх и увидела в дверном проеме своего сильно заспанного и слегка пошатывающегося Гарибальди.

– Почему? – В моем случайном любовнике в муках рождались навыки разговорного русского.

– Эээ.. да... мне пора.

– Ты не могу! Теперь ты мой девушка, и я сходить с ума!

«Схожу с ума. Велюров», – мелькнуло у меня в голове.

– Дорогой, мы созвонимся. Мне правда, правда очень пора.

– Но куда? Куда ты идешь? – Мачо стоял в дверном проходе растрепанный, сонный и очень смешной.

– У меня урок польского языка, – ляпнула я первое, что пришло на ум.

Давясь смехом, я катилась по лестницам многоэтажки, на ходу застегивая пальто. Вслед мне несся вопль Роберто:

– Алисааааааа!

Мой случайный секс удался на славу. Лучшего и ожидать было нельзя. Честно говоря, я была чертовски признательна Роберто за то, что все вышло именно так. Вива, Италия, да здравствует Берлускони, тирамису и всякие другие каннеллони!

Растрепанная и помятая, я вышла на дорогу утренней Москвы, чтобы поймать машину.

Через несколько минут ожидания, в течение которых я тревожно посматривала на дверь подъезда – не выбежит ли мачо, чтобы получить то, что теперь, как ему кажется, принадлежит ему по праву, – около меня притормозила машина.

– Вам куда? – спросил незнакомец за рулем и улыбнулся.

– Домой, – искренне улыбнулась ему в ответ я.

Глаза у незнакомца были невероятного цвета – если бы на моем месте оказался сказочник, он бы сказал, что это был цвет изумруда, через который проходит солнечный свет. Это было неожиданно и – прекрасно.

В том, что касается мужчин, я, наверное, патриотка.

Глава двадцать восьмая, которая начинается там же, где закончилась предыдущая

– Юная леди, наверное, все-таки самое время открыть глаза. – Мягкий, приятный голос звучал, казалось, прямо у меня в голове. Тут же у меня ощутимо заболела затекшая шея.

Я потянулась, ожидая наткнуться на подушку и лечь поудобнее... но внезапно поняла, что я не в своей уютной постели. Более того, я вообще не в постели. Зажмурившись, я осторожно открыла сначала один глаз. Салон машины. Заднее сиденье. Машина кажется мне смутно знакомой. Окончательно осмелев, я открыла второй глаз и увидела смеющиеся изумрудные глаза моего вчерашнего незнакомца.

– Черт! Ужас! Я! Заснула в такси! – Я начала совершать судорожные движения руками. Движения были призваны привести в порядок прическу, макияж и поправить одежду.

– Ну я бы не назвал себя таксистом, – обиженно протянул незнакомец. – Вы не успели сообщить мне, где живете, и заснули. Сон, признаться, у вас на зависть! – Незнакомец рассмеялся мягким, заразительным смехом.

Я густо покраснела:

– Извините... но вы... но мы... вы могли бы меня растолкать!

– Не в моих правилах расталкивать милых девушек. Потом, это было так трогательно. Я уж не говорю о том, что вы брыкались, милая леди, – улыбнулся незнакомец. – Не волнуйтесь – у меня все равно была бессонница. Я немного покружил по городу, надеясь, что вы проснетесь, а потом припарковал машину около сада Эрмитаж. Поработал, пока вы спали. – Незнакомец кивнул на ноутбук, который лежал впереди. – А сейчас, раз уж вы проснулись, я чувствую себя обязанным угостить вас завтраком.

– Завтраком? – испугалась я. Навязчивый призрак случайного секса бродил вокруг меня, соблазнительно прикрывшись итальянским флагом.

– Да. – Незнакомец поймал мой взгляд и лукаво улыбнулся. Казалось, все происходящее его изрядно забавляло. – На Остоженке есть одно французское кафе, в котором подают свежие круассаны. Я что-то проголодался.

– Хорошо, что не пиццерия, – выдохнула я.

Что я могла ответить? У меня не было ни одного повода, ни малейшего, чтобы отказать – скорее, после того как я позорно отрубилась в чужой машине и проспала там неизвестное количество времени, это я должна была пригласить его куда-нибудь.

– Ну так вы согласны? – улыбнулся незнакомец.

– Кофе... пожалуй, кофе мне необходим, – смущенно промямлила я.

На самом деле то, что мне было необходимо, – это зубная щетка, свежая одежда и душ Шарко. С каждой секундой я злилась на себя все больше и больше – идиотка, которая дрыхнет в чужих машинах на почве ранней стадии женского алкоголизма. Мои душевные страдания усугубляло то, что незнакомец, кажется, был молод и чертовски хорош собой. По крайней мере все, что мне удавалось разглядеть украдкой с заднего сиденья – в открытую пялиться было как-то неудобно, – оказалось красивым.

Высокий, хорошо одетый брюнет, а глаза... глаза просто завораживали меня, насколько сейчас вообще было возможно меня заворожить.

Пьяная, помятая пионервожатая... Законы подлости сработали максимально четко. Ну почему почему нам удается выглядеть идеально тогда, когда нас в принципе никто не может увидеть, и наоборот – кого-нибудь действительно симпатичного можно встретить только в абсолютно разобранном состоянии: голова отдельно, ноги отдельно, здесь читать, здесь не читать, тут рыбу заворачивали...

Стоп... Я сказала «действительно симпатичного»? Надеюсь, я сказала это не вслух?

– А вот и наше кафе. – Незнакомец аккуратно припарковал машину, вышел и открыл заднюю дверь. – Выходите, сударыня, – улыбнулся он.

Я вывалилась из автомобиля с грацией утки в период активного гнездования. Наверное, пестрые события прошедшей ночи все-таки стали чрезмерным испытанием для хрупкой психики девочки-подростка, иначе почему все в буквальном смысле падало у меня из рук?

– Ой, – вскрикнула я. Ручка от сумки отстегнулась, и я еле успела схватить свою увесистую, больше похожую на дорожный чемодан Chloe Edith.

Я подняла взгляд на высокого незнакомца. Больше всего на свете в эту секунду я боялась увидеть на его лице насмешку – сонная, неуклюжая девушка! – но в его прозрачных глазах светилось лишь искреннее сочувствие.

– Мне кажется, вам лучше все-таки поправить пальто, например расстегнуть, – шепнул он мне на ушко, наклонившись ко мне поближе. От звуков его бархатного голоса мурашки побежали у меня по спине... и я улыбнулась.

Плевать на падающие сумки, размазанный макияж и все невероятное безумие прошедшей ночи! Я посмотрела на пуговицы своего пальто и расхохоталась. Они были застегнуты вкривь и вкось и придавали классическому силуэту Max Mara вид нездешнего авангарда. Хороша красотка!

Улыбаясь и даже сияя, странная парочка малознакомых людей вошла в полусонный зал утреннего кафе. Так в одно прекрасное во всех отношениях московское утро случилось маленькое чудо – двое людей, которые до этого и не подозревали о существовании друг друга, случайно встретились и познакомились.

– Кстати, меня зовут Никита, – представился мой таинственный незнакомец.

– Алиса, – улыбнулась я. – Извините, мне нужно... эээ... ммм... я сейчас. – Помотав головой, я решительно направилась в сторону дамской комнаты.

Зеркало. Умывальник. Мыло. Я уж и не помню, когда я так радовалась встрече с этими незамысловатыми благами цивилизации. Я взглянула на свое отражение и с трудом удержалась от порыва сунуть голову под кран.

В дни (а точнее, утра) сомнений и тягостных раздумий ты одна нам поддержка и опора, о великая и могучая женская сумка!

Чего только не было в моей! Чеки, чеки, чеки – дурацкая привычка толкать их в сумочку в слабой надежде когда-нибудь приучить себя к личной финансовой дисциплине. Распечатка пресс-релиза, который нужно отредактировать. Два диска неизвестного происхождения. Визитки и карты на скидку, причем последние я всегда забываю доставать перед оплатой покупки, но прилежно ношу с собой. И наконец, средства спасения в экстренных ситуациях – духи, расческа и несколько килограммов косметики.

Я знала, я знала, что когда-нибудь моя совершенно идиотская манера таскать в сумочке все, начиная от лосьона для снятия макияжа и заканчивая кистями для пудры, принесет мне не только вывих лучезапястного сустава, но и какую-нибудь пользу. Кажется, этот день настал – и это был прекрасный день!

Мне удалось умыться, снять поплывший макияж с усталых глаз, на скорую руку причесаться и замазать синяки под глазами слоем консилера Vivienne Sabo. Немного рассыпчатой пудры и... блеск! Спасительная косметичка. Стоит ли говорить о том, что все это я проделала менее чем за четыре минуты! Меньше всего мне хотелось, чтобы Никита решил, что я закрылась в туалете на полчаса из-за тяжелого расстройства желудка.

Через пять минут, благоухая духами и мятным освежителем дыхания, сияя прозрачным блеском для губ, я двигалась по направлению к столику, за которым сидел Никита. Картина «Утро стрелецкой казни» превратилась во вполне себе удобоваримое полотно «Небрежная свежесть выходного дня».

– Прекрасно выглядите, мэм, – улыбнулся Никита, и глаза его заблестели.

– Признаться, я хотела... извиниться, – смущенно произнесла я. – В общем, я нечасто ночую в машинах, которые подвозят меня домой, и...

– О, совершенно не стоит оправдываться, – уверенно ответил Никита. – Это было маленькое приключение. Такие только украшают нашу жизнь. Я сижу рядом с очаровательной девушкой, пью отличный кофе, и мне просто хорошо.

– Вы... подвозите прохожих по ночам? – Я долго формулировала фразу, пытаясь избежать слов «таксист», «бомбила» и «подработка».

– Не совсем, – уточнил Никита, – я финансист. У меня компания, небольшая, но своя. Я просто увидел девушку в такой поздний, хотя было бы правильнее сказать – ранний час, и мое сердце дрогнуло.

– Мне крупно повезло. – Здесь я говорила чистую правду: страшно представить, что могло бы произойти, если бы мне пришло в голову отрубиться в какой-нибудь «копейке» из разряда тех, что обычно подвозят меня до работы!

– Могу я полюбопытствовать, чем занимаетесь вы, мэм? – Манера обращаться ко мне как к леди была подкупающей. Я бы даже сказала очаровательной.

– Я занимаюсь пиаром, сэр, – сказала я, подливая молоко в кофейную чашку.

– О! Это интересная работа! – воскликнул Никита.

– Да, и вчера... я возвращалась после одного очень сложного мероприятия. – Тут я практически не врала. Вечер в компании полусонного итальянца в тщетных попытках изменить себя – разве это можно было отнести к разряду простых мероприятий?

– Это было уже сегодня, – улыбнулся мой внимательный собеседник.

Мы говорили, говорили и говорили. Конечно же я ничего не ела. И даже кофе у меня остыл. Внезапно я поняла: впервые за много лет я наконец почувствовала простое человеческое тепло – такое ценное в огромном, переполненном уставшими людьми городе. Источник его сидел напротив меня, с аппетитом ел круассаны и, кажется, искренне надо мной потешался.

Никита... Лукавый, насмешливый, очаровательный. Симпатичный. Вот гад. Кажется, он мне понравился. Черт, теперь я страшно боялась что свидание окажется ложным – и он, после всех этих идиотских приключений с отключкой, больше не захочет меня видеть.

– Ты оставишь мне свой номер телефона? – улыбнулся он. – Мало ли, еще захочется вздремнуть.

Никита расписался в счете.

Наши взгляды встретились.

Искры!

Искры, которые летали между нами, были способны сжечь этот город дотла.

Глава двадцать девятая, или Па-де-труа

Женская дружба имеет ряд принципиальных отличий от мужской. Некоторые считают, что она отличается настолько, что ее вряд ли можно назвать дружбой, и, наверное, существуют основания, чтобы так полагать. Мировая история знает немало случаев, когда самые закадычные подруги превращались в смертельных врагов, стоило им только что-нибудь не поделить. Объектом конкуренции в зависимости от эпохи и времени суток становятся: последний кусок шелка у портнихи, шляпка, рабочее место или мужчина. Причем если в случае с шляпкой и даже рабочим местом дружба еще имеет некоторые шансы уцелеть, то мужчина во всех случаях рушит эту умозрительную конструкцию до самого основания.

Мне была известна только одна история, когда две закадычные подруги делили одного мужчину пополам и не перегрызли друг другу горло; это была в высшей степени примечательная парочка профессиональных московских тусовщиц и примкнувший к ним носитель королевского гена, португалец Хуан Рибейра де ла Ривьерас.

Наследного принца надуло в пределы МКАДа восточным ветром еще в авантюрные девяностые; как и многие иностранцы, он быстро оценил все преимущества, которые давало ему в России европейское происхождение, и задержался здесь на двадцать лет. В то время как родная Португальщина вынуждала Хуана вести скучнейшее светское существование – бесконечные ужины у родни, благотворительные вечера, деловые приемы, – Москва представляла собой зону абсолютной свободы. Здесь Хуана никто не знал, иностранный паспорт гарантировал ему прекрасные условия трудоустройства, а витиеватая фамилия давала простор для качественного гламурного блуда. Любая московская барышня из постоянных обитательниц «GQ Bar» в душе была всегда готова сделать блестящую светскую карьеру; при одном взгляде на наследного принца в не чуждых романтике душах столичных красоток оживала мечта о Золушке. Вот она, простая русская баба, рисует стрелки перед зеркалом в прихожей родительской квартиры в Бутово. Через час, если в городе не случилось пробок, она заказывает коктейль за пятьсот пятьдесят рублей в модном баре на набережной. Потом идет романтическая встреча с Хуаном... О дальнейшем история умалчивает, и мы видим только следующую картинку – столичная красотка блистает в аристократических кругах Европы, где она известна как принцесса Маруся. Бюджет данного сценария королевского становления от «А» до «Я» не превышает тысячи рублей в неделю. Детали сказки обычно прорисованы схематично или отсутствуют совсем, однако, судя по всему, секретным оружием Золушки является вовсе не волшебная тыква.

– Я напилась и начала знакомиться с девушками модельного вида из «GQ Bar». – Голос моей знакомой Ирины, раздававшийся в телефонной трубке, характерно запинался. – Семь из восьми признались, что делали Хуану минет в туалете.

– Он же принц. Наверное, это естественно, что они падают перед ним на колени, – прокомментировала я.

Изначально Хуан был добычей Марии; тощая, как плеть, утонченная и экзальтированная жительница клуба «Крыша Мира» изловила заморского кавалера на мормышку от Jil Sander – платье с голой спиной. Она утащила принца на свою съемную квартиру в ритме зажигательной латины и была достаточно убедительной, чтобы он там задержался чуть более привычных двух часов. Далее целых полгода Мария развлекалась, выбрасывая из своей постели незнакомых, знакомых и малознакомых девиц. По истечении этого срока у Маши скопилось столько деталей женского гардероба, впопыхах забытых гостьями Хуана, что ими можно было снабдить хороший комиссионный магазинчик.

– Я не создан для брака, – бормотал неверный португалец, целуя Машину шею. – Мне нравятся все женщины на свете, о прелестница! – И тащил ее в постель.

Вздохнув, Мария попыталась привыкнуть к мысли, что драгоценный Хуан никогда не сможет быть счастлив только с одной женщиной. Она даже записалась к популярному психоаналитику, чтобы тот помог ей лучше понять мужчин с такой же тонкой душевной организацией, как у Хуана.

Собравшись с мыслями, Мария вкратце описала волновавшую ее ситуацию притихшему специалисту по половым и ментальным трудностям.

– Видите ли, он очень открыт всему новому, – запинаясь, говорила она. – И... и ему все время нужно что-то еще.

– Что-то еще? А что нужно вам?

– Замуж, – призналась Мария.

Этот ответ стал самым честным ее поступком за последние годы, несколько миллионов одиноких женщин могли бы аплодировать ей стоя.

– Постарайтесь дать ему что-нибудь такое, в чем другие ему отказывают, – тихий голос специалиста слегка срывался на хрипотцу, – и тогда он будет ваш... – Доктор помолчал и продолжил: – Хотя как мужчина мужчину я его совершенно не понимаю.

Начиная со школьной скамьи, Мария была послушной девочкой и не привыкла бросать деньги на ветер. Купив полезный совет за более чем двести евро, она была полна решимости претворить его в жизнь. Даже беглый анализ половых предпочтений Хуана давал однозначный ответ, чем можно порадовать драгоценного: несомненно, это был разумный компромисс – секс втроем, с кем-нибудь, заслуживающим особого доверия.

И хотя в комнате всего лишь зазвонил телефон, в голове у Марии он отозвался уверенным звоном свадебных колоколов.

– Ира, – весело сказала она, – у меня есть к тебе одно дело.

Время от времени женская дружба требует самых неожиданных проверок на прочность: иногда ради подруги приходится рисковать трепетным телом, иногда – туфлями, а иногда – даже бессмертной душой. Однако главной ценностью, которую женщины могут предложить друг другу, было, есть и остается время.

Драгоценные минуты, проведенные в кафе, часы, потраченные на обсуждение темы «что он на самом деле думает», возможность позвонить среди ночи или рано утром и незамедлительно получить услугу по вытиранию набежавших слез, совет по стилю или хозяйству, адрес прекрасного ресторанчика или код от карточки со скидкой – все эти бесценные, ничем не заменимые вещи гарантирует крепкая женская дружба.

И именно они первыми исчезают, когда в жизни твоей подруги (или в твоей) появляется мужчина.

– Я выхожу замуж. – Рано или поздно эта фраза раздается в твоей телефонной трубке и наполняет тебя восторгом и ужасом.

– Поздравляю! – радостно пищишь ты, а в голове, как мыльные пузыри, лопаются разнообразные Секретные Женские Надежды.

Надежда на то, что тебе всегда есть с кем поесть мороженого и обсудить знакомых. Уверенность в существовании компании для позднего похода в клуб. Мечта о холостяцком отпуске, во время которого вы все втроем познакомитесь с братьями-миллионерами и будете танцевать на пляже две недели напролет. И наконец, Главная Женская Мечта – о том, что ты выйдешь замуж первой.

Наша дружная троица распадалась так, как и должна была распасться, и первым слабым – или, скорее, наоборот, сильным – звеном стала Нина. За то время, которое она провела в любви и согласии со своим бойфрендом, она сумела набрать семь килограммов и получить предложение руки и сердца. И хотя я была искренне рада за свою подругу, все-таки мое сердце сжалось, когда мобильный телефон замигал: «Нина».

Я, кажется, уже знала, что она мне скажет.

– Алька!!! Я выхожу замуж! – В голосе дорогой подруги слышалось настоящее ликование.

– Поздравляю, – улыбнулась я.

Одни троицы прекращали свое существование, другие, наоборот, образовывались, и все вместе мы становились частями безостановочного круга московской жизни. И кто знает, куда он занесет нас в следующие несколько часов?

В ту минуту, когда я всерьез собралась загрустить, телефон вновь мигнул экраном: «Как твои дела, прекрасная незнакомка? Я не могу перестать думать о тебе». И так в мире, где в одну минуту могли рухнуть тысячи надежд, случилось обыкновенное чудо – одна нежная эсэмэска за секунду изменила мое настроение.

Через несколько часов я входила в кафе, где за столиком меня ждал Никита. Нас опять было трое – я, он и Москва, и никто не мог бы сказать как надолго образовалась эта троица, но было очевидно – нам хорошо вместе.

«Мне очень хорошо с тобой», – улыбнулся Никита и обнял меня.

Так мы и стояли втроем – я, он и наш первый поцелуй.

Кажется, это было как раз то, что нужно.

Глава тридцатая, в которой меня догоняют мои мечты

Несколько месяцев, ведущих прямиком к Новому году, были совершенно идеальны. Мы готовились выдавать замуж прекрасную Нину и в целом проводили свои дни так, как всегда мечтали. Среди особенных достижений стоило выделить и то, что в моем лексиконе прочно обосновалось словечко «мы» – подруги считали, что, наверное, оно было заразным. Возможно, я стала чрезвычайно скучным человеком. Мне больше нельзя было позвонить и болтать со мной часами; я напрочь позабыла о ночных клубах. Вместо веселых вечеринок я все время валялась в постели, работала и даже – о ужас! – пыталась готовить.

Я очень изменилась, и трудно сказать, что было тому виной – время, обстоятельства или все сразу, только я не могла припомнить, когда я последний раз чувствовала себя так же спокойно и радостно. Мне было тепло. За все время мы с Никитой так ни разу и не поругались, ничто друг в друге не вызывало у нас неудовольствия – все было так ровно, так тихо, так стабильно, что, пожалуй, я даже могла бы начать скучать... Если бы я оставалась прежней. Однако новая Алиса была абсолютно всем довольна.

Все мои страдания развеялись, как туман над Садовым кольцом; в тающей дымке растворился и он, образ злого гения, который, казалось, никогда меня не оставит. Как будто забыв все чудовищные потрясения года, устав от кризисной беготни и борьбы за существование, город готовился к Рождеству; волшебный спирит праздника наполнял улицы, на них теперь стало в три или даже в четыре раза больше огней. В каждой витрине появились ангельские крылья, или красные ленты, или Санта-Клаусы; яркие, нарядные елки на площадях усиливали ощущение праздника, и, как бы нелепо это ни звучало, я опять начала верить в чудеса.

О беспричинное счастье, которое иногда охватывает нас! Разве не ради него мы живем? Что может быть лучше, чем, проснувшись рано утром, чмокнуть в теплую щеку родного человека, выбраться из кровати и проскользнуть – вслед за солнечным лучом – на еще сонную, чистую кухню! За окном – московский дворик в сугробах, сияющее солнце наполняет квартиру, в кошельке – кредитная карта, в магазинах – манящие распродажи, и весь мир только к твоим услугам!

В этом потрясающем утре выходного дня был только один не совсем приятный момент – проверка корпоративной электронной почты. Впрочем, даже это дело не было мне так уж противно: я приняла душ с апельсиновым гелем, надела белый махровый халат и взяла в руки любимую чашку с ароматным кофе.

Электронная почта – поистине уникальное изобретение человечества. Вся офисная работа, по сути, сводится лишь к приему и отправке электронных писем. «Шлю е-мейлы. Дорого» – вот так, если быть честными, должно выглядеть резюме всех наших руководителей. Если честно – то что еще они делают? Не косят, не жнут, не вышивают крестиком и гладью. Некоторые даже не чистят зубы, но все, буквально все пишут и читают развернутые сообщения электронной почты.

Особенной частью работы с электронной почтой является чтение папки «Спам». Честно говоря, фильтры, которые поставили наши системные администраторы, весьма креативны. Иногда они работают безупречно, и все предложения увеличить пенис и срочно сделать свою партнершу счастливой отправляются прямиком в надлежащую папку. Однако иногда в эту странную папку заваливаются и абсолютно легальные письма. Например, сообщения от босса. Неудивительно, что я начинаю работу с электронной почтой с рассеянного просмотра именно этой папки.

Изучите английский... купите виагру... кажется, сегодня меня не ожидало ничего интересного. Хотя... стоп... какой странный спам. Письмо от: «Сергей Ковров». Тема: «С надеждой на прочтение».

Мои пальцы похолодели, а руки – задрожали. Потом... не знаю почему, но я вскочила со стула и прыгнула к двери. Прокралась к спальне и прислушалась – Никита все еще крепко спал. В полном смятении я вернулась к ноутбуку на кухню и зачем-то закрыла дверь, намотав на ручки кухонное полотенце.

Сердце мое бешено колотилось.

Я открыла письмо.

Добрый день (или вечер), Аля.

В своем письме я хочу извиниться за все, что сделал. Я поздравляю тебя с Новым годом и желаю тебе больше никогда не сталкиваться с такими негодяями, каким был я.

Желаю тебе всего самого наилучшего.

Сергей

Сердце все еще колотилось прямо в ушах, и я с удивлением посмотрела на дату и время отправки письма: два часа ночи, неделю назад. Оно провалялось в спаме целую неделю. Ну конечно, молодому человеку не спалось после разборок с супругой и взгрустнулось. А может быть, захотелось перейти в новый год чистым, как декабрьский снежок? Кто его знает.

Я подошла к окну и уставилась на соседний дом, где какая-то женщина вытряхивала скатерть, стоя на балконе. Почему-то я ликовала. Мне было невероятно грустно и одновременно приятно. Прошло уже столько времени, а он все еще помнил обо мне – помнил так хорошо, что решился наступить на свою гордость (а это самое сложное из того, что он в принципе мог бы совершить), извиниться и написать мне.

Что мне следовало сделать? Игнорировать письмо или ответить? Я не знала.

Я никогда не обсуждала подробностей моего темного прошлого с Никитой, что и понятно: иногда не хочется рассказывать о том, как ты рассталась с бывшим работодателем, а уж делиться подробностями такого тотального провала? Нет уж, увольте. В целом он догадывался, что я пережила тяжелый разрыв; впрочем, его всегда больше интересовало наше радужное совместное будущее, чем туманные события минувших дней. В этом плане психика Никиты была гораздо более здоровой и рациональной, чем моя; я же нет-нет да и погружалась в мрачные воспоминания, где опять и опять бежала от своей боли по бесконечной беговой дорожке в спортивном зале. Такова уж природа боли – сильного, деструктивного, отбирающего всю энергию чувства; стоит поддаться ее влиянию – и кажется, что, кроме нее, ничего нет в этом мире.

Конечно, мне следовало разбудить Никиту, покормить его завтраком и будничным голосом сообщить: мол, смотри, скелеты повылазили из своих шкафов. Показать письмо, вместе прочитать его, поцеловаться и больше никогда, никогда не вспоминать о Коврове.

Да. Именно так я и поступлю. Вот сейчас. Сейчас я выйду из комнаты, разбужу Никитку и все расскажу...

Привет, Сергей.

Я не держу на тебя зла. С Новым годом и всего тебе самого наилучшего.

Алиса.

«Отправить».

Я не могла ругать себя слишком сильно за совершенный поступок. Письмо было вполне себе христианским, в духе рождественского всепрощения. И мне казалось, что в его конце я поставила жирную точку. «Всего тебе самого наилучшего» звучало вполне себе как «Прощай».

Наверное, я могла бы написать что-нибудь ядовитое, вроде: «За то время, что ты отсутствовал в моей жизни, я продвинулась по карьерной лестнице, похудела на восемь килограммов, нашла нового парикмахера и мужчину своей мечты. В приложении – наше фото, и, кстати, мы собираемся пожениться. Приходите всей семьей». Наверное. Но мне показалось, что это будет глупо.

Существует целый талмуд, негласный свод правил по общению с бывшими, созданный человечеством со времен самого первого брейк-апа, произошедшего в недрах темных доисторических пещер. Древние люди, расставаясь со своими женщинами, переходили в другую пещеру и начинали новую жизнь. Новая жизнь на то и новая, чтобы быть гораздо лучше, веселее и счастливее, чем старая; казалось бы, все располагает к тому, чтобы подразнить бывшего партнера и похвастаться, однако первое пещерное правило общения с бывшими гласит: «Не сболтни лишнего бывшему своему».

И действительно, рассказывая (в деталях) о своей новой, счастливой жизни, вы хотите подчеркнуть: мол, дорогой Вася, без тебя мне стало гораздо лучше, привет жене и детям. Однако в реальности, делясь подробностями своего нового парадного существования, вы как будто приглашаете в нее того, с кем у вас уже пару раз ничего не получилось. Хорошо, если своему бывшему вы так же безразличны, как он вам, – ну а если нет? Вдруг он воспользуется приглашением и войдет в ваш новый, но такой знакомый ему мир? И кто знает, что он там может натворить!

Чем так опасны бывшие? Те самые Васи и Пети, с которыми вы с горечью узнали, что ваша грудь недостаточно хороша, но так и не услышали звона свадебных колоколов? Главное – они многое помнят о вас. «Он слишком много знал, шеф...»

Наверное, дело все-таки не в том, что они в курсе девичьей фамилии вашей матери и могут утащить у вас пару тысяч рублей с дебетовой карты в банке. Бесполезная груда эмоциональной информации – вот тот тайный клад, который они, увы, откопали. И теперь они умеют (и никогда не разучатся) злить и веселить вас тогда, когда этого не хочется вам, но хочется им; обладай они хоть толикой ума, они вспомнят все – и вам придется несладко.

Общение с бывшими напоминает хождение по заминированному музею. Подходит для любителей истории и тех, кому не хватает адреналина. Похоже, мне его не хватало.

– Привет, любимая, – прошептал Никита, обнимая меня. – Что ты тут делаешь с утра пораньше?

– Разгребаю мусор в почтовом ящике, – улыбнулась я, поцеловала Никиту и нажала на «Очистить папку „Спам“».

В общем-то, я не особенно соврала.

Глава тридцать первая, в которой все идет не так, как задумано

Вбольшом городе, куда, как ручейки, стекаются люди со всей нашей (и не только нашей) страны, присутствуют все типы самых разнообразных личностей. И у каждой личности есть свои особенные страхи и причуды. Некоторые люди ненавидят одиночество. Они просто физически страдают, когда им по какой-либо причине хотя бы ненадолго приходится побыть в изоляции. Посидеть где-нибудь, где не звонит телефон, не стучат в дверь соседи и не нужно бежать на очередное совещание. Тишина пугает и нервирует их – может быть, потому, что она кажется опасной, может быть, оттого, что в тишине приходится задумываться о своей жизни и вспоминать то, что хотелось бы забыть. Другие, наоборот, терпеть не могут общение, таких хлебом не корми – дай сосредоточиться и побыть пару-другую часиков в полном уединении. Даже телевизор они зачастую не включают целыми неделями, пропуская новости об обострении обстановки в секторе Газа и падении индекса РТС. Кто-то не терпит ожидания; некоторые страдают, когда опаздывают...

Моим же личным зеленым демоном стали сомнения. Маленькие крылатые твари проникли в мой мозг и устроили там вечеринку с ирландскими танцами. Она длилась, кажется, уже целую вечность – с того самого момента, как я получила проклятое письмо. Моя железобетонная уверенность в том, что мы с Никитой – идеальная пара, вдруг оказалась хрупкой и прозрачной, как листок рисовой бумаги. Нет, я не перестала любить Никиту; его улыбка, сладкий запах его волос на утренней подушке, его поцелуи – все по-прежнему вызывало во мне теплые приливы нежности. Однако теперь все было иначе, не так, как раньше. Мой злой гений, появившись на горизонте, испортил все, что я успела построить в его отсутствие.

К счастью, на работе у Никиты был полный завал, все дни и вечера он проводил в офисе и, казалось, вовсе не замечал моих душевных метаний. Зато Нине и Кате они были абсолютно очевидны.

– Выкладывай! – По Нинкиному лицу было очевидно, что общими словами я не отделаюсь. – Ты уже неделю сама не своя.

И я все рассказала. Про письмо. Про мой ответ. Про то, что я по-прежнему люблю Никиту, и про то, что я вздрагиваю от каждого телефонного звонка.

– Может быть, тебе просто... любопытно? – уточнила Катя. – Знаешь, посмотреть на бывшего, которого не видела долгое время, всегда ужасно любопытно.

– Я не знаю, – честно ответила я. Сейчас, когда я выложила все, мне нечего было больше скрывать.

– Пойми меня правильно, – в Нинкином голосе сквозило искреннее сострадание, – я совершенно не собираюсь осуждать тебя. И никогда бы не стала. Но... я волнуюсь за тебя. У тебя должно быть будущее.

– Мне бы тоже этого хотелось, – всхлипнула я.

– Да-да, а тут светят одни проблемы, – согласилась Катя. – Этот чувак явно нарисовался не просто так.

– Ты думаешь, ему что-то нужно? – Мне правда было интересно узнать, что думает Катя на этот счет. – Может быть, это было простое «отпущение грехов». Знаешь, иногда их нахлобучивает, и они идут к нам виниться и получать прощение.

– Не думаю... – Нина была более категорична. – Насколько я помню этого твоего Сергея он всегда был порядочный такой гад. Наверняка ему что-то нужно.

– Два раза на одни грабли?! – Я даже несколько разозлилась. – Ни за что!

– Вот и поговорили! – обрадовалась Катя. – Я терпеть не могу этого твоего на «Bentley».

– Ну теперь, когда у тебя есть готовое решение, нам ничего не страшно, – улыбнулась Нина.

И мне действительно стало легче. Придя домой, я поставила на пол пакеты с покупками (оказалось, что стресс – сильнейший стимулятор шопинга) и в порыве охватившего меня чувства вины перед любимым приготовила ужин, приняла ванну с розовой пеной, включила Синатру и отправила Никитке несколько эсэмэсок романтического (и даже слегка неприличного) характера.

И от него тут же пришел ответ: «Можно, я тебе позвоню?»

Нет, это было не от Никиты. Номер не записан в телефонную книжку, но странно знаком.

Сергей...

Сердце уже привычно заколотилось, но теперь виной всему был лишь приток адреналина – нужно расставить все точки над i. Я – цивилизованная, современная женщина. Я права, мои помыслы чисты, и я никого не боюсь. Сейчас я поговорю со своим глубоко бывшим женатым любовником по телефону, выясню, откуда он взял мой новый номер, и объясню ему, что тут ему больше ловить нечего.

Я позвонила сама.

– Алло... – Сердце, глупое сердце привычно грохнулось оземь.

По одному этому «Алло» я когда-то чутким ухом влюбленной женщины угадывала его настроение, а еще то, где он находится и может ли со мной говорить; впрочем, теперь все это было абсолютно не важно.

– Здравствуй, – сухо, но вежливо произнесла я, – мне пришло сообщение с твоего номера...

И потом мы о чем-то говорили. Честно говоря, я не могу вспомнить о чем: это была какая-то пустая болтовня двух растерянных людей, которым есть о чем поговорить и в то же время нечего друг другу сказать, – в общем-то, это оказалось не страшно, совсем. Скорее неловко.

Мы договорились встретиться и попить кофе «когда-нибудь в обеденный перерыв».

Ну вот и все... Больше года слез, страданий, взлетов, падений и бессмысленной суеты. Все это заканчивается одинаково банально – на дне кофейной чашки какого-нибудь ничем не примечательного заведения, под перекрестными взглядами официантов, среди чужих людей. И все же как странно, как невыносимо странно видеть человека, который когда-то заменял тебе целый мир, а теперь ты больше не можешь найти ему место даже в своем графике офисных ланчей. Наверное, это еще одно правило Москвы – города, где любовь имеет свой срок годности.

Впрочем, даже тут можно найти и кое-что бесконечное: например, пробки на третьем транспортном кольце, разговоры с подругами по телефону и терпение Никиты, который, несмотря на кучу рабочих проектов, ведет себя безупречно: водит меня в кино, покупает ванильное мороженое и внимательно следит за тем, чтобы в вазах нашего дома все время стояли живые цветы.

Почему-то мне кажется, я в чем-то провинилась перед ним. Хотя это и не так.

Глава тридцать вторая, в которой мы понимаем значение слова «неизбежность»

Трудно сказать, в какой именно момент Екатерина поймала себя на мысли, что уже начала готовиться к встрече с потенциальной свекровью. Может быть, это произошло даже раньше, чем она заговорила с Вениамином; при одном взгляде на Линдмана, его отутюженную рубашку, запонки, штаны, которые, казалось, всегда были ему слегка коротковаты... так вот, при одном взгляде на этого холеного домашнего мальчика средних лет возникали мысли о его матери.

Какой она была – Катя не знала. Веня часто разговаривал с ней по телефону – и всегда реагировал очень эмоционально. Он краснел, бледнел покрывался испариной, убегал в другую комнату, что-то нашептывая на ходу.

Мама навещала Вениамина четыре раза в месяц. По заведенному обычаю для своих визитов она выбирала среду.

Екатерина знала, что перед визитом обожаемой родительницы она, Катя, должна собрать свои вещи в пластиковый пакет, завязать его и поставить на антресоли.

Антресоли оставались единственным местом, куда мама Вениамина никогда не заглядывала – из этого Катя заключила, что мадам Линдман невысокого роста.

Мама убирала холостяцкую квартиру сына сама. Вернее, не так: она убирала холостяцкую квартиру так, как будто в ней только что произошло преступление. Уборка, выполненная мамой, напоминала фанатичное служение культу Мойдодыра. По четвергам Катя с трудом заставляла себя снять перчатки в прихожей – ей казалось, что она оставляет отпечатки пальцев на всех укоризненно посверкивающих, идеальных стеклянных и хромированных поверхностях квартирки Линдмана.

Мама мыла подоконники и плинтусы. Она заглядывала под ванную и тщательно протирала труднодоступные углы хлористым средством.

Средство это она приносила с собой; по крайней мере, в квартире оно Кате никогда не попадалось.

Переступая порог Венечкиного дома, Катя вдыхала ядовитые пары материнской заботы... Однако это было в четверг.

По средам же мама меняла губки на кухонной раковине, отмывала от пыли хрустальную люстру в гостиной и протирала жалюзи с обеих сторон.

– Бедная твоя мамочка, – притворно лебезила Катя, прижимаясь к мягкому плечу Вениамина, – наверное, ей трудно так напрягаться. Давай наймем домработницу.

– Нет! – визжал Веня, подпрыгивая в постелях. – Тысячу раз говорил тебе – это невозможно. Никто не может убрать мою квартиру лучше нее.

– Но она же в возрасте! Может быть, лучше отправим мамулю в отпуск? – не сдавалась Катя.

– Ты просто не понимаешь, – заливался краской Вениамин. – Ей необходимо двигаться!

Обычно на этом месте у Вениамина звонил телефон, и он убегал в другую комнату, показывая Кате упитанные ягодицы офисного работника.

Знала ли мама о существовании постоянной девушки у дорогого сына? Наверное, она о ней догадывалась, однако получить более четкие сведения о своем официальном статусе у Кати до сих пор не получилось. Отношения Кати и Вени все еще не подошли вплотную к тому рубежу, за которым необходимо принимать ответственное решение. Между ними до сих пор оставалось несколько сантиметров – едва заметное отчуждение людей, свободных от обязательств.

Мама Вени и вовсе была закрытой темой. Все, что Кате удалось выведать о детстве любимого, звучало грустно – его мама и папа развелись, когда мальчик был в третьем классе, но продолжали жить в одной квартире. Никто, кроме Вениамина, не мог рассказать, чем обернулось такое странное соседство для психики подростка. А сам Веня говорить об этом не хотел. Мучительная гримаса появлялась на его лице, стоило только Кате завести разговор на тему «Веня и его семья».

– А что дают в драматическом? – говорил он в такие моменты и брал в руки свежий номер «Афиши».

Однако Катя по-прежнему была далека от того, чтобы драматизировать происходящее.

– Веня занимается со мной сексом, а также позволяет пользоваться своей кредиткой, – перечисляла она нам плюсы своего драгоценного. – Я его люблю, – неизменно добавляла она в конце.

В Катином случае «я его люблю» означает «он не мешает мне жить». Я слишком хорошо знаю свою подругу, чтобы подозревать ее в романтичности. Катя – вольный стрелок, флибустьерша, любящая совершать пиратские набеги на бары и клубы, полные авантюрно настроенных юношей. Собака, почувствовавшая свежую кровь, которая никогда не станет домашней. Впрочем, она же проявляет редкую практичность в вопросах, которые касаются серьезных отношений.

– Мой сын никогда не будет ни в чем нуждаться, – любит приговаривать она. – Я дала себе обещание: если у меня и будет ребенок, то он вырастет в элитном московском доме с охраной и пойдет в лучшую школу, которую я только смогу себе позволить.

И почему-то мы ей верим.

Гром грянул неожиданно – в один из ничем не примечательных вторников. Катя позвонила мне на мобильный, застав меня на неприятнейшей отчетной встрече у начальства.

«Ты ж мене пидманула, ты ж мене пидвела-а», – раздалось из моей сумки как раз посреди речи нашей бессменной директрисы Антоновой. Аудитория захихикала, я покраснела как рак и попыталась незаметно пнуть сумку ногой, чтобы та отъехала под соседний стул. От моих манипуляций сумка распахнулась, и телефон выскользнул прямо под ноги Антоновой.

«С ума-розума свела», – не унимался iPhone.

– Извините... – Я сгребла сумасшедший телефон и попыталась отключить музыку.

– Видимо, не всем интересно то, что я говорю, – тихо, но отчетливо произнесла Антонова, смерив взглядом мою сжавшуюся фигурку. – Алиса, вы можете пойти поговорить по телефону который вы не удосужились выключить перед встречей с начальством.

Мне ничего не оставалось, как прошагать по залу в коридор, выпрямив спину. Я чувствовала себя провинившейся школьницей.

– Катька, – прошипела я в телефон, – ты меня чуть работы не лишила! Умеешь же вовремя...

– Приезжай срочно, как только освободишься: у меня трагедия! – Из трубки неслись всхлипывания и подвывания.

– Что случилось?! Милицию? «Скорую»? – Я перепугалась не на шутку.

– Яду мне, яду... – рыдала трубка. – До вечера я еще доскриплю... пожалуй. – Она, кажется, повесила трубку.

Я быстро набрала Нину.

– Алеоу, – раздался ее бодрый кошачий голосок.

– Нина! С Катей пло...

– Успокойся. Все с ней нормально. Она только что звонила мне и пыталась шантажировать самоубийством. Я уже выяснила, что ее здоровье в порядке и из родных тоже вроде никто не помер.

– Неужели Веня довел?.. Надо к ней съездить. Я освобожусь минут через сорок. Раньше не получится...

– Заеду за тобой. Жди через час-полтора! Сматываться с работы вместе с Ниной – дело приятное и безопасное. Она руководит отделом продаж рекламы в городском журнале, и приятельскую болтовню за чашкой капучино можно легко внести в актив под видом деловой встречи. Обычно я не злоупотребляю ее вниманием в рабочее время – ведь после того, как я доезжаю до Нинки, возвращаться в офис совершенно невозможно. Мы можем просидеть несколько часов в суши-баре, или отправиться в какой-нибудь подмосковный музей, или накрасить глаза, переодеться и вломиться в клуб; но ни у нее, ни у меня не остается даже намека на рабочие порывы.

Сегодня же случай был исключительным; не прошло и двух часов, как мы тарабанили руками и ногами в крепко запертую дверь нашей расстроенной подруги.

Дверь нам открыла крошечная аккуратная азиатка в голубом халате.

– Входите, – приветливо улыбнулась она и поклонилась.

– Где Катя?! – заорали мы хором и решительно двинулись в комнату.

– Вытирайте ноги, – услышали мы расслабленный мурлыкающий голос нашей подруги. Однако самой подруги в комнате не было. Вместо нее на белом кожаном кресле сидела завернутая в вымазанные чем-то черным тряпки мумия. Вместо глаз у мумии были кружки огурца, лицо отдавало зеленцой и было густо покрыто какой-то субстанцией, отдаленно напоминающей пюрированный салат «Оливье».

Мы прислушались. В квартире Кати раздавались странные звуки, похожие на шум унитаза.

– Катя! У тебя что, бачок рванул? – неуверенно поинтересовалась Нина. – Небось соседей залила?

– Это звуки природы, море, – ответила фигура в кресле.

– А это что? Тина после отлива? – Нина ткнула пальцем в зеленое лицо.

– Плацентарный экстракт, самолетом привезли из Японии, – довольно произнесла мумия. – Ну чего вылупились? Присаживайтесь.

– Катька! – Я не на шутку разозлилась. – Мы бросаем работу! Приезжаем к тебе по пробкам! А ты сидишь тут, служанок нанимаешь. – Я бросила завистливый взгляд на тайку, которая присела на невысокую скамеечку и начала разминать мумии ноги. – Ну мы же, в конце концов, взрослые люди!

– Точно! – Голос мумии приобрел страдальческие нотки. – Взрослые! Старые мы люди, Аль, ста-ры-е! Вот! – Мумия бросила на диван, где мы сидели, массажную щетку и закрыла зеленое лицо черными руками.

– Что – вот? – произнесла Нина, разглядывая расческу и так и эдак.

– А то, что я седею! – патетически произнесла мумия, вскочив с кресла. Огуречные кружки шлепнулись на пол, и мы увидели глаза нашей подруги. Они были заплаканными.

– Седеешь? – присвистнула Нина. – Ну дела...

– То-то же, девки... Ну-ка, Йоко, принеси нам с девочками водки. Дело серьезное...

Через полчаса, отпустив с миром специалистку элитного косметического салона «Юная ласточка», мы замочили Катю в ванной, чтобы смыть с нее достижения мировой косметологической мысли по части вечной молодости. А еще через полчаса, завернув стремительно стареющую подругу в махровый халат, мы притащили ее на кухню, где был готов сладкий чай с коньяком.

– Когда я увидела его... ну этот... седой волос, – захлебываясь от эмоций, говорила Катя, – я испугалась. Я подумала – теперь мне точно надо что-то решать. Я впервые поняла, что время идет, понимаете?

– Кать, ну подумаешь, волос, – затянула Нина, – это еще не...

– Это знак. – Катя не мигая смотрела перед собой, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. – Теперь все. Конец! Я должна выйти замуж и нарожать детей. Ну а начнем мы со знакомства с родителями.

– Наливай, – вздохнула Нина.

Глава тридцать третья, в которой я раздумываю о значении теоретической подготовки

– Доча, ты дома? – В трубке раздался го-лос отца. – Включи телевизор, там по пятому показывают полезный фильм. – Папа явно веселился. – И позвони своим незамужним подружкам, мы с мамой настоятельно рекомендуем.

– Сейчас, – вяло отреагировала я. Терпеть не могу, когда меня будят по субботам в такую рань – в одиннадцать. Открыв один глаз, я спустила руку с кровати и пошарила по тумбочке. Щелкнула пультом.

На голубом экране опрятная женщина лет пятидесяти испытывала все разрешенные законом способы, чтобы извести Дженифер Лопес.

– «Свекровь-монстр», – вздохнула я. – Папа, мы смотрели!

Окончательно проснувшись, я приступила к завтраку одинокой девушки – пачка мороженого под «Бриджит Джонс»: вчера Никита уехал в Женеву. Он обещал вернуться через неделю, и все-таки мне было так... одиноко. Я походила по опустевшей квартире и надела его домашнюю фланелевую рубашку, небрежно брошенную на корзину с бельем.

Есть вещи, которые случаются с девушками, если им не особенно везет. Иногда от каждой съеденной булочки (или овсяной каши) масса вашего тела увеличивается как минимум вдвое. Вопреки законам физики. А иногда – вопреки гражданскому кодексу – будущие родственники мечтают от вас избавиться любой ценой.

Иллюстрацией первого закона подлости была Нина. Последнее время в ее жизни, которая, казалось, была идиллически стабильной картинкой счастливой семьи, все-таки происходили некоторые изменения. И все они касались размеров Нининых джинсов.

– При нашей с тобой комплекции худеть нельзя, – приговаривала Нина, натягивая топорщащийся свитерок пониже, – роскошной женщины должно быть много. И вообще, Андрей сказал, что ненавидит худышек.

Я вежливо помалкивала. Сказать подруге, что сорок четвертый и пятидесятый – только на первый взгляд цифры одного порядка? Мне казалось, она и сама понимала это. Я решила занять беспроигрышную позицию и однажды заявилась к Нине в спортивном костюме и кроссовках. Рядом с квартирой, которую снимали Нина и Андрей, располагается приятный парк с асфальтированными дорожками. Прочитав несколько статей в глянце, я воодушевилась: все они твердили, что главное – начать, а потом втянешься, да и вообще спорт вызывает прилив эндорфинов, гормонов счастья. В этот день я решила во что бы то ни стало вытащить Нинку на незапланированную тренировку.

– Как раз пробегала мимо твоего дома, – сообщила я, задыхаясь. Версия была совершенно идиотской, разве что предположить, что я сутки мчалась по третьему транспортному кольцу, уворачиваясь от грузовиков. – Одевайся, совершим бросок!

– О!.. – Нина с таким удивлением осмотрела мои кроссовки и штаны, как будто я примерила костюм водолаза. – Вообще-то, бегать вредно. От бега одышка, варикоз и преждевременный инсульт. Скорее раздевайся, и я расскажу тебе о всех современных методах поддержания хорошей формы.

Так на солнечной кухне, спасаясь от преждевременного инсульта при помощи куска пиццы, я ознакомилась с новым видом фитнеса – теоретическим.

Только на первый взгляд моя драгоценная Нинон никак не занималась воспитанием своих жировых клеток. При ближайшем же рассмотрении она оказалась настоящим кладезем информации о здоровом образе жизни, поддержании мышц в тонусе и прочем изнурении плоти. В то время как я бездумно и безответственно носилась по дорожкам в спортзале, Нина копила не только лишний вес, но и драгоценные сведения о том, как бы поступила она... Если бы начала. В ее активах были тонны прочитанных монографий о диетах, средствах экстренного похудения, пластических операциях и новейших комплексах упражнений. Также любимым коньком Нины была сага о «Полезных калориях» – основываясь на разработках доктора Шен Ли из провинции Ляо Пань, Нина вносила данные о количестве съеденных продуктов в некую компьютерную программу. Программа выдавала отчет: что Нина съела правильно, а от чего стоило бы отказаться.

Трудно сказать, чем данная деятельность могла бы повлиять на размер задницы Нины, особенно если учесть тот факт, что Нина неизменно утаивала от лопоухой программы то торт со сливками то пару банок арахисового масла, то коктейль «пинаколада». Однако бурная работа с весом велась на столь прогрессивной основе, по сравнению с которой мои жалкие кроссы в парках выглядели просто неприлично.

– От диеты – язва, от пробежек отвисает грудь, – вещала она, закуривая вторую сигарету. – Бегать можно только по вечерам и в специальном белье. Потом, пробежки нужно сопровождать дыхательной гимнастикой, а где ты у нас видела кислород? Йогой мне заниматься скучно, от пилатеса тошнит, от аэробных нагрузок глюкоза уходит из кровяных телец, и я могу потерять сознание. Силовые нагрузки с нашим весом противопоказаны, иначе вырастут мышцы, а плавать я не умею.

– Налей-ка мне чайку, – вздохнула я.

– С вареньем? – оживилась Нина. – У меня тут еще и тортик домашний.

Мегаполис на то и мегаполис, чтобы объединять разных – совершенно разных! – людей. И если одних пугает лишний вес, то другие до смерти боятся фразы «Сурья-намаскара». Я поняла, что изменения начинаются тогда, когда мы сами готовы принять их; если же внутренне мы уверены, что совершенны, ни один тренер в мире не уверит нас в обратном. В целом, Нину я любила не за упругую задницу, а за веселый нрав. И если моей взрослой и самостоятельной подруге комфортно заниматься теоретическим фитнесом, почему я должна ей мешать?

Моя попытка приобщить к фитнесу Нину имела удивительное побочное действие – я стала ходить в зал практически каждый день.

Что же касается Кати, то ее жизнь в последнее время была полна надежд и тревог.

Преодолев кризис первого седого волоса, она решительно отмела дипломатические способы решения своих семейных вопросов и предпочла стратегию бури и натиска.

– Когда же ты познакомишь меня со своей мамочкой? – уютно промурлыкала Катя поздним субботним утром, подсунув драгоценному тост с козьим сыром.

– Кхе... ме... – Драгоценный закашлялся и заблеял, сплевывая капучино на кристально-белый махровый халат. – Мне кажется, ты торопишь события. – Венечка трусливо спрятался за свежей газетой.

«Козлина», – подумала Катя, а вслух произнесла:

– Я так люблю тебя, что уверена – полюблю и ее!.. «С любыми ее странностями», – продолжила Катя мысленно.

– Не сомневаюсь! Как насчет театра? – Веня ткнул пальцем в статью театрального критика Закулискина. – Блистательная премьера.

«Зачем мне театр, если у меня дома цирк? Бесплатный», – подумала Катя.

– Надену твое любимое черное платье, если найду, – хмыкнула она и отправилась в гардеробную.

Катя твердо решила, что познакомится с мамой Вени во что бы но ни стало. Например, в ее следующий очистительный визит.

Нельзя сказать, чтобы Катя тратила время даром – драгоценные дни до встречи с будущей свекровью она проводила, штудируя массивные тома с картинками и свои любимые тонкие книжечки в мягкой обложке. В ее уютной квартирке уже сформировались две полки специальной литературы. «Домашняя кулинария», «Секреты выпечки», «Рачительное садоводство» и даже «Вязание крючком» стояли на полке номер один. Полка номер два включала в себя издания, в названиях которых было слово «как». И хотя насмешливая Нина именовала подобные книжки «каками», Катя была горячей поклонницей литературы самостоятельной психологической помощи. У некоторых из этих книжек уже была своя маленькая история побед. Так, например, «Как манипулировать мужчинами» помогла Кате заставить Веню перенести свой отпуск. И они поехали вместе. И не в Турцию, а на Сардинию. Правда, не на две недели, как хотела Катя, а на одну. На этом настоял Веня. «Просто тогда я еще не читала великого труда „Как управлять судьбой“», – прокомментировала произошедшее Катя.

Готовясь к встрече с любимой мамулей Вениамина, Катя приобрела сразу несколько новых книг. В их число входили «Как победить врага», «Как распознать энергетического вампира», а также «Настраиваемся на позитив» и «Патологическая психология» в трех томах.

И если бы Катя знала, что ждет ее впереди, она бы поняла – как бы тщательно мы ни старались подстелить себе соломки на всех жизненных ухабах, предугадать повороты судьбы порой бывает невозможно. Иногда никому не понять что и как.

Глава тридцать четвертая, о мелких неприятностях в метро и крупных – в «Soho Rooms»

Не буду скрывать, иногда наша жизнь полна неприятностей. Особенно обидными становятся неприятности неожиданные. Так, например, я до слез расстроилась, когда мне разрезали сумочку в метро. Самое обидное, что преступник-недотепа даже не успел что-нибудь стащить; и тем не менее красная сумка с лягушкой от Marc Jacobs была испорчена.

Нине случалось заболтаться по телефону и сжечь: пироги, шелковую блузку, кофейник, утюг. Стоя в густом дыму, она доставала сигаретку, чтобы сконцентрироваться и решить, с чего начинать уборку полуразрушенного помещения.

Кате иногда приходилось целовать пороги заведений со строгим фейс-контролем. Причем чем более несерьезным было заведение, тем выше были Катины шансы остаться на улице. Нашу дорогую подругу отчего-то страшно не любили охранники простеньких маргинальных клубов «Че» и «The Real McCoy».

– Я журналистка! Да я вас разнесу в пух и прах! – орала Катя, когда мрачные мускулистые парни выносили ее в неприветливую московскую ночь. Бездушный гул улиц был ей ответом.

Прибавьте к этим неприятностям то, что нам приходилось периодически выслушивать гадости от начальства, колкости от окружающих, а также ломать ногти, болеть гриппом и переживать периоды денежной засухи – и разве вы не найдете повод для того, чтобы наконец плюнуть на все и хорошенько повеселиться?

В эту пятницу Никита позвонил из Женевы, сообщив, что его командировка продлится еще несколько дней. И несмотря на то, что у меня не было причин не доверять ему, сердце все-таки неприятно заныло.

Через несколько часов, которые я провела в мрачных мыслях, мне позвонила Лиля, двадцатидвухлетняя модель, основной род занятий которой был загадкой для всей нашей компании. С Лилей нас познакомил случай. В роли случая на сей раз выступил мой персональный тренер в фитнес-центре – красавчик Вадим. Немного поболтав на тему преимуществ персональных тренировок над любыми другими тренировками, мы обменялись телефонами. К слову сказать, красавчик Вадим только на первый взгляд был милашкой. Как только в его руки попадали свободные весы, он менял свою личину лапочки на образ самого жесткого и бескомпромиссного садиста, которого только способна себе вообразить ленивая девица. Нужно признать, что его усилия не прошли даром – моя талия с каждым днем становилась все ближе к недостижимому бесплотному идеалу.

После нашего знакомства Лиля пропала из поля зрения. Время от времени она присылала мне эсэмэски, из которых я поняла, что она делает какую-то операцию; оказалось, что уже в семнадцать лет она стала счастливой обладательницей силиконовых протезов в губах. Сейчас же ей пришлось сделать обратную операцию и вытащить морально устаревшие протезы. «Я вся опухла, как будто по морде съездили веслом», – нежно жаловалась тоненькая Лиля. – «А кому легко! В моде все натуральное».

– Алло, – нежный мяукающий голосок Лилии был похож на голос девочки лет десяти. – Алиса, это ты?

– Привет, Лилечка! Это я. – Моя радость была вполне искренней. Лиля застала меня на маникюре. Я листала журнал уже полчаса и начала скучать.

– У меня несколько приглашений в «Soho», не хочешь пойти на вечеринку?

«Soho Rooms». Блестящий и фешенебельный район Лондона, когда-то прославившийся своими кафешками и публичными домами. А еще – один из самых популярных московских клубов на Саввинской набережной, место встречи всех Маноло Бланик и Кристианов Лубутенов Москвы (и не только ее). «Soho Rooms» стал одним из тех атмосферных и условно закрытых для посторонних клубов, которые в полной мере отражают неугасимый блеск московского гламура. В то время как вокруг рушились финансовые империи и продавцы акций не могли найти денег на дозу кокаина, «Soho Rooms» стал зоной, свободной от мирового финансового кризиса с двенадцати ночи и до пяти утра.

Подросшие дети первой волны нового русского дворянства, самопровозглашенные виконты и герцогини от нефтяной, швейной и мясомолочной промышленности, вернувшиеся из западных школ отпрыски рублевских фамилий, засидевшиеся в женихах олигархи, модные писательницы, телеведущие музыкальных каналов, победительницы конкурсов красоты и просто любители прекрасного – все стремились под неяркие лампы «Soho», где можно было и показать лучшее вечернее платье с открытой спиной, и насладиться просмотром.

Вне всякого сомнения, поход в «Soho», с волнительными сборами и ультравысокими каблуками, был именно тем, что требовалось моим заскучавшим дома подружкам.

– Я думаю, да, – сообщила я Лиле. Все-таки модели – очень милые девочки. – Попробую собрать подруг.

– Нина... – Я не сильно рассчитывала на положительный ответ, но все-таки решила позвонить. – Мы собираемся в «Soho».

Из трубки донеслось нечленораздельное мычание, из которого мне удалось понять, что: а) Нина готовит закрытый пирог кальцоне; б) Нине нечего надеть; в) если бы и было что, она бы не пошла, потому что Андрюша вот-вот приедет вместе с мамой и папой; г) мы можем заезжать на кальцоне и прихватить с собой модель, пока та не откинула коньки от анорексии.

– Засосало мещанское болото, – вздохнула я. – Расскажу, чем закончилось...

– Катя, приветик! – Приятно, когда дозваниваешься с первого раза. – Я собираюсь в «Soho».

– Ну и я туда собираюсь, значит, – мрачно протянула подруга. – Мы поругались с Веней, и мне надо выпить.

– Совсем? – с ужасом вымолвила я. – Совсем поругались?

– Ну что ты! Плановая еженедельная грызня перед визитом маман.

– Знакомить не хочет?

– Сама познакомлюсь. Ну да собирайся, обсудим.

Через несколько часов мы уже тосковали на заднем сиденье Лилиного «Cayenne», стоящего в огромной пробке на Саввинской набережной. На Лиле было платье глубокого синего цвета, оттенявшее ее естественный островной загар. Катя надела высокие сапоги на шпильке cо шнуровкой по всей длине; активную, даже агрессивную обувь дополняли платье из джерси с открытым плечом и кокетливый клатч. Основную же часть моего наряда составляли туфли. Открытые босоножки с розой и шипом на каблуке, визитной карточкой дома Roger Vivier, – игривые и беззаботные, как мое настроение. Короткая золотая юбка и невесомая туника, доходящая почти до границ юбки, а также волосы, которые я уложила волнами, позволяли мне без преувеличения сказать – ба, да я красотка! Муки в спортзале не прошли бесследно, я, кажется, была в отличной форме.

– У тебя ноги какие-то... бесконечные, – недовольно буркнула Лиля. – В спортзале вроде покороче были. Если увидишь Ашота, не забывай, он мой.

Наша блестящая тройка профланировала мимо охранников и влилась в стройные ряды тусующихся. Едва осмотревшись, я поняла, что легко затерялась бы в толпе, даже если бы оказалась тут голой. Залы клуба были полны великолепными девушками, похожими друг на друга, как одна красивая рыба похожа на другую красивую рыбу; они плавали, поднимая и опуская нежные руки в клубящемся дыму дорогих сигар, открывали рты, говоря что-то неслышное в звуках музыки, ослепляя блеском дешевых стразов, дорогих бриллиантов, ярких глаз, идеальной кожи, обнаженных ног, шей, животов и спин. Мужчины не так бросались в глаза; в этом волшебном аквариуме они скорее сидели в засаде – некоторые как тяжелые, медлительные сомы или сонные налимы, а другие – как хищные окуни или барракуды, с острыми белыми зубцами накрахмаленных воротничков, уверенным, пресыщенным взглядом, ароматами дорогих духов, власти и опасности, пота, виски, водки, злости, надежды, отчаяния, безразличия... Здесь, на танцполе, в баре, в ресторане наверху, заканчивался долгий московский день, впадая в блестящую и беспокойную ночь. И мне было не до сна.

– Дорогая! – Лиля уже давно примкнула к одной из подвижных компаний клуба и элегантно махнула мне с колен молодого, очень хорошо одетого мужчины в белоснежной рубашке. – Познакомься, это Ашот.

Через час и бутылку шампанского Катя уже зажигала на танцполе, на радость окружающим; я же расслабленно вслушивалась в нетрезвые речи какого-то пухлого мужчины, о котором не знала абсолютно ничего, кроме того, что его зовут Олегом.

– Понимаешь, они все как в романе «Телки». – Олег обвел зал осоловевшим взглядом. – Разврат, наркотики, вседосту... вседаду... вседоступность. А хочется настоящего. Рыбалки. Детей.

Олегу хотелось на рыбалку, а моему официанту хотелось, чтобы я напилась. И он быстро поменял мой бокал на новый.

– Чтобы... выходишь на Волгу, как в детстве... А ты хочешь на Волгу?

На Волгу не хотелось.

– Да о чем я! Поехали? Тут недалеко, – пьяно улыбнулся Олег. Видимо, он уже выпил достаточно, чтобы ухаживать за дамами.

– Неа, – устало протянула я.

– Да ладно тебе ломаться! – Олег схватил меня за запястье и потянул к себе.

– Девушка сказала «нет», – раздался знакомый голос.

Я испуганно подняла голову. Сергей. Он стоял, положив обе руки на стол, и смотрел в упор на моего пьяного собеседника. «Кольцо так и не научился носить», – машинально отметила я. Рука Олега тем временем ослабела и выпустила мою;

я начала растирать покрасневшее место на саднящем запястье.

– Ну нет – так нет, тоже мне... фифа. Делов-то на минуту. Мы культурно разобрались, – буркнул Олег, оглядывая меня неприязненным взглядом. – То-то я думаю, я ее тут раньше не видел.

– Потанцуем? – Сергей все еще был бледен, как смерть.

Я допила бокал:

– Потанцуем.

И почему-то все стало так легко... так просто. Запах его выглаженной рубашки и уверенные объятия... и его губы так близко... жар моего тела, движения танца, толпа вокруг, и вот я еле касаюсь его... Он так хорошо танцует. Он ничего не говорит, просто обнимает меня – высокий, и я не вижу его глаз... и это тоже хорошо.

– Поцелуй меня, – шепчет он. Или мне кажется... Может быть, это мой собственный шепот. Или мысли, розовые и радужные мысли, вырастая, как бабочки, рвутся вверх... и они слышны ему... и мне... а вот и поцелуй, долгий, как ночь. Поцелуй или танец, мне сложно понять, но я целую в ответ. Или это музыка, теплая ночь целует меня, прикосновение прохладной кожи, мы целуемся, это он, я узнаю, это невозможно, но я не могу сопротивляться. Все так, как должно быть... – Ты... только ты... я сходил с ума, мечтая о тебе, моя королева... – Мы целуемся, я уже едва стою на ногах, он придерживает меня... или вовсе держит – мне не понять. Мы выходим из зала, и он опять целует меня – теперь уже в такси.

– Я должна уйти... Где Катя? – шепчу я, губы не слушаются, мне хочется спать, мне хочется целовать его, хочется шампанского, его руки так хорошо знают меня. Или мне кажется, что я говорю это? Мысли путаются, я совсем не волнуюсь, хотя должна волноваться, мне не нужно было пить...

Лифт, огни, воздух, тишина комнаты с открытым окном. Прохладные простыни, такие свежие... и он, мой сон, демон, его прикосновения... Ночь, темнота вокруг, его слова: «милая», «дорогая», «моя королева»... Все так, как должно быть? Он везде, как темнота, его слова звучат внутри меня, в моей голове, они, как рыбы, медленно плавают во мне, целуют меня губами. Где-то на середине круга я остаюсь без сил, падаю и продолжаю падать, комната кружится надо мной, шелестят занавески, ночь... ночь полна слов.

– Моя королева... моя... ты моя.... Тихая, глубокая, словно омут, ночь.

Глава тридцать пятая, или «Кудрявая, что ж ты не рада?»

– Слушай, я тебя вчера потеряла. – Голос Кати в телефонной трубке лился и звенел бодро, как звонок будильника, словно она только что вынырнула из ванны с кофе. – Извини! Даже искать было некогда, – продолжала болтать подруга. – Ну надеюсь, ты нормально добралась. До облавы досидела?

– Облавы? – Поморщившись от острого укола головной боли, я попыталась понять, о чем идет речь.

– Ну да, там включили свет, зашли люди, все в черном, с собаками, я подумала – розыгрыш такой. Оказывается, уже две недели ходят! Наркотики ищут. Кто-то говорит, что генерала ФСБ не пустили, а кто-то – что новый клуб открывают и хотят туда публику переманить. В общем, конечно, ужас, свет в глаза, косметика у девушек потекла, настоящий шмон! И это в таком приличном месте.

– Ужас, – пробормотала я и медленно, с опаской огляделась вокруг. – И находят, наркотики-то?

– Ага! И чего опять ходят? Может, мало им... Проснулась я не дома. Однако и не на улице.

Судя по казенной чистоте, непривычному пейзажу за окном и большой (пустой) бутылке «Cristal» на столе, я провела ночь в гостинице. Завернувшись в простыню, я сползла с кровати и допрыгала до столика, прижимая трубку плечом. «Sheraton Palace» – так было написано на спичках. О’кей, теперь я хотя бы знаю, где нахожусь.

– Ни за что не угадаешь, с кем я встречала рассвет, – довольно промурлыкала Катя.

– Да уж... – просипела я. Передо мной стояла еще одна задача: выяснить, с кем встретила рассвет я. Слабая надежда на чудо не покидала меня.

Может быть, все еще не очень запущено, и вчера я напилась, нафантазировала себе всякого, а потом пошла и сняла номер в пятизвездочном «Sheraton», чтобы спокойно догнаться шампанским за сто евро бокал и вздремнуть на кровати размера «кингсайз» чутким сном алкоголички.

Надеюсь, у меня хватит средств, чтобы расплатиться после такого загула?

– Байкер! – продолжала Катя. – Длинноволосый демон на железном скакуне!

О, господи, только не эти Катины метафоры. С больной головы на здоровую... Хотя где я тут нашла здоровую-то! Я подкралась к двери, которая по сути своей должна была вести в ванную, и внимательно посмотрела вниз. Свет не пробивался через щель между дверью и полом – видимо, там было темно. Я резко открыла дверь – пусто.

– Конь, говоришь, из металла? – Я щелкнула выключателем. На полу ванной валялось смятое полотенце.

«Ну и что, – подумала я. – Вдруг мне приспичило помыться?»

В номер уверенно постучали.

– Я... перезвоню! – Я поспешно бросила телефон на кровать и, заметавшись по номеру, спряталась под одеяло. Очень хотелось спрятаться под кровать, но щель даже на глаз была слишком узкой.

Сердце бешено колотилось. Сергей? Никита? Милиция?

– Завтрак, мадемуазель. – Дверь бесшумно отворилась, впустив двух тишайших официантов и серебряную тележку с едой.

– Спасибо. – Я постаралась наклеить на лицо улыбку и щелкнула пультом. Будем считать, что мадемуазель как бы смотрит последние биржевые новости. Официанты ускользнули так же неслышно, как и появились, оставив после себя тарелку аппетитных нарезанных фруктов, белый кофейник, корзиночку с тостами, поднос с джемами, маслом и яйцами и кувшин, в котором плескалось что-то оранжевое, предположительно апельсиновый сок.

Приборы были на одну персону – машинально отметив это, я почувствовала успокоение и адский голод.

– Что-то там было про коня? – Намазав тост, я перезвонила Кате, чтобы усыпить бдительную подругу.

– Какого еще коня? Вечно ты меня не слушаешь, – прочирикала Катя, которая явно была в прекрасном расположении духа. – У меня была такая романтичная ночь!

– Кхе... мм... кхе, – закашлялась я. – Рассказывай мне скорее. В детялях!

После обыска с собаками Катя выскочила из клуба и решила немного пройтись. И так на предрассветных улицах Москвы, почти в самом ее брусчатом сердце, произошло маленькое чудо – встреча романтически настроенной пьяной Екатерины и джентльменски расположенного Василия, байкера на «Harley».

– Красив, могуч, волосат, не то что эти метросексуалы в часах за полтинник, – нахваливала нового знакомого Катя. – Жаль, что он совсем не в моем вкусе.

«Наконец-то мы нашли того, кто не в Катином вкусе», – подумала я и налила себе еще кофе.

Под веселое щебетание подруги события прошедшей ночи потихонечку начали выстраиваться в стройную картину – до того пугающую, что и смотреть на нее не хотелось. «Я не буду об этом думать, я подумаю об этом завтра», – прошептала я еле слышно. Любимая фразочка, подаренная легкомысленным особам великой женщиной Скарлетт О’Хара, сегодня могла спасти мой мозг от окончательного разрушения.

«И никогда больше не буду притрагиваться к шампанскому», – пообещала я себе.

Хотя такого у меня еще никогда не было – может быть, дело не в шампанском? Я чувствовала себя из рук вон плохо, голова кружилась, все плыло перед глазами.

– Он покатал меня по городу. С ветерком! – заливалась соловьем подруга. – И мы целовались у кремлевской стены. Как школьники. Так хорошо, Аль, просто катастрофа, почти измена, а ведь я стала хорошей девочкой. Но... это была вчерашняя ночь, и я не буду о ней вспоминать. Ночь прошла, и приключение закончилось!

– Абсолютно с тобой согласна, – горячо поддержала я Катю.

– А теперь я надеваю самую скучную юбку в гардеробе и иду очаровывать будущую свекровь.

– Подожди. Сегодня уже среда?! – ужаснулась я. Кажется, я провалялась в отеле без чувств почти неделю.

– Суббота. В среду Веня укатывает в Тверь, и мамочка решила нарисоваться сегодня. Тем лучше! Я могу сделать вид, что перепутала неприемные дни. Промедление смерти подобно, мне кажется, из-за проклятой неизвестности я уже наполовину седая! Чао, дорогая!

– О, я желаю тебе удачи, – пролепетала я. И видят небеса, удача Кате была необходима.

Примерно через сорок минут после этого разговора Нина, проснувшаяся в субботу позже обычного, уже запланировала большой и калорийный завтрак для своей семьи. И даже начала замешивать сырники из домашней рикотты и взбитых белков. Катя наносила последнюю каплю горьких шипровых духов, которые должны были завершить образ строгой, но опрятной девушки из приличной семьи, пришедшей познакомиться с мамой любимого. Я же с облегчением выяснила, что номер и завтрак уже оплачены, и выскочила на Тверскую в своем вызывающем наряде, который отлично вписался бы в атмосферу «Soho», но совершенно не подходил расслабленному субботнему московскому утру. Я шагала по улице, не обращая внимания на гудящие автомобили, а ветер больно бил мне в лицо. Каждый нерв на моей коже, казалось, был оголен. Я думала, что ветер делает меня чище. Мне казалось, что я нашла в себе силы больше никогда не вспоминать события прошедшей ночи. Мне даже казалось, что и самой ночи не было. Просто длинный и странный сон.

– Ну ты даешь, Аль! На лету схватываешь! – В голосе Лили сквозила зависть, смешанная с удивлением. Хорошо, что телефон разряжается, отметила я.

– У меня телефон садится. А ты о чем? – Я постаралась спросить это как можно более отстраненно.

– О чем я, ишь. Увела с вечеринки одного из самых завидных кавалеров. Да еще и Олег Блохин телефон обрывает, о тебе спрашивает. У него, между прочим, нефтяная вышка! Правда, девочки говорят, что он гад и подсыпает им таблетки. Лиана так пострадала: отрубилась и ничего не помнила, ужас. Это все юбка твоя, вот дура я, все говорят, миди, миди, я и напялила под коленку, – тараторила Лиля. – А насчет этого второго, вы знакомы были, да? Ну я имею в виду того, кто тебя увез.

– Знать его не знаю, довез до дома, – коротко пробурчала я. – А кто это?

– Финансовый кто-то, я не разбираюсь, вроде тяжелое машиностроение, это грузовики, да? Развелся недавно. Странный... вроде наш, а вроде и не наш. Девочек разных перебрал тут... но все ему не то. Непонятный. Так вот Блохин! Поаккурат... На этом многообещающем слове, издав прощальный писк, мой iPhone приказал долго жить. Не без облегчения я сунула его поглубже в сумку. Знать ничего не хочу ни про Сергея, ни про его девушек. А эта ночь... это происшествие... эта катастрофа... Теперь, по крайней мере, у меня есть объяснение.

Глава тридцать шестая, или «Mamma mia, here I go again»

Обычной девушке редко удается в деталях представить предполагаемых родителей своего будущего супруга. Особенно это касается наших дорогих и обожаемых вторых мам – свекровей. Не удавалось этого и Екатерине. Так и не преуспев в том, чтобы раздобыть какой-либо вспомогательный артефакт – старую фотографию из семейного альбома, портрет или хотя бы клок волос для анализа ДНК, – Катя рисовала себе маму Зину то седовласой леди с пучком и очками, то разбитной брюнеткой в бусах и усах. Возможно, она когда-то работала учительницей, скажем, географии и стояла в классной комнате с крутящимся глобусом в жилистых руках. Или алгебры и основ математического анализа, и тогда у нее были аналитический ум и очень длинная логарифмическая линейка. Однако также казалось вполне вероятным, что более чем благополучное детство Вениамина было обеспечено именно маминой предприимчивостью. Не исключено, думала Катя, что мать Вени – жена какого-нибудь видного дипломатического работника. Также загадочная свекровь могла быть вхожа в узкий круг бывшей партийной элиты.

В любом случае, Кате предстояло знакомство с выдающейся особой.

Поднимаясь на чуть подрагивающих ногах на четвертый этаж сталинки Вениамина, она репетировала первую фразу, которую скажет этой строгой даме.

Это могла быть какая-то вежливая и оптимистичная фраза, которая сразу бы расставила акценты: дорогая мамочка, я здесь всерьез и надолго и, что бы ты, моя прелесть, ни вытворяла, убираться восвояси я не планирую. Книга «Настраиваемся на позитив» предлагала, в целом, такое вступление: «Ах, а вы, наверное, мама Венечки! Он вас просто обожает!» или «Какое счастье! Наконец-то я вас застала! Хоть и случайно, но это так приятно!».

После этого мамочке Вениамина, какой бы чопорной она ни оказалась, предстояло последовать незыблемым законам гостеприимства и предложить Екатерине чаю. На этот случай Катя тоже подготовилась – в ее сумочке совершенно случайно лежали три пачки отборного селекционного чая на выбор: черного цейлонского, зеленого в виде раскрывающихся цветков хризантемы и травяного. Ароматы липы, чабреца и полевой мяты должны были укрепить зарождающиеся отношения молодой семейной ячейки, подлечить нервишки и сгладить первые неловкие минуты общения.

«Заглянула в милый магазинчик колониальных товаров, и вот, еще не успела выложить покупки, – мысленно щебетала Екатерина. – Вы какой любите? Вдруг у меня именно он есть!»

Дальнейший диалог со свекровью требовал ее активного участия, и потому спрогнозировать его не представлялось возможным. Изучив специальную литературу, Катя решила подключить рациональную импровизацию. Однако сначала нужно было сделать самые первые и оттого самые волнительные шаги.

По заранее продуманному и взвешенному плану, войдя в подъезд, Катя должна была подойти к двери. Прислушаться. И открыть гнездышко своим ключом.

Прижавшись ухом к холодной двери, она услышала только стук своего сердца.

– Хватить трусить, Екатерина, – приказала себе Катя и повернула ключ. Тихонько толкнула дверь... и перешагнула порог.

В прихожей Катин взгляд наткнулся на пару незнакомой женской обуви. Черные лодочки с леопардовой стелькой явно принадлежали высокой женщине, которая, судя по стоптанным шпилькам, редко относила свою обувь в ремонт... Замерев и прислушавшись, Катя разобрала странные звуки, доносящиеся, кажется, откуда-то из кухни.

– Здесь... здесь и здесь. Внимательнее! – Властный, резкий голос отдавал приказания с какой-то странной интонацией.

Катя взглянула на себя в большую зеркальную дверь шкафа-купе. Поправила прическу, так чтобы ни один волосок не выбивался из аккуратной укладки. Расправила воротничок, прихваченный у шеи поддельной камеей. Аккуратно сняла свои туфли и поставила их носочек к носочку. И, инстинктивно прикрывшись сумочкой, как щитом, ринулась в сторону оккупированного предполагаемой свекровью пищеблока.

О да, Катя действительно не могла бы нарисовать подлинный портрет мамочки, которая регулярно посещала Вениамина. Все предположения оказались слишком далекими от истины. Любовно выписанные образы учительниц, посольских жен и прочих икон трудовой интеллигенции рассыпались в прах.

На блестящей от мыльной пены плитке у открытой двери холодильника стояла крупная рыжая женщина средних лет. Ее губы были густо накрашены алой помадой – в тон вызывающе красного кружевного лифчика, который с трудом поддерживал ее большую грудь. На ногах дамы красовались чулки с подвязками; талию обхватывала символическая юбка из прозрачного тюля. В пальцах руки с хищными накладными ногтями, заточенными под стилеты, «мамочка» держала семихвостую плеть.

– Дрянной мальчишка, – прошипела она, – ты здесь все испачкал! – И она замахнулась плетью.

Раздался шлепок и поскуливание – ошарашенная Катя узнала... Вениамина?

– Я все уберу... – Из-за дверцы холодильника выполз сам покорный сын.

Выходной наряд Вениамина для встречи с «матерью» состоял из розовых хозяйственных перчаток и... фартука горничной. Очаровательные рюшки трогательно обрамляли розовую от шлепка задницу Вени. Катя никогда еще не видела его таким... голым. От изумления она выронила сумку, которая с громким стуком грохнулась на пол. Содержимое сумочки раскатилось по коридору.

– Аааааа!!!! Аааа!!!!! Грязь! Грязь! – завопил Веня-горничная, вскакивая и пытаясь спрятаться.

– Аааааааа!!! – завопила Катя, бросаясь в прихожую. Вслед ей выглянула спокойная, как удав, «мамочка».

– Чё, не в курсе была? – гыгыкнула матрона, обнажая золотой зуб. – Ничего, твой не буйный. Да и в хате чистота. Куда бежишь-то? Может, чайку? – Ужасная дама игриво покачала бедрами и шлепнула плеточкой по косяку.

– Аууу....ыыыы.... – донеслось из-за холодильника.

Катя, напялив туфли, ползала по коридору, пытаясь затолкать в распахнувшуюся сумку записную книжку, мобильник, ключи и блеск для губ. Ее душили рыдания.

Наконец она выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. Побежала вниз, рискуя сломать обе ноги. Выпрыгнула из подъезда, как будто «мамочка» гналась за ней, и добежала до арки, задыхаясь.

Ей нужна была помощь. Кто-нибудь, кто-нибудь должен был объяснить ей, что происходит! Хотя, кажется, Катерина уже все поняла и сама.

У ее тихого, аккуратного Венечки была тайная страстишка. Загадочная «мамочка» оказалась оплаченной матроной, которая, видимо, регулярно навещала нашего директора банка, изображая из себя строгую госпожу. Вся та кристальная чистота, которой сверкала квартира Вениамина, была плодом его же собственных усилий; и сказать, что этот труд был рабским, не было бы сильным преувеличением.

Катя заплакала навзрыд. Злость душила ее. Злость и тесный воротник-стоечка в слишком закрытой для Кати блузке, которую она купила в ЦУМе специально, чтобы произвести достойное впечатление.

Катя прижалась лбом к холодной, пыльной стене. Немного постояв, она решительным жестом вытащила телефон из сумочки:

– Вася? Это Катя. Какие у тебя планы на вечер?

Приблизительно через час прохожие, вышедшие на прогулку в солнечный субботний день, могли заметить среди автобусов, легковых автомобилей и маршрутных такси сверкающий «Harley-Davidson». Он вез красивого, мускулистого парня в кожаных штанах, а также хохочущую девушку, которая напоминала молодую учительницу, только что уволившуюся из сельской школы. Ее растрепанные волосы торчали из-под шлема как попало, пуговицы на скромной рубашке расстегнуты до границы приличия, а серая юбка-карандаш разорвана по линии разреза. Может быть, прохожие могли бы решить, что Катя выглядела вульгарно, но зато ее было почти невозможно вышибить из седла.

Глава тридцать седьмая, или Как правильно выйти замуж

Все популярные психологи, специализирующиеся на брачных отношениях, астрологи, гадающие о нашей с вами нелегкой судьбе по переменчивым звездам, единодушно твердят незыблемую истину, которую моя бабушка слышала еще от своей бабушки: в наше время девушке недостаточно просто выйти замуж. Необходимо хотя бы раз в жизни сделать это правильно.

Однако в самом описании того, что есть «правильно выйти замуж», существует множество разночтений. Романтически настроенные особы решат, что «правильно» означает «по любви», и будут правы. Их более практичные оппонентки ухмыльнутся и объяснят, что правильно выйти замуж можно только за обеспеченного, крепко стоящего на ногах мужчину. И тоже не соврут. Если спросить мою бабушку, что значит «правильно выйти замуж», она твердо заявит, что «правильно» – значит, за Геннадия из семьдесят пятой квартиры. Потому что его бабушка – ветеран вой ны и достойная личность. И с этим, согласитесь, также трудно спорить.

Для Нины вопрос, «как правильно выйти замуж», был решен еще в школьные годы. Именно тогда у нее появился первый тайный девчоночий дневник. В него записывались достижения в учебе (примерно две-три страницы), обиды на родителей (страниц семь), а также размышления о вечной любви и матримониальные планы (более семидесяти листов, исписанных с обеих сторон, с иллюстрациями). Там же, в дневничке, Нина в подробностях описала детали своей свадебной церемонии, а также сделала наброски свадебного торта и платья невесты. Нина твердо решила, что выйдет замуж только в платье с длинным клиновидным шлейфом, подол и лиф которого будут расшиты в технике ришелье – с ажурными прорезями.

И если пролетевшие со школьной скамьи года кардинально изменили ее представление об идеальном муже, мечтам об идеальном платье время шло только на пользу. Наша легкая (легенькая) промышленность работала, наращивая обороты, и теперь найти платье, в точности соответствующее взлелеянному идеалу, не представлялось фантастикой.

Конечно, Нина постеснялась сообщить нам, что разыскивает платье из своей детской тетрадки, вот почему свой свадебный наряд она купила сама и спрятала его от нас в глубинах семейного гардероба.

В остальном же концепция праздника звучала как «мы собираем всех, кого хоть раз видели в своей жизни, и кормим до отвала». По масштабам подготовка к свадьбе напоминала великое переселение народов: в зубодробительный процесс включились активные родственники с обеих сторон.

Современная московская свадьба редко проходит в соответствии с какой-либо одной из существующих брачных традиций и напоминает собой пестрое и цветастое полотно в лоскутной технике. Венчание в церкви? Пожалуйста. Подружки невесты и пастор? Да хоть два! Осыпание рисом, деньгами, цветочными лепестками, конфетами (для сладкой жизни), перенос через семь мостов, топтание на медвежьей шкуре, обязательный платок на невесте после первой брачной ночи мирно ужились здесь с закалыванием барана и шаманскими плясками народов Севера. Однако в душах будущих новобрачных мира и согласия не было. Если Нина смотрела на приближающееся торжество с фирменным пофигистическим оптимизмом, Андрей был в настоящем ужасе.

Казалось, его пугает все. Приезд в ЗАГС, толкотня в толпе невест с букетами. Сами невесты, похожие на гигантские ожившие торты со сливками. Но последней каплей стала прогулка в Архангельское, где с приходом тепла под каждым кустом позировали две-три очаровательные и неповторимые невесты в ритуальных белых одеяниях. Этот свадебный флеш-моб окончательно выбил из носков впечатлительного военного.

– Смотри, какая прелесть. – Нина кивнула в сторону моста. Высокий жених в мятом костюме переносил свою будущую жену на другой берег реки.

– Да, да... – рассеянно протянул Андрей. Немного помолчал и нерешительно добавил: – А мы можем без мостов?

– Почему это без мостов? – насторожилась Нина.

– Их... семь, – уточнил Андрей.

– И?..

– Я боюсь опозориться, – хмыкнул Андрей.

Остаток прогулки Нина провела в тяжелых раздумьях, а вернувшись домой, бросилась к зеркальному шкафу.

– Алло, как тебе кажется, я толстая?

– Ммм... – дипломатично промычала я. – Какая разница, ты все равно почти замужем.

– В том-то и дело, что почти! Андрей, кажется, боится, что не сможет меня потянуть.

– Что? Неужели он сказал тебе «Ты слишком хороша для меня»? Вот уж идиотская фраза...

– Да нет. В буквальном смысле! Боится, что опозорится, если ему придется брать меня на руки...

Похоже, теоретический фитнес оказался не самым эффективным средством борьбы с лишними килограммами. В этот раз мне не хотелось расстраивать подругу, и я горячо убедила ее, что это распространенный страх начинающих мужей. Однако тучи над Нининой свадьбой продолжали сгущаться, пока наконец не полило всерьез.

«Срочно приезжай» – такая эсэмэска от драгоценной подруги могла означать только одно: приехать и правда стоило как можно скорее.

Весь день я провела в компании очень худых и высоких девушек на кастинге подиумных моделей, отбираемых на предстоящий показ сезонной коллекции Escada Sport. Тонкие, бесплотные создания собирались по одной – кто-то приходил по приглашению кастинг-менеджера, кого-то отправило модельное агентство, а кто-то заглянул со студенческой скамьи по наводке друзей.

– Ты, ты и ты – выходите вперед! – Стайкой фей в черных джинсах и майках командовал гибкий и подвижный, как ртуть, Дима Ди.

Дима Ди пришел в нашу компанию, чтобы остаться. Название его должности было чистой условностью и зависело от настроения руководства: иногда Дима Ди был представляем как арт-директор, иногда как дизайнер, чаще как промоутер или кастинг-менеджер. Дима Ди являлся универсальным менеджером по всему, к которому можно было обратиться, если тебе срочно понадобилось соорудить сцену три на два метра, пустить над ней живых бабочек и заставить рыжих девушек ростом метр восемьдесят каждая исполнять танго. Дима Ди был вхож во все артистические тусовки столицы, в его гостеприимной квартире постоянно кто-то жил: выпускники «Фабрики звезд», не желающие возвращаться в Уфу и Саранск, брошенные продюсерами мальчики из подтанцовки, начинающие дизайнеры, мастера по пирсингу, флористы и прочий разноцветный народ. Можно сказать, что настоящим проектом Димы была именно его квартира – гламурная ночлежка в стиле семидесятых, самый радушный приют столицы, до краев наполненный надеждами и амбициями.

– А ты, дорогуша, пойдешь у меня, только если пару килограммчиков сбросишь. – Дима адресовал это очаровательной улыбчивой брюнетке, которая тут же поспешно закивала, словно китайский болванчик.

– Дима, – шепнула я, – ее за шваброй спрятать можно. Куда ей худеть?

– Это подиум, детка, тут булками перед клиентом трясти нельзя, – громко и презрительно парировал Дима. – Все слышали?

– Все, все, ага, – благоговейно зашептали модели, сбившись в «худенькую» красивую кучку.

– Ты вроде там собиралась куда-то? Ну и езжай, я закончу и сфотографирую финалистов. Все, целую. – Дима Ди манерно чмокнул воздух около моих щек и сделал царственный жест, означающий «свободна».

Дима Ди – король модных показов. Мы его обожали: его самого, его духи, его жесткий юмор и его яркие, разноцветные шарфики.

Поймав машину до Нининой квартиры, я задумалась об услышанном. Конечно же Дима Ди был прав. Подиум, словно драгоценная оправа, многократно преувеличивал достоинства земных женщин. Однако он же беспощадно высвечивал недостатки, одним из которых в свете софитов неожиданно становился... обычный человеческий вес. И если в плане фотографий можно было надеяться на лесть со стороны освещения или на милость фотошопа, то в условиях передовой, на показе, все должно быть идеально.

– Скорей входи, у меня ЧП! – Моя взлохмаченная подруга схватила меня за руку и выдернула из лифта.

– Что случилось? – встревожилась я.

– Обещай, что не расскажешь Катьке! Клянись! – Нина поискала глазами и подсунула мне журнал «Vogue».

– Клянусь. – Я положила руку на журнал, а вторую картинно приложила к сердцу.

Видимо, дело было серьезным.

– Я не влезаю в свадебное платье! И если ты сейчас, слышишь, сейчас же меня в него не затолкаешь – свадьбы не будет! – Нина была вне себя от ярости.

– Погоди... Ты не влезаешь или совсем не влезаешь? Это имеет значение.

– Идем! – Нина протащила меня по коридору к спальне, где на кровати лежало свадебное платье.

Оно было прекрасно.

Я взяла его в руки.

Оно светилось и пахло всеми самыми сладкими розовыми мечтами маленьких девочек, которые когда-либо играли в принцесс.

Увидев его, мне нестерпимо захотелось замуж.

И мы начали его надевать.

– Нуу!!! Поднажмем!!! – Нина до предела втянула живот и задержала дыхание. Она была вся в поту.

– Давай-давай! – орала я, подтягивая края несходящегося платья ближе друг к другу.

– Еще! Еще чуть-чуть! Сейчас... аааап! – не сдавалась Нина.

– Дохлый номер, тут сантиметров десять до молнии. – Я больше не могла мучить подругу. – Выдыхай, бобер.

– ААА!!! – заорала Нинка. – Я не знаю, что делать!!!

– Другое платье? – неуверенно произнесла я.

– Исключено. Только это! – Нина рассказала мне трогательную историю с девичьим дневничком.

– Дорогая, у тебя остается еще два месяца до свадьбы. Диета, спорт... ну или хотя бы просто диета, – поправилась я, увидев изменившееся выражение лица Нинон.

– Да уж! Не избежать ваших этих штучек. Может, шнуровку пустить? – Нинка вертелась перед зеркалом то так, то эдак, пытаясь задрапировать дыру от незастегивающейся молнии. – Ну ладно, давай рассказывай, как там ваши модели худеют...

Через несколько часов я доехала до дома, предварительно выбрав Нине две диеты (на случай, если какая-нибудь не пойдет) и утащив из ее квартиры весь сахар, все печенье и все конфеты, которые мне удалось найти.

Назавтра я позвонила Нине, чтобы выяснить, как проходит диета, и услышала в трубке голос абсолютно счастливой женщины.

Андрей попросил Нину отменить заказанный ресторан, а вместо пышной церемонии оплатил выездную регистрацию на Мальдивских островах.

Так в мгновение ока испарились: злосчастные мосты, стол буквой «П», материнские слезы, заслуженный тамада Григорий Петрович Шпонько и баянист Николай. Вместо них на горизонте замаячили: райский остров размером в два квадратных километра, белоснежный песок, дружелюбные аборигены и купальник размера XL, с которого Нина конечно же срежет порочащие ее девичью честь бирки еще в магазине.

– Так что, дорогая, наряды подружек невесты мы примерим на свадьбе Катьки! – щебетала Нина.

– А как же твое идеальное платье? – спросила я.

– Ну оно от меня никуда не денется. Я заперла его в шкафу!

– Какой же он у тебя молодец! Но как? Как ты выкрутилась?

– Пара пустяков. Приготовила ему на ужин диетический суп из сельдерея!

Кажется, Нинка первая из нас поняла, как выйти замуж совершенно правильно. И она была этого достойна более, чем кто-либо со времен самого первого белого свадебного платья.

Глава тридцать восьмая, в которой тайное неожиданно становится явным

Несмотря на то что жизнь иногда кажется совершенно бесконечной, можно прожить ее достаточно быстро, так ничего и не успев. Можно годами собираться сделать ремонт, съездить на острова, сменить работу, научиться готовить чизкейк или покраситься в рыжий цвет, но так этого и не сделать. Жизнь в большом городе легко заманивает нас в привычное колесо сумасшедшей белки: метро/машина – работа – магазины – и снова машина/метро... И так от рассвета до заката. Огромные возможности и бесконечный выбор на поверку иногда не помогают, а ограничивают, именно поэтому так просто найти жителя Петербурга, который уже лет десять как не бывал в Эрмитаже, или москвича, который прекрасно знает, где находится ГУМ, но затруднится проводить вас к Большому театру.

Однако меня все вышесказанное не касалось. Я-то успевала даже больше, чем хотелось бы: за две с половиной недели, проведенные без Никиты, я успела найти во многомиллионном городе того единственного человека, от которого я никогда не видела ничего, кроме проблем. А теперь я малодушно сбрасывала его звонки.

Я много раз сбрасывала звонки Сергея.

Нет, не так.

Я сбрасывала его звонки всегда.

Однако самые большие проблемы начались, когда Никита вернулся; я помчалась в Шереметьево и повисла у него на шее. Увидеть Никиту, такого большого, доброго и спокойного, было настоящим счастьем. И я с трудом сдерживалась, чтобы не выплакаться на его могучем плече – выплакаться и все рассказать.

– Я так соскучился, – улыбнулся Никита. И поцеловал меня. Моя голова закружилась от счастья.

В тот же момент я решила молчать – молчать, как партизан. Внутренне я решила: к тому, что случилось, любимый Никитос не имеет никакого отношения. Была ли я в ту злополучную ночь под действием какой-то таблетки от местного соховского соблазнителя или просто напилась – мои отношения с прошлым однозначно были значительно сложнее, чем я предполагала. Тем не менее в этом не было вины Никиты, и наказывать его за свои собственные ошибки было бы слишком жестоко.

Подругам я тоже не сказала ни слова. А сами они не спрашивали, да и с чего бы стали? «Ты случайно не переспала с бывшим?» – это было за гранью реальности.

Впрочем, реальность каждый день норовила сверкнуть новой, неожиданной гранью.

Время шло, раны, нанесенные прошлым, постепенно затягивались.

После приключения с роковой женщиной Вениамина Катя ударилась в загул. Она взяла две недели за свой счет и укатила на «Harley» в неизвестном нам направлении. В эту среду она обещала доехать до Нинки и рассказать нам все – в благодарность за то, что всякий раз, когда нам звонил Веня, мы придумывали для нее идиотские алиби.

– Привет! – Катя выдула огромный розовый пузырь из жвачки. Пузырь оглушительно хлопнул. – Меня Васька научил!

На нашей загулявшей подруге красовалась черная кожаная юбка формата «ультрамини». Глаза Екатерины горели, как у таежного лесного кота перед охотой.

– Похудела-то как, – завистливо выдохнула Нинка. – Салат несу. С майонезом!

– Похудеешь тут! – Катя бухнулась в кресло и стащила с головы черную бандану с черепами.

И она рассказала нам все. Про свою камею, и чай, и матрону в красном, и про то, что Вася играет на гитаре и уже год как скрывается от коллекторов, потому что должен банку двадцать пять тысяч. А кредит взял, потому что ему нужно было сменить мотоцикл. И про то, что она жила с Васей на съемной квартире, и про то, что ездила в Васин домик в лесу, где Василий коллекционирует трофейную технику времен Второй мировой. Ну и заодно прячется от банка ВТБ.

– Такая романтика, – вздохнула Катя. Помолчала и добавила: – Ну совершенно не мое.

Все то время, пока Катя с удовольствием объезжала кредитный мотоцикл, Вениамин провел, стараясь достучаться до черствого Катиного сердца. Появившись на работе, Катя увидела дизайнерский букет, присланный с курьером. Бухгалтерия была в восторге.

Дома у Кати автоответчик не успевал принимать сообщения.

– И что говорит?

– Разное. В основном просит дать ему возможность все объяснить.

– Это самое тяжелое... – сочувственно протянула Нина. – А теперь мои новости. Минус три кило за неделю!

– Ты приготовила что-то несвежее? – захихикала Катька. – Коктейль «Селедка с молоком»?

– Нет, просто взялась за себя! – высокомерно процедила Нина. – Вот сейчас, к примеру, вы едите салат, а я грызу яблочко.

– Три килограмма за неделю – это слишком, – вмешалась я в разговор. – Так можно ухудшить кожу, потерять блеск волос, желудок себе посадить. Потом, быстрые результаты обычно нестойкие.

– Стойкие – нестойкие... Две недели на Мальдивах пофорсить в открытом можно – а потом разберемся!

– Нина, ну такими темпами легко себе навредить. Скажем, цикл начнет скакать, а то и вовсе замрет, – поддержала меня Катька.

– Ой... – Нина выпустила из рук надкушенное яблоко. – Сейчас какое число?

– Восемнадцатое мая. – Я посмотрела на часы.

– Девки, неделю назад... ну... в общем ... ох, надо бы провериться!

– Мамочки, – побледнела Катя. – Я как-то об этом и забыла!

– Да, это важно... – Я почувствовала, как струйка холодного пота стекает по спине.

Никогда в жизни я не была бы против ребенка. Любого ребенка – своего, чужого, запланированного или нет. Однако заводить малыша вот так, поддавшись минутному искушению... Это было не то, о чем я мечтала в своих девичьих снах. Мне стало неуютно.

– Так. Где-то у меня завалялись тесты... – Нина полезла на верхнюю полку шкафа-купе и вытащила коробку с медикаментами. – Две коробочки... но в одной целых два теста! Итого три. Алька, а тебе надо?

– Давай! – Я схватила тест. – Мало ли что. – Мои щеки вспыхнули.

О волшебное достижение науки и техники, маленький кусочек пластика, расписывающий твою жизнь на много месяцев вперед! Миллионы женщин смотрят на него ежедневно: некоторые – с отчаянием, другие – с надеждой. Держа в руках тест на беременность, я задавала себе вопросы – те, которые никогда бы не осмелилась задать ранее.

Что я хотела увидеть?

К чему я действительно была готова?

Три девушки, как три упорных рыбака, сидели над своими полосками чуть больше, чем четыре минуты, – и для одной из них эти минуты оказались самыми длинными в ее жизни.

Нарочно ли или по велению судеб эта девушка отыскала свое рыбное место.

– Две, – прошептала Катя. – Это чей?

– Я свой придерживала пальцем, – протянула Нина. – А Алька сидит на другом кресле...

– Кать, правда, две? – Я подняла глаза от своего теста, который показывал полный штиль.

– Посмотри... – Катька была ошарашена.

– А у меня ничего, – разочарованно протянула Нинка. – Пойду съем что-нибудь, от этой диеты одни проблемы. Кать, ты как себя чувствуешь?

– Мне надо обо всем хорошенько подумать, – прошептала Катя. – Дайте мартини... то есть сока.

Так неожиданно мы поняли, что были не одни – все наши девичьи тайны, которые мы доверчиво рассказывали друг другу, мог подслушать кто-то четвертый.

– Алло, Вася? – Вернувшись домой, Катя решила набрать номер своего пылкого любовника, чтобы решить, что делать дальше.

– Катюшка! В дверях поймала. Уезжаю с друзьями – готовиться к Казантипу. Обещали подогнать прекрасной травы, так что подгребай, как освободишься!

Новоиспеченная будущая мать провела ночь без сна. О чем она думала? Может быть, о разных возрастах юности, которые сегодня были пройдены безвозвратно. Может быть, о том, что теперь все будет немного другим. Может быть, о том, что в действительности не знала, кого именно ей следовало бы обрадовать своей громкой новостью, как и не знала того, кто именно будет ей особенно рад. Так, без сна, в сомнениях и надеждах, чутко прислушиваясь к себе, Катя встретила первый в своей жизни рассвет взрослой и ответственной женщины.

И как только солнце позолотило крыши московских девятиэтажек, на несколько секунд придав спальным районам сходство с историческим центром Парижа, Катя приняла окончательное решение.

Глава тридцать девятая, в которой рассказывается о любви

– И мы могли бы попробовать еще раз. – Веня смотрел в сторону, его глаза предательски блестели.

Глядя на своего мужчину, униженного, расстроенного, Катя чувствовала, как ее сердце переполняется нежностью. Она испытывала чувство, о существовании которого раньше даже и не догадывалась, – сладкую боль в области сердца, которая нахлынула на нее вместе с теплыми, как лепестки согретых майским солнцем роз, воспоминаниями. Она шагала по ступенькам своей памяти все выше и выше, к самому первому моменту, когда она увидела Венечку в шатре на собрании выпускников бизнес-школы – к тому моменту, когда она решила бороться за него.

Неужели теперь ей нужно капитулировать? Катя расчувствовалась до того, что не могла сдержать слез.

– Что это? Ты плачешь? – Веня изумился так, словно перед его очами замирроточило изображение Геннадия Малахова.

– Ну да. Я плачу. Я иногда плачу. Я вообще, живая! – огрызнулась Катя. – Мне тоже бывает страшно, особенно когда натыкаюсь на бабищ в белье из «Дикой орхидеи» в своей квартире, – всхлипнула она.

Веня неловко вскочил из-за стола, перевернув бокал с водой, и рванул к Кате.

– Любимая, – прошептал он, – еди... Единственная моя.

Вокруг столика начался замысловатый композиционный танец – официанты «Варваров» пытались свести нанесенный Веней ущерб к минимуму. Они незаметно убирали все острое, колющее, режущее и стеклянное.

– Я блузку наделаааа, – завывала Катя, – камею купилааа! А тыыыыы!!!

– Я гад, дурак, скотина, сволочь, – уверенно заявлял Вениамин, осыпая Катю неловкими мелкими поцелуями.

– Хотела твоей маме понравиться... книжки читала! – рыдала Катя. Столько слез не выходило из нее со времен средней школы, когда ей дверью прищемили палец.

– Несравненная! – Веня дернулся, сбивая со скатерти графин. – Обожаемая! Королева моя! – Вениамин плюхнулся на колени, толкнув тележку с сыром. Тележка покатилась по залу.

За соседними столиками раздались жидкие неуверенные аплодисменты.

Через полтора часа, оплатив гигантский счет за испорченное имущество и химчистку господину, английский костюм которого был испачкан в ароматном мягком сыре, Вениамин и Катя отправились домой. Еще в такси между ними вспыхнула неудержимая страсть; она же настигла их на лестнице и гналась вверх, достигнув апогея на кухонном столе в Вениной квартире. В процессе примирения стол был сломан, но такие мелочи Катю и Веню уже не волновали.

Среди разбитых чашек и ваз, которые невозможно было склеить, каждый из них понял, что нашел единственное чувство. И оно было воистину нерушимым.

Уже позже, прижав ухо к замочной скважине, Катя стала свидетельницей исторического разговора.

– Алло, мамуля, – лепетал Веня в телефонную трубку. – Я приду не один. Нет, не Лев Карлович. И не Григорий Абрамович, нет. Я приду с очень хорошей девочкой, она тебе обязательно понравится. Нет, что ты, не курит. Катенька. Ага, да, Катенька. Ну все, мне пора бежать.

В этот день удача благоволила разбитым сердцам и слегка беременным женщинам, впрочем, немного радости осталось и для меня.

– Мы едем за город, – объявил Никита, – надень, пожалуйста, джинсы и прихвати сапоги на низком каблучке.

– Ты же их терпеть не можешь, – улыбнулась я.

– Именно. И решил их убить самым простым способом, – расхохотался Никита.

Мы запрыгнули в машину и всю дорогу орали песни. Нам было хорошо, я с нежностью смотрела на мужественный профиль Никиты, который никак не хотел сознаваться, куда именно мы едем.

Однако если бы я умела читать мысли, я прочитала бы наш маршрут и догадалась, что мы едем чуть дальше Горок-10, где располагаются частные конюшни. И что этим волшебным вечером мне предстоит прогулка верхом рядом с мечтой всех девиц от семи до семидесяти – рядом с принцем на настоящем белом коне.

Орлик. Гонористый ахалтекинский жеребец, отливающий золотом, с прозрачными ресницами. Он был прекрасен, как ангел, но не отличался покладистым нравом.

Я потянулась, чтобы погладить нежную, бархатную морду, а он попытался цапнуть меня за руку большими белыми зубами.

– Ай! – Я отдернула руку. Так и знала, что за всеми этими сказочками с конями скрывается какая-то подстава.

Никита прекрасно держался в седле, я же отчаянно трусила. Запах конюшни, кожи, сена и травы, солнечные пятна на манеже и наши улыбки – я не могла припомнить, когда еще я была так... счастлива. Пусть даже в седле я напоминала не прекрасную амазонку, а плохо завязанный мешок с сушеными грушами.

– Где ты научился так... сидеть в седле? – спросила я своего принца, не сводя с него восхищенных глаз.

– Ты еще так многого обо мне не знаешь, – хитро улыбнулся он.

Как возникает и откуда приходит любовь? Как мы отличаем ее от восторга, восхищения, вожделения, желания? В какой именно момент мы понимаем, что наше сердце больше не принадлежит нам? Может быть, тогда, когда он открывает кошелек, чтобы оплатить нам драгоценное ожерелье, но вернее, сильнее и неотвратимее, когда он наклоняется, чтобы приклеить пластырь на нашу содранную коленку.

И даже в день, как этот, когда кажется, что в мире нет ничего прекраснее, ничего желаннее, чем чистый воздух прозрачного майского вечера и последних лучей солнца, мы понимаем – только человеческое тепло придает смысл каждой минуте жизни.

Редкое, как розовые бриллианты, ценное, как сама жизнь, человеческое тепло, которого никогда не бывает много и никогда не бывает достаточно.

– Знаешь, я не думал, что в моей жизни будет такое, – вдруг задумчиво сказал Никита и погладил меня по волосам.

– Какое? – Я повернулась к нему.

– Я не думал, что настанет момент, когда одна девушка займет место всех остальных. Так, что они будут не важны, – серьезно ответил он.

Я почувствовала сильнейший укол совести.

– Я люблю тебя, – только и смогла произнести я.

Можем ли мы надеяться, что нас полюбят? Полюбят такими, какие мы есть, – с лишним весом и приверженностью к калорийной итальянской кухне, с решительным нравом, толкающим нас в объятия байкеров... такими, какие мы есть, отчаянно борющимися и проигрывающими, постоянно проигрывающими войны с начальством, собственными страхами, ошибками, бывшими мужчинами?..

Сегодня днем об этом задумались сразу две известные мне женщины. Катя, которую вытошнило после ужина. И Нина, которая от ужина отказалась.

Что же касается меня, я знала, что, даже если любовь и вера откажут мне, у меня останется надежда.

Надежда, которой я не дам умереть.

Глава сороковая, или Мечты, которые опоздали

До какого-то момента я думала, что у меня есть представление о своей идеальной жизни. О тех моментах, которые дадут мне понять – все получилось, все удалось, все, чего я хотела, я добилась.

Речь шла как о масштабных мечтаниях (дом у южного моря с чернокожими служанками, как у романтической героини из романа), так и о небольших постыдных страстишках, о которых никому особенно не расскажешь.

Всерьез зафанатев от фильма «Завтрак у Тиффани», я стала мечтать о классической американской помолвке. Чтобы вот не свадьба «как у людей», а непременная церемония до нее.

Помолвка казалась самым красивым и значительным событием в жизни одинокой девушки: ты волнуешься и выбираешь платье, а он – весь в нервических пятнах – платит за дорогой ужин и подсовывает тебе колечко в десерт.

И конечно же классическое:

– А теперь, дорогая Мария Луиза Изабелла ибн Хоттаб, я хочу предложить тебе все, чем владею. Будь моей супругой на земле и небесах.

– Ну не знаю, – отвечаю я. – А десерт вкусный?

Признаться, годы жизни в Москве и значительная по весу история свиданий – как удачных, так и провальных – серьезно подкосили мой энтузиазм насчет подобных способов выражать свое чувство. В пределах Садового кольца самым романтичным, что тебе мог вручить мужчина, были абонемент к стоматологу и брачный контракт.

Шли дни, до Нининой свадьбы оставались считаные недели, казалось, жизнь вошла в свое привычное русло.

И все-таки иногда я думала. Думала о том, мог ли у нас с Сергеем быть хотя бы один шанс.

– Алиса, тебя ждут на ресепшн. – Голос нашего секретаря Лены звучал очень ласково. Обычно так бывает, когда Антонова рвет и мечет: что могло случиться под конец рабочего дня? Может быть, я перепутала макеты в «GQ»? Или еще какнибудь накосячила. Точно! Наверное, вышла какая-нибудь мерзкая статья.

Вот за что не люблю свою работу – так это за синдром неожиданности. Какому-нибудь журналисту стоит выпить пару кружек пива с болтуном из отдела закупок – и здравствуйте, на первой полосе статья о выходе нового бренда. И неважно, что официальный договор еще не подписан, а коллекцию мы у этого бренда заказали, чтобы изучить состав, протестировать качество, попытаться спрогнозировать спрос. Все эти мелочи товарища журналиста не волнуют! Главное – побыстрее дать в печать статью: «„Джакарта“ привозит в Россию этих-то». Если он напечатает первым, другим газетам придется на него ссылаться: «Как пишет газета „Вестник Орехово-Борисово“...» – и все, жизнь удалась. Конечно же заранее о готовящихся таким образом «сливах» узнать нереально, хорошо еще, приличные журналисты перезванивают на мобильный, уточняют, правда ли, просят официальный комментарий. Но вот молодые и резвые новички... с этими всегда проблемы.

Конечно, подобные неприятности случаются не часто. Обычно меня сразу вызывают на ковер (а для пущего страху заставляют подождать еще часик под дверью). Это самое страшное – когда зовут наверх, к генеральному директору, перед которым даже Антонова склоняет свою величественную голову.

Господи, спаси.

Быстро поменяв туфли (в своем кабинете я хожу в мягких мокасинах), я выскочила в коридор.

Нет, надо взять папку. Для солидности.

И очки надеть.

Катя рассказывала, что людей в очках ругать сложнее – срабатывает какой-то хитрый психологический запрет. Вроде как ругаться с первой учительницей.

Так, с папкой и в очках, я на негнущихся конечностях почесала к ресепшн, гадая, что же все-таки случилось.

И меня действительно встретила неожиданность.

Неожиданности нельзя было отказать в отменном вкусе – пижонский летний костюм в клетку, по силуэту напоминающий Kiton, и роскошная рубашка цвета фисташек. Аккуратная стрижка, ухоженные руки... Без обручального кольца – впрочем, как всегда.

– Может быть, мы все-таки поговорим или мне надо для этого здесь поскандалить? – улыбнулись мои крупные неприятности. Мой мировой финансовый кризис.

Боковым зрением я покосилась на Леночку. Естественно, она уже что-то докладывает по телефону, не сводя с меня глаз.

Скандалить в фойе мне категорически нельзя.

– Поговорим, – натянуто улыбнулась я и вызвала лифт. Главное, чтобы в нем был кто-нибудь еще!

Лифт был пуст. Я нажала на «1», и стоило только железной двери закрыться...

– Почему ты....

Лифт проехал один этаж и остановился. Вошла Антонова.

Никогда еще я не была ей настолько рада.

– Добрый день! – просияла я. Антонова еле заметно кивнула.

– Gieves&Hawkes, – шепнула она мне, выходя. – Отличный вкус! – И подмигнула.

Gieves&Hawkes были лондонскими портными мужского костюма, чьи цены равнялись стоимости неплохого автомобиля. С костюмом я не угадала. Чертов пижон! Кажется, он успел слетать в Лондон на пару-тройку примерок. Клубы, девочки, бывшие подружки, отели... В стране кризис бушует, заводы останавливаются, а ему ничего. Видимо, не особенно грустит. Почему-то я разозлилась.

– Ну? – спросила я Сергея. Это прозвучало даже невежливо, и он слегка дернулся, как от удара.

– Нам нужно поговорить, – мягко подтолкнув, он повел меня к машине. Я увидела шофера, который вглядывался в меня с нескрываемым интересом; на его лице было написано «И что в ней такого?». От этого я разозлилась еще больше.

Холодный пот проступил у меня на висках, когда я увидела, что за тем, как меня усаживают в «Bentley», наблюдает Антонова. Я медленно проводила взглядом ее «Infi niti», а заодно и свою призрачную надежду получить прибавку к зарплате. Теперь вероятность выпросить даже пару тысяч, малодушно прикрываясь ипотекой и кризисом, стремительно летела к нулю.

Что и говорить, Сергей умел эффектно вторгаться в мою жизнь. Щепки полетели во все стороны, стоило ему только в офис зайти!

Я шлепнулась на бежевое сиденье автомобиля, обтянутое мягкой кожей.

– Николай, вот здесь развернуться нам лучше – и вперед. – Сергей тоже сел на заднее сиденье (я ловко опустила между нами широченный подлокотник) и вытянул руку, чтобы показать Николаю, где именно ему разворачиваться.

Что-то яркое вывалилось из его кармана и, подпрыгнув, упало мне под ноги.

Маленькая черная коробочка, обтянутая бархатом. Я аккуратно толкнула ее носком туфельки, и она перевернулась надписью вверх: «Tiffany&CO».

Дыхание замерло у меня в груди. У меня под ногами валялась... моя собственная мечта. С несколько истекшим сроком годности.

«Такие девушки, как звезды», – поется в старой песенке. Конечно же кольца от «Tiffany» редко дарят просто так. В общем, их вообще дарят, на мой взгляд, непростительно редко. Я готова баллотироваться в органы законодательной власти от всех незамужних, чтобы предложить к рассмотрению следующий законопроект: одно предложение в месяц, и одно бонусное, дополнительно после двенадцати месяцев отказов, каждой незамужней девушке. И все – слышите, мужчины, все! – с прекрасными, романтическими, лаконичными кольцами в голубых коробочках. Которые лучше тех, что в красных, – просто потому, что лучше.

Сердце билось у меня где-то в ушах, я нажала на кнопку, чтобы слегка открыть окно.

Глоток прохладного воздуха вернул мне потерянное самообладание.

– У тебя что-то выпало, – сообщила я Сергею.

– Что... как... да... – Он заметно смутился и долго шарил по полу, пытаясь поймать непослушную коробочку. Она никак не хотела идти к нему в руки. – Ну вот, – неловко улыбнулся он. – Сюрприза не вышло.

Я молчала, закусив губу.

– Николай, останови машину, – громко сказал Сергей.

Николай удивленно посмотрел на него в стекло заднего вида:

– Прямо здесь?

– Да. Прямо здесь.

– Выходи. – Сергей открыл дверь и подал мне руку, практически выдернув меня из машины.

Он стоял на одном колене на асфальте посреди идущих потоков сигналящих машин, которые мчались прямо на нас. Ветер, холодный московский ветер лупил меня по щекам и раздувал полы его дорогого пиджака, сшитого на заказ.

Все, что соединяло нас, никогда не было правильным. А теперь, стоя прямо на Кутузовском проспекте, я услышала слова, которые Сергей прокричал на весь город:

– Я люблю тебя! Будь моей женой!!!

Он протянул мне кольцо тем самым жестом, который я ждала с нашего первого свидания там, в Петербурге; это было знакомое мне движение, которое я представляла тысячу раз.

Меня била крупная дрожь. Кругом сигналили машины; впереди меня ждал прыжок с десятитысячного этажа, со всей высоты каждой минуты, которую я провела, обдумывая ответ на его предложение.

Я смотрела на Сергея так долго, что мне показалось, будто прошла вечность; время замерло, и я ощущала дыхание секунд за своей спиной, покрывшейся мурашками от холода и страха.

– Встань, пожалуйста. – Я взяла в руки кольцо. Холодный бриллиант ослепительно сверкнул;

солнечный луч, погладив меня по озябшим плечам, снова скрылся за облаками.

– У меня есть один вопрос. – Я смотрела ему прямо в глаза. – Ты... Ты будешь мне изменять?

Самодовольная улыбка озарила лицо Сергея.

– Конечно, – чуть помедлив, промолвил он. – Я не хочу давать тебе невыполнимых обещаний.

Прошло еще несколько медленных, как тягучий воск, тяжелых секунд, каждая из них отбивалась у меня в висках.

– Отвези меня домой. – У меня больше не было сил. – И закончим на этом.

Николай прекрасно помнил мой домашний адрес.

До какого-то момента я думала, что у меня есть представление о своей идеальной жизни. О тех моментах, которые дадут мне понять – все получилось, все удалось, все, чего я хотела, я добилась.

Эпилог, в котором жизнь пытается расставить все по местам

Сказать, что какая-нибудь история подошла к концу, можно только в приключенческом романе. В жизни же одна история сменяет другую, еще более интересную, – и так без конца.

В середине лета Катя с удивлением узнала, что они с Вениамином ждут девочку – и это после всех громких заявлений о сыне, которому она уже подобрала институт. Мама Вени (как выяснилось, преподаватель МГУ), неожиданно для самого Вениамина, пришла в нескрываемый восторг от будущей невестки. Дамы быстро сплотили ряды и теперь дружат против несчастного Вениамина. Думаю, он с тоской вспоминает те канувшие в Лету времена, когда хотя бы часть его жизни могла носить гордое название «личной».

Катя понятия не имеет, кто именно является биологическим отцом ее будущей малышки. И ей на это, честно говоря, наплевать.

– Главное, чтобы у девочки была правильная мама, – заявляет она нам. – А там разберемся.

Вениамин понятия не имеет, что его плантации в свое время удобрял целый штат талантливых садовников. И ему на это, честно говоря, наплевать. Ревность в целом не присуща этому великому человеку; узнав о ребенке, он пустился в пляс прямо в медицинском центре. Теперь же, хоть обойдите всю Москву, вам не найти более заботливого и внимательного будущего отца. Кстати, он уже заказал Катерине частную клинику в Вене.

– Главный врач этой клиники – очень строгая дама, – в восторге сообщил он нам подробности своего выбора. – Просто настоящий деспот! Она кричала на меня, когда я не смог припомнить результаты последних анализов Катеньки. Ее моя дорогая Катрин точно будет слушаться!

Время идет, а люди не меняются – никакие обстоятельства не в силах заставить Венечку разлюбить жестких медсестричек.

Нина провела великолепный свадебный отпуск на Мальдивских островах, где молодожены играли в участников передачи «Последний герой».

В первые же дни предприимчивый Андрей наловил ярких рыбок, которых нежная жена приготовила на костре. Следующую неделю семейка провела на койке, время от времени отлучаясь по естественной надобности. Чертовы рыбки оказались ядовитыми! Так что с островов они вернулись бледные и похудевшие, к большому удовольствию Нинки.

– Ну тебе еды было мало? Все включено! – возмущалась Катя, слушая в телефонную трубку рассказы подруги.

– У них там острое! Я не могу без плиты! – защищалась Нинон.

Однако за эту парочку я полностью спокойна. В здоровье и болезни, горе и радости – мне почему-то кажется, что они всегда будут вместе, и размер Нининых джинсов здесь абсолютно ни при чем. Она нашла настоящего принца, для которого она, Нина, самая красивая женщина на Земле. Потому что единственная.

Ну а что касается нас с Никитосом, то тут конечно же не обошлось без конфликтов. Моему драгоценному надоело каждый вечер искать в холодильнике, чего бы поесть, и он отправил меня на модные кулинарные курсы. Теперь я, преодолевая себя, пытаюсь приготовить что-то из мертвой курицы, а следующим шагом будет зверское и кровавое убийство живого карпа. Я не могу сказать, что я талантливый кулинар; противопожарную сигнализацию в квартире все же пришлось снять, так как у меня постоянно что-то сгорает. Однако моего мужчину это не пугает; он с непоколебимым видом съедает мои сыроватые пироги, пережаренные отбивные, сухое ризотто и макароны одним комком.

– У тебя есть еще года полтора до того момента, как я заработаю язву, – приговаривает он. – Используй это время с пользой!

Ну и как, спрашивается, его не любить?

Конечно же на горизонте уже появлялся Сергей. Через несколько дней после разлучившего нас дорожно-транспортного происшествия на своем рабочем столе я нашла яркую, вызывающую голубую коробку размером примерно десять на десять сантиметров. К коробке прилагался тяжеленный белый букет ароматных лилий «Королева».

– Апч-хи! – злобно чихнула Антонова, которая, как назло, проходила мимо. – Алиса, за два года работы в нашей компании можно уже и запомнить, что на лилии у меня жестокая аллергия! – Она потянулась за платком, на глазах покрываясь бурыми пятнами.

– Извините. – Я схватила букет и метнулась вместе с ним на улицу. Там я заперла лилии в багажник своего новенького «Mini».

Вернувшись, я нашла Антонову на том же месте. Широко распахнув окно, она с увлечением изучала диплом бриллианта, прилагавшийся к злосчастной коробке.

– Какая прелесть, – пробурчала она. – Коллекция позапрошлого года. В Америке на нее сейчас скидки, и стоит она там сущие копейки. А к нам ее даже не завезли! У меня есть к этому колечку серьги для парюра. Наборчик принцессы. Принесу посмотреть.

«Дарю», – чуть было не брякнула я, но вовремя опомнилась.

– Спасибо, это будет так интересно! – защебетала я.

Этой ночью мне не спалось. Я много думала – о жизни, о богатстве и бедности, о тронах, принцах и принцессах, а еще почему-то о негласных, нигде не описанных, но оттого еще более незыблемых законах распродажи.

В жизни, как и на распродаже дорогих товаров, важно не опоздать, но еще важнее – не схватить что-нибудь, чего тебе на самом деле совершенно не нужно.

Примечания

1

«Глубокая печаль охватывает распорядителя, когда сидит он перед поднятым занавесом и смотрит на Ярмарку, суетящуюся вокруг него». Уильям Теккерей, «Ярмарка тщеславия». – Примеч. авт.

Content

София Катенина
Счастье будет!

Глава первая, в которой заходит разговор о главном, а я рассказываю о прошлом

Глава вторая, в которой я раздумываю о неизбежности перемен

Глава третья, в которой становится ясно, что кадры решают все

Глава четвертая, в которой я не знаю, что надеть, и встречаю старых знакомых

Глава пятая, в которой становится очевидно, что лучшее впереди, а иначе где же ему быть

Глава шестая, в которой я убеждаюсь в том, что первое впечатление не всегда бывает верным

Глава седьмая, в которой каждый мечтает об идеале

Глава восьмая, или Чудеса Нового Света

Глава девятая, или Все о первом свидании

Глава десятая, в которой я внимательно читаю меню

Глава одиннадцатая, где каждая из нас открывает новый мир

Глава двенадцатая, где много цветов и шесть пингвинов

Глава тринадцатая, в которой я рекомендую почаще ходить в музеи

Глава четырнадцатая, в которой есть несколько аристократов

Глава пятнадцатая, в которой мы думаем о том, что у каждого есть свое слабое место

Глава шестнадцатая: «О, спорт! Ты – мир!»

Глава семнадцатая, в которой я нахожу spaсение

Глава восемнадцатая, или О достоинствах и недостатках

Глава девятнадцатая, в которой мое сердце скачет вверх и вниз

Глава двадцатая, в которой ровным счетом ничего не происходит

Глава двадцать первая, где мы обращаемся за советом к магам и чародеям

Глава двадцать вторая, в которой становится понятно, что секса нет

Глава двадцать третья, или Mon amour premiére

Глава двадцать четвертая, или Никогда не говори «никогда»

Глава двадцать пятая, или Снова неуловимые

Глава двадцать шестая, или Просто очень хороший день

Глава двадцать седьмая, в которой все решает случай

Глава двадцать восьмая, которая начинается там же, где закончилась предыдущая

Глава двадцать девятая, или Па-де-труа

Глава тридцатая, в которой меня догоняют мои мечты

Глава тридцать первая, в которой все идет не так, как задумано

Глава тридцать вторая, в которой мы понимаем значение слова «неизбежность»

Глава тридцать третья, в которой я раздумываю о значении теоретической подготовки

Глава тридцать четвертая, о мелких неприятностях в метро и крупных – в «Soho Rooms»

Глава тридцать пятая, или «Кудрявая, что ж ты не рада?»

Глава тридцать шестая, или «Mamma mia, here I go again»

Глава тридцать седьмая, или Как правильно выйти замуж

Глава тридцать восьмая, в которой тайное неожиданно становится явным

Глава тридцать девятая, в которой рассказывается о любви

Глава сороковая, или Мечты, которые опоздали

Эпилог, в котором жизнь пытается расставить все по местам

Примечания