Острожский Глеб

Экспанты: Вторжение

Острожский Глеб

Экспанты: Вторжение

Пролог

"По результатам исследования, проведенного компанией Боинг в 1980 году, каждый пятый американец не пользуется услугами авиатранспорта из-за боязни полетов. Из тех, кто все-таки летает, подвержены аэрофобии (страху полетов) около 15 %".

Эти цифры из учебников для стюардесс Кэт помнила смутно, но ее десятилетний опыт позволял легко определять в салоне пассажиров, чувствующих дискомфорт от полета, хотя большинство из них, особенно мужчины, всячески это скрывали. Иногда было забавно наблюдать за каким-нибудь примелькавшимся в детективных сериалах актером — грозой убийц и маньяков на экране, который молча вцепиться в подлокотники и весь полет с опаской поглядывает в иллюминатор. Но она всегда держала эмоции внутри, была приветливой и участливой, поэтому и прикреплена к салону бизнес-класса, где пассажиры ценят такт и вышколенность.

Уже месяц Кэт работала на рейсе Нью-Йорк — Москва и ей показалось, что русские боятся летать значительно больше. Может быть поэтому, много пили в воздухе, а после приземления начинали аплодировать.

Сегодняшний пассажир в третьем ряду привлек внимание Кэт еще во время посадки. Молодой, нет и тридцати, стройный, подтянутый, заметно, что регулярно посещает спортклуб. От него отчетливо разило алкоголем, и хотя пока у Кэт серьезных инцидентов не было, подруги, часто летавшие в Россию, успели рассказывать массу историй о пьяных дебошах русских в бизнес-классе, хотя и изрядно их приукрасив. Но вопреки опасениям Кэт, пассажир еще до взлета попросил минеральной воды и, выпив таблетку (вероятно снотворное) уснул. "С этим неприятностей не будет" — успокоилась она.

Часа за полтора до прилета в Нью-Йорк, проходя по салону, она снова обратила на него внимание. К этому времени парень уже проснулся, но находился явно не в себе. Он весь бледный, отрешенно смотрел перед собой в спинку кресла, а на его коленях лежала раскрытая газета. За иллюминатором километрах в десяти бушевала гроза, поэтому самолет изрядно потряхивало. "Вот почему он садился выпившим и принимал снотворное, у него же аэрофобия, а тут гроза и турбулентность еще…" — подумала Кэт.

Стюардесса ошибалась — Денису нравилось путешествовать в самолете. Он полюбил небо в уже далеком девяносто восьмом, когда впервые летел из Москвы в Нью-Йорк.

Тогда шесть лет назад он, Денис Брагин, выпускник института журналистики, улетал из страны охваченной валютной лихорадкой. Газета, где он числился последние два года, закрылась. Даже подработки в виде заказов рекламных статей о "чудо-препарате", "супер средстве от облысения" или "самого крупного банка Ухрюпинска", которые он поднаторел писать для рекламных агентств, враз пропали, как, впрочем, и большинство самих рекламных агентств.

Через два месяца безрезультатных поисков хоть какой-нибудь работы он сидел дома и целыми днями и пялился в телевизор. Полгода назад более идиотского занятия он представить себе не мог. В стране было столько интересного, все менялось, горбачевская гласность превратилась в буржуазную свободу прессы, и журналистская жизнь с головой поглотила Дениса. В то время, со свободным английским (спасибо бабушке — учительнице английского), он был желанным сотрудником в любом иностранном представительстве хоть маркетологом, хоть снабженцем, главное, чтобы мог говорить с центральным офисом, не запинаясь на каждом слове. Так поступали многие однокурсники, но тогда он хотел быть журналистом и только, а теперь его не брали даже курьером.

Выручил случай. В начале пятого курса он написал несколько статей на английском языке о молодых предпринимателях Москвы для институтского конкурса "Молодые россияне", который студенты между собой окрестили конкурсом "Новые русские". Его статьи тогда победили, что здорово помогло на госэкзамене, к которому, почти весь день пропадавшему на работе Денису, готовиться времени не было.

Конечно, он уже успел забыть о конкурсе, но однажды, ему позвонили из деканата. Оказалось работы победителей попали к представителям какого-то американского фонда, и они предлагают победителям стажировку в Америке с предоставлением места в общежитии, выплатой стипендии и правом на работу в США журналистом. Это был шанс, и уже через неделю он сидел в кресле самолета, наблюдая, как исчезает за облаками шпиль останкинской телевышки.

По приезду в США его и еще несколько вчерашних студентов из Восточной Европы направили на адаптационный курс, где улыбающиеся лекторы пели дифирамбы американской демократии, описывали принципы работы журналиста в США, а главное поручили написать несколько материалов о проходящих в Нью-Йорке событиях. По этим заметкам их должны были отобрать на стажировку местные издания, хотя назвать местными Нью-йорк Таймс или Уолл-Стрит Джорнал можно было с большой натяжкой, а они также были в числе интересующихся русскими молодыми журналистами.

Денис сразу решил целиться на экономический профиль. По совету одного из кураторов программы он получил аккредитацию независимого журналиста на не помпезную, но представительскую конференцию посвященную нефти.

— Нефть, которая стоит десять долларов за баррель — это аномалия. Так что жди новых движений на рынке, — напутствовал куратор тогда Дениса и, засмеявшись, добавил — кроме того, Дэн, на таких мероприятиях лучшие в городе фуршеты с хорошей выпивкой. Можно и перекусить, и с нужными людьми познакомится.

И вот именно на фуршете к нему подошёл какой-то изрядно поддатый старичок в безукоризненном костюме (за эти две недели Денис стал замечать разницу между костюмом офисного работника и миллионера).

— Молодой человек, вижу — вы из России, а значит водку пьете. Не составите ли компанию старику, а то пить водку в одиночестве это, знаете ли, не дело.

Несмотря на полушутливый тон фразы, старик выглядел очень грустным. Самое интересное, что фраза была сказана по-русски с небольшим акцентом, но на соотечественника старик похож не был.

— А как вы догадались, что я из России? — не нашел ничего лучшего спросить Денис

Старик рассмеялся.

— Поживете здесь годик-другой, станете вас, русских, за сотню метров из толпы выделять, — ухмыльнулся дедок, но, заметив, как от его слов Денис нахмурился, примирительно добавил. — Не злитесь, в молодости быстро адаптируешься. Через год вас уже никто не отличит от американца в третьем поколении. Я, хоть и рожден в США, но моя мать русская, так что вроде бы земляк.

— А отец, американец?

— Нет, серб, хотя кто здесь американец? Страна эмигрантов. Так вы пьете водку?

— Да.

Даже спустя годы, Денис, вспоминая тот разговор, не мог понять, с кем тогда он общался. Новый знакомый, назвавшийся Сергеем Петровичем, внимательно слушал его юношеский пафос, когда Денис рассказывал о работе в газете, о мечтах стать журналистом. Слушал, кивал, немного подтрунивал, но взгляд все равно был задумчивым и отрешенным. Вдруг он сменив тему разговора, заметил.

— Они решили бомбить Белград весной.

Денис, уже изрядно приняв на грудь, медленно соображая, пытался понять, к чему это Сергей Петрович говорит о бомбежках.

— Кто они?

— Не важно кто. Посмотришь, — глаза Сергея Петровича загорелись. — А знаешь, что Денис, ты мне нравишься. Меня в молодости напоминаешь. Мой тебе совет: бросай ты журналистику, это такое же грязное дело, как и политика.

— Как бросать? — очередная смена темы опять озадачила затуманенный алкоголем мозг Дениса. — Я же в… Ну… Я тут в Америку приехал чтобы стажироваться.

— Америка страна возможностей. Через десять лет ты станешь циничным, когда поймешь, что журналисту приходится то и делать, что слушать вранье других и копаться в том, что ему не хотят рассказать. Ты в Нью-Йорке финансовом центре мира, так заработай денег и получи удовольствие от жизни. Ведь деньги это свобода, не так ли?

— Ну… да. Свобода — согласился Денис

— Тогда стань свободным.

— Но как?

— Сейчас расскажу.

И тогда Сергей Петрович объяснил, что весной будут бомбить Югославию. Что после этого новая валюта евро упадет процентов сорок, поскольку целью этой войны будет снижение нарастающей экономической мощи Евросоюза. Поэтому европейская валюта будет дешеветь, так же как и акции европейских компаний и тот, кто сыграет на понижение евро, станет мультимиллионером. А потом будут еще войны — уже за нефть, почему они будут не важно, но такая цена на нефть не останется.

— Прогнозы конечно масштабные, но я точно не стану мулдьтимиллионером даже зная все это, — вздохнул Денис — Имея в кармане три сотни баксов и российский диплом журналиста шансы мои близки к нулю.

Алкоголь притупил способность адекватно мыслить и его совсем не удивило, что на дворе ноябрь, а этот русский серб знает о войне через почти полгода.

Сергей Петрович взял со стола салфетку, достал из кармана золотой Паркер и написал на салфетке номер телефона.

— Позвони по этому телефону завтра, тебя возьмут на работу, а там… там, все от тебя зависит. А теперь мне пора. Удачи тебе в Америке, сынок.

На следующее утро, он сидел перед телефоном, смотрел на салфетку и размышлял не был ли вчерашний разговор обычным трепом подвыпившего дедка у которого к старости бродят в голове сумашедшие идеи. И все-таки он набрал номер.

— Добрый день, приемная, — послышался приятный голос на том конце провода.

— Добрый день. Меня зовут Денис Брагин, — только тут до него дошло, что он не знает, а что дальше говорить.

— Денис? Очень приятно, что вы позвонили. Я сейчас вас переключу.

В трубке послышалась мелодия

— Денис добрый день, — послышался уже мужской голос. — Не могли бы вы подойти на собеседование к часу пополудни? Вы знаете, где находится здание Чейз Манхеттен банка?

Дальше все произошло как в каком-то удивительном сне. Все собеседование свелось к вопросам о его правовом статусе в США, виде полученной визы, после чего его заверили, что уладят все вопросы с Миграционной службой. На следующий день он числился трейдером одного из крупнейших банков мира. Теперь он мог торговать, пользуясь возможностями и капиталами одного из монстров финансовых и фондовых рынков.

Еще через три года, когда премиальные проценты от успешных сделок превратили его в не просто преуспевающего яппи, а в человека, имеющего на банковском счету несколько миллионов долларов, он бросил работу в банке и открыл свой фонд управления капиталом. К тому времени Денис стал Дэном, купил огромным дом во Флориде и женился на мисс Аризона девяносто седьмого года.

Он стал свободным.

Первое время он пытался найти Сергея Петровича, поблагодарить за помощь. Кадровик, к которому он приходил на собеседование сказал, что распоряжение ему передал Председатель правления. Но ни в руководстве банка, ни среди крупнейших акционеров фотографии Сергея Петровича Денис не нашел. Возможно он был другом Председателя, но не пойдет же обычный, хоть и успешный, трейдер с вопросом к Председателю правления "кто вам посоветовал нанять меня?". В общем, поблагодарить своего покровителя не получилось, да и со временем энтузиазм Дениса по его поиску угас.

Но вот спустя шесть лет после той встречи, в баре аэропорта, перед вылетом из Москвы, куда Денис прилетал на встречу выпускников, он выпивал "на посошок" с одноклассниками, приехавшими провожать Американца (как они его между собой стали называть). Попрощавшись, пригласив всех "прилетать в любое время", раздав в очередной раз номер своего прямого телефона, он пошел к стойке регистрации и по пути чуть ли не нос к носу столкнулся с Сергеем Петровичем. Тот вместе с двумя амбалами в одинаковых темных пальто, шел к выходу из терминала. Денис сначала опешил, но сомнений не было, то же холеный вид, та же походка. Он кинулся догонять своего благодетеля. Охранники, заметив его, напряглись, один из них, сделав шаг навстречу Денису, и, подняв руку, всем своим видом показал, что тому лучше остановится. Второй беспокойно стал осматривать оставшийся сектор.

— Сергей Петрович, — закричал Денис. — Это я Денис, помните журналиста из России?

Старик повернулся к нему и заговорил по-английски улыбаясь той широкой улыбкой с которой в Штатах официант подает меню, а начальник увольняет с работы.

— Извините, я не говорю по-русски. Может вы меня с кем-то перепутали.

Сомнений не было, это был тот же голос, голос Сергея Петровича. Денис перешел на английский.

— Сергей Петрович, вы помните журналиста из России, — уже растерянно говорил Денис, — мы с вами пили перед войной в Югославии.

— Нет, молодой человек. Вы меня с кем-то явно перепутали. Извините, я спешу, — ответил, вежливо улыбаясь, старик, и быстро направился к выходу.

Поведение Сергея Петровича озадачило, но не насторожило — каждый имеет право на свои тайны, поэтому сев в мягкое кресло бизнес-класса Денис постарался выбросить из головы эту странную встречу. Он попросил стюардессу (значок на груди подсказывал, что ее зовут Кэтрин) принести воды и, выпив таблетку аспирина, чтобы не мучило похмелье, безмятежно заснул.

Проснулся Денис уже почти перед приземлением. Несмотря на изрядную дозу выпитого, аспирин свое дело сделал — голова была ясной, и чтобы скоротать время до Нью-Йорка он решил полистать вчерашний номер Нью-Йорк Таймс. Случайно его взгляд остановился на непонятно откуда взявшемся в газете небольшом фото Сергея Петровича в нижнем углу страницы раздела "Бизнес". Заголовок короткой заметки гласил "Серж Ковач найден мертвым"

Вчера вечером председатель закрытого инвестиционного фонда JK Finance семидесятилетний Серж Ковач найден мертвым в своем загородном доме. Источник в полиции утверждает, что была найдена предсмертная записка покойного, где тот объясняет причину самоубийства.

Ковач в течение сорока лет был бессменным руководителем фонда, который считается личным инвестиционным фондом таких семей как Рокфеллеры, Мограны и ряд других. В узких кругах Ковача называли банкиром банкиров. И хотя его имя никогда не мелькало в числе влиятельных финансистов, некоторые источники говорят о том, что именно он, сын эмигранта из Сербии, влиял на инвестиционную политику многих американских банков.

Денис был ошеломлен. В том, что Серж Ковач и Сергей Петрович один и тот же человек сомнения не было. Кто еще мог знать о готовящейся войне против Югославии и европейской экономики? Но он третий день как официально мертв. Кого же он встретил в Шереметьево?

— Вы плохо себя чувствуете? Может быть принести воды? — раздался рядом участливый голос Кэт, который вывел Дениса из ступора.

— Что? Воды? — он повернулся к ней. — Нет, принесите лучше водки грам сто.

Через три часа после приземления в аэропорту Кеннеди Денис летел в небольшом частном самолете в свое флоридское поместье. Выпивка и теплая солнечная погода Нью-Йорка сделали свое дело — настроение улучшилось, и Денис просто успокоил себя мыслью, что ошибся в Шереметьево. С кем не бывает? Иногда люди собственных двойников встречают, тем более он был выпившим и принял похожего пожилого иностранца за Сергея Петровича, которого и видел то один раз шесть лет назад.

В иллюминаторе потихоньку приближался берег Флориды — самолет снижался и готовился к посадке, небольшой местный аэродром находился в двух километрах от берега, там Дениса уже должен был ждать водитель.

Внезапно справа от "сессны" вдалеке мелькнула серая тень военного самолета, который сделал резкий маневр в их сторону и начал быстро приближаться со стороны солнца. Когда самолет приблизился так, что Денис даже мог различить шлем пилота, под крыльями появились яркие вспышки. Через мгновенье хрупкий корпус самолета в метрах двух позади кабины пилотов прошили насквозь десятки выпущенных снарядов. Корпус не выдержал, и от самолета просто-таки оторвало переднюю часть самолета.

Вцепившись мертвой хваткой в подлокотники словно в замедленной съемке он наблюдал, как оставшийся без передней части корпус самолета пикирует к поверхности океана. Спустя мгновения он увидел небо — наверное, самолет перевернуло хвостом вниз, и в это момент ударило о воду.

Оказавшись под водой, Денис инстинктивно начал грести туда, наверх, к свету. Перед ударом о воду не успел набрать достаточно воздуха и сейчас его охватил ужас: не хватит сил сдержать смертельный для него вдох под водой!

Но вот его голова оказалась на водой, из груди вырвался громкий вздох…

Жив! Дышу! Ощущение счастья вперемешку с ужасом от пережитого наполняло его. Мысли в голове путались, сердце выскакивало из груди. Рядом среди обломков он заметил спасательный жилет, который в момент удара, наверное, вылетел из под кресла. Руки, после пережитого не слушались, только с третьего раза ему удалось кое-как натянуть на себя жилет. Он посмотрел в сторону берега — до того было с десяток километров.

Когда спустя, несколько часов Денис обессиленным выполз на берег, километров на семь южнее места падения, первое, о чем подумал, было бежать к людям, обратиться в полицию, сообщить о произошедшем. Денис видел, что его ищут — вдалеке над океаном кружил вертолет береговой службы, но тот искал обломки над океаном, ведь никто бы не мог подумать, что после катастрофы кто-то способен сам доплыть до берега. Поэтому, не ожидая помощи, Денис ковылял по пустынному пляжу в строну виднеющегося вдалеке поселка. Здесь, на берегу шок прошел, и если в воде единственной мыслью было грести, грести к берегу, то сейчас он уже был способен более-менее здраво размышлять.

"Военная машина просто так не атакует гражданский небольшой самолет. Значит целью был именно я, и это чудо, что самолет развалился, уже заходя на посадку: он успел сильно снизиться перед атакой. Значит, торопиться и кричать о том, что я выжил не стоит. Нужно найти тех кто может для решения своего вопроса организовать, военную операцию простив частного самолета с… С кем на борту? Конкурентом? Бред, нет у меня таких конкурентов. Врагом? И врагов таких тоже. Так почему меня хотели убрать?"

И тут жуткая догадка пришла в голову Денису.

"Убрать, именно убрать. Убирают свидетелей! Ковач был в числе тех, кто знает о начале войны за полгода до нее, а он не генерал, ни советник президента, он… частный банкир. И был связан с военными. Курс евро был не следствием войны в Югославии, а причиной для ее начала. И я теперь знаю об этом, как и знаю о том, что Ковач, который официально мертв, на самом деле находится в России. Ну да поэтому и торопились, поэтому так быстро решили покончить со мной. Ведь можно было бы организовать несчастный случай в автомобиле или убийство во время ограбления. Нет, им нужно было убрать меня до того, как я узнаю что-либо о Коваче. Ведь газета в самолете — это случайность. Это в стиле военных: просто и без изысков. Ну что ж Брагина так просто не убрать. Вы думаете, я мертвец? Это хорошо — мертвецу легче, за ним не охотятся" — решил Денис.

Мысли путались, тело после многокилометрового заплыва требовало отдыха, поэтому, выбрав место подальше от берега, Денис провалился в глубокий сон на еще не остывшем после жаркого дня песке.

Вчера днем над Атлантическим океаном в пяти милях от побережья Джексонвиля во время захода на посадку потерпел крушение легкий самолет Сessna Citation. На борту кроме экипажа находился владелец самолета Дэн Брагин, молодой инвестиционный управляющий и владелец фонда DB investments. Самолет пропал с экранов радара в 16:30 по восточному времени, через шесть часов спасатели обнаружили на поверхности океана обломки самолета. Следов или тел экипажа и пассажира самолета пока не обнаружено.

Глава 1

В баре турбазы было изрядно накурено и шумно. Вечеринка перевалила экватор, когда тосты перестают провозглашаться на весь зал, а народ, разбившись на группы по интересам, громко спорит, обсуждая футбол, политику или работу. Поскольку компания была почти исключительно мужская, то, несмотря на громкую музыку, танцующих не было.

Алексей Харламов, сидя в углу за столиком со своим напарником по проекту, откровенно скучал. Он не любил шумных мероприятий, тем более с коллегами, когда большинство разговоров — о работе. Но если вечеринка происходит на турбазе, куда начальство вывезло весь коллектив, то не сидеть же в номере… Тем более его напарник, Джерард, одолжил свою видеокамеру, а снимать на таких мероприятиях Алекс любил. Вернее, не снимать даже, а скорее выкладывать потом в сетку офиса самые интересные моменты, которые вызывали приступы хохота у одних и смущенное"…ну перебрал немного…" у дргуих. Сейчас, после полуофициальной части, когда все еще трезвые сослуживцы уже высказали здравицы компании и ее проектам, Алекс скучал, ожидая, какие интересные события попадут сегодня в кадр.

Он еще не знал, что сегодняшнее видео никогда не увидят сослуживцы, потому что им заинтересуются такие люди, о существовании части которых Алекс и не подозревал, а привлекать интерес другой части не желал с тех пор, как бросил хакерство и стал добропорядочным программистом солидной мировой компании.

Ничего этого Алекс и не мог представить, в который раз слушая занудные рассуждения Джерарда о достоинствах ирладского алкоголя.

— Ирландский виски — вот напиток для настоящего мужчины. Английский у Джерарда, как и у большинства ирландцев, отличался ужасным акцентом. Сам он утверждал, что это еще, дескать, не акцент, вот послушайте его земляков. О том, что Джерард ирландец, говорил не только говор, но и внешность: узкое бледное лицо, усыпанное веснушками, обрамляли длинные рыжие волосы. Именно рыжие и вдобавок кудрявые — типичное представление об ирландцах за пределами самой Ирландии. Худосочность была у Джерарда во всем: тощей фигуре, тонких, как у пианиста, пальцах. Даже длинный прямой нос выглядел настолько тонким, что, казалось, может сломаться под толстой роговой оправой очков такого же рыжего, как волосы, цвета. В общем, на вид ботаник, коим он и является, увлекаясь программированием лет с двенадцати.

Джерард приехал в Россию четыре месяца назад, когда в его родном дублинском офисе, объявили, что совет директоров компании решил перенести сопровождение проекта в Москву и его участникам (по желанию) предлагают сделать то же самое. Поехать согласился только Джерард, поскольку путешествие в суровую холодную Россию казалась ему приключением не хуже, чем у героев Джека Лондона, отправлявшимися на Аляску за золотом. В его тщедушном теле жила тяга к авантюризму, ну и к своим уже почти тридцати годам он еще не обзавелся семьёй. Последнее тоже было весомой причиной. Подошел возраст, когда надо подумать о будущей избраннице, по крайней мере, так уже делали все его знакомые, но с девушками Джерарду не везло — ботаники не в чести у стройных красавиц, с которыми в Ирландии, честно говоря, напряг. Да и знакомые программисты из России, которых в Ирландии полно, постоянно рассказывали, что Россия — заповедник красавиц, и если искать невесту, то только там. Причем русские девушки иностранцев очень любят, поэтому даже у такого явно не Джонни Деппа, как Джерард есть шансы познакомиться с реальной конкуренткой Анжелины Джоли.

Директор московского офиса был большим любителем развития командного духа и для этого постоянно устраивал выезды всей фирмой на так называемые тренинги по тим-билдингу, проще говоря, строительству того самого духа. А поскольку бюджеты на такое строительство выделялись американцами щедрые, то тренинги проводились в разных далеких от Москвы местах. В этот раз они три дня ходили на лыжах вдоль берега Байкала, и сегодня вечером в баре турбазы был фуршет в преддверии завтрашнего отъезда домой.

По привычке Джерард, все еще чувствуя себя в коллективе не очень "своим", сидел на таких мероприятиях с единственным московским другом Алексеем Харламовым. Так получилось, что считавший нормальным проводить вечер после работы исключительно в пабе, Джерард нашел в лице коллеги адепта такого же вечернего времяпрепровождения.

И именно с Алексеем они сейчас потягивали пиво из массивных бокалов. Их беседа, а точнее монолог Джерарда, плавно перетекал от сравнения местного пива с ирландским, а потом и до воспевания ирландского виски, когда в их беседу ввязалась Верочка из отдела персонала.

— Настоящий виски? Ха. Не знаю, как виски, но настоящий мужчина пьет неразбавленную водку. Я слышала, что в Ирландии ее тоже пьют, но разбавляют газировкой, так что бутылки водки хватает литров на два газировки.

— Ну да, в общем так, — Джерарда явно захватили врасплох. — Ну… просто вот водку пьют разбавленной, а виски нет.

— Ага, неразбавленным и порциями по пятнадцать грамм. А слабо как у нас — стакан одним махом не закусывая?

— Вера, ты тут с ним споришь, а мне потом его в комнату тащить, — вступил в разговор Алекс.

— Это кто кого нести будет, — вспылил потомок кельтов и поклонник виски.

— Отлично, сейчас и проверим! — в словах Верочки звучали победные нотки. — Кто из вас сможет одним духом опрокинуть стакан водки?

"О-о-о… неужели сегодня Верочка решила идти в атаку?" — подумал Алекс, пока зачинщица спора бежала за водкой к бару и о чем-то шепталась с барменом. Не он один заметил, что она подбивала клинья к Джерарду, но не говорил ему об этом. Если у того закрутится роман, то прощай вечерний собутыльник, а пить в барах одному, с момента появления Джерарда, Алексею разонравилось.

"Ну да ладно, с таким напором женщины не совладать", — на его лице появилась улыбка.

Стороннему наблюдателю желание Верочки споить Джерерда могло показаться странным, поскольку она была хоть и не фотомоделью, но довольно симпатичной, и водка ей для соблазнения мужских особей явно не требовалась.

Но дело в том, что Верочка была очень стеснительной, поэтому ее соседка по комнате на турбазе и бухгалтер на работе Любовь Ильинична сказала сегодня днем следующее: "Вздыхая, ты мужика не возьмешь. Эти программисты все малохольные, и, стреляя глазками, ничего от этих тупиц не добиться. Этот рыжий пиво любит? Это не то. Отрываешь от пива, наливаешь грамм двести водки, — для его европейского организма хватит. А когда утром проснется с тобой, то поймет, что вот его судьба рядом. Ну а я так и быть к девчонкам из бухгалтерии третьей попрошусь переночевать — у них там кресло в номере раскладное есть".

Вот теперь Верочка и воплощала план захвата в жизнь и несла два советских граненных стакана с прозрачной жидкостью.

— О! Граненый стакан, — Алекс понимал, что вляпался и, самое обидное, что все бонусы, судя по всему, ждали не его. — Ты, кстати, знаешь, мой ирландский друг, что это не просто посуда, это произведение известного скульптора Мухиной, обладающее сакральным значением для каждого советского мужчины.

— Ты зубы не заговаривай, мой русский друг, — Джерарда явно озадачил размер стакана, но вокруг них уже собралась толпа, и отступать было поздно.

— И все-таки. Именно разливая бутылку водки в граненые стаканы до окончания граней, что составляет 5/6 стакана, можно всю бутылку разлить на троих за один разлив. Это во-первых, а во-вторых, наполовину заполненный стакан можно поставить "на ребро", то есть уравновесить в положении, когда он касается поверхности одним ребром.

— В общем, хватит. Выпиваете на счет три, — объявила Верочка. — Раз, два, три.

Алекс опрокинул стакан. Водку из стакана он не пил уже лет восемь, поэтому дыхание сперло и он старался как можно быстрее влить все в себя.

"Мда… водка после пива — классика" — это было последней внятной осознанной мыслью.

* * *

Голова болела так, что даже не хотелось открывать глаза. Мысли бессвязно пытались ухватить воспоминания вчерашнего вечера. Это ощущение было хорошо знакомо Алексею и с каждым годом становилось все более частым спутником по утрам.

Не хотелось даже шевелиться, но сквозь веки проникал дневной свет, а это значит — надо подниматься, впереди очередное тяжелое утро и не менее тяжкий день.

Каждое такое утро вспоминалась Светка, которая года полтора назад бросила в лицо "Пропил ты, Леша, свои мозги", перед тем как хлопнуть дверью. Хлопнула навсегда и даже не звонила потом ни разу, вроде и не было шести лет вместе.

Теперь по утрам, когда в очередной раз мучило похмелье, первой мыслью, которая лезла в голову, была о том, что Светка тогда сказала правду и нужно завязывать. Тем более что он был уверен — ему это раз плюнуть. Но вместо этого доставал баночку пива из холодильника, где обычно ничего другого и не было, потом вторую… и жизнь к обеду налаживалась.

Алекс медленно открыл глаза. Мир был зыбким и нечетким, только в огромном белом проеме горел яркий желтый шар. Постепенно ему удалось сфокусировать взгляд, и реальность вокруг стала приобретать четкие очертания. Белый проем оказался огромным окном от пола и почти до потолка, а шаром, свет которого вызывал пульсирующую боль в голове, оказалось утреннее солнце. Свет солнца был настолько невыносим, что он снова закрыл глаза и заставил себя повернуться на другой бок.

Повернувшись, снова посмотрел вокруг. Алексей не думал, что в том состоянии, в котором он был, он мог еще удивляться. Но именно удивление отодвинуло на второй план головную боль, сухость во рту и ощущение зыбкости мира. От увиденного он резко приподнялся, пытаясь сесть. От такой резвости мощный импульс боли заставил Алекса прикрыть глаза. Он даже застонал, до того ему стало плохо. Спустя несколько секунд, когда пульсация в голове стала стихать, Алексей решился снова посмотреть на окружающий мир.

То, что он видел перед собой, было явно не комнатой на турбазе, а спальней в роскошном гостиничном номере. Картинки из таких показывают по телику для домохозяек, которым светят в лучшем случае турецкий "всё включено", а в худшем — комната пансионата в Херсонской области.

Огромная кровать, на которой Алекс мучился страшным похмельем стояла в комнате размером со всю его однокомнатную московскую квартиру. Мебель в комнате была белого цвета и выдержана в духе минимализма, только постель на кровати была темно-бордового цвета.

Такого же темно-бордового цвета были футуристические рисунки в форме кругов и шаров на кофейного оттенка стенах. Точнее, это были не рисунки, а какие-то очень недешевые обои. Прямо напротив кровати на стене висела серебристого цвета плазма дюймов на пятьдесят. Огромная ваза с фруктами расположилась на невысоком, но просторном столике рядом с окном, окруженном мягкими то ли большими пуфами, то ли небольшими креслами. Там же стоял кофейник с чашками, и легкий пар из его носика обещал горячий кофе, запах которого только теперь заметил Алекс.

Дверей в комнате не было, просто в дальнем углу имелась арка, ведущая, по-видимому, в гостиную.

Вдруг наступила тишина, точнее пропал шум, раздававшийся все это время где-то за аркой, и на который Алексей обратил внимание, только когда он прекратился. Это был шум душа.

"Здесь кто-то еще есть? И вообще где я и почему я здесь?"

Все что произошло после этого того стакана водки, и как он очутился здесь, было словно стерто из памяти одним кликом на клавишу "Delete". Причем после нажатия на эту клавишу никто услужливо не переспросил "Вы действительно хотите удались файл "Воспоминания этой ночи?"

Понятно, было только то, что это не турбаза с комнатами на двоих и одной душевой на две комнаты. "Кстати о душевой, там же кто-то есть. Интересно кто?"

Словно в ответ на этот вопрос послышался звук открываемой двери и через пару секунда в комнате появился белый махровый халат, который активно тер таким же белым махровым полотенцем место, где, судя по всему, находилась голова обладателя халата.

— Доброе утро, — Алекс не узнал свой голос, он был сиплым с хрипотцой.

Халат остановился, полотенце опустилось, и на него с интересом посмотрела совершенно незнакомая брюнетка. Судя по лицу, она была старше Алексея года на три-четыре. Коротко стриженые волосы торчали во все стороны, лицо было розовым, но отсутствие косметики позволило увидеть не только ее возраст, но и то, что она была очень эффектной женщиной. Алексей всегда считал, что проводить конкурсы красоты нужно только после душа или сауны, когда никакой визажист не может превратить посредственность в красавицу.

— Доброе, хотя по твоему помятому лицу мне кажется, что для тебя оно не очень удалось, — небольшой акцент и то, как она выговаривала "р" и "у" не оставляли сомнений, что ее родной язык — французский.

— Э-эт точно. У меня сейчас ощущение, что у меня не одна голова, а две. Причем та которая побольше, внутри той, которая поменьше, — прокашлявшись, попробовал пошутить Алекс уже более привычным голосом.

— Я еще вчера поняла, что ты местный, хотя ты и заявил, что приезжий. На тумбочке таблетка, — приятно растягивая шипящие (что еще больше убедило в ее родном французском) и снисходительно улыбаясь, она кивнула на тумбочку рядом с кроватью.

Там было то, что должен был заметить сразу, если бы не отвернулся от окна с этим выжигающем глаза и мозг солнцем: стакан с водой и таблетку зеленого цвета.

— Не забудь растворить, — по-прежнему улыбаясь, она села на пуф и стала наливать себе кофе. Его бодрящий аромат быстро окутывал комнату.

— Ага. Спасибо.

Алекс бросил трясущимися руками таблетку в стакан, где она превратилась в маленький гейзер зеленого цвета на дне. Желание пить было настолько сильным, что несколько секунд, пока таблетка полностью исчезла, растворившись, показались минутами, поэтому, как только весь стакан превратился в жидкость со странным зеленым цветом, он выпил все содержимое в три глотка.

Алекс не сильно рассчитывал на действие таблетки — все эти средства от похмелья помогали не лучше обычного аспирина. Но вот ощущение от прохладной воды, живительной влагой заполняющей иссушенный алкоголем организм, было приятным.

— Теперь лучше ляг, пока станет легче — посоветовала владелица халата закинув ногу на ногу в кресле так, чтобы этот самый халат полностью престал их прикрывать, давая возможность единственному зрителю наслаждаться зрелищем.

А наслаждаться было действительно чем — даже такой небольшой ценитель женских ног как Алекс понял, что к природной стройности владелица добавляет спорт и спа процедуры. Алекс почувствовал как еще один зритель, находящийся под одеялом начал приподниматься, чтобы тоже посмотреть на совершенство этих стройных "подруг". Это заставило его поспешно подчиниться совету.

Он аккуратно лег на подушку, закрыл глаза и попытался подумать, что делать дальше. Где он находится, и как сюда попал? Кто эта женщина, с которой, судя по всему, он провел эту ночь и как ее зовут? На проститутку она не похожа, хотя как выглядят проститутки в таких дорогих отелях, Алексей понятия не имел. Тогда чей это номер? У него при себе столько денег не было, банковскую карточку он оставил в Москве. Это только в Швейцарии посреди леса он видел банкомат рядом с туалетом, в котором были и свет и горячая вода в умывальнике. А здесь в тайге медведи и зайцы банкоматами не пользовались.

Спросить "Как тебя зовут?" или "Как я сюда попал?" он тоже не решался. И не потому что она может обидеться. Вчера он точно не выглядел очень трезвым и адекватным да и она, судя по ее игривому взгляду, видала мужчин в его состоянии. Она должна была знать, что иногда сильно выпивших вечером мачо утром сопровождает амнезия так же как вечером сопровождала галантность, смелость, нахальность (нужное подчеркнуть). Просто все вокруг говорило о том, что здесь он по какой-то ошибке, не должен он быть в таком номере с такой женщиной.

Он — программист, который обзавелся к своим двадцати пяти небольшим пивным животиком, и который видел спортзал последний раз еще в школе. Да он очень хорошо зарабатывает по меркам всех его знакомых, но почти все деньги спускает в барах с Джерардом или без него. Начальство терпит его приходы на работу к обеду, поскольку большинство задач, над которыми бьются неделями несколько человек, он способен решить за те полдня от его прихода на работу, до ухода вечером в очередной бар. И о нем за спиной говорят, что если бы не его любовь к спиртному, он давно бы работал в центральном офисе в Редмонде, имея виллу и яхту. Но сейчас у него ни виллы, ни яхты. А та кто сидит в кресле с чашкой кофе выглядит именно из круга тех, для кого работают верфи эксклюзивных яхт.

Поэтому он предпочел лежать молча, тем более, что в голове действительно пропадала пульсация, во рту стало не так сухо, хотя одного стакана воды было бы для этого точно мало.

Мысли прервал тихая трель телефона, которого он сначала не заметил. Слух подсказывал, что телефон стоял на столе за вазой с фруктами. Включилась громкая связь.

— Доброе утро. Симона Лурье?

— Да, я слушаю

— Сегодня Вам завтрак подать как обычно в 10?

— Да… и… пожалуйста, завтрак на двоих.

— Хорошо, возможно что-то еще хотите заказать?

— Нет, спасибо, ничего.

"Итак, ее зовут Симона и это ее номер, а я только в гостях".

— Ну что Алекс, тебе уже хорошо?

В этот момент он понял, что похмелье отпустило, точнее нет, не отпустило, его вообще не было! Прошло минуты три, а ощущение было, что вообще сегодня утром он проснулся не употребив вечером ни грамма.

Он снова сел на кровати.

— Да. Никакого похмелья., - в голосе Алекса было ликование.

— Ты что первый раз это принимал? — удивилась такой откровенной реакции Симона. — Ну, тогда могу представить как тебе хорошо. Иди пить кофе, пока не остыл. Кофе натощак за полчаса до завтрака — это моя маленькая утренняя радость.

Алекс беспомощно оглянулся вокруг кровати в поиске своих вещей. Как-то, несмотря на очевидные отношения между ними этой ночью, голышом топать за стол не хотелось.

— А где мои вещи?

— Вещи? — расхохоталась Симона, — О! Вчера ты был более раскрепощен и избавился от них почти сразу, там у входа в номер. Уверена — они оттуда никуда не сбежали.

— Хорошо, — все еще смеясь, продолжила она. — Сегодня ночью ты заслужил, чтобы утром тебе подали кофе в постель.

Она налила кофе в еще одну чашку, подошла к кровати и дала одну ему, а вторую поставила на тумбочку рядом со стаканом, где до этого был живительный антипохмельный напиток.

— Ну и чтобы не смущать тебя тем, что ты пьешь кофе без одежды… — говоря это она ловко развязала пояс на халате.

Халат легко соскользнул вниз и оказался на полу, а она с девчоночьей непосредственностью запрыгнула на одеяло перед ним, уселась по-турецкий и протянула руку.

— Подай мой кофе.

Рука Алекса с чашкой остановилась на полпути от рта. Перед ним сидело совершенное женское тело, причем сидело в позе не то что нескромной, а просто вызывающе открывающей взгляду всё.

Симона изобразила на лице наигранное нетерпение и начала трясти все еще протянутой рукой.

— Ты подашь мой кофе или так и будешь сидеть и пить сам? Вчера ты был галантнее.

Видно было, что она прекрасно знала какое впечатление производит ее тело на мужчин и наслаждалась этим глядя на растерянное лицо Алекса.

— Да, да, — пробормотал Алекс, ставя свою чашку на блюдце.

Он торопливо повернулся к тумбочке за кофе Симоны, но тут его чашка соскользнув из блюдца в дрожащей руке, упала на одеяло, моментально впитавшим свежий утренний кофе. Он резко дернулся, пытаясь спасти положение, и вторая чашка повторила судьбу первой с той разницей, что она отдала свою порцию кофе белому ковру с толстым ворсом.

Нелепый вид Алекса с двумя блюдцами в руках вызвал очередной приступ смеха у Симоны.

— Ну, Леша, — растягивая слова мурлыкающим голосом сказала Симона, — ты меня понял совсем буквально по поводу кофе в постель, да и у меня, она кивнула на кофе на полу, там еще полчашки было.

— Ну, хорошо раз кофе попили пора вставать, скоро завтрак, — добавила, сев на край кровати и спустив ноги на пол. — Давай сюда посуду.

Она забрала блюдца у все еще не пришедшего в себя Алекса, оставила их на столике, взяла большое зеленое яблоко и бросила его Алексу.

— Лови, Адам. Раз ты такой скучный по утрам, ограничимся яблоком. Э-эх, нет чтобы сказать "Дорогая ты так прекрасно выглядишь в свете утреннего солнца, еще восхитительнее чем в свете луны". В общем, собирайся — скоро завтрак.

Сказав это, она повернулась спиной, раскинула руки грациозно потянулась, запрокинув назад голову, явно играя в грациозную нимфу в театре одного (и стоит добавить заторможенного) зрителя. После этого неспеша пошла в сторону арки.

— Ты не прекрасно выглядишь в свете утреннего солнца, ты выглядишь… — все еще туго соображая, Алекс отчаянно подбирал удачный эпитет. — Ты выглядишь лучше утреннего солнца. Симона, не уходи.

Эта попытка комплимента остановила нимфу уже в арке. Она повернула голову.

— Попытка почти защитана. Но ты не вспомнил, как меня зовут. Поэтому тебя ждет только завтрак и… маленький сюрприз. Он тебе понравится.

"Блин, какой я идиот. Она же специально включила громкую связь. Но она что договорилась с портье, чтобы меня разыграть? Да нет — глупо и для чего. Чтобы проверить, помню ли я, как ее зовут?"

Досада переполняла Алексея, ведь кроме Светки, которую он знал с детства, у него так никого и не было. Ну, теперь почти никого. А он даже ничего не помнит. Понятно, что утренний свой шанс повторить вечерний приключение он как лопух упустил. Ничего не оставалось, как отправляться на поиски своих вещей и попытаться понять как добраться на турбазу к своим — к десяти должен заехать автобус, чтобы отвезти в Иркутск в аэропорт — там чартер в час дня.

В 10 утра! В аэропорту надо быть половине первого. Который сейчас час? По-видимому начало десятого. А турбаза где?

Алексей быстро выскочил из кровати забрался в оставленный Симоной (или как там ее) халат и подошел к окну, чтобы понять, где находится. Взору открылся могучий Байкал, воды которого искрились в лучах восходящего солнца.

Их база тоже стояла недалеко от берега, то есть она где-то рядом. Не мог же он ночью далеко уйти от базы. Издалека послышалась знакомая мелодия мобильника — наверное, его уже хватились.

"Хорошо, хоть мобильник со мной", — подумал Алекс и побежал в соседнюю комнату, откуда и доносился призыв мобильника воспользоваться им. Там оказался большой холл с двумя дверями и еще одна арка, из которой донесся голос Симоны:

— Тебя уже ищут?

— Да, надеюсь, это мои. У нас рейс сегодня в час дня. Выезжать собирались в десять. — кричал он, роясь в ворохе вещей, которые, как и говорила Симона, лежали практически у входа.

Когда он выхватил из кармана куртки мобильник, вызов прекратился. Это звонил Джерард.

— Понятно о том, что ты решил ехать в Иркутск на генеральском вертолете ты тоже не помнишь, — в арке ведущей во вторую комнату появилась Симона, уже в голубом длинном шелковом халате.

— Извини, но думаю, что ты поняла, что я ничего не помню из вчерашнего. Какой генерал?

— Я его только пару раз мельком видела на объектах поэтому точно не помню, как его зовут. Он местный, по-моему ракетчик, ты его звал Коляном, вы с ним так душевно вчера пели на пирсе о каких-то черных воронах. Хотя…. - на лице снова возникло утреннее хитрое выражение, — Может он тоже не помнит, что обещал тебя подхватить по пути? Но я если ты не останешься на завтрак… думаю это будет твоей ошибкой.

Она сделала нажим на последнем слове и внимательно посмотрела Алексею в глаза, словно читая там его мысли и эмоции. Потом повернулась, вздохнула и добавила:

— Вчера он познакомил с тобой своего пилота и сказал ему доставить его лучшего друга, то есть тебя, утром в аэропорт. Если не помнишь, вертолетная площадка находится за внутренней территорией.

— Колян? Ну да… ладно, наберу пока Джерарда, — задумчиво сказал Алекс уходя в спальню.

Джерард ответил раньше, чем послышались гудки.

— Привет, ты где? Ты тоже в комнате не ночевал?

— Почему тоже, а кто еще?

— Ну я не ночевал, а утром прихожу, тебя нету.

— И где ты был?

— Не важно где я был, важно, что я на турбазе, а тебя нет.

— Ну в одном тут месте, потом расскажу, — Алекс подобрал джинсы и свитер и пошел в спальню

— Ты вчера почему-то звонил Вере и рассказывал о пятизвездочном курорте, вечеринке и о том, что сам доберешься к самолету. Учти шеф, уже пообщался с хозяином базы, никакого шикарного курорта тут нет. Я понимаю мы вчера лишнего хватили. Но не до белой же горячки….

— Вере звонил, а она тебе уже успела на ушко это рассказать, — Алекс с трудом подавлял смех.

— Это не важно. Лучше скажи, камера с тобой?

— Какая камера?

— Моя камера! Ты вчера сказал, что хочешь снять вечеринку, чтобы показать истинное лицо IT-индустрии и забрал из номера мою камеру.

— Нет, камеры у меня нет. По крайней мере, я еще не искал ее.

— Я тебя убью за нее Алекс. Когда будешь здесь? Через полчаса автобус. Шеф просил передать, что чартер даже тебя ждать не будет.

— Мне не очень удобно, сам почти ничего не помню, но, думаю, в аэропорту буду вовремя. Можешь мои вещи захватить в аэропорт? С меня бутылка любого виски на выбор.

— Прекрати о виски, меня от вчерашнего еще мутит. Вещи захвачу, но за камеру тебе башку сверну. Пока, — Джерард положил трубку.

Алекс натянул джинсы свитер и пошел проводить инвентаризацию вещей. У порога лежали ботинки, куртка, шапка и…сумка от камеры Джерарда. Алекс слабо разбирался в камерах, но Джерард хвастался, что это какая-то новомодная новинка, съемка в темного огромный зум. встроенное редактирование записей, запись на SD карты в дополнение к основной памяти. В общем, камера была дорогой и понятно, почему за ее утерю грозила смертная казнь.

Алексей взял сумку и пошел в соседнюю комнату, там перед зеркалом сидела Симона и делала утренний макияж, хотя Алекс считал, что она легко могла обходится без него.

— Послушай, я вчера был с камерой?

— Во-первых, меня действительно зовут Симоной, — она говорила не отрываясь от процесса подкрашивания бровей. — Во-вторых, ты был с камерой и обещанный сюрприз связан именно с ней.

— Но… почему ты сказала, что я забыл твое имя?

— Я сказала, что ты забыл, как меня зовут. В детстве мне так нравилась сказка об Алисе в стране чудес, что я мечтала быть на нее похожей. Я даже уговорила родителей и брата называть меня именно так. И вот вчера ты подходишь ко мне с каким-то коктейлем и говоришь: "Алиса выпей это, это волшебный напиток". Скажу честно, что здесь мало мужчин могут так нахально подойти ко мне. Но ты, судя по всему не из силовиков, поэтом я так поняла не знаешь кто я. Да и вообще не понимаю, что ты вчера делал на мероприятии. Ты же из Майкрософта?

— Ну да. Я случайно, наверное, попал — не помню.

— Я подумала сначала, что это твой Колян тебя притащил. Но потом поняла, что вы стали, как вы говорите, корешами уже здесь. Ну так вот… Потом ты стал лепетать, что я моя прическа напоминает тебе Алису из мультфильма, а это твоя любимая сказка. И сказал, что только это имя мне идет. Ну, в общем, нес приятную для женского уха чепуху. Понятно, что врал немного, например, о том, что не местный. Но ты проснулся здесь…

— Я не помню, что тебе говорил, но ты точно самая красивая женщина, которую я встречал. Звучит, конечно, театрально, но действительно жаль, что лучший вечер моей жизни помнишь только ты, а не я.

— У меня в жизни было немного мужчин — с моим статусом сложно найти мужчину, который бы хотел меня лично, а не Симону Лурье. Наверное, ты первый. И еще… называй меня Алисой, — добавила она уже тише и даже, как показалось Алексу, робко.

— Хорошо, Алиса. Это имя действительно тебе очень идет.

— А теперь об обещанном сюрпризе…

Алиса закончила макияж, поднялась и пошла к письменному столу, где стоял ноутбук и (о чудо!) видеокамера Джерарда.

— Я никогда такого не делала, но сегодняшняя ночь практически вся записана на видео. Я скопировала запись себе на ноутбук, а на камере все вытерла. Но теперь я решила, что ты заслужил узнать, что было этой ночью. Так что я скопировала все на мини-диск.

Она нажала кнопку сбоку на ноуте, открыв двд-привод, достала мини-диск и уложила его в коробочку.

— Прощальный подарок?

— А ты больше не хочешь меня видеть? Ты во сне извинялся перед какой-то Светланой, — в голосе Алисы звучали нотки разочарования.

— Она бросила меня полтора года назад. А видеть я тебя очень хочу, но ты же сама знаешь как оно бывает…

— Знаю. Но всегда буду рада тебе видеть, запомни это. Если вдруг нас снова сведет судьба где-нибудь в одно время.

Алиса протянула ему камеру и коробку с мини-диском.

— Сколько у нас времени до завтрака? — как можно бодрее спросил Алекс, стараясь избавиться от романтической натянутости момента.

— Ну, минут двадцать

— Тогда я в душ.

По пути в душевую собрал вещи и достал из кармана куртки бумажник. Он знал, что денег там не много, но был специальный кармашек для мини-дисков, поэтому он поменял пустую болванку лежавшую там, на диск Алисы. Кто его знает, каким будет день и вечер, а ему не очень хотелось, чтобы такой диск потерялся.

Выйдя из душа, он увидел, что возле стола уже хозяйничает официант, а Алисы в комнате нет. Сервировка заняла несколько минут, к ее окончанию появилась хозяйка в строгом брючном костюме темно-синего цвета и белой блузке.

Когда послышался хлопок закрывшейся за официантом двери, Алексей сказал:

— Ты очень эффектно выглядишь, ничего, что я буду без галстука?

— Программистам прощается.

За завтраком разговор не вязался. Оба понимали, что сейчас они разъедутся и когда еще встретятся неизвестно.

— Девушка, а можно ваш телефончик? — попытался хоть как-то развеять тягостную атмосферу за столом Алекс.

— Обещаете звонить девушке, мсье, на Рождество? — в том же тоне, но все равно, как-то грустно улыбаясь, спросила Алиса

— Конечно и даже на Новый год.

— Вы его вчера записали уже, и у меня даже есть Ваш. Хотя… — ее голос стал снова серьезным, — возьми вот это. Может, действительно решишь позвонить.

Она протянула ему визитную карточку, где кроме "Симона Лурье" и номера телефона не было ничего написано.

— Трубку поднимет мой секретарь, объяснила она, — и либо соединит, либо запишет куда перезвонить. Земля же круглая — где-то ночь где-то утро. Ладно, и тебе пора и мне пора.

Алиса поднялась из-за стола.

— И давай не будем прощаться. У меня еще есть кое-какая работа.

Она села за ноут, на котором, вместо привычного значка Windows, появился странный логотип.

— Тогда, пока.

В коридоре отель выглядел не менее стильно — дверей в номера практически не было, что неудивительно — если все номера таких размеров, то на этаже их немного. Матовый прозрачный голубой пластик стен светился изнутри и вместе с мраморным полом песчаного цвета создавал ощущение летней лагуны, где-то посреди океана. Но самым удивительным был потолок. Казалось, его нет, а над головой просто небо с легкими воздушными облачками. Как не приглядывался Алексей понять, что это за эффект было невозможно, казалось, что это просто огромный плазменный телевизором. Более того, похоже потолок был и основным источником обычного дневного света.

Алексей достал из сумки видеокамеру и начал снимать коридор и особенно эффект неба на потолке. Кто его знает снял ли он это вчера, а показать такое знакомым, особенно Джерарду, который считал наши гостиницы убогими и без фантазии

— О Леха, привет, ты и с утра с камерой не расстаешься? — громкий, слегка с хрипотцой, голос за спиной заставил Алекса вздрогнуть от неожиданности.

Обернувшись, он увидел выходящего из соседнего номера улыбающегося брюнета в спортивном костюме с полотенцем на плече. Брюнет был строен, спортивного телосложения почти на полголовы выше Алексея. Широкая улыбка открывала неестественно белые зубы, какие бывают только у голливудских актеров и персонажей рекламы зубной пасты. В общем, выглядел он так, как по мнению Алексея, должен выглядеть персонаж женских грез со страниц глянцевого журнала или легендарного фильма о безукоризненном агенте ЕЕ Величества под номер 007. У большинства же мужиков, и тут Алексей не был исключением, такой типаж вызывал тайную зависть и одновременно отсутствие желания к близкому знакомству. Тем не менее, этот местный Бонд (как мысленно его окрестил Алекс) явно считал себя чуть ли не ближайшим его другом и уже приветственно тянул руку.

— Ты тоже на этом этаже остановился? Или… — брюнет подмигнул. — в гости заходил?

Ладонь у Бонда была сухой, а пальцы крепкие — даже рукопожатия было достаточно понять, что стройная фигура это результат не только утренних пробежек, но и упорной работы в спортзале.

Такая фамильярность говорила, что знакомство с красавцем было очередным моментом, который был бесследно стерт из памяти "кудесником-алкоголем". На генерала он явно не тянул — больно молод, и кричать "А Колян, дружище" было бы опрометчиво. Поэтому Алекс решил выбрать нейтральный вариант отшутится и побыстрее отсюда свалить…

— Что ж я после вчерашнего так плохо выгляжу, что стал похож на Вини-Пуха, который по утрам в гости ходит? У меня утром другая забота — попасть в аэропорт.

— Ну да, ну да. И мчась в аэропорт, ты с камерой ищешь ракурсы как получше снять картинки на потолке. Ты я вижу конспиратор, забыл, что у меня профессиональная память? Я же помню, что ты только вчера приехал, а места в этом корпусе нужно бронировать минимум за месяц, если у тебя своего нет. Но личные апартаменты выше находятся. Да и брюнетку я помню, с которой ты ворковал полвечера. Симона по-моему, из Франции?

— Ну и что, что ворковал? — воспоминание об оставленной в номере Симоне больно кольнуло.

— Да нет, ничего. Что ты смущаешься? Таким трофеем гордиться нужно. И не торопись ты так, Влад подождет, я же помню, что у тебя самолет в час, ему полчаса лету.

"Неужели это и есть тот Колян? Или он не генерал и Симона что-то напутала, или в нашей армии генералов стали подбирать из театрального института."

— Тебе я вижу потолок понравился, вечером когда шел, небось ночное небо и не заметил? — заговорчески подмигнул Бонд (Колян этот или нет Алекс еще не понял).

Алексей решил не говорить каждому встречному т том, что "вчера" у него в памяти закончилось еще на турбазе с водкой и Джерардом, поэтому неопределенно пожал плечами.

— А ты бы потолки разглядывал на моем месте?

— Ну да, с такой потолки стоит разглядывать только в спальне, а не как не в коридоре, это ты прав. Ладно, я в бассейн собрался, а ты, я так понял, уже на площадку? Так что по пути. Пошли.

Когда они подошли к двери лифта никак кнопок нажимать не пришлось, а створки дверей сами любезно распахнулись приглашая их зайти в… огромный аквариум.

Алекс остановился на пороге и его лицо наверное выражало такую степень удивления, что новый знакомый аж рассмеялся

— О-о-о! Дак я вижу, ты вчера совсем был хороший, раз даже лифт не заметил, понятно, что он ночью с темной подсветкой, но все-таки. Или ты, кроме своей красавицы, вообще вокруг себя ничего не видел? Давай заходи не стесняйся.

Лифт, оказывается, был с прозрачными стенками а вся лифтовая шахта — это был огромный аквариум. О таком VIP классе Алексей даже не слышал, поэтому попросил выйти из лифта, чтобы снять от первого лица как он из коридора входит в такой лифт. Он уже предвкушал зрелище лица Джерарда в веснушках с упавшей в район пола челюстью.

— Ладно, ты в холе не очень снимай — как ты понимаешь, многим гостям не хочется попадать в объектив здесь. А еще лучше — прячь камеру в сумку, — заходя в лифт сказал новый знакомый.

Дверь закрылась, и лифт поехал вниз. Алекс снова обратил снимание, что так же как и дверь открылась без нажатия каких-либо кнопок, так и лифт поехал самостоятельно, словно зная на какой этаж нужно пассажирам.

Холл оказался более привычным, точнее он выглядел просто как холл роскошного отеля — мрамор, люстры, роскошные диваны. Такие холлы Алекс видел даже в турецких пяти- звездочных отелях, где они отдыхали пару раз еще со Светкой. В холле он понял, почему лифт был такой умный — просто оказалось, что лифтов было пять или шесть — на каждый этаж отдельный. Поэтому и кнопки им были не нужны — ехать-то по одному маршруту.

— Ну что Леха, время у тебя есть, давай "на посошок" по сто грамм, что мы, не русские что ли?

Еще вчера утром такое предложение было бы принято на ура, но сейчас после того как за час от состояния жесткого похмелья Алекс перешел в состояние отдохнувшего человека, мысль "остограмиться" как-то не очень радовала. Но и отказывать как-то не очень было удобно.

— Ну давай, только я бокальчик пивка как-то перед перелетами стараюсь не пить, — соврал он.

— Странно, обычно я перед перелетом и пью. А там лег, уснул и уже на месте. Тебе ж до Москвы часов шесть лететь. Ну, пиво, так пиво. Здесь есть хорошее немецкое. Пошли.

* * *

Сидя за ноутбуком, Симона слышала, как в холле собирался Алексей. Он делал это нарочито медленно, наверное думая, что она как девчонка не выдержит и перед его уходом со слезами бросится на шею.

"Ведет себя совсем как подросток — сама непосредственность: все эмоции на лице, а мысли на языке. А, что ты хотела от него, ему хоть уже не двадцать, но он же из этих из программистов. Они, кроме как, с любимыми компами вообще ни с кем не умеют общаться"- говорила она себе, пока вводила пароли доступа и ждала загрузки всех программ. "Привыкла общаться с солидными банкирами, финансистами и сотрудниками спецслужб, которые выглядят тем откровеннее, чем большую ложь говорят. И при этом тебя они считают воплощением холодного ума и расчета. Эх… сегодня пятнадцать лет…"

Именно пятнадцать лет на следующее после ее дня рождения утро отец пригласил ее в кабинет и достал шкатулку.

— Алиса, вчера тебе исполнилось пятнадцать лет. Пришло время получить то, что принадлежит тебе по праву, — сказал он протянув шкатулку.

Она открыла шкатулку — там была небольшая плоская, размером со спичечный коробок, металлическая пластинка бронзового цвета со странными знаками и несколькими цифрами. В верхней части пластинки находилось отверстие через который проходила тоненькая цепочка такого же бронзового цвета, вероятно, чтобы можно было вешать пластинку на шею.

— Что это папа?

— Это твое удостоверение личности, если можно так сказать.

Да именно пятнадцать лет назад она из беззаботной Алисы, мечтавшей после школы сбежать от родителей в Голливуд, стала превращаться Симону Лурье, которая теперь сама писала сценарии и не для актеров, а живых людей.

Она не до конца понимала, зачем она дала копию этому Алексею. Нет, не волновалась, что это видео будет рассматривать кто-то еще, она была уверена, что он спрячет это видео, а если узнает, с кем провел ночь, то спрячет очень глубоко. Неужели это обычное женское честолюбие — знать, что есть тот, кто не выбросит воспоминания о ней никогда. Неужели ему удалось разбудить в ней Алису? Даже она забыла о ней.

И эта Алиса-Симона сидела сейчас перед монитором и запускала то видео о вчерашнем вечере. Конечно, ее интересовало не то, что происходило у нее в номере. Стриптиз при выключенном свете на фоне луны в окне или торт с шаманским в джакузи — это будет рассматривать он, ведь сейчас он, судя по всему, ничего о вчерашнем вечере не помнил. А вот то, как он смотрел на нее в баре, как читал на терассе стихи укутав ее в меховой плед… Да именно это она надеялась увидеть.

Однако то, что она увидела, ее обескуражило…

Какая-то вечеринка в недорогом баре, пьяные парни, шум, крик. Потом Алекс с каким-то рыжим собутыльником пьют водку из стаканов под улюлюканье толпы. Но главное началось потом — эта изрядно поддатая толпа вышла на замерзший берег Байкала погонять на снегоходах. Следующий кадр это съемки уже из озера в сторону берега, эта ватага выпивших оболтусов катается напротив поселка в пяти километрах отсюда. Следующий кадр Алекс снимал уже с берега напротив отеля.

"Ясно со стороны берега только пассивное кольцо охраны. И он его прошел незамеченным. Вот это "гость"

Она сидела в размышлениях несколько минут. Подойдя к окну, она увидела, как Алекс пересекал площадь перед отелем по направлению к небольшой алее, ведущей в сторону вертолетной площадки.

"Странно, неужели он решил не лететь, а отогнать снегоход или он знает, что по этой алее быстрее можно добраться?" И первая и вторая версии выглядели неубедительными. О снегоходе он вряд ли помнил, а этой алеей пользовался, в основном, только персонал.

Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся. Алиса махнула отрицательно рукой, чтобы никуда не шел.

Он заметил ее, махнул в ответ рукой над головой, что-то сказал, но через стекло, она ничего не услышала, а читать по губам на русском не умела. Наверное, попрощался, потому что развернувшись, только ускорил шаг. Декоративные елки быстро скрыли его из виду.

Симона сняла трубку гостиничного телефона.

— Доброе утро, можно прислать мою горничную, убрать посуду. Да сейчас.

После этого снова села за стол, что-то от руки написала на листке. Потом пододвинула к себе ноут

В дверь аккуратно постучали, щелкнул замок, и в комнату вошла горничная.

— Милочка, вот список цветов, которые я бы сегодня хотела видеть в вазах, — она протянула только что написанную записку.

— Да мадам, — горничная внимательно ее прочла. — Их принести сейчас?

— Да через 15 минут вы можете приступить к уборке, через час я буду в номере, так что времени у вас будет немного. Хотя… Нет, сегодня обойдусь без цветов, — она забрала записку из рук горничной. — Лучше просто не мешкайте с уборкой, как это было позавчера.

Как только горничная с посудой вышла из номера Симона набрала номер на своем мобильном.

— Господин Бурковский? Это Симона Лурье. Я только что отправила вам файл. Вы его уже смотрели?.. Нет, это срочно — уверена ситуация относится к оранжевому уровню. Да через пять минут я у вас.

* * *

Утро у Дмитрия Бурковского явно не задалось. Сначала секретарь Лиза выронила утренний кофе ему на брюки. Все выглядело случайным, но что-то подсказывало, — это ее мелкая месть за то, что вчера она встретила его в баре с одной из гостей вчерашнего приема. Лиза с самого его появления здесь три месяца назад очень явно показывала всем видом, что своего начальника не прочь узнать поближе, но он не был сторонником романов на работе. Нынешняя должность руководителя по безопасности такого объекта это был реальный плацдарм для серьезной карьеры. В свои сорок лет, он хоть и был седоват, но в силу привычки, постоянно занимался спортом, поддерживая тело в тонусе. Этим он старался производить на Руководителей впечатление человека с амбициями. То, что амбиции у персонала им нравятся, он уже давно понял.

Поэтому ввязываться в какие-либо интриги особого желания не было, а роман с подчиненной — это хороший повод для интриг в коллективе, а главное роман с подчиненной могут воспринять как то, что это место он считает своей тихой гаванью и венцом карьеры. А он его венцом не считал.

Именно поэтому он вчера сидел в баре после работы, демонстрируя, что хочет лично контролировать — мероприятие проходит без нештатных ситуаций. На самом деле он там просто видел удобный повод для расширения нужных связей в разных отделах Организации. Например, та американка занималась безопасностью грузов в Северной Америке. И хотя в иерархии они были на одной ступени, но знакомства нужны не только наверху.

На "кофе" неприятности не закончились. Как по сценарию старой французкой комедии зуммер с поста раздался в момент, когда он без штанов стоял возле шкафа, переодеваясь в новую форму.

— Первый?

— Слушаю.

— Второй пост. У меня гость без ID.

— Гость?

— Да не из персонала, и не из местных. База говорит — гость.

— Ладно, отведите его вежливо в пятый кабинет, пусть там меня подождет. Еще раз повторю — с гостем нужно вести себя вежливо, даже если он без ID, — последнюю фразу Бурковский сказал медленно и с нажимом.

Раздался тихий стук в дверь, она приоткрылась, и появилась полная раскаяния голова Лизы.

— Ой! Извините, — вскрикнула она, увидев шефа перед столом в рубашке и трусах. При этом на ее лице за секунду промелькнули все чувства от первичного удивления до веселого самодовольства.

Голова исчезла, но в приоткрытую дверь донеслось:

— Я только сказать, что приготовила еще один кофе.

"Точно специально разлила".

— Спасибо, ты сегодня уже приготовила кофе. И… напомню, что перед тем как ломится сюда — у тебя есть ко-мму-та-тор. А сейчас спустись в пятый кабинет, спроси у гостя, может он хочет чай, кофе или чего покрепче. Все, свободна, — резко закончил Бурковский: идиотизм ситуации вывел его из себя.

Через две минуты он уже выходил из кабинета, чтобы встретится с гостем. Пятый кабинет находился на первом этаже и для того чтобы успокоится, он решил спуститься три этажа по лестнице пешком. Перед выходом с лестницы на первый этаж настойчиво подал голос мобильный. Звонила Симона Лурье.

* * *

В баре с необычным генералом Алекс долго не рассиживался. Хотелось поскорее добраться до своих. Тем более он чувствовал, что, находясь здесь, он явно пользуется не положенными ему услугами — в баре за выпивку платить не пришлось.

"Здесь еще и "все включено"

— Ну, на улицу тебя провожать не буду, там не лето, а я не морж, — по-свойски сказал Колян. — К вертолетам ближе, если пойти сначала к берегу, а потом уже налево.

— Хорошо. Спасибо за компанию, думаю, еще свидимся, — Алекс протянул руку.

— Уверен, свидимся. Как оказалось, наш мир тесен.

Алекс вышел из отеля. Утро выдалось морозным, на небе ни облачка, отчего и так кристально чистый воздух казался еще прозрачнее. Невысокие, аккуратные елочки огораживающие площадь зеленой стеной перед входом скрывали панораму Байкала, которую он видел из номера.

Как и советовал, Николай он пошел к аллее ведущей к берегу. Буквально перед началом аллеи Алексей физически почувствовал взгляд на своей спине. Он оглянулся и сразу увидел в окне третьего этажа фигуру Алисы. Она резко махнула рукой словно сказав "да уходи быстрее с моих глаз".

— До встречи, — губами прошептал он, взмахнув рукой над головой.

"Ты, девочка точно на меня запала" — мысленно ухмыльнулся Алексей и, развернувшись, бодро зашагал по алее.

Через метров сто аллея вышла на декоративную поляну, оформленную в стиле японского сада камней. Вся ее площадь была покрыта гравием, на котором в художественном беспорядке лежали крупные булыжники. Кое-где стояли лавочки, на которых, учитывая время года, никто сейчас не сидел. Удивило то, что на графии и булыжниках снега не было.

"Подогревают это все, что-ли? По-другому же снег на гравии не убрать. Вот это эстеты."

Справа от поляны была достаточно высокая скала, уходившая в озеро. Она была покрыта снегом, кроме отвесных участков, поэтому на контрасте идеально чистый гравий просто резал глаз. Впереди открывался потрясающий вид на Байкал. Постоянный ветер над озером во многих местах просто сдувал снег со льда, сквозь который, как убедился вчера утром Алекс, виднелась темная глубины этого озера-исполина. От этого лед казался темно-синим почти черным. Поэтому сейчас, островки снега, были, словно белые тучи на грозовом небе с тускло светящем в нем солнцем, которое было отражением уже изрядно поднявшегося на горизонтом светила. Вдалеке виднелись ледяные торосы из прозрачного байкальского льда, которые выглядели сказочными хрустальными горами, окаймляющими это сумрачное "небо".

Алексей был не одиноким зрителем этого пейзажа. Слева от него стояли двое одинаково одетых, с ощущаемой посторонними военной выправкой, субъекта. Именно налево нужно было идти к площадке вертолетов.

"Ну, понятно, — охрана." И тут он понял, что ни в холе отеля ни рядом с отелем, охраны он не видел. Да и попал же он как-то сюда вчера. Не похоже, чтобы такое место тщательно не охранялось.

Как бы подтверждая его мысли, один из них подошел к Алексу.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

— Прошу прощения, но не могли бы вы предъявить свой ID?

"Ну вот и приехали, охрана. А у меня даже паспорт с моими вещами у Джерарда, какой там ID…"

Надо было как-то добраться до вертолетной площадки, он уже понял по взлетевшему слева небольшому вертолету, что она находится по алее за спинами этих. Что-то подсказывало, что пилоту будет достаточно знакомства Алекса с его начальником и распоряжения доставить его в аэропорт, и его ID он проверять не будет.

— А-а-а, думаю, я его в номере оставил. Я вышел поснимать байкальские пейзажи, — как бы растерянно порывшись во внутренних карманах, соврал Алексей, надеясь, что если отпустят, то, возвращаясь к отелю, он напрямую выскользнет к вертолетам "через елочки". — Но если здесь нельзя снимать, то я вернусь в номер.

— Подождите минутку, — попросил охранник и повернулся к коллеге, который держал в руке, что-то похожее на ПДА.

Пауза затянулась.

— А рассвет действительно красивый, уже неделю нет облачности, — пытаясь быть корректным, заговаривал зубы охранник. При этом чувствовалось, что никуда просто так он Алексея не отпустит. В это время второй говорил с кем-то по рации, потому что невольным жестом прижимал беспроводную гарнитуру к уху и активно шевелил губами.

— Вот вчера после ветра была байкальская линза, это когда противоположный берег видно, — продолжал рассказывать учтивый блюститель местных порядков, — Вы видели?

Никакой линзы вчера они на турбазе не видели, впрочем, как и ветра не замечали. Хотя кто его знает как далеко отсюда база, и как он сюда попал. Однако вопрос охранник задал и ждал хоть какой-то реакции от Алекса. То ли проверял его, то ли действительно просто поддерживал светскую (что означает бесцельную) беседу.

— Я тут только со вчерашнего вечера, да и на Байкале впервые. Вот из окна посмотрел рассвет, решил спуститься к озеру, — почти не соврав, ответил Алексей.

Ответ, судя по всему, удовлетворил собеседника. Но тут подошел его напарник, вероятно получив какие-то распоряжения.

— Я прошу прощения. Пустая формальность, но не могли бы вы пройти со мной и уделить несколько минут. Уверен, это недоразумение с ID моментально решится, и ваш отдых не будет испорчен.

"И где их таким манерам научили, вот бы в Москве "блюстители порядка" так говорили". Алекс вздохнул, скорчив скучающее лицо, побрел по алее в сторону отеля, куда ему, любезно улыбаясь, указал патрульный.

Глава 2

— Извините, Вам придется подождать немного здесь, сейчас подойдет начальник и решит ваш вопрос, — открывая кабинет, сказал охранник.

Кабинет оказался обычным залом для переговоров, с фотографиями горных пейзажей на стенах, покрытых бордовыми в зеленую полоску обоями. Посредине стоял большой стол, абсолютно не похожий на куцые столики, за которыми в сериалах ведут допросы агенты ФБР, ЦРУ, а в последнее время, следуя киношной моде, и агенты ФСБ. Этот темно-бордовый стол был деревянным с резными массированными ножками, по периметру стояли удобные кожаные кресла, в центре стола разместился "краб" переговорного устройства. А самым главным отличием кабинета от сериальной комнаты для допросов было огромное окно вместо зеркала, которое, естественно, было бы окном из соседнего кабинета, где прячутся следователи, начальство и все остальные персонажи сериала.

Алекс вошел и увидел, что кабинет не пустой — там стояла девушка в строгом офисном костюме серого цвета.

— Доброе утро, вам чай, кофе или чего-нибудь покрепче? — спросила она с заученной улыбкой

"Вроде тут даже с нарушителями ведут себя очень вежливо. Интересно, а что скажут, когда узнают, что я здесь случайный персонаж. Выставят счет за все услуги? Да ладно, я уже здесь нагулял на приличную сумму, так что поздно скромничать"

— Грамм пятьдесят коньячку и кофе, если можно американо, в чашке побольше и крепостью поменьше.

Девушка кивнула, улыбнулась еще шире и удалилась. Охранник подождал пока она выйдет и сказал:

— Я Вас здесь оставлю, если Вам что-нибудь будет нужно, наберете сто четырнадцать.

Он указал на "краб" и закрыл за собой дверь, при этом Алекс обратил внимание, что никакого щелчка закрывающегося замка не послышалось.

Оставив на столе сумку, Алексей выбрал кресло поближе к окну и повернувшись лицом к зимнему пейзажу, стал ждать. Минуты через две настойчиво завибрировал мобильник, а потом начал пищать нехитрую мелодию бессметного битловского Yesterday.

"Опять Джерард со своей камерой", — подумал Алекс и достал из кармана куртки старенькую Нокию. На дисплее высвечивался незнакомый номер, точнее даже странный — пять единиц.

— Алло.

— Доброе утро Алексей, — из трубки послышался мужской голос.

— Извините, ваш номер не определился, кто это?

— Мы не знакомы и, возможно, не познакомимся, если вы не последует моему маленькому совету, — голос говорил не поспешно, но очень быстро. Алекс не мог уловить чем, но голос был очень примечательным, при этом ни акцента, ни особенного тембра заметно не было.

— Да но…

— И, пожалуйста, не перебивайте. Вы здесь оказались случайно и, чтобы не остаться помимо своей воли здесь надолго, слушайте мои инструкции.

В этот момент в кабинет зашла та девушка с большой чашкой кофе и рюмкой коньяка на подносе. Алекс кивнул ей, чтобы поставила на стол, и расплылся в благодарной улыбке, показывая глазами, что занят разговором. Телефонный незнакомец продолжал.

— Сейчас вы выйдете из кабинета и пойдете налево в конец коридора, где находятся лифт и выход на лестничную площадку. Лифтом не пользуйтесь — спуститесь в подвал по лестнице. Там увидите несколько дверей. Вам нужна дверь со значком вертолета, остановитесь перед ней и подождете, пока она откроется. Это подземный ход прямо на вертолетную площадку. В конце коридора будет такая же дверь, она тоже спустя несколько секунд откроется. Найдите там ваш вертолет и летите в Иркутск. В аэропорту не ищите свой чартер и вообще избегайте пассажирского терминала. Уверен — вас там будут искать, хотя, скорее всего, будут ждать уже при приземлении в Москве. Попробуйте улететь на каком-нибудь транспортнике, там их много на Москву летит. А лучше, возьмите такси и езжайте на аэродром авиазавода, там часто военные транспортники летают с ними договориться проще. В общем, придется полагаться на ваше везение, а оно у вас есть, если мы с вами разговариваем.

— И как я, по-вашему, должен улететь на транспортнике? — перебил его Алекс. — И вообще, что я такого сделал?

— Вы оказались не в том месте и не в то время, но это полбеды. Видеозапись, которая у вас — вот причина ваших проблем и, поверьте, они очень большие. Так что я исключительно даю совет, а действовать вы должны сами, если вам дорога шкура, как бы театрально это звучало. И самое главное — времени у вас почти не осталось. Последний совет — запомните название города: Ленинград.

В трубке послышались короткие гудки.

"Что за ерунда? Большие проблем… не в том месте, не в то время…Как в дешевом боевике."

Алекс задумался. В общем, он ничего особенно противозаконного не сделал. Проник в частный отель, ну передадут в милицию, ну влепят штраф. Он же не на дачу какого-нибудь бандита проник, где без шума и пыли сделают, чтобы о нем говорили в прошедшем времени. Здесь приличное заведение — иностранцы, генералы. Хотя…Джерард говорил, что нигде рядом с турбазой таких отелей нет. То есть место неизвестное даже местным. Или местные о нем говорить не хотят? Странное место.

Все эти мысли пролетели в голове очень быстро, последние слова незнакомца, что времени мало, все еще звучали в ушах.

"Ладно, если поймают, хуже не будет. Ну что Нео, побежали?" — ухмыльнулся Алекс, вспоминая в целом похожий сюжет из "Матрицы".

Он, стараясь держаться как можно спокойнее, вышел из кабинета. Коридор был пуст, но теперь Алекс обратил внимание — под потолком были установлены миниатюрные камеры.

"В любом случае мой уход не остался бы незамеченный. Наверно, я пока не нарушитель, при уходе которого поднимется тревога. Но куда я ушел, охрана знать будет".

В конце коридора действительно оказался лифт и дверь на лестничную площадку. Внизу было с десяток дверей. Кроме двери с рисунком вертолета там были двери с рисунками глаза, субмарины, чего-то похожего на взрыв. Разглядывать остальные времени особо не было, а сердце от переизбытка адреналина собиралось просто вырваться из груди. Как и советовал собеседник, Алекс остановился перед дверью с вертолетом и стал ждать. Через несколько секунд дверь плавно исчезла в стене, и за ней открылся длинный прямой коридор с неярким освещением, стены пол и потолок которого были окрашены в серый бетонный цвет. Как только Алексей вошел в коридор, дверь за ним закрылась.

"И самое главное, времени у вас почти не осталось" — эти слова незнакомца заставили Алекса побежать по коридору. Не прошло и трех минут как непривычные к физическим нагрузкам легкие офисного работника перестали умещаться в груди и требовали от хозяина остановиться, в боку стало колоть, а в ногах успела появиться усталость. К счастью, впереди показался конец коридора без какого-либо намека на дверь. "Неужели тупик?", — Алексей перешел на шаг, пытаясь успокоить дыхание. Подойдя ближе, он обнаружил, что это не конец коридора всего лишь поворот направо. Однако снова бежать сил не было. "Ладно, минута или две уже ничего не решат".

И снова приятная неожиданность — сразу за поворотом в двух метрах оказалась дверь с виду аналогичная той, на входе. Повела она себя также как и первая: словно присмотревшись к посетителю, плавно спрятала створку в стену. Алекс переступил порог и ему даже на мгновенье показалось, что это та же комната с дверями, откуда он прибежал. Но конечно через секунду стала видна разница — дверей всего три, а над дверью, откуда он вошел, значок домика.

"Получается, что весь комплекс связан подземными ходами между объектами. Для чего? Бомбардировки боятся? Но я не так глубоко спустился, да и какая тут бомбардировка! Персонал тут тоже вроде бы не ходит. Ладно, теперь главное быстро убраться отсюда".

Поднявшись по лестнице, он уже привычно остановился подождать перед очередной дверью в ожидании пока она его рассмотрит. После того как она отодвинула створку, он попал в большое помещение похожее на небольшой VIP-зал ожидания.

В середине зала расположились несколько невысоких столиков с огромными креслами по периметру, на столиках стояли небольшие мониторы то ли телевизоров, то ли компьютеров. В углу напротив выхода за барной стойкой улыбался парень лет двадцати. Когда открывалась дверь, Алекс края глаза успел заметить, что бармен из состояния "я скучаю" перешел в состояние "чего изволите". Именно в этом положении он сейчас смотрел на Алекса с вышколенной улыбкой.

"Может спросить его, как найти пилота? А что я о пилоте помню, что его Влад зовут? Вот идиот, трепался с этим Коляном ни о чем, а как его пилота или вертолет узнать — не спросил".

Бармен заговорил сам.

— Доброе утро, улетаете? Не хотите ли кофе, чай, — бармен произнес заученную фразу.

— Нет, спасибо, мне бы свой вертолет найти. Я тут первый раз. Вчера прилетел поздно, как-то не разобрался с порядками, — Алексей в принципе даже не врал. Может, действительно, вчера прилетел сюда, ведь турбаза-то не рядом.

— Не проблема, присаживайтесь, — он показал рукой на столики, — а я попрошу диспетчера вызвать пилота сюда. Скажите номер вертолета.

— Нет, нет спасибо. Я его найду на улице, — несколько поспешно отказался Алекс, — Я прогуляюсь, сегодня, по-моему, прекрасная погода.

— Да, погода отличная, счастливого полета, — бармен расплылся в улыбке.

Выходя Алекс не ожидал увидеть, то, что там находилось — огромная наполовину пустая стоянка вертолетов так на пятьдесят. В стороне еще находились ангары.

"Тут что международный аэропорт? Зачем отелю такой огромный вертодром? Что здесь, в конце концов, находится".

Рядом с входом на стоянку находилось здание, которое благодаря огромным окнам напоминало небольшой магазин с витринами. Слева от "магазина" располагалась будка пункта пропуска.

"Пункт пропуска! У меня же нет дурацкого ID.Тот мужик в телефоне же должен был об этом знать"

Но тут из "магазина" навстречу ему выскочил парень в форме лейтенанта.

— Алексей, доброе утро. Мне Смирнов уже с полчаса назад передал вас встречать, он сказал, что вы с уличного КП будете входить. А вы вон с VIP терминала, — лейтенант, который судя по всему, и был Вадимом, разговаривал как-то не военному эмоционально. "Хотя может я фильмов о тупых солдафонах, которые только умеют орать "Есть, сэр" пересмотрел"

— Доброе утро. Пришлось вернуться в номер, а так как я суеверный — решил другим путем прийти, вроде как и не возвращался, — Алекс пытался придать голосу максимальную беспечность, хотя сам мог бы стать донором адреналина.

В глазах лейтенанта промелькнуло удивление и Алексею показалось, что тот стал подробнее его рассматривать с неким даже восхищением. Вероятно, этот, как он его для себя назвал, VIP-терминал был доступен не любого смертного.

В это время к пункту пропуска бесшумно подъехал небольшой автомобильчик, судя по тишине передвижения, это был электромобиль, по типу тех, которые возят гольфистов по полям, только закрытый — не очень комфортно в дождь или снег кататься в продуваемом ветрами гольф-мобильчике.

К электромобилю вышел из того же магазина, откуда появился Вадим, пилот и указал рукой, чтобы проезжали, а сам подошел к пункту пропуска и что-то туда протянул.

"Ага, это пункт для летчиков, а не пассажиров". Словно подтверждая мысль Алексея, Вадим затараторил:

— Ну, вы проходите к вертолету — он предпоследний по правому краю, а я отмечу вылет и догоню.

Алекс прошел мимо пункта пропуска, наблюдая, как электромобиль остановился возле огромного вертолета, судя по всему, бизнес-класса, с тонированными стеклами и нарисованным японским флагом на борту. Из электромобиля вышел тучный лысый азиат в серой шубе. Он кивнул, здороваясь, проходящему Алексу. Алекс в ответ тоже кивнул и улыбнулся — все-таки правила этикета ему были не чужды. К азиату уже подходил пилот, за ним с радушной улыбкой семенила на высоких каблуках стюардесса. На ней взгляд Алекса остановился, точнее на ее стройных длинных ногах, которые были едва прикрыты фирменной юбочкой.

"Даже стюардесса на борту. Серьезный турист".

Девушка открыла пассажирскую дверь вертолета, откинула небольшую лестницу, и поклонилась азиату, приглашая его в салон. Она стояла к Алексу спиной, поэтому при поклоне задний разрез форменной юбки уже не скрывал, что на ней были чулки без подвязок.

Когда обладательница пикантной униформы стала подниматься по лестнице вслед за исчезнувшим в салоне азиатом, Алекс приостановился — в голове возник подростковый вопрос о цвете ее трусиков, которые должны были вот-вот появиться из под нескромной юбочки. Но ответа на свой вопрос он так и не получил, трусиков на стюардессе не было.

Водитель электромобиля в форме работника отеля быстро внес багаж из двух небольших чемоданов в салон вертолета и, сев в электромобиль, поехал на выезд. И вот тут Алекс заметил, что вдалеке находится полноценный пропускной пункт со шлагбаумом и охранниками на улице, на котором остановился электромобиль. От этого пропуска в стороны отходил невысокий с метр высотой забор, повер которого была установлена ажурная решетка, которую через каждые несколько метров венчали фонари. Были ли они с камерами, Алекс на таком расстоянии не видел, но мало в этом сомневался, после увиденной системы подземных коридоров.

"То есть я под землей основной пункт пропуска проскочил. А пошел бы "через ёлочки", все равно напоролся на охрану"

Вадим догнал, когда Алексей как раз подходил к вертолету. Это был не военная, как он ожидал, а гражданская машина с бело-красной раскраской.

— А что за машина? — спросил он у Влада

— "Августа сто девятая" — очень практичная машина. У нее крейсерская под 300 километров. Вы сядете на пассажирские места или вторым пилотом хотите посидеть? — будничным тонов спросил он Алекса.

— Каким вторым пилотом? Шутите?

— Ну, я имел в виду, что там два места пилотов, а я ж один буду пилотировать, кресло второго свободно, — Влад улыбнулся.

— А-а-а. Ну, тогда вторым пилотом.

Когда рюкзак оказался в пассажирском отсеке, а Алексей, одев наушники с микрофоном, уселся слева от пилота, машина запустила лопасти и медленно покатила по бетонной площадке. Вырулив на свободное пространство вертолет покатил вперед и, не останавливаясь, как самолету оторвался от земли.

— Он как самолет взлетает с разбегом? — спросил в микрофон Алексей, по привычке, прикрывая от шума винта рукой как мобильник.

— И так, и с места. Мне нравится больше, когда машина едет, я ж с четырнадцати лет планерным спортом занимался, потом истребители. При таком взлете чуввстуешь как-то привычнее, вот и все.

После паузы, когда вертолет поднялся на уровень этажа шестнадцатого, он добавил

— Как говорится, командир судна и экипаж желают Вам приятного полета. Минут через двадцать мы на месте.

Алексей смотрел на медленно отдаляющуюся землю, покрытую густым ковром леса. Через несколько минут, внизу появились почти пустая дорога с редкими автомобилями, а чуть левее, покрытое льдом Иркутское водохранилище, по форме больше похожее на очень широкую реку.

"По этой дороге мы ехали на турбазу, в воздухе минуты три, то есть этот отель все-таки рядом с турбазой".

Подумать было о чем…

* * *

Симона зашла в кабинет без стука.

— Вы нашли мое письмо? — с порога спросила она привставшего за столом Бурковского.

— Да, как раз сейчас открываю, вы своим звонком застали меня не в кабинете. Это видео?

— Да, видео одного из посетителей.

На экране появились изрядно выпившие рожи, совершенно незнакомые Бурковскому. Камера дрожала, оператор подходил с глупыми вопросами то к одному, то к другому участнику веселья. Все происходило в каком-то прокуренном баре среднего пошиба. Явно это было видео какого-то корпоратива, потому что вопросы были о начальниках, конкурентах и прочей офисной ерунде.

— Что это? — он поднял глаза на Симону.

— Терпение, терпение. Вот. Стоп.

Дмитрий остановил изображение. Из экрана смотрело лицо оператора, который повернул на себя камеру, чтобы запечатлеть для истории и себя. Им оказался парень лет двадцати пяти тоже изрядно выпивший, сначала его лицо показалось незнакомым, хотя…

— Если не ошибаюсь, это один из наших вчерашних гостей, — он отвел взгляд от монитора на Симону. При этом добавлять, что вчера именно с ней он ее видел, посчитал излишним.

— У вас отличная зрительная память господин Бурковский. Вчера, когда вы ко мне подходили, мы с этим молодым человеком, пили мартини у бара. Он представился Алексеем.

— И, по-моему, это они с господином Смирновым вчера…

— Да, именно они душевно пели песни на веранде, — закончила его мысль Лурье.

— Ну и что это значит? — в голосе Бурковского не было ноток беспокойства.

— Вы посмотрите, что было дальше, а я отлучусь на несколько минут, сделаю звонок.

Когда Симона вернулась в кабинет, Бурковский с растерянным видом рассматривал кадры, снятые уже на вчерашнем Мероприятии. Файл закончился на словах Смирнова: "За дам пьют стоя!"

— Это все? — спросил он Симону.

— Уверена, этого достаточно, чтобы понять, что произошло на вчерашнем Мероприятии.

— Но вы же знаете, что это невозможно. Наша система безопасности… если, конечно, это не спланировано конфедератами…

— Не говорите чепуху, зачем им было делать это видео и оставлять его нам? Чтобы поиздеваться? — перебила Лурье ледяным тоном.

Повисла пауза

— И вы знаете, как могло такое произойти, — добавила она с нажимом на "как". — Задача теперь в том, что парня надо задержать. У него дубликат записи на мини-диске. Думаю, с этим вы справитесь. Я видела, как минут пятнадцать назад он ушел в сторону берега.

— Несомненно, госпожа Лурье. Думаю, уже справились. Спасибо за сигнал, уверен, в ближайшее время мы все уладим.

Бурковский поднялся из-за стола. То же сделала и Симона. Открывая дверь гостье, он спросил:

— Вы когда нас покидаете?

— Думаю, сегодня вечером.

— Вам нужен мини-диск с копией видео, который находится у нашего гостя?

Лурье остановилась в дверях, повернулась к Бурковскому и пристально посмотрела ему в глаза:

— Хорошо, что вы уделяете внимание мелочам. У меня совсем вылетело из головы. Когда изымите у гостя мини-диск, уверена, что в целях общей безопасности, лучше будет его сразу уничтожить. Зачем лишние копии? Но это ваше решение — что с ним делать. Я только даю совет.

Глядя ей в глаза Бурковский, пожалел о заданном вопросе.

"Она сама собиралась намекнуть, чтобы диск уничтожил. А я, дурак, полез с вопросом, и она решила, что я подразумевал шантаж. День сегодня выдался отвратительный — я умудрился опасть в разряд недругов Лурье".

— Поверьте, ваши советы всегда для меня важны, — уже вслух подчеркнул он, — и я прекрасно понимаю, что копия этого видео не для посторонних, даже случайных глаз. Может быть, вам будет незатруднительно спуститься к нашему гостю? Он уже здесь, на первом этаже, я забыл сказать, что буквально перед вашим приходом задержали парня без ID, который направлялся к берегу и схож по описанию на нашего любителя видеосъемки. Так что можно прямо сейчас забрать и уничтожить диск — вы же лучше знаете, как он выглядит.

— Ну хоть утром служба безопасности сработала как должна была вечером. Я, пожалуй, составлю вам компанию, — она улыбнулась, показывая всем видом, что он правильно ее намек по поводу диска.

"Да, все что о ней говорят — правда. Еще та стерва! Ночью, небось, кувыркалась с ним, а теперь сдала и лично хочет убедиться, что ничто не повредит ее репутации. Хотя почему сдала? Она же понимала, что парень попадется, и мини-диск ко мне попадет. А так упредила и взяла под контроль".

Пока Бурковский размышлял, они спустились на первый этаж к пятому кабинету. Дмитрий раскрыл дверь и жестом пригласил Симону войти первой.

Кабинет был пуст.

— И кто нас здесь должен был ждать? Боюсь, вы недооценили вчерашнего визитера.

Бурковский замер, зайдя в комнату. На лице отразилось удивление, которое быстро сменилось яростью. Он резко направился к окну, словно надеясь увидеть там беглеца, петляющего среди елей. В руке он уже сжимал переговорное устройство.

— Второй пост?

— Второй пост на связи.

— Задержанный вами объект исчез. Выдвинуться к берегу, проверить наличие снегохода. Возможно, он пытается проникнуть к нему. Остальным постам задержать мужчину двадцати пяти лет. Одет в темную куртку на меху, джинсы, туристические ботинки, на голове меховая шапка серого цвета. При нем сумка для видеокамеры. Содержимое сумки не проверять.

Бурковский что-то нажал на рации и продолжил:

— Служба наблюдения?

— Так точно, — послышалось из динамика.

— Около тридцати минут назад пятый кабинет покинул мужчина в темной куртке с небольшой сумкой. Поднимите записи камер, я сейчас буду у вас.

— Боюсь, Симона, — обратился он к спутнице, отвернувшись от окна, — все оказалось сложнее. Извините, вынужден вас покинуть, сейчас важна каждая минута. Что-то мне подсказывает: его исчезновение — это не глупость случайного визитера.

* * *

Как и обещал Влад, через двадцать минут они уже приземлялись на вертодроме Иркутского аэропорта. Вертолет мягко коснулся бетонной площадки прямо на одну из двух больших букв "Н", нарисованных с двух сторон вытянутой площадки. Шум винтов плавно начал стихать, лопасти вращались все медленнее и медленнее, пока совсем не остановились.

— С прибытием на землю, — голос Влада в наушниках был радостным. Видно было, что летчик — для него не только профессия, но и любимое дело.

Алексу нравились люди, которые, как он прочел в одной книге "не выбрасывают в мусорник часы своей жизни, проведенные на работе, а занимаются тем, что им нравится". Как-то, когда ему было лет десять отец, который был слегка подшофе, зашел в его комнату и спросил.

— Лёха, а вот ты кем хочешь стать?

Задушевные беседы подвыпившего отца всегда напрягали, потому что в такие минуты отец говорил громко, мама сердилась — в общем, неприятно было. Поэтому тогда ответил первое, что пришло в голову — только бы отцепился:

— Космонавтом.

— И что ты будешь делать, когда станешь космонавтом?

— Ну что? В космос летать.

— Космонавты летают в космос раз или два в жизни, остальное время — тренировки, медосмотры. Тебе это нравится?

— Нет, не нравится.

— Вот именно. Запомни — заниматься в жизни нужно тем, что тебе нравится, только тогда она пройдет интересной. А взрослые об этом забывают. Ладно, спать пора — завтра в школу.

— Но я не хочу в школу, ты же сам только что сказал…

— Пока ты ребенок, — перебил отец, — тебя заставляют делать то, что не очень хочется. Но когда ты взрослый, это означает, пришло время самому решать, чем заниматься. Ребенком будешь недолго, а вот за остальную жизнь отвечаешь только ты.

— Ну все, можно выходить, — вырвал Алеска из воспоминаний голос лейтенанта.

По аэродрому ветер гонял снежную пыль. На вертодроме, этом пятачке в стороне он маршрутов больших лайнеров, не было ни души. Два исполина Ми-8 словно спали, не обращая внимания ни на ветер, ни на прибывших гостей.

— Вон терминал, видите? — Влад показывал в сторону широкого голубого здания, сверкающего привычным для аэропортов арочным стеклянным фасадом, — вам туда. Если бы полет был плановый, аэропорт прислал бы транспорт, а так пешком придется.

— Не страшно. Тут идти-то минут десять, — Алекс взял протянутую Владом сумку. — Спасибо за такую быструю доставку. Машина, конечно, зверь… не знал, что вертолеты больше 250 километров в час топят.

— Ну, нам не сложно, делов-то на полчаса. Ладно, мне надо отсюда по-быстрому улетать, полет-то несанкционированный заранее. Мы ведь в Иркутске своим аэродромом пользуемся. Понятно, что шуметь на меня особо не будут, но у них тут есть один занудный тип. Хорошо, что заправка не нужна, а то слушал бы его рассказы о том, что международный аэропорт — это не стоянка под супермаркетом. Ну а вам, счастливого пути, — с улыбкой, протягивая сумку с видеокамерой, сказал Влад.

Он ловко запрыгнул в кабину, лопасти завертелись практически сразу после того, как захлопнулась дверь. Видно было, что лейтенант хотел как можно быстрее покинуть вертодром. Железная птица плавно оторвалась от земли, развернулась, направив свой острый хищный нос в сторону, откуда они прилетели. Алекс проводил взглядом плавно набирающую высоту машину и направился к голубому зданию, напоминавшему всем большими буквами на крыше, что они находятся в Иркутске.

Если бы не пронзительный ветер, то прогулка до терминала была бы даже приятной, но пространство аэродром хорошо продувалось и Алексу пришлось поверх шапки натянуть капюшон куртки. Стало намного комфортней шагать, но из-под капюшона он не услышал, как сзади догнал электрокар. Резкий, хоть и негромкий звук сигнала заставил подпрыгнуть от неожиданности.

Алексей повернулся. В небольшом электрокаре за рулем сидел парень лет двадцати в ушанке с опущенными по такой погоде ушами. Его голубого цвета телогрейка с какими-то нашивками на груди не производила впечатления слишком теплой, но из под нее выглядывал высокий толстый воротник серого свитера, который и спасал своего хозяина от этого пробирающего до костей ветра.

— До терминала? — голос парня оказался звонким.

— Да.

— Садись, подброшу, чего по такому ветру пешком топать!

Алекс уселся рядом с водителем, и электрокар не спеша покатил к зданию терминала.

— На Августе прилетел? — парню явно было скучно.

— Ага.

— Толковая машина, максималка 280, крейсерская 260 километров в час.

Парень явно относился к тому типу людей, для которых помолчать хотя бы пять минут было физически невозможной задачей.

— В пятибаковой версии под тысячу километров дальность полета, — парень продолжал выдавать свои энциклопедические познания о летной технике.

— Слушай, а не скажешь где у вас тут можно камеру продать быстро, — перебил его Алексей, — а то денег после отдыха на Байкале на билет до Москвы не хватит. Слишком уж хорошо отдохнул, хоть авиастопом едь.

Наступила пауза.

— Ну, так как-то сразу не скажу, — растеряно сказал фанат авиатехники.

Вопрос Алексея явно выбил его из потока мыслей о достоинствах 109-й модели вертолетов Augusta. Алексею даже показалось, что в мозгу собеседника сейчас как в компьютере идет перезагрузка на новую тему беседы. На лице собеседника прямо отражался весь этот процесс: глаза смотрели в одну точку вперед, мимика выражала застывшее лицо погруженного в себя человека. Но это продолжалось секунды. С лица пропала сосредоточенная отрешенность и функция разговора у водителя заработала в прежнем пулеметном режиме.

— Ха, шутник. Авиастопом. Слово ж кто-то придумал, — затараторил водитель. — А что за камера? Дорогая? Я вообще не знаю, где сдать можно. Может, на радиорынке, так сегодня четверг — он не работает. Если предмет стоящий — можно с грузовиками договориться. Че скажешь?

Из всего набора слов Алекс понял, что есть какие-то грузовики, которые могут принять камеру.

— А что за грузовики?

— Ну грузовые рейсы. Если с ними поговорить, то могут за нормальный товар взять пассажиром, главное, чтобы подходящий рейс был. Ты ж не хочешь во Владивостоке оказаться? Но вообще-то должны на Москву быть. По будням обязательно рейсы есть. Все, приехали. Выходишь или дальше поедем?

Электрокар остановился рядом с терминалом. Водитель вопросительно смотрел на Алексей.

— Куда дальше? — Алексей не поспевал за скоростью вываливания информации этим говорливым субъектом.

— Ну куда? На грузовой терминал. Рейс искать. Помогу тебе, а то больно уж вы, столичные, неприспособленные к жизни. Гонору много, а… — недоговорил он. — Меня Лехой зовут.

— О! Тезки! Ладно, давай к твоим грузовикам, надо ж как-то добираться, — ответил Алекс, решив на замечание о "столичных" промолчать.

* * *

Бурковский сидел в кабинете и составлял пазл сегодняшних событий.

"Итак, что мы имеем. Вчера вечером через систему безопасности на территорию проник неизвестный. Все системы контроля распознают его как гостя и пропускают на вечерний прием. Там он на камеру снимает присутствующих, а ночь проводит с Симоной Лурье (что само по себе выглядит странно).

При этом прибывает сюда на снегоходе, а покидать базу собирается на вертолете своего якобы нового знакомого — генерала ФСБ Смирнова. Более того, перед выходом из отеля он сидит со Смирновым в баре и пьет пиво, по словам Смирнова они встретились на этаже отеля случайно.

Как и полагается случайному посетителю, он попадает в поле зрения патруля, и его задерживают. Пока он находиться в нашем кабинете, ожидая встречи со мной, получает звонок, и по тоннелю, где также опознается детекторами как гость, попадает на аэродром и улетает на вертолете Смирнова. Судя по вопросам, которые он задавал в телефонном разговоре, инструкции, как попасть на аэродром, он получил именно от собеседника. А самое главное, что звонок был отсюда, из отеля. Причем звонивший использовал номер и сам мобильный аппарат всего один раз — для этого разговора, то есть, получается, держал их именно для такого разговора или… для этого разговора.

Остановимся здесь. Если бы он попал на объект не случайно, то сам бы знал, как здесь действовать. И никакие звонки ему были бы не нужны. Если все-таки оказался здесь вчера случайно, то кому понадобилось помогать ему. Слишком много случайностей: знакомство со Смирновым, видео, которое досталось Лурье… Очень уж похоже на инсценировку. Ведь если бы я встретился с ним до визита Лурье, то у него не было бы этих сорока минут, чтобы оказаться в Иркутске.

Слишком много случайностей. Слишком… И главное кто-то "случайно" знал его номер. И кто это? Жаль что здесь запрещена прослушка телефонных разговоров.

А если это просто проверка моей квалификации на новой должности? Но кто в ней участвует? Лурье, Смирнов? Лурье вряд ли. Это не ее уровень — проверять Бурковского. Нашли бы кого-нибудь более низкого ранга. Смирнов не знает о реальном статусе объекта. Хотя зачем ему знать, если это просто проверка? Тем более, что в такой ситуации Смирнов переходит под мое непосредственное руководство и обеспечивает силовое задержание силами ФСБ. Точно, и составляет отчет обо всех моих распоряжениях и действиях. И имитировать звонок мог тот же Смирнов. Как просто! Ну а Лурье, получается, была просто импровизацией этого Алексея" — последняя мысль вызвала злорадную ухмылку на лице Бурковского.

"Но полностью отбрасывать участие Лурье нельзя, и поэтому совет уничтожить мини-диск может быть просто дополнительной проверкой. Ну, а если наша советчица случайно попалась этому парню, то этот диск в будущем тем более может пригодиться. Так что с его уничтожением может не стоит спешить?

Кстати, как там дела у Смирнова. В Иркутске, где засветился мобильный парня, он уже должен быть сорок минут назад."

Он потянулся к селектору

— Лиза, соедини меня со Смирновым, — сказал он и отключился, не дожидаясь ответа.

Через минуту раздалась трель телефона. Бурковский поднял трубку, из которой доносился голос бравого генерала.

— Дмитрий Алексеевич, я уже в Иркутске. Его мобильный все еще в зоне аэропорта. Мои люди осматривают терминал, берут на всякий случай под контроль железнодорожный вокзал. Фото объекта передано на посты ГАИ, и уже есть результат.

— Так быстро?

"Точно проверка — слишком уж голос у него самодовольный"

— Ну… работаем. Патрульный сообщил, что на дороге Листвянка — Иркутск был остановлен автобус с туристами. Они опознали наш объект и сказали, что это сотрудник их компании, Алексей Харламов, который не ночевал сегодня в отеле, а по телефону утром сказал одному из коллег, что доберется до Иркутска самостоятельно.

"Как хорошо подготовились — ГАИ остановили автобус, в автобусе сотрудники…" — думал и ухмылялся сам себе Бурковский.

— Одновременно с этой информацией от ГАИ, — продолжал Смирнов, — был зафиксирован звонок на мобильный объекта, на который он ответил. Запись отправил вам, но если коротко, то коллега Харламова звонил, чтобы предупредить, что его ищут.

— Кстати, Смирнов, а почему бы вам самому не позвонить своему товарищу? Попросить вернуться допить пиво.

— Он не мой товарищ, Дмитрий Алексеевич.

— Не в этом вопрос. Вопрос в том, что неужели ФСБ не может просто позвонить подозреваемому?

— Как-то не подумал…

— Не подумали? — перебил Бурковский. — Вертолет выдать подумали, а о звонке нет. Вы что ли от него прячетесь или он от вас? Если это залетный визитер, то уверен — от ФСБ он не решится прятаться, это ж не служба охраны отеля.

— Полностью согласен, сейчас…

Бурковский бросил трубку — дослушивать оправдания не хотелось, особенно если все это проверка, а дело пока выглядело именно так, и отсутствие немедленного доклада о звонке и ГАИ, и то что они "просто не догадались позвонить" только подтверждало — Смирнов участник. Дмитрий повернулся к ноутбуку и зашел в раздел почтовых папок.

"Ну что за разговор "коллег" мне подготовили" — подумал Дмитрий, одевая наушники. К его удивлению разговор шел на английском.

" — Привет Алекс. Ты где? — парень говорил не очень разборчиво со странным акцентом, но было очевидно, что английский его родной.

— А что случилось? — акцент второго не оставлял сомнений, что парень учил английский в обычной русской школе.

— Это я тебя хотел спросить, что случилось. Минуту назад нас допрашивал на дороге полиция. У них факс твоего фото. Что ты натворил?

— Успокойся, Джерард. Ты сказал им, что я обещал сам добраться в аэропорт?

— Я нет, но это сказал шеф. С тобой все нормально, Алекс?

— Все нормально, встретимся в Москве. Я сам тебя наберу."

Бурковский снял наушники. Смущало его в этом разговоре многое: и то, что разговаривал этот Алекс с каким-то иностранцем, и то, что слишком много информации для поиска оставил. Если это проверка, то слишком уж странная. С одной стороны, виртуозная, рассчитанная поминутно, операция. Ведь подготовка записи этого разговора подразумевала, что объект уйдет из гостиницы, его не удастся задержать и проверка дойдет до стадии ловли объекта в аэропорту. С другой стороны этот Алексей выглядит настолько непрофессионально, что начинаешь верить — он действительно просто московский программист, попавший сюда вчера вечером абсолютно случайно. Но вероятность такой цепи событий равна нулю.

На селекторе загорелась лампочка вызова

— Слушаю

— Дмитрий Алексеевич, генерал Смирнов на первой линии.

— Хорошо я возьму.

Голос Смирнова был взволнован.

— Дмитрий Алексеевич, мы не успели его набрать — мобильный объекта пропал из зоны действия аэропорта и не появился в соседних зонах. Это значит…

— Я знаю, что это значит, — перебил Бурковский. — Какой-нибудь рейс сейчас вылетал?

— Рейсовых или чартерных вылетов не было, но был вылет как раз во время потери связи с телефоном транспортного самолета на Москву.

— Вот… твою мать. Вы грузовой терминал под наблюдением держали?

— Не успели. Мои люди в аэропорт прибыли только час назад, но они взяли под контроль железнодорожный вокзал, — оправдывался голос Смирнова в трубке.

— Наблюдение за аэропортом не снимать. Допросить всех в транспортном терминале по поводу нашего объекта. Доложить через полчаса.

Трубка резко ударилась о телефон, хотя ее вины в том, что услышал хозяин, не было. Бурковский поднялся из-за стола и подошел к окну. В минуты, когда требовалось привести в порядок мысли, он любил постоять у окна, рассматривая пейзажи, какими бы они ни были. Еще 10 лет назад за окном он, обычный питерский участковый, видел только серые каменные глыбы домов центра северной столицы и мечтал, чтобы судьба вырвала его из этого угрюмого, вечно сырого города.

"Всего десять лет назад, а кажется, что в прошлой жизни…"

Бурковский вглядывался в заснеженный пейзаж, словно, надеясь там увидеть решение головоломки.

На самом деле он напряженно думал над ситуацией:

"Итак, он отдал распоряжение, простейшее распоряжение позвонить непростительно поздно. И по сценарию проверки они сымитировали, что телефон покинул зону аэропорта. И эту часть он, Бурковский провалил (то, что его проверяют сомнения окончательно исчезли). Как он должен действовать дальше, чтобы окончательно не провалить испытание?

Мобильный может покинуть зону действия аэропорта по двум причинам: он все-таки улетел или аппарат уничтожили. Именно уничтожили, ведь даже в выключенном состоянии без аккумулятора нужно помнить о встроенной второй батарее, которая информирует о местонахождении телефона — так называемый "полицейский сигнал". О нем знают только специалисты так что, от Бурковского ждут действий учитывающих оба варианта развития событий.

Если объект покинул Иркутск, то необходимо срочно сообщить в Центр и, скорее всего, работу с объектом "продолжит" уже европейский офис в Москве, ну а его вызовут "на ковер" с полным разбором полетов. В любом случае, сейчас он должен сообщить в Центр. Да — он провалил операцию, но, не выполнив инструкцию, он рискует больше. Более того, если Смирнов сообщил ему, то сообщил куратору проверки, и в Центре уже ждут его звонка. Сколько ждут? Две минуты? То есть он что, сомневается, что ему делать?"

Бурковский отвернулся от окна, подошел к столу и опустил руку под крышку стола. На входной двери щелкнул замок, окна снаружи плавно закрыли плотные жалюзи. Над столом зажегся неяркий свет на столе поднялась небольшая крышка, оказавшаяся монитором. Из динамиков монитора послышался женский голос:

— Дактилоскопический анализ проведен. Сядьте перед монитором для полной идентификации

После паузы голос добавил:

— Объект идентифицирован, уровень доступа второй. Введите код для связи.

Бурковский набрал на мониторе комбинацию из цифр и знаков, после чего минуты через две на экране появилось лицо мужчины лет пятидесяти. Видно было, что он не очень рад звонку.

— Что случилось, Бурковский? — из динамиков раздался голос на аглийском, но с сильным французским акцентом. — Надеюсь, это важно. У нас, напомню, полшестого утра.

Бурковский подавил внутренний смешок, услышав о полшестого. Понятно, что шеф не знает о русском сравнении для состояния проблем с потенцией. Сохраняя на лице серьезное выражение, он начал доклад.

— Да, это важно. Ситуация второго уровня. Проникновение на объект постороннего лица. Есть основания полагать, что в настоящий момент нарушитель покинул Азиатский ареал и направляется в Европейский. Точного подтверждения нет, но есть основания полагать.

— Как проник? — взревел собеседник, у которого сонливость рукой сняло. — Когда? Вчера? Он был на Мероприятии?

— Так точно. Якобы случайно проник. У нас есть видеозапись с его камеры, которая говорит, что он является случайным визитером. Система безопасности определила его как гостя.

— Как гостя? Вы понимаете, что это значит? — собеседник запнулся. — Какая запись с его камеры? Он вам камеру с записью оставил, может, он еще Мероприятие снимал?

— К сожалению да.

— Черт побери, что у вас там происходит. Посторонний на объекте во время Мероприятия, оставивший видеозапись своего визита и сейчас он покидает Азиатский ареал?

— Да скорее всего, он сейчас вылетел грузовым рейсом из аэропорта Иркутск в Москву. Информация проверяется оперативными работниками ФСБ. Вот-вот будут результаты проверки.

— Вы хотите сказать, что он обычным рейсом летит в Москву? Так кто это, черт побери?

— Все поведение этого субъекта говорит, что это случайный визит и, хотя вероятность такого развития событий почти равна нулю, но все-таки возможна Именно поэтому…

— Именно поэтому вы там со всеми ресурсами смогли ему позволить улететь? Как он вообще покинул объект?

Последовала пауза. Лицо на мониторе слегка успокоилось.

— В общем, высылайте материалы. И если подтвердиться, что этот неуловимый гость сейчас пьет водку в транспортнике по пути в Москву, то посадите самолет и снимите его оттуда. Лично. Это приказ.

Экран погас.

"Это не проверка! Он был по-настоящему взбешен".

Бурковский никогда не видел в таком состоянии грубоватого, всегда держащего себя свысока с любым собеседником, руководителя безопасности региона, Дэмиана Маурика — личность незаурядную в Организации. По мнению Дмитрия почти все французы слегка снобы, причем в изначальном значении слова — люди пытающиеся казаться утонченными аристократами, не являясь ими. А их закомплексованность по отношению к англосаксам проявляется в некоторой презрительности к остальным.

Дмитрий нажал на кнопку селектора.

— Аэродром? Подготовить мой борт. Через пять минут вылет в Иркутск.

— Так точно.

Удовлетворенно кивнув, он нажал другую кнопку.

— Лиза, мой электрокар к входу и соедини со Смирновым на служебный мобильный.

На одевание ушло не более минуты, выходя из кабинета, он уже слышал как Лиза говорит генералу, что Бурковский сейчас хочет его слышать. Мобильный завибрировал уже в коридоре.

— Дмитрий Алексеевич, результаты опроса в грузовом терминале будут минут через десять, — послышалось из трубки. — Ребята…

— Максимум через полчаса я буду у вас, — перебил Бурковский. — Встречайте на вертодроме. И заворачивайте тот самолет на Москву обратно без объяснения причин руководству аэропорта. Вы поняли? Без объяснения.

— Понял. Ждем вас. А что экипажу сообщить?

— Ну придумайте что-нибудь, спросите у диспетчеров безобидную причину, главное — ничего о том, что нас интересует их пассажир.

Через два часа, когда самолет вернулся и, покружившись, для выработки части топлива, начал снижаться, в зоне аэропорта снова появился сигнал мобильного телефона Харламова. Он был отключен — работал только вспомогательный аккумулятор.

"Все оказалось просто. Зря информировал Центр. Теперь вроде как беглеца поймал "под чутким руководством" — расстроился Дмитрий.

Конечно, лучше такое окончание операции, но… получается, что все было очень просто, и брать этого Алексея Харламова нужно было еще, когда он в кабинете с Лурье рассматривал видео.

"Кстати, надо бы в суматохе мини-диск с видео не забыть забрать. Но кто ему все-таки звонил? Вот в чем вопрос!" — думал Бурковский, глядя на приближающийся самолет

Серебристый Ту-154 коснулся взлетной полосы, подводя итог сегодняшней сумасшедшей ловле черной кошки в темной комнате.

****

Алекс проснулся и, хотя рядом иллюминатора не было, вестибулярный аппарат ему подсказал, что самолет снижается, делая при этом плавные повороты. По ощущениям полет прошел за полчаса, как и обещал пилот, когда Алекс интересовался временем полета.

— Через полчаса будем на месте, — говорил он, протягивая Алексу наполовину пустую бутылку коньяка. — В грузовом отсеке прохладно, так что коньяк не помешает.

Алекс понимал, что благодаря разнице с Москвой в пять часов, "полчаса", обещанные пилотом, означали пять с половиной часов лету. Пилот явно был доволен сделкой, потому все что смог предложить Алекс, это видеокамеру Джерарда, которая даже непрофессионалу выглядела намного дороже цены билета до Москвы. В качестве бонуса от экипажа был предложен коньяк, который и вырубил Алекса через минут десять после взлета.

Пока Алекс спросонья приходил в себя, самолет тряхнуло от прикосновения с землей, и пассажир почувствовал, как машина стала катиться по земле, завершил свой полет через пространство наперегонки со временем. Скорость снижалась, пока не стало ясно, что посадка завершена, и самолет просто маневрирует по бетонке. Через несколько минут, он полностью остановился, двигатели затихли и наступившая тишина оглушила единственного пассажира грузового отсека. Резкий звук открывающейся двери в этой, поглотившей машину, тишине заставил Алексея вздрогнуть.

— Господин Харламов прошу на выход, на сегодня ваш полет окончен, — донеслось из открытой двери. — Добро пожаловать на тверскую землю аэродрома Мигалово.

В дверном проеме появилась фигура пилота.

— Надеемся, вам понравился полет, и вы в будущем еще не раз воспользуетесь услугами нашей авиакомпании, — закончил он свою речь, пытаясь подражать гнусавому звуку, звучащему из динамиков пассажирских лайнеров.

— Видел, что ты успел отоспаться, — уже обычным голосом продолжил он, — я заходил к тебе во время полета — ты спал как сурок.

— Да коньяк здорово в этом помог, — улыбнулся Алексей. — В будущем на Байкал и обратно буду летать только вашими авиалиниями.

— Всегда рады, — поддерживая шутливый тон, поклонился, вытянув руки по швам командир и добавил. — Тебе же в Москву нужно добраться?

— Да, сейчас махну на вокзал — там электричкой часа три до Москвы.

— Есть предложение получше. Через полчаса я освобожусь, и можешь со мной махнуть в Москву. У тещи сегодня день рождения так за мной на машине заедет жена, и мы сразу с аэродрома в Москву на выходные. Могу подбросить.

— Ну, — немного смутился Алекс. — Не хочется напрягать.

— Не беспокойся, пока мы пока летели, я узнал цену твоей камеры у ребят на земле. Ну просто ради интереса. Теперь мне неудобно, что по тройному тарифу тебя вез. Так что считай — оплатил камерой такси в Москву.

Пока ехали в Москву, у Алексея на заднем сидении Фокуса было время подумать.

"Итак, куда мне теперь ехать? Лёха из аэропорта сказал, что по аэропорту меня искали с распечаткой моей рожи и милиция, и мужики в штатском, — наверное, феесбешники. Так что тот мужик по телефону был прав: не туда я влип, и все очень серьезно.

И что теперь?

Имени мое они уже знают, директор же дал на меня наводку, когда гаишники автобус останавливали. Прописан я у родителей, так что о том, что я снимаю квартиру узнают, только если родители расскажут. Адреса съемной квартиры родители не знают, номера телефона, по-моему, тоже, они ж всегда на мобильный мне звонят, так что на съемной квартире ждать меня не будут. Еще этот диск с записью посмотреть бы, что там такого. Но, получается, это только дома смогу"

Алекс посмотрел на часы.

"До прилета Джерарда еще полчаса. До Москвы ему из Шереметьево час добираться, так что приедем в Москву мы с ним одновременно. Надо забрать документы и ключи и как-то объяснить, почему его камерой теперь будет пользоваться русский летчик."

Последняя мысль ввела Алекса в уныние — камера была дорогой: под две с половиной тысячи вечно-зеленых. Сумма немаленькая, а Джерард все-таки буржуй, у которых дружба дружбой, а деньги есть деньги.

Еще вчера сумма в две с половиной тысячи не особенно бы волновала Алексея Харламова, ведущего программиста с месячным окладом в три таких камеры. Но сейчас, Алекс чувствовал, что о работе и зарплате на ближайшее время придется забыть. Сбережений он никогда особых не делал — как-то удавалось без особых усилий всю зарплату спускать в барах как одному, так и с тем же Джерардом.

"Блин, ячейка! У меня ж в банковской ячейке есть немного".

Ячейкой он не практически не пользовался. Появилась она два года назад, когда они со Светкой стали откладывать на квартиру, потому что Алекс упирался и не хотел брать кредит. Были у него и другие мысли по поводу этих денег, но Светке о них он не говорил. Алексей точной суммы не помнил, но должно было там тысяч сорок лежать.

Алекс полез в карман за телефоном — нужно было набрать Джерарда.

* * *

Через полчаса Бурковскому доложили, что телефон на борту самолета нашелся, а вот самого владельца там нет.

Держа в руках старенькую Нокию, он подошел к Смирнову.

— Поздравляю генерал, телефон ваши бравые ребята нашли, а вот московского программиста нет. Орлы!

Голос Бурковского был настолько спокоен, что у Смирнова пошел холодок по коже. Бурковский не смотрел на него, а стоя к Смирнову боком с нарочитым интересом разглядывал мобильник.

— Осталось мелочь — найти парня, — продолжал Бурковский, — надеюсь у вас это получиться до вечера, потому что завтра генерал ФСБ Смирнов может попасть под подозрение как соучастник. Надеюсь, вы понимаете, что наше начальство умеет наказывать провинившихся.

— Дмитрий Алексеевич, но пилоты же сказали, что к ним подходил наш Харламов с просьбой отвезти в Москву. С ним был местный электрокарщик. У него смена закончилась, но его сейчас найдут, и мы все узнаем, каким рейсом…

— Все узнаем, — закричал Бурковский. — Меня не интересуют электрокарщики. Ваш личный пилот вывез постороннего с объекта. Вы не смогли его перехватить в аэропорту, хотя он спокойно здесь бродил по грузовому терминалу. Смирнов, работайте, а не стройте тут из себя клоуна, который бегает по арене, пытаясь поймать солнечного зайчика.

Смирнов стоял молча, но лицо, покрывающееся красными пятнами, выдавало его эмоции.

— Дмитрий Алексеевич, — залепетал дрожащим голосом Смирнов, — Вы же понимаете, что я не соучастник, что все это цепь чудовищных совпадений. Я все тут перерою. Если эта сволочь в Иркутске, то он будет у вас в кабинете до вечера. Но… Лурье же тоже… Он же у нее ночевал.

— А вот о ком вам не стоит думать, так это о Лурье. Пока начнут с ней разбираться, так о генерале Смирнове вообще будут говорить в прошедшем времени.

Смирнов опустил голову. На него было жалко смотреть. Если бы кто-то из знакомых Смирнова или из его подчиненных увидел бы сейчас этого раздавленного морально человека с глазами полными страха, он бы не узнал в нем того сурового сотрудника спецслужб, который за последние пять лет сделал головокружительную карьеру в органах от старшего лейтенанта до генерал-майора ФСБ. О его аналитических способностях и жесткости с подчиненными знали многие, но очень немногие знали, почему начальник охраны какой-то гостиницы на берегу Байкала может заставить его превратиться в жалкого, словно оправдывающегося за разбитое в учительской окно, пацана.

Спустя три часа руководитель службы безопасности региона, господин Дэмиан Маурик, просматривал материалы об инциденте на объекте "Байкал". Эти русские выглядели как полные болваны. С другой стороны, Лурье тоже в этом истории выглядела несколько в странном амплуа.

"Хм… Симона удивила. Кто бы мог подумать, что алкоголь ей так бьет в голову"

На мониторе загорелся значок вызова.

"Прямая линия?" — неприятный холодок пробежал по спине.

— Доброе утро, сэр — сказал Дэмиан, подавив желание подняться из кресла.

— Доброе утро Дэмиан. Я слышал, что на объекте?3 произошел неприятный инцидент. Что вы по этому поводу предпринимаете?

Такой быстрой утечки Маурик не ожидал, а учитывая, что в Вашингтоне еще раннее утро, то такой звонок мог означать только одно — им очень недовольны.

— Решение возникшей проблемы было передано специалистам центрального аппарата региона, поскольку основные оперативные действия было решено перенести в Москву. Бурковского, это начальник охраны объекта, временно отстранили от должности и перевели в оперативный отдел центрального региона для окончания операции. По результатам будет решаться его дальнейшая судьба. Он входит в состав посвященных, поэтому решено пока ограничиться этим.

— Вы понимаете, что меня интересует, — с упором на "что" отрезал собеседник и после паузы добавил. — Судьба Бурковского явно не в числе причин, почему я с вами сейчас решил поговорить вместо того, чтобы совершить утреннюю пробежку.

— Лурье пока вне подозрений. Все произошедшее выглядит как цепь случайностей, несмотря на то, что все совпало с Мероприятием. Конечно, все станет ясно, после того как мы пообщаемся с парнем.

— А кто вообще этот Харламов?

"Ого, он заранее поинтересовался его фамилией" — подумал Маурик, а вслух ответил:

— Как ни странно, уже однажды попадал в наше поле зрение. Это было по делу Энтхила, если помните, там их было двое. Он был вторым участником, тогда он еще школу заканчивал.

— И вы за ним не присматривали?

— Такой задачи не стояло, им по процедуре занималась служба рекрутинга. Я просмотрел досье: его пытались привлечь к сотрудничеству, но последние годы он страдал алкогольной зависимостью, поэтому решено было отказаться от его кандидатуры.

— Я слышал, там нашли следы деятельности Конфедерации?

"Интересно, кто ему сливает информацию?"

— Не совсем. Прямых свидетельств нет, но кто-то связывался с нашим героем по телефону и, вероятно, проинструктировал как покинуть объект. Думаю, это также прояснится после встречи с Харламовым. Но даже если там вмешались конфедераты, то они действовали полностью в рамках. Нет доказательств, что это их человек.

— Ну это мы посмотрим, — пробормотал собеседник и добавил, — ладно, ищите парня и подчистите все хвосты.

Генерал Смирнов утром следующего дня поступил в специальное психиатрическое отделение в Московском центре психиатрии с диагнозом "нервный срыв и ярко выраженная мания преследования". Учитывая его положение и уровень имеющейся информации, лечение решено было проводить в специальном стационаре с ограниченным доступом. Во время перевозки в специальный стационар рядом с подмосковным Зеленоградон автомобиль "скорой" выехал на переезд на запрещающий знак семафора. Автомобиль принадлежал ФСБ, дело огласке не придали, поэтому никто не узнал, что трупы из смятой в лепешку машины на опознание не отправлялись.

Глава 3

Как только рука опустилась за телефоном в пустой карман, Алекс все вспомнил.

Когда звонил Джерард, они с Лехой как раз подъезжали на электрокаре к московскому транспортнику. И пока он говорил с ирландцем, Леха остановился перекинуться несколькими словами с коллегой, ехавшим навстречу, они вроде бы договаривались вечером в хоккей поиграть с какими-то курсантами. В общем Алекс не прислушивался, тем более услышав от Джерарда, что его уже ищет милиция, было не до хоккея.

— Слышал, что Витек говорил? — спросил Леха, когда Харламов положил трубку, а они уже подрулили к самолету.

— А? Что…? — Алекс все еще обдумывал разговор с Джерардом.

— Говорю, слышал Витек говорит там кипиш в аэропорту. Фээсбэшники какого-то террориста ищут. Не тебя случайно? — засмеялся карщик, остановившись возле трапа.

— Ага… меня… А в камере бомба, — съехидничал ответил Алекс, взяв себя в руки.

Искали его, в этом сомнений у Харламова не было. Что делать? Тот мужик в тедлефоне предупреждал, но Алекс не могу подумать, что все настолько будет быстро организовано. Тем более ФСБ…

Когда переговоры с пилотами завершились неудачно и они с Лехой собирались выходить, взгляд Алекса опустился на телефон, который все еще был в руке. И тут его осенило.

"По мобильнику же могут вычислить, где я, если в деле ФСБ!"

Решение было очевидным, он нажал кнопку отключения и, не дожидаясь пока экран погаснет, положил на какую-то полку с коробками рядом с выходом.

Проблема созвона с Джерардом усложнялась тем, что теперь его номера под рукой не было, он должен быть в копие контактов на компе дома. Получался замкнутый круг, чтобы найти номер ирландца нужно попасть домой, чтобы попасть домой, нужно созвониться с Джерардом и забрать у него свою сумку с ключами.

"Хотя… есть же вариант через интернет-кафе связаться с ним по скайпу. Он же после самолета точно домой поедет и почти наверняка сразу же за комп сядет почту проверять"

Алексей попросил высадить возле первого же метро, которым оказался Речной вокзал.

В начале 2008 найти в Москве интернет-кафе стало сложнее, чем обычное кафе с доступом Wi-Fi. Но полгода назад, возвращаясь после работы, недалеко от дома он встретил старого знакомого, Змеелова, который тоже в молодости баловался тем, что рылся в Сети там, куда заходить вроде как нельзя было.

Разговорились. Оказалось, что Змеелов уже несколько лет держит небольшой игровой клуб недалеко от съемной квартиры Харламова, даже своя команда есть у клуба по контр-страйку. Алекс тогда зашел в гости даже немного со Змееловом по стеке в Квейк пострелял, но тот шансов не оставлял, сказывалось, что Алекс уже лет пять не играл.

И вот сейчас Харламов пришел именно сюда. В залах с компами, а их было два, свет был выключен и только свет мониторов освещал сосредоточенные лица подростков с наушниках, освещена была только стойка администратора, где толпилось человек десять-пятнадцать, которые зашли как раз перед Алексом.

Внешний вид выдавал в них школьников, начиная класса с пятого, у которых, наверное, как раз закончились уроки. Зашли они, громко перекрикивались, здороваясь с присутствующими — видно было, что это завсегдатаи.

Для некоторых из них Змеелов, а именно он сидел за стойкой, доставал из шкафа клавиатуры и мышки. Вероятно, это были задроты, которые для себя даже держали в клубе личные девайсы.

Глядя на пацанов, Алеск почувствовал, как в душе кольнула зависть — лет тринадцать назад, когда этого клуба еще, наверное, и не было, он просадил немало родительских денег на Думе и Кваке. Тогда это были просто компьютерные клубы без Интернета, о котором большинство пацанов только слышали, но никогда еще не пользовалось.

Такая активная игровая жизнь длилась полгода, пока родители не обратили внимание на то, Алексей он стал терять вес. Семейное расследование было недолгим, и до по походов по врачам дело не дошло. Оказалось, что все деньги на школьные завтраки и обеды оставались в компьютерном клубе.

Так что деньги выдавать перестали, и теперь, после занятий, Алекс был обязан приходить к матери на работу, она работала рядом со школой в районном управлении Сбербанка. Там мама кормила своего компьютерного фаната разогретым в электродуховке обедом. Потом к обязательным обедам добавилось требование делать уроки за одним из свободных столов в бывшем красном уголке банка, где со стен смотрели Ленин и Горбачев, а в углу стояло красное знамя. Напротив входа в красный уголок красовалась Доска почета с фотографиями "Победителей соцсоревнования".

Алекс был не единственной жертвой родительской заботы об успеваемости — такой же экзекуции подвергалась дочка председателя управления Лена, с которой они учились в одной школе. Она была на четыре года старше и в следующем году заканчивала школу, поэтому компания такого сопляка ей была в еще большую тягость.

— Если ты хоть раз поздороваешься со мной в школе или кто-то узнает о том, что я здесь после уроков учу домашку — я тебя в порошок сотру. Понял? — это было первое, что он услышал от Лены, когда в первый раз мать заставила его "сначала выучить уроки, а уже потом делать что хочет".

Но нет худа без добра. Программистом в банке работал на полставки Макс, студент третьего курса Бауманки, который проявлял к Лене особый интерес. Ленке это нравилось — ни у кого из ее подруг парня старше первого курса не было. Макс притащил в бывший красный уголок компьютер и, по просьбе Ленкиной мамы, занимался с ней компьютерной грамотностью. Вообще-то это была идея подрастающей дочки, но мама, не заметив подвоха в странном желании модницы и любительницы дискотек освоить компьютер, предложила Максу "позаниматься с Леной немного на компьютере". В качестве компенсации она обещала закрывать глаза на его прогулы во время сессий.

Появление в красном уголке Алекса сильно мешало молодым людям "углубляться в компьютерные науки". Решение проблемы было простым и изящным. Служебный компьютер Макса имел выход в Интернет, и он разрешал Алексу бродить в Интернете, в то время, когда сам занимался с Ленкой в красном уголке.

Так за полгода, пока Ленка заканчивала выпускной класс, Алекс узнал, что такое ассемблер и кто такие хакеры, Ленка узнала, что такое петтинг и кто такие хламидии, а Макс — что такое не спать неделю, после того как рвется презерватив.

Летом, во время каникул, Алекс, который к тому времени успел подружиться с Максом, стал проводить в банке практически целые дни. Именно тогда появился в Сети Umka — ник, под которым Алексей стал известен в кругах программеров и хакеров.

— Привет, Умка, какими судьбами? — Змеелов вышел к нему из-за стойки разобравшись с толпой школьников.

— Да вот не поверишь, нужен инет, а телефон ключи и от дома у телки оставил. Ну и понятно, что заметил это только перед своей дверью уже, — Алекс решил соврать, незачем Змеелову долго объяснять. — Она блин на работу умчалась, а я даже не знаю, где работает. Вот хочу через инет списаться, может недалеко. Не до вечера же ее под домом ждать.

— А ты что? Работу бросил? Сегодня ж четверг.

— Да я утром им еще от нее позвонил, что меня не будет. Больной я.

— Больной? — рассмеялся Змеелов. — Ну ладно, если тебе только инет, то вон там, во втором зале в углу компы попроще, для Интернета вполне хватит.

— А компа с дисководом у тебя нет? — спросил Алекс вспомнив о диске

— Чего нет, того нет. Могу дать внешний, думаю, подключить сам сможешь, или сильно больной? — улыбнулся хозяин клуба.

— Смогу, смогу… Доставай, — проворчал в ответ Алекс пока Змеелов копался в шкафу.

В скайпе Джерард еще не появился, поэтому Алексей взялся подключать внешний привод, чтобы просмотреть видео. Вдруг иконка скайпа замигала, сообщая, что авторизацию запрашивает Алексей Харламов. Такое иногда случается — есть любители находить своего полного тезку, чтобы познакомиться, но дело в том, Алекс давно в Сети не указывал своего настоящего имени и фамилии. Открыв информацию о пользователе, он увидел, что этот парень, который стучался к нему, указал его день рождения и даже место рождения — Ленинград.

Дело в том, что хотя всю сознательную жизнь Алекс прожил в Москве, родился он в Питере, куда мама специально уезжала к родителям родить своего первенца (ее отец был главврачом в роддоме). Но об этом можно было узнать только из паспорта — знакомым не рассказывал, да и сам всегда считал себя коренным москвичом.

Удивление — это самое мягкое название чувства охватившее Алекса, на самом деле это было просто невозможно. Он сам прекрасно разбирался в сетях, в детстве баловался хакерством, но вот так найти человека в скайпе у которого, кроме никнейма, ничего нет… Откуда тому, кто сейчас просит авторизацию было известно о Ленинграде? Заинтригованный Алекс разрешил авторизацию и написал:

"Ты кто?"

Вместо ответа на экране появилось сообщение о звонке: "Вам звонит Алексей Харламов".

Алекс взял наушники, подключенные к компу и с брезгливостью их надел. Еще во втором классе после недельной борьбы с непонятно откуда взявшимися вшами, он стал панически бояться подцепить педикулез от чужих шапок, подушек в пионерлагере, позднее компьютерных наушников. Однажды в третьем классе на утреннике он отказался одевать бескозырку из школьного реквизита. Тогда из всех танцующих смелых матросов, только он был без бескозырки. А когда стал ходить в компьютерные клубы, чтобы рубиться в контру, то всегда брал с собой наушники.

— Алексей, добрый день. Мы сегодня с вами уже общались утром по телефону. Я рад, что Вы уже в Москве.

Собеседник мог не представляться, Алекс узнал его с первых слов.

— Как Вы нашли мой аккаунт в скайпе?

— Ну… Вы же не новичок в Интернете. Насколько помню, вы один из авторов Энтхила. И то, что Вы в Москве, только подтверждает ваш ум и предусмотрительность, хотя я, честно говоря, удивлен. Я сомневался, что у вас получится.

— Вы не ответили на мой вопрос. Как Вы нашли мой аккаунт в скайпе? — Алексу все меньше нравилась такая осведомленность о нем.

— На этот вопрос, думаю, вам ответят те, кто появится в интернет-кафе минут через пять-десять. Если я нашел ваш аккаунт, то и айпишник не станет секретом для ваших преследователей. Вы же поняли, насколько это серьезные люди?

— Послушайте, как вас там. Я не знаю, во что я влип, но мне очень сильно кажется, что вы неспроста обо мне заботитесь. Что вам от меня нужно, и кто вы? — Алекс говорил так громко, что пацан лет пятнадцати, сидевший через два компа справа, обернулся в его сторону.

— Успокойтесь, Алексей. Я обещал, что вы со мной познакомитесь, если выберетесь из отеля и сейчас наше знакомство намного реальней, чем это было утром. А пока называйте меня Яном. Но я бы сейчас не со мной пытался познакомиться, а поторопился с уходом из…

— Отлично, Ян, — перебил его Алекс, — я потороплюсь, но сначала вы мне объясните, что происходит.

— Чтобы я смог вам это объяснить, вы все-таки уйдите из кафе, потому что, во-первых наш разговор прослушивают, а во-вторых у вас уже почти не осталось времени. В другом кафе зарегистрируйте новый аккаунт в скайпе и найдите мой аккаунт набрав латинскими буквами имя города о котором я вам говорил. Кстати, с телефоном вы очень правильно поступили, извините забыл предупредить.

— Прослушивают?! Скайп? — удивился Алексей, но на экране появилось окно "Разговор окончен"

Алекс чертыхнулся про себя и снял наушники.

На экране появился яркое бордовое окно с сообщением от Администратора сети:

" Умка, за тобой тут пришли в штатской. Корочки милиции. Зачем не мое дело, рядом с компом дверь в подсобку, там есть второй выход, код 5378."

Алекс посмотрел в соседний зал, где возле освещенной стойки стоял крепкий мужик в сером костюме и что-то рассказывал Змеелову, который держал в руках фотографию.

Алекс быстро кинулся к двери рассчитывая, что зашедший с ярко освещенной улицы оперативник, а это точно был не местный участковый, не заметит его в полумраке. Как только он прикрыл за собой дверь, из под нее засветился яркий лучик — включили верхний свет. В подсобке было темно, но привыкшие к полумраку глаза сразу нашли узкую крутую лестницу вверх. Лестница упиралась в железную дверь с кодовым замком.

"Черт света нету и ни мобильника, ни зажигалки"

Алекс начал нащупывать кнопки. Их было три в ряд. Вариантов размещения цифр было немного, скорее всего или по очереди как на калькуляторе, или как на компьютерной клавиатуре. Оставалось непонятным, где размещены сервисные кнопки, которые точно были, ведь всего кнопок он нащупал двенадцать.

Алекс попробовал "калькуляторный" вариант. Неудача. Алексу казалось, что он слышит как сердце бешененно стучит в груди, ладони покрылись потом. Теперь "клавиатурный". Раздался щелчек замка. Свобода.

Алекс вышел на улицу, прищурившись от яркого света, закрыл дверь. Он был с противоположной от входа в клуб стороны здания. Не теряя ни минуты он быстрым шагом, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание прохожих, направился к квартире. Еще когда в клубе он подключал внешний привод к компу, у него появилась мысль как можно попасть в квартиру и без ключа.

Разговор через закрытую дверь со старушкой из соседнего подъезда, с которой у него был общий балкон, пока ни к чему не приводил.

— Ну поймите вы, у меня украли сумку в поезде, а там был ключ и мобильный телефон, поэтому я не могу ни в квартиру попасть, где есть запасной ключ, ни моей тетке, Марине Ильинишне позвонить, потому что номер сестры, у которой она сейчас живет, записал в мобильный — устало повторял он придуманную легенду. — Я через пожарные двери на балконе перейду к себе на балкон и все. Они ж ни у вас, ни у меня не заколочены.

То, что он внучатый племянник, попросила всем говорить сама хозяйка, думая, что соседи и консьерж не догадаются, что она квартиру сдает.

Бабуля за дверью не сдавалась.

— Молодой человек, я еще раз вам повторяю. Я вас первый раз слышу, и открывать вам дверь или тем более пускать в квартиру не буду.

Как часто бывает, простое решение проблемы появилось неожиданно:

— А если я позову консьержа из своего парадного, и он подтвердит, что я живу в пятьдесят второй квартире, а Марина Ильинишна — моя тетка? Тогда пустите?

За дверью тишина длилась с полуминуты.

— А кто сегодня дежурит? Михалыч или кто из этих, которые меняются постоянно? — тишину прервал голос с нотками сомнения.

— Михалыч, Михалыч, — обрадовался Алекс.

Он тоже знал только этого консьержа. Михалыч — бывший военный с хорошей пенсией жил в подъезде с момента постройки дома в шестидесятых, и работа консьержа для него была не только источником дохода, но и общественной деятельностью. Именно Михалыч инициировал субботники в сквере перед домом весной, одинокие пенсионерки из разных подъездов обращались к нему за мелким ремонтом — лампочку поменять или кран починить.

Другие консьержи, как правильно заметила соседка, менялись чуть ли не каждый месяц — в подъезде было много пенсионеров и мало квартир, поэтому платили им немного. Ни жильцы этих временщиков, ни они жильцов не запоминали, поэтому их полезность как некой охраны дома была Алексу не понятной. Ну разве что никто не использовал парадное в качестве туалета, а это уже немало. Ведь этот самый скверик перед подъездом летом был излюбленным местом, чтобы отдохнуть вечером с пивком. Понятное дело пиво спустя время искало выход, а так как деревьев в скверике было мало, темнело поздно — парадные поблизости казались этим мудакам удобными местами.

С помощью Михалыча удалось и соседку сверху уговорить и отвертку раздобыть, чтобы аккуратно вытащить стеклопакет из балконной двери. В общем, минут через тридцать консьерж получил армянский коньяк, а Алекс — квартиру в свое распоряжение.

Включил настольный компьютер, предварительно вырубив интернет — лучше не светить свой айпишник сейчас в Сети. Если за ним следят так серьезно, то был смысл перестраховаться. Новинками в сфере систем слежения Алексей не интересовался лет пять уже, после того как занял теплое и сытное место программиста. Хотя… в любом случае было понятно, что скорость, с которой через его следы в инете вычислят квартиру, уже идет на часы. Они знают его аккаунт скайпа, отследят все точки выхода, перепроверят, отсеют все командировки, рабочие айпишники. Конечно, еще со времен хакерства он привык с домашнего айпи не пользоваться ни аськой, ни скайпом, ни даже страницу в ЖЖ не посещать, но… в общем, времени у него немного.

Сейчас нужно слить всю инфу на внешний винчестер и грохнуть диск — просто форматирование не помешает специалисту все восстановить. Поэтому после копирования информации винчестер был разобран и просто разбит молотком.

Легкий ноутбук от Сони избежал участи винчестера. Именно на нем можно было просмотреть запись, в нем был CD-привод, а рисковать, теряя время, и просматривать ее сейчас Алекс не собирался. Поэтому ноут отправился в рюкзак.

Остались документы и деньги. Беглый сбор наличности по квартире дал неплохой результат — больше двадцати тысяч рублями и почти полторы тысячи вечнозеленых бумажек.

"Неплохо, даже если до ячейки не доберусь, на первое время хватит" — подумал Алекс, пряча рубли в карман, а доллары в рюкзак.

"Так теперь самое главное — ячейка, ну и документы".

На столе, рядом с компьютером стояла наполовину пустая большая упаковка с чипсами. Покопавшись в чипсах, Алексей достал целлофановый пакет. Это был идеальный тайник — никто не станет копаться в открытом пакете с чипсами в поисках денег или документов. В целлофановом пакете лежали ключи и фиолетовая паспортная книжка с экзотическим гербом и надписью "Latvijas Republika" в нижней части была вторая надпись "Nipelsona Pase". Это был паспорт, так называемого негражданина Латвии, на который у Алекса сейчас были все надежды. Появился он у Алекса почти случайно.

А дело было так. Как-то года два назад в пятницу подошел к нему руководитель проекта, Володя, и попросил Алекса об услуге. В субботу компания отправляла его в Подмосковье на конференцию по системам безопасности. Участие оплачено — не ехать нельзя. А тут как раз в Москву приезжает одна знакомая из Японии, с которой он познакомился в инете. Причем приезжает не одна, а с сестрой-близняшкой — оказалось, что он общался в онлайне на фривольные темы попеременно с ними обеими. В общем, снял он номер на троих и предвкушал незабываемые выходные экзотического разврата, а тут эта конференция. Он совсем о ней забыл, а на днях кадровый отдел напомнил, что регистрация подтверждена, и он должен будет потом отчет не забыть прислать.

Так Алекс стал на два дня Владимиром, участником конференции, где обсуждали методы борьбы с теми, кем он еще недавно был — хакерами. Мероприятие оказалось интересным, он даже поучаствовал в одной полемике, где его заметил один парень. Во время вечернего фуршета, а проще говоря пьянки, он подошел к Алексу-Владимиру пообщаться о дневном споре. Представился сотрудником латышского банка Ингуссом, Алекс, понятное дело, не стал говорить, что он Алексей, а не Владимир

Обычная беседа перешла к более специфическим моментам, потом Ингусс предложил Алексу плюнуть на этот фуршет для ботанов и махнуть оттянуться в Москву. Поехали в Москву, повисели немного в пабе, где говорили только о работе. Потом Ингусс предложил махнуть в представительство банка — там есть сауна да и заночевать можно, а уже утром вернуть на конференцию. Когда приехали в представительство охранник, увидев документы Ингусса их пустил, но предупредил, что сауну уже кто-то занял. Поэтому пошли пить к Ингуссу в серверную, где Алекс решил "показать класс" — внедрил специальные метки в обычные текстовые файлы. Теперь при любом копировании не файла, а самой информации можно было обнаружить ее местонахождение.

Как они все-таки попали с сауну, он помнил смутно. Проснулся в одной простыне на кожаном диване комнаты отдыха. Было холодно, голова болела и очень хотелось пить. Алекс тупо уставился на невысокий столик, где валялись две пустые бутылки из под коньяка и пластиковые стаканчика: ничего похожего на воду не было.

Ингусс, спавший в такой же простыне на соседнем диване, поднял голову — выглядел тоже не здорово.

— О-о-о…Проснулся? С добрым утром, — собутыльник еле ворочал языком. — Я уже минут десять лежу, пытаюсь встать и не могу.

Ни о какой поездке на конференцию речь уже шла — надо было срочно искать бокальчик холодного пива. И он, о чудо (в девять утра!) нашелся в соседнем с банком здании, где работал круглосуточный бар.

После первого бокала ушедшего залпом Ингусс неожиданно заговорил о достаточно специфической проблеме. Во-первых, он оказался сотрудником латвийского Бюро по Защите Конституции, тамошнем ФСБ. Во-вторых, ему нужно было найти, кто сливает информацию из базы данных их российского офиса.

Этот филиал крупнейшего латышского банка был по совместительству офисом латышской спецслужбы, поскольку сам банк был неформальным подразделением через которые многие фирмы и просто богатые люди по всему СНГ проводили свои непрозрачные операции. По сути, таким нехитрым способом латышские спецслужбы получали доступ к информации о деятельности, если российских олигархов, то многих бизнесменов средней руки, которую всегда можно было использовать в своих интересах.

Для определения того, кто сливает информацию и кому, Ингусса направили под видом системного администратора на работу в банк. Выполнить задание пока не получалось, а сверху уже давили, требуя результатов.

У него были подозрения, что это дело рук одного из сотрудников банка, но дело в том, что это был сын одного из заместителей Бюро, который устроил сына на сытное место. С подозрениями в такой ситуации не пойдешь "наверх", нужны железные доказательства. А их мог бы помочь добыть Алекс со своими метками. В качестве платы он и предложил "Владимиру" латышский паспорт.

Отказываться было глупо, ведь Ингусс не знал настоящего имени Алекса и выдав ему паспорт, никогда бы не нашел настоящего Алексея Харламова.

Алекс с помощью своих меток нашел, что утечка идет через программу, установленную на одном из компов американскими консультантами, которые ее "забыли удалить", и как следовало ожидать, информация уходила в ЦРУ, считавшееся союзником латышей в регионе, но не стеснявшихся работать такими методами даже с парнерами. А парень, который был под подозрением у Ингусса оказался чист. После операции, которую Ингусс представил как исключительно свою заслугу, он пошел на повышение, а "Владимир" получил паспорт Андрея Безухова.

Как это сделал Ингусс без того, чтобы начальство узнало о его, Харламова, роли в операции мало тогда интересовало Алекса. Больше интересовало насколько паспорт реальный. Поэтому в том же году, Алекс решил это проверить, когда летал в Базель на конференцию. На обратном пути была нелетная погода, и рейс изрядно задерживали. Аэропорт там один для французов и швейцарцев, только выходы разные — в шенгенскую зону (Франция) и в Швейцарию. Времени до вылета было много, и Алекс решился пройти по латышскому паспорту через французский сектор в шенгенскую зону — волновался, что швейцарцы могут заметить, что он проходит под разными паспортами. Все прошло нормально — выпустили и впустили через границу, не задавая вопросов — так что Ингусс не обманул.

Теперь этот паспорт был единственной надеждой на то, чтобы уйти от спецслужб. В том, что его ищет не охрана отеля, а ФСБ или кто-то подобный, у Алекса сомнений уже не было.

Алекс ухмыльнулся — сколько раз, когда занимался хакерством, он рисовал в воображении, как по поддельным документам скрывается от милиции, спецслужб. Потом бросил свое флибустьерство в Интернете, получил спокойную работу и… как говорил один знакомый: "бойтесь своих желаний — они способны материализоваться".

Из прихожей раздалась трель телефонного звонка. За время, пока он снимал квартиру, это случилось впервые. Знакомые звонили только на мобильный, даже хозяйка по поводу денег. Иногда он пользовался домашним телефоном, чтобы пиццу или такси заказать, оставляя им номер сотового. Только сейчас он понял, что слышит звонок этого аппарата впервые.

"Нашли меня? Проверяют, дома ли? Глупо. Если бы у них был номер, сразу бы приехали. Имея номер стационарного телефона, найти адрес элементарно" — мысли хаотично роились в голове. Звонки прекратились, но через пару секунд, словно собравшись с силами, телефон снова начал назойливо дребезжать. Алексей решил подойти.

— Алло. Леша это ты? — раздался из трубки мамин голос.

От неожиданности он опешил: "Значит, номер я все-таки родителям давал. Всё. Сейчас они меня вычислят, родительский телефон точно на прослушке. В любом случае нужно успокоить маму и делать отсюда ноги".

— Леша, что ты молчишь. Почему мобильный отключен?

"Может они до родителей еще не добрались, а она ж всегда волнуется, чтобы после прилета я отзванивался"

— Да мама, это я. Уже дома, а мобильный потерял в аэропорту еще в Иркутске. Думал позвонить уже из дому, да вот завертелся.

— Леша с тобой ничего не случилось? — в голосе по-прежнему была тревога.

— Ничего, а что могло случиться?

— Час назад заходил к нам домой участковый. Отец ангину подхватил поэтому сидит дома, вот участковый его и застал. Он сказал, что тебя военкомат ищет — какие-то документы потеряли. Ну, отец ему объяснил, что ты снимаешь квартиру и живешь отдельно, но он передаст тебе, когда ты вернешься из командировки. Даже набрал тебя на мобильный, но тот был вне зоны досягаемости. Решили, что еще летишь. Участковый спрашивал телефон съемной квартиры, но ты ж знаешь, что отец такие вещи не запоминает.

— А ты запоминаешь, — как можно веселее прокомментировал Алекс, — и, кстати, как ты его запомнила?

— А ты же звонил мне из дому на мобильный, когда год назад свой уже терял свой мобильный, вот я его и записала его тогда. Вечно ты у меня все терять любишь.

— Ну ладно, ладно. Все, мам, не беспокойся я дома — буду отсыпаться. У нас же с Байкалом разница пять часов. Что-то в сон клонит.

— Ну отсыпайся, отсыпайся, а на выходные не забудь к нам. Ой! Подожди! Чего ж я звонила! Через полчаса после того как отец мне позвонил рассказать об участковом, звонит девушка. Говорит, что с работы и что тебя начальство разыскивает, а на мобильном ты не отвечаешь. Я ее спрашиваю, а разве вы уже прилетели, а она мне говорит, что уже часа три как должны были прилететь. И попросила, если найду тебя, передать, что совещание в шесть вечера. Вот я и разволновалась — стала тебе звонить, ты же всегда звонишь когда прилетаешь.

— С работы? А она не сказала, как ее зовут?

— Сказала, но я не запомнила.

— Ну ладно, мама, будем считать, ты меня не находила, тут спать охота, а они со своим совещанием. Все, мама, целую. Отцу привет, с военкоматом все решу, не беспокойтесь.

— Ну, хорошо, что все нормально. Пока. В субботу не забудь заехать с фотографиями с Байкала.

— Обязательно, мам.

Алекс положил трубку.

"Изящно вычислили…Сколько у меня времени? Пять-десять минут. Эти из клуба же рядом" — операция со звонком с работы впечатлила Алекса. Как точно просчитали поведение взволнованной матери.

Он кинулся в комнату. Быстро забросил в рюкзак к ноуту внешний винчестер, КПК, запасные джинсы, свитер, белье. Одел лыжную куртку, натянул спортивную шапочку и спортивные противосолнечные очки. Хоть на улице лежал снег, но весна брала права в свои руки все крепче, и смеркалось уже ближе к семи. Если у милиции есть его портрет, то лучше днем все-таки пользоваться очками.

Сборы заняли минуты две, но когда он выглянул из окна кухни, которое выходило в сторону парадного, то увидел быстро подъезжающую черную тойоту. В душе появилось дурное предчувствие, которое не подвело. Не успела машина остановится, как распахнулись задние двери и появились двое, один, как и предположил Алекс, был из клуба. Они быстро направились в подъезд. Из водительской двери вышел третий, стал огладывать двор, но остался возле машины.

"Не успел. Пока с матерью говорил, они уже выезжали" — такая сообразительность явно запоздала — преследователи уже были в подъезде.

По дороге к Москве на сумасшедшей скорости неслись два Мерседеса-кубика с включенными мигалками. На заднем сидении второго автомобиля Бурковский, отгородившись от водителя тонированной перегородкой, слушал доклад сотрудника оперативного управления.

Бурковского все еще мутило после приземления полчаса назад — Миг-25 это не бизнес-авиация, назвать полет в нем комфортным никак нельзя. Так что теперь приходилось и в суть вопроса вникать, и с организмом бороться.

Руководитель оперативной группы, выделенной ему для работы в Москве, был Олег Звягин, не приметный парень моложе его, Дмитрия, лет на пять. Такого встретишь лицом к лицу в лифте и не через пять минут не сможешь описать. Манера говорить выдавала, что в организацию Олег попал из контрразведки — обычная ситуация для сотрудников оперативного подразделения не только в России.

— Алексей Хараламов попал в поле нашего зрения 11 лет назад. Они с товарищем создали проект Энтхилл, который обнаружил эффект экстрафакультивности в Интернете.

Бурковский удивленно посмотрел на Звягина. Олег всего руководитель небольшой оперативной группы. По сути, это одна из низших ступеней в силовой иерархии, а информация об эффекте экстрафакультивности — одна из наиболее закрытых тем Организации. Бурковский сам узнал о ней только после посвящения.

— Вы о нем знаете? — перебил он Олега.

— О Харламове? — вопрос застал врасплох, и на лице Олега выразилось недоумение. — Ну да, я собрал…

— Нет, об эффекте экстрафакультивности.

— Не знаю, этот термин был в досье, но я могу взять более подробную информацию.

— Думаю, вы ее не получите, — улыбнулся Бурковский. — Продолжайте.

— Во время участия в проекте Энтхилл Харламову было пятнадцать, и он еще учился в школе, но отдел рекрутинга, конечно, взял его на заметку. Особое внимание он привлек, когда анализы, из образцов, взятых при прохождении медкомиссии в военкомате, показали, — Звягин посмотрел в свои записи, — чистоту генетических данных. Проект Энтхилл принес ему значительную сумму, а именно порядка ста тысяч долларов. В последний год учебы в школе вел разгульный образ жизни, проходил лечение от наркомании. В высшее учебное заведение не поступал, полностью посвятив себя программированию и хакерской деятельности. В Сети был известен под именем Умка и приобрел значительный авторитет в этих кругах. После исполнения Харламову восемнадцати лет Отдел рекрутинга начал привлекать его к сотрудничеству с целью последующей вербовки, причем сразу в подразделения центрального аппарата. Именно для этого полгода готовилась операция с подключением спецслужб.

— Подробная информация об этой операции при вас?

— Нет, только в общих чертах. Анонимный постоянный заказчик Харламова заказал конфиденциальную информацию одного из нью-йорского банка. Именно информацию, воровством Харламов принципиально не занимался. Его должны были арестовать по официальному ордеру ФБР во время отдыха в Турции. Через три месяца нахождения в турецкой тюрьме и экстрадиции в США, наш человек предложил бы работу в американской компании в обмен на свободу. Но все пошло не так, информацию он заказчику не предоставил, хотя все было подготовлено так, чтобы никакие технические проблемы ему не помешали это сделать. В последний момент он сообщил Заказчику, что уезжает в Крым и займётся заказом после возвращения.

— Молодец, парень, — улыбнулся Бурковский, — у него оказывается прямо хобби: уходить от нас.

— После возвращения Хараламов отказался от заказа, полностью прекратил свою деятельность в качестве хакера и пошел работать программистом в российский офис софтверной компании, принадлежащей нашей Организации. В досье написано, что выбор компании он сделал абсолютно случайно.

— Каков уровень его доступа в компании?

— В российском офисе выполняли исключительно публичную часть работы. Никаких внутренних разработок в Москве не было.

— В свете сегодняшних событий нельзя исключить целенаправленный выбор карьеры именно в нашей компании.

— Дмитрий Алексеевич, дело в том, что никакой карьеры он не делал. Спустя полгода у Харламова начала явно прогрессировать алкогольная зависимость. Если бы не она, то, по информации службы рекрутинга, были бы все основания не только для его повышения, но и перевода в центральный офис. Он один из лучших сотрудников, но… В общем от его вовлечения в Организацию отказались три года назад.

— А если это умышленный повод не попадать в сферу внимания нашей службы рекрутинга? Так что проверяйте, проверяйте. У вас все по Харламову?

— Да.

— А что со вторым участником проекта Энтхил?

— Информация по нему для моего уровня доступа закрыта.

Бурковский, вскинув брови, кивнул.

— Что уже сделано для отслеживания возможного местонахождения Харламова?

— Аналитический отдел определяет возможные точки его появления — родители, друзья, сослуживцы. По адресу прописки уже находится группа, пока Харламов там не появлялся. Ведется мониторинг коммуникаций: Интернет, телефоны родителей, друзей. Особое внимание к его коллеге-ирландцу, аналитики нашли какие-то нестыковки, но пока ничего определенного сказать не могут.

— Это тот Джерард, которому Харламов звонил и с которым Харламов разговаривал в аэропорту?

— Да.

— Хорошо, а теперь вы свободны, мне нужно поработать с базой.

Как только автомобили притормозили, открылась задняя дверь, и Олег быстро пересел на место рядом водителем. Не успела дверь захлопнуться, как машины бодро набрали скорость. Впереди виднелась развязка МКАДа.

Перед Харламовым на спинке кресла водителя зажегся дисплей, где, после стандартной процедуры идентификации по радужной оболочке и чертам лица, появился доступ к базе данных.

Покопавшись в базах около получаса, Харламов активировал связь с Мауриком.

— Добрый день, господин Маурик. Я уже в Москве.

— Надеюсь, что и Харламов там же, — Маурик был по-прежнему в плохом настроении, — Это все что вы хотели мне сообщить, Дмитрий?

Бурковский пропустил колкость мимо ушей. Сегодня о него даже ноги можно вытирать — заслужил.

— Господин Маурик я хотел бы получить санкцию на срочный вызов в Москву сотрудника отдела анализа…

— Вы все-таки решили это сделать? — перебил его Маурик. — Думаете, мы не справимся с поимкой Харламова без привлечения внимания других подразделений? Вы понимаете, что придется объяснить причину отзыва его руководству.

— Уверен, мы найдем Харламова сами, но, думаю, стоит подстраховаться.

Повисла пауза. Маурик хорошо понял Бурковского: шила в мешке не утаишь, ситуация и так вышла из-под контроля, поэтому стоит задействовать все варианты, чтобы потом не обвинили в недооценке серьезности ситуации.

— Хорошо, я дам распоряжения. У вас все?

— Да.

Изображение Маурика исчезло, и через несколько минут, появилось уведомление о распоряжении, касающегося его, Бурковского. Дмитрий открыл текст.

Как и ожидал, это было сухой документ о вызове сотрудника отдела анализа из Праги в Москву. С 9:00 следующего утра, он переходил под временное кураторство Бурковского. Кураторство не подразумевало подчинения, поскольку уровень приезжавшего специалиста в иерархии был значительно выше чем у Бурковского — тот достиг еще посвящения три года назад, а Бурковский только год как вошел в число посвященных.

За стеклом начал активно жестикулировать Звягин, привлекая внимание Дмитрия.

"Что это с ним? С виду такой малоэмоциональный… а тут даже о внутрисалонной связи забыл" — подумал Бурковский, опуская стекло перегородки.

— Объект появился в Сети, сейчас он в скайпе. Айпишник находится в Москве в интернет-клубе, — Звягин был взбудоражен.

Только сейчас Бурковский понял, что всю операцию Звягин воспринимает, как важный этап карьеры.

"Интересно, что ему начальство пообещало за позитивный результат", — ухмыльнулся про себя Бурковский. Вообще-то такое поведение Звягина было хорошим: Звягин новичок раз так себя ведет. То есть Бурковскому по-прежнему доверяют и в подчинение не выделили местного зубра для контроля и оценки его действий.

— Время достижения группой объекта?

— Минуты три-четыре. Нам повезло — этот клуб рядом с базой, буквально в пятистах метрах.

— О том, что повезло, будем рассуждать, когда Харламов окажеться у нас.

— И еще, Дмитрий Алексеевич, сейчас Харламов ведет аудиоразговор, который мы записываем.

— С кем?

— Минутку… с… Алексеем Харламовым, — закончил Звягин упавшим голосом.

— Ну вот, не все так весело. Запись разговора у меня в папке?

— Да сразу туда пишется.

…Бурковский снял наушники. Разговор Харламова с каким-то Яном однозначно говорил только о том, что без конфедератов здесь не обошлось. Из разговора следовало, что Харламов не их агент. Конечно, существует вероятность, что весь этот разговор ведется специально для слушателей, в том числе и для него.

"Ладно, через несколько минут будем знать", — подумал Бурковский и нажал кнопку внутренней связи автомобиля.

— Звягин?

— Слушаю Дмитрий Алексеевич.

— Запись на анализ психологам. Мне нужна информация о степени откровенности разговаривавших. Особенно пусть проверят на присутствие навыков вербальной блокировки. Разговор слишком длинный — так что следы должны быть. И что там по клубу? Ваши уже там?

— Оперативники сообщили минуту назад, что уже на месте. Выход из клуба блокирован. Харламов закончил разговор в момент подхода группы к клубу. Выходивших из клуба замечено не было, так что он должен еще быть там. Я дал распоряжение брать его в клубе.

— Он должен быть не там, а у вас! Как только будет результат, доложите.

Из головы не шел разговор, подтверждавший участие в этом деле конфедератов. Вероятность, что визит Харламова на Мероприятие — это затея конфедератов, минимальна, поскольку не видна цель. Само происходившее на Мероприятие, как и список гостей, для них не представляет интерес. Разве что Мероприятие использовалось как ширма для другой операции? Тогда стоит запросить подробный анализ записей с камер всего пребывания Харламова в отеле.

Пока Бурковский решил исходить из того, что Харламов случайно оказался в отеле. Тогда, получается, Харламов был в разработке не только у них, но и у конфедератов, которым приходится вытаскивать его из отеля даже ценой риска своего агента в отеле. А может, они намеренно его заманили на объект во время Мероприятия, чтобы "спасти" его и завербовать?

И третий вариант — все дело случая. Но тогда получается, что агент конфедератов, случайно заметил, что Харламова задержали и оставили в кабинете одного. В это время он оперативно звонит ему на мобильный с инструкциями… Но, откуда знал номер Харламова, да и вообще, что Харламов не член Организации? Такие вопросы исключают возможность "случайной" помощи конфедератов.

Рабочими оставались первая и вторая версии. Причем, если его вербуют конфедераты таким изощренным способом, получается, что в отеле их агент. Он должен зафиксировать, что Харламов вышел из отеля, а, главное, момент когда его вернула охрана и оставила одного в комнате. Значит, нужно еще проверить записи камер по возможным свидетелям его задержания.

Бурковский склонился над монитором и стал быстро набирать текст распоряжений для отдела мониторинга отеля. Формально его отстранили, поэтому нужна была санкция Маурика. Бурковский вздохнул, представив ехидную улыбку француза "вот, дескать, засуетился Бурковский, бурную деятельность демонстрирует". Хоть он ни разу эту улыбочку не видел, но воображение нарисовало ее в мельчайших деталях.

Ну и плевать, в конечном итоге в круг его задач, кроме поимки Харламова, входит и общая безопасность объектов Организации. Бурковский нажал кнопку Enter. Словно по команде Enter зажглась лампочка переговорного устройства — Звягин вспомнил о ее наличии в автомобиле.

— Харламова в клубе упустили.

— Что значит, упустили? — голос Бурковского был спокоен.

Он еще не до конца понял, что сообщил Звягин — в голове сидела мысль об агенте на объекте, за безопасность которого еще утром отвечал он.

— Администратор опознал его, показал место, где он сидел, но самого объекта в клубе не оказалось. Агент докладывает, что когда они вошли в помещение, кто-то отключил свет, и, вероятно, он ушел через черный ход.

— Получается, что он специально выбрал клуб с черных ходом? То есть он нас туда заранее привел как щенков на поводке? Мы программиста ловим или Джеймса Бонда, вашу мать? — Бурковский кричал так, что его было слышно в передней части автомобиля и без переговорного устройства.

В это время машина остановилась, напротив небольшого особняка в Замоскворечье, окруженном небольшим сквером и массиным кованым забором с воротами. У входа висела скромная бронзовая табличка "Международное агентство Уильяма Дж. Скотта". Только знающие мировой рынок детективных агентств знали о том, что за скромной таблицей находится офис одного из лидеров мирового частного сыска. Некоторые из них знали факт, что основатель, кроме создания в начале 20-го века агентства частного сыска, позднее успел поработать директором ФБР. И только узкий круг знал истинные задачи Агентства — обеспечение безопасности Организации.

Звягин выскочил из автомобиля, чтобы открыть дверь Бурковскому, так быстро, как будто сидел не в удобном салоне, а на сковороде.

— Что дали беседы с родственниками? Тоже ничего? — не успокоившись, продолжал уже тише, но так же агрессивно Бурковский, выбираясь из машины.

— Буквально сейчас должны поступить отчеты, — почти лепетал ошарашенный Звягин.

Он не ожидал такой вспышки гнева от Бурковского, который после полета в сверхзвуковом режиме выглядел вялым и вальяжным. Сейчас же, после информации об очередном исчезновении Харламова практически из-под носа, адреналин прочистил мозги Дмитрия, и Звягину пришлось на себе почувствовать, каким бывает Бурковский в гневе.

Когда Олегу сообщили, что поручают его группе участие в серьезной операции под началом, прибывающего Бурковского, он навел справки. Быстрая карьера, слухи о жесткости с подчиненными рисовали не радужный портрет карьериста идущего по головам.

С другой стороны неофициально говорили, что Бурковский хороший аналитик и парней из своей команды не подставляет перед начальством. Все, кто работали с ним в Питере, очень быстро делали потом самостоятельную карьеру, как хорошие руководители оперативных подразделений. Поэтому новое задание под контролем непосредственно Маурика и подчинение Бурковскому Звягин расценил, как удачный шанс засветиться. Но теперь он понимал, что возможность проявить себя с хорошей стороны может превратиться в пятно на репутации в глазах начальства. От таких пятен как правильно потом долго не избавиться.

— Значит так, Звягин, — продолжал бушевать по пути к особняку Бурковский, — я сейчас к вашему начальству, а через десять минут вы у меня в кабинете отчитаетесь по беседам с родственниками и сослуживцами. Проведенным беседам и планируемым. Все, свободны. Хотя… ко мне в кабинет, кстати, где он?

— На втором этаже, пятнадцатый, там уже…

— Так вот, — перебил Бурковский, — в мой кабинет пусть принесут Пепси и две таблетки аспирина.

Как и предполагал Бурковский, беседа у начальника оперативного управления Рогова заняла десять минут. Питерский отдел, которым руководил Бурковский, был в подчинении у московского управления, так что Рогов раньше был его непосредственым начальником. С переводом на байкальський объект Бурковский формально сравнялся по уровню в иерархии Организации с Роговым, но тот не был в числе посвященных, хотя служил в Организацию уже лет двадцать.

Опытный карьерист, вступивший в Организацию еще во времена Союза, он чувствовал, что задание по содействию Бурковскому в поимке Харламова попахивает жареным, поэтому предпочел самоустраниться. Дмитрию сообщил, что по московскому управлению распространен приказ — любые распоряжения Бурковского являются для всех сотрудников управления приказом, не требующим его, Рогова, санкции.

— В общем, Дмитрий — резюмировал он, широко улыбаясь, — все карты у тебя. Не хочу мешать советами, ты всегда отлично справлялся без них. Полномочия есть, а что делать, сам лучше меня знаешь. Нужны будут еще люди, кроме Звягина, подключай — им будет полезно встряхнуться, а то у нас последние годы слишком уж тихо.

Бурковский прекрасно его понял: "Залез по уши в дерьмо — выбирайся сам. Меня путать не нужно". Дмитрий был уверен, что Рогову уже доложили, как Харламов ушел из-под носа оперативников в клубе. Местом, которое пониже спины, этот служака должно быть понял, что держаться от дела с Харалмовым нужно подальше и не пытаться снискать лавры, участвуя в операции.

— Спасибо, Сан Саныч, постараюсь не злоупотреблять гостеприимством.

— Ну-ну, какое гостеприимство? Ты ж знаешь — я тебе всегда рад. А после окончания операции, надеюсь, не сразу к себе на Байкал махнешь. Найдешь денек на баньку у меня на даче?

"Вот черт старый, делает вид, что о моем временном отстранении ничего не знает", — подумал Дмитрий, но вслух ответил, расплываясь в улыбке и поднимаясь из-за стола:

— Если те русалки еще водятся в твоем пруду, то, конечно.

— Те не те, а русалки будут. Что ж за баня без русалок! — захохотал с напускной беспечностью Рогов

"А ведь нервничает — за зятя волнуется", — ухмыльнулся, выходя, Бурковский.

Дело в том, что зять Рогова руководил одним из отделов рекрутинга. И судя по всему, был каким-то боком причастным к нынешней ситуации. Ведь, если верить Звягину, Харламова рекрутеры упустили, списав все на алкоголизм. А теперь получается, что эффектный уход от вербовки мог быть не случайным. И пока все говорит, что рекрутеры конфедератов сработали более грамотно.

В общем, по результатам этой операции не только судьба Бурковского может круто поменяться, но и другие могут пострадать.

Совещание со Звягиным было еще короче, чем с Роговым. Подключены к прослушиванию телефоны сослуживцев, родителей и сестры Харламова. По адресу прописки Харламова не оказалось. Отец, который был дома, сказал, что он давно не живет с родителями, а снимает квартиру, родителей посещает по выходным. Адреса съемной квартиры отец не знает, номер телефона знает только мобильный. И вообще уверен, что сын еще не прилетел с Байкала.

Бурковский посоветовал позвонить матери Харламова:

— Звягин, сам без психологов подумай — если он ходит к родителям по выходным в гости, то значит, что отношения у них близкие. И если матери сообщить, что сын должен был уже прилететь, а его телефон отключен, то поверь, она его найдет быстрее нас.

Дмитрий перешел к Звягину на "ты", чтобы тот почувствовал, что именно он, Бурковский, его начальник. Дмитрий давно заметил: обращения начальника на "ты" создает у подчиненного ощущения, что ему больше доверяют, считают членом команды. Звягин ведь подчиненный Рогова, а это явно не было плюсом сейчас, так что необходимо сделать его своим союзником. Как нормальный оперативник, он навел справки о Бурковском и должен знать, что из команды Бурковского карьера идет вверх. Вот теперь Дмитрий и дал ему понять, что Звягин принят в команду.

— Будет сделано Дмитрий Алексеевич.

Когда Звягин вышел из кабинета, Бурковский решил пока свежи в памяти утренние события определить круг подозреваемых на объекте, кто мог бы работать на конфедератов. В том, что на объекте у него работает агент конфедератов и, возможно, не один, сомнений уже не было. После того как на белом листе появился весь перечень мест, где и кто мог встретить Харламова, он решил подробнее пересмотреть запись вечеринки, но этому помешал оживший на столе телефон.

— Бурковский.

— Дмитрий Алексеевич, это Звягин. Все как вы сказали, она сразу же позвонила ему на домашний.

— Кто она? — не сразу понял Дмитрий, мысли которого сейчас были на Байкале.

— Мать Харламова. Она после нашего звонка набрала его домашний, квартира оказалась рядом с тем интернет-клубом. Харламов поднял трубку. Наша группа еще была в клубе — опрашивала посетителей и администратора. К дому они подъехали через девяносто секунд после окончания разговора Харламова с матерью. Они уже блокировали подъезд, по словам консьержа, никто за последние пять минут из подъезда не выходил. Остался один вопрос — остается ли в силе распоряжение брать только живым?

Последняя фраза насторожила Бурковского. За последний час он стал смотреть на необходимость живого Харламова слегка по-другому. Слишком многим, и особенно здесь в Москве, живой Харламов был уже не нужен. Во-первых, он мог стать связующим звеном с агентурной сетью конфедератов. А всем ли это в Органзации нужно? Во-вторых, такая мелочь, как карьера зятя Рогова. Бурковский чувствовал — не все так просто было с той неудавшейся вербовкой. И вот сейчас Харламова должны брать именно люди Рогова, который просто мог "дать совет" не брать обязательно живым.

— Звягин, на будущее совет. Пока приказ не отменил — он действует, — медленно, с нажимом на каждое слово, процедил Бурковский. — И своих людей к этому приучай, если не хочешь в будущем съездить в турпоездку на Кубу.

"Поездкой на Кубу" в Организации называли отправку в тюрьму на объекте Гуантанамо — специальном заведении под официальным прикрытием военной базы США. До вступления в Организацию Дмитрий не понимал, как десятилетиями на коммунистической Кубе терпят американскую военную базу, и почему Советский Союз ее терпел. Все было просто — база была нужна Организации, а правительства просто закрывали на нее глаза. Ну а американцам позволяли пользоваться частью ее территории для своих нелицеприятных дел.

— Прошу прощения. Я все понял. Харламов будет цел и невредим, — голос Звягина из динамика звучал, словно тот вытянулся у аппарата по стойке смирно.

— И главное, — Бурковский сделал паузу. — Чтобы он был у вас в руках.

— Так точно.

Через пять минут Звягин сидел с телефонной трубкой, не решаясь набрать Бурковского. Все эмоции он выплеснул на оперативников, когда услышал короткий отчет о том, что дверь была закрыта изнутри (даже ключ остался в замке), но в квартире никого не было. Он понимал, что на вполне резонный вопрос "Куда мог испариться человек из закрытой изнутри квартиры на девятом этаже?" ответа у него нет. Через окно он тоже не выпрыгивал — пластиковые окна и балконные двери были наглухо закрыты.

* * *

Алекс наблюдал из окна подъезда дома напротив, как суетились возле подъезда преследователи. Там стоял уже не один автомобиль — спустя полчаса после приезда первого подтянулись еще два мерседеса-кубика.

Вот сейчас двое побежали в соседний подъезд — наверное, консьерж рассказал, как Алекс попал в квартиру, теперь они побежали к соседке.

А лихо он выиграл эти полчаса у них. Для начала вставил ключ изнутри в железную дверь, чтобы замок быстро вскрыть не получилось. Швейцарский нож, не хуже отвертки Михалыча, помог вытащить стеклопакет из балконной двери. Выйдя на балкон, Алексей закрыл изнутри дверь и после этого вставил стекло. Он слышал звонок в дверь, когда еще закреплял планки на стеклопакете. На балконе соседки он услышал грохот, приглушенный закрытыми окнами, — недорогая, но все-таки железная, дверь квартиры надолго не задержала незваных гостей.

Препирался с соседкой он недолго. Сказал, что запасного ключа не нашел, что хочет позвонить своей тетке с ее телефона — его домашний почему-то отключили, а он не заметил, когда это случилось, потому что пользовался только мобильным. Даже вот, дескать, телефон ее домашний в блокноте нашел и, протягивая ей бумажку, предложил позвонить вместе.

К счастью, бабуля, благодаря протекции Михалыча, была к нему уже больше расположена, поэтому согласилась помочь со звонком к "тете". Хозяйка была дома, поэтому, когда недоверчивая бабуля сама ее набрала, то та подтвердила, что он Алексей, точно ее племянник-шалопай. Поэтому пусть соседка не волнуется, Алексей пусть едет к ней и получит ключи, а ей отдельное спасибо, что помогла.

В общем, спустя пять минут, когда Звягин сидел и думал, что доложить Бурковскому, Алекс выходил из соседнего подъезда. Он посмотрел на автомобиль под своим подъездом: теперь водитель сидел в салоне, и не разглядывал двор, что облегчало ситуацию. Как можно спокойней Алексей направился в противоположную автомобилю сторону. Когда вышел из двора, любопытство все же пересилило, и он решил посмотреть, что будет происходить дальше.

Подходя к подъезду соседнего дома, не забыл посмотреть номера квартир, чтобы сходу сказать консьержу "в пятьдесят шестую" и пока та не сообразила спросить "а к кому?" уже запрыгнуть в лифт.

Через минуту он стоял на площадке в подъезде напротив окон своей квартиры и наблюдал за суетой возле подъезда. Сначала в окнах кухни мелькали силуэты людей, когда подъехали Мерседесы из подъезда вынесли системный блок и погрузили в один из "кубиков", который после этого сразу уехал. Зачем им системный блок без винчестера, было непонятно. Может просто тупые служаки хоть что-то начальству привезти решили, а может, не поняли, что винчестер вытащен и лежит рядом разбитый. Алекс улыбнулся — все-таки не мегаумники за ним гоняются.

В животе заурчало — организм напоминал хозяину, что последнее, чем тот его сегодня баловал — это полбутылки коньяка, а он требует чего-то более существенного. Кроме того, было неясно, где сегодня переночевать. Если в гостиницу, чтобы поселиться по латышскому паспорту, то у него нет миграционной карты. Можно и без карты за три-четыре сотни сверху, но эти, судя по всему, на него реальную охоту устроили и ориентировки разошлют быстро, а по кассам вокзалов, аэропортов и отелям в первую очередь. По-хорошему, нужно вообще из города слинять — ни на самолет, ни на поезд в Москве сесть незамеченным не удастся. Но сначала надо к ячейке в банке добраться, а уже начало пятого. То есть, сегодня он до банка добраться не успеет.

"Ладно — для начала стоит перекусить" — решил Алекс и, выйдя из подъезда, поплелся в сторону ближайшего метро. Уже на улице он подумал — именно возле метро, которое рядом с квартирой, его ждут в первую очередь. По базе, понятно, пробили, что машины у него нет, но мог же и по доверенности ездить. Так что, учитывая толковость этих ребят, не было сомнений, что не забыли у Михалыча спросить, на чем Алекс катается. И уже знают, что машины у него никто никогда не видел, утром уходит на метро, вечером приезжает выпивший на такси.

Поэтому район ближайшего метро, это сейчас не лучшее место, где стоит искать поесть — случайный патруль может попросить документы. Муниципальными такси тоже лучше не пользоваться, если работает ФСБ, то ориентировки на него таксистам — дело ближайшего часа.

Алекс сел в троллейбус, чтобы отъехать подальше от дома и попытаться собраться с мыслями. Нужно было решить, где переночевать и как завтра выбраться из города, а потом из страны. Был один человек, который мог бы помочь советом — Джокер.

На самом деле его имя и фамилия звучали прозаичнее, Виктор Новиков, но когда они с Алексом познакомились, он был известен в Сети под ником Джокер. В их кругу не принято общаться по именам, только ники. Ник это имя известное определенному кругу людей. Никого не интересует, что ты Парамон Семенович Иванов — полнеющий снабженец типографии. В Сети ты Сокол — лихой парень, фанат стратегий и эксперт по истории оружия Древней Руси, который еще любит философствовать на тему прогнившей власти. Ник — это второе Я человека, по которому его узнают, который определяет его круг знакомых. В жизни сложно поменять одним махом: работу, знакомых круг интересов. В виртуальном мире все проще — меняешь ник, и ты новый человек, можно изменить возраст, даже пол и ориентацию. Под одним ником можно общаться исключительно на кулинарных форумах, а под другим — фанатов тяжелого рока.

Именно поэтому Умка (лихой хакер) давно в истории, сейчас в инете можно встретить только незатейливый ник Alex — ник сотрудника крупной компании по производству программного обеспечения.

За окном троллейбуса Харламов увидел большую яркую букву "М".

"Кстати. Бигмак и бесплатный интернет — то что мне нужно. И поем и с Джокером свяжусь" — подумал Алекс и пошел к выходу, троллейбус останавливался рядом с Макдоналдсом.

Глава 4

Алекс познакомился с Виктором, когда учился в девятом классе. К тому времени основным источником дохода у него стали лабораторные работы по информатике для студентов.

Одним из его постоянных клиентов вот уже полгода был сосед по дому, Тоха. Сосед этот учился не где-нибудь, а в МГИМО, хотя как он туда попал, для Алекса было загадкой. Родители Тохи, не были ни кооператорами, ни просто обеспеченными людьми, у отца хоть и был автомобиль, но это была десятилетняя, потрепанная "шестерка". Сам Тоха, хоть и учился сносно, но большим интеллектуалом не был, поэтому его аттестат украшали, в основном, четверки.

Поскольку Тоха был на три года старше Алекса, во дворе у них были разные компании. Поэтому удивительным выглядело то, что денег за лабораторные с Тохи Алекс "по-дружески" не брал. Причиной такой невиданной щедрости была Светка, сестра Тохи.

Светка была сверстницей Харламова, и лет до шести они под присмотром мам играли в одной песочнице. Потом девчоночьи куклы и войнушки мальчишек… И поскольку учились они в разных школах, со временем Алекс со Светкой общаться перестал, если не считать общением дежурное "Привет", когда случайно встречались на улице.

Все сильно изменилось летом после восьмого класса.

Их девятиэтажка в Кузьминках стола рядом с парком в окружении невысоких хрущевок. Поскольку в доме был всего один подъезд, то в районе ее называли "свечкой". Харламовы жили на последнем, девятом этаже, а Алексу еще и повезло иметь в своей комнате балкон, выходящий в сторону парка. Вид с балкона был, по меркам Москвы, потрясающий — зелень парка и никаких домов. Класса со второго каждое летнее утро, когда во дворе еще не с кем было играть, Алексей проводил на балконе с книгами. Но это было так до тех пор, пока в жизнь Алекса не вошли домашние задания у мамы в банке и Макс с кабинетом системного администратора. Программы, точки доступа, сетевые протоколы вытеснили героев Жюль Верна, Шерлока Холмса и других персонажей бумажных страниц, оставив их в приятных воспоминаниях детства.

Поэтому в то лето, после восьмого класса, Алексу было давно не до книг. По ночам он сидел в Интернете — только ночью диал-ап работал более-менее сносно, да и знакомые хакеры, с которыми в то время общался Алекс, находились в основном в Штатах, а у них как раз был день. Родители не слишком возражали против такой ночной жизни сына. Как-никак каникулы, а сын не в подворотне пьет пиво или, чего хуже, курит траву. После развала Союза, а с ним комсомола с пионерией, наркотики успели стать проблемой для многих их знакомых, у которых дети были сверстниками Алекса.

Поэтому утренние часы на балконе с книгой в плетеном кресле отошли в прошлое, теперь Алекс просыпался к обеду, когда на балконе, который находился на южном торце дома, было настоящее пекло. Саму комнату от палящего солнца спасал козырек.

В то утро утренний сон прервал звонок матери, она просила проверить, не забыла ли, уходя из дома, выключить утюг. Проверив утюг и успокоив мать, Алекс посмотрел на часы. Полдесятого утра, спать охота после чата до пяти утра, но снова уснуть вряд ли удастся. С чашкой кофе вышел на балкон полюбоваться пейзажем и окончательно проснуться.

И тут его ожидал сюрприз. Этажом ниже по диагонали на раскладушке посреди балкона загорала соседка Света. Балконы в их доме были не спаренными (между ними было метра два) так что нижний по диагонали балкон соседей отлично просматривался. Светка лежала на животе накрывшись панамкой и, наверное, дремала, восполняя недосыпание после вечерних дискотек. Главное, что ввело в ступор Алекса, что кроме панамы на Светке больше одежды не было, и только рядом с раскладушкой валялся персиковый домашний халат.

Судя по шоколадному цвету ягодниц и отсутствию белых пятен от плавок, такой способ приема солнечных ванн Светка практиковала регулярно. Видать балкон подходил для таких солнечных процедур идеально: никаких домов напротив. Балкон рядом со Светкиным принадлежал семье Архиповых. Они работали учителями в соседней с домом школе, и летом, на два месяца каникул, каждый год уезжали к родственникам в Бердянск, к морю. Перед отъездом они заходили к соседям по лестничной площадке, к соседям сверху и снизу, чтобы предупредить об отъезде и просили проследить за их квартирой "если что".

Поэтому потенциальным единственным зрителем солнечных ванн в стиле ню мог стать только Алекс, ведь соседям сверху заглядывать на Светкин балкон было затруднительно.

Наличие Интернета позволяло Алексу наслаждаться видом раздетых девушек всего мира, причем в менее целомудренных видах, чем тот в котором в этот момент предстала Светка. Нельзя сказать, что Алекс активно посещал такие сайты, хотя определенный интерес, как и у любого подростка, они вызывали. Но чтобы вот так, в пяти метрах абсолютно голая сверстница… Такого Алекс не мог припомнить, если не считать фотографии с отдыха в Крыму, где он, трехлетний, копошиться в песке с такой же по возрасту юной нудисткой.

В общем, такое неожиданное эротическое зрелище заставило замереть чашку на полпути ко рту, сердце начало бешено колотится в груди, а кровь прилила к лицу. Он аккуратно поставил чашку на пол и стал рассматривать соседку. Ее тело казалось Алексу просто идеальным, стройные ноги плавно переходили в упругую попку, выше которой тонкая талия демонстрировала, что хозяйка не злоупотребляет мучным и сладким.

Так он простоял минут двадцать, пока рядом с раскладушкой не запищал дешевый китайский будильник. Светка вздрогнула, сняла панамку, подняла с пола будильник и поднесла его к глазам. Алекс тут же присел за ограду балкона, чтобы Светка его случайно не заметила, но продолжил подглядывать через небольшие дырочки в пластиковых щитах, которыми еще строители украсили металлическую ограду балкона.

В это время Светка села на раскладушке и потянулась за халатом. И хоть она сидела в пол-оборота, Алексу повезло убедиться, что светкина молодая, но сформировавшаяся грудь не только не портила впечатление от вида сзади, но и усиливала его.

С того дня Алекс стал просыпаться в девять утра, потому что оказалось, если день был солнечным, Светка загорала исключительно с девяти до десяти утра. Это больше походила на какой-то ритуал, чем на развлечение: она полчаса лежала на спине, положив руки за голову, а полчаса — на животе вытянув их вдоль туловища.

Смысл этого утреннего действа открылся через несколько дней, когда по привычке заняв свой наблюдательный пункт, Алекс чуть не поперхнулся — на балконе голышом лежала на спине совсем незнакомая девчонка. В отличие от Светки, у этой на груди и ниже пояса были белые пятна от купальника. Спустя несколько минут на балконе появилась Светка в своем розовом халате, и до него донесся ее голос.

— Олька ты лучше загорелые места прикрой халатом, а то и за две недели от следов купальника не избавишься, остальные же части тоже загорают. А нам на соревнования уже через десять дней.

Дальше из разговора девчонок Алекс понял, что Светка и ее подруга занимаются бальными танцами. Латиноамериканская программа требует ровного загара, причем костюмы настолько открыты, что загорать в купальниках означает бороться потом с белыми полосками, виднеющимися из-под нарядов. Хорошие тональные кремы, не говоря об автозагарах, в девяностые были редкостью, да и стоили дорого. От дешевых, у девчонок бывала аллергия, некоторые кремы оставляли пятна на одежде, поэтому Светка нашла простой, а главное, бесплатный способ получить ровный загар.

За те полтора месяца, пока Архиповы не вернулись из Бердянска, Алекс пересмотрел, как ему показалось, весь кружок бальных танцев. Но только Светка снилась ему почти каждую ночь. Алексей влюбился. Теперь весь комп у него был завален ее фотографиями, сделанными цифровиком, взятом на время за большие деньги, — они тогда только появлялись в Москве и стоили безумных денег.

К сожалению, ничего большего, чем рассматривать ее фотографии, Алексу не оставалось. Во дворе его считали ботаником, он уже лет пять с пацанами двора только здоровался, а по вечерам, когда все собирались во дворе потусоваться, Алекс сидел или дома за компом, или у кого-то из знакомых сисадминов на работе. Поэтому в глазах всех девчонок двора, как, впрочем, и одноклассниц, он был из категории "нудных умников".

Светка, наоборот, слыла активной тусовщицей, вечером ее можно было встретить или во дворе или на концерте, но чаще на дискотеке, где она, благодаря приобретенной на бальных танцах пластике, чувствовала себя звездой. В общем, были они, как пелось в популярной в то время песне о дельфине с русалкой "не пара, не пара, не пара…".

Но безнадежных ситуаций не существует, и судьба преподнесла Алексу подарок в виде Тохи и его проблем с учебой, особенно с информатикой.

Зачем студентам-международникам знания Бейсика и Паскаля, Алекс не понимал, но когда на пороге его квартиры появился Тоха с фразой "я слышал, ты по информатике лабораторные на заказ делаешь", Алекс понял, что это его шанс.

Он согласился делать лабораторные за чисто символическую сумму, потом помог со скачиванием рефератов из Сети. В то время такой простой способ поиска информации был в диковинку, и преподаватели даже хвалили старательного студента, что материалы он готовит в печатном виде, дескать, не ленится.

Так постепенно, несмотря на разницу в возрасте, Алекс с Тохой стали если не друзьями, то хорошими знакомыми и тот стал даже приглашать в их студенческие походы "на пиво". Алекс почти всегда отказывался. Эти походы были достаточно нудными для Алекса — кроме музыки и шмоток, ни чего другого собирающаяся публика не обсуждала. Ни первое, ни второе не интересовало Алексея, но его интересовала Светка, которая тоже иногда участвовала в этих мероприятиях.

Кстати, оказалось, что Тоха — не Толик, как думал Алексей, а Антон. Его дворовое имя появилось в то время, когда Антон только учился говорить и называл себя Тохой. Так в семье и повелось — Тоха, Тоха. А уже институтские знакомые называли его Антоном.

И вот на одной из таких посиделок в баре, куда Алекс пошел, зная, что придет Светка, та активно терлась возле очередного студента, не обращая никакого внимания Алекса. Оно и понятно: студент этот в глазах тусовки являлся крутым парнем — он бас-гитарист группы, известной "в узком кругу ограниченных людей" (как шутил про себя Алекс). Они с группой даже выступали раза два в местном клубе (по мнению Алекса, обычном кабаке спального района).

В любом случае Алекс понимал, что в глазах Светки бас-гитарист имеет бОльшую привлекательность, чем он — сосед, знакомый с детства, единственным достоинством которого был самый мощный компьютер во дворе.

Тем не менее, настроение Алекса оказалось опять испорчено. Поэтому на предложение одного из ребят, с кем Алекс вообще не был знаком, скинуться на такси в Кузьминки, он сразу же откликнулся. Светка с братом решили еще остаться, так что Алекс с новым знакомым, попрощавшись с народом, пошли ловить машину.

Когда вышли на улицу, тот спросил:

— Вижу, ты тоже чувствуешь себя чужим на таких праздниках жизни? — незнакомец протянул руку, — Виктор.

— Алексей. Просто я тут особо никого, кроме Тохи и Светки, не знаю. Да и пригласил он меня только потому, что я ему лабораторные по информатике делаю ну и рефераты из Интернета подгоняю. А у него сейчас какой-то зверь информатику преподает, вот он в этом семестре очень уж со мной дружит.

— Ха, так вот откуда у Антона лабораторные! А я-то думал…

— Я понимал, что он их не сам делает, — продолжал Виктор, — но мне сам стиль кода понравился. Конечно, наши лабораторки не Бог весть что, но и там видно было, что талантливо. Только ты зря так лабораторные пишешь, этот у нас препод в программировании почти ноль. Ты не поверишь, на переменах он заставляет все компьютеры выключать: "КомпьютОры должны отдыхать". А так ты своих клиентов подставляешь, ведь любой разбирающийся сразу увидит качественный код, начнет вопросы задавать, а тот же Антон, что сможет о нем рассказать?

— Тоха говорил, что препод зверь, вот я и старался

— Он-то зверь — требует сдать кучу лабораторных, за опоздания со сдачей жестко наказывает, а сам смотрит только на результат работы программы. Он в коде совсем не разбирается, раньше преподавал кибернетику. Это когда только блок-схемы алгоритмов рисовали. Мне он напоминает тренера по плаванью, который сам плавать не умеет, но с секундомером стоит и орет, что у тебя руки не оттуда растут, раз так медленно плывешь.

— Ты плаваньем занимался?

— Вообще-то да, но, во-первых, недолго, во-вторых у меня тренер толковый был. Его ребята чемпионаты СССР выигрывали.

— А я шахматами… Четыре года. Даже разряд получил. Потом бросил, когда тренер уехал в Израиль.

— Программировать начал?

— Нет, сначала в клубе подсел на Дум и Кваку. Потом познакомился на работе у матери, она у меня в банке работает, с сисадмином. Вот он меня к программированию и приобщил. Ну, потом заказы на лабораторные для студентов брать стал, домой комп купил.

— Красавчик ты, я посмотрю. Ты же еще в школе учишься и уже на комп заработал?

— Ну, честно говоря, на комп я заработал, продав программку для заучивания английских слов одним языковым курсам. Они "за недешево" обучают английскому, для солидности купили компьютеры. А че делать с ними, не знали. Ну, вот теперь у них есть программка для заучивания слов, у меня — домашний компьютер. А заказы от студентов оплачивают мне Интернет и карманные деньги дают.

— Понятно — наш человек. А Фидонетом пользуешься?

— Нет. У меня нет знакомых, с кем там общаться там, я в основном с парнями из-за бугра общаюсь через форумы.

— Теперь есть. Мой ник Джокер.

— Джокер? Слышал о тебе. Думаю, и ты Умку знаешь. Это я.

— Умка? — Виктор хмыкнул. — Ты опять меня удивил. Не думал, что ты еще совсем пацан.

Алекс поморщился — напоминание о возрасте было не очень приятным. Сглаживал тот факт, что он познакомился с Джокером, о котором в среде хакеров и программистов ходило немало легенд.

— Видел несколько твоих программ-вирусов, неплохие идеи там встречаются, — продолжал Виктор. — Слушай, заходи завтра ко мне, я тут одним проектом занимаюсь, думаю, тебе будет интересно.

На следующий день они встретились у Виктора. В Кузьминках он снимал квартиру, чтобы жить отдельно от родителей. А вырос в высотке на Котельнической, той самой высотке, жизнь в которой, была недостижимой мечтой не только обычного советского человека, но и солидного чиновника. Там, у родителей, он и сейчас был прописан, но жил отдельно, потому что считал: взрослым человек становится тогда, когда способен заработать на еду и крышу над головой самостоятельно.

Съемная квартира была небольшой, ремонт не делали уже лет десять, поэтому обои были выгоревшими, линолеум в коридоре протерся в некоторых местах. При этом Алекса поразила ее абсолютная чистота и аккуратность.

В своей комнате Алекс мог полчаса искать записную книжку, которую только что видел в районе дивана или на столе, а тут ни крошек от бутербродов на столе, ни одежды разбросанной на стульях и диване. Книги стояли исключительно на книжной полке, ручки и карандаши — в синем пластиковом стаканчике на столе. Системный блок и монитор без слоя пыли. Дискеты рассортированы по коробкам и подписаны.

Квартира Виктора была мечтой мамы Алексея, которая любила повторять "Порядок в голове начинается с порядка в комнате". В спорности этой логики Алексей ее не разубеждал, но и порядка в его комнате мать добиться не могла с тех пор как перестала ее убирать сама.

— Понимаешь, — рассказывал Виктор. — Развитие кибернетики еще в 70-х пошло по пути создания компьютера как сложной системы. Чем сложнее компьютер, тем больше задач он сможет выполнить. Вот их и усложняют и усложняют. По-твоему, у кого сложнее мозг, у муравья или у лошади?

— Понятно, что у лошади. И что?

— Я тебе больше скажу, у муравья или пчелы, как такового мозга нет, есть только, по сути, скопление пятисот тысяч нервных клеток. Тем не менее, им удается организовать свою жизнь не хуже, а может и лучше людей. Знаешь, например, что в муравейнике есть система образования, где молодые муравьи учатся, что взрослые муравьи питаются разной пищей в зависимости от профессии, что с возрастом рабочий муравей двигается по "профессиональной лестнице"? Да, да! У них есть профессии — одни охраняют муравейник, другие убирают его, третьи обучают молодое поколение.

— Да ладно, все это инстинкты, — перебил Алекс. — Набор инстинктов, по которому они действуют. Ты сам сказал — мозга практически нет.

— Хорошо, а как объяснить такой эксперимент? Один исследователь 3 года облучал муравьиную тропу гамма-лучами, к которым они очень чувствительны. Думаешь, они перенесли тропу? Нет, они построили над тропой крышу длинной двенадцать с половиной метров.

— Ну, вот я ж и говорю — инстинкты. Тропу перенести не могли, значит, ума не хватило.

— Хм… перенести… А чего ты в Москве живешь? Остальные тут живут? Климат недружелюбный, зимой холодно. По твоей логике жили бы люди все в тропиках, и делов-то

— Ну, есть же одежда, отопление.

— Вот именно человек с помощью ума приспосабливается к неблагоприятным условиям. Не шерсть выращиваем как белый медведь, а из оленьих шкур одежду шьем, и продолжаем жить даже за полярным кругом. Чем мы умнее муравьев, которые вместо того, чтобы новый маршрут проложить, крышу строят?

— Ну, ты совсем уж сравнил, мы и муравьи, — возразил Алекс, — может ты еще и дрессировать муравья будешь? А вот лошадей как раз можно.

— Тут как раз самое интересное начинается. Муравей не может долго жить один, причем страдает он не от голода, он вполне спокойно находит пищу. Два рыжих муравья протянут дольше, а десять уже ведут практически полноценную жизнь колонии. Кстати, муравьи не пчелы, они по семь лет живут, так что этот десяток муравьев может прожить пять-семь лет, построив убежище, впадая в зимнюю спячку. У них только потомства не будет без самки. И еще один интересный эксперимент. Когда муравей тащит тяжелый предмет, он в среднем работает с мощностью 0,22 Вата. А когда они тащат вдвоем, то суммарная их мощность 0,57 Вата, по 0,29 Ватт на каждого. То есть их мощность каждого вырастает почти на тридцать процентов. Ты понимаешь — вместе сильнее, чем по отдельности! Этакий эффект синергии.

— Ну, хорошо, черт с ними с этими муравьями. Ты начинал рассказ с усложнения компьютеров как тупикового пути развития. Если я правильно тебя понимаю, ты хочешь сказать, что в сети компы будут мощнее, чем по отдельности? Так это и ежу понятно. Ведь сейчас делают сервера, в которых по несколько процессоров стоит, а не по одному.

— Ты не торопись. Дай мысль закончить. Так вот, муравьи с их примитивным мозгом и мощной системой общения похожи на отдельные клетки единого организма. Их язык, так же как и язык нейронов головного мозга человека — это язык химических реакций.

— Блин, ну дались тебе эти муравьи… В общем, я понял: муравейник — это большой мозг. Отличная идея… для фантастического рассказа.

— Нет. Это — не большой мозг, это — альтернатива большому мозгу. Заметь, насекомые на планете существуют сотни миллионов лет. Они появились значительно раньше динозавров и многие дожили до наших дней, практически не изменившись. Эволюция до мелочей отшлифовала их организмы. Между прочим, человек уничтожил много видов птиц, животных, но ни одного вида насекомых. Огромное количество существующих изобретений в науке — это просто использование особенностей разных насекомых.

— Ну и почему за эти миллионы лет не появилось цивилизации насекомых?

— А чем муравейник тебе не цивилизация? В рамках одного вида существует иерархическое делегирование полномочий, есть, по сути, разделение труда, который может выполнять каждая особь. Так же, как и у нас: каждый может приготовить яичницу или водить машину, но постоянно этим занимаются повара и водители. Кстати, именно разделение труда на уровне большого сообщества, по сути, деление на профессии считается многими учеными признаком цивилизации. В человеческих племенах цивилизации нет, потому что сегодня все охотятся, завтра все собирают бананы, послезавтра делают одежду. У них нет отдельно воинов, педагогов, землепашцев и охотников. У муравьев это все есть.

— Хорошо, убедил. — Алекс улыбнулся. — Муравьи это тайная цивилизация планеты, но нам-то они зачем?

— Объясню. Сейчас многие компании ведут разработку серверов с несколькими параллельно работающими процессорами, в некоторых научных центрах создают компьютерные сети для проведения сложных расчетов сразу на многих параллельно работающих машинах. Но это все не то. В таких системах поломка одного процессора или компьютера останавливает работу всей системы, поскольку каждый элемент выполняет важную часть работы и резервного элемента не предусмотрено. Такие резервные элементы могут позволить себе только военные и системы управления опасными объектами.

— Ну, ясное дело, ведь, по сути, это создание двух-трех резервных простаивающих систем. Это ж ого-го как дорого, — Алекс начал понимать к чему клонит Виктор.

Алекс, как и большинство хакеров того времени, занимался взломом закрытых баз данных из любви к искусству, а не с корыстной целью. Никогда речь не шла о доступе к паролям банков, платежных систем или секретам военных организаций. Взломать платные библиотеки, порно-сайты — вот, в принципе, круг интересов того времени.

Точно так же каждый новичок программирования пытался написать свой вирус, тогда это было что-то вроде самоутверждения. Большинство таких вирусов, просто перегружали память системы, замедляя ее быстродействие. Целью было не испортить машину, а создать вирус с большей степенью защиты от обнаружения антивирусными программами. Алекс тоже писал такие вирусы, когда только начинал всерьез интересоваться программированием.

Но сейчас, когда он перешел к взлому чужих баз данных он столкнулся с проблемами работы с зашифрованными данными. Для взлома паролей, созданных даже несложными программами по кодированию, требовались такие ресурсы, что даже мощному серверу требовалось несколько часов, чтобы подобрать ключ. Поэтому требовался резкий скачок роста производительности программ дешифровки. Но пока его не может обеспечить даже "Закон Мура" гласящий, что каждые 24 месяца количество транзисторов у процессоров будет удваиваться.

— Все очень просто, — продолжал Виктор, — посредством интернета мы будем давать сотне тысяч компьютеров маленькие задачи для расчета с двойным и даже тройным дублированием. Каждый из компов будет выдавать обратно в Сеть только результат, поэтому канал связи перегружать не будут. А размер самих расчетов не будет отражаться на производительности машины, поэтому пользователь его не заметит. Дублирование поставленных задач многими машинам позволит всей системе избежать проблем, если часть их периодически будут выходить из сети или пользователи просто выключат свои компьютеры.

— Звучит, конечно, фантастически здорово, но, во-первых, я с трудом представляю сложность этой программы. А во-вторых, — Алекс сделал паузу, — как договорится с владельцами этих компов, чтобы они разрешили ими пользоваться.

— Как раз с установкой проблем меньше всего, — Виктор улыбнулся, — я думал, ты сразу догадаешься. Пишется вирус, который потом подгрузит основное приложение, а сам уничтожится.

— Но новое приложение пользователь заметит или антивирус обнаружит. А то и обнаружит сам вирус-инсталлятор

— Именно для этого ты мне и нужен. Умка, я же встречал твои работы, поэтому пригласил тебя. Я в этих антивирусных защитах не большой спец, а у тебя, слышал, получалось неплохо. Ну и с другой стороны, идея в том, что это у нас, в совке, с компами и интернетом имеют дело в основном специалисты, которые, не подключив антивирус, комп не включат. На Западе уже даже домохозяйки и секретарши пользуются Интернетом там вирусам вольготнее.

— Но почему вирус?

— Ну, хорошо, может, я не правильно выразился. Просто до этого никто не делал программ, которые дружелюбно, но без разрешения владельца, внедряются в операционную систему. Просто никому это раньше не нужно было.

— Ладно, предположим, внедришь ты вирус, который будет отбирать часть ресурсов, — Алекс не говорил, он думал вслух. — Но я так и не понял принцип работы основной программы. На машине пользователя она будет работать и получать задачи от головного компьютера, где установлена программа управления ресурсами, распределения заданий, аккумулирования результатов для дельнейшей обработки. Все равно, получается, нужен суперкомпьютер, который уже не сам будет делать расчет, а делегировать эти задачи другим, а потом их обрабатывать.

— Верно, — согласился Виктор, — но ты мыслишь слегка прямолинейно. Ты пытаешься сосредоточить в одном месте принятие решения. А важно сделать систему неуязвимой, то есть лишить ее центра принятия решения. На самом деле нужен не центр принятия решения, а центр или несколько для аккумулирования решений. То есть места, где решения можно получить.

— Знаешь, — сказал Алекс. — теоретически выглядит красиво, но, честно говоря, я смутно представляю, как это может работать.

— Я работаю над этим проектом уже больше года. Смотри сюда, — Виктор положил на столе ватман, стоявший до этого свернутым рядом с письменным столом. — Я для простоты понимания набросал саму схему взаимодействия элементов в системе. Понятно, что много еще не решенных задач и алгоритмов, но в целом работа движется. Одна из проблем — тестирование. Прототип в коде я уже набросал и можно пробовать его внедрять, но нужны машины, объединенные в сеть. А эту задачу я пока не решил. Сам я вирусы писать не очень умею, да и не хочу отвлекаться, мне с основной программой еще копаться и копаться. Поэтому тебя и пригласил. Там масса такого, чего раньше никто не делал, особенно с учетом того, что вирусность распространения — это только этап установки инсталятора. Я видел твой код — видно, что многие вещи ты не читал, а изобретал сам — вот это для меня важно.

Алекс склонился над ватманом. С первого взгляда было видно, что эта схема — результат многомесячной и вдумчивой работы. Он знал, что Джокер серьезная личность, но этот исчерченный мелкими блоками, стрелочками и ромбами огромный лист поразил Алекса.

— И с какого раза ты все это нарисовал? — подняв от ватмана голову, спросил Алекс.

Виктор рассмеялся.

— Ну, точно, что не с первого, и даже не с двадцатого и, возможно, еще придется перерисовывать.

— Энтхил? — спросил Алекс, указывая на надпись в углу ватмана. — Это что, название? И что оно означает?

— По-нашему Муравейник, ты же заметил, что муравьев я люблю. Ну что, согласен стать вторым соавтором Энтхила? Твоя задача будет написать коммуникатор, вот он на схеме. Коммуникатор как вирус устанавливается на машину пользователя, скачивает сам Энтхил, когда тот появится в Сети.

Вопрос был риторическим. Сама идея, над которой работал Джокер, поражала воображение, но, как часто бывает в пятнадцать лет, несмотря на глобальность, она не казалась нереализуемой. Он видел перед собой просто сумасшедший проект, который пока реализуется без тебя. Но тебя приглашают принять участие в проекте, предлагают сделать такое, что, возможно, потом войдет в учебники по программированию.

Не смущало и то, что где-то далеко за океаном сотни инженеров, вероятно, решают такие же задачи. И что с того? Купила же могучая IBM у программиста Била Гейтса его DOS.

— Думаю, я справлюсь, главное, чтобы ты не облажался со своим Муравейником, — Алекс расплылся в улыбке.

На то, чтобы "справиться", ушел год. В тот год Алекс продолжал зарабатывать на студентах, что давало деньги для покупки дополнительного железа. Оставшееся время уходило на сам коммуникатор. Поэтому Алекс успел из твердых "хорошистов" в школе скатиться до "троечника".

В школе это списывали на частые болезни (справки из поликлиники помогала получать знакомая Виктора).

Дома родители иногда бурно обсуждали в своей спальне его успеваемость. Мать требовала "выбросить эти зомбо-ящики" (у него уже было три компа), чтобы ребенок мог поступить в институт, а не идти после школы в ПТУ. Отец в ответ напоминал ей, что его институт дал чудное образование, поэтому теперь: "сын может заработать больше, чем его отец. И не стоит трогать ребенка, если он нашел дело своей жизни, причем дело это — доходное. Пушкин был бездарем во всем, кроме поэзии и литературы, а кто помнит его сокурсников-отличников".

Виктору было проще. Его отец, как и дед, был серьезной персоной в МИДе. Еще во времена СССР он работал в торговых представительствах Союза в капиталистических странах, поэтому большую часть детства Виктор прожил за рубежом. Так, в языковой среде, он освоил английский (в Канаде), немецкий (в Австрии) и даже фарси (в Иране). Поэтому он без труда поступил в МГИМО, где учеба не особо обременяла студентов, в отличие, например, от Бауманки. В МГИМО все было сделано для удобства жизни "золотой молодежи", перспективы которой были и так радужными и не зависели от успеваемости.

Алекс только мельком узнал у Виктора, что деньги он зарабатывает переводами с фарси и так как тот не любил об этом распространятся расспрашивать его не стал.

Как-то Виктор пригласил Алекса к себе на день рождения, точнее в квартиру к родителям. Отец Виктора оказался подтянутым мужиком, который выглядел лет на сорок, хотя на самом деле ему было за пятьдесят. Он совсем не напоминал на совкового специалиста по внешнеэкономической деятельности. По мнению Алекса, это были упитанные кругломордые чинуши, сидевшие у большого советского пирога.

Вернувшись домой, он попытался навести справки о Новиковых. Информация была куцая и в основном лежала в зарубежных базах данных. Пришлось покопаться там, где копаться было не вполне легально, он для этого даже пошел в интернет-клуб — береженого бог бережет. Выяснилось, что и дед, и отец Виктора работали на внешнюю разведку, хоть и не военную, а экономическую.

В тот момент он даже подумал, а стоит ли продолжать проект с Виктором, поэтому решил поговорить прямо. Когда на следующий день пришел к нему в квартиру. Алекс спросил сразу, с порога, как только Виктор закрыл за ним дверь.

— Джокер, скажи честно, твоя семья связана с нашими спецслужбами?

Виктор от этого вопроса даже не вздрогнул, словно его спросили о том, есть у него пиво в холодильнике или нет. Он щелкнул замком на входной двери и прошел в комнату.

— Проходи, чего стоишь в коридоре, — послышалось из комнаты.

— Ты не ответил на вопрос, — упрямо оставаясь в коридоре, ответил Алекс.

— Умка, я вот иногда не понимаю, за что у тебя такое прозвище? Я был уверен, что ты давно наведешь справки обо мне, — Виктор появился в дверях комнаты. — А ты полгода уже со мной работаешь над таким специфическим проектом и только сейчас решил узнать кто я, и что. Ты же должен понимать, что в высотках кто попало квартиры не получал, даже работая в МИДе.

— То есть я прав.

— Ну да, мой дед работал во внешней разведке, отец тоже раньше был активным агентом, правда, по вопросам коммерческой разведки.

— Какой коммерческой разведки? У нас же социализм раньше был.

— Ты думаешь, когда страны заключают контракты на поставку леса, руды на миллиарды долларов, то они не собирают информацию о партнере? Все такие контракты прорабатываются годами, туда вовлечены корпорации, правительство спецслуюжбы и иногда даже армии. И в СССР было так, и в России, а о Штатах вообще речь не идет. Например как так получилось, что СССР в шестьдесят девятом году начинает строить нефтепровод Дружба 2 в Европу, а в семьдесят первом ОПЕК начинает взвинчивать цены на нефть?

— ОПЕК? Это организация арабских стран, которые нефтью торгуют?

— Ну, не только арабских, но, в общем, ты правильно понял. ОПЕК тихо-мирно десять лет существовал, а потом вдруг возьми и за три года раз в десять цены на нефть подними. А СССР вроде бы и не входит в ОПЕК, но как раз больше всех нефти в мире на экспорт начинает слать и как раз трубопровод вводит в эксплуатацию, — Виктор хитро улыбнулся.

— А че ты мне все это рассказываешь? — удивился Алекс

— Ну, это не большая государственная тайна. Дело давнее, это во-первых, а во-вторых, думаешь, американцы или немцы не знали откуда ноги росли у ОПЕК?

— Так это твой отец делал?

— Нет, это было еще до моего рождения, тогда отец еще в Москве работал. Он уже потом эти вопросы курировал. В Австрии мы почему жили? Потому что там штаб-квартира ОПЕК. А потом в Иране — потому что Иран важный экспортер нефти. В общем, если бы ты больше покопался — сам бы все это нашел.

— Хорошо, а сам ты работаешь на КГБ или как их там сейчас называют?

— Я? Ну, скажем так, я иногда помогаю как переводчик фарси. Ни в какие страшные тайны не посвящен, и, в принципе, не планирую работать на спецслужбы. Тем более, что с развалом Союза там сейчас такой бардак.

— А почему ты мне раньше не сказал? Мы же незаконными вещами занимаемся: вирусы, использование чужих компов.

— Ну, во-первых, мы ж не деньги со счетов воруем. Во-вторых, ты не спрашивал. А в-третьих, я думал, ты обрадуешься, что в случае чего у нас неплохой тыл. Запомни, я тебя никогда не брошу в случае серьезных проблем. Ты — мой напарник, а Новиков напарника не предаст.

В воздухе повисла тишина. Алекс ничего не говорил, обдумывая услышанное.

— Ну, если ты топором бабушку-процентщицу не грохнешь, — улыбаясь, добавил Виктор. — А теперь давай займемся нашими муравьиными делами.

* * *

Как всегда, в Макдоналдсе было людно и шумно, но Алексу удалось найти укромное место в углу зала, где расположившись с "Биг-мак меню", он достал ноут. Доступ к интернету Алекс установил быстро, правда скорость оставляла желать лучшего, осталось найти Джокера. Если он в Америке, то у них сейчас ранее утро, в инете его может и не быть.

Заходить через старый аккаунт опасно, через пару минут будут здесь. Завести новый? Но раз ребята так контролируют интернет, то сейчас весь список его контактов под их колпаком. Как только он с нового аккаунта напишет Джокеру "авторизируй меня", то они сразу увидят запрос авторизации. Хотя… он напишет от имени Умки

"…откуда они знают, кто такой Умка? Ну, попросил какой-то Умка регистрации у одного из контактов Алексея Харламова, а их у меня так десятков пять. Не перечитывают же они всю переписку, стоит программа фильтрующая переписку по ключевым словам. Все что мне нужно от Джокера — это его номер телефона. А там, закупив карточек IP- телефонии с обычного автомата можно поговорить хоть с Бразилией. Главное, чтобы в переписке не мелькнули ключевые слова. Что там точно есть?".

Алекс стал набирать небольшой список вероятных ключевых слов "Харламов, Алексей, сбежал, помощь, срочно, скрыть…" Список получился достаточно большим, оставалось надеяться, что удастся обойтись без этих ключевых слов.

Регистрируя в скайпе новый аккаунт, Алекс подумал, не стоит ли связаться и с тем анонимным помощником, но передумал. Ему хотелось сейчас исчезнуть из поля зрения у всех спрятаться на годик-другой, в том числе добровольного помощника, и попутно попытаться разобраться, что же произошло, почему его ищут. А в этом мог бы помочь Джокер, осталось только найти, где он сейчас. Последний раз они списывались года полтора назад, тогда Джокер сказал, что переезжает из Штатов в Европу, но, возможно, он уже успел в Америку вернуться.

"Джокер привет, это Умка. Есть вопрос" — прикрепил сообщение к запросу авторизации Харламов.

Теперь оставалось ждать ответа. Если Джокер опять в Калифорнии живет, то сейчас может еще спать. Если в Европе, то шансов, что он сейчас в скайпе, больше. Алекс откусил Биг мак, надеясь на лучшее. Ему повезло — ответ появился почти сразу.

"Привет, Умка, давно не списывались. У тебя что-то срочное? Я в аэропорту, объявили посадку."

"Мне нужен твой совет. Можешь дать свой мобильный? Я бы позвонил, когда приземлишься? Тебе долго лететь?"

"Ты в Москве?"

"Пока да"

"Через три часа я тоже буду в Москве"

"Ого! Вот это удача! Давай встретимся — бабушки-процентщицы живи "

Алекс надеялся, что Джокер помнит ту шутку и поймет, что ему нужна помощь.

"Все так серьезно? Тогда приезжай сразу ко мне. Часов через пять буду дома" — на экране появился незнакомый Алексу адрес. Джокер все помнил.

"Приеду, удачного полета"

"До встречи".

Все складывалось лучше, чем Алекс планировал. Приезд Джокера был сегодня первой приятной неожиданностью, если не вспоминать Алису-Симону с утренним кофе. Кстати о Симоне, он же еще не смотрел мини-диск, за которым и идет охота.

"Жаль звук не включить. Динамики слабоваты, тут шумно, а наушники не взял. Ладно, так просмотрю"

Записано было более полутора часов видео. Где-то с полчаса на экране мелькали лица сослуживцев, некоторые что-то говорили в камеру, но с отключенным звуком видны были только движения рта, при чем, чем дальше шло веселье, тем более активно говорившие жестикулировали, наверное, придавая своим словам большей убедительности. Вот кто-то со стороны снимает их с Джерардом идиотское соревнования. Так. Теперь Алекс стал смотреть внимательнее. Еще минут десять кадры с вечеринки, а вот они все на берегу Байкала усаживаются на снегоходы.

"Вот, получается, как я уехал с базы"

Дальнейшие кадры подтверждали догадку. Вот он снимает с озера, берег с небольшим бетонным пирсом и аккуратными с ажурными фонарями дорожками, уходящие в глубину берега, вероятнее всего к отелю.

— Постой Маша возле дяди он уже доел и скоро будет уходить, — раздалось справа от Алекса.

Он оторвал взгляд от монитора. Дородная тетка демонстративно смотрела на Алекса сидящего с ноутом и кучей упаковочной бумаги на подносе, давая понять, что она имеет виды на столик за которым расположился Алекс. Он окинул взглядом зал. Да, пустых столиков не было. Тетка оставив девочку лет шести возле столика Алекса пошла к кассам. Нужно было уходить, такие тетки покоя не дадут.

— Ты с мамой в Макдоналдс пришла за гамбургерами? — улыбаясь девчушке спросил Алекс.

— Вот еще! С няней. За хепи милом, — нахохлившись, ответила девочка.

"Ну да, как просто. Хеппи мил! "Бесплатная" игрушка. Мы тогда тоже всех на бесплатную игрушку подцепили" — подумал Алекс поднимаясь.

* * *

Год, ушедший на создания Муравейника, пролетел быстро. И если Виктор корпел исключительно над основной программой, мало отвлекаясь на посторонние вопросы, то у Алекса работа была веселей: ему не только нужно было написать сам коммуникатор, но и обеспечить к моменту готовности ее распространение в Интернете.

Непосредственно написание кода он закончил месяца за три. Программа отлично работала, мониторила Сеть на предмет того, нет ли в ней Муравейника, чтобы установить на комп. Благодаря кое-каким хитростям Алекса, многие антивирусы его не обнаруживали.

Выкачать версию Муравейника из единого источника коммуникаторы не могли. Точнее, они могли, но тогда бы даже на самих хороших интернет-каналах эта раздача заняла бы пару недель, а то и месяцев. Поэтому пришлось разработать алгоритм регулярного поиска файла, в который был упакован Муравейник, по всему Интернету, а не по отдельным адресам. Если такой файл обнаруживался, то коммуникатор должен был связываться с теми компьютерами, с которыми была самая хорошая связь и параллельно скачивать не менее чем с трех, но не более, чем с пятнадцати машин.

По сути это был обмен информацией напрямую между пользователями, минуя громоздкие серверы. "Вирусный маркетинг" — так в шутку называл его Виктор. Ведь идея, алгоритма базировалась на системе распространения слухов в городе.

Теперь, когда сам коммуникатор работал, осталось обеспечить минимум триста тысяч одновременно подключенных к Сети компьютеров с установленной программой. То есть, разместить коммуникатор нужно было на порядка полутора миллионов машин, учитывая, что лишь часть будут находится в Сети одновременно.

Теоретически задача была несложной, ведь срока для распространения у Алекса было месяцев шесть-семь. В то время, самым распространенным методом распространения вирусов являлся спам приходящий в почтовый ящик под видом письма от друга. Если пользователь открывал такое письмо, то вирус попадал в машину.

Но в середине девяностых любопытных блондинок за компьютерами еще было не слишком много. Тогда доступом к интернету обладали те, кто понимали слова "операционная система", "драйвер" поэтому они не открывали любой файл, сваливающийся в почту. Ну и сам вирус некоторыми продвинутыми антивирусными программами опознавался и удалялся.

Поэтому скорость распространения коммуникатора была невысокой: за месяц удалось установить только на пяти тысячах машин, точнее около пяти тысяч копий коммуникатора прислали информацию, что успешно инсталированы и готовы к работе. А одновременно подключенных к интернету машин с работающими коммуникаторами не набиралось более девятисот.

Такого количества хватало только для тестирования успешности взаимодействия самого коммуникатора на разных машинах, но было совсем мало для полноценной работы Муравейника. Алекс мучительно искал способ ускорить распространение без потери маскировки от антивирусных программ.

Решение лежало на поверхности. Однажды, когда Алекс жаловался Виктору на сложности распространения, тот спокойно заметил:

— Нужно было заставить пользователей самих установить программу и еще посоветовать друзьям.

Алекс посмотрел на Виктора, ожидая какого-то подвоха в этой фразе.

— Ты хочешь сказать, что люди станут сами устанавливать себе вирус на машину, — спросил он. — А деньги они нам по почте за это высылать не станут?

— Ну, думаю, что не станут, хотя идея твоя правильная.

— Джокер, хватит ехидничать, что ты придумал?

— Я не ехидничаю. Подумай сам: какие полезные программы антивирусы часто определяют как вирусы?

— Игры! Точно игры! Написать игру. Но, — запнулся Алекс, — ее ж написать надо, чтобы интересная, чтобы народ обменивался.

— Умка, это не так сложно. Мы ж не квейк делать будем. Все банально…

Через неделю Алекс прикрепил коммуникатор к своей первой игре — стрип-тетрису. Поскольку аудитория пользователей компьютеров была мужская, причем чаще всего лет до двадцати пяти, то через неделю коммуникатор сообщил о почти пятидесяти тысячах новых установок. Теперь все зависело от того, как быстро пользователь удалит игру из машины, потому что Алекс решил, что лучше защиты от вируса, чем игра, нет. Поэтому коммуникатор на машине пользователя оставался только скрытой функцией самой игры и удалялся вместе с ней.

Результат уже воодушевлял — полторы сотни тысяч установок за месяц. После выпуска еще нескольких клонов: стрип-покера и стрип-казино через полгода количество машин с установленной программой-коммуникатором достигла более десяти миллионов с максимальным количеством одновременно подключенных к интернету более двух миллионов.

Пришел день Икс — день запуска первой версии Муравейника в Сеть. Задача перед первой версией стояла простая — рассчитать максимально возможное количество знаков после запятой у числа Пи. Эту задачу регулярно выполняли собранные разными компаниями суперкомпьютеры, и на ней можно было легко сравнить производительность Муравейника и суперкомпьютеров.

В тот вечер собрались у Виктора дома. Выложив версию в интернет, они наблюдали, как в течение 5 минут коммуникаторы нескольких десятков компьютеров нашли ее и приступили к скачиванию. Процесс пошел! Когда поступила информация с первых машин, что Муравейник скачан и запущен, Алекс почувствовал эйфорию: "Коммуникатор работает! Он сделал это!"

Виктор начал отключение компа.

— Джокер, зачем? Блин, ну давай посмотрим на статистику, — Алекс не мог понять, что делает Виктор.

— Все, теперь спать. Утром посмотрим на результат.

— Да ты что? Какое спать? Давай посмотрим за процессом, сколько скачают, как запустят. Ну, или хотя бы дождемся, когда накопится критическая масса и начнется расчет. Я ж до утра спать не буду.

— Так мы до утра тут будем "смотреть за процессом", — возразил Виктор. — Хотя если честно, то я просто не могу смотреть. Полтора года написания программы, тестирования реального ж не было, по сути оно сейчас только и началось. Нет, — отрезал Виктор, — Сейчас приму грамм двести коньяка, и спать. Просмотр — утром в семь у меня. И ты дома не подключайся — будь человеком.

Поднявшись из-за стола, он подошел шкафу, достал из бара пузатую бутылку с коричневой жидкостью и налил в широкий низкий граненый стакан.

Алекс видел, что Виктор еще больше хочет "посмотреть на процесс". Но он был прав — наблюдать за строчками с информацией о количестве установок Муравейника и промежуточными результатами расчетов числа Пи, было занятием бессмысленным и непродуктивным. Программа остановиться в семь утра по Москве. Вот тогда и можно будет посмотреть статистику успешных запусков, а главное — результат расчетов.

— У тебя еще коньяк есть? — попросил Алекс. — Я тоже вряд ли сам усну, точно полезу смотреть, как там Муравейник. А коньяк, говорят, отличное снотворное.

— Забирай бутылку с собой, — он протянул бутылку, в которой плескалось еще грамм сто пятьдесят темной жидкости, — дома выпьешь и будешь спать как младенец.

Уже дома в своей комнате Алексей достал бутылку из рюкзака. Судя по этикетке, в бутылке находился продукт солнечной Армении. До этого Алекс пил только пиво и немного вина. Коньяк оказался напитком, оставивляющим противное послевкусие, которое хотелось чем-то запить. О том, чтобы захватить на кухне воды, он сразу не подумал, а сейчас бежать на кухню мимо комнаты, где родители смотрели телик, тоже не хотелось. Поэтому смирившись с горечью во рту он разделся и попытался уснуть.

Было одиннадцать вечера и, хотя он давно так рано не ложился, недосыпание последних дней и коньяк сделали свое дело. Как только Алексей укрылся одеялом, глаза сами закрылись и Алекс провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Проснулся Алекс от непонятного дискомфорта — где-то вдалеке назойливо звучала трель телефона. Нехотя, с трудом он выбрался из приятной расслабленности сна и понял, что это действительно упорно трезвонит в коридоре телефон. С удивлением он понял, что успел отвыкнуть от этого звука, поскольку практически всегда занимал линию интернетом.

Трубку подняла мама. На часах было шесть утра, поэтому ее "Алло" было тревожным, словно она опасалась какой-то неприятности, которую приносят такие ранние бесцеремонные звонки.

Но тут открылась дверь и мама с удивлением сказала:

— Леша, там тебя хочет Витя слышать. В такую-то рань. Что-то на вас не похоже.

Голос у нее был уже спокойным и даже слегка удивленным. Раздражения не было — через пятнадцать минут все равно нужно было подниматься на работу на работу. Год назад ее перевели в другое подразделение банка, и теперь на автобусе и метро добиралась на работу больше часа.

— Ну что спишь? — голос Виктора в трубке был взволнованным. — Так проспишь величайшее в жизни событие.

— Сплю, — Алекс еще полностью не проснулся и плохо соображал, — Между прочим, до семи еще час, а мы договаривались раньше свой нос не совать.

— Да я не сдержался. В пять проснулся, ворочался и таки полез смотреть. Там — бомба. Если коротко — то у нас получилось. Давай так. Приходи ко мне, как раз в семь будет результат. А я к тому времени кое-какие расчеты проведу.

— Хорошо, ты скажи, коммуникатор нормально сработал? Сколько скачалось?

— А-а-а, о своем коммуникаторе волнуешься? Не знаю, как сработал алгоритм поиска оптимального места скачивания, но пятнадцать минут назад Муравейник работал на сорока пяти процентах машин, от которых прошла информации об установки коммуникатора. В общем — дуй ко мне.

Сорок пять процентов! О такой цифре в первый день Алекс и не мечтал. Ведь часть машин в Сети сейчас пока скачивают Муравейник, многие за эти шесть часов в Интернет еще не заходили. То есть можно было сказать, что Муравейник заработал везде, где коммуникатор попадал в Интернет.

Через полчаса Алекс был уже у Виктора.

— Итак, первое. — Виктор выглядел еще более возбужденным, чем показалось Алексу во время разговора по телефону. — Система запустилась нормально и начала расчеты через пятнадцать минут после первой установки. При средней скорости скачивание и установки Муравейника занимает от четырех до двадцати минут, и если через четверть часа начался расчет, значит, Муравейник запустился не меньше, чем на двадцати тысячах машин. То есть твой алгоритм "вирусного маркетинга" сработал! — в голосе Виктора звучал триумф.

— Блин, Джокер, я даже такого не ожидал. Это ж позволит любые большие файлы распространять независимо от мощности исходящего сервера. Скорость будет ограничена только каналом пользователя, который принимает информацию.

— Точно, но это не самое главное, почему я тебе звонил. Посмотри на длину получившегося числа.

Алексей посмотрел на монитор.

— Подожди, — Алекс был в замешательстве. — Мы запустили программу часов в десять вечера. Верно?

— Приблизительно да. Потом пока запустилось… короче время работы программы в более или менее полную силу составило восемь часов и почти сорок пять минут. Причем, производительность на уровне двух миллионов компьютеров стала поддерживаться часа через три работы.

— Но на сегодня последний рекорд вычислений это шесть миллиардов знаков после запятой за две недели. Неужели..?

— Да, — перебил Виктор, — Мы бы до этой цифры дошли за двое суток. Но и это не все.

— Не все?! Да ты понимаешь, что мы сделали сегодня ночью? Мы гении! — Алекс от возбуждения вскочил из-за компа и стал ходить по комнате

— Ну… Есть одна вещь, которая меня смущает. Пока ты ехал я проверил одну свою гипотезу. Я взял производительность десяти тысяч машин в разные моменты загруженности системы. И она разная, причем существенно.

— Что ты имеешь в виду? — Алекс не понимал, о чем говорит Виктор, в голове не умещалось то, что он уже услышал.

— До отметки в семьсот тысяч одновременно работающих компьютеров она была в целом стабильна, но после нее случился резкий скачок процентов на тридцать.

— Но что это значит? — спросил Алекс.

— Это значит, что любые десять тысяч компьютером в системе должны иметь приблизительно одинаковую производительность, поскольку в таком большом случайно выбранных компьютером и более мощные и менее мощные машины уравнивают свои производительности. В общем, так оно и есть. С одной разницей, когда количество участвующих в выполнении задачи машин перевалило приблизительно семьсот тысяч, производительность любых десяти тысяч компьютеров увеличилась почти на треть.

— Такого не может быть.

— Не может, но есть. У меня несколько мыслей. Первая, что в Муравейнике стало работать большое количество суперсовременных компьютеров, которые вначале не попали в базу. Например, в ЦРУ и НАСА начался рабочий день, а кто-то установил наш стрип-покер с коммуникатором на их компьютеры.

— Отпадает, — сказал Алекс. — Если это произошло при количестве в семьсот тысяч, то никакие суперкомпьютеры не могли увеличить производительность аж на треть.

— Да, я тоже так подумал. Вторая — Муравейник резко стал забирать бОльшее количество ресурсов. Проверил и эту версию. Я запустил в полседьмого свой старенький комп, где был коммуникатор. Муравейник скачался, запустился и последние 15 минут работы до семи Муравейник брал строго 3 % мощности машины. У меня остается последняя и самая сумасшедшая.

— Муравейник… превратился… в муравейник, — Алекс подошел к столу и уставился в монитор, словно ожидая что-то увидеть там еще. — Эффект интеллектуальной синергии. Но это же…

— невозможно, — закончил мысль Виктор.

В комнате повисла пауза. Гипотеза была настолько нереальной, что вызывала неприятный холодок в животе. Первым заговорил Виктор.

— Если действительно после наличия некой критической массы компьютерная сеть начинает работать не как сумма мощности входящих в нее компьютеров, а на 30 % больше…

— Тут еще надо посмотреть, не будет ли, например, трех миллионов машин очередного скачка производительности, — перебил его Алексей.

— Тут вообще много неизвестного, — согласился Виктор. — Неизвестно, зависит ли появление этого эффекта от количества машин и их суммарной производительности, или только от количества единиц в системе. А главное: было ли это каким-то неизвестным науке эффектом увеличением производительности или же это было самостоятельная оптимизация алгоритма расчета.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты хочешь сказать, что система начинает думать?

— Не способность думать, а… ну как бы это сказать. Ну, как в том же муравейнике: один муравей — набор инстинктов, а если их много у них появляются способность выполнять действия присущие организмам с наличием мозга. Может, после определенного порога сеть даже более оптимально использует свои ресурсы, чем прописано в программе.

В голове у Алекса была просто каша. Еще вчера вечером он волновался только об одном: как сработает коммуникатор. То, что алгоритм "качай и одновременно делись с другим" прекрасно работал, уже было достижением. А тут прыжки производительности, расчет числа Пи со скоростью выше любого суперкомпьютера. Кстати о суперкомпьютерах…

— Знаешь, о чем я подумал? — Алекс говорил медленно, словно мысль, которую он начал высказывать, еще не вполне сформировалась в голове. — Мы хотим проверить, оптимизирует ли машина алгоритм? Легко! Давай предложим ей поиграть в шахматы.

— И что? Есть гора программ для игры в шахматы. Я пробовал, компьютер выигрывает у меня всегда, — Виктор не понимал, к чем у клонит Алекс.

— Ну, Джокер, у тебя выиграть не сложно. А принцип работы всех программ одинаковый. Компьютер перебирает все возможные комбинации. Просто, чем круче программа, тем на большее количество ходов она прогнозирует, оценивая какой вариант приносит ей больше условных пешек.

— Почему условных? — удивился Виктор.

— Ну, это как бы единица для оценки веса, важности, называй как хочешь, всех фигур. Не это важно — важно, что она просчитывает все ходы и теоретически может просчитать абсолютно все вариации ходов. Если, конечно, ей дать достаточно времени. Но в реальности они как раз ограничены во времени, иначе партии длились бы месяцами. Спасает их только обширная библиотека готовых матчей, с которой они постоянно сравнивают позицию на доске. Человек же опирается на другой принцип. Да, он просчитывает варианты ходов, но самые бесперспективные он даже не берет во внимание. Он как бы видит общую ситуацию на доске. Поэтому изначально смотрит на позицию на доске и на основные ходы, которые могут изменить её в его пользу. Вот это и есть умение думать. А рост производительности — это просто рост производительности.

— Ты хочешь предложить поиграть ей в шахматы? Я, Умка, помню, что у тебя разряд по шахматам, но…

— но вряд ли я переиграю Муравейник? — перебил Алекс. — Да, вряд ли. Но если ограничить количество участвующих в партии машин и время на обдумывание, то можно будет определить, происходит ли только скачок производительности или это способность оптимизировать расчеты. Тем более играть буду не я у меня форма уже не та. Но есть у меня знакомый из нашей шахматной секции — он уже добрался до мастера спорта, играет за молодежку, лет через десять будет и гроссмейстером. Его имя Борис, но в секции получил кличку Директор — он приходил на тренировки с большой кожаной папкой.

Так как алгоритм работы шахматных программ почти одинаковый, то на написании версии Муравейника для игры в шахматы ушло всего полторы недели. В программу сознательно не закладывали библиотеки с готовыми партиями. Только чистый алгоритм мог показать, насколько производительна программа. Еще дня два тестировали, при этом Муравейник выиграл все партии у Алекса, а одну из них даже на десятом ходу. Пришло время привлекать более сильного соперника.

Алекс разыскал в своих старых записях телефон Бориса и прямо с утра набрал его.

— Привет, Директор. Это Алексей Харламов, помнишь такого?

— Привет. Давно не слышал. У тебя что-то срочное, мне нужно в клуб убегать?

— У меня к тебе деловое предложение, связанное с шахматами.

— Деловое, и с шахматами? Ты же бросил шахматы года два назад. Мне говорили, ты весь в компьютерах сейчас.

— Правильно, именно с этим связано предложение, но думаю лучше при встрече. Когда сможем пересечься?

— Можно и сегодня в клубе, давай часа через три, после тренировки, там и встретимся.

Клубом назывался шахматный клуб имени Петросяна, раньше это была шахматная школа Спартак, где занимался Алексей.

— Понимаешь, мы с товарищем написали шахматную программу, применив там несколько новых алгоритмов, — Алексей продолжил начатый по телефону разговор уже в кафе рядом с клубом. — Хотим продать ее буржуям. Но возникла проблема тестирования.

— Проблема чего?

— Тестирования… Ну то есть проверки, как программа работает. Понимаешь, она у меня всегда выигрывает, но я уже два года активно не тренируюсь и, честно говоря, за два года в руки не брал шахмат. Поэтому я явно не соперник для нее. Вот я и подумал о тебе — ты же по сравнению со мной просто чемпион мира. Чемпионат Москвы выиграл, такими темпами скоро гроссмейстером станешь.

Алексей давно заметил, что легкая лесть приятна всем. По румянцу на лице Бориса было видно, что он не исключение.

— Ну, я сейчас, честно говоря, к молодежному чемпионату Европы готовлюсь, да и не думаю, что тебе стоит особенно переживать. Даже с твоим уровнем, думаю, ты у других программ мог бы периодически выигрывать. Они же пока очень слабенькие, ну, по крайней мере, я после двух-трех партий с новой программой потом ни разу не проигрывал. Так что если ваша так у тебя легко выигрывает, то все в порядке.

— Ты пойми, мы новый алгоритм внедрили, производительность в разы должна вырасти. Мы ее хотим продать в серьезную американскую компанию — так что сбоев нам не надо. Тем более, мы готовы платить по десять баксов за победу, — Алекс привел последний и, по его мнению, убийственный аргумент.

Скучающее выражение лица Директора сразу изменилось. В глазах сверкнули искорки алчности. Все еще пытаясь не выказать своего интереса, он как бы лениво сказал.

— Аргумент убедительный. Ты пришел с предложением, от которого, как говорил Дон Корлеоне, трудно отказаться. Хотя, если честно, то только по старой дружбе.

— Ну так… — Алекс пытался сохранять серьезное выражение лица, хотя самого так и тянуло засмеяться. — Чего бы я тебя дергал попусту. Итак, по рукам?

— По рукам. Единственное условие — играть будем по вечерам. Днем у меня времени нет.

В течение, недели Борис каждый вечер после шести приезжал к Виктору. Результаты получились двоякие. Явных доказательств "разумности" обнаружить не удалось. Однако были косвенные…

После одной проигранной Муравейником партии было решено снова сыграть именно ее, повторяя все ходы, и вот на одном из ходов программа сделала другой ход и теперь выиграла. На следующий день снова повторили именно эту партию и Муравейник ее проиграл точь-в-точь исполнив все ходы, ведущие к проигрышу. Снова повтор и снова новый вариант хода, причем не такой как вчера, и очередная победа Муравейника. Это повторялось всегда: первая партия игрового дня Муравейник делал все ходы как под копирку и проигрывал ее, во второй раз обязательно следовало изменение, которое приводило к победе.

К сожалению, это была единственная проигранная Муравейником партия, поэтому проверить, работает ли такая зависимость для других, было невозможно: все победные партии Муравейник повторял шаг за шагом, ничего не меняя в ходах.

В конце седьмого вечера Борису стало понятно, что заработать на игре с Муравейником у него не получится.

— Ребята я вам еще в первый вечер сказал, что программа — бомба! — заявил он после очередного проигрыша. — Что вы хотите добиться, продолжая это тестирование? Вы хотите найти ошибку в алгоритме, который приводит к проигрышу, а на второй партии исправляется? Да плюньте на это. Патентуйте алгоритм или что у вас там патентуют, и вперед. Ничего лучшего на рынке пока нет.

— Ну, мы ж не знаем, что там американцы готовят, — Виктор видел, что "тестировщик" намерен бросать работу.

— Что готовят? А я знаю. Готовят они матч-реванш с Каспаровым для суперкомпьютера Deep Blue. Так там суперкомпьютер, а тут персоналка. Если Вашу программу туда загрузить, то уверен у Каспарова шансов не будет. Так что желаю вам успеха, и спасибо за возможность поиграть с таким хорошим соперником. Мне этих проигранных партий для анализа теперь на месяц хватит.

Когда Борис ушел, Виктор сказал:

— Ну что теперь остался один соперник…

— Каспаров? — иронично ухмыльнулся Алекс.

— Не-е-е. Гарри Кимовича мы не будем беспокоить, а вот его железного соперника стоит, — Виктор говорил медленно, словно что-то взвешивал в уме.

— И как ты себе это представляешь? Будешь в IBM вызов на турнир посылать? Джокер, ты понимаешь, что через интернет мы к нему не подключимся, он если в какой-то сети и находится, то только внутренней, без доступа со стороны.

— Это понятно. Но есть у меня один человек…. В общем, мне нужно пару дней. Может, и получится.

Через два дня в ящик упало письмо от Виктора:

"Тестировщик будет, заезжай ко мне сегодня"

— В общем, канал доступа в IBM будет. Но нужно написать небольшую программу. Ее задача будет посылать информацию о шахматных ходах для Deep Blue и получать ответные ходы согласно специальному внутреннему протоколу, — при этих словах он положил на стол дискету.

— Откуда у тебя внутренний протокол Deep Blue? — глаза Алекса широко раскрылись.

— Ну, ты же знаешь о моих связях. Скажем так, один хороший человек из ФАПСИ помог.

— ФАПСИ? А это кто такие?

— Наши, в смысле российские, электронные разведчики. Такая спецслужба, раньше были управлением КГБ. Но, думаю, эти детали тебе по-барабану.

Виктор достал лист бумаги и нарисовал два больших круга, подписав их "IBM" и "Муравейник".

— Твоя программа будет стоять на сервере IBM, имеющем доступ к Интернету. Вот этот кружок — это их сеть. Этот сервер имеет доступ в Интернет, и мы будем ему вручную отправлять ходы и получать ответ — на листке появилась стрелка, которая шла не к большому кругу "Муравейник, а вниз, где он дорисовал силуэт компьютера.

— Мы так же вручную будем отправлять ходы Дип Блю в Муравейник, — на бумаге появился второй компьютер стрелка от второго компьютера потянулась к кругу "Муравейник".

— А не проще сразу написать программу для обмена информацией? Пусть играют себе без нас, — он взял ручку и нарисовал прямую стрелку между кругами. — Зачем мы будем лишним звеном между ними? И на схеме у тебя два компа нарисованы, это для чего?

— Ты надеешься наш эксперимент останется незамеченным? Я думаю, что ночью, а именно тогда мы будем вести партию, никто за Deep Blue не следит. Ну, спит охранник на этаже или как у них там. А вот утром все сыгранные партии операторы увидят, как и отследят то, куда уходила информация. Если у сервера будет прямая связь с Муравейником, то они смогут отследить наш Муравейник в Сети и станет он уже не нашим, а их. А так всё, что узнают — играли из Москвы из интернет-кафе. Может, играл непризнанный шахматный гений, или Каспаров тренировался, — на лице Виктора улыбка расплылась. А вторая машина — просто подстраховка, чтобы вообще не отследить связь с Мыравейником.

— Все что мы им оставим, это — адрес anthill@hotmail.com — продолжил он.

— Думаешь, напишут?

— Если все получится, то точно напишут.

* * *

После Макдоналдса найти спокойное место, чтобы посмотреть видео так и не получилось. Все это время Алекс катался по Москве, добираясь к квартире Джокера, без помощи метро, а только на троллейбусах и автобусах. Мало того, что пришлось делать три пересадки, так еще в пятницу после обеда вся Москва была одной сплошной пробкой.

Выйдя на остановке рядом с домом Джокера, Алекс направился в супермаркет купить что-то, полагающееся для встречи друзей не видевшихся лет десять. Пробежав по полкам взглядом, он взял первое, что попалось под руку из категории ценников "выше среднего" и направился к кассе. Настроения долго выбирать подарок не было, а в голове все всплывали картинки из уже далекого прошлого.

Да тогда у них все получилось. Муравейник всю ночь рвал, как Бобик тряпку, их хваленый Дип Блю, и уже в десять утра в ящике Энтхила лежала письмо от юристов IBM. Те любезно сообщили, что готовы обсуждать вопрос о невозбуждении уголовного преследования в связи с незаконным проникновением в корпоративную сеть, если с ними выйдут на контакт добровольно.

Виктор был убежден, что их все равно подставят.

"Американцы по-другому не умеют. С ними нужно говорить или с позиции силы, или с позиции контракта. А преследование и прочая ерунда… Ну кого они будут преследовать, они ж нас не вычислят?" — говорил он.

В ответ парни отправил письмо, что если у компании IBM возникнет желание заказать услуги по консультированию в вопросах шахмат, они могут писать, а если нет, то пусть идут… Тут вышла заминка потому что Алекс с Виктором начали спорить о более правильном адресе. Не придя к общему решению, оставили три точки — на усмотрения адресата.

И вот через две недели начался матч с Каспаровым. После первого проигрыша к ним в ящик снова упало письмо, но уже с предложением сотрудничества. Оно было мягким и вежливым. Теперь американцы интересовались условиями.

Виктор дал почтовый адрес, чтобы парни из IBM прислали подписанный с их стороны официальный контракт, давно заготовленный Джокером. В нем компания заказывала услугу у (здесь следовал пробел) по тестированию шахматного компьютера Дип Блю. При этом компания соглашалась на любые методы тестирования вплоть до проникновения в их компьютерную сеть. Сумма контракта составляла двести пятьдесят тысяч долларов, а дата подписания — две недели до того, как Муравейник играл против Дип Блю. Таким образом, с контрактом на руках ребятам судебное преследование не грозило, они просто тестировали Дип Блюю по контракту с IBM. Понятно, что подписывать контракт на игру с Каспаровым в IBM никто не согласился бы — всплыви такой контракт в будущем, это могло стоит компании слишком многого.

Отправляя письмо с прикрепленным контрактом, Джокер предложил, в качестве аванса, на следующий день сыграть против Каспарова, остальное — после получения подписанного контракта. Оплата контракта после окончания всей партии Каспаров — Дип Блю. В IBM сразу согласились и на следующий день счет в матче стал 1:1.

Через несколько дней, за время которых в матче разыграли три ничьи, Виктор получил контракт…

О последнем матче спорят до сих пор. Каспаров сдался уже на девятнадцатом ходу. Он хорошо был знаком с логикой шахматных программ и утверждал что в критический момент матча Дип Блю сделал ход, противоречащий логике программы. Повторный анализ партии на программах показывал, что сила хода, заводящего в ловушку, подготовленную Каспаровым, составляла 200 баллов. То есть этот ход был бы для стандартного шахматного алгоритма единственно верным. Но Дип Блю неожиданно выбрал более осторожный ход силой всего 70 баллов. Каспаров запросил распечатки с отчетом о работе Дип Блю, но владельцы отказались их предоставить.

Акции IBM выросли на 12 миллионов долларов, а суперкомпьютер сразу после матча разобрали.

— С вас три тысячи рублей, — протараторила девушка на кассе, пробивая бутылку шотландского виски.

"Будь тут Джерард, он бы мне сейчас глотку перегрыз за шотландский, а не ирландский виски" — промелькнуло в голове у Алекса.

После того, как экземпляр подписанного контракта с уже вписанными именами Алекса и Виктора отправили обратно в Штаты, в Москву прилетел руководитель одной из внутренних лабораторий IBM, чтобы познакомиться. Потом Виктор принял предложение о работе и улетел в Америку, а Алексу оставался еще год до окончания школы.

В деньгах он теперь не нуждался — Виктор честно поделил деньги поровну, объяснив, что еще пятьдесят тысяч нужно заплатить тем людям, кто получал на свой адрес контракт и деньги на оффшорный счет. Так что на руках у московского школьника оказалось сто тысяч долларов — фантастическая сумма в то время. Родителям о таких сумасшедших деньгах Алекс ничего не сказал.

После отъезда Виктора, Алекс, с кошельком набитым баксами всерьез занялся неприступной Светкой. Тусовки, клубы, травка и наркотики. Учеба была заброшена. В конце одиннадцатого класса, остатки, спущенных на наркотики, денег ушли на лечение. Ни о какой Америке речи уже быть не могло.

После школы поступить не получилось, и Алекс вернулся к хакерству. Пришлось снять отдельную квартиру, чтобы не слушать постоянные вздохи матери. Жизнь вошла в колею. Через два года снова сошелся со Светкой, отношения с родителями наладились. Еще через два года бросил хакерство — последнее дело чуть не обернулось арестом ФБР. Тогда он так и не понял, кто ему подсказал выйти вовремя из проекта, но понял, что пора окончательно выходить из игры. Недолго поискав работу, он оказался на нынешнем месте, в общем, сытом и спокойном.

Жизнь пошла по накатанной, и иногда просто хотелось волком выть от скукотищи. Спасали сначала пиво каждый вечер, потом, обязательный заход в бар после работы. Потом, полтора года назад, дверью хлопнула Светка…

Он набрал номер квартиры на переговорном устройстве, из динамика послышались гудки, после чего донеслось:

— Слушаю

— Джокер, ты? Белый медведь пришел, открывай.

— Умка, добрался? Заходи.

В двери щелкнул замок, и Алекс, изрядно напрягшись, приоткрыл тяжелую металлическую дверь.

"Интересно, а как бабули через эту бункерную дверь домой попадают?"

Выйдя из лифта Алекс увидел открытую дверь одной из квартиры и стоящего на пороге Джокера, точнее не его, а типичного подтянутого забугорного яппи, который отдаленно напоминал парня программиста, уехавшего десять лет назад в Америку. Но глаза были те же, живые, пытливые, а сейчас еще и сиявшие от восторга.

— Рад тебя видеть, Умка. Одиннадцать лет…

— Посчитал? Все вы в своих Америках считать любите…

— Да ну тебя, — перебил Виктор, крепко пожимая руку, затянул Алекса внутрь квартиры, — Заходи и чувствуй себя как дома.

— Джокер, хочу сразу предупредить, кажется, за мной охотятся и милиция, и ФСБ.

Виктор замер и внимательно посмотрел на Алекса.

— И что? Думаешь, я тебя на улицу выставлю? Заходи, располагайся, а дальше что-нибудь придумаем, если ты, обещаешь, что бабку-процентщицу топором не убил.

— Нет, я же писал тебе, что бабки, вроде бы все живы, — Алекс улыбнулся.

Теперь он точно знал, что пришел по адресу.

Глава 5

Бурковский решил встретить прибывающего аналитика прямо в аэропорту. Самолет из Праги приземлился без опозданий, и поскольку сотрудники Организации такого ранга проходили пограничников и таможню по дипломатическим паспортам ООН, то уже через двадцать минут после посадки Новиков сидел в машине Бурковского.

— Добрый день, Виктор. С прибытием на Родину.

Бурковский демонстративно потянулся к кнопке включения защиты от прослушивания, показывая гостю, что их разговор исключительно конфиденциальный. Поскольку автомобиль Организации способна была прослушивать только сама Организация, включение защиты означало, что предстоящий разговор даже не для "своих" ушей.

— Спасибо… Дмитрий, если не ошибаюсь.

Конечно, Новиков прекрасно помнил имя Бурковского и навел о нем справки. Но этот приказ о приезде в Москву для сотрудничества с силовиками не сулил ничего хорошего, поэтому хотелось такой забывчивостью хоть немного уколоть собеседника. Еще меньше радости вызывал приезд Бурковского прямо в аэропорт сегодня, хотя предполагалось, что приказ о взаимодействии вступит в силу только завтра.

— Не ошибаетесь. Именно Дмитрий Бурковский, который отвечает за операцию по поимке некоего Алексея Харламова.

Бурковский внимательно следил за реакцией Новикова и отметил для себя, что собеседник великолепно владеет эмоциями. Посторонний наблюдатель, не видевший досье Новикова и Харламова, мог бы подумать, что для Виктора информация о Харламове безразлична, сродни прогноза погоды.

После затянувшейся паузы Бурковский продолжил.

— Руководство надеется, что он будет задержан в ближайшие дни…

— Чем Харламов мог насолить Организации, что его так активно ловят, и даже меня привлекли, — перебил Новиков. — Насколько я знаю, Алексей давно завязал с хакерством и работает обычным программистом.

— Вчера на байкальском объекте было Мероприятие по поводу успешного окончания работы господина Нэдоффа. Так вот Харламов умудрился проникнуть на объект, отснять Мероприятие на камеру, а сегодня утром, когда его задержала охрана, сбежать с объекта и добраться в Москву. К слову, в Москве он также дважды ушел от оперативной бригады.

— Боюсь, Дмитрий, мы говорим с вами о разных Алексеях Харламовых. Я абсолютно не знаком с русским Джеймсом Бондом, о котором вы рассказываете.

— К сожалению, знакомы и поэтому вы в Москве.

— Вы хотите сказать, что оперативному подразделению понадобилась моя помощь? Я понимаю, что когда речь идет о делах нашей Организации, то вопрос дружбы отходит на второй план…

— Вы меня, кажется, неправильно поняли, Виктор. Вы хотите смерти Харламову? Уверен, что нет. Поэтому успокойтесь и послушайте…

******

В квартире Новикова было заметно, что хозяин в ней постоянно не живет. Зная патологическую любовь Виктора к порядку, Алекс обратил внимание на то, что мебель покрыта слоем пыли и воздух слегка затхлый, несмотря на широко открытое окно.

Пока Алекс раздевался, Виктор вынес из кухни два низких широких бокала

— Надеюсь, ты не догадался прийти к старому другу без бутылочки коньяка — сказал он, входя в комнату и выставляя бокалы на журнальный столик.

— Не догадался, не догадался… Как будто не ясно, что у меня в пакете из супермаркета может лежать. Даже лимон захватил, чтобы там у вас в Европах не говорили о коньяке с лимоном.

— Тогда давай заноси, не топчись в прихожей. И хотя во всем мире коньяк пьют без лимона, у нас, у русских свои правила.

После первой, выпитой за встречу, Виктор посерьезнел и спросил.

— А теперь, Умка, рассказывай, куда ты вляпался, и почему за тобой охотится ФСБ.

— Понимаешь, Джокер, я сам не знаю, куда я вляпался, — начал свой рассказ Алексей. — Все началось сегодня утром, точнее вчера вечером. Но что было вечером, я толком не помню…

И Алекс рассказал том, как проснулся, вместо турбазы, в элитном номере с Симоной, о побеге с Байкала, преследовании в Москве, обыске в его квартире, прослушке скайпа. О чем решил умолчать, так это о своем латышском паспорте.

— Вот я и решил посоветоваться с тобой. Я в такие переделки не попадал, и что делать не знаю, — закончил свой рассказ Алексей.

— Вся твоя история выглядит очень странной, и первое, с чего стоит начинать в ней разбираться, это с мини-диска. Ты просматривал запись?

— Нет. Как-то совсем о ней не подумал. Хотя, когда я ее смотреть должен был? Я ж ноут только дома забрал. Да и вылетело у меня из головы — такой денек, что не до записи было.

— Ладно, давай отложим лирику. Доставай ноут, запускай видео, а я пойду по телефону поболтаю кое с кем, наведу о справки о твоем деле.

Алекс начал копаться в рюкзаке доставая зарядное и ноут, и не слышал, как Виктор на кухне вел интересный разговор.

— Дмитрий, добрый вечер… Да он у меня, и мини-диск при нем… Нет. Он, оказывается, еще сам не просматривал… Ну, раз не смотрел, то я так понял, и копии мини-диска не делал… Да, он заночует у меня. Говорит ему ехать некуда… Значит как договорились — утром я у вас. Документы подготовите?.. Хорошо.

Когда Виктор вошел в комнату, Алексей, поставив ноут на журнальный столик, уже запускал файл. После первых пятидесяти грамм "за встречу", откинувший в креслах друзья принялись смотреть видео, ставшее, по сути, причиной их встречи.

Большинство моментов, где пьяные коллеги что-то говорили в камеру Алекс пропускал, а когда на экране появился он сам со стаканом водки (кто-то решил поснимать самого оператора), закричал:

— О! Вот с этого момента я ничего не помню.

— Судя по размеру стакана, это не удивляет, — хмыкнул Виктор.

Все дальнейшие события на экране, Алекс комментировал одной короткой фразой: "Ну, блин, и нажрались"

Эпизод, где Алекс входил в отельный комплекс, парни просмотрели трижды. Судя по всему камеру Алекс просто нес в руках, и она включилась случайно. Изображение бешено прыгало на экране. И все-таки можно было увидеть, что в зону видимости камеры попадали охранники, которые абсолютно не обращали на Алекса внимания. Поскольку камера изрядно шаталась в руках, рассмотреть охранников не получалось, но было заметно, что они в касках и с автоматами.

Такое равнодушие охраны к пьяному Алексу стало понятно через несколько минут, когда оператор, то есть Алекс, подошел к отелю. На экране появился изрядно поддатый мужик, сидящий на лавочке с бутылкой в руках и горланящий песню о "земле в иллюминаторе". Алекс, подходя к нему, громко подхватил знакомый мотив и уселся рядом.

— О! Это Колян, тот генерал! Ух, ну он и бухой вчера был, — завопил Алекс тыча пальцем в монитор

— Судя по вашему хоровому пению, тебя прогулка по Байкалу тоже не сильно протрезвила, — ответил Виктор.

Эпизод записи с Коляном закончился, когда на экране появились лица Алекса и генерала, и Алекс на экране произнес: "А давай я сниму как мы тут душевно поём, Колян".

Дальше были съемки вечеринки внутри отеля. Появилось лицо Лурье, которая держала стакан с мартини и говорила в камеру: "За успехи уличного певца и программиста. И чтобы в его честь в будущем тоже устаивали такое мероприятие. Целую, Алиса".

Потом начались съемки гостей, которых в зале было не так и много — не больше пяти десятков. Камера выхватывала лица, звон бокалов, позади камеры почти постоянно слышался голос Лурье. Интересным было то, что почти все собравшиеся общались на английском. Дальше снова были песни на улице с генералом, они были все такими же душевными, но при этом певцы их не пели, а скорее орали пьяными голосами, лишь изредка попадая в ноты.

И вот на экране появился эпизод с пафосным выступлением. Камера взяла крупным планом бодрого, ухоженного, слегка тучного старика, который обратился к собравшимся по-английски: "Господа, все здесь собравшиеся понимают, что сейчас наша Организация приступает к первому масштабному проекту в этом столетии. Я очень рад, что и мне удалось принять в нем активное участие. Я верю, в этом столетии уже не я, а другие будут успешно поддерживать динамику развития, которую Организации удалось набрать в двадцатом веке. И по местной традиции" — он поднял бокал, — "предлагаю выпить. Выпить за тех, кто остается на посту вместо нас".

Послышался гул голосов, звон стаканов, где-то позади раздался голос Симоны: "Тебе не наскучило здесь, Феллини? Пошли ко мне в номер, я научу тебе снимать настоящее кино".

Следом на экране появилась огромная ванная комната с джакузи, в котором раскинув руки и прикрыв глаза лежал Алекс. За кадром голос Симоны проворковал: "Не спать. Сегодня Алиса отведет тебя в страну чудес или в Зазеркалье. Выбирай сам".

— Ну, остальное, я все-таки сам посмотрю, — Алекс остановил изображение, где на экране уже успела появиться в кадре стройная фигура, идущей к джакузи Симоны.

— Судя по тому, что до конца файла еще минимум четверть, сегодняшняя ночь у тебя удалась, — ухмыльнулся Виктор, — А вот что касается того мужика, говорившего на английском…

Виктор резко вскочил, подошел к столу, где лежал его ноут, и щелчком клавиатуры вывел его из спящего режима.

— Мне, кажется, я знаю, кто это, — размышлял он вслух, — только вот находиться он должен явно не на Байкале. А! Вот смотри, нашел.

Виктор снова плюхнулся в мягкое кресло, поставив свой ноут на журнальный столик перед Алексом. На экране Харламов увидел типичный для желтой прессы заголовок "Сотни миллионеров потеряли свои деньги в пирамиде Нэдоффа", под заголовком с фото улыбался тот же холеный мужик, что говорил тост в последнем эпизоде.

Алекс быстро пробежал содержание, останавливаясь на некоторых цитатах:

"Нэдофф признался сыновьям, что весь его бизнес "одна сплошная большая ложь" и назвал им космическую сумму неоплатного долга — 50 млрд. долларов"

"Пирамида Нэдоффа строилась по принципу "схемы Понци" как и пресловутый МММ, только масштаб потерь всколыхнул весь финансовый мир".

"Нэдофф основал свою компанию, Nedoff Investments в 1960 году на $5000, которые, по его словам, заработал, устанавливая дождевальные машины и работая экспедитором"

"…являлся одним из отцов-основателей американской фондовой биржи NASDAK, специализирующейся на акциях высокотехнологичных компаний, которую и возглавлял в начале 90-х".

"Глава инвестиционной компании Adver International Рене Магон де ла Люмер покончил жизнь самоубийством. Французский бизнесмен не смог смириться с потерей $1,4 млрд, которые вложил в рухнувшую "пирамиду" Нэдоффа."

"… широко известен в узких кругах американской деловой и культурной элиты. Он много и регулярно жертвовал на образование, музеи, больницы. Занимал почетные посты председателя совета бизнес-школы Еврейского университета (ешивы) Нью-Йорка и казначея попечительского совета этого учебного заведения."

"12 января 2009 года суд южного судебного округа Нью-Йорка отклонил иск прокуратуры о заключении под арест Бернарда Мэдоффа. Судья принял соломоново решение: героя скандала все-таки освободить из-под стражи, но поместить под домашний арест с электронным браслетом на щиколотке, сигнализирующим о его передвижениях".

Алекс закончил чтение и перевел взгляд с монитора на Виктора, который улыбался, попивая коньяк.

— Понял, почему за тобой идет охота? — поинтересовался Виктор

— Нэдофф должен сидеть под домашний арестом, а он на Байкале. Причем собравшиеся явно знали, кто он такой. Ничего не понимаю. Это что международная банда по одурачиванию инвесторов? Мировой МММ? И я их могу этой пленкой разоблачить? Но, слушай Джокер, там же генерал ФСБ бухал, ну, Колян этот…

— Ты почти все понял, но не совсем правильно, — перебил Виктор.

Он многозначительно вздохнул, словно размышлял говорить дальше или нет.

— Даже не знаю с чего начать. Как ты говорил, зовут твою Алису?

— А она здесь причем? Симона… Лурье по моему.

— Ну, давай посмотрим кто такая Симона Лурье? — Виктор быстро набрал в поисковике фамилию.

По запросу вывались гора источников с фамилией Лурье, но ни одной непосредственно о Симоне.

— Обрати внимание, — пробормотал Виктор, просматривая страницы результатов поиска, — в наше время, если о человеке нет в инете информации, то или никого не интересует, либо слишком хорошо прячется… А вот! Это может интересно.

— Послушай, Умка, — сказал Виктор и начал читать вслух, — Генеалогия рода Лурье занесена в книгу рекордов Гиннеса как самое древнее родословное дерево. Оно берет свои корни от царя Давида, то есть этот род известен вот уже в течение 30 веков. Та-а-ак, что там дальше… Ага вот! Перечислим лишь некоторых представителей этого рода: знаменитый композитор Феликс Мендельсон, отец психоанализа Зигмунд Фрейд, экономист Карл Маркс, второй президент Израиля Ицхак Бен-Цви, лауреат премии Пулитцера Дэвид Альберштам, один из участников знаменитого Манхэттенского проекта Герберт Андерсон, знаменитый философ Мартин Бубер, семейство баронов и банкиров Ротшильдов.

— Ротшильды и Маркс — вот это хохма, — хмыкнул Алекс. — Так Нэдофф тоже из рода Лурье?

— О Нэдоффе ничего тут не написано. Ты не торопись с выводами, я о другом тебе хотел сказать. Вот! Послушай еще одну поучительную историю из рода Лурье. В начале 19-го века финансовым советником русского царя Александра первого являлся некий Йона Лурье. Поддерживая государственную казну с помощью своих финансовых советов и иностранных связей, он чрезвычайно преуспел в этой должности… Так, дальше ерунда… А вот, слушай. Когда в конце 1812 года французский император отступал со своей армией из Москвы на запад, ночью во время снежной бури он встретился с Йоной Лурье. По семейным преданиям он обнял его, снял свой мундир и набросил его на плечи Йоны, провозгласив: "Вот что-то, чтобы доказать твоим детям и внукам, что Наполеон был твоим другом".

— Так он шпионом, получается, был? Ну, в истории это сплошь и рядом: подлые американские шпионы и доблестные советские разведчики.

— Нет, ты не понял, он в России дела вел еще до прихода Наполеона, да и шпионаж для такого человека слишком мелко. Все равно, что Билл Гейтс — советский разведчик. Ты дальше послушай. Вот. До конца жизни, которую Йона провел на израильской земле, Франция поддерживала связь с ним. Он был приглашен в Париж на празднования дня Бастилии. За ним и его женой каждый год посылали специальную карету, чтобы привезти его во французское консульство, у входа которого его встречал консул с женой. Когда британский журналист спросил одного из консулов, откуда появилась эта традиция, тот сухо ответил ему: "Это прямая инструкция императора Наполеона Бонапарта, исполняемая каждым правительством Франции. Мы восхищаемся нашими друзьями в дни нашей жизни и после смерти".

— То есть Наполеона изгнали, в самой Франции русские оккупационные войска, а они чествуют предателя?

— Давай так… — предложил Виктор, — ты посиди здесь, почитай еще о Ротшильдах, а я пойду снова перезвоню по твоему вопросу. Почитаешь, успокоишься, и мне будет проще объяснить, что сам думаю по этому поводу.

— Ладно, слушай, закажи еще по телефону пиццы и пива.

— Хм… идея, что стоит поесть, отличная, но пиво после коньяка… это зло.

— О, вижу, ты в своих Америках совсем правильным стал. А гамбургеры ваши, это очень полезная штука?

— Вообще-то я в Европе уже три года и гамбургеры не ем. Ладно, читай тут, просвещайся. А за пиццей я выйду на улицу — тут поблизости отличная пиццерия, но у них доставки нет.

Виктор вышел из комнаты, а Алекс подвинул к себе ноутбук и погрузился в поиски и чтение.

Ситуация вырисовывалась неприглядная — с одной стороны в инете, как в большой мусорной куче, были горы статей товарищей, явно не друживший с головой, на тему "Ротшильды владеют всем миром", с другой стороны, даже серьезные историки признавали влияние денег этой семьи на всю историю Америки и Европы.

Фанаты теорией еврейских заговоров приписывали Ротшильдам разжигание войн от времен Наполеона до Второй мировой. Более серьезные историки описывали, как во время оккупации Австрии многие из австрийской ветки Ротшильдов погибли в концлагерях.

Однако все признавали, что Ротшильды были первой транснациональной корпорацией, которую основали пять братьев, сыновья и наследники основателя дома Ротшильдов — Майера Амшеля Ротшильда. Они продолжали его дело в пяти разных странах: Натан отправился в Англию, в Лондон, Соломон в Вену, Амшель остался во Франкфурте, Кальман поселился в Неаполе, а Джеймс — в Париже.

Семья финансировала правителей и войны с обеих сторон, оставаясь в выигрыше при любом исходе военных операций. Любопытным в истории Европы 19 века является письмо Джеймса брату Соломону в 1830 году: "У нас еще на восемнадцать миллионов франков номинальной французской ренты. Если сохранится мир, получим 75 %, а если разразится война, то 45 %… Поверь мне, по моему мнению, сейчас многое зависит от князя (Меттерниха); если он захочет мира… то будет мир". И войны с Францией после Июльской революции 1830 года не случилось: революция во Франции окончательно ликвидировала монархию, а порожденные французской революцией волнения в немецких землях лишили Австрию возможности развязать войну.

Подобных историй в материалах о Ротшильдах было много. Кто-то утверждал, что американский центральный банк, ФРС, также находится в собственности Ротшильдов. И что, дескать, доллар, который имеет право выпускать только ФРС, это валюта семьи Ротшильдов. С другой стороны, поражал сам размер семьи Ротшильдов, где десятки людей по всему миру, являющиеся владельцами заводов, телекомпаний, банков и сетей магазинов объединены родственными связями с первыми пятью братьями.

После смерти Дж. П. Моргана богатейшего банкира начала 20-века в США, оказалось, что почти все его активы — это активы Ротшильдов.

Мировой алмазный монополист компания Де Бирс принадлежит Ротшильдам, впрочем, как и много компаний горно-металургического комплекса.

Постепенно Алексей перешел на сайты гласящие о всемирном масонском заговоре, о Протоколах Сионских мудрецов. Все эти статьи уже отдавали откровенной желтизной и были больше похожи на плод больной фантазии их авторов.

Тут в дверях щёлкнул замок и в квартиру вошел Виктор с большой плоской коробкой для пиццы и пакетом, в котором позвякивали бутылки.

— Давай, читатель, помогай, — крикнул он Алексу, — бери пакет и коробку и неси на кухню. Пока пицца горячая надо Ротшильды подождут.

— Как говорится, на голодный желудок мы думать не может, а на сытый не хотим, — хохотнув, добавил он.

Веселый тон Виктора вернул Алекса из дебрей сионистских заговоров и масонских проектов порабощения мира в уютную московскую квартиру, наполнившуюся аппетитным запахом пиццы.

Когда стаканы полные до краев пивом, приятно шипели пеной, а пицца уже была готова отправиться в желудки, Алекс спросил:

— Слушай, Джокер, я о твоих Ротшильдах битый час читал. Может, наконец, объяснишь, что хотел рассказать, а то я уже такого начитался… могу подумать, что вообще вчера на сатанинскую оргию попал.

— Ты пиццу ешь, пока горячая. Получай удовольствие, сатанист. Впереди серьезный разговор, — и после паузы добавил, — Ну, за удачу в начинаниях. Судя по тому, что ты здесь, а не в застенках тайного ордена, она тебя сегодня не покидала.

— Шутник? Да? — Алекс отхлебнул из бокала.

После того как первые глотки были сделаны и друзья приступили к пицце, Виктор перешел к делу.

— Итак, Умка давай я тебе сначала расскажу о том, чем я занимаюсь в последние годы. Думаю, ты знаешь, что в системах обработки данных сейчас очень популярно направление работы с теорией хаоса.

— Слышал, но только мельком. Ты же знаешь, теоретическая математика от меня далеко, — пробубнил Алекс набитым пиццой ртом.

— Смысл теории хаоса достаточно простой: сложные системы, например жидкость, атмосфера очень зависят от первоначальных условий и небольшие изменения в окружающей среде ведут к непредсказуемым последствиям. Проще говоря, представь автомобильное движение на трассе. Происходит авария, ты не знаешь, как поведет себя каждый отдельный автомобиль, но можешь предположить поведения потока в целом. То есть в системе произошли серьезные модификации — изменились траектории движения автомобилей их скорость, но общее движение осталось сравнительно тем же.

В общем, эту теорию сейчас активно применяют в разных областях, ну и, как ты понимаешь, в экономике в первую очередь. Ну, вот например, как прогнозировать рост и падение цен на нефть, если где-нибудь взорвался нефтепровод. По идее понятно, что починят и все вернется к сегодняшнему состоянию, но насколько будут сильными колебания цены. Или, например, как поведет себя курс евро, если в Германии пройдет недельная забастовка железнодорожников.

— Мне почему-то, Джокер, кажется, что как только это можно будет просчитать, то весь смысл биржевой торговли пропадет.

— Браво! Ты прямо в точку подметил главную проблему экономической науки. Экономика, в отличие от других наук зависит от наблюдателя, так же как и квантовая физика. То есть если ты будешь смотреть, как падает мячик, замеряя скорость его падения, ты можешь вывести закон всемирного тяготения, и потом тебе не нужно каждый раз бросать мячик, чтобы рассчитать, куда и с какой скоростью он упадет. Взял формулу и посчитал. С экономическими формулами сложнее. Например, ты вывел некую формулу стоимости сахара при разных условиях: размер урожая, прошлогодних запасов и количества потребления кондитерской промышленностью. Теперь ты знаешь, какая цена может установится на бирже, и если уверен, что цена вырастет, то закупаешь сахар чтобы потом им спекулировать. Ну что, уловил мысль?

— А что тут улавливать? Если есть формула, то любой может посчитать, и тоже кинуться скупать сахар.

— Точно! И цена сахара взлетит так, что упадет его потребление. На следующий год останется больше нераспроданных запасов, а сахарного тростника и свеклы столько насеют, что…

— Что цена обвалится, — закончил Алексей. — Но это ж тоже прогнозируемо.

— В том-то и дело, что теперь может начаться любопытная игра "я знаю, что ты знаешь то же, что знаю я". В общем, в действие вступает человеческая хитрость. Кто решает не сеять тростник, думая, что на рынке пузырь, и цены обвалятся, кто-то распродает запасы. Прогнозировать эту вакханалию поведения разных людей становится совсем сложно. Теперь вернемся к первой формуле, которая толкнула всех к скупке сахара. Она вообще теряет свою актуальность! То есть действенность формулы в экономике часто зависит от ее использования.

— Слушай, объясни проще, к чему ты клонишь. Время позднее, башка совсем уже не варит.

— Да я уже почти все предварительное сказал. Итак в подобных системах координат, где прогноз поведения отдельных элементов усложнен их взаимозависимостью и усложняет до бесконечности прогноз поведения системы вцелом, удобно пользоваться только теорией хаоса, поскольку изначально принимаем мысль о том, что в системе постоянно происходят непрогнозируемые изменения. Вот вкратце, чем я занимаюсь.

— Ну и?

Виктор налил себе второй стакан. Вздохнул и начал говорить слегка тише.

— И вот когда мы тестировали теоретические выкладки на практике, оказалось, что в реальной экономике очень часто система ведет себя вопреки логике хаотичных систем.

— Что это значит?

— Что значит?.. Это значит, что этой системой кто-то у-пра-вля-ет, — по слогам произнес Виктор.

— Ха. Так это ж понятно, кто-то постоянно играет рынком. Я даже кино смотрел, когда осознанно то завышают цены, то скидывают, банкротят компании и так деле. Свободный рынок и все такое…

— Нет, ты не понял, речь идет о масштабах не одной компании или даже отрасли. Речь идет об управлении мировыми финансами! Грубо говоря, всей мировой экономикой! Не знаю, слышал ли ты о теории экономических циклов, ее в начале века предложил Кондратьев. Их потом так и назвали "волны Кондратьева"

— Блин, ну и где я о них слышать должен был?

— Ладно, успокойся. В общем, ее смысл в том, что каждые 50 лет экономика переживает то подъем, то спад. Потом еще меньшие циклы ученые нашли…

— А! Ну такое слышал. По телику передачу целую крутили.

— Отлично. Так вот согласно разным моделям экономики, построенным на теории хаоса, такие циклы отсутствуют! То есть эти циклы искусственные. Более того, до девятнадцатого века их не существовало.

— Ты хочешь сказать, что кризисов не было? Ну да, всеобщее процветание.

— Ну почему, кризисы происходили. Но у них были вполне ясные причины. Например, эпидемия чумы или поток золота конкистадоров из Нового света, войны те же… Но вот такие не понятные, без внешних причин вроде эпидемии или мировой войны, причем обязательно "раз в 50 лет". Тем более, что после Кондратьева нашли сразу же еще несколько циклов с меньшими периодами, ну и меньшими размерами кризисных ситуаций.

— Хорошо, и что становится их причиной? Тайные общества, мировой заговор сионистов… Ты к этому клонишь? Я уже этой ерунды, пока ты за пиццей ходил, начитался.

— Ты не кипятись. На твоем месте я бы более спокойно относился к этим теориям. За кем сейчас идет охота, только потому, что он снял на камеру частную вечеринку?

— Все, все, все. Рассказывай дальше, я слушаю, молчу и жую пиццу. Кстати, действительно хорошая.

— Я говорил, что хорошая. Ладно, вернемся к причинам эти кризисы. Не буду вдаваться в подробности, ты, как я понял, слабо понимаешь такие проблемы. Резюмирую: в мире уже больше двухсот лет существует организация, которая управляет мировой экономикой и политикой, 0- Виктор сделал театральную паузу, ожидая реакцию Алекса.

— И я, Алексей Харламов, а по совместительству супергерой, стал у них на пути, — с наигранным пафосом в голосе продекламировал Алекс. — Бред какой-то. Слушай, Джокер, да, меня преследуют, да, все это очень серьезно. Но, извини, в то, что за мной гоняются люди, управляющие всем миром, я не поверить могу.

— Умка, не тупи. Ты снял видео, где самый крупный в мире мошенник вместо того, чтобы сидеть под домашним арестом в США, пьет коньяк в отеле на берегу Байкала. При этом нигде никакой шумихи о его побеге нет.

— Ну, снял.

— За тобой ФСБ теперь гоняется?

— Блин, ну может он наш разведчик, вот и гоняются, чтобы пленку забрать.

— Разведчик… — Виктор запнулся, — версия неплохая, но как ты объяснишь Лурье, других иностранцев, на видео их много. Что вся российская резидентура съехалась познакомиться друг с другом, так сказать, в неформальной обстановке? Не говори глупости. В общем, хочешь верить или нет, но факты упрямая вещь. В ФСБ, милиции и у погранцов на тебя ориентировка есть. Тебя должны задержать на границе, если решишь уехать, в Москве милиция даже получила твою фотку, чтобы отрабатывать по вокзалам, станциям метро, кассам, на выездах из города. При этом понять, какие за тобой оперативники приезжали домой невозможно, известно одно — это были не фээсбэшники. Кто в само ФСБ дал на тебя задание, тоже непонятно. Кто-то с самого верха, не ниже зама председателя.

— Ты хочешь сказать, в ФСБ не знают, кто может по Москве с мигалками кататься и в дома вламываться? — удивленно спросил Алекс.

— Ну, в Москве с мигалками даже шлюх начинают катать, бардак тут у вас еще тот. А по поводу "не знают"… Извини, особо времени выяснять не было. Учти: вечер на дворе, уже повезло, что хоть какие-то справки получилось навести. За завтра можно будет разузнать поподробнее. В любом случае надо тебе линять из страны.

— Повезло разузнать? — съехидничал Алекс, — Это я и без тебя понял, что из страны линять надо, но как? Мы ж не в Европе, где через границу народ на рынок за продуктами катается. Меня возле билетных касс возьмут, не говоря о границе.

Алексей уже хотел было окончательно открыть все карты и рассказать о латышском паспорте, но что-то в поведении Виктора его смущало, какая-то фальшь звучала в словах Джокера. Было ощущение, что тот не договаривает всего, что знает, но молчит о чем-то важном.

— А вот границей давай займусь я. Для начал предлагаю тебе ко мне в Прагу махнуть, правда нужны новые документы. Но…

— Что но? Если нужны деньги, то они у меня есть.

— Понимаешь, я же с отцом говорил, об этой ситуации. Обсудили, что нужно тебе документы сделать и так далее… Он мне посоветовал не делать паспорт через свои личные связи в Службе. Не ясно, кто в ФСБ дал распоряжение о твоем задержании, так что неизвестно не засветятся ли здесь твои документы.

— Ну и?

— В общем, есть у него украинский паспорт пустой, там парень года на четыре моложе тебя, нужно только завтра фотку вклеить и штамп на фотографиях оттеснить. Конечно, штамп липовый, но в поезде ночью погранцы на это забьют. А, ну и миграционную карту сделать, но это мелочи.

— А куда я с этим паспортом попаду? Как визу чешскую получу?

— Никак не получишь, это ж не загранпаспорт, а обычный, — удивился Виктор. — Ты с ним только в Украину попадешь. А уже там подождешь недельку, а я за эту неделю что-нибудь придумаю. В общем, завтра к обеду будет и тебя миграционная карта и паспорт.

— А выехать, как, ты ж сам говорил, что на вокзале могут ждать.

— Ну, это как раз не проблема, я тебе билет возьму из Калуги. Подсядешь там в поезд до Киева, а до Калуги… а до Калуги я подброшу на машине — возьму у отца. С его номерами нас тормозить не будут, — улыбаясь, резюмировал Виктор.

— Тебе весело? И сколько ж мне там куковать в Киеве?

— Я еще завтра свяжусь с товарищем институтским, который сейчас в Киеве представительством рекламного агентства руководит. Он со спецслужбами не связан, обычный институтский одногруппник. На этот Новый год со своей киевской красавицей приезжали в Прагу, я им помог гостиницу забронировать и культурную программу организовал, хотя они спохватились за три дня, что мест в гостиницах нет. Под Новый год в Праге туристов как в пингвинов в Антарктиде. Так что не откажет мне в услуге.

— Спасибо тебе, Джокер. Ты… — Алекс подбирал слова

— Умка, — перебил Виктор, я тебе уже говорил, что Новиковы своих напарников не бросят? Говорил…Или ты думаешь, что за десять лет что-то изменилось?

— Нет… но все-таки.

— Никаких "все-таки". Ты в опасности и по своей глупости не хочешь понять, в какой.

— Не начинай… своей глупости. Ну не верю я в эти все масонские заговоры.

— А я тебе, что о масонских заговорах говорил? Нет. Все эти теории заговоров в инете и газетах как раз и расписываются для того, чтобы толпу отвлечь. Эх… вечер всего не объяснить. Я тебе в Праге все расскажу и покажу. Главное, чтобы ты туда добрался.

— Договорились, — Алекс вздохнул, — чувствую, "пиво подошло к концу". И спать охота. Где у тебя можно разместиться?

— Можно на диване, можно на кресле, оно раскладное. Только запасного постельного комплекта у меня нет. Если у меня здесь кто и ночует, то со мной вместе, — Алекс хитро прищурился, — только учти, эти кто-то исключительно женского пола. Так что будешь спать под пледом.

— Ерунда. Я сегодня в грузовом отеке самолета спал, а ты меня пледом пугаешь.

**********

Старинные часы с боем, притаившиеся в темном в углу рядом с дверью, одгим гулким и протяжным ударом сообщили, что уже час ночи. Этот антикварный экземпляр достался Рогову еще от прежнего владельца кабинета, а тому от его предшественника. Временами Рогову казалось, что именно эти часы, наблюдающие, как меняются лица за столом, и есть настоящие хозяева кабинета, а сам он только временная декорация, которую сменят и не вспомнят. Поэтому резкий звук единственного удара заставил Рогова вздрогнуть и зло покосится на угол.

Несмотря на такое позднее время, Рогов все еще сидел в кабинете, где было так накурено, словно в пивном баре пятничным вечером, когда офисный персонал подтягивается отпраздновать окончание своей "трудовой". Рядом с полной пепельницей перед Сан Санычем лежали фотографии и распечатки докладов. Пиджак валялся на диване у окна, сам хозяин, в распущенном галстуке и слегка расстегнутой рубашке, пялился на часы, но пустой взгляд говорил, что мысли его сейчас далеко.

Старый лис вел свое негласное и никем не санкционированное наблюдение за Бурковским и его операцией. О ней даже Звягин не знал — Рогов не очень доверял молодому карьеристу. Причиной интереса к операции была отнюдь не карьера зятя, как думал Бурковский. Та неудача с вербовкой Харламова, не была простой случайностью. Тогда срыв вербовки произошел по инициативе Рогова, который был уверен, что все спустится на тормозах, мало ли кого из центра поручают завербовать, а операция срывается. Потому тогда и поддался странной просьбе старого знакомого, с которым они еще в ГРУ начинали. Просто по старой дружбе помог, ну точнее, не только по старой дружбе, но и за кое-какие услуги со стороны друга. Еще тогда удивился — откуда тот знает о том, что Харламов в сфере его, Рогова, интересов, ведь друг то не был из Организации. А вот теперь как получилось… Теперь Громов стал понимать, что не случайной была просьба, да поздновато уже. И начальству ж не скажешь, что мол "друг попросил, и я сорвал операцию".

Если сейчас всплывут все детали тех событий, то полетит его голова, причем возможно и не в переносном смысле. Он, как никто другой, знал, как поступает Организация в таких случаях, и несчастный случай или передозировка снотворным будут большим везением. Тогда уж лучше самому…

Оставалось одно — не допустить вербовки сейчас, чтобы не всплыли, даже случайно, причины, почему Харламов тогда своим поведением сорвал всю операцию. Рогов планировал организовать несчастный случай, как только бойцы Звягина произвели бы захват объекта — для этого в отряде Звягина был преданный ему, Рогову, человек. А для страховки имелся медик в управлении, который ему обязан жизнью дочери, поэтому не подведет — если несчастный случай не получится, организует отравление так, что причина смерти окажется более, чем естественной, даже несмотря на молодой возраст Харламова. Но теперь карты явно путались.

"По всему получается, что Бурковский ведет какую-то свою странную игру" — размышлял Рогов. "Сам, лично поехал в аэропорт встречать Новикова, того с кем Харламов тогда программу писал. Новиков давно работает на Организацию, и успел высоко взлететь. Эти ботаны всегда делают быструю карьеру, не то, что ты, свою башку годами подставляешь, чтобы хоть чего-то достичь. В любом случае приезд Новикова санкционировали из центра.

Разговаривали они в машине, включив защиту от прослушивания, что тоже неспроста. Вечером к Новикову домой приезжает Харламов, но его захват не произвели. Что все это может значить? Если сейчас отправить рапорт на Бурковского, всплывет несанкционированная слежка, да и чем это мне поможет? Только раньше времени привлеку внимание своим интересом к Харламову. В общем, что бы там Бурковский ни мутил, надо вопрос по Харламову закрывать и немедленно".

Для такой работы у Рогова был специалист, о котором в Организации не знал никто — в этом Рогов не сомневался.

Рогов встал из-за стола, застегнул воротник рубашки, поправил галстук и нажал кнопку внутренней связи.

— Первый пост, — донеслось из динамика.

— Подготовьте автомобиль, сопровождение и водитель свободны, — распорядился Бурковский.

********

Открыв глаза, Алекс растерянно окинул взглядом залитую утренним светом незнакомую комнату. Как в калейдоскопе, в голове пронеслись мысли о вчерашних событиях. В первое мгновение показалось даже, что этого вчера не могло произойти, точнее не могло с ним произойти.

"Симона, побег из отеля, погони, мировые заговоры Ротшильдов и это видео у него на диске… Стоп. Теперь же он еще и из страны убегает. А родители, работа? Все похоже на какой-то сумасшедший, нереальный сон" — думал Алекс, глядя в потолок. Он лежал и приводил мысли в порядок, но смутное ощущение внутри, глубоко в подсознании, говорило, что все вокруг нереально, нужно проснуться, и он очутится у себя дома, а все вчерашнее окажется обычным сумбурным сном.

Из кухни доносились звуки звенящей посуды — значит, Виктор уже проснулся. Через несколько минут Алекс услышал его шаги.

— О, проснулся уже? — донеслось со стороны двери. — Уже восемь утра. Вставай, давай.

Алекс все так же лежал и смотрел в потолок.

— Чего медитируешь? Подъем говорю, — повторил Виктор

— Джокер, ты вчера серьезно говорил об этих мировых заговорах, Ротшильдах и мировых кризисах? — негромко, даже немного подавлено, спросил Алекс.

— Ну ты и заторможенный, — бодрые нотки пропали в голосе Виктора. — Только утром дошло?

— Я серьезно.

— Я тоже серьезно. Ты думаешь, вчера я просто так решил над тобой пошутить? Ты хоть понимаешь, что на твоем видео? Чувак украл в Штатах пятьдесят миллиардов и находится там под домашним арестом, о чем знает весь мир. И тут, Леша Харламов записывает видео, где с друзьями бухает в роскошном отеле на Байкале. Причем на записи лица этих друзей. Думаю, если пройтись по видео, там много интересных персонажей заснято.

— А может уничтожить диск или им как-то отправить его, раз он им так нужен.

— Ты иногда бываешь слишком простодушным. Как ты думаешь, тебе поверят, что ты его не скопировал? И вообще, по какому адресу ты собрался его отправлять?

— Хорошо Джокер, — Алекс поднялся и сел. — А кто такой Ян и почему он мне помогает? Я тут лежал и думал. Вот меня задержали, и сразу, откуда не возьмись, этот звонок Яна, с инструкцией как сбежать. Потом в клубе опять же… Кто это? Может именно он сможет объяснить, что происходит?

— Меня он тоже смущает, — заметил хмуро Виктор. — Ответа я не знаю, но думаю, что это один из них, по какой-то причине решивший помочь тебе. Для чего, не понятно. Может он что-то вроде совестливого предателя, хочет, чтобы ты это видео опубликовал, ну или еще чего-то… Ладно разберемся, теперь, главное тебе выбраться в Прагу.

За завтраком коротко обсудили планы на сегодня. Виктор рассчитывал быть дома часам к двум, после чего договорились сразу выехать в Калугу.

— Думаю, там мы будем часам к пяти, все зависит как быстро из Москвы выберемся, — размышлял Виктор, — билеты возьму на поезд, который через Калугу проходит в десять. Я сразу вернусь в Москву, а ты посидишь в какой-нибудь забегаловке. Твои связи тщательно отрабатывают, поэтому, думаю, уже сегодня-завтра выйдут на то, что я в Москве. По старой памяти, меня трогать не будут, а вот под негласное наблюдение могут взять. Так что на мобильный и в скайп сегодня ко мне не стучись.

— А как вообще связь будем поддерживать?

— Купишь уже в Киеве мобильный и карточку, а лучше несколько тех и тех. А для скайпа я сегодня зарегистрирую новый аккаунт, где-нибудь в клубе. Думаю, этот комп и мой скайп-аккаунт вряд ли возьмут под наблюдение, но, как говориться, лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Ты мне ключи оставь на всякий случай, схожу в магазин, пивка куплю, — Алекс не хотел говорить, что у него есть солидная сумма в банковской ячейке, и он собрался за ней ехать.

— Вообще-то тебе лучше дома посидеть, а не по улицам разгуливать, — возразил Виктор. — Хотя… У тебя деньги много?

— Ну, пару тысяч зеленых с собой есть. И рублями тысяч сорок, — ответил Алексей.

— Отлично! Вот у меня еще двадцать. Знаешь что? Тут рядом есть небольшой торговый центр. Купи там себе костюм, рубашку, галстук, что-то из обуви и пальто.

— А это зачем? — удивился Алекс

— Понимаешь, на тебя ориентировка как на молодого человека двадцати пяти лет в куртке ну и так далее. Соседка же наверное им расскажет в чем ты ушел от нее — в куртке с рюкзаком. А в костюме в поезде и на вокзале будешь выглядеть как обычный командировочный и ненужного внимания милиции не привлечёшь. Главное, вещи покупай не дорогие, галстук не броский. У погранцов и таможенников глаз наметанный на стоимость шмоток. И не с рюкзаком же тебе в пальто гулять, так что прикупи сумку вместительную, но не размером с чемодан, так чтобы свежее белье, бутерброд, документы с ноутом уместились. В общем, превратись в обычного офисного работника в командировке.

— Ладно, — ухмыльнулся Алекс, — командировочным так командировочным.

Идея переодеться показалась Алексею очень разумной, да и в банке, куда он собирался сразу после ухода Виктора отправиться, человек в костюме привлечет меньше внимания. В общем, сначала в магазин, а уж тогда в банк.

На часах была только половина первого, а Алекс уже выходил из метро, успев побывать и торговом центре, и в банке. Если бы кто-то из знакомых увидел его сейчас, то, наверное, не узнал бы и просто скользнул взглядом по неприметному представителю московского пролетариата двадцать первого века — офисного планктона. Это он в рабочее время изливает в форумах жалобы на тяжелую судьбу, это он скупает зеркальные фотокамеры, чтобы запечатлеть свое гордое лицо на турецких курортах, именно, славные офисные работники, ввели моду на Мураками и суши, а сайт Одноклассники сделали узнаваемым брендом.

В начале 20 века в крестьянской России рабочие, требуя у царя прав и свобод в отношениях с хозяевами заводов и фабрик, начали февральскую революцию, погубившую впоследствии Россию. В начале 21 века, только новый класс, офисные работники, может восстать от угнетения его прав на кредитную машину и ежегодные полеты в Анталию. Только у них, служителей клавиатуры и ксерокса, есть цели в виде очередной ступеньки на карьерной лестнице и айфона в кармане.

Но все это сейчас мало интересовало Алекса. Имея в запасе еще минимум полчаса, чтобы связаться с Яном. Что-то подсказывало, что только Ян может объяснить, что же происходит вокруг, и невольным свидетелем каких событий там, на Байкале стал Алексей.

В этот раз, Алекс заранее купил в магазине мобильных телефонов наушники с микрофоном, чтобы не пользоваться прокатными. Как только был зарегистрирован новый аккаунт, он воткнул свои наушники в разъем и начал поиск Яна. По логину "leningrad" никого найти не удалось. Подумав, Алекс набрал "ленинград" по-русски, на экране появилось жуткое "ktybyuhfl", но как не странно скайп моментально определил аккаунт с таким более чем странным именем.

Алекс написал: "Ян, Вы в скайпе?"

Времени до встречи с Виктором оставалось немного, и Алекс очень надеялся, что ему повезет, и Ян сейчас в скайпе. Минуты тянулись, но ответа не было. Алекс уже собирался отключаться, как вдруг в окне появилось сообщение:

"Алексей, Вы заставили меня поволноваться. Куда Вы подевались?"

Сразу после этого возникло окно "Вам звонит ktybyuhfl" а в наушниках зазвучала трель скайповского дозвона.

— Ян?… Это вы? — спросил Алекс, ответив кликом на звонок.

— Ну а кто же еще? Алексей, я рад вас слышать, — послышался уже знакомый голос. — Вы проявляете чудеса изобретательности, если до сих пор на свободе.

— Я нашел приют у своего друга. У него я в безопасности.

Ян молчал.

— Ян, вы меня слышите? — переспросил Алекс.

— Слышу Алексей, слышу. Ваш друг это Виктор Новиков? И он уже в Москве? — голос Яна выдавал его явную озабоченность.

— Да… А вы его знаете? — удивился Алекс. — Хотя… что вас спрашивать, по-моему, вы знаете обо мне все.

— Я знаю о вас не намного больше, чем те, кто вас преследуют, — пробормотал Ян, — и Новикова они также знают очень хорошо.

Ян снова замолчал, словно что-то взвешивал и не решался сказать.

— Ян, что вы снова замолчали? Я с вами связался, потому что вы обещали объяснить мне, что значат эти преследования, а также кто вы и почему помогаете, — Алекс повысил голос, огорошенный такой неожиданной реакцией собеседника.

— Не кричите, Алексей, успокойтесь. Дело в том… — Ян сначала умолк, а потом поспешно добавил. — А что вам Новиков сказал, услышав вашу историю?

— А причем тут он? — удивился Алекс.

— Алексей, давайте, вы вначале расскажете о мнении Новикова.

— Ну… не знаю с чего начать… его мнение, что там, на Байкале была встреча членов тайной организации, которая управляет мировой экономикой. Он сказал, что на видео есть выступления Нэдоффа, который сейчас в Америке мошенник номер один и находится под арестом. И именно поэтому меня преследуют. Заставил почитать о Ротшильдах, рассказывал об экономических циклах… В общем он высказался в том духе, что существует глобальный мировой заговор, и что я мешаю этой тайной организации. Представляете как его торкнуло? — Алекс попытался придать голосу беспечный тон. — А с чего вас так его мнение заинтересовало? Вы же сами обещали мне все объяснить

Ян заговорил не сразу.

— Понимаете, Алексей… Я вынужден признать, что Новиков абсолютно прав. Да вы действительно попали на мероприятие тайной Организации, которая веками контролирует большую часть мировой экономики, политики и культуры. От желания членов Организации зависит, кто будет президентом США, или какая будет цена на нефть, будет ли революция в Аргентине, или война в Ираке. Некоторых из этих людей вы можете увидеть на своем видео, а некоторых на телеэкране. Но руководители Организации люди не публичные и предпочитают не занимать высоких постов ни в политике, ни в бизнесе. Хотя… должен сказать, что за время существования их организации были и исключения. А вот как раз сами президенты, министры руководители транснациональных корпораций, как правило, не могут ничего серьезного сделать без благословения Организации, даже если не знают о ее существовании или знают только в общих чертах. Я скажу вам больше: большинство работающих на Организацию, не знают о ее существовании. Они могут считать, что входят в масонский орден или тайное общество, считать, что выполняют заказ подпольного олигарха или что работают на спецслужбы США, и при этом абсолютно не подозревать о своей роли осуществлении планов этой тайной Организации.

— Подождите, — перебил Алекс. — То есть вы хотите сказать, Джокер прав, и такая мощная Организация преследует меня, программиста из Москвы, из-за несчастной записи их вечеринки? Не смешите. Кто я, а кто они? И кого тогда вы представляете, раз пошли против таких серьезных людей?

— Я понимаю ваши сомнения, но до нашей встречи, я не могу ответить на этот вопрос, Вы поймете почему.

— Ну и когда случится сие знаменательное событие событие? — раздраженно и зло спросил Алексей. — Вы постоянно говорите об этой встрече, но все как-то туманно и неопределенно.

— Все зависит теперь от Новикова и вас.

— В смысле?

— Алекс вы можете мне не верить, но Виктор Новиков достаточно высокопоставленный член организации, о которой мы с вами говорим. И для меня загадка, почему, встретившись с ним, вы до сих пор не в их руках, и более того, сейчас разговариваете со мной.

Алексей сидел на кухне Виктора и обдумывал разговор с Яном. Итак, в мире действительно существует тайная организация, которая управляет руководителями стран, разжигает войны и дирижирует мировой экономикой. И его друг, Виктор Новиков, — член этой организации, причем, по словам Яна, не самого низкого ранга, по крайней мере, такого ранга, который дает ему право знать о существовании организации.

Сомнения в словах Яна отпали, после того как, вернувшись в квартиру Виктора, Алексей обнаружил, что в обычных с виду пластиковых оконных рамах находятся не стеклопакеты, а бронированное стекло. Потом он попробовал сделать запись на диктофон одного из мобильных, который купил по совету Яна в магазине рядом с метро. Диктофон при проигрывании выдал только шипение — в квартире была система блокировка звукозаписывающих устройств.

Ян не смог объяснить, почему его, Алексея, не взяли еще вчера вечером. Первую версию Алексея, что Виктор не мог предать, и скрывает от Организации встречу с Алексом, Ян отверг сразу.

"Поверьте мне, Алексей. Ранг Новикова в Организации не самый высокий, но вполне позволил бы ему отказаться от участия в операции. Возможно, это плохо отразилось бы на его дальнейшей карьере, но не столь уж сильно. Если он здесь, значит, он согласился" — Ян сказал эту фразу таким тоном, словно, обсуждал не предательство друга, а поступок героя сериала.

Сейчас Алексей сидел на кухне у Виктора и думал, как поступить дальше. Еще по пути сюда, когда полной уверенности не было, он думал просто поговорить с Виктором. Но эти окна, защита от звукозаписи… Получается, Ян прав. Получается, Джокер предатель.

Ян посоветовал не делать резких движений, и если Виктор предлагает ему выезд за рубеж, то лучше согласится, а уже там решать, что делать.

"Уверен до Праги, вам ничего грозить не будет. Все равно в Москве вы у них на крючке, думаю, что у вас даже маячок есть и все перемещения отслеживаются. Так что здесь я помочь не смогу, а вот когда вы до Праги доберетесь, я смогу помочь. В Праге вас будет ждать не только Новиков с коллегами, но и мы", — напутствовал его Ян.

Получалось, что если Ян прав, то о его визите в банк Виктор будет знать. Ян сказал, что маячок скорее всего попал с пищей, когда они ужинали вместе. О таких методах Алекс еще не слышал, но Ян сказал только: "Вы еще не до конца понимаете, какие у них возможности. Да, такие маячки дорогие, менять нужно регулярно, но надежные, ведь одежду и сумку вы сменить можете, а вот кишечник очищается несколько дней, и обнаружить его проблематично обычными методами.

"Ну ладно, господа, мировые кукловоды, доберусь до Киева, а там с латышским паспортом выберусь без проблем, у них же безвизовый режим с Европой. И пошли все эти друзья-предатели, вместе с загадочными помощниками…"

Ход невеселых мыслей прервал звук ключа, поворачивающегося в замке входной двери.

Глава 6

Странный заказ поначалу не смутил Никитича, смутило выражение лица заказчика. Он был непривычно суетлив, настаивал на чистоте операции, у Никитича даже возникло ощущение, что он чего-то сильно боится.

К своим шестидесяти годам он научился разбираться в людях, ведь у кузнеца, который может выковать средневековый меч на стену офиса или метательный нож, пробивающий фанерный щит с двадцати метров, заказчики бывают разные. Кто-то будет любоваться красивой вещью в коллекции или тренироваться для души в искусстве владения холодным оружием, а какой-то кретин, получив красивую игрушку, пойдет на улицу искать приключения. Поэтому брался кузнец не за любую работу, а смотрел в первую очередь на заказчика.

И только сегодняшнему заказчику, Рогову, Никитич не мог отказать, хотя того холодное оружие никогда не интересовало. Рогов заказывал у него жизни людей, точнее, их смерти. Заказывал тому, кого все похоронили еще в далеком 86-м. В том году он, капитан советской армии, командир разведроты Василий Кравцов служил в далеком Афганистане, чтобы по возвращению в Союз наконец получить квартиру — их дочке уже было двенадцать, а они все по офицерским общежитиям маялись. Люба, жена, приехала с ним и работала педиатром. В тот день она выехала с коллегами на медосмотр в детский сад в соседнюю с их военным городком деревню. Когда с той стороны послышались выстрелы, Кравцов вскочил в "уазик" и помчался в деревню. Граната, брошенная из кустов на подъезде к деревне, взорвалась под автомобилем, и очнулся он уже в плену. Как узнал он позже, всех педиатров моджахеды расстреляли…

Именно Рогов достал его из плена в 88-м, а потом помог ему, найти убийц жены, точнее их командиров, успевших к тому времени променять душманские лагеря на виллы в Калифорнии. Это он, Рогов, снабдил бывшего капитана документами и деньгами, чтобы ранним весенним утром, нашли три трупа бывших сотрудников ЦРУ, без следов какого-либо насилия. Никто так и не узнал, почему они все умерли за одну ночь. Один оказался наркоманом, перебравшим дозу, у второго случился инфаркт, а третий уснул пьяным в бассейне. В ЦРУ, конечно, заподозрили, что это не случайно, но решили шум не поднимать — все погибшие были сотрудниками в отставке, а привлекать даже гипотетическое внимание прессы к одновременной смерти сотрудников, работавших в Афганистане, было тем более не желательно.

С тех пор Никитич стал "выполнять просьбы" Рогова. Случалось это нечасто: раз в два-три года Рогов обращался к Никитичу с просьбой, чтобы "такой-то человек больше его не беспокоил" и передавал досье этого человека, в котором можно было найти все от имен близких друзей, до любимого блюда. Через пару дней или неделю-другую на какой-нибудь разборке случайно убивали криминального авторитета, причем никто из участников самой разборки не мог понять, кто в него стрелял. Или депутат во время рыбалки на даче вдруг умирал от инфаркта в лодке посреди озера.

Вершиной мастерства Никитича была смерть во время охоты генерала ФСБ, в которого ударила молния посреди поля. Расчет на молнию не давал стопроцентной вероятности, но шанса выжить у генерала все равно не было — через три часа у него произошел бы инсульт. Просто Никитич подстраховался молнией: все-таки волновали лаборанты ФСБ, которые могли найти след препарата

Именно такие тихие, "случайные" смерти интересовали Рогова, чтобы никто не подумал о заказном убийстве. Он не называл ни сроков, ни способа, он даже не встречался с Никитичем после операции. Оплаты Никитич никогда не просил, а Рогов никогда не предлагал, он просто просил обращаться "если чем-то может помочь".

За все время после поездки в Америку, Никитич обратился только раз. Три года назад врачи разводили руками, когда он чуть ли не на коленях умолял сделать операцию внуку. Внук это все, что осталось у него после нелепой гибели дочери в автокатастрофе. Тогда немолодой врач-хирург, его ровесник, сказал: "В Германию пацана надо везти, просрали у нас медицину". Кто мог помочь, где было взять такие деньги? Помог Рогов. В Германии вылечили, и год назад внук Никитича поступил в институт — учиться на дизайнера (мечтает уехать работать в автомобильное дизайнерское бюро).

А вот сегодня Рогов был не в себе суетливый и первый раз сказал, что времени практически нет, завтра, дескать, объект уезжает из страны. Но не только это смутило Никитича, когда он смотрел досье Харламова. Он думал, что впервые видит от Рогова заказ на, по сути, пацана. Конечно, там, в Афагане страна не стеснялась отправлять под пули вообще желторотиков, но сейчас, на седьмом десятке, Никитичу было ясно, что двадцать пять это только начало жизни.

Читая досье, он не мог отделаться от чувства какой-то гадости в душе. Ведь раньше Рогов обращался, чтобы Никитич убрал зарвавшегося политика, криминального авторитета или даже высокопоставленного сотрудника спецслужб. За каждым из них числились грехи и разворовывание страны, а иногда просто череда убийств, поэтому о совести Никитич не вспоминал в такие моменты. А тут парень-программист на восемь лет старше его внука, из досье следовала, что самым большим его грехом было то, что лечился от алкоголизма и воровал какие-то компьютерные данные в молодости, причем просто так, баловства ради. За что у него Рогов хочет отнять жизнь, Никитич понять не мог, а спросить…спрашивать он не будет, ведь это просто "просьба".

В тут ночь, впервые за пятьдесят лет он вспомнил молитву, которой учила мама. Честный офицер и наемный убийца, взывал к Богу в надежде на его помощь и совет.

****

— Привет, извини, задержался, — первое, что с порога бодро крикнул Виктор, открыв дверь.

— Билеты взял из Калуги на начало первого, брал спальный вагон. К таким пассажирам у таможенников и пограничников внимания меньше: контрабанду не везут, часто известные люди путешествуют. Так что времени много, но лучше приехать заранее, мне ж еще возвращаться. А ты сможешь где-нибудь в кафе перекантоваться рядом с вокзалом, — договорил он, уже ввалившись в кухню, где сидел Алекс, и, глянув на него, добавил. — А ты че такой кислый? Вижу, приоделся, портфель в прихожей стоит. Теперь ты типичный командировочный. Я тут еще денег захватил тебе на первое время.

— Нет, не надо. Я смотался к своему однокласснику, он мне должен был пару штук, которые занимал на ремонта своего офиса, он — адвокат. Как раз до поездки предлагал заехать к нему на работу, забрать. Вот я к нему и свалился без звонка прямо в офис. Не думаю, что они прямо весь мой круг знакомых взяли под колпак. Тебя же не взяли, — закончил Алекс, пристально поглядев в глаза Виктору.

Над этой причиной поездки по городу Алекс думал всю дорогу после разговора с Яном. Повезло, что отделение банка находилось в здании бизнес-центра. Ян был уверен, что Виктор установил маячок, или что за Алексом велось внешнее наблюдение. В любом случае адрес его визита они знают, и если они доберутся до банка и просмотрят запись входивших посетителей, то не нужно быть семи пядей во лбу и сопоставить, что в это же время латыш получал доступ к ячейке. То есть в любом случае латышский паспорт скоро для них перестанет быть секретом, вопрос только как скоро. То, что бизнес-центр большой, и он дал им ложную ниточку с адвокатом-одноклассником, давало шанс, что пару дней есть в запасе. Сегодня пятница, и если они не определили, что он ходил именно в банк, то, скорее всего, до понедельника его не раскусят.

А дальше… С такой суммой главное в ЕС свалить, а там можно что-нибудь придумать. В Европе паспорта не то что на улице, на границе могут не спросить, так что проблем с перемещением не будет. Хотя, конечно, жаль такого хорошего паспорта…

— Ты сильно рисковал, но раз ты здесь, все обошлось. Надо было меня попросить, я бы заехал.

— Ну, он же тебя не знает, да и не произошло ничего. Так что забей. Я просто вот думаю, ведь неизвестно, когда вернусь в Москву и вернусь ли вообще, а родителям так ничего не сказал, мать себе места не найдет, если я в субботу к ним не приду, а позвонить ей никак.

— Да, думаю никак, согласился Виктор. — За ней точно следят. Они там же живут?

— Ага

— Хорошо, тогда вечером, после возвращения из Калуги, я зайду к ним. Думаю, в темноте никто особо не обратит на меня внимание, даже если за подъездом следят. Там же ориентировка строго на тебя или если родители из дому выходят. Хотя я ж только к полуночи вернусь, а завтра суббота, если с утра заявлюсь, то точно попаду под колпак, — размышлял вслух Виктор, — а если не зайду, то они, говоришь, волноваться будут.

— Да у мамы еще и сердце пошаливает в последнее время, — согласился Алекс.

— С другой стороны, даже если выследят, то скажу, что встречался с тобой, что ты просил зайти к родителям, а куда уехал не знаю. В это время ты уже по Крещатику будешь гулять, как… — Виктор открыл синенькую книжечку и стал читать — Сергей Барабанов, прописан в городе Борисполь.

"Ага, как же, выследят. Свои выследят. Эх, Джокер, Джокер, — подумал невесело Алекс. — Ну и ладно, с волками жить… Не знаете вы еще Харламова".

А вслух Алексей сказал:

— Знаешь, что? Давай, поехали сейчас, я там найду, чем заняться, чтобы на вокзале не топтаться, а ты зато к моим успеешь часам к десяти.

Новиков пожал плечами и протянул паспорт, и добавил:

— Ну, сейчас так сейчас. В паспорте миграционная карта незаполненная, заполнишь уже в поезде. Олег, одногруппник, тот о котором я тебе говорил, встретит тебя у вагона. Ты свои вещи собрал?

— Да все собрал, конечно. Даже не знаю… в общем реально выручаешь ты меня

— Я тебя не выручаю, — перебил Новиков, — ты сделал бы так же. Главное, запомни: неизвестно, что ждет тебя впереди, но как только доберешься до Праги, прежде чем принять какое-то решение, поговори со мной. Что бы ты не узнал нового по пути в Прагу от Яна или от кого-либо еще, прежде, чем сделать какой-нибудь серьёзный шаг — позвони мне. Для этого набери вот этот номер, — Виктор протянул ему листок бумаги с цифрами. — Запомни его и звони только из бара или отеля. Не пользуйся телефонами-автоматами. По этому номеру будет только автоответчик, назначь встречу и за час я буду там — Прага город небольшой.

— Несложный номер, — отметил Алекс, — шесть цифр. Не беспокойся, я понял тебя.

— Пообещай мне связаться со мной.

Виктор пристально смотрел на Алексея, ожидая ответа.

— Обещаю, — немного поколебавшись, ответил Алекс.

Лицо Виктора прояснилось.

— Вот и отлично, а теперь отдай его, я сожгу. Да, чуть не забыл, мне ж еще позвонить нужно! — спохватился Виктор и вышел в комнату.

Алекс следом тихо вышел из кухни и прислушался к обрывкам фраз, доносившихся из-за закрытой двери.

— Да… он был у одноклассника… не знаю, деньги у того получал… адвокат… сейчас выезжаем.

Все сомнения развеялись — теперь он сам за себя.

На сборы ушло минут пятнадцать. Уже по пути закупили бургеров в Макдрайве и через четыре час были в Калуге на привокзальной площади. На станции красовалась гордая надпись "Калуга-1".

— Слушай, Джокер, что-то меня смущает единичка. У меня в билете явно написано Калуга -2.

— Посиди в машине, сейчас узнаю, — ответил Новиков и выйдя из машины двинул к ближайшему киоску на привоказальной площади. Вернувшись, начал объяснять:

— Ну, Умка, ты прав. Калуга-2 оказывается находится за городом, туда маршрутки ходят регулярно, минут сорок едут. Вон их остановка, — указал Виктор в сторону небольшой стайки Газелей. Но мужик в киоске сказал, что после одиннадцати они раз в час ходят, и лучше на такси добираться.

— Нет. Такси не подходит, — возразил Алекс — Очень приметно, таксист может меня запомнить.

— Ну, ты слишком стал подозрительным, — заметил Виктор. — Пересмотрел детективов по телику. Мужик в галстуке, который едет на вокзал, вообще ни у кого подозрений не вызывает.

— Я телик вообще не смотрю. Лучше ты давай к моим двигай, чтобы пораньше доехать, а я тут время постараюсь поблизости в баре как-то убить. Ну а потом уже решу, на такси или маршруткой.

— Хорошо, сам тут смотри. И главное, обязательно позвони, когда будешь в Праге. Из Киева на связь выходить не стоит, там все организую и через знакомого передам. Не надо в Украине особо светиться, — напутствовал его Виктор. — Мы вчера очень сумбурно поговорили, а в Праге ты будешь в безопасности, и я тебе все покажу и расскажу.

— Да понял я, понял.

— Ну, тогда все, Олегу в Киеве — привет.

— Ага, давай. До встречи в Праге.

Они пожали руки, и Алекс бодрым шагом пошел в сторону вывески "Бар"

Когда Алекс вышел из маршрутки возле здания станции с надписью Калуга-2, до поезда оставалось еще тридцать минут. Чтобы не маячить перед постовыми, он сразу пошел на полупустой перрон.

"Интересно, хвост за мной здесь прикрепят, или он уже на нужной полочке из Москвы катит?"

Алексей внимательно рассматривал перрон, но никого подозрительного не замечал. Тучная дама бальзаковского возраста с щуплым мужичком, явно мужем. Судя по долетавшим к нему обрывкам фраз, именно она ехала в Киев, поэтому давала мужичку указания не забыть оплатить квартплату и регулярно выгуливать Барона. Чуть подальше стояло семейство с двумя чемоданами, где главу семьи по очереди дергали от скуки двое близнецов лет шести-восьми. Что они хотели, слышно не было, но было ясно, что нервы у их папы просто железные, он, не обращая на них никакого внимания, спокойно разговаривал с женой. Больше на перроне никого не было.

"Хотя…Как же никого? А мужик в форме железнодорожника, который деловито похаживает по перрону? Слишком уж незанятым он выглядит, бродит без дела по перрону, при этом постоянно посматривает в мою сторону. Старый трюк — мы никогда не обращаем внимание на медсестру в больнице, не опишем, как выглядела уборщица в пустом зале торгового центра, не сможем вспомнить, был охранник в магазине на выходе или нет, конечно, если нет желания стырить чего-нибудь. Вот и сейчас, красавец, ходит деловито в форме, а у самого на лице написано, что кроме меня его ничего не интересует".

После того, как Алекс обратил внимание на "железнодорожника", было сложно не смотреть на него, он так и вертелся перед глазами. Мелькнула даже шальная мысль: а что если сейчас резко побежать, помчится ли он за Алексом, или тут на подхвате еще парочка интеллектуалов в форме носильщиков и рацией в ухе.

Перрон постепенно наполнялся народом, поэтому "сопровождающий" подошел поближе и прекратил курсировать по перрону, опасаясь упустить его, Алекса, из вида. Он встал в пяти метрах на краю перрона вполоборота к Алексею и пристально смотрел в сторону, откуда должен был прийти поезд.

"Ну, прямо главный встречающий. Без тебя и поезд не придет" — ухмыльнулся про себя Алекс.

******

— Ой, Владимир Алексеевич, ну вы и ловелас. Смущаете скромных девушек, а у самого, небось, одно на уме, — щебетала Люба, разливая чай себе, напарнице Светке и седому, но еще вполне крепкому полковнику, пассажиру из соседнего вагона.

Рейс был спокойным — с тех пор как удалось устроиться в фирменный на Москву проводницей спального вагона, жизнь стала налаживаться. Это вам не мучения в плацкартном вагоне луцкого поезда, когда в вагоне полсотни пассажиров, и они то чай одновременно требуют, то пьют до утра с песнями и драками в тамбуре, а утром, по прибытии, за половиной еще постель с верхних полок собирай.

Другое дело СВ — максимум шестнадцать пассажиров, ведут себя чинно, благородно, даже знаменитости катаются частенько. Ну и все-таки рейс между столицами, так что почти каждый раз одна-две передачи, а это какой-никакой, а доход. Да и коньячек, конфеты частенько заказывают в купе, а на таких вещах особая прибыль: не из вагона-ресторана же коньяк тащить — всегда на подхвате свой, в супермаркете купленный, не паленку ж предлагать, все равно с лихвой окупается. В общем, не работа, а курорт.

А этот полковник перед отправлением минут двадцать стоял на перроне с букетом белых роз. Все выглядывал кого-то, а когда понял, что не дождется, подскочил и галантно так заявил: "Я сегодня купил этот букет, чтобы подарить его самой обаятельной работнице железной дороги. И увидев вас, Любовь, я понял, что этот букет слишком скромен, но, надеюсь, вы не откажетесь его взять. Все о чем сожалею, что еду не в вашем вагоне, но все равно счастлив, что в этом пути вы будет близко"

Люба понимала, что букет этот покупался явно не для нее, ее имя бравый полковник прочитал на фирменном бейдже и, если бы была смена Светки, то цветы достались бы ей. Но все-таки было приятно, тем более, что полковник выглядел хоть и старше ее лет на двадцать, а то и тридцать, но был из числа тех о ком говорят "крепкий мужик", такие и в семьдесят дадут фору нынешним тридцатилетним любителям пива и футбола с отросшими от диванов брюхами.

— Ну не расстраивайтесь, соседний вагон — это соседний состав. Так что приходите к нам на чай, — слегка смутившись, ответила Люба.

— Всенепременно, через полчаса я у вас.

— Нет лучше через час. У нас начальник обход делает после отправления — будет отвлекать от чая, — захихикала Люба.

Пришел полковник, который представился Владимиром Алексеевичем, не с пустыми руками: прикупил в вагоне-ресторане две бутылки шампанского, коробку конфет, которые, знала Люба, были слегка просроченными. Увидев полковника, Светка хитро подмигнула напарнице — видно было, что ей он тоже понравился. Ну а что? В прошлом году на московском рейсе две проводницы замуж выскочили: одна за киевлянина, а вторая вообще за поляка какого-то. Понятно, что полковник в женихи не очень годится — но почему не поболтать с приятным человеком, она женщина свободная. Муженек, еще когда медсестрой по ночам вкалывала, завел зазнобу, с которой, однажды придя раньше с работы, Люба и выставила благоверного из дому.

Первая бутылка шампанского ушла незаметно, через полчаса была Калуга, поэтому решили пока чаю выпить с бисквитами, которые нашлись у запасливой Светки.

Через пять минут и Светка и Люба безмятежно спали в купе проводников, а их новый знакомый быстро переодевался в форму проводника, которую принес, как только подруги уснули.

До Калуги оставалось всего ничего, поэтому Никитич спешил. Он смочил раствором небольшую тряпочку и положил ее на радиатор под столиком в купе, куда должны были в Калуге подсесть Харламов и его сопровождающий. Это было легкое снотворное, которое на горячем радиаторе за минут пятнадцать должно было усыпить их, пока не разбудят пограничники.

Рогов днем, когда сообщил информацию о билетах Хараламова, дал четкие инструкции: объект должен умереть уже за пределами поезда, в Киеве. Рогов сказал, что маскировать убийство смысла нет, Главное — скрыть, что Харламова отравили в поезде. Поэтому сопровождающий Харламова "хвост", это будет второй пассажир купе, должен остаться в живых, тогда подозрение об отравлении упадет совсем на других людей, а не на Рогова. Препарат в этот раз также выдал Рогов, что это за препарат, не сообщил, но сказал, что инъекция приведет к смерти в течение часа-двух, поэтому для более длительного времени действия объект должен принять ее перорально и желательно в разбавленном виде, например со стаканом воды

"Если что пойдет не так, объект уничтожить любой ценой, главное, чтобы ты не попал в их руки ни после операции, ни через десять лет" — такую инструкцию Рогов давал впервые и Никитич прекрасно понял, что под "ценой" нужно понимать и его жизнь.

В Калуге стоянка была короткой, поэтому новый проводник мог не спускаться на перрон — несмотря на позднее время, подмену могли заметить коллеги из соседних вагонов. Как и предупредил Рогов, в вагон подсели двое: Харламов и тучный мужик лет сорока, больше похожий на лысеющего заведующего районного дома культуры, чем на сотрудника спецслужбы. Но опытный глаз Никитича заметил, что, несмотря на солидную комплекцию, пассажир бодро поднялся по крутым откидным ступенькам вагона, не придерживаясь за поручни.

"Серьезный боец, — подумал Никитич. — Именно такой, не производящий на соперника впечатления противник, чаще всего наиболее опасен".

Как только поезд тронулся он, зашел в купе к новым пассажирам:

— Билеты и за постель, — по-деловому распорядился, Никитич и присел на полку рядом с Харламовым.

"Ручонки-то, видно — не трудовые, как и у моего, — отметил он. — Раньше такие редко можно было встретить, разве что у музыкантов. Эх, куда ты парень влип".

Он гнал от себя сочувствие, но вчерашнее ощущение чего-то неправильного возникало снова и снова.

— Чайку перед сном? На улице-то уже прохладно, согреетесь, — спросил он, закончив раскладывать билеты по кармашкам потрепанного кожаного блокнота проводника.

— Нет, спасибо, — ответил Алекс.

— А я, пожалуй, выпью — пробубнил второй.

— Сейчас, принесу, а рассчитаетесь утром с напарницей, — проводник поднялся и вышел из купе.

Сосед Харламова по купе, Степан Пирогов, как правильно отметил Никитич, был опытным бойцом, а кроме этого и отличным оперативником. Его крайне удивило задание Звягина из соседнего подразделения, завизированное Бурковским, сопроводить Харламова в Киев. Задача была явно не его уровня, да и у Звягина в подчинении было достаточно людей, но возражать Пирогов не стал. Во-первых, сам Звягин принадлежал к категории скороспелых карьеристов, спорить с такими себе дороже, а во-вторых, в Киеве жил одноклассник, с которым Пирогов любил опрокинуть бокальчик-другой пива, когда тот изредка заезжал в Москву. Но вот свое обещание заехать на бокальчик "Оболони" в Киев выполнить все не выпадало случая.

О том, что задание не будет обычной прогулкой, Пирогову стало понятно уже на перроне, когда вместо проводницы, он увидел немолодого, но довольно крепкого проводника. Из Москвы сообщили, что бригада вагона состоит из двух проводниц, так что это нехрупкий проводник явно "подсадная утка". Но чья? В купе на радиаторе он заметил тряпочку размером с носовой платок, а, пощупав, отметил, что она влажная, несмотря на горячий радиатор. То есть ее положили несколько минут назад.

Как только проводник отправился за чаем, Пирогов снял с радиатора тряпку и закинул ее под полку, теперь главное было продезинфицировать руки, кто знает, в чем та была смочена. По-хорошему нужно было выбросить ее из купе, но если просто выбросить в коридор, то заметит проводник, а идти в конец вагона к мусорнику не хотелось — не оставлять же объект без присмотра пока не ясно, на кого работает этот проводник. Инструкций по нему не было, так что оставалось спровоцировать того, чтобы выяснить его цели в этом рейсе. Тряпку снял, осталось притупить бдительность.

— А может за знакомство по пятьдесят, — спросил он Алекса и достал из сумки чекушку водки, — и стаканчики имеются.

— Нет, я не хочу, лучше спать буду укладываться.

Харламов понимал, что с ним в купе не случайный пассажир, поэтому разумно решил, что те сто пятьдесят паленого коньяка с бокалом пива, выпитые еще в Калуге все же безопаснее угощения попутчика.

Дальнейшее поведение того совсем удивило Алекса. Со словами "ну как хочешь" сосед по купе решил пить чекушку из горла, но, сделав два глотка, неловко поставил ее на стол так, что половина бутылки разлилась ему на руки и свитер под комментарии в духе "твою дивизию".

Войдя с чаем, Никитич сразу заметил отсутствие тряпки на радиаторе, нарочито выставленную полупустую чекушку водки и мокрые руки здоровяка.

"Водку разлил для запаха, чтобы сбить с толку, но я быстро пришел".

Сомнений не было: план со снотворным рухнул, более того — его просчитал этот агент, оказавшийся еще более крепким орешком, чем он думал. Оставался последний вариант.

Взгляды встретились и то, что произошло дальше, уже было набором неосознанных движений двух специалистов ближнего боя.

Плеснув горячий чай в лицо противника, Никитич успел заметить, как тот, плавно отклоняясь от летящего в лицо кипятка, опустил руку в словно случайно стоящую рядом на полке сумку. Уклонение задержало его на доли секунды, не позволив достать пистолет (в том, что в сумке, оружие Никитич не сомневался). В добавок, задав траекторию уклонения, противник уже не мог успеть уйти от посланного вслед чаю метательного ножа.

Пирогов также понимал, что достать пистолет не успевает, поэтому стрелял прямо из сумки. Звук выстрелов поглотил глушитель…

Алекс остолбенел. Все произошло в мгновение ока. И вот его попутчик с торчащим из виска лезвием ножа без рукоятки медленно роняет голову на сумку, замерев в неестественной позе, а проводник ухватившись за грудь с хрипом садится на полку Алекса. Алекс не мог выговорить ни слова — впервые в жизни он видел смерть так близко. Сквозь хрипы проводника Алекс пробились слова:

— Счастливчик ты Леша… я ж не по его жизнь сел в этот поезд… А вот как получилось… Значит, есть у тебя ангел-хранитель… но и враги…серьезные.

— Какие враги? — машинально спросил, еще не пришедший в себя, Алекс.

— Ты не перебивай, мне пару минут осталось… раз так получилось, одним грехом у меня меньше будет… — видно было, что проводнику слова давались тяжело. — Кто меня нанял, я тебе не скажу… Сам разбирайся… Выполни мою просьбу, и себя спасешь

При этих словах он повел глазами в сторону трупа.

— После границы эти ребята уже будут знать, что их человек ее не пересек… Они люди серьезные, пограничники им помогут… Так что до Киева не едь, уже в Конотопе тебя возьмут… — он снова тяжело дышал, набираясь сил. — Успеешь прибрать тут, то границу проехать сможешь, погранцы не заметят… В купе проводников мои вещи… и в соседнем вагоне в пятом купе тоже… их надо выбросить и документы тоже. В кармане у меня ключи… от тамбура…

Старик закрыл глаза и Алекс отчетливо понимал, что жизнь вот-вот покинет его тело, но глаза снова открылись и незнакомец с трудом уже еле слышным голосом очень быстро начал говорить.

— Его и меня тоже выбросишь через тамбур… нас утром найдут… И проводниц открой, они скоро проснутся…. Спеши, времени у тебя…

В этот момент тело старика дернулось и затихло — вопрос остался без ответа.

"Как в дешевом боевике. Умирает, дав важные инструкции и не сказал главного — кто охотится за мной" — банальная, а, учитывая ситуацию, дикая, мысль мелькнула у Алекса в мозгу.

Наверное, мощный выброс адреналина помог ему отрешиться от паники, которая должна была бы его накрыть. В этом шоковом состоянии он внешне спокойно начал выполнять инструкции человека, который чуть не стал его убийцей.

Потом все что он тогда делал Алекс, отпечаталось в мозгу только эпизодами. Вот он в куртке попутчика (чтобы не испачкаться кровью) тащил трупы в тамбур и там сбрасывал их с поезда (как это у него получилось, Алекс так и не мог понять, ведь попутчик был тучным и весил не меньше центнера). Вот он сжигает паспорт и военный билет из кителя, взятого в купе проводников. Следующий эпизод: он яростно оттирает кровь от стенок купе мокрыми полотенцами, которые выбрасывает вместе с постелью попутчика, тоже пропитанной кровью.

Когда все было закончено и мысли начали потихоньку упорядочиваться, его начало трясти от сильного озноба — это была запоздалая реакция психики на произошедшее. Алекс посмотрел на часы, было уже два часа ночи. Чтобы как-то успокоиться Алекс полез в рюкзак за бутылкой коньяка, которую купил еще в Калуге в кафе по подозрительно низкой цене. Сделав глоток, сразу выплюнул — оказалась самая настоящая паленка, пить которую организм отказывался. Но ничего другого под рукой не было, поэтому, борясь с рвотным рефлексом, он влил таки в себя несколько глотков. Спустя пару минут алкоголь попал в кровь, и озноб отпустил.

Итак, что делать дальше?

"Будем считать, что у меня маяк, значит, они будут видеть, что я пересек границу. Доступ к базам пограничников у них, судя по всему, тоже есть. Значит, они сразу обнаружат, что я в поезде, а мой сопровождающий нет. С их оперативностью меня будут ждать уже на украинской границе".

Он вышел в тамбур посмотреть на расписание. Между границами поезд должен был следовать всего полчаса, потом на украинской стоит еще полчаса, а дальше всего час до следующей станции. В голове созрел план.

Алекс еще раз внимательно посмотрел на расписание, после чего зашел в купе и, покопавшись в сумке, извлек коробочку Бисолакса. Слабительным раньше он никогда не пользовался, поэтому в аптеке подробно расспросил молодую, наверное, только после института, девчонку за прилавком, как тот действует, дескать, очень нужно на первое апреля над знакомым подшутить, поэтому важно с дозой определиться. Она посоветовала дать четыре или пять таблеток, тогда эффект будет быстрым — часа через три. Именно это сейчас требовалось Алексу.

Когда в купе через несколько часов, зашли пограничники, он протянул им латышский паспорт с миграционной картой, заполненной на имя Безухова. Теперь все решали считанные часы. Для "друзей" Новикова в ближайшие часы рабочей будет версия о том, что он и их сотрудник не добрались до границы. Алекс надеялся, что не зря перенес издевательство над кишечником. Он не обольщался и понимал, что уже часов до восьми утра будут обнаружены и тела, и его маячок.

Оставался вопрос: как быстро они вычислят паспорт и блокируют границу. То, что сегодня суббота, все-таки давало шанс. Главное, в Шенген добраться, а там…

******

Звонок служебного телефона на тумбочке прервал и без того беспокойный сон Бурковского. Напряжение последних двух дней не давало отоспаться, он ворочался во сне, плюс давала себя знать смена часовых поясов. Поэтому Дмитрий потянулся к тумбочке, едва раздались первые аккорды незатейливой мелодии. Из трубки донесся взволнованный до состояния паники голос Звягина:

— Дмитрий Алексеевич, Харламов сошел с поезда перед границей.

От услышанного Бурковский сел на кровати, остатки сна как рукой сняло.

— Что значит "сошел"? А наш человек, как он его упустил?

— С Пироговым связи нет. Сначала пункт слежения заметил, что объект остановился в 15 километрах от станции Суземка, где пограничный переход проходит состав. Сначала этому особого внимания не уделили, ну задержали поезд перед станцией. А потом, как и положено, с погранперехода поступила информация о прошедших контроль пассажирах. Барабанова, это паспорт Харламова, в списке нет. У Пирогова был российский паспорт, он не должен был сдавать миграционную карту, поэтому пересек ли он границу, мы не знаем. Но связи с ним нет.

— И где, по-вашему, сейчас Харламов?

— Судя по маяку там же, где и сошел, объект никуда не двигается, — уверено ответил Звягин.

— Не двигается? — взревел Бурковский в трубку — Вы, Звягин, идиот? Он что на скорости выпрыгнул из поезда, а теперь лежит с переломанной ногой и не двигается? А может вероятнее, что его после гамбургера пронесло и, выехав на место, вы найдете маячок в кучке дерьма. Где сейчас поезд?

— Через десять минут прибывает на украинский пограничный переход Хутор-Михайловский. Возможно, у Пирогова просто вышел из строя коммуникатор, а Харламов имеет еще какие-то документы на другую фамилию?

— О, да вы, я вижу, стали приписывать Харламову недюжинные шпионские способности. Значит так, Звягин, срочно свяжитесь с украинцами. Пусть пограничники и таможенники берут всех в нашем купе, а если там никого нет, пускай опросят проводников. И поторопитесь. — Бурковский отключил трубку.

"Конечно, все может быть так, как сказал Звягин, но что-то я в это не верю. Зачем Харламову переходить границу под другими документами? Нет, все, кажется, опять плохо. Хотя почему опять? Эта операция только и делает, что ухудшается. Прямо сказка — чем дальше, тем страшнее".

Бурковский поднялся из постели (поспать утром уже не получится) сел с телефоном в кресло и набрал Новикова. Когда гудки сменились сонным: "Новиков. Слушаю", — он иронично, даже с ехидцей, поздоровался

— Доброе утро, Виктор? Не спите?

— Идите к черту, Бурковский. Судя по вашему тону, это утро явно не доброе. Что стряслось? — все еще сонным голосом ответил Новиков

— Харламов на границе не появлялся. Связь с нашим сотрудником утеряна. Что вы на это скажете?

— Подождите, я еще плохо соображаю. Неужели вы думаете…

— У меня может, как вы понимаете, быть две версии, — перебил Бурковский, — Но я хотел бы изложить их, когда вы приедете в офис. Машина заедет за вами через двадцать минут.

****

Московский поезд плавно притормаживал. На перроне его ждали две бригады пограничников и таможенников. Возле той, которая находилась в голове поезда, на поводке весело помахивая хвостом, вертелся спаниель.

Вдруг из здания, пограничного пункта, на ходу одевая пальто, выскочил дежурный офицер СБУ.

— О, кого-то встречать будем, — послышалось из бригады со спаниелем. — Странно, что русские не встретили.

— Видишь, как бежит, наверное, прямо перед приходом сообщили, вот в России и не сняли, — буднично заметил другой голос.

С прохождением украинской границы особых проблем не возникло. Перебравшись в пустое купе Никитича в соседнем вагоне, Алекс все верно рассчитал — проводник не сопровождает погранцов и таможенников, поэтому никто не узнает, что на полке, где должен спать бравый военный лет шестидесяти, путешествует молодой парень у которого латышский паспорт и миграционная карта в порядке.

На Хуторе-Михайловском он себя похвалил за сообразительность, когда через окно купе увидел суету возле соседнего вагона. Сначала небольшая бригада пограничников и таможенников с мужиком в штатском прямиком направилась к этому вагону, потом мужик в штатском стоял перед вагоном и что-то докладывал по рации.

"Мда… и тут у них все схвачено, надо быстрее выбираться. Как бы не начали по приметам весь состав шерстить"

Выйти решил на следующей станции, она была через полчаса после Хутора-Михайловского. Чтобы не привлекать внимание проводника, дождался, пока тот во время короткой стоянки сойдет на перрон, и тихо выбрался через тамбур для курения на противоположную сторону. Возгласы редких торговцев пирожками, варениками и пивом раздавались с противоположной стороны состава.

В начале марта светает все еще поздно, поэтому никто на станции не обратил внимания на торопливо перебегающую через пути человека.

"Так, теперь вопрос только в том, как быстро вычислят паспорт латышский, пока адвокат… потом списки клиентов в банке, а он сегодня не работает… да нет… для этих и банк откроют, за полчаса успели погранцов украинских на уши поднять" — от досады он сплюнул.

На перроне стояла крупная тетка с клетчатой сумкой, наверное, одна из "пирожочниц", Алекс решил подойти к ней.

— Доброе утро, — он постарался выглядеть как можно более сонным и охмелевшим.

— Доброе. Пирожки с мясом, с картошкой, пиво.

— Нет, спасибо. Хотя пиво… Дайте бутылочку, а то что-то после вчерашнего… А у меня рубли только.

— Давай рублями, пятьдесят рублей — она ловко вытащила из сумки бутылочку "Оболони" и протянула "страждущему".

— Вы это… не скажете, — протягивая деньги, все так же приторможено начал расспрашивать Алекс. — Это ж не Конотоп?

— Ты хлопец, хорошо видать вечером посидел, какой же это тебе Конотоп! Ты с московского? Так Конотоп следующая.

— Да вижу я, что какая-то Терещенсковская. Блин… совсем торможу. Были пограничники, потом просыпаюсь — стоим где-то… Я у мужика в купе спрашиваю мол, "че за станция". Он мне: "Конотоп". Вот придурок… Ну я все хватаю выскакиваю, уже проводник в тамбур поднялся, поезд тронулся… но я успел выпрыгнуть… дурак, успел… А там же в Конотопе меня встретить должны были.

— Да не переживай ты, парень, до Конотопа рядом. И электричка сейчас будет на Киев комфортная. Правда, билетов на нее не возьмешь, там билеты с местами продаются. Сегодня суббота — все на Киев раскуплены должны быть.

— Ну, у меня и денег на билеты нет. Поменяете, хотя бы на билет?

— Не я деньги не меняю, у нас тут Рыжий этим заправляет. Курс у него нормальный, но что-то сегодня его не видела, может, приболел. Только я ж говорю, билет все равно не возьмешь, ты лучше к проводнику — они и рубли, и гривны, и даже доллары возьмут. Если сегодня моя знакомая, Люська, на рейсе, так я помогу, а если не она, то и сам договоришься. Эх, непутевые вы, молодежь. У самой такой оболтус в Киеве. Работы толковой нет, мыкается каким-то менеджером, но домой не хочет. А может и правда, шо тут у нас делать? Был раньше колхоз, пару цехов овощных, база даже, а щас шо? А тебя как звать?

Было видно, что тетка решила убить время до следующего поезда, болтая с Алексеем, причем его ответы особо не интересовали. Алекс не возражал. Купил еще пирожок с картошкой — оказались очень вкусными. А так как после слабительно жрать хотелось зверски еще и варениками с сыром заправился под второе пиво.

Как хороший покупатель за время разговора он узнал, что до Киева на этой электричке можно добраться всего на час позже ушедшего поезда, потому что экспресс с минимумом остановок. А главное, что в Киеве она раньше вокзала делает остановки, поэтому "непутевый сын" снимает квартиру на Дарнице, чтобы домой удобнее кататься. Это было то, что надо — на вокзал соваться не хотелось.

В поезде все прошло гладко. На вопрос проводницы "ты ж до Конотопа собирался, че-то темнишь, парень" вполне убедительным ответом оказался "ребята позвонили и сказали, что раз он опоздал, то едут на объект без него, а он пусть сразу в Киев едет". Хотя, может, не ответ был убедительным, а пятьдесят гривен, которые он добавил к уже заплаченной десятке. Гривны удалось таки достать у Рыжего, который появился прямо перед приходом электрички. Алекс решил поменять сразу пятьсот долларов, чтобы потом не искать обменники.

В поезде Алекс уговорил парня с ноутом и мобильным Интернетом дать ему тот на полчаса в аренду, мол, потерялся москвич в Украине, а телефон разрядился. Теперь, знакомым не позвонить, а координаты гостиницы в почтовом ящике лежат. Парень оказался дружелюбным и ноут дал, и денег не взял, только попросил надолго не занимать комп.

Интернет был откровенно медленным, но, тем не менее, Алекс нашел, что единственный международный аэропорт в Киеве — это Борисполь, а Дарница (о чудо!) в двадцати минутах езды от него. Он выписал на бумажку телефоны касс и бегло просмотрел расписание. До вечера по Европе были рейсы на Вену, Москву (туда точно не надо), Мюнхен, Париж и даже Прагу, оставалось надеяться, что в день отправления будут билеты.

"В общем, в аэропорту разберемся" — подумал он, и, вернув ноут, попробовал вздремнуть оставшиеся до Дарницы два часа.

****

Главным удобством Киева является аэродром Жуляны, который находился в черте города. Решение срочно вылетать Бурковский принял сразу после того, как поступила информация от оперативника СБУ на пограничном переходе, что в купе, где должны были ехать Харламов и Пирогов, обнаружены следы крови. При этом обе проводницы утверждали, что никого в этом купе не помнят и в доказательство показывали свой пустой блокнот без билетов из этого купе.

Бурковский приказал перерыть весь поезд, а сам решил вылетать в Киев — что-то подсказывало: Харламов пересек как-то границу, и искать его следует уже в Украине. Поскольку из Киева не успевали добраться сотрудники Организации, то в Конотопе в поезд должна была подсесть бригада оперативников СБУ с факсимильной копией портрета Харламова. Они должны были тщательно обследовать купе и прошерстить весь поезд.

Звягину же поручалось проверить единственный невыясненный пункт — одноклассник адвокат, который дал денег Харламову. Отдельно надо было поискать среди оригиналов миграционных карт, которые через пару часов должны были поступить в региональную миграционную службу, карту с номером, выданным Харламову. Оставался шанс, что он пересек таки границу, но под чужим именем. Уже в воздухе Бурковского набрал Маурик, очередной раз наведя Бурковского на мысль, что надо бы выяснить, где у того источник информации.

— Бурковский, я уже третий день занимаюсь вашей вознёй с Хараламовым. Вы можете объяснить, что происходит? — голос Маурика отдавал холодом, не сулившим ничего хорошего. — Эта ваша идея с тем, чтобы его якобы добровольно переслать в Прагу, провалилась. Насколько я понимаю, сейчас мы не знаем, где Харламов и даже жив ли он?

— Совершенно верно. В купе, где должны были пересечь границу Харламов и наш оперативник обнаружены следы крови, а их самих нет и границу они не пересекали. Как раз это может подтвердить мои слова о том, что кто-то из наших людей в московском офисе был заинтересован в смерти Харламова. И я уверен, причина кроется в той его неудачной вербовке.

— Вы намекаете на Рогова? С этим мы разберемся потом, сейчас не это важно. Вы понимаете, что означает смерть Харламова? Да от нас с вами мокрого места не останется, когда начнут ее расследовать конфедераты.

"Занервничал, как жаренным запахло? Стратег и тактик, блин. Думал только выслужиться, а теперь не знаешь, как выкрутится?" — ухмыльнулся про себя Бурковский, а вслух сказал:

— Я все знаю, мои люди работают в Москве, выехали оперативники в зону, где находится маяк Харламова. Сам я уже на подлете к Киеву. Надеюсь, что поезд — это ниточка, которая выведет на Харламова, если он жив.

— Только не надо демонстрировать бурную деятельность. Вы за три дня успели ее уже не раз показать, а вот результаты все хуже и хуже. Кстати, пусть Новиков возвращается к своим обязанностям. Он, насколько мне известно, свою часть задания выполнил отлично. Через три часа жду от вас доклад.

Маурик отключился, а Бурковский откинулся в кресле небольшого и комфортного Ситасьона от Сесны, который через час с небольшим, должен был доставить его в Киев.

Субботним утром в мигалках не было необходимости — от Жулян до вокзала добрались за четверть часа. В машине Игорь, сопровождающий прикрепленный к нему от киевского офиса, вводил Бурковского в курс дела.

— За полтора часа осмотра поезда эсбэушники подтвердили, что в купе много следов свежей крови, — кратко, но четко рассказывал Игорь, — Экспресс-анализов, естественно, у них не было, не наша же бригада, поэтому проверить генетический код прямо в поезде, чтобы сравнить его с кодами Харламова и Пирогова, они не могли. Сделать это планируем сразу после прибытия поезда и образцов. Допрос проводниц показал, что они после отправления поезда с одним из пассажиров пили шампанское, после чего слегка задремали, поэтому в Калуге, по их мнению, пассажиры могли бы зайти через другие вагоны. Самих пассажиров не видели. Проводники других вагонов, сказали, что в пятом вагоне производилась посадка, но кто ее проводил, внимания не обратили.

— Я хочу сам поговорить с проводницами, — предложил Бурковский.

В этот момент зазвонил телефон, это был Звягин.

— Дмитрий Алексеевич, маячок нашли, вы были абсолютно правы, — он слегка запнулся, — Харламова там не было, но…

— Я понял, что еще? — перебил Бурковский

— Вторая новость намного лучше. Железнодорожники в районе двухсотого и двести десятого километра обнаружили два трупа, судя по описанию одного из них это Пирогов, а вот второй точно не Харламов. Сейчас наши люди выехали проверить. По милицейской сводке один из них погиб от огнестрела, а второй, предположительно Пирогов, от метательного ножа, попавшего в височную часть.

— То, что это хорошая новость, правильно соображаешь Звягин. Что у нас получается? — Бурковский задал вопрос как экзаменатор любимому студенту.

— Получается, что в схватке погибли Пирогов и еще кто-то, но не Харламов. Кроме того, это произошло за четыре-пять часов до того, как Харламов посетил туалет. Значит, очень высоки шансы, что он все еще жив и именно он сбросил трупы с поезда.

— Отлично, Звягин. Прогрессируете на глазах. Только учитывая то, что он программист, а не профессиональный киллер я больше склоняюсь к тому, что был кто-то третий или даже четвертый и Харламов у них в руках. А вот если это провернул таки он… ну… осталось понять, куда он подался, когда освободился от маячка. Что по поиску миграционной карты?

— К сожалению, пока мы затребовали проверку по номеру карты, все миграционки смены были уже опечатаны и переданы общим пакетом в региональную миграционную службу. А там ведь общий объем миграционных карт за сутки. Плюс их доставят туда часам к десяти-одиннадцати. Ну… и пока проверят.

— Так ускорьте черт вас подери. Хотя, ччитывая ситуацию с его пропажей, можно предположить, что если у него были свои документы, то и миграционная была своя. А еще вероятнее, что пересек по российскому паспорту. Но проверить в любом случае нужно!

— Но, Дмитрий Алексеевич, тогда он из Украины никуда не денется.

— Он уже из поезда делся, — заметил Бурковский, — Что-то по его однокласснику есть?

— Ищем. В офисном центре три юридических компании. Две большие, вряд ли бы занимали деньги на ремонт у программиста, а вот одна вполне годится, тем более въехали недавно. Сейчас ищем владельца, домашний телефон молчит, мобильный вне зоны, вероятно, он где-то в самолете.

"Опять мобильный вне зоны" — чертыхнулся про себя Буркосвкий, распорядившись вслух.

— Давайте копайте, и побыстрее. Хотя что-то мне подсказывает, что раз он знал о маячке, то вся поездка в офисный центр могла быть для отвода глаз. Поэтому еще раз отследите его вчерашний маршрут по Москве. В офисном центре он мог просто в кафе пиво пить.

— Аналитики как раз занимаются его маршрутом.

— Хорошо, работайте. Будет информация, сразу связывайтесь.

Положив трубку, Бурковский погрузился в размышления.

"Итак, Харламов знал о маячке. Значит вся информация, которую он сообщил Новикову, могла быть неправдой. Узнать о маячке он мог только от конфедератов. По словам Новикова, вечером, когда они пили пиво, уровень откровенности Харламова был высокий, если бы он был агентом конфедератов или бы знал о маячке, то так сыграть бы не смог, актерских способностей за ним особо замечено не было. Значит, будем исходить из того, что о маячке он узнал на следующий день. И…" — тут Бурковский быстро набрал номер Звягина. Тот поднял сразу же, словно ждал звонка начальника.

— Звягин, — распорядился он, — проверьте, нет ли в местах, где Харламов провел больше десяти минут, Интернет-кафе. Уверен, во время вчерашней прогулки он пользовался Интернетом.

— Сейчас проверим, Дмитрий Алексеевич.

Спустя пару минут, автомобиль притормозил в торце нового, выстроенного в стиле хай-тек, здания Южного вокзала. Здесь киевский офис имел небольшую станцию контроля пассажиров со всеми необходимыми каналами связи и доступом к базам данным.

— Игорь, есть свежая информация из поезда? — обратился Бурковский к сопровождающему.

— Нет, сняты отпечатки пальцев, взяты образцы крови. Всё это мы проверим сразу после прибытия в Киев. Поезд прибудет через двадцать минут, проводницы будут доставлены к нам. Сканеры все работают, если Харламов все еще в поезде, то, как только он появится на вокзале, они его зафиксируют.

Бурковский невесело покивал головой. Конечно, уровень допуска Игоря, не давал тому полной информации о принципе работы сканеров. Сотрудники Организации считали, что эти последние разработки отслеживают людей по набору черт лица, и даже наличие бороды, усов или шляпы не были для них преградой. Сканеры располагались в аэропортах, вокзалах, на пограничных переходных пунктах. За последние семь лет Организации удалось внедрить сканеры практически во все транспортные узлы мира: аэропорты, вокзалы, автовокзалы. Кроме того, многие крупные города Европы, Северной Америке и Восточной Азии были оснащены сканерами в торговых центрах, музеях, и даже посреди улиц. Они внедрялись под видом пожарной сигнализации, камер наблюдения, даже радаров скорости на дорогах.

Помимо основной функций, в любом сканере находился скрытый передатчик для передачи информации в вот такие небольшие станций контроля, куда приехал Бурковский.

Связь поддерживалась с помощью системы GPS, разработка которой велась как раз для целей Организации. Только совсем наивные пользователи различных навигаторов могли предположить, что кто-то может запускать на орбиту десятки спутников, тратя десятки миллионов долларов, чтобы потом толпы туристов пользовались бесплатно этой системой для поиска пути до ближайшей заправки или бара.

Такая сеть сканеров Организации позволяла отслеживать перемещение политиков, преступников и даже террористов, но информация спецслужбам при этом передавалась только по решению свыше. При такой секретности наличия всемирной сети сканеров, еще меньший круг посвященных знал: система распознавания черт лица человека, была только внешней оболочкой. На самом деле сканеры работали совсем по другому принципу, и поэтому Харламов был для них невидим. Оставались шансы, что он случайно попадет в зону контроля других элементов глобальной системы слежения, но в России этого не произошло, а вот в Украине… В общем, оставалось ждать. Ведь даже подтверждения пересения Харламовым границы пока не было, но Бурковский чувствовал, что тот уже здесь.

****

Когда Алекс вышел из пассажирского терминала, Вена встретила его ослепительным солнцем и теплым ветерком. Настроение было великолепным. Его не вычислили до сих пор, а он уже в Австрии!

Теперь нужно купить новый ноут, который раньше не светился в Сети, найти тихий отель в глубинке, а еще лучше какой-нибудь пансион у озера и месяца на два-три вообще не высовываться. Ходить на рыбалку, по вечерам сидеть в местной пивной, что может быть лучше?

Вот только оставалось одно незавершенное дело, не дававшее покоя: его обещание Джокеру позвонить и встретится. Умом Алекс понимал, что Джокер предал его, но где-то в душе внутренний голос напоминал, что никто его не тянул за язык давать обещание Джокеру. А, кроме того, почему с появлением Джокера вместо того, чтобы задержать, за ним просто установили слежку. Может Ян не прав? Может все-таки Джокер не предал, иначе, зачем постоянно напоминал, что нужно в Праге связаться с ним. Ведь Алекс был у них в руках.

Размышляя об этом, Алекс направился в сторону автобусов. Такси решил не брать, чувствовал, что пока ему просто повезло, но через пару часов его вычислят, а тогда будет не сложно опросить таксистов в аэропорту. В том что и в Австрии для этих ребят не составит проблем организовать поиски Алекс не сомневался.

Взгляд остановился на ярком желтом автобусе с надписью Student Agency Express и табличкой "Praha", который как раз подруливал к автобусной остановке. Его яркий цвет, казалось, намеренно обращает внимание Алекса среди толпы серых и синих собратьев.

"Вот блин…Прага. Ну ладно, все равно у меня нет билета" — думал Алекс, пока ноги сами несли его к автобусу.

— А как купить билет до Праги? — спросил Алекс у водителя, крепко сбитого мужика с густыми усами, не очень-то рассчитывая, что тот поймет его английский, ведь судя по чешским номерам автобуса тот был чехом и вероятнее говорил по-немецки, раз в Автрию ездит.

— На Прагу нужно? — на русском с явным украинским акцентом ответил водитель, хитро улыбаясь, — До Праги билеты по Интернету заказуют или в кассе покупают, но она в центре, тут нету — там у меня вторая остановка. Только в кассе часто билетов не бывает перед отправлением, все заранее берут.

— Блин, а что же делать?

— Ну…не знаю, — водитель смотрел сочувственно, но Алекс знал: это сочувствие не помешает такому типу "по земляцки" развести на пару лишних купюр. С таким методом торговли Алекс познакомился во время отдыха в Карпатах. Там никогда тебе не нагрубят, всегда вежливы, помогут туристу советом. При этом прокат лыж "по знакомству" или таксист-родственник хозяина пансиона, где ты остановился, может обойтись дороже, чем без всякого знакомства. Такая душевность не была какой-то маской, нет. Водила действительно сочувствовал, при этом не хотел потерять свой интерес, но Алекс решил принять правила игры.

— Ну, может быть можно что-то придумать? В Прагу очень надо. Билет фирма купила в Вену, секретарша что-то напутала, она ж только кофе шефу делать умеет. А шеф вместо того, чтобы дуре выговор сделать, мне заявил "доберешься, там рядом". А утром уже на встрече нужно быть.

— Ладно, парень, помогу. Ты пока садись, а на следующей остановке шо-нибудь будет. Поговорю с диспетчером. Только оно чуть дороже ж получится, — при этом он развел руками так, словно, сам готов доплатить, чтобы Алекса взять, но не может.

— Дороже… ну а что же делать, — Алекса эта "игра" уже начинала даже увлекать. — И сколько получится?

— Ой, не знаю, парень. Ты давай садись, а в центре я с диспетчером переговорю, тогда скажу, может и недорого. А вечером уже в Праге будешь.

Как и предполагал Алексей, обошлось все прилично дороже — разговорившись на остановке в Брно с пассажирами из Питера, узнал, что, заплатив водителю пятьдесят евро, он двадцать переплатил. Радовало, что сдачу водила дал кронами, а это в Праге могло пригодиться — приезжали после восьми вечера и хотелось вместо поиска обменника побыстрее поселится в какой-нибудь отель и отоспаться, ведь прошлой ночью было не до сна. И в самолете поспать не получилось — весь полет волновался успеют перехватить или нет. А в автобусах, разве это сон?

*****

Сегодняшний день Дэмиана Маурика заканчивался просто отвратительно. За сухим докладом Бурковского, который будет необходимо переслать выше, явно виднелась перспектива отставки, если не хуже.

Доклад

о событиях операции "Чистый код"

от 22 марта 2008 года

Сегодня ночью был утерян контроль над перемещением объекта операции Харламовым Алексеем Викторовичем. Это произошло перед пересечением объектом границы России в поезде Москва-Киев в сопровождении сотрудника оперативного отдела Пироговым С.А… Объект освободился от электронного контроля в 01:30 по Гринвичу, за полчаса до пограничного перехода Суземка.

На пограничном переходе среди зарегистрированных пограничной службой пассажиров не значился Барабанов (на это имя Новиковым был передан паспорт Харламову). Пирогов должен был пересечь границу по российскому внутреннему паспорту, поэтому никаких данных о пересечении им российской границы на посту не могло быть. Поскольку данная информация была получена телефоном, то учитывалась возможность ошибки. Однако, не дожидаясь официальной передачи миграционных карт, изъятых у пассажиров поезда, в УМФС в Брянской области, нами была принята версия о том, что документов Барабанова на границе не было.

Для выяснения ситуации было поручено силами СБУ Украины на украинском пограничном переходе Хутор-Михайловский проверить купе, где должны были находиться Харламов и Пирогов. В пустом купе были обнаружены следы крови, что дало основания для проведения масштабных поисковых мероприятий.

В ходе мероприятий по маршруту следования поезда были обнаружены трупы Пирогова (причина смерти: ножевое ранение в висок) и Кравцова Василия Александровича 1955 года рождения, старшего лейтенанта ВДВ СССР, пропавшего без вести в 1982 году в Афганистане (причина смерти: пулевые ранения из оружия Пирогова). Ранее Кравцов не фигурировал в досье Организации. Следует отметить, что труп Кравцова был одет в форму проводника железной дороги. Вероятно, именно он убил Пирогова, сейчас проводится дополнительная проверка того, кто был его целью в поезде — Пирогов или Харламов.

По невыясненным причинам у Харламова оказался паспорт так называемого негражданина Латвии, выданный на имя Безухова Андрея Алексеевича. Паспорт числится оформленным по запросу латвийского Бюро по Защите Конституции для целей передачи их конспиративному агенту, но никаких реальных следов этого агента в базе данных Бюро не выявлено.

К сожалению, информация о том, что Харламов располагает таким паспортом, была получена, после того как он уже прошел паспортный контроль аэропорта Вены, куда прибыл рейсом из Киева.

Также удалось установить, что в день отъезда из Москвы он не посещал своего одноклассника (как указывалось в предыдущем отчете), а находился в хранилище банка, где имел банковскую ячейку оформленную на фамилию Безухова. Там, вероятно, он держал наличные средства в иностранной валюте, дополнительные документы, средства связи и даже, возможно, оружие. Сотрудник банка, утверждает, что портфель, с которым входил и покидал хранилище Харламов, был достаточно большим для любых предметов из названного списка.

В Вене его следов пока не обнаружено. Он не покупал за наличные евро билеты на поезда и автобусы, не пользовался обменными пунктами, опрос таксистов тоже пока не дал результатов. Поэтому вполне возможно в Вене, пользуясь уже другими документами, полученными из банковской ячейки, он покинул Австрию.

Выводы:

Несомненно, что поведение Харламова — это четко спланированная операция с вариативными возможностями поведения в зависимости от оперативной ситуации. Практически нет сомнений, что это не случайная цепь событий и поступков исключительно Харламова. При этом его телефонные контакты с конфедератами могут быть как, действительно случайными, так и также заранее спланированными. Более того, контакт с конфедератами и последующая вербовка ими Харламова (в сложившихся условиях вероятность которой очень высока) может являться первоначальным планом тех, кто стоит за Харламовым.

Уровень подготовки говорит о глубокой информированности о структуре и методах работы Организации и конфедератов, возможно, в мире появилась серьезная третья сила с пока неизвестными целями.

Что касается операции "Чистый код", то она представляется невыполнимой вне зависимости от целей от целей этой третьей силы.

Если цель — вербовка Харламова конфедератами, то он либо уже с ними встретился в Вене, либо выйдет с ними на контакт по оговоренному ранее каналу. В любом случае обнаружить его не удастся.

Если цель операции — демонстрация возможностей новой организации, то следов Хараламова обнаружено не будет, а вся работа должна быть передана аналитикам и прогнозистам для анализа.

Следует также отметить, что невыяснена роль Кравцова. Это либо сообщник Харламова, либо неизвестный агент целью которого было похищение, а возможно и убийство Харламова.

Первая версия маловероятна — Харламов мог избавиться от Пирогова уже в Киеве.

Вторая — полностью согласуется с версией о наличие двойных агентов в московском офисе. Поскольку Кравцов знал купе Харламова, сев в поезд еще в Москве, то для этого информацию необходимо было получить практически сразу после покупки билетов. А поскольку Харламов с момента получения информации о номере поезда находился под наблюдением Новикова, то информацию передать потенциальным сообщникам не мог. То есть информация ему поступила из московского офиса.

Итак, для того чтобы вычислить крота, необходимо провести следующие мероприятия:

1) расследование причин неудачной вербовки Харламова в 2000 году.

2) проверить всех без исключения сотрудников оперативного управления московского офиса

После обнаружения информатора роль Кравцова станет понятной.

22 марта 2008 года

И.о. руководителя операции "Чистый код"

Уровень доступа — первый

Бурковский Д.А

Маурик уже полчаса не мог решить, что делать с этим докладом. То, что его нужно обязательно отправить наверх было однозначно. Если изложенная в докладе версия Бурковского о третьей силе, способной провести операцию одновременно и против Организации, и против конфедератов, окажется верной, то кресло под Мауриком сильно зашатается. Именно в его секторе эти "некто" ведут деятельность, уже не говоря о том, что они провели успешную операцию, демонстративно издеваясь на всей оперативной службой. Ведь единственной целью такой показушности могло быть только желание демонстрации силы.

С другой стороны, если найдут крота в московском офисе, а конфедераты завербуют Харламова, то все потихоньку спустится на тормозах и обойдется небольшими взысканиями ему и Бурковскому. А если еще и Харламова удастся-таки поймать до вербовки конфедератами, то все будет просто чудесно.

Осталось убедить Бурковского, что его доклад полон поспешных выводов и версий, которые требуют тщательной проверки до подачи наверх. Стоит ограничиться исключительно констатацией фактов и планами работы по поимке крота.

Он набрал номер Бурковского.

— Дмитрий, добрый вечер. Нам необходимо пообщаться по закрытой линии… Да, именно сейчас…Хорошо, жду вас через полчаса.

Как убедить Бурковского, Маурик знал.

Глава 7

Проснулся Алекс, когда на часах было почти одиннадцать. Чистый уютный номер в отеле недалеко от автостанции вчера удалось найти быстро, и, приняв душ, Алекс вырубился до утра, даже не поужинав. Поэтому первое, о чем, проснувшись, подумал Алекс, что неплохо бы подкрепиться, но для этого следовало обменять деньги — вчера крон только и хватило на одну ночь в отеле.

Неспешно собирая вещи, Алекс составлял план действий на день.

"Итак, сейчас обменять деньги, позавтракать и… и позвонить Джокеру. Конечно, он сдал меня, но об убийце в вагоне он точно не знал. Может это его начальство? Но зачем огород городить, могли бы сразу в Москве меня убрать. Хотя… я же к Джокеру сам приехал, наверное, не успели перехватить, а от Джокера скрыли планы моего убийства — не были уверены, как поступит Джокер, узнав, что меня нужно убрать. Хотя что-то все не вяжется, ведь получается, их киллер убил их же сотрудника. И этот киллер боялся, чтобы не узнали о нем, его заказчике и внуке. Значит он не из их конторы. А откуда тогда?".

Алекс с удивлением осознал, что мысль о попытке кем-то его убить, которая еще неделю повергла бы в шок, теперь была привычной, словно речь шла о чем-то естественном.

"Но почему Джокер так настоятельно просил связаться с ним в Праге, тем более таким странным способом, ведь у него не было причин думать, что я не приеду в Прагу в сопровождении их людей. Или были? А может он знал, что приехав в Прагу я буду без хвоста и со мной можно будет пообщаться без своих? Черт. В общем, встречусь с Джокером, все выясню и больше в эти игры ввязываться не буду. Пошли они все…. Посмотрим, еще может он на встречу со своими "друзьями" придет".

На ресепшн, сносно говорившая по-русски, барышня рассказала, где в воскресенье можно обменять деньги, поэтому уже через полчаса молодая крепко сбитая официантка небольшой пивной недалеко от гостиницы поставила перед Алексом огромную порцию картошки с сардельками со стаканом апельсинового фреша, от пива Алекс решил отказаться этим утром.

Массивные деревянные столы, грубо сбитые стулья, стены, декорированные под кирпичную кладку — все было привычно для заведения ориентированного на туристов, привыкших к пиву, бехеровке и блюдам из оленины в псевдо средневековом антураже. А наличие меню на русском языке подсказывало, что и цены тут немного повыше, чем в соседних заведениях и тем более, чем в местах, куда ходят сами пражане. Там обычно интерьер проще, цены раза в три ниже, а пиво вкуснее. О том, что следует обходить места с русским меню Алексу рассказал в еще первый его приезд в Прагу парень, приехавший на семинар из Минска. Тот был в Праге уже раз десять и, как показалось Алексу, знал местные пивные лучше, чем сетевые протоколы. Но в этот раз Алекс просто решил долго не выбирать и зашел в первую же пивную напротив обменного пункта.

В это полуденное время, когда те немногие туристы, решившие приехать в Прагу в марте катались по экскурсиям, поэтому кроме Харламова посетителей не было. Бармен за стойкой, эдакий детина, шире Алексея раза в два, с лихо закрученными усами, сосредоточенно смотрел в телевизор, где показывали воскресною гонку Формулы. Алекс не понимал этого нудного многочасового наблюдения за гонкой, в которой редкий обгон это событие, обсуждаемое комментатором минут двадцать.

И вот как только Алекс поднес ко рту первую, еще дымящую сардельку, дверь пивной открылась, и на пороге появился парень в очках с зеркальными стеклами и сувенирном сомбреро. Сомбреро выглядело нелепо, поскольку одет его владелец был в строгий, с виду недешевый, темно-синий деловой костюм, а на руках привлекали внимание аккуратные черные перчатки из тонкой кожи. С виду он был лет на пять старше Алекса, но, учитывая очки и сомбреро можно было легко ошибиться в возрасте.

Незнакомец жестом показал бармену, отвлекшегося от телевизора, что обслуживание ему не нужно и быстрым шагом направился к столику Алекса, где устало плюхнулся на стул. Еще до того как незнакомец заговорил, Алекс понял, что его вычислили. Но как? В гостинице он назвался болгарином, в Прагу приехал вечером без всяких билетов.

— Добрый утро, Алексей, — голос незнакомца Алексею был знаком. — Вот и состоялась обещанная мною встреча.

— Ян? — облегченно вздохнул Алекс и опустил вилку с так и не откушенной сарделькой обратно в тарелку.

— Вижу, вы меня узнали. Отлично. Но давайте лучше уберемся отсюда поскорее. Здесь можно выйти через кухню на соседнюю улицу. Думаю, что ваши преследователи по чистой случайности не успели найти вас раньше меня, но это дело нескольких минут, — Ян поднялся и указал Алексу на дверь за барной стойкой.

У стойки Ян показал бармену какую-то корочку, что-то сказал по-чешски, и тот молча, с плохо скрываемым неудовольствием, проводил взглядом, как они прошли в подсобную часть.

"Соседней улицей" оказался узкий проход между домами, по которому с трудом проехала бы небольшая малолитражка, все равно рискуя поцарапать бока. Выйдя на эту улочку, Ян поправил сомбреро, еще больше прикрывая лицо широкими полями, после чего махнул Алексу, чтобы тот следовал за ним.

— Тут на улицах установлены видеокамеры, туристическая зона все-таки. Ничего лучше сомбреро не придумал, — не поворачиваясь к Алексу, объяснил Ян.

— Но, Ян, как вы меня нашли? — спросил все еще ошеломленный Алекс, хотя, как ему казалось, уже привыкший к сумасшедшему ритму событий последних дней.

— В нашем мире деньги — это не свобода. Когда-то давным-давно я, как и вы, думал наоборот. Тогда мне это чуть не стоило жизни.

— А если поконкретнее?

— Поконкретнее, в двух словах не получится, а для длинных бесед времени у нас нету.

Они вышли из маленькой улочки на широкий проспект, и Ян бросился к проезжей части, активно жестикулируя проезжавшему такси. Когда машина остановилось, он жестом показал Алексу садиться сзади, а сам сел рядом с водителем.

В такси ехали молча. Ян не говорил, а Алексей решил положиться на спутника и рассматривал город за окном. Все-таки именно Ян за эти три дня не раз выручал его. И тут догадка обожгла мозг.

"О том, что я поеду поездом до Киева кроме Новикова и его нынешних "друзей" было известно еще и Яну. А что я о нем знаю? На кого он работает? Я им для чего-то был нужен иначе, зачем мне помогать, а когда они поняли, что я в руках у их врагов, то решили меня убрать. Вообще, зачем я им всем? Все из-за какой-то пленки? Нет, не может быть. Да и номер поезда Ян не знал, а убийца подсел раньше Калуги, я точно всех на перроне рассмотрел. Хотя он меня тут в Праге вычислил на раз, значит, и в Москве мог. Но билеты-то Новиков принес. По-моему, я параноиком становлюсь… хотя "если у вас мания преследования, то это не значит, что за вами не следят".

Ян попросил таксиста остановиться посреди улицы возле крохотного скверика непонятно как сохранившегося в плотном ряду городской застройки. На противоположной стороне находилась пустая в этот воскресный полдень трамвайная остановка. "Пиццерия Кламовка" — прочитал Алекс самую большую вывеску, которая была на окрестных зданиях.

Насколько Алекс помнил карту чешской столицы, это был район Прага 5. В один из предыдущих своих визитов сюда он жил неподалеку, хотя обычно компания снимала номера в центральных районах города. В Праге Алекс бывал раз пять, но знал ее плохо, потому что всегда приезжал на семинары. А у семинаров для программистов расписание стандартное — днем все слушают нудные доклады, а вечером в какой-нибудь пивной до полуночи спорят, делятся опытом и заводят новые знакомства — в общем, продуктивно работают головой и печенью.

Когда вышли из такси, Ян снял сомбреро и бросил его в урну, перчатки перекочевали в боковые карманы пиджака, а очки — куда-то за пазуху. Алекс присмотрелся к спутнику внимательнее. Возраст, как он и думал, лет тридцать. Обычное славянское лицо, волосы русые глаза серые, абсолютно ничего примечательного. Такого встретишь мельком и потом внешность не опишешь — глазу не за что зацепится.

— Давайте теперь немного пройдемся пешком, здесь недалеко, — предложил Ян и пошел вдоль улицы в сторону мигающего в метрах ста впереди светофора.

— Ян, а куда мы направляемся? — спросил Алекс, не двигаясь с места.

Заметив, что Алекс демонстративно не принимает предложения "прогуляться", Ян остановился.

— Мое настоящее имя Денис, — сказал он.

— И все-таки куда?

— Скажем так, в место, где вы будете в безопасности. Думаю, именно такое место вы сейчас ищите. А времени у нас мало.

— Ничего я не ищу… Денис. Объясните лучше, как вы меня вычислили, кто такие те, что за мной гонятся. Вчера ночью в поезде меня хотели убить и как раз мой сопровождающий из Организации, от которой вы меня защищаете, спас меня ценой своей жизни. А о том, что я буду ехать в поезде в Киев знали, кроме Новикова и его коллег, только вы и, я так понимаю ваши боссы. Так что попытайтесь объяснить мне происходящее в двух словах. Здесь и сейчас. А тогда я подумаю, идти ли в ваше безопасное место.

Ян (оказавшийся Денисом) выглядел ошеломленным.

— Убить? Но это невозможно, — забормотал, словно думая вслух, Денис. — Ни они, ни мы не могли бы на это пойти сейчас. Это же нарушение закона… Нет, но зачем.

— Итак, вы будете объяснять? Для начала, как вы меня нашли в кафе?

Денис молчал, словно что-то взвешивал в уме. Спустя пару мгновений заговорил.

— Хорошо. Давайте присядем, — он указал на лавочку в скверике. — Я вам сказал, что деньги это не свобода?

Он достал из кармана стоевровую купюру.

— Вот купюра. Вы обращали внимание на эту небольшую металлическую полоску внутри? — спросил Денис.

— Такая не только на евро есть.

— Но сейчас речь о том, что час назад вы поменяли на кроны именно евро. На ваших купюрах были отсканированы ваши отпечатки пальцев. Точнее даже так: они зафиксировали и сохраняли в памяти около двух часов с момента касания вашими пальцами металлической полоски. Любопытной особенностью системы является то, что сохраняются до пяти отпечатков пальцев. Например, вы касались их разными пальцами или оператор в обменном пункте.

— Подождите, вы это на полном серьезе? — перебил Алекс.

— Ну вы сами не захотели подождать более полных объяснений, поэтому отвечаю на ваш вопрос. Итак, для снятия информации с купюры, как вы понимаете, нужно специальное оборудование, а также канал связи. В купюре радиопередатчика нет, — рассказчик ухмыльнулся — но ими снабжены практически все современные детекторы валют, банкоматы принимающие деньги, даже большинство автоматов торгующих сигаретами и напитками на улице. Об этом никто из посторонних не знает, но все они снабжены миниатюрными передатчиками, которые транслируют информацию через специальный протокол сетей мобильных операторов. Сканеры и передатчики устанавливаются в купюроприемники сразу на фабриках и только конструктор электронной схемы знает, что помимо идентификации купюры происходит операция считывания отпечатков и ее ретрансляция. Поэтому, как только вы обменяли деньги, информация об этом стала доступной.

— Денис, вы за дурака меня принимаете? Какие купюры, какие передатчики и отпечатки пальцев? Как заставить государства вводить металлические полосы на деньгах, чтобы кто-то следил за любыми движениями владельцев этих денег?

— Никто особо и не заставлял. Может для вас и открытие, но Федеральная резервная система, которая выпускает доллары, это частная компания. Доллары выпускает не правительство США, а именно частная компания. И как вы понимаете, владельцы этой компании сами решают, какие полоски туда вставлять. Вот они их и поставили в девяностом году, рассказав всем о якобы новой степени защиты.

— А евро, рубли, другие валюты, ведь почти все имеют эту полоску. Я уже молчу о протоколах для мобильных операторов, детекторах валют. Вы хотите сказать, что всеми ими управляет Организация и…

— Организация, членом которой, кстати, является ваш друг, — перебил Денис, — владеет и ФРС, и мобильными операторами и многими другими компаниями. Тем более, что не обязательно всем этим владеть. Ввела ФРС защитную полосу, рассказала о ее прелестях и большинство стран, особенно небольших, сами внедрили такой метод защиты, ведь решение о закупке таких технологий принимаются чиновниками, которые плохо разбираются в технических деталях, но прекрасно понимают свой финансовый интерес при распиле бюджетных денег. Конечно, когда речь идет о мощных валютах, например евро или юань, то тут решение проталкивалось через членов Организации в коридорах власти. Между прочим, на иене нити внедрить так им не удалось.

— Хорошо, если Организация собирает эту информацию, то вы как о ней узнали?

— Скажем так, у нас свои взаимоотношения с ними. Мы не враги, мы скорее их противники, поэтому имеем свои каналы контроля. И, честно говоря, вам просто очень повезло, что когда обмен денег засветился в базе, то я абсолютно случайно находился в отеле неподалеку. Я только вчера прилетел в Прагу для того чтобы подготовить здесь встречу с вами и не подозревал, что до Праги вы доберетесь так быстро. Тут вы меня сильно удивили. Ну, а получив утром сигнал, найти в ближайшем кафе мне не составило труда, ведь для чего рано утром люди меняют деньги? Кстати, очень хотел бы услышать историю как вы попали в Прагу без хвоста. — Денис улыбнулся.

— Это не важно. А что по поводу покушения?

— Я могу точно сказать, что ни мы, ни наши оппоненты не могли готовить на вас покушение. Поэтому я сам не знаю ответа.

— Почему не могли?

— Об этом сможете узнать там, куда я вас хочу отвести. И там вы получите все ответы на вопросы.

— Хорошо они значит владельцы доллара, мировых финансов, их члены входят в правительства разных стран… А вы кто? Не враги, а противники, это как?

— Алексей, мы и так задержались здесь. Я уверен — камеры зафиксировали номер такси, на котором мы уехали. Я заказал и оплатил такси до аэропорта, и диспетчерская отметила такой маршрут. Ни один таксист в мире не скажет, что освободился в городе, если есть возможность занять место возле аэропорта, где пассажир более щедрый, поэтому о том, что мы вышли здесь, никто не узнает, пока таксиста не встретят в аэропорту. Сегодня воскресенье, заторов нет, поэтому он там будет минут через пять-десять. И я все-таки настаиваю на том, чтобы в целях безопасности вы пошли со мной, где получите все ответы на ваши вопросы.

Алекс задумался. Или перед ним великий актер или информация о покушении была полной неожиданностью для Дениса. Причем она его не просто удивила, а ошеломила. Не пойти с Денисом означало рано или поздно все равно попасть к нынешним друзьям Джокера, если информация о деньгах — правда. Такую конспирологическую теорию о тотальном контроле через деньги он высмеял бы еще несколько дней назад, но сейчас он в нее поверил.

"А может послать его и позвонить Джокеру? Но если он придет на встречу не один, куда я подамся? Без денег не побегаешь"

— Я согласен, пошли, — Алекс поднялся с лавочки.

— Ну вот и отлично, нам туда, — Денис указал в сторону светофоров.

Через несколько минут, после того как спутники пересекли два перекрестка, они оказались не безлюдной улице со смешным названием Йиноничка, въезд в которую, по сторонам украшали зеркальные витрины автосалонов "Фольксвагена" и "Шкоды".

— Денис, — прервал молчание Алекс, — вы сказали, что, думая, что деньги это свобода, чуть не лишились жизни. Что вы имели в виду?

— Это было давно. После института в девяносто восьмом я как молодой журналист попал в Штаты на стажировку. Я тогда молодой был наивный, мечтал стать известным журналистом. Не знаю, помните ли вы, но в том году был валютный кризис, закрывались фирмы, газеты. Тогда мой энтузиазм сильно подупал, сидеть без работы и денег тоскливо. Так что стажировка в США казалась последним шансом не идти барыжить на рынке. И вот в Штатах на одном фуршете я случайно познакомился с одним из важных людей в Организации, ну конечно я не знал кто он. Он объяснил мне, что все вокруг продажное и журналистика тоже, а пойму я это позднее, когда менять в жизни что-то будет поздно и останется принять правила продажной журналистики. Он спросил меня, понимаю ли я что деньги это свобода, я ответил, что да. Не знаю, чем я ему понравился, но он рассказал мне о судьбе евро и нефти в ближайшие пару лет и помог устроиться на работу трейдером в крупный банк, который тоже принадлежит Организации. Трейдер — это тот кто торгует на бирже. С такой информацией я быстро сколотил состояние и действительно убедился в свободе людей с деньгами. Кстати, может перейдем на "ты", мы же почти ровесники и к тому же земляки.

— Хорошо. А этот мужик тебе и дальше помогал?

— Ну, я бы его точнее стариком назвал, ему было лет под семьдесят тогда, хоть и бойким стариком. После той встречи он больше не объявлялся. Я поначалу его искал, пытался через отдел персонала навести справки, но они только сказали, что получили распоряжение с самого верха. В составе нашего руководства его не было, поэтому я предположил, что это просто крупный акционер, ну и раз он сам не связывается со мной, значит это его право. В Штатах, знаешь, как-то быстро по-другому думать начинаешь.

— И говорить тоже.

— Что? — не понял Денис

— И говорить тоже, — повторил Алекс, — я долго не мог понять, что меня в твоем голосе смущает. А сейчас понял — ты фразы строишь так, как те, кто долго общаются на английском.

— А, ну да. Уже почти десять лет английский — мой основной язык.

— Ну и что дальше было?

— А дальше? Приехал я как-то в Москву на встречу одногруппников. И вот перед отлетом обратно, в Шереметьево, встречаю я своего благодетеля с охраной. Я к нему, мол, добрый день, помните меня. А он сделал вид, что не узнал. И ведь я был на сто процентов уверен, что он это и что меня не забыл. Но опять же — дело его, раз сделал вид, что не знает, значит есть причина. Я сажусь в самолет и читаю в Нью-Йорк таймз, что этот Сергей Петрович, оказывается, умер и что он был влиятельным человеком в банковских кругах. Ничего не напоминает?

— Это что… получается как Медофф, который должен сидеть в тюрьме развлекается на Байкале, так и твой официально умер, а сам в Шереметьево…

— Точно, все правильно понял. А я вот тогда еще не подозревал, во что влип. Не знаю, сам он или служба безопасности дали распоряжение меня убрать. После прилетел в Штаты, у меня был чартерный рейс домой, во Флориду… Да, да, в то время я уже мог позволить отдельный бизнес-чартер из Нью-Йорка до аэродрома рядом с моим особняком на берегу океана, — уточнил Денис. — Так вот, когда я подлетал к Флориде, в воздух уже поднялся самолет ВВС США с заданием уничтожить мой рейс.

— Ни хрена себе! И как ты спасся?

— Дело случая. Очередью и авиапушки самолет разорвало надвое, оторвало переднюю часть с кабиной пилота. Я случайно увидел в иллюминаторе атаку истребителя, поэтому рефлекторно уцепился в кресло и в момент удара не вылетел из разкуроченного салона. Моя часть самолета осталась с крыльями, поэтому немного планировала, а так как мы уже снижались, то высота была небольшой и сила удара о воду оказалась несмертельной. А вот экипажу не повезло… Как доплыл со спасательным жилетом до берега, помню смутно, как, впрочем, и то, где этот жилет взялся, наверное, выпал из-под сидения в момент удара. В Организации, думаю, решили, что я погиб и больше не преследовали.

— Подожди, но ты сказал, что покушение на меня невозможно, — заметил Алекс.

— Я не говорил, что невозможно. Кто-то же, по твоим словам, хочет тебя убить. Я говорил, что Организация на тебя покушаться не могла. Сейчас все поймешь. Мы уже пришли. — Денис остановился перед забором небольшого трехэтажного здания розового цвета с небольшой мансардой наверху.

Это был предпоследний дом по улице, которая дальше продолжалась уже в парке, больше похожем на лес. На заборе красовалась табличка, гласившая, что перед ними пансион, а на фасаде здания владелец прикрепил изображение кровати. Такой нехитрой рекламой он, наверное, пытался привлечь праздношатающихся бездомных туристов, хотя представить их здесь, на тихой почти безлюдной улице вдалеке от центра, Алексу было сложно.

Напротив пансиона, за забором находился шикарный особняк песочного цвета больше похожий на небольшую резиденцию или посольство.

— Вот предлагаю тебе пожить несколько дней здесь, — Денис открыл калитку, — хозяин милейший человек.

Дверь пансиона открылась, на пороге стоял ничем не примечательный мужчина лет под пятьдесят в черных брюках и клетчатой рубашке.

— Добрый день, пан Димитров, — нарочито громко заговорил хозяин пансиона, — Давно к нам не заезжали. Вы, я вижу, с товарищем?

По-русски он говорил с сильным акцентом, но грамотно, не путая падежи, как это часто делают иностранцы.

— Добрый день, пан Карпишек, — в тон ему так же громко ответил Денис. — Вот все не никак не было дел в Праге. Да сегодня я с товарищем. Знакомьтесь — это Алексей.

— Очень приятно. Владимир, — он протянул руку Алексею. — Что ж вы стоите? Проходите в дом. Как у вас говорят, в ногах правды нет.

Как только дверь закрылась, хозяин перешел уже на деловой даже несколько озабоченный тон.

— Что случилось, Дэн? Почему вы лично здесь? Мне вчера сообщили, чтобы я ждал гостя, но я не знал, что сегодня прямо с утра.

"Он называет его Дэном", — отметил про себя Алекс.

— Владимир давайте для начала разместим Алекса, а потом уже поболтаем за бокальчиком чая, — он нарочито подморгнул Карпишеку.

— Да, да, — засуетился хозяин. — Комната наверху готова.

— Тогда не будем терять времени, — отрезал Денис и бодро двинулся к лестнице.

Алекс последовал за ним. Последний пролет лестницы упирался в единственную дверь, которая оказалась не запертой.

В мансарде располагался просторный номер, состоящий из нескольких комнат. В гостиной, как ее мысленно окрестил Алексей, расположился большой письменный стол с ноутбуком два кожаных кресла с журнальным столиком и плазма дюймов на сорок на стене рядом со столом. Двери в соседние комнаты были закрыты, но, учитывая размеры здания, возможно, они вели не только в спальню и душевую.

Денис плюхнулся в кресло, указав на второе Алексею.

— Располагайся и чувствуй себя, как дома, — сказал Денис. — Тем более, что этот номер где-то на неделю станет твоим домом. Здесь ты в безопасности.

— Ты хочешь сказать, что здесь меня не найдут?

— Наоборот, экспанты уже знают, что ты здесь. Как только ты вошел в комнату, информация о твоем присутствии здесь появилась в базе Конфедерации, а уведомление отправилось экспантам.

"Как достала эта игра в кошки-мышки, ведь специально не объясняет, ожидая, что я кинусь расспрашивать" — подумал Алекс, а в слух спросил.

— А тут перекусить что-нибудь есть? Я вчера, не поужинав, спать улегся, а сегодня ты меня от завтрака оторвал.

Денис расхохотался.

— Да ты не обижайся, я сейчас все объясню. На счет поесть, не знаю, а бутерброды сейчас попрошу у Карпишека., - Денис исчез за дверью и вернулся уже с несколькими бутылками Крушовице и коробкой с бутербродами.

Поставил их на журнальный столик и направился к одной из дверей. Когда он сркылся за ней, оттуда послышался звон посуды. Там была кухня

— За бутерброды спасибо, а от пива я, пожалуй, откажусь. Тут пепси случайно нету? — крикнул Денис так, чтобы его было слышно на кухне.

— Откажешься от чешского пива? — раздался из-за двери голос Дениса, а через мгновенье появилось его голова. — Ну, как знаешь, сейчас гляну в холодильнике.

Голова исчезла, а через минуту Денис вышел с пивными стаканами, тареклами и бутылкой кока-колы.

— Пепси нет, есть кола. Будешь?

— Ну давай, — Алекс взял из рук Дениса бутылку и стал наливать в стакан.

— Времени у нас много, — продолжил Брагин, снова оказавшись в кресле. — Поэтому, давай обо всем по порядку. Представь себе, в океане есть большой остров, где живет большое племя аборигенов. Всего их, скажем, тысяч пятьдесят. Растут на том острове ценные породы дерева, и ты хочешь организовать лесозаготовку там. Что бы ты сделал?

— А остров чей?

— Ну… представь, что ничей.

— Зависит от того мирные это аборигены или нет. Если мирные, то приехал бы с бригадой строителей построил бы порт для отгрузки леса, а потом начал бы вырубку.

— А если не мирные? Более того, они сами строят дома из дерева, поэтому будут сильно против, чтобы ты их лес куда-то вывозил. Не стесняйтесь в планах — никаких законов нет.

— Ну, тогда бы взял подразделение профессиональных наемников для охраны.

— А не дорогова-то? Охрана, лесорубы, доставка груза. Ну и туземцы бунтуют — кому понравится, что кто-то на остров пришел. Вот и добыча становится нерентабельной.

— С помощью силы загнал бы их в концентрационный лагерь, заставил бы работать в качестве рабов на вырубке леса, постройке порта.

— Да на лесорубах ты сэкономил, а сколько понадобится надзирателей? Тысячи две-три не меньше. И, заметь, придется уничтожить самых воинственно настроенных туземцев, а значит крепких, способных работать. В концлагере рождаемость будет не на самом высоком уровне, а смертность как раз наоборот. При этом туземцев и наемников нужно будет кормить, одевать. В общем, думаю, лет через двадцать рубить лес будет некому. Любой рабовладельческий строй требовал постоянного притока свежих рабов извне или превращался в более мягкий по отношению к рабам строй. Кстати феодальный строй, как раз тем и отличался, что внешнего притока рабочей силы не было, а крестьяне были более свободны.

— Денис, к чему ты клонишь? Я еще от твоих денег с металлическими полосками не отошел. Можешь попроще все объяснить?

— Алекс, за время нашего заочного знакомства ты произвел впечатление умного человека. Не разочаровывай меня.

— Да иди ты… Я уже понял к чему ты клонишь, — в голосе Алекса слышалось сильное раздражение, — Организация, которая меня преследует, и которую ты, как бы случайно, назвал Кофедерацией держит под колпаком все мировые правительства. То есть, если говорить об острове, мне нужно было подкупить вождя с шаманом. Те объявляют меня посланцем небес и все племя добровольно на меня работает. Хватит этих головоломок.

— Нет, ты меня понял неправильно. Конфедерация — это мы. То есть я работаю на Конфедерацию, а за тобой гонялись именно экспанты. Но давай все-таки я закончу свою мысль. Или ты куда-то спешишь?

— Нет, не спешу, продолжай умничать. Кола там еще есть? — Алекс кивнул в сторону кухонной двери.

— Да есть. В холодильнике.

Алекс зашел на кухню, в углу небольшого помещения стоял аккуратный гарнитур мягкого салатового цвета, и огромный, тоже салатовый, двухдверный холодильник. Алекс заметил, что здесь были и кофеварка с электроплитой и даже духовой шкаф, не говоря уже о микроволновке.

"Странно, тут что, принято, что гости активно готовят", подумал Алекс, осматривая кухню.

— Так вот, — продолжил Денис, когда Алекс вернулся в новой порцией колы, — по сути на примере острова я тебе обрисовал проблему любого завоевателя в истории. Ты захватываешь территорию и население, но удержание этих завоеваний остается самой большой проблемой. Как сделать так чтобы завоеванные народы ХОТЕЛИ рубить лес и были бы рады, что ты его забираешь у них.

— Ну ты даешь. "Хотели"… "Были рады"… — Алекс ухмыльнулся.

— Не иронизируй. Подкуп вождя и шамана ничего не решает: общество не будет делать то, что ему не нравится очень долго. В истории есть похожий пример. Одна из великих империй пала от войска размеров в полторы сотни всадников. Это была империя инков. Полторы сотни испанцев на лошадях казались индейцам сошедшими на землю богами: полулюдьми-полузверями, поэтому были встречены правителем инков с почестями в столице. Но вместо красивого приема эти "боги" устроили резню, убив около 8000 тысяч безоружных солдат охраны и пленили правителя Атахуальпа. А пятидесятитысячная армия у стен города не пошла на выручку своему правителю. При этом инки и их правитель были отнюдь не глупыми и отсталыми, как может показаться. Сеть каменных дорог по всей стране, города, развитое сельское хозяйство. Инки поработили соседние народы, то есть были далеко не мирными ягнятами. Сам Атахуальпа за месяц плена выучил испанский, а в игре в шахматы стал превосходить любого из конкистадоров. Их предводитель, Франциско Писсаро, был малограмотным туземцем по сравнению с Атахуальпа. Атахуальпа быстро понял страсть конкистадоров к золоту и предложил за свою свободу выкуп.

— Даже индейцы поняли главную слабость белого человека — алчность, — съязвил Алекс.

— Я бы сказал, почти поняли. Конкистадоры и золото взяли, и Атахуальпа убили, посадив на трон его брата. А народ инков согласился с этим, представляешь?! Писсаро — самый великий завоеватель в истории человечества, если учесть размер его войска и размер завоеванной страны. Но при этом испанцам все равно не удалось воспользоваться плодами победы в полной мере. Несмотря на попытки посадить на трон послушных правителей, в результате империя развалилась, за полстолетия население сократилось на 75 %, а инфраструктура пришла в упадок.

— И какова мораль твоей лекции по истории Америки?

— Мораль такова — любое насильственное завоевание, даже с минимальными потерями, в долгосрочном периоде приводит либо к восстанию, либо к исчезновению местного этноса, место которого приходится занять завоевателям. Ну, как индейцы в Северной Америке или аборигены Австралии — их процент в населении очень незначительный, основное население это потомки эмигрантов. История всех Империй, владевших колониями недолговечна. Одна-две сотни лет и колония становится не источников богатства, а исключительно источником проблем — восстания, иммиграция, огромные затраты на их удержание. Со временем колония дает метрополии не богатства и дешевые ресурсы, а превращается в черную дыру, уже поглощающую эти самые ресурсы.

— Занимательная мысль, но мне кажется, что в этой логике что-то не правильно, иначе, зачем бы правители всех времен пытались завоевать другие народы? Хочешь сказать, Чингизхан, Наполен, Македонский были идиотами?

— Нет, конечно, но они решали свои краткосрочные задачи. Жизнь человека недолгая, а хочется войти в историю. С другой стороны, сразу после завоевания колония — это клондайк, а что с ней потом делать — проблема детей и внуков. Более правильным с точки истории является не завоевание, а присоединение территорий, добровольное или не очень, но с предоставлением новым гражданам всех прав метрополии.

— Слушай, все это интересно, — перебил Алекс, — но при чем здесь эти экспанты и твоя конфедерация? Ты хочешь сказать, что они завоевывают мир при помощи транснациональных корпораций, банков? Они — тайная организация, которая решила действовать не путем оружия, а путем перевода всего мира в экономическое рабство.

Денис рассмеялся.

— О-о-о, я вижу, ты основательно почитал о теориях заговора масонов, сионских мудрецах и так далее.

— Да, мне Виктор подсунул несколько интересных ссылок в Интернете, но сказал, что там много неточностей, и что не в евреях и масонах дело.

— Абсолютно верно. Подумай сам — неужели кто-то будет строить свои планы с прицелом на сто-двести лет? Ведь плодами выстроенной финансовой империи воспользуются не дети и даже не внуки. Тем более, что они могут оказаться идиотами, пьяницами, транжирами и погубить дело всей твоей жизни.

— Ну почему сразу дети и внуки. А если организовать орден или как там это обычно называют, который преследует долгосрочные цели.

— Какие цели?

— Прекращай. Я думал от тебя получить ответы, а ты сам тут меня расспрашиваешь.

— Хорошо. Все очень просто. Экспанты — не земляне.

Сказав это, Денис демонстративно допил остатки пива из бутылки и удовлетворенно посмотрел на Алекса. Тот замер, не донеся бутылку для очередного глотка, и посмотрел на Дениса — так в театре актеры пытаются выразить сильное удивление своего персонажа. Через мгновенье Алекс взял себя в руки и, хмыкнув, приложился к бутылке.

— Не земляне… — повторил он последнюю фразу Дениса. — Я конечно, уже готов во все поверить после полосочек на деньгах, но если ты сейчас будешь говорить, что во главе земных правительств стоят биороботы пришельцев… то…

— Зря иронизируешь. Все намного проще. Экспанты — это одна из цивилизаций нашей галактики, которая решила поработить планету Земля. Мы тут с тобой спорили, как завоевать остров или страну, а представь задачу "завоевать планету". Это ж какое количество войск, нужно чтобы контролировать территорию планеты! Можно конечно истребить все население или его бОльшую часть, но толку тогда с такой планеты? Колонизировать? Это только в "Звездных войнах" на каждой планете существуют цивилизации, а на самом деле в Галактике достаточно планет с флорой и фауной, но без разумных существ. Намного полезнее и выгоднее именно поработить такую планету как Земля, то есть если на планете есть цивилизация, пусть она работает в интересах метрополии. Ключевым вопросом является то, как заставить всю планету добровольно работать в твоих интересах. Как ты заметил, в истории Земли таких успешных примеров эффективного завоевания почти не было. Экспанты нашли инструмент — деньги.

— Проще говоря, они решили купить Землю? Охренеть!

— Ну, ты сильно упрощаешь. Они не покупают Землю, они берут над ней полную власть, точнее уже давно взяли. У них в руках вопросы политики государств, войн, распространения болезней. Ведь что такое власть? Это возможность добиваться своих целей с помощью принуждения других людей к их реализации. Что по-твоему они не могут? Они, если захотят, могут даже начать ядерную войну и уничтожить все живое на планете нашими же руками.

— Ты хочешь сказать, что они придумали деньги, чтобы нами управлять?

— Экспанты не изобретали деньги. Люди давно пользовались некими товарами, например золотом, серебром, медью, для того чтобы обмениваться результатами своего труда. Но золото и серебро — это все-таки товар, как и зерно, нефть или даже работа человека. Помнишь, Маркс придумал идею универсального мерила стоимости — работа. При совке в селах даже такая штука была как трудодни, за которые крестьянам выдавали товары. Так вот эти товары не создашь из воздуха и просто они носили функцию обмена, имея сами по себе какую-то ценность. А вот нынешние деньги ценность имеют? — Денис достал из кармана, явно специально заготовленную для такой лекции советскую сторублевку.

— Я помню, — продолжал Денис, — как мой отец месяц в конструкторском бюро ишачил, чтобы получить такую бумажку. Они с мамой еще умудрялись откладывать деньги в сберкассу на "черный день". А когда черный день во времена перестройки наступил, то оказалось, что это просто бумажка, а никакое не сбережение. Когда-то деньги, в первую очередь, сообщали информацию, что за них можно приобрести. Теперь же активно внедряется мысль, что имея товар ты в первую очередь думаешь, какой у него денежный эквивалент. Проще говоря, ты видишь автомобиль и думаешь: он стоит сто штук, а вот дом на Рублевке пару миллионов баксов. Дошло до того, что для владельцев компаний становится главным не сколько она приносит прибыли, а сколько стоят ее акции. Акционеры увольняют диретора, если курс акций снижается. Приобретение денег для многих стало главным приоритетом существования. Накопление ничего не стоящих бумажек как смысл жизни? Как тебе утопичность идеи? Но на самом деле оглянись ведь для большинства людей это вполне разумная идея жизни. Мы стали рабами денег! Деньги не дают свободу!

— Но как им удалось заменить золото и серебро бумажными деньгами?

— На самом деле впервые бумажные, а по сути ничего не стоящие, деньги стали активно использовать еще в начале второго тысячелетия в Китае, и это было земным изобретением… Там, кстати, впервые и столкнулись с понятием инфляции, когда с каждым годом за деньги можно купить меньше товаров. Потому со временем от них там отказались. Но экспантов заинтересовала эта система и приблизительно четыре сотни лет назад они начали на Земле эксперимент с деньгами.

— А как они другие планеты завоевывают? Они там не используют деньги?

— Все зависит от планеты, вариантов существует много. На одной из планет удалось выстроить общество, жаждущее гармоничных звуков, по сути музыки. У них органы слуха играют важную роль в получении эмоций. Лучшая музыка, если можно ее так назвать, может доводить жителей до состояния сродни оргазму. В конечном итоге всего за 500 земных лет удалось довести поклонение искусству соединения звуковых колебаний до главной идеи всей цивилизации. Правда, создание такой музыки, странным образом находится в руках некоего подобия Ордена, созданного из лучших музыкантов и композиторов планеты. Ну, как ты понимаешь, руководят этим местным Союзом композиторов экспанты, а все население полностью зависит от этого Ордена.

— Слушай, а как выглядят экспанты на самом деле? Я так понимаю их человеческий облик, просто личина. Недофф ведь тоже экспант? И на той вечеринке на Байкале гуляли, получается, именно экспанты, а выглядели как обычные люди.

— Вообще-то экспанты, выглядят почти как земляне, это длинная история, прочтешь потом подробнее. У них на планете есть, конечно, типы или, как мы называем, расы, которые на Земле бы выглядели необычно, но, согласись, и среди людей иногда встретишь такого персонажа, хоть в фильм ужасов без грима. Кроме того, там, на вечеринке, процентов восемьдесят были земляне. Хотя там были не простые члены, а только так называемые посвященные, то есть те, кто знают, что за Организацией стоит инопланетная цивилизация. Чуть пониже уровень, это те, кто знает об Организации как глобальном органе управляющем мировой политической и экономической системой, но не подозревает о ее истинной сущности. Я уже говорил — многие из тех, кто действуют в ее интересах, полагают, что входят в разные тайные общества, религиозные объединения и так далее, а вот руководят такими структурами исключительно посвященные. Кстати, Недофф, например, не экспант, а посвященный землянин. Посвященные имеют гражданство Леи — это планета экспантов. Термин "гражданство", конечно, очень условный, но ты потом поймешь, что это. После работы на Земле они в большинстве своем отправляются на Лею или просто реализовывают мечту о межзвездных путешествиях. Медицина Леи даст им возможность омолодиться после выполнения миссии здесь и прожить по земным меркам еще лет сто-двести. Кстати, на Байкале как раз и находится их космодром, недалеко от отеля, а ты попал на очередную прощальную вечеринку. Верхушки экспантов там не было, там вообще собрался в основном экономический блок и немного европейских силовиков.

— Ты сказал, прочту подробнее. Где?

— Вон видишь комп? — Денис кивнул в строну стола в углу. — Там все найдешь. Он тебя идентифицирует сам и даст доступ к полной базе. Ну а как найти информацию в компьютере, думаю, не мне тебе объяснять.

— А Конфедерация получается это некий Фронт Сопротивления экспантам? Я правильно понимаю?

Денис улыбнулся.

— Я думал ты догадаешься. Ну какой Фронт Сопротивления? Если экспанты такие могущественные и имеют в руках такую власть в мире, то почему бы они терпели какой-то Фронт Сопротивления? В случае с экспантами уместнее говорить, что это именно они бунтари, восставшие против принципов Конфедерации. Конфедерации объединяет большое количество планет, и экспанты раньше также были ее членами. Конфедерация просто ведет наблюдение за менее развитыми цивилизациями, практически не вмешиваясь в их внутренние дела. Но экспантам такая политика показалась неразумной, и они решили, что когда цивилизация не входит в состав Конфедерации, то они могут позволить себе ее эксплуатацию. Чем сейчас успешно здесь занимаются, в том числе на Земле.

— И что они вывозят отсюда нефть, золото. Чем космолетами, так их бы давно обнаружили.

— Ну кое-что что они возят, но в основном их цель — ресурсы нашей ноосферы, слышал о такой?

— Смутно что-то, еще в школе.

— Есть закон сохранения энергии, который говорит, что энергия не исчезает, а переходит из одной формы в другую… Так вот на мыслительную деятельность человек тратит около двадцати процентов своей энергии. Куда она девается, ведь продуктом ее деятельности являются мысли. Да, конечно, есть сама передача нервных импульсов, но она поглощает далеко не всю энергию. Так вот, еще Вернадский предположил, что мысль материальна и существует некая ноосфера вокруг планеты, где мысли аккумулируются и представляют некую силу. Он был абсолютно прав поскольку сам был конфедератом, — Денис улыбнулся. — Ноосфера существует и является самым главным ресурсом любой планеты населенной высокоразвитыми мыслящими организмами.

— Ну это вне моего понимания. Как такой ресурс можно использовать, в каком виде он существует?

— Ты электричеством пользуешься? А в средние века не пользовались, хотя видели молнии, знали о статическом электричестве. Покажи средневековому ученому обычную школьную динамо-машину, он вряд ли догадается, что если крутить ручку, то можно получить свет от лампочки или заработает магнитофон или радиоприемник, потому что он не знает, что такое электрическая лампочка. По сути именно лампочка прибор, с помощью которого человек использует существующую в природе электрическую энергию. Также и с ментальной энергией — у нее огромное применение, но ты просто не представляешь, какие приборы и как могут ее использовать.

— А зачем им власть над Землей? Брали бы ее потихоньку…

— На самом деле производство ментальной энергии вещь неоднородная. Понятно, что она зависит от количества населения, от его образованности. Но еще больше она зависит от эмоционального состоянии больших масс населения. Например, во время войны, когда тонны адреналина попадают в организмы участников конфликта, производство ментальной энергии растет в разы. Стрессовое состояние, не важно негативное или позитивное, приводит к огромным эмоциональным, интеллектуальным и даже физическим всплескам. Кроме того, в моменты общих эмоциональных переживаний, например, общей молитвы или когда болельщики целой страны наблюдают за своей командой появляется эффект экстрафакультативности ментальной энергии.

— Это еще что такое?

— Тебе ли не знать? — ухмыльнулся Денис — Когда вы с Новиковым делали Муравейник, то обнаружили этот эффект. Это когда производительность системы выше, чем сумма производительности отдельных элементов этой системы. По сути, энергия из ниоткуда.

— А как это происходит? Энергия из ниоткуда… ты же сам говорил о законе сохранения энергии.

— Этого пока никто не знает. Эффект изучен есть формулы расчета, а природа его пока не понятна. В принципе как с электричеством. Явление изучено, активно используется, особенно у нас на Земле, а природа не понятна.

В кармане у Дениса раздался звук незатейливой мелодии, он достал мобильник.

— Слушаю… Да… Все в порядке, я уже рассказал… Хорошо.

Закончив разговор с неизвестным собеседником, он сказал.

— Руководитель филиала Конфедерации просил сообщить, что рад твоему визиту к нам. Сегодня, — Денис посмотрел на часы, — через часа полтора назначена встреча, а пока ты можешь располагаться здесь.

— Часа через полтора, это в три?

— Да, в три. Слушай, — Денис засуетился. — мне тут нужно еще кое-что сделать до встречи. Давай ты все остальное посмотришь в компьютере. Я тебе уже говорил, он в твоем распоряжении — там ты сможешь найти все об экспантах и конфедератах. Когда я первый раз попал в базу я недели две не мог оторваться — познавательное чтиво, я тебе скажу.

— Ты, кстати, не ответил на один важный вопрос, — напомнил Алекс, — почему меня не могли убить экспанты.

— У тебя нулевой код.

— В смысле?

— Прочти лучше в компе, там все есть, я действительно немного теперь не успеваю. Я думал с тобой раньше чем завтра встречаться не будут. Но если коротко, то системы опознавания любой из цивилизаций Конфедерации определяют тебя как "своего". Ты же как к экспантам попал? Прошел через систему защиты, которая считала твой генетический код с сетчатки глаза и определила тебя как жителя Леи. Такие системы обычно настроены или на граждан определенной планеты а жители других планет должны иметь дополнительные карты доступа. Между прочим именно поэтому двери подземных ходов открывались перед тобой, когда ты убегал из отеля — экспанту там разрешено проникать везде. А когда ты вошел в эту комнату, тебя система здешней безопасности также пропустила. Можно посмотреть в базе как кого она тебя определила, но это бессмысленно — в следующий раз она может определить по-другому. Именно поэтому системы слежения в аэропортах, вокзалах тебя не могли обнаружить, пока ты не оставил свои отпечатки пальцев на деньгах.

— Но получается, я опасен и для экспантов, и для вас.

— Можно сказать и так. Но, люди с нулевым кодом защищены законом Конфедерации. Их запрещено убивать под любым предлогом, запрещено наносить физический или моральный вред. И хотя Лея официально сейчас не член Конфедерации, но она вынуждена придерживаться такого закона.

— То есть мне все это время не грозила опасность?

— Не грозила, но кто-то все-таки покушался на тебя в поезде и это меня настораживает.

— А зачем я тогда скрывался от экспантов?

— Они бы хотели завербовать тебя, а это не в наших интересах. Я же у конфедератов отвечаю за вербовку новых сотрудников, так что я был заинтересован в тебе. Так что считай это была конкуренция за ценного сотрудника. Правда мне не понятно почему экспанты, контролируя планету, тебя не завербовали раньше, мы то не знали о тебе как носителе нулевого кода.

— Но я не хочу ни к кому вербоваться.

— Это твое право, но, уверен, почитав о конфедератах, — Денис в очередной раз кивнул в сторону компа, — и, встретившись с руководством, ты изменишь свою точку зрения.

— А какой у меня здесь статус? Я могу уйти сейчас отсюда?

— Можешь уйти, это твое право, но я очень рекомендую остаться. Согласись, пока я тебе плохих советов не давал.

Алекс задумался. Получалось, Денис играл с ним все эти дни, пугая мнимой опасностью исходившей от экспантов, чтобы максимально расположить к себе — ведь "спасителю" доверяешь больше. А почему Джокер все не рассказал и почему сами экспанты не завербовали его еще в Москве? И кто же хотел его убить?

— Ладно почитаю пока, что у вас тут в базе. Надо о многом подумать.

— Отлично, тогда чувствуй себя как дома. Я через час зайду за тобой, — Денис поднялся из кресла

— У меня последний вопрос. Ты сказал, что вы не знали обо мне как носителе нулевого кода, а экспанты знали, но раньше не вербовали. Почему? Не ясно. И они вряд ли расскажут. А как тогда ты узнал о том, что я в отеле, и что меня задержала служба безопасности?

Денис на мгновение замер, улыбнулся и ответил.

— Сам понимаешь, я не могу тебе раскрыть человека, который дал информацию, точнее пока не могу, до тех пор пока ты не один из нас. Он же наш шпион в тылу врага, — Денис улыбнулся. — Несмотря на то, что открыто мы не враждуем с друг с другом, отношения между Конфедерацией и экспантами не дружеские, и запрет на убийство действует только в отношении носителей нулевого кода. То есть если я стану помехой экспантам, меня вполне могут убить, конечно в таком случае ответ будет адекватным, поскольку я гражданин Конфедерации. Тут все очень сложно… Ну, в общем, ты потом все поймешь. А сейчас мне пора.

Когда дверь за Денисом закрылась, Алекс сел за стол и включил ноут. На экране появилась вместо привычного логотипа Windows, который уже давно воспринимался не как название какой-то операционной системы, а как обязательный процесс загрузки, появилась странная эмблема. Через несколько секунд ее сменила белая надпись на синем фоне: "Добрый день Алексей", а еще через несколько секунд — надпись "Ваш запрос" и окошко для ввода текста.

Алекс был озадачен. Вообще-то ожидал увидеть список файлов, документов, где подробно было бы изложено кто такие Конфедерация, экспанты, их действия на Земле. А тут… Просто писать вопрос?

"Это же какой должна быть программа, чтобы правильно понимать заданные в произвольной форме вопросы! Хотя, если пришельцы овладели межзвездными полетами (кстати, забыл расспросить об этом), то программы искусственного интеллекта у них должны быть на уровне, до которого нам еще расти и расти".

Алексу ухмыльнулся и набрал первый вопрос:

"Почему я здесь?".

Такой открытый вопрос мог помочь понять принцип работы алгоритма распознавания. Во-первых, что понимать под "здесь"? Если это общая база и к ней по сети идет запрос, то понятие "здесь" вообще абстрактное. Во-вторых, он согласно правилам русского языка, выбросил присущий английскому и многим другим языкам глагол "есть" или "нахожусь" — это помогало понять степень лингвистической грамотности программы обработки запросов, а также задав множественность смыслов вопроса. Но, конечно, самым интересным была интерпретация программой самого "почему?"

"Вас пригласил руководитель отдела скрытого рекрутинга Денис Брагин с целью вербовки в штат Филиала?56 (планета Земля). Источник: устный отчет Дениса Брагина?8401/2008"

Алекс задумался. Сам смысл ответа был понятен, после беседы с Денисом он понимал, что все эти гонки были только ради его благосклонности к Конфедератам. Думал он над формой ответа.

Программа использовала документарную форму ответов основываясь на своей информационной базе — это только в фантастических фильмах компьютер болтает с главным героем о том, о сем, когда ему скучно. При этом получалось, что устный отчет уже был внесен в базу. Мда… Когда Денис успел это сделать?

Наведя мышку на слова об источнике, Алекс увидел привычный пальчик, наличие которого намекало на возможность почитать сам отчет. Ну вот можно было и посмотреть сам отчет и когда он был сделан. Алексей кликнул мышкой.

"К сожалению, внутренняя база департамента вам не доступна" — появилось на экране.

Ага, то есть не на все вопросы будут ответы. Хорошо, продолжим.

"Кто такие экспанты?"

"Экспантами называют себя жители планета Лея, раннее входившие в состав Конфедерации. Вышли из ее состава в связи с несогласием с постулатом о том, что каждая из засеянных систем имеет право самостоятельного развития до уровня контакта"

Ответы пошли более расплывчатые и требовали дополнительного уточнения. Что за засеянные системы? Уровень контакта? В общем, получалось, что посидеть с базой придется долго.

"Какие цели экспантов?"

"Использование засеянных систем в интересах развития своей планеты путем создания условий для добровольной передачи жителями засеянной системы своих минеральных ресурсов и энергии ноосферы".

Опять эти "засеянные системы".

"Что такое засеянные системы?"

"Засеянная система — это планета, на которой существует гуманоидная раса появившаяся в результате генетических изменений в организмах местной фауны. Изменения гипотетически производились Сеятелями. Большинство представителей засеянных систем могут производить совместное потомство".

Совместное потомство? Ну да Денис говорил, что экспанты внешне не очень отличаются от землян. Получается не только внешне, но и генетически? Потому что у них общий генетический код.

"Кто такие Сеятели?"

"Сеятели — это официально принятая в рамках Конфедерации гипотеза о существовании некоей древней цивилизации, которая поставила масштабный эксперимент по заселению разных, причем достаточно удаленных планет однотипными разумными гуманоидными организмами. Возможно, именно сходность фауны была критерием для Сеятелей при отборе планет для эксперимента. При этом виды животных, от которых произошли представители разумных видов различны, в частности на Земле это были человекообразные обезьяны. Уникальностью планеты Земля было наличие в предполагаемое время "засева" разумных существ — неандертальцев, которые со временем вымерли как вид. Подобные факты в истории других засеянных планет не встречаются.

Несмотря на разных предков, разумные представители многих засеянных планет способны производить совместное потомство, что является главным доказательством теории Сеятелей наряду со сходным генетический возраст представителей разных засеянных систем. Этот возраст отличается не более чем на 2,5 тыс. земных лет и составляет в среднем 85 тыс. земных лет, что значительно ниже, чем возрасты цивилизаций других живых организмов нашей Галактики.

Наличие в числе любой из засеянных систем индивидуумов с так называемым нулевым кодом также говорит в пользу гипотезы о Сеятелях.

Единственным и довольно слабым доводом противников гипотезы Сеятелей является то, что ни одна из более древних цивилизаций незасеянных систем, с которой удалось установить контакт, не имеет информации о деятельности Сеятелей в нашей галактике"

Вот, кстати, и упоминание нулевого код, о котором говорил Денис.

"Что такое нулевой код?"

"Периодически встречаемая мутация, не передаваемая по наследству. Вероятность такой мутации колеблется в пределах 1:50000000. Обладатели нулевого кода могут давать потомство с представителем любой засеянной системы. Их генетический набор не принадлежит ни к одной из засеянных систем и при этом является сходным для всех носителей данной мутации независимо от планеты проживания. Системы генетической идентификации определяют владельца нулевого кода как представителя той цивилизации, на фильтрацию которого настроена система.

Существует гипотеза, что нулевой код это генетический набор присущий представителям цивилизации Сеятелей, поэтому специальным законом, принятым 18560 земных лет назад установлено, что сознательное убийство или причинение увечий носителю нулевого кода или отдача приказа о таких действиях карается смертью посредством ментального разложения.

Очень часто у владельцев нулевого кода есть необычные способности не присущие жителям его родной планеты и/или других засеянных планет".

"У меня нулевой код?"

"Да"

Алекс перечитывал, написанное на экране. Теперь становилось понятным, почему системы охраны отеля пропустили его. Также объяснялось удивление Дениса, когда он узнал о покушении. Ни экспанты, ни конфедераты не могли отдать приказ убить его, все что они пытались сделать — это его завербовать. Кстати, а зачем? Ведь по статистике на планете сейчас живет почти сотня обладателей нулевого кода.

"Зачем Конфедерации и экспантам вербовать носителей нулевого кода?"

"Чаще всего носители нулевого кода используются в службах занимающихся скрытым сбором информации"

"Это шпионаж"

"Можно назвать и так"

Язык ответов становился все более неформальным, что выглядело несколько неправдоподобно с точки зрения алгоритма общения. Ведь Алекс не задавал длинных вопросов, пао которым гипотетически могла обучаться программа.

"Но есть же другие способы идентификации, например отпечатки пальцев"

"Внешность и отпечатки пальцев достаточно легко меняются. Замена радужки глаза, по которой идентифицируется генетический код — невозможна. В случае трансплантации глаза радужка изменяет свой рисунок ранее, чем глаз приобретает зрительные функции"

Алекс перечитал свой вопрос и обнаружил, что вопроса-то не было. Система распознала обычное его размышление как косвенный вопрос. Конечно, сейчас его больше интересовал сам смысл ответов, но профессионал внутри не мог не удивляться способностям самой программы, точнее ее создателей.

"Как отслеживаются на планете обладатели нулевого кода?"

"Обладатели нулевого кода на планетах Конфедерации обнаруживаются путем проведения специального анализа крови сразу после рождения. На планетах, не достигших уровня контакта такие исследования официально не проводятся. На Земле экспанты без санкции конфедерации внедрили систему проведения подобных анализов в середине 20-го века. Она проводится у практически 80 % новорожденных. Информацию о результатах экспанты тщательно скрывают"

"Почему они меня раньше не завербовали?"

"Информация отсутствует"

"Зачем меня вербовать Конфедерации?"

"Информация отсутствует"

"Какие цели Конфедерации на Земле?"

"Контроль законности методов работы экспантов и посильно препятствование торможению ими развитию земной цивилизации до стадии контакта, то есть вступления в Конфедерацию"

Алекс посмотрел на часы, которые показывали уже четверть третьего. Денис сказал, что в три встреча с руководством конфедератов, а желудок явно требовал подкрепиться — утром неожиданное появление Дениса лишило его сытного завтрака. Харламов решил спуститься вниз, узнать у хозяина, чем можно перекусить. Идти на важную встречу с мыслями о еде не очень хотелось.

Спускаясь по лестнице, Алекс услышал звук открывающейся входной двери и голоса на первом этаже. Говорили негромко, по-английски, Харламов инстинктивно остановился напротив второго этажа, прислушиваясь. Сначала он только различил, что говорят Денис и хозяин пансиона, потом стали долетать отдельные фразы.

— …вам нужна удача, ведь может не согласиться, — сказал Карпишек

— Согласиться, хотя он слишком уж непредсказуем…убить пытались… с трудом верю

— не знаю… но, думаю, вам повезло. Чистый код… второй раз в истории

— постучите по дереву… хотя придется убеждать, но только в крайнем случае. Ладно, пойду к нему наверх.

Услышав последнюю фразу, Алекс быстро поднялся и, тихо прикрыв за собой дверь, направился в кухню.

Раздался стук в дверь.

— Открыто! — крикнул он и открыл холодильник, делая вид, что копается в нем.

— Инвентаризацию хозяйства Карпишека проводишь? — пошутил Денис, войдя на кухню.

— Ага, смотрю, нет ли чего подкрепиться, кроме марсианских сырков и колбасы из замбурийских летающих ящеров, — съязвил Алекс. — От твоих рассказов и нехватки алкоголя в крови я чувствую стресс, и, если ты знаешь, то нормальной реакцией на стресс у многих оказывается чувство голода. А на голодный желудок не хочется твое начальство встречать. Или в мою честь планируется праздничный обед?

— Бросай это дело. Пошли вниз — там всегда что-нибудь сытное есть. Через полчаса встреча.

Глава 8

В личный кабинет к шефу Бурковский попал впервые. Раньше они с Мауриком встречались либо в Зале для встреч, рядом с кабинетом, либо Маурик сам однажды наведывался к нему на Байкал.

В кабинете Дэмиана его встретили украшенные массивными карнизами и фризами монументальные книжные шкафы, стоящие по сторонам от роскошного стола цвета переспевшей вишни. Перед столом расположились крепкие, хоть с виду неудобные, кожаные кресла с резными ножками в форме львиных лап. Портреты незнакомых офицеров в ярких мундирах 19 века занимали почти всю левую стену, покрытую массивными деревянными панелями. Правая стена состояла из высоких, от пола до потолка, окон, за которыми расположил просторный балкон. Один из портретов, где гарцующий на белой лошади офицер поднял в руке саблю, красовался за спиной хозяина кабинета, восседавшего за столом.

Цепкий взгляд оперативника заметил явное сходство в чертах офицера и самого Маурика, оставалось только понять, то ли это реальный предок Маурика, то ли это современный портрет самого Дэмиана. Зная снобизм Маурика, Дмитрий не сомневался в антикварности мебели, и хоть искусство никогда не было его коньком, но как человек выросший в Питере, он знал, что перед ним кабинет, выдержанный в стиле ампир, стиле с которым ассоциируется наполеоновская Франция

После мысли о времени создания портрета, вспомнился совет пожилого эксперта-криминалиста, который он получил еще, когда только пришел в уголовный розыск: "Запомни, Дима, чем роскошнее обставлен кабинет, тем больше комплексов у его владельца". Вспомнив эту фраз, Бурковский улыбнулся: учитывая небольшой рост Маурика, стиль кабинета и этот сомнительный портрет, он, наверное, почитатель Наполеона. Бонапарт — один из немногих посвященных, кто ярко засветился в истории. Маурику, конечно, такая слава явно не светит.

Когда вошел Бурковский, хозяин кабинета листал папку с бумагами плохо играя роль сильно занятого человека. Он взглянул на посетителя, подняв на мгновение голову, рукой указал на одно из кресел перед столом и снова погрузился в чтение. Бурковского начинал забавлять этот неудавшийся Наполеон, что, наверное, отразилось на его лице. Поэтому, когда Дэмиан через минуту-полторы оторвался от бумаг, вероятно посчитав достаточной демонстрацию своей занятости, он сказал:

— Добрый день, Дмитрий. Вижу у вас хорошее настроение, хотя повода для радости я не вижу. Ваша операция может считаться полностью проваленной. Думаю, вы уже в курсе, что, появившись в Праге, ваш Харламов не был задержан нашими оперативниками.

— Да, я знаю, — улыбка исчезла с лица Дмитрия.

— Хочу дополнить ваши познания. Десять минут назад конфедераты официально уведомили, что Харламов находиться в одном из офисов. Думаю, что в их пансионе. Так что его вербовкой будут теперь заниматься они, а не мы. Что можете сказать?

— Свои мысли я изложил во вчерашнем отчете и…

— Об отчете поговорим отдельно, — перебил Маурик. — Почему вы настаивали на том, чтобы не взять его в Москве?

— Но я же…

— Я помню, о вашей версии, что в московском офисе есть лица, которые могут быть заинтересованы в ликвидации Харламова. Вот с чего вы взяли, что с той неудачной вербовкой что-то нечисто? Я утром еще раз просмотрел отчет — вполне обычная ситуация.

Бурковский чувствовал, что Маурик неспроста пытается на него свалить всю ответственность за срыв вербовки Харламова. Вот только зачем? Начальству все равно, кто там виноват — в Организации каждый отвечает за свой участок и бюрократическое перекладывание вины на подчиненных бессмысленна. Тут вероятнее могут понизить за неспособность организовать работу подразделения. Тогда что?

— У нас два трупа из поезда, — спокойно напомнил Бурковский

— И Харламов у конфедератов! Или вы хотите сказать, что это была силовая акция конфедератов?

— Нет. Если бы это было их рук дело, то зачем бы Харламов летел в Вену, а потом светился в Праге?

— Третья сила? Я читал это в отчете, — Дэмиан подался вперед и добавил буквально по словам. — Вы понимаете, что это значит: сеть неизвестной организации на Объекте?

Бурковский понял. Если за неудачную вербовку могли пожурить, то за возникновение мощного очага сопротивления, который прошляпила их служба, могли быть большие неприятности. Причем получался под ударом не один Маурик, но и он, Бурковский, ведь операцию развернули на Объекте. А если их люди проникли не только в отельную службу, а в службы космодрома?

— Вижу, что до вас Дмитрий начинает понемногу доходить, — продолжил уже более спокойно Маурик. — Вы в своем отчете пишите, что Кравцов хотел убить Харламова и получил информацию о купе Харламова в московском офисе. А не приходило ли вам в голову, что Кравцов — сообщник Харламова и целью его было именно устранение сопровождающего. Как там его? — Марик взглянул в отчет, — Пирогова.

— Но как они узнали о поезде? И зачем светился с отпечатками Харламов в Праге?

— Вы мне задаете эти вопросы? Бурковский, по-моему, вы руководили проваленной операцией.

— Подождите! — Бурковский заговорил громко и торопливо, поднеся ко лбу руку, словно боялся, что пришедшая в голову догадка может ускользнуть. — Зачем приехал в Прагу Харламов, если перед этим сбежал? Зачем он засветился, если он потенциальный член заговорщиков? Зачем?! А вот зачем — он хочет внедриться к конфедератам! И назначил им встречу в Праге, они же тогда в клубе через скайп обменялись логином для выхода на связь. Так… так… откуда он узнал о номере купе…

Маурик с недовольным лицом следил за тирадой Бурковского.

— …информацию он мог получить от Новикова. Новиков, кстати, как раз в Праге работает! И он тоже…

— Бурковский, прекратите бредить, — перебил раздраженно Дэмиан. — Вам не кажется, что вы начинаете нести чепуху. Все выглядит намного проще. Никакой организации нет! Харламов действительно случайно, я подчеркиваю, случайно оказался на байкальском объекте, где каким-то образом о нем узнали конфедераты. Точнее узнали они, потому что там у них есть свой агент. В Москве они узнали от Харламова, что мы решили перевезти его в Прагу, под предлогом, что ему помогает его старый друг Новиков. Да-да, Дмитрий, уверен если тщательнее посмотреть торговые центры, где был Харламов, то окажеться, что он мог не только банк посетить, вмсето встречи со старым другом, но и в интернет-кафе забежать. Заметьте, если это так, что конфедераты могли ему уже сказать, что Новиков наш человек. В таком случае ваш подопечный успешно водил нас за ном. А сами конфедераты решили не рисковать и решили выкрасть его из поезда. Ведь Кравцов у нас числится пропавшим без вести, а оказывается он жив-здоров и занимается убийствами по найму, не попадая в зону нашего внимания. Очень похоже не почерк конфедератов. Кстати, осведомленность конфедератов о номере купе, вполне подтверждает вашу версию о наличии их человека в московском офисе, и что та неудача с вербовкой может оказаться его рук делом.

— Но почему они не изменили Кравцову отпечатки?

— Возможно, его используют вслепую, и он не знает своих реальных заказчиков.

— Схватка Кравцова и Пирогова в поезде, — продолжал Маурик, — напугала вашего Харламова, и он со всех ног мчится в Прагу на встречу с конфедератами. И, судя по тому, как быстро их человек появился в кафе после обмена денег, возможно, это был оговоренный ими способ встречи.

— Да, — разочарованно согласился Бурковского. — Версия выглядит реалистичной.

— Это не версия! Это набор фактов и небольших допущений, а бредни в вашем отчете о тайной организации — это… даже версией назвать нельзя.

— Дэмиан, но если он сейчас в Праге и знает, что Новиков член Организации, то, возможно он будет искать с ним встречи?

— Зачем? — удивился Маурик.

— Ну, по морде дать что ли. Мы русские предательство не прощаем.

— Прекратите, — поморщился Маурик, — "мы русские…"

— И все-таки, думаю, стоит связаться с Новиковым и узнать, не оставлял ли он своему товарищу личных координат и выходил ли тот с ним на связь. А если скажет, что не оставлял, то взять его под наблюдение, потому что я уверен в обратном.

— Бурковский, перестаньте меня раздражать. Напишите нормальный отчет без фантазий. У вас на это полчаса. Это первое. И второе — возвращайтесь на Байкал, найдите там агентов конфедератов, я подчеркиваю, конфедератов, а не мнимой третьей силы. После этого займетесь московским офисом, с этими авгиевыми конюшнями Рогова тоже стоит разобраться. А Харламов уже не вашего ума дело. Вы свободны, жду отчет.

— Слушаюсь, — лицо Бурковского окаменело, он поднялся из кресла и нарочито сухо кивнул Дэмиану и вышел.

Маурик задумался. Последняя мысль Бурковского о Новикове показалась ему не лишенной смысла.

"Эти русские всегда себе на уме, возможно Новиков и оставил Харламову свои координаты в Праге. С другой стороны Харламов… этот Харламов не так прост, может Бурковский и прав, что он будет искать встречи с Новиковым. Ведь, скорее всего, садясь в поезд, он знал, что Новиков его предал, и смолчал. Или не смолчал? И как отреагировал Новиков?" — мысли Маурика путались.

Для начала он решил воспользоваться советом Бурковского.

Когда из динамиков раздалось "Новиков, слушаю", Маурик расплылся в улыбке, хотя его не мог видеть собеседник и добродушно заговорил:

— Добрый день, Виктор. Понимая, что вы можете волноваться о судьбе вашего друга, который пропал из поезда, решил вас набрать, как только узнал новости.

— Ну, скорее товарища, а не друга. И что с ним, — несмотря на показное равнодушие, Маурик безошибочно уловил нотки беспокойства в голосе Новикова, которые, впрочем, ни о чем не говорили

— Он жив и здоров, находиться в Праге

— В Праге? — неподдельно удивился невидимый собеседник

— Да в Праге. Я поначалу подумал, что он приехал к вам. Он с вами не связался?

— Нет. У него и координат моих нет. Мы же планировали, что он доберется через Киев. Хотя… он же может снова через скайп. Но пока не связывался. А где он, что с ним?

"Нет координат… А что если Бурковский все-таки прав?"

— Ваш друг у конфедератов в гостях, они официально нас об этом уведомили.

— Он принял их гражданство?

— Пока нет, но думаю это дело нескольких часов.

— Ну что же, будем с ним по разную сторону баррикад. Думаю, что он тоже будет у них заниматься компьютерным анализом. Жаль… эх лучше бы мне разрешили тогда в Москве попробовать его завербовать.

— Да, Виктор, согласен с вами. Но… что поделаешь.

— Спасибо Дэмиан, что позвонили.

— Не за что. Вам спасибо за помощь нашей службе.

— Одно дело делаем, так что обращайтесь. До свидания.

— До свидания.

Положив трубку, Дэмиан посмотрел на монитор, где уже был готов анализ их разговора. Анализировать откровенность собеседника, если это был сотрудник Организации можно было только с обязательной записью в архив, а в случае Новикова еще и с получением санкции на такой разговор, но в этот раз Дэмиан решил пренебречь правилом.

Так и есть — Новиков соврал, когда говорил о том, что у Харламова нет его координат, а вот о том, что не знает где он, говорил правду.

"А зачем соврал? Вполне возможно просто не хотел признаваться в нарушении инструкции, тем более, что действительно не знает, где Харламов, а возможно…"

Первым делом Маурик вытер следы файлов анализа разговора в базе, его уровень доступа позволял это сделать.

Итак, теперь стоило бы установить слежку за Новиковым, но санкции сверху на такое он не получит. Маурик чувствовал, что Новиков ниточка, но как за нее потянуть, и какой клубок может распутаться, а главное стоит ли его распутывать.

Маурик колебался.

Но тут в голову пришла одна простая идея. А что если в Праге нанять обычного частного детектива, который бы последил за неким Виктором Новиком во время его перемещений по городу? А заказ разместит ревнивая его подруга. Даже если Новиков заметит слежку, что вряд ли (он программист, а не сыщик), следов заказчика не найдут.

Знай Бурковский о такой идее начальника, он бы в очередной раз только ухмыльнулся про себя. Дмитрий потрудился почитать полное досье Новикова и знал о его "династии разведчиков", так что идея слежки за Новиковым чешского агента, специалиста по неверным мужьям и женам была обречена на провал. Но самого Маурика эта идея вдохновила и он вызвал по селектора Луизу, своего секретаря и не только — в отличие от Бурковского, он любил получать удоволствие и от работы и на работе.

— Луиза, зайдите, у меня к вам задание, — голос Маурика выдавал приподнятое настроение.

— Слушаюсь, мой генерал, — из селектора раздался игривый голос.

Через минуты полторы на пороге появилась Луиза в военном берете и туфлях на шпильке. Судя по отсутствию иной одежды, она неправильно истолковала веселый глосс шефа и его идею о "задании".

— Мой генерал, рядовая Бретье для выполнения задания прибыла, — отрапортовала с порога Луиза, приложив руку к берету, и замерла бесстыдно выпятив молодую упругую грудь. При этой ее лицо было чересчур уж серьезным, а глаза смотрели на шефа с наигранным подобострастием.

Дэмиан недолго колебался — в конечном итоге он сегодня заслужил возможность расслабиться, поэтому решил принять правила случайно начавшейся игры.

— Боец, у меня к Вам даже два задания и, уверен, с обоими вы справитесь отлично, — с такой же наигранной серьезностью ответило он, распуская узел галстука.

"Приятно работать с молодым и инициативным персоналом" — мысленно пошутил он, когда нырнувший под стол "боец" приступил к выполнению задания.

*****

К удивлению Алекса на встречу с руководством конфедератов они никуда не уезжали, а наоборот спустились по лестнице в подвал, где оказались в небольшой комнате с единственной дверью. Дверь была с виду самой обычной деревянной дверью с бронзовой ручкой, но вместо того чтобы сразу ее открыть Денис остановился, словно ожидая чего-то. Через несколько секунд послышался щелчек и только после этого он взялся за ручку.

— Эта дверь запрограммированная только на несколько человек, но тебя бы она пропустила, выбрав из списка любого, кто имеет доступ, может быть даже меня.

Когда дверь приоткрылась, Алекс увидел, что деревянная обивка была просто прикреплена к толстой металлической бункерной двери.

— Встреча будет в бункере, защищенном от ядерного взрыва? — попробовал пошутить Алекс.

— Ну почему в бункере? Просто в достаточно защищенном месте. Видишь, — Денис указал на длинный, метров сорок, ярко освещенный серый коридор, находившемся за дверью, — стены похожи на бетонные, но на самом деле это специальный материал, который в принципе может защитить от ядерного взрыва даже если эпицентр будет над головой.

— Но тут же метра три глубина

— Тем не менее. Только не расспрашивай меня, я не инженер и в принципе мне это не очень интересно. Я только знаю, что защитит и мне достаточно.

Когда они зашли в коридор, дверь закрылась сама, издавая тихий шипящий звук. Алекс прикоснулся к стене, это действительно был не бетон, а что-то упругое и даже слегка теплое, пол был из такого же материала.

— Теплое? — улыбнулся Денис — Ладно пошли.

Алекс попробовал представить свои перемещения определить, в какую сторону уходит под землей коридор. А поскольку топографическим кретинизмом он не страдал, то получалось, что сейчас они переходят под землей улицу и идут в направлении большого роскошного особняка напротив пансиона Карпишека.

Коридор закончился почти невесомой, по сравнению с предыдущей, дверью из матового стекла, которая бесшумно скрылась в стене, как только парни подошли к ней. За дверью оказалась большая комната со светло-синими стенами и темно-зеленым ковровым покрытием на полу. Источником света служил большая белая люстра в форме огромной хоккейной шайбы, а симметрично ей на полу расположилась такая же, только не светящаяся, белая шайба, служившая невысоким столом. Вокруг стола расположилось несколько низких кресел с обивкой льняного цвета. В комнате, кроме двери, откуда они вошли, Алекс увидел напротив еще две таких же светлых из матового стекла. Но поразила правая стена — она выглядела как огромное окно на залитый светом океан. Он понимал, что находится под землей, а тут — окно, океан.

За спиной послышался веселый голос Дениса

— Красиво? Мне тоже нравится идея. Хоть я знаю, что это просто экран, но каждый раз любуюсь видом, особенно люблю, когда на экране виды земли из космоса. Я ведь в детстве мечтал стать космонавтом.

— Ну теперь-то, — повернулся к нему Алекс

— Что теперь? Если я отсюда улечу, то уже не вернусь. Земля не в конфедерации, поэтому сюда гражданам конфедерации въезд закрыт, только по работе. И то что я здесь родился значения не имеет.

— То есть ты не летал на другие планеты?

— Нет, но уверен полечу. Ладно, сейчас перед встречей небольшие формальности. Пошли. Денис направился к одной из дверей. Как только она открылась внутри сталов видно, что это небольшая каморка с необычным креслом внутри. С виду, сделанное из тонкого пластика, оно крепилось к полу одной ножкой, а высокая спинка заканчивалась странной конструкцией, нависающей над головой сидящего.

— А что это за аппарат? И в чем формальность, — насторожился Алекс

— Ничего особенного. Ты просто сядешь сюда и ответишь на несколько вопросов. Что-то вроде детектора лжи.

— А что за вопросы?

— Ну… сядешь и услышишь. Не захочешь отвечать, можешь не отвечать. Но по вопросам сам поймешь, что лучше ответить. Мы должны быть уверены, что ты не шпион экспантов или любой другой цивилизации. В это кресле кроме вопросов будет проверено, нет ли у тебя или не было ли ранее гражданства любой из известных человеческих цивилизаций.

— Я к вам в гости не напрашивался, — заметил Харламов. — Вы сами пригласили и насколько я понимаю хотите, чтобы я работал на вас. А вот хочу ли я, в этом пока не уверен.

— Алекс, не нервничай. Ничего страшного не произойдет, — Денис успокаивающе поднял перед собой руки ладонями к Харламову и стал говорить буквально по словам. — Это только проверка информации, тебе не будут вводить никаких препаратов, влиять на твой мозг, это просто мера безопасности. Если ты отказываешься, то мы просто возвращаемся к Карпишеку. Ты даже можешь сразу покинуть пансион, но встречи с представителем конфедератов не будет. Ты хочешь встать на сторону экспантов? А может больше нравится всю жизнь знать, что экспанты постоянно за тобой следят с помощью денег, управляют тем где ты работаешь, как отдыхаешь, с кем спишь. От них не скроешься. А если начнешь рассказывать о том, что узнал…

— Убьют? А как же закон о нулевом коде?

— Нет, тебя не убьют, это ты правильно заметил. Убьют тех кому ты рассказал, а, скорее всего, просто упредят эту возможность. Ведь есть и другая оговорка, что имеют право ограничивать распространение информации о существовании Конфедерации, ну и о своем существовании. Как вариант могут просто отправить тебя на необитаемый остров. Между прочим по тому закону, удерживать тебя у себя с применением насилия или просто ограничивать свободу, они тоже не могут. А остров? Строй лодку плыви куда хочешь, никто не держит. Тебе даже еду и газеты будут присылать. Только маленький нюанс и нужно решить как без насилия тебя туда отправить, ну а тут вполне годится обычная водка.

— Ты так рассказываешь, вроде бы это часто происходит.

— Нет не часто и остров это всего лишь один вариант не самый плохой, а поверь они у них есть. И хорошо если остов не рядом с Антарктидой будет. Но я тебя не пугаю, нет. У тебя по большому счету доказательств особых пока и нет, а если будешь писать статейки в инете или семинары проводить, то таких проповедников сейчас много. Так что особая опасность тебе не грозит, если целенаправленно зная что искать, ты не начнешь поиск существенных материальных доказательств наличия экспантов на Земле. В отличие от почти всех жителей этой планеты твой код может тебе это позволить, только остановят тебя быстрее, чем ты что-то соберешь. И тогда остров — реальная перспектива.

Денис говорил под конец возбужденно, словно выступал со сцены, активно жестикулировал, но, закончив, подошел к одному из кресел комнаты и устало в него плюхнулся.

— Все, я тебе все сказал. Теперь сам выбирай, хочешь ты общаться о своей судьбе с тем, кто может помочь тебе или… ну или дверь не закрыта, по крайней мере для тебя, можешь забрать у Карпишека свои вещи и идти на все четыре стороны — слегка пафосно резюмировал Денис.

Алекс молчал. Денис тоже с показным равнодушием рассматривал морской пейзаж на экране.

— То есть это только детектор лжи? — что-то для себя решив, прервал затянувшуюся паузу Харламов.

— У тебя за эти дни был повод сказать, что я хоть раз тебя обманул? — не повернув даже голову к собеседнику ответил вопросом Брагин, — Не все рассказывал? Да. Но не обманывал.

— Так может и сейчас…

— Сейчас я тебе все сказал об аппарате, — огрызнулся Денис оторвавшись от экрана и раздраженно посмотрел на Алекса. — И довольно. Решай сам или уходи отсюда. Встреча должна начаться через 5 минут, так что или, или…

— Не кричи. Я согласен.

— Да я не кричу, — уже спокойней словно извиняясь за вспышку гнева возразил Денис, — просто ты вообще появился там на базе неожиданно. Случайность утренней встречи, а ты…. В общем, ладно, садись в кресло, там все скажут. Я буду тебя здесь ждать.

Кресло оказалось не пластиковым, а скорее из какой-то очень прочной резины. Когда Алекс сел, то с удивлением отметил, что оно мягкое и достаточно удобное, хоть как удавалось сочетать мягкость посадки и жесткость формы понятно не было.

"Если в космосе летают, то кресла уж делать точно умеют"

Через секунд пять, после того как Алекс расположился в кресле, дверь закрылась а откуда-то сверху раздался голос.

— Ваше имя?

— Алексей Харламов.

— Являетесь ли вы гражданином или были им ранее какой-либо цивилизации, участника конфедерации?

— Нет.

— Знаете ли вы о существовании галактической конфедерации засеянных планет?

— Да знаю.

— От кого вы узнали об этом?

— От Дениса… — Алекс запнулся вспоминая фамилию из того отчета, — Брагина! Который меня сюда привел.

— Сотрудничаете ли вы с органами или организациями, которыми управляют экспанты?

— Ну… я не знаю всех их организаций пока. Но думаю, что нет.

— Спасибо.

Дверь открылась. Алекс выбрался из кресла и вышел в комнату, где сидел явно повеселевший Денис.

— Ну вот и все. Это просто была проверка, а ты парился. Садись сюда, лицом к экрану, — он поднялся из кресла, в котором сидел сам, жестом пригласил туда Алекса, а сам сел справа от Алекса

Как только Алекс сел в кресло изображение бескрайнего океана сменилось тем же логотипом, что и при загрузке компа. Через несколько секунд на экране появилось изображение кабинета, в котором за столом сидела женщина в строгом черном костюме. На вид она была старше сорока, но точнее Алекс не мог сказать. Как и многие современные бизнес-леди бальзаковского возраста, она явно следила за собой, а косметологи и пластические хирурги заставляли иногда путаться, кто есть кто, когда в ресторане ужинала тридцатилетняя дочь и ее пятидесятилетняя мать. Кроме того, Алекс понимал, что перед ним не землянка, так что вопрос ее возраста был еще более неясным.

Алекс в очередной раз за сегодня был удивлен, он никак не ожидал, что глава конфедератов на Земле — женщина.

Судя по освещению в том кабинете, как и здесь, окон не было. Интерьер, похоже, также мало, чем отличался: в зоне видимости камеры кроме однотонных голубых стен ничего не было, а стол, за которым сидела собеседница, выглядел как огромный коричневый брусок.

— Добрый день, Алексей. Меня зовут София, я возглавляю представительство Конфедерации у вас здесь, на Земле. Рада вас видеть у нас в гостях, — сказал она по-английски.

— Добрый день. Насколько я понял Дениса, встреча предполагалась личная, а не по видео связи, — проворчал Алекс, его не покидал критический настрой после детектора лжи, да и эта беседа через видеосвязь не воодушевляла.

Собеседница сделал вид, что не заметила тона Харламова и продолжала улыбаться

— Думаю, что мы не раз еще встретимся лично, но, сейчас, учитывая способности вашего земного транспорта, нам проще поговорить так. Думаю, вы знаете уже цель нашего разговора?

— Мне кажется, я знаю вашу цель, но вот со своей я пока не определился.

— Вы искали защиту и мы вам помогли, — улыбка сползла с лица собеседницы и тон из благодушного превратился в, если не резкий, то уж никак не такой мягкий как вначале. — Не нужно рассказывать, что вам известно, что вы с наличием нулевого кода теперь в полной безопасности. Я слышала, Денис вам нарисовал ваши перспективы существования, если бы вы решили отказаться от нашей беседы. Они вас убедили остаться, не так ли?

— Так. Но не потому, что я до смерти испугался. И если вы тоже собираетесь меня запугивать…

— У меня на это нет времени — перебила София. — И сотрудники, работающие из-за страха меня интересуют мало. Это почерк экспантов.

— А ваш какой? Перед любой беседой искать шпионов.

Алекс взглянул в сторону Брагина, но тот с непроницаемым выражением лица смотрел на экран.

— Меня интересуют, как бы это пафосно не звучало, патриоты своей планеты. Надеюсь, вы не в восхищении, что кто-то использует человечество в качестве улья, из которого пасечник собирает мед?

— Не в восхищении, но насколько я понял, Конфедерация с этим совсем не борется, а просто наблюдает.

— У вас неправильный взгляд на вещи, Алексей. Да мы не боремся, в вашем понимании, не ведем войну, не поднимаем на борьбу с экспантами вас, землян. Но мы не просто наблюдатели. Не забывайте, экспанты — это цивилизация, которая формально входит в Конфедерацию, хоть и отказалась от выполнения некоторых наших правил. И нарушают они именно правила, а не законы. Между прочим, они их придерживаются и на Земле, в частности, хоть вы и не гражданин ни одной из засеянных планет, они вам все равно не причинили физического вреда. А вот земляне в Конфедерацию не входят. Учтите это.

— Слушайте, я так вижу у вас, высокоразвитых, тоже всем управляет политика, а не разум, — заметил Алекс. — Вы сказали, вы не сторонние наблюдатели.

София улыбнулась как улыбается профессор, когда слышит глупый вопрос из аудитории.

— Разум… Думаю, пока не стоит ссылаться на него, пока земляне, и вы Алексей, не поняли сам смысл этого понятия. Вам пока сложно понять нашу систему организации, но уверена, что со временем во всем разберетесь, если примите мое предложение. И мы к нему подходим. Мы не сторонние наблюдатели. Мы мешаем экспантам использовать вашу планету в своих интересах. А интерес у них простой — ментальная энергия. Собственно, ради которой они и нарушили правила Конфедерации. Дело в том, что именно экспедиция планеты Лея обнаружила Землю, поэтому по правилам Конфедерации они стали вашими наблюдателями от лица Конфедерации. Тогда они входили в Конфедерацию и вели активную деятельность по разведке новых засеянных планет. Когда восемь тысяч лет назад они обнаружили вашу планету, то в то время они были самым активным исследователем галактики в Конфедерации.

— Восемь тысяч лет?! И что они все это время делали здесь?

— В их задачу входило наблюдение за ходом истории на вашей планете, защита вас от посягательств других, негуманоидных цивилизаций, а таких, поверьте, очень много в галактике и некоторые действуют весьма агрессивно. Одни уже как-то попробовали пару тысяч лет оспорить протекторат Конфедерации над такой же, как и Земля, засеянной планете, не вступившей в Конфедерацию, — София не сдержалась и вздохнула. — В общем, теперь у них вместо двадцати планет одна, и там находится постоянный оккупационный комитет Конфедерации, который следит за поведением этих смелых слизней.

— Это очень интересно, о слизнях, ваших доблестных победах. Но давайте об экспантах и Конфедерации

На лице Софии снова появилась недовольная мина, ей явно не нравился тон Алекса.

"А ты думал, я тут буду несказанно счастлив лицезреть тебя, о Солнцеликая" — подумал Алеск увидев реакцию экранной собеседницы. Что-то смущало во всей этой версии.

— Хорошо, о Конфедерации. Наблюдение за планетой предполагает, что представители Леи должны были плавно подталкивать вас к этапу контакта и вступления в Конфедерацию. Но на каком-то этапе в среде экспантов возникла идея об использовании ментальной энергии наблюдаемых планет в собственных интересах, причем для увеличения ее производства они решили проводить политику активной эксплуатации этих планет. Конфедерация ранее никогда этого не делала. Я не хочу вдаваться в причины почему, если будет интересно, сможете почитать о природе ментальной энергии, ее особенностях, тогда сможете понять. Поэтому Конфедерация издала запрет использования цивилизацией-наблюдателем ментальной энергии наблюдаемой планеты. Запрет лишил экспантов статуса наблюдателей от Конфедерации, и на всех этих планетах, в том числе и на Земле, открылись представительства Конфедерации. Сотрудники этих представительств подчиняются только Совету Конфедерации, среди их работников представители разных планет. И мое предложение вам также стать сотрудником представительства на Земле. Задача этих представительств мешать эксплуатации ментальной энергии, но главное — препятствовать эксплуатации планет.

— Да что вы все вокруг да около ходите? "Патриот", "препятствовать эксплуатации". Объясните более внятно.

— Ну, Алекс, не притворяйтесь таким простаком. Брагин рассказал вам о методах производства бОльшего количества ментальной энергии. Один год Второй мировой приносил экспантам энергии больше в три раза, чем, например, прошлый год, хотя население Земли сейчас выше в три раза.

— А что вы сделали, чтобы им помешать? — Алекс сам удивлялся своей наглости, но наверное это была психологическая защита от пережитой за эти дни череды стрессов.

— Много. Если бы не мы, результаты Великой депрессии были бы более разрушительными, красный террор большевиков не закончился спокойным нэпом, в семидесятых, Пражская весна могла закончиться войной НАТО и Варшавского договора. Кто остановил Наполеона по-вашему после того как пала Москва? Но все равно мы можем мало, в том числе и потому, что экспанты на Земле давно. Они знают вас лучше. Ну и, в конце концов, они хозяева денег на планете, а вы земляне ужасно падки на материальные блага. Многие попадают в сети экспантов именно потому, что ищут путь к деньгам. Деньги стали для многих из вас религией.

София говорил резко, даже зло. Алекс видел, что сейчас он слышит мысли не раз обдуманные, результат анализа истории человечества, причем истории настоящей, где известны настоящие причины почему тот или иной правитель принимал решение, где известно сколько стоило, чтобы появилась атомная бомба, которая перевела Вторую мировую войну в холодную войну, где известны причины перестройки или почему убили Кеннеди.

— Так вот Алексей, — продолжала София, — мне нужны люди которым не безразлична судьба своей планеты и мне показалось, что вы можете разделять мои взгляды.

— Понимаете, София, я не отказывался работать у вас, просто за эти дни все так навалилось. Меня не покидает ощущение, что меня как теленка ведут на поводу, и от меня ничего не зависит. Вот чем я буду у вас заниматься? Пользуясь нулевым кодом шпионить за экспантами? Это как-то поможет Земле вступить в Конфедерацию? Кстати, что для этого нужно? Я так понимаю нам еще столетия и столетия до межзвездных перелетов. Мы вон на Марс не можем отправить экспедицию.

Лицо Софии смягчилось.

— Ну не преувеличивайте Алексей. Посмотрите на технический прогресс за последние сто лет. От первого автомобиля до человека в космосе прошло меньше восьми десятков лет, первый персональный компьютер появился всего тридцать лет назад. Как только ваша планета откроет ментальную энергию и научится ею пользоваться до вступления в Конфедерацию пройдет не больше пятидесяти лет — так было почти на всех планетах.

— А полеты? — не унимался Алекс.

— Все дело в ментальной энергии планеты, она и межзвездные полеты очень взаимосвязаны, как, к примеру электричество и радиоволны. Но открыть ментальную энергию вы должны сами, это закон Конфедерации, не правило а именно закон. Позже вы, я имею виду землян, поймете почему. Иногда, правда, делались попытки отдельных романтиков-одиночек нести знания о ней на другие планеты, но, как правило, они заканчивались ничем. На Землю тоже такие сподвижники приезжали, делились с землянами. Но пока как видите результат практически нулевой.

— Что это значит?

— Ну вы вот йогу не практикуете? А это сложный, но все-таки путь к ментальной энергии, правда примитивный сродни стреле и разрывной пуле. И тем и тем можно охотиться на льва только умения и результат разные.

— А все-таки для чего вы меня хотите использовать, какая у меня будет роль?

— Вы же программист, причем неплохой. Вы один из создателей Энтхила. Нам нужен носитель нулевого кода, который мог бы внедряться в виртуальные сети, контролируемые экспантами. Сейчас Интернет в их руках, а именно там формируется новое общество и нам там нужны глаза, уши и руки, которые способны сопротивляться гегемонии экспантов в кибепространстве. Пройдет несколько лет, и революции в странах будут происходит по призывам виртуальных людей из социальных сетей. Известный блогер будет влиять на рейтинг политика больше, чем агитаторы на митингах, хотя уже и сейчас Обама не победил бы на выборах без Интернета. Растет поколение, которое готово проводить дни за улучшением персонажа в онлайн игре вместо вечеринки с друзьями. И это массовый исход людей в виртуальное пространство. А экспанты будут иметь там тотальный контроль, если мы не сможем им противостоять там.

— Это как? Причем тут нулевой код для обычных хакерских взломов сетей?

— Помимо ваших знаний в сфере сетевых технологий, вы сможете проходить верификацию по сетчатке глаза для доступа в закрытые сети. Системы такой проверки уже активно используются телекомунникационными гигантами, конечно с подачи экспантов. Ведь и цифровые пароли и отпечатки пальцев технически можно подделать, а вот глаз.

— Понятно, — сказал Алекс. — Насколько я понял, я должен принять гражданство другой планеты, что это значит?

— Обладатель нулевого кода гражданин всех засеянных планет одновременно. Обычным землянам пока они не покидают планету, выдается небольшая идентификационная пластинка, что-то вроде паспорта. Тем же. кто покидает Землю внедряется некое подобие чипа, который позволяет им пользоваться ментальной энергией ноосферы планеты, гражданином которой решил стать этот землянин. Но вам этого всего не нужно, обладатель нулевого кода может пользоваться любой активной ноосферой.

— Что значит активной?

— Это значит, что жители планеты стали ее совместно использовать, то есть открыли понятие ментальной энергии. На Земле она пассивная и только экспанты ею пользуются, но только в качестве ресурса. Но в этом вы сможете разобраться позже.

— А как мне получить пластину? И какой планеты гражданином я могу стать?

— Тот тест, который вы проходили перед нашей беседой, одновременно отсканировал вашу мозговую структуру, необходимую для создания пластины. Так что теперь как только выберите планету, вы сможете получить свой идентификатор. Хотя, думаю, что пока с определением планеты можно не торопиться.

"Ага… детектор лжи. Как же…" — Алекс покосился в сторону Дениса, который предпочел в этот момент сделать вид, что внимательно изучает свои часы, словно сегодня одел их в первый раз.

— Ну и небольшая формальность, — добавила София. — Вы должны, приложив ладонь к яркой платине в стене, сообщить, что добровольно, без принуждения решили сотрудничать с Советом Конфедерации. Текст появится на экране. С этого момента вы станете нашим сотрудником.

София на экране улыбалась с видом телевизионной проповедницы рассказывающей пастве о безграничной любви Господа, которой она хочет поделиться.

Алекс обратил внимание, что в самом углу стены справа от экрана находиться небольшая ниша, где после последней фразы Софии зажегся мягкий розовый свет. Что находилось внутри видно не было, но, наверное, именно там была пластина о которой сказал София. Алекс мог поклясться, что в начале разговора на том месте была ровная стена.

— Денис, — впервые за время разговора София обратилась к Брагину, — помогите господину Харламову.

Денис с готовностью вскочил из кресла, словно только и ждал этой команды в течение разговора.

— Алекс, подходи вон к тому аппарату, — он указал в сторону розовой ниши.

— Да понял я куда подходить, — отрезал Алекс и обратился к Софии. — Не хочу показаться слишком наглым, но я могу подумать до завтра? Мне нужно собраться с мыслями, осмыслить услышанное.

Реакция Софии была красноречивой. Хоть она явно умела держать себя в руках, но по выражению лица Алекс понял, что не просто разочаровал ее.

— Думаю, вы неправильно меня поняли, — оправдываясь быстро затараторил он, — я не отказываюсь, и даже не могу представить себе причину для отказа. Я очень рад вашему предложению, но все-таки хочется почувствовать, что это мое решение, и я его сделал осознано. Все эти дни было ощущение, что кто-то все решает вместо меня, а я только выполняю чужую волю. Поэтому и прошу время до утра. А утром я прочитаю этой машинке — он кивнул в сторону ниши все что угодно.

София задумалась.

— Пожалуй, вы правы, Алексей. Мне нужны люди со своим мнением. Завтра в девять утра по Гринвичу я жду вас в этой комнате.

Экран погас.

Алексей посмотрел на Дениса. Тот выглядел невеселым. Ну конечно, сомнения Алекса он относил на счет своей недоработки при вербовке. Получалось, что именно он, Брагин, не доработал, не просчитал все.

Но поступить по-другому Алекс не мог. До утра нужно было успеть осуществить один план, и что-то подсказывало, что эта очередная "формальность" со своеобразной присягой (а как по другому это можно назвать) могла помешать этому плану.

— Ну что пошли обратно, — предложил Алекс

— Нет, у тебя еще одна встреча сегодня. Сюрприз так сказать. Хотя, даже не знаю теперь…ты ведь отложил до завтра… В общем, подожди здесь, — сказав это Денис исчез за дверью откуда они пришли.

На стене-экране теперь был горный пейзаж, который снимали, наверное, из неспешно летящего вертолета. Алекс сидел и размышлял над разговором с Софией, когда справа, рядом с дверью к детектору лжи, открылась вторая дверь и на пороге появилась Симона Лурье, в строгом деловом костюме.

Алекс был не просто поражен, он сидел и не мог сказать и слова. Кого он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь это ее.

Судя по всему, Симона была довольна реакцией Алекса и рассмеялась.

— Прошло уже три дня, ты объездил полмира, но так ни разу не позвонил. Еще ни один мужчина не позволял себе такого, чтобы я его находила, а не он меня.

— Симо… Алиса, а ты как здесь?

— Я не вовремя? — с наигранной обиженностью спросила Симона. — Ну что же я могу уйти.

— Нет, нет! — закричал Алекс. — Не уходи. Я просто не могу понять, как ты здесь оказалась. Ты же…

— Давай скажем так, если бы не я, то именно тебя бы здесь не было.

И тут Харламову все стало ясно.

— Так ты не экспант?

— Алексей, предлагаю продолжить разговор в более приятном месте, чем этот подвал.

— Да, конечно, — он все еще не мог прийти в себя, огорошенный появлением Симоны.

— Пошли со мной. Здесь есть отличное место, где мы можем поболтать, — она открыла дверь, через которую вошла.

Как и предполагал Алекс, подземный зал, где он общался с Софией, находился под роскошной резиденцией напротив достаточно неприметного пансиона господина Карпишека.

Пройдя уже привычную систему безопасности, они поднялись по лестнице в пустой холл резиденции, стены и полы которого украшали мозаики в древнеримском стиле. Краски на мозаиках были слегка выцветшими, и складывалось впечатление, что это не современное здание, а словно случайно оказавшийся уголок сохранившегося дома какого-нибудь древнеримского патриция.

Симона заметила, как Алекс с интересом рассматривал изображения дельфина под ногами с обнаженной наездницей на спине.

— Это мозаики из Помпеи. София очень любит древнеримское искусство и неплохо в нем разбирается. Она бассейн тоже оформила в стиле древнеримской купальни с очень фривольными фресками. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа она направилась к в противоположный конец холла к массивной двери бурого цвета и ничего не сказав, скрылась за ней. Алекс поторопился туда же.

За дверью оказался огромный зал высотой метров пять, все пространство которого занимал прямоугольный бассейн. По периметру зала вместо стен располагались колонны за которыми можно было угадать проходящую по периметру галерею. Свет проникал в зал из окон, находившихся под потолком, поэтому в дневное время здесь было очень солнечно, но в это уже вечернее время все, что скрывалось за колонами в галерее, кроме силуэтов не то лавок, не то диванов, рассмотреть было сложно.

— Симона, ты где?

В ответ не раздалось ни звука. Она затеяла какую-то игру. Алекс стоял, раздумывая в какую сторону галереи пойти, чтобы найти беглянку. Решил идти направо. Когда он зашел в полумрак галереи, глаза стали быстро привыкать к темноте, и он отчетливо заметил, что диваны вдоль стен оказались каменными лавками накрытыми сверху чем-то мягким. Прямо под ногами он увидел женские туфли.

"Итак, он теперь босиком и шагов ее не слышно"

В этот момент из-за колонны напротив входной двери мелькнул светлый силуэт и в неподвижную гладь воды нырнуло обнаженное тело. Алекс подскочил к кромке воды и увидел как под водой, не выныривая плывет на фоне античной мозаики стройное тело Симоны. Вот она взмахнула руками и направилась к поверхности. Алекс отскочил вглубь галереи, спрятавшись в полумраке.

Раздался всплеск воды, и он услышал голос Симоны:

— Как тебе здешние мозаики?

— Мозаики я еще не рассмотрел, а вот римских русалок или как их там римляне называли, я теперь не упущу, — раздалось из-за колонны, откуда спустя мгновение с громким гиканьем выпрыгнул и плюхнулся в воду голый Алекс.

Было заметно, что изящному нырянию в воду его никто не учил, но вот умением "оглуши противника и он твой" владел отлично, потому что через мгновения после своего шумного приземления, он уже держал Симону за талию, уткнувшись лицом в ее упругие ягодницы, и активно толкал ее у краю бассейна. Русалка успела только вскрикнуть от неожиданности, как уже была прижата к бортику бассейна.

— Что ты задумал?

Ответом на ее нелепый вопрос был лишь резкий выдох возле уха, вынырнувшего Алекса, и его уже затвердевшее достоинство, которое прижалось к ней там, где только что было лицо охотника за русалками. Больше она ничего не спрашивала, а только выгнула поудобнее спину и лишь застонала, когда в нее проник настойчивый гость.

— Так все-таки, что ты делала на вечеринке экспантов, если работаешь на Конфедерацию? — задал мучивший его вопрос Алекс, когда они, расслабившись, лежали на теплых мраморных скамейках в сауне рядом с бассейном.

— Я имела право на гражданство Леи, еще, когда родилась. Наша семья многие века сотрудничает с экспантами, многие в семье сами были родом из Леи. Не знаю, знаешь ты или нет, но мы с экспантами генетически практически не отличаемся, поэтому совместные дети отнюдь не редкость. Внешне они часто, хоть и не всегда, очень похожи на семитов или арабов, поэтому часто брали себе еврейские фамилии. Кроме того, очень схож климат, я думаю, именно поэтому экспанты, еще когда не нарушали правил Конфедерации, захотели быть нашими наблюдателями.

— Ты сказала многие века…

— Да многие века, еще до того как экспанты решили эксплуатировать ментальную энергию Земли.

Алекс приподнялся на скамье и повернулся в сторону Синомы.

— Ты гражданка Леи от рождения?

— Да. В день моего пятнадцатилетие отец посвятил меня в тайну семьи и выдал идентификационную пластину.

— А почему?..

— Почему я стала сотрудничать с Конфедерацией? Это сложная история. Первое время меня поразил размах того, что я узнала. Инопланетяне, которые управляют историей Земли, финансами планеты, и я одна среди них, причем я — потомок, как землян так и пришельцев. После школы с восторгом как сумасшедшая стала изучать финансы, биржевое дело и не только в рамках университетского курса, но, как ты понимаешь, и по другим, реальным, материалам о том, как наполнить страну деньгами и как довести до нищеты. Как за год-два президента-демократа, который по недосмотру пришел к власти, довести до революции или скупить его на корню вместе со страной.

Алекс смотрел на, лежащую на соседней скамейке, обнаженную женщину, с которой был всего полчаса назад единым целым, и не мог поверить, что ее интеллект, возможно, превосходит его в разы, а знания о мире так точно. До этого все девушки, Светка в том числе, были в его глазах, если не полными дурами, с головами набитыми шмотками, звездами шоу-бизеса и прочей ерундой, то уж никак не интеллектуалками. Те несколько программисток, с которыми он сталкивался по работе, вообще со словом девушка у него не ассоциировались, скорее какие-то бесполые существа. Раньше он вообще считал, что сексапильные доктора наук с фигурами моделей, это удел дешевых голливудских фильмов или шпионских сериалов и вот теперь перед ним лежала точно такая же, нет еще лучше, потому что она была здесь в нескольких шагах, желанная и доступная.

— После университета моя карьера быстро пошла в гору. Как ты понимаешь, не только благодаря знаниям, но и благодаря мощным протеже. В Организации, так экспанты себя называют, я как гражданка Леи тоже быстро стала играть не последние роли. Я в то время мало задумывалась над моральными аспектами до одного разговора…

Симона замолчала. Алекс услышал тихий всхлип и понял, что она плачет.

— Алиса, — робко позвал он и поднялся со скамейки.

— Нет, нет, лежи там, — быстро сказала, заметив его движение Симона. — Ничего особенного, так… накатило. Дело было в две тысячи первом. Помнишь одиннадцатое сентября? Там в одной из башен погибла моя лучшая школьная подруга, почти сестра, она работала в одном из офисов. Этот теракт готовился с благословения Организации, я в подготовке таких операций не участвовала, но идея необходимости свержения талибов в Афганистане исходила от меня, я на одном из совещаний выразила мысль, что альтернативой экономическим кризисам в Восточной Европе Латинской Америке, могло бы стать свержение режима талибов. Ведь они, прийдя к власти к 2001-му году практически уничтожили все посевы опиумного мака, и цены на наркотики во всем мире резко пошли в гору, что сделало их недоступными для многих. А наркоманы — это мощный источник для ментальной энергии. Они так быстро и умирают, потому что мозг работает на износ. И хотя их немного среди населения Земли, но они вполне компенсируют, например, недостаток крупных военных конфликтов в последние полвека…

Симона лежала молча.

— В общем, узнав о гибели подруги, я спросила у отца, было ли 11 сентября подготовкой к смещению талибов. Он не ответил, но я и так умная девочка. Наверное, после моего вопроса он проверил список погибших в башнях-близнецах и обнаружил там имя моей подруги, потому что уже вечером того дня ко мне прилетела моя бабушка.

Симона снова помолчала, потом перевернулась со спины на живот, положив под голову руку повернулась в сторону Алекса.

— Бабушка в детстве была моей лучшей подругой. Родители и дедушка были в постоянных деловых разъездах, поэтому почти все время, лет до десяти, я проводила с бабушкой. Когда она приехала, она мне рассказала свою историю детства. Среднее образование она получила в одной женской еврейской школе в Польше. Когда ей было восемнадцать, к власти в соседней Германии пришел Гитлер. В то время, она уже знала, что Гитлера финансировала через свои каналы Организация. В одно прекрасное утро отец сообщил, что они уезжают из Польши, потому через несколько недель здесь будут немцы. Она знала, о сумасшедшей идее Гитлера уничтожении цыган и евреев и рвалась предупредить своих школьных подруг, чтобы они тоже уезжали. Но отец ей сказал: "Уничтожать евреев будет не Гитлер, уничтожать евреев будут обычные немцы, которые выбрали себе такого руководителя. Мы не отвечаем за глупости людей". В тот вечер она мне показала свою выпускную фотографию, половина из ее одноклассниц погибла в гетто. Я ее спросила: "А как ты смогла с этим жить?". Она ответила: "А как с этим живут те, кто стреляли в безоружных детей и их родителей. Как с этим живут те, кто кричали "Хайль" на площадях под бравурные марши?

— После разговора с бабушкой, — продолжила Симона, — я успокоилась и стала внимательней читать историю. А потом пришла к мысли, что экспанты не правы, и им следует мешать в их бездушных планах. Так я пришла к сотрудничеству с Конфедерацией.

— А как это может быть? Насколько я понимаю, если у тебя гражданство Леи, то ты не можешь работать на Конфедерацию иначе тебе должны дать другое гражданство. В общем я запутался.

— Я не чистая землянка с гражданство Леи. Мои предки экспанты. Просто я родилась вне Леи, поэтому с рождения я вхожу в Конфедерацию и могу на нее работать. Другое дело, что я вроде как нелегальный сотрудник. О том, что я сотрудничаю с Конфедератами знают трое — София, связной на Байкале и ты. Даже Брагин, который тебя сюда привел и к которому попала переданная мною информация о том что ты на Объекте, там на Байкале, не знает кто я. В этот особняк нет доступ никому, кроме Софии и его гостей. Сегодня этот гость я. А! Ну и человека с нулевым кодом и поведением похотливого самца, но ему разрешение, чтобы зайти сюда и не нужно, — игриво засмеялась она и поднялась со скамьи.

— Подожди Алиса, но кто-то же здесь убирает, поддерживает особняк в порядке. Та же сауна… она горячая.

— Не будь занудой, ну есть, конечно, прислуга, но они и не знают кому принадлежит особняк, а за их неподкупностью следит служба безопасности, — ответила она усаживаясь верхом на лежащего на спине Алекса.

— А сейчас я хочу сделать внутренний массаж, и не хочу больше никаких глупых вопросов. Сегодня ночью мне нужно еще успеть в Париж. А ты, своим идиотским решением отложить до утра принятие гражданства, чуть все не сорвал. Я еле убедила Софию, что беседа со мной не навредит. Ты и так догадаешся, кто тебя вычислил на Байкале, — добавила она, усаживаясь поудобнее и помогая Алексу снова проникнуть в свои "объятия".

Алекс лежал на кровати в мансарде пансиона и размышлял над беседой с Симоной. Часы показывали почти восемь, за окном было уже темно, а он так и не придумал, как незаметно выбраться из дома. После встречи с Симоной он поначалу даже подумал отказаться от своей идеи, но, поразмыслив, напомнил себе, что в Прагу он ехал с определенной целью — встретится с Джокером.

В конце концов, зачем он жрал слабительное после радушного обеда перед встречей с Софией? Что-то подсказывало ему, что методы работы конфедератов не сильно отличаются от экспантов, и встреча с руководителем экспантов в этом не разубедила. Теперь, с пустым животом, он мучительно размышлял, как незаметно не только выбраться из пансиона, но потом сюда же вернуться. Несмотря на кажущуюся незащищенность, Алекс не сомневался, что системы слежения здесь организованы на высшем уровне.

Глава 9

Заметив за собой слежку, Новиков сильно удивился. Нет, не от самого факта этой слежки, этого он в принципе ожидал после звонка Маурика, а от профессионализма исполнителя. Это явно был не человек Организации, те бы работали по высшему разряду, а этот идиот сидел с газетой в уличном кафе напротив выхода из офиса и вскочил, как только Виктор выехал на своем порше из подземной стоянки.

Поговорив с Маурика Новиков понял, что он под подозрением и что, возможно, за ним будет установлена слежка, но… кто это, черт побери. Конечно, у спецслужб есть такой прием — "явное сопровождение", когда слежка не скрывается, более того, всячески демонстрируется объекту, что он "под колпаком". Но этот тип явно не хотел быть замеченным, просто его уровень был… ну посредственный.

Пока Виктор выруливал из паркинга, читатель из кафе успел сесть в заранее припаркованную на улице, в нескольких метрах от столика в летнем кафе, шкоду. Новиков отметил, что авто было припарковано в переулке, чтобы иметь возможность выехать на улицу в любом направлении, в зависимости от того куда поедет объект. В общем, все походило на то, что соглядатай хочет остаться максимально незамеченным, определенные умения к слежке у него есть, но он явно один раз и пожжидает его и сейчас кинулся сопровождать на автомобиле.

Порше неторопливо ехал к небольшому подвальному ресторанчику, где любил обедать Новиков, шкода держалась в зоне видимости не отставая и не приближаясь ближе, чем на одну-две машины, но при желании оторваться, даже для новичка, это не составило бы труда (конечно, если на хвосте не люди Организации или другой серьезной спецслужбы). Получалось, преследователь не ожидал, что объект может подозревать о слежке.

Новиков размышлял, вождение всегда располагало его к неторопливым и взвешенным мыслям. Все-таки за лицом его ранга в Организации так быстро слежку не организуешь, даже если ты руководитель региональной службы безопасности: нужны серьезные санкции, которые бы заняли несколько дней, да и уровень слежки также говорит, что это не люди Маурика. Итак, за ним нет официальной слежки Организации, у конфедератов сотрудников немного, а в Праге вообще, по слухам, небольшой офис, поэтому их тоже можно исключить, по крайней мере, пока. Тогда кто у него на хвосте?

*****

Как и просил Джокер, Алекс набрал его номер из телефона в баре. После трех гудков в трубке раздался щелчок поднятой трубки. Затем последовала тишина:

— Джокер привет. Через час в пивной Амадеус. Я сам подойду к столику.

После этого Алекс положил трубку, вышел на улицу и посмотрел на ярко горящую вывеску пивной. Он выбрал это место по двум причинам. Первая — улица вечером абсолютно пустынная, активные вечерние променады здесь начнутся в туристический сезон, и если Джокер вздумает захватить с собой друзей, то незаметно им здесь появиться не удастся. А вторая — в баре есть второй выход, о нем Алекс узнал в один из своих приездов, когда они компанией здесь сидели после очередного дня семинара три вечера подряд. Бар закрывался в час ночи, но им разрешали сидеть дольше, закрывая в час ночи основной вход и выпуская потом их через черный. Именно через этот выход официант попросит выйти Джокера на улицу, где его будет ждать такси, которое, покружив по центру условленные пятнадцать минут, привезет его к кафе в соседнем квартале, куда Алекс дойдет пешком минуты за три.

Купюра в сто евро и записка от Алекса уже лежали у официанта в кармане, теперь ему требовалось ждать одинокого посетителя в десять вечера и спросить у него, не Джокер ли он. Таксист дремал в машине с задатком в двадцать евро и обещанием получить от пассажира еще пятьдесят после его доставки на соседнюю улицу. Если официант и таксист и удивились просьбе Алекса, то виду не подали, это его вполне устраивало.

Положив трубку автомата, Алекс пошел в начало квартала и уселся на трамвайной остановке так, чтобы видеть обе улицы, куда были выходы из пивной.

Выбраться из пансиона оказалось и сложно, и просто одновременно. Через мансардное окно в спальне Алекс увидел прямо рядом с крышей большую ветку старого орехового дерева. Конечно, он заметил датчики открытия окна, но чудо, они крепились к раме, а не к стеклу. План родился мгновенно.

Алекс спустился вниз к хозяину с просьбой дать какое-нибудь снотворное "хочется выспаться, а впечатлений столько, что вряд ли усну". После чего попросил разбудить около семи, чтобы к утренней встрече быть огурчиком. Карпишек понимающе улыбнулся и, порывшись где-то в своих запасах, выдал две таблетки и стакан воды.

Вернувшись в номер, Алекс выплюнул таблетки, которые покоились за щекой. Этот трюк он освоил еще в классе пятом, когда бабушка пичкала его какими-то дорогущими таблетками для аппетита (их посоветовала как "чудесное индийское гомеопатическое средство" соседка, которая ими же и приторговывала). Алекса от этих таблеток только мутило и пучило, он каждые два часа бегал в туалет, поэтому на третий день, спасая свой организм, Алешенька научился не глотать таблетки. Полечив так внука недели три и не заметив у того роста аппетита, бабушка перестала выбрасывать деньги на ветер, а умение так хитро пить таблетки у Алекса осталось.

Итак, теперь Карпишек уверен, что Алекс безмятежно спит.

Алекс уже привычным способом стал снимать планки с окна, чтобы вытащить стеклопакет. Неожиданно это оказалось значительно сложнее, планки поддавались с большим трудом, а как только вторая почти была снята, на пол грохнулся стеклопакет. Алекс отпрыгнул от окна и даже прищурил глаза, ожидая оглушительного стекольного звона, но вместо этого он услышал звук больше похожий на падение шкафа. На полу лежал целехонький стеклопакет, и только попробовав его поднять, Алекс догадался, что он из бронированного стекла. Присмотревшись к окну внимательнее, Алекс увидел, что и сама рама, была явно не из обычного пластика, а внешней планки у окна не было. То есть вытащить стекло, как с той балконной дверью в Москве снаружи, у него не получилось бы.

Подождав минут десять, не будет ли стучаться Карпишек, который мог услышать грохот от упавшего стеклопакета, Алекс продолжил и выбрался на крышу, оставалось перебраться на дерево. Гимнастом он никогда не был, а тут нужно было прыгнуть на толстую ветку в метрах трех от окна. Мысленно представив, как он падает плашмя на ветку и обхватывает ее руками и ногами, Харламов прыгнул.

Встреча с веткой оказалась очень болезненной, мощный удар в грудь и живот перебил дыханье, но руки и ноги успели обхватить ветку, и ему удалось не свалится с шестиметровой высоты. Он посмотрел на темный проем окна и подумал, что над возвращением назад методом "запрыгнуть в окно" следует забыть, но это будет потом. Сейчас еще нужно выбраться отсюда. Аккуратно по веткам большого дерева он перебрался ниже поближе к ограде в тыльной части дворика за пансионом. Внутренний двор не сильно освещался низенькими парковыми светильниками, но их света вполне хватило, чтобы Алекс заметил две небольшие камеры слежения контролировавшие пространство двора. Чего-то подобного Алекс ожидал, поэтому еще рассматривая дерево из окна, надеялся, что при должной сноровке у него должно получиться спуститься с дерева так, чтобы спрыгнуть за оградой. Так и произошло.

Упав на землю, он даже слегка подвернул ногу, но цель была достигнута — он на свободе. Как он будет возвращаться, теперь зависело только от встречи с Джокером. А сейчас он двинул в сторону лесопарка, который начинался стразу за домом, и быстро заметил там аккуратную тропинку. Минут через пятнадцать, попетляв между деревьями и пробравшись через маленький тоннель под железнодорожной веткой, Алекс вышел на обычную пражскую улицу спального района.

****

Когда Маурика прямо за ужином отвлек звонок с меткой "срочно" он даже поморщился: звонило не начальство, поэтому придется оторваться от утки по-пекински ради ответа какому-то нерадивому сотруднику. Но по правилам не ответить на "срочный" вызов он не мог. Когда он загрузил терминал связи, то с удивлением обнаружил, что звонит Новиков.

— Слушаю, — в голосе Дэмиана не было и тени раздражения

— Добрый вечер, господин Маурик, это Новиков. Со мной связался Харламов, хочет встретиться, — по-деловому, без лишних извинений, начал Новиков. — Думаю, вам это будет интересно. Он же еще не работает на конфедератов?

Новость ошеломила Дэмиана.

— Новиков, а когда он хочет встретиться?

— Через час. В половине одиннадцатого. Но… — Новиков сделал паузу — есть проблема.

— Какая?

— За мной кто-то следит, а кто я не знаю.

— Да? — искренне удивился Маурик. — Мои люди в Праге разберутся, как только вы выйдете на встречу, они избавят вас от слежки, кто бы это ни был. Заодно и разберутся, кто ее мог организовать. Вам, кстати, следовало уведомить их сразу, как только заметили слежку.

— Я подумал, может это муж одной моей знакомой, поэтому решил не беспокоить вашу службу… Вернемся к встрече. Мое условие — туда я пойду один.

— Но…

— Я не ваш сотрудник, — оставил возражения Новиков, — и сотрудничаю с вашим отделом только потому, что Харламов мой друг. Я возьму жучок, и вы будете все слышать. Я уверен, он побеспокоился, чтобы заметить возможную слежку, поэтому не хочу, чтобы встреча сорвалась. Так что давайте без дополнительной опеки ваших сотрудников. Уверен, вы должны были заметить, Харламов — умный парень.

— Хорошо, — ответил после раздумий Маурик. — Все равно он сейчас в статусе гостя Конфедерации, поэтому насильно привезти к себе мы его не можем. Вы рассчитываете его убедить работать на нас?

— Посмотрим. Пока не знаю, но попытаюсь. Есть у меня мысли на этот счет.

****

Ровно в десять перед пивной, с противоположной от Алекса стороны улицы, появилась одинокая мужская фигура. Расстояние было изрядным и определить точно, Джокер это или нет, было сложно, но смутное подозрение закралось в душу Харламова. Мужчина зашел в пивную, и через минут пять появился из второго выхода и сел в такси.

"Ага, официант решил, что это Джокер, точнее он ему подтвердил, что он Джокер" — подумал Алекс.

Когда такси проехало рядом с остановкой, где сидел Алекс, ему не удалось в темном салоне рассмотреть лицо пассажира. Никакой другой автомобиль не стал преследовать такси и подумав Алекс все-таки пошел на место куда через минут пятнадцать такси должно было привезти Джокера.

Подойдя к кафе, Алекс все-таки решил не входить, а постоять рядом в подворотне и убедиться в том, кто выйдет из такси.

Как только такси остановилось, и оттуда появился пассажи, р подозрения Алекса оправдались, это был не Джокер. Широко улыбаясь на тротуаре стоял рыжеволосый Джерард. Он смотрел по сторонам, не торопясь заходить в кафе. Алекс вышел из подворотни, его лицо выражало крайнюю степень удивления.

— Мой русский друг, ты отлично играешь в шпионов. Но времени у нас мало, — весело сказал ирландец.

— У тебя встреча с твоим другом через… — он вскинул руку, взглянув на часы, — уже через пятнадцать минут.

— Джерард? Ты? Но… как?

— Не волнуйся, я не за видеокамерой приехал, — улыбался Джерард, наслаждаясь произведенным его появлением эффектом. — Вот после встречи с Джокером мы спокойно посидим за кружечкой пива. Говорят, чешское лучше ирландского. Я в Праге раньше не был, поэтому пока своего мнения у меня нет. А ты как думаешь?

— Точно лучше ирландского, я бывал здесь, — все еще приходя в себя, автоматически пробормотал Харламов.

— Кстати, от жучка, надеюсь, ты избавился? — Джерард по-деловому поднес маленький приборчик к Харламову, а убедившись, что тот чист, добавил. — Ты просто Джеймс Бонд, Алекс. За эти дни ты поразил всех, не только меня.

* * *

Маурик третий раз прослушивал запись встречи Новикова с Харламовым.

— Ну привет, Джокер. Я обещал в Праге с тобой встретиться, я обещание выполнил. А вот ты мне в Москве сказки рассказывал.

— Привет Умка, только не нужно разыгрывать из себя жертву друга-предателя. Не знаю, что тебе там твои новые друзья рассказали, только вначале ответь на один вопрос — ты веришь конфедератам больше, чем мне?

— Они меня не обманывали как ты в Москве.

— Это не ответ.

Наступила пауза.

Маурик ухмыльнулся, Новикову в службе вербовки работать, а не с компьютерами общаться. Ведь такой вопрос загонят собеседника в ловушку. Ему придется или признать, что не полностью доверяет конфедератам, либо, что стал им доверять больше. Чем старому другу. Тогда логичный встречный вопрос, а зачем он инициировал встечу.

— Я не знаю. Но почему ты мне соврал?

— Я не врал. Я не сказал тебе всю правду. А почему не сказал все? В центре решили, что лучше, чтобы доверяя мне, ты выбрался из России. Благодаря своему Яну ты решил, что за тобой гонятся враги. Если бы я тебе сказал. что работаю на них как бы ты отреагировал.

— Не знаю.

— Мне нужно было бы тебя переубеждать, что те кто преследуют в аэропорту или проводят обыски в твоей квартире хотят просто поболтать с тобой. Кроме того, есть и другая причина. Мы имели все основания считать, что в нашем московском офисе есть крот, который по неизвестной причине сорвал твою вербовку восемь лет назад. И может иметь мотив убрать тебя. Ведь о твоей неприкасаемости, знают только посвященные в тайну экспантов, а в московском офисе таких нет. Кстати, покушение в поезде, скорее всего дело рук этого крота, так что видишь основания были.

— Неудачная вербовка после восемнадцати? Что-то не припоминаю такого? Помню, как меня чуть подставили с одним американским банком и только случайно мне удалось не попасть под колпак американских спецслужб.

— Извини деталей я не знаю, но, скорее всего, это были наши ребята. Я тогда еще не был посвященным, поэтому не мог принять участие в вербовке. Я был уверен, что наш Муравейник привлек внимание секретного департамента IBM и они заинтересованы в нас. Меня наняли, тебя, сказали, позднее наймут — департамент-то секретный, а тебе тогда же только пятнадцать было. Ну а когда я в Организации добрался до уровня посвящения, то по твоей вербовке была только запись "Для работы не подходит. Причина: алкоголизм, наркомания". Так что как тебя вербовали, я не знал.

— Ладно, сейчас ты мне можешь, что угодно рассказывать, но я уже знаю об экспантах слишком много, чтобы все вернуть назад.

— И что же такого ужасного тебе рассказали наши славные конфедераты? — ехидно спросил Виктор

— Узнал, что экспанты ради сбора ментальной энергии планеты нарушили правила Конфедерации. Вы управляете планетой и использовать ее как дойную корову. А чтобы корова давала больше молока и меньше ела, стали ее больше доить и меньше кормить. Вы не хотите, чтобы человечество открыло ментальную энергию, а сами с помощью денег организует войны и финансовые кризисы. Скупаете на корню страны и держите их народ в нищете.

— Ладно, ладно. Не нужен этот пафос, — перебил Новиков. — А твои друзья сообщили тебе, сколько отрытых засеянных планет под чутким и добрым наблюдением Конфедерации не добрались до уровня контакта и не вступили в Кофедерацию, а просто погибли?

— Ну… — слышно было, что Харламов озадачен.

— Подскажу тебе, более 30 %. А сколько погибло планет из тех, где кровопийцы-экспанты хозяйничают? — напирал Виктор

Алекс молчал.

— За четыре сотни лет, как экспанты стали проводить свою политику, ни одной! И из пятидесяти планет под контролем экспантов уже семь вступили в Конфедерацию и сейчас очень дружны с Леей. У нас таких называют союзниками. С чего бы они так вели себя, если бы экспанты были такими жуткими угнетателями.

Новиков умолк, давая возможность Харламову обдумать все и задать свой вопрос.

"Гениально, просто гениально. Как он фактами ставит собеседника в тупик. Правильными фактами. Не спорит, а именно заставляет его менять свою точку зрения. Вот здесь же Харламов сломался и дальнейшая его защита будет только по инерции" — восхищался Маурик.

— А какую цену за это платят эти планеты? Миллионы, десятки миллионов убитых в войнах, от болезней и голода? — наконец спросил Харламов, но уже тише, без той самоуверенной агрессии, что звучала в голосе несколько минут назад.

— Я тог бы сказать, что это издержки, и это было бы правдой. Но только отчасти. Поэтому объясню тебе как есть. Согласно политики Конфедерации наблюдатель может только подталкивать аборигенов в социальному развитию. То есть, например, дать им очередную религию, которая будет объединять общество и воспитывать духовную сторону населения. Ведь именно духовность — самый короткий путь к пониманию принципов ноосферы и силы ментальной энергии. А что получается на деле? На большинстве, хоть не на всех, засеянных планет существуют войны, территориальные распри и, если на этапе такого варварства таки удавалось добиться духовного просветления без технического развития планеты, то в большинстве случаев такие агрессивные цивилизации уничтожали себя с помощью ментальной энергии. Ну как обезьяне дать ядерную кнопку.

— Ну а почему не давать технически развиться цивилизации.

— Хороший вопрос. Лея его постоянно поднимала в Конфедерации, но ответ там один: "Мы должны помочь им открыть главное — ноосферу, а их технический путь развития — это тот цветок, который они принесут в букет Конфедерации засеянных планет". Это приблизительная цитата одного из старейшин Совета Конфедерации.

— Ты, я вижу, там был. Прямо цитируешь, — попробовал съязвить Харламов

— Нет, но я люблю читать, бесполезные книжки — обезоруживающе рассмеялся Виктор. — В общем, подход Конфедерации в том, что если цивилизации вести по одному пути развития технического прогресса, то эти цивилизации будут неспособны принести ничего нового в Конфедерацию. Они будут просто клонами друг друга без творческого начала в сфере науки.

— Ага, то есть пусть гибнут, если не могут выкарабкаться? Дарвины хреновы.

Новиков рассмеялся.

— Ну вот, ты сам коротко и емко высказал позицию, которую огласила Лея. Она объявила, что только технически развитая цивилизация должна получать в свои руки доступ к ментальной энергии, и задача более развитых цивилизаций — помочь в этом техническом развитии. Вначале ее пытались осудить, запретив реализацию такой доктрины, но голосов не хватило. И Лее удалось оставить за собой право проведение политики Экспансии на тех планетах, где она была наблюдателем. Хотя может я и не точно выразил мысль об оставленном праве. В общем, они могут проводить свою политику, но Конфедерация также назначила свои представительства на этих планетах, чтобы следить за возможными нарушением экспантами законов, а также проводить дальнейшее приближение этих планет к открытию ментальной энергии. На деле же они просто постоянно ставят нам палки в колеса.

— Мешают провести одну-две войнушки или довести две-три страны до дефолта и голодных бунтов?

— А ты знаешь, что большевики пришли к власти благодаря твоим любимым конфедератам? Идеи коммунизма и социализма — это их чудные идеи. В начале двадцатого века идеями Маркса они пытались подорвать гегемонию экспантов и их усиливающейся роли как хозяев денег. И Сталин — это только продолжение их политики. Помнишь к чему это привело? Индустриализация страны на костях крестьян, в дома к которым пришел голод? Конфедераты же и сами тогда пострадали, ведь Сталин и от их людей в правительстве избавился, причем некоторых физически уничтожил, тех кого не успели эвакуировать. Только при Хрущеве стал возможен возврат влияния конфедератов. Помнишь его идеи построения коммунизма? В общем, мучили они СССР весь двадцатый век своими экспериментами. Но ничего, уже в перестройку мы вернули себе контроль над Россией.

— А Гитлер?

— Да, Гитлер — это ошибка экспантов. Они хотели сделать противовес Сталину в Европе, ведь тот тоже лелеял планы прибрать Европу к рукам. Но пойми главное, и Гитлер, и Сталин были бы в истории и без экспантов или конфедератов. Мы земляне их привели к власти и приводили таких же и раньше, такие Гитлеры и Сталины существовали и тысячу лет назад и две тысячи просто у них в руках не было танков, самолетов. Это некоторые законы ноосферы: за последние триста лет продолжительность жизни выросла в разы, кстати, благодаря вмешательству экспантов. Производительность труда благодаря машинам как поднялась? Ты подумай, тысячи лет ездили на лошадях, а за пару веков от паровозов, до реактивных самолетов добрались. И, между прочим, каждый глобальный экономический кризис только предваряет новых технический скачок в развитии.

— Но за это вы отбираете нашу ментальную энергию.

— Да, отбираем. А что на Земле ее научились использовать?

— Ну… — не нашелся, что ответить Харламов.

— Я не обеляю экспантов, но благодаря тому, что на Земле у власти фактически они, наша Земля еще не погибла от эпидемий или глобальной войны. Именно они, между прочим, контролируют, чтобы какой-то идиот случайно не нажал красную кнопку.

— Все это ты хорошо рассказал, но я… в общем утром я собираюсь стать конфедератом.

И тут Новиков сделал ход, от тонкости которого у Маурика до сих пор захватывает дух.

— Если думаешь, что я пришел отговорить тебя от этого, то ты заблуждаешься. Я в первую очередь землянин, а не экспант. И моя цель, чтобы здесь, на Земле, мы быстрее приблизились к контакту. Сейчас я работаю над проектами в области виртуализации общества. По сути, я работаю над тем, чтобы место денег в голове многих людей занял Интернет и его, человека, место в нем. Когда, ты воюешь в интернет-игре ты выделяешь меньше эмоций, чем во время реальных боевых действий, но делаешь это безопасно для других. А если в Интернте ты выбрал себе образ гота и проводишь в виртуальных беседах с такими как ты по пять-десять часов в день, то кто ты на самом деле бухгалтер строительной фирмы с брюшком, каким тебя знает жена, за день сказавшая тебе десяток фраз, или ты тощий парень с татуировкой на лице каким тебе по аватаре знают такие же виртуальные друзья, с которыми ты общаешься часами? Уже для многих авторитет в Сети. количество посетителей их страниц более важная вещь, чем мнение соседей и сослуживцев в реальной жизни. Да ты и сам вспомни в пятнадцать лет сколько раз за день ты слышал свое имя "Алексей", а сколько раз к тебе обращались по нику " Умка"?

— Это ты меня так не отговариваешь? — засмеялся Харламов

— Нет. Ответь на вопрос. Тебе же предложили работать в направлении Интернет технологий и сообществ?

Алекс молчал.

— Ну, в общем да, но причем тут это? — наконец ответил он.

— А ты сам подумай, хочешь ли ты мешать мне и другим экспантам перевести человеческую агрессию в Сеть. Что лучше, взрывы на улицах или скандалы связанные с хакерскими атаками на серверы?

— Ну понятный вопрос.

— Так вот мое предложение простое. Ты становишься конфедератом, но работаем мы вместе. Я тебе даю информацию о своей работе, ты — о том, как тебе поручили мне мешать в ней.

— Да ты…

— Подожди отвечать. — перебил Новиков. — Ты сам подумай и взвесь. Ты хочешь, чтобы подросток за сотню рублей для наркотиков мог грохнуть бабушку по голове, или чтобы он готов был за комментарии к своей аватарке часами сидеть в интернете набиваясь в друзья к незнакомым людям? Я хочу второе. Там. В виртуальном пространстве будет жить агрессия, дружба и любовь. Там будут ценить мысли написанные человеком на стене, а не его национальность или то, что он низенького роста. Человек может найти друга в любой точке мира, а не только в соседнем общежитии, подворотне или офисе.

— Не нужно столько пафоса. Я и так понял твою мысль. — перебил Алекс. — Ладно, не хочу ничего обещать, но я подумаю. Я свяжусь с тобой через неделю-другую, когда немного пооботрусь там. Сам постараюсь во всем разобраться и тогда свяжусь.

— Хорошо. Я тебе верю и всегда верил Умка. Мы же команда, которая создала Муравейник. Знал бы ты, как мы удивили тогда этих инопланетных гостей, — рассмеялся Джокер. — Ты же уже слышал об эффекте экстрафакультативности?

— Да читал.

— Гордость не распирает? Меня, например, до сих пор распирает.

— Ну так это же была твоя программа. Ладно, Джокер, мне еще нужно вернуться назад, — озабоченно сказал Харламов, — я же на встречу с тобой тайно пришел.

— Тебе помощь нужна?

— Еще чего. Скажу, что решил по городу пройтись, мысли проветрить. Я же взял время до утра подумать. А заметят с тобой, долго буду объяснять, чего это я с экспантом решил встретиться, перед тем как стать сотрудником Представительства Конфедерации.

— Тоже верно. А вообще я поражен тем, как ты лихо всех обставил. Из тебя получился бы лихой разведчик.

— Ну вот ты же зовешь в разведчики, — иронично заметил Хараламов и, судя по звуку двигающегося кресла, поднялся из-за стола. — Все Джокер, пока, до встречи.

— Ну, пока. Держись там.

Маурик выключил запись. Просто блестящая работа. Было ясно, что Харламов завербован, причем все получилось еще лучше, чем могло быть. Он теперь в стане конфедератов, а работать будет на экспантов. Давно такой удачи не было. Понятно, что Харламова он вербовал для себя, ведь тот будет работать на аналитический отдел, даже точнее будет в ведении самого Новикова (о таких агентах как Харламов не принято информировать широкий круг сотрудников). Но операцией по вербовке руководил он, Маурик, и даже когда наверху подумали, что Дэмиан Маурик облажался, он, получается, справился. Операция выполнена на "отлично", а детали никого не интересуют.

"День определенно закончился лучше, чем начался" — подумал Маурик, взглянув на часы, стрелка которых почти добралась до полуночи.

****

На часах было два ночи, когда в пансионе раздался звонок. Сонный Карпишек, взглянув на систему опознавания гостей, удивился: она сигнализировала, что перед входом находился Денис Брагин. Но Брагин не мог быть за дверью, в случае неожиданного визита он всегда предварительно высылал условный сигнал.

Карпишек включил визуальное наблюдение и невольно потянулся к системе активации безопасности. Включи он ее, и в течение десяти минут сюда прибыло бы подразделение BIS (чешской спецслужбы), база которых была отсюда в километре. Конечно, они бы ничего не знали ни о конфедератах, ни об экспантах, их задача только задержать искомый объект (вероятнее всего террориста), его фото им выдаст система визуального наблюдения.

А в течение этих десяти минут успешно атаковать с виду безобидный пансион в тихом районе Праги можно разве что танком: каркас дома выполнен из специальных железобетонных конструкций, и так бронебойные окна и входные двери моментально закрываются специальными решетками, а во все комнаты система безопасности под высоким давлением закачивает чистый воздух, чтобы в случае разрушения окон и попадания отравляющих веществ вытеснять их из помещений.

Но сегодня все это не произошло, Карпишек кнопку не нажал: из экрана на него смотрело улыбающееся лицо Харламова. Получивший изрядную дозу адреналина, хозяин пансиона чертыхнулся, ведь тот должен сейчас спать как младенец у себя наверху, он же несколько часов назад выпил снотворное. То, что Харламова система определила как Брагина, было естественно, ведь сегодня в числе ее безопасных объектов, то есть тех, кого система слежения определяет как своих в зоне вокруг здания, было всего трое: сам хозяин пансиона, его жена и Брагин. Так что существовала вероятность один к трем, что проснувшись, Карпишек увидел бы свое имя в качестве гостя за дверью. Этот перечень устанавливали из центральной службы безопасности Представительства в зависимости от только им известных планов, и Карпишек не имел возможности его менять. Иногда туда вносили людей или конфедератов, которых он не знал, иногда тех, кто заезжал к нему частенько. В любом случае, если система определяла их как "безопасные" объекты он их впускал.

— Алексей, что вы делаете на улице и как вы вышли? — первое, что спросил он, открыв дверь.

Харламов выглядел уставшим и слегка раздраженным.

— Пан Карпишек, я боролся с бессонницей и тяжелыми мыслями. А расспросы о том, как я ушел из вашего гостеприимного дома, давайте оставим до утра. У меня скоро встреча, а я еще хочу отоспаться, — это все что сказал Алекс, входя в дом и направляясь к лестнице.

Карпишек только пожал плечами и, закрыв дверь, ушел спать, предварительно отправив коротки аудио отчет об инциденте.

— Доброе утро, господин Харламов, — на экране в уже знакомом зале появилось изображение Софии.

Сегодня она была в бежевом платье, больше подходящим для летних прогулок на набережной. Алекс подумал, что возможно она именно оттуда вернулась. Комната, где она сидела была та же.

— Доброе утро, София.

— Вы захотели, чтобы встреча была тет-а-тет. Думаю, господин Брагин обиделся, мне показалось, что он считал, что у вас сложились неформальные товарищеские отношения. Почему выц отказались от его присутствия? — спросила София

— У меня важный разговор, не предназначенный для постороннего слуха. Я готов принять ваше вчерашнее предложение, но… — Алекс запнулся

— И снова ваше "но", — София усмехнулась

— Оно касается другого, — Алекс словно подбирал слова. — В общем, я в Прагу приехал, чтобы встретится с моим другом Новиковым. Он мне оставил свои координаты в Праге, и я решил, что перед тем как исчезну из поля зрения преследователей и вашего тоже, поговорить с ним. Я же тогда не знал о контроле отпечатков по купюрам.

Алекс говорил быстро, словно боялся, что его перебьют, но София внимательно слушала.

— Ну а потом меня нашел Денис… вчерашняя встреча с вами… В общем, я не мог отделаться от чувства, что все равно пока не поговорю с ним, я не должен принимать вашего предложения. Хоть он и предал меня в Москве, но все-таки он мой друг, или точнее, был моим другом. У меня же друзей, считай, и нет. Так коллеги, товарищи… В общем, поэтому я вчера и отложил решение до утра. Ночью я сбежал из пансионата и встретился с Виктором…

Алекс замолк, но София не торопилась говорить, поэтому он продолжил

— В общем, во время встречи он рассказал мне, что экспанты пошли против Конфедерации, потому что многие планеты находящиеся под наблюдением Конфедерации гибнут, а экспанты, взяв под контроль планеты, регулируют их развитие. Они держат в руках политику, экономику, чтобы в любой момент вмешаться и предотвратить гибель цивилизации. А еще именно они двигают технический прогресс Земли и за это берут плату в виде энергии ноосферы. Он был убедителен и я уверен, что он верит в то, что говорит. Я его хорошо знаю, он не стал бы работать за деньги или власть.

— Ну… вы возможно плохо знаете людей, — наконец прервала молчание София

— Возможно. Но Новикова я знаю.

— И что вы решили?

— Подождите. Дальше он предложил мне принять ваше предложение. Я ему не говорил о том, где вы собираетесь меня использовать, он сам догадался и предложил обмениваться с ним информацией о своей работе, о проектах конфедератов в виртуальном пространстве, чтобы, развивая человечество по этому пути, уводить его от реальных войн. Он верит, что именно так экспанты защитят жизни землян, введя их в цифровую эру.

Алекс вопросительно посмотрел на Софию.

— А какое ваше мнение, Алексей?

— Я уверен он заблуждается. Все что я узнал вчера, не говорит об экспантах как о добрых миссионерах, тем не менее, я сказал, что подумаю Мне кажется, точнее даже уверен он решил, что я согласен.

— Но вы мне это рассказываете неспроста, — заметила София

— Да. Я понял, чем берут экспанты таких людей как Новиков. Они объясняют, что несут безопасность человечеству, требуя за это небольшую плату. Новиков умный и понимает, что люди воевали и без экспантов, поэтому вроде бы не их вина в разрушительных войнах последних столетий. Но теперь Земля в безопасности потому что за ней следят "старшие" братья по разуму. Но я им не верю. Я не понимаю помощи в техническом прогрессе купленной, именно купленной, ценой чужих эмоций, если это эмоции от войн, голода или наркотиков. Поэтому я хочу работать у вас.

— А почему все-таки рассказали о встрече? — повторила София.

— Рассказал о встрече?.. — Алекс задумался, — Как бы точнее сказать, я люблю ясность в отношениях. И этого жду от вас.

Наступила пауза. Наконец глава конфедератов заговорила. Заговорила он медленно, тщательно взвешивая слова.

— Ну о том, что вы ночью где-то гуляли, понятное дело, мы знаем, вы же своим возвращением чуть не подняли на уши всю систему безопасности. То, что ушли, не привлекая внимание системы безопасности, тоже урок для нас. Просто как-то не предполагалось, что кто-то захочет незаметно выйти, а не проникнуть внутрь. Ваша встреча с Новиковым… я все-таки сомневаюсь, что Новиков действовал не с санкции и по поручению своего руководства.

Она замолчала. Харламов напряженно слушал.

— В любом случае, я даже рада, что эта встреча произошла. Это значит, вы будет работать у нас осознанно, все взвесив, — София улыбнулась и, приняв какое-то решение, добавила. — А по поводу предложения Новикова, думаю, вам не стоит от него отказываться. Вы будет давать ему информацию и поддерживать с ним связь, если все что вы о нем рассказали, правда, я имею ввиду его порядочность, то уже через несколько лет он разочаруется в экспантах. Он даже не предполагает, во что через лет десять превратится система, над которой он работает. И тогда Новиков станет сотрудничать с вами, чтобы остановить этого Франкенштейна, так, по-моему, зовут литературного персонажа, создателя чудовища?

— Да так, — Алекс ухмыльнулся. — То есть вы предлагаете ему врать в целях общего дела? Мне это не по душе.

— Ваш друг участвует в серьезном проекте экспантов по усилению контроля над жителями вашей планеты. Подобные вещи я уже видела на других планетах. И общаясь с ним, вы даете ему шанс, когда он осознает всю сущность созданной системы, с нашей помощью ослабить ее влияние.

Алекс задумался. Логика в словах Софии была.

— Я согласен.

— Тогда пройдите в кабину, где вы вчера отвечали на вопросы. Там вы произнесете что-то вроде присяги, которая зафиксирует, что вы теперь имеете все права гражданина Конфедерации. Планету гражданства, как я вчера и говорил, выберете позднее, когда хотя бы немного попутешествуете, — София улыбалась. — Я вчера не упоминала, что имея нулевой код, вы скоро сможете беспрепятственно путешествовать по засеянным планетам, да и в общем-то по всей Галактике, это еще одна прелесть обладания такой интересной особенностью. Кстати, работая на экспантов, вы бы такого права не получили, до того как покинули бы Землю навсегда.

Алекс поднялся из кресла и подошел к маленькой нише в стене…

*****

…- Ну вот ты же зовешь в разведчики, — иронично заметил Харламов и поднялся из-за стола. — Все Джокер, пока, до встречи.

— Ну, пока. Держись там.

Алекс вышел из пивной, осмотрелся на пустынной улице и направился в Амадеус, где час назад оставил Джерарда.

В зале, кроме Джерарда, сидели две пожилых семейных пары, этакие типичные европейские пенсионеры, которые выйдя на пенсию, решили посмотреть мир. Бармен скучал за стойкой, медленно протирая стакан и глядя в небольшой телевизор рядом. Транслировали бокс.

Джерард сидел перед почти нетронутым бокалом пива и медитировал перед большим телевизором на стене в двух метрах от его столика. Видно было, что бокс его интересует мало, и он держится из последних сил, чтобы не уснуть, он даже не обратил внимания на звук открывшейся двери, в которую вошел Харламов.

Алекс хлопнул его по плечу:

— Не спать на рабочем месте, — крикнул он почти в ухо ирландцу так, что пожилые пары неодобрительно покосились на нарушителя спокойствия.

Джерард, подпрыгнув от неожиданности, чуть не снес рукой со стола пивной бокал.

— Да иди ты, — прошипел он, когда понял, кто его напугал. — Не сплю я. Сижу здесь как идиот, жду вас. Такого нудного матча, — он кивнул на телевизор, — давненько не было.

— Не обижайся. Чешское пиво распробовал?

— Ага, неплохое. Новиков скоро?

— Насколько я понял, он проверит, нет ли за ним хвоста, отзвониться начальству и придет.

Алекс сел за столик напротив Джерарда так, чтобы видеть выход в зал из черного входа.

— Понятно, как все прошло? — спросил ирландец

— Мне кажется, я все сделал нормально, должны клюнуть.

— До сих пор не могу поверить, что все получилось, — хмыкнул Джерард. — Ведь все с самого начала пошло не так.

— Не так? А как должно было? Ты же обещал после встречи рассказать, так что давай, пока есть время — спросил Харламов.

— Да все просто, ну… или почти просто. Идея чтобы тебе не завербовали экспанты, а конфедераты принадлежала Новикову. Помнишь, когда тебя чуть под ФБР не подставили, это ж была операция экспантов по вербовке?

Алекс удивленно посмотрел на Джерарда

— Помню, но давненько это было, они тогда глупо засветились. Я после того случая, кстати, и решил всерьез завязывать с вольным хакерством.

— Это тебя экспанты вербовали. Пришлось через связи в ФСБ и московском офисе экспантов эту вербовку сорвать.

— Слушай, я так и не понял, а почему за эти годы вы сами со мной не встретились, а все пытались, конфедератам подсунуть меня?

— А как бы ты прошел их детектор лжи? Ведь Новиков тебя в Муравейник привлек именно потому, что наши люди у экспантов уже знали, что у тебя нулевой код. Поэтому и ждали, пока тебя экспанты завербуют, чтобы потом же привлечь в наши ряды. Детектор-то используют и твои конфедераты, и экспанты. А потом появилась идея тебя именно конфедератам "подарить".

— Ну да, точно, детектор лжи, — Алекс хмыкнул.

В этот момент к столику подошел официант.

— Яблочный сок, — сказал ему Алекс и, посмотрев на удивленное лицо Джерарда, добавил, как только отошел официант, — решил завязывать с алкоголем, не пацан уже. Пора и о здоровье подумать.

— Понятно. Впечатлил… — ухмыльнулся Джерард и продолжил — Ну вот, идея появилась, а плана как это сделать не было. На самом деле конфедераты более тщательно соблюдают конспирацию, сотрудников у них меньше, поэтому и контакт с ними установить сложнее. Их всего несколько сотен на планете, а вполне справляются с контролем за не нарушением законов многотысячной Организацией. Но полгода назад план появился, и придумал его между прочим твой собутыльник. Феесбешного генерала Николая Смирнова помнишь?

— Колян? Он тоже с вами работает?

— Да у нас в ФСБ много людей есть, но он был самым высокопоставленным. С тем как пошла операция с тобой, он сильно подставился. Пришлось организовать его гибель, так что теперь он как говорится наш боец в подполье. Так сказать цена твоей вербовки. Но я отвлекся. В общем, план был прост, я привожу тебя к отелю, когда там крупный сбор членов Организации, там Николай должен был тебя свести с Лурье. И мы рассчитывали, что до утра она тебя вывезет. Но как ты понял, все пошло наперекосяк.

— А вы знали, что Лурье работает на конфедератов?

— В том-то и дело, я же сказал, что мы долго искали как к ним подобраться, а информация о Лурье поступила чисто случайно. От кого как я не знаю, такие вещи не разглашаются. Вот и решили воспользоваться шансом.

Дверь черного хода открылась, и на пороге появился Новиков.

— А вы все пивом балуетесь, — настроение у него явно было отличным. — Тебе, Умка, в кино сниматься, а не за компом просиживать штаны.

Повернувшись к Джокеру добавил.

— Если бы я не знал, что он с тобой до нашей беседы пообщался, я бы подумал, что он на самом деле поддался на мои уговоры.

— Не прибедняйся, ты тоже отлично убеждал. Теперь ты, надеюсь, опровергнешь свои доводы, о том что экспанты такие уж хорошие — проворчал Алекс.

— Конечно, в машине и расскажу,

Джерард поднялся из-за стола.

— Тогда идемте к машине, — сказал он.

На улице пройдя два пустынных вечерних квартала, они сели в маленький Фиат, за руль сел Джокер, ключи которому дал Джерард.

— Ты спрашивал, почему экспанты не такие уж белые и пушистые? — спросил Новиков у Алекса уже в салоне и, не дожидаясь, ответа начал объяснять. — Когда тебе дают бусы как туземцу, а в замен берут что-то действительно ценное это не торговля, тем более если это делают без твоего разрешения. Экспанты наградили нас массой абсолютно бесполезных технологий. Чего только стоят полеты в космос на реактивных ракетах или двигатели внутреннего сгорания. Все это тупиковые с точки зрения глобального прогресса ветки развития. Такие же бесполезные технологии есть в химии, медицине и за все это земляне платят сполна.

— И какая ваша цель? Остановить прогресс или составить список покупок? Не слишком ли смело — спросил Алекс.

— Смело пока. Но вода камень точит. Для начала, наша цель забрать хотя бы часть рычагов правления у экспантов.

— Всего лишь? — с голосе Алекс сквозил сарказм.

Джокер отвлекшись от дороги, взглянул в его сторону.

— Зря иронизируешь. Ты ведь ничего о нашей деятельности не знаешь. И о том что уже мы сделали, — в голосе Новикова не было и следа, того что слова друга хоть как-то задели его. — Зачем ты дал согласие Джерарду ничего не зная о нас, а сейчас ехидничаешь. Неужели я тебя так отлично завербовал на сторону экспантов.

— Ничего ты не завербовал, — отрезал Алекс. — Тут все просто Джокер. Там — пришельцы, которые меня гнали через полмира как кролика. Здесь — ты, мой друг, который никогда меня не предавал и Джерард…

— Я значит не твой друг? — хмыкнул ирландец, до этого молча смотревший в окно

— Ну я тебя полгода знаю, но после всего, что было за эти дни, могу тоже сказать… да могу сказать: здесь два моих друга. Так что для меня выбор с кем я очевиден. А если я задаю вопросы, это не значит, что я колеблюсь.

В салоне повисла тишина.

— А как вы себя называете? Те экспанты, те конфедераты, а вы? — спросил Алекс, чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу.

— Ну официального названия у нас нет, — засмеялся, слегка наигранно Джерард, — как ты понимаешь нашу организацию мы нигде не регистрировали. Между собой называем нас Фронтом Сопротивления или просто Фронтом, а в шутку — резисторами.

— На самом деле, чаще просто резисторами, — добавил все еще серьезный Новиков.

— Хм… резисторами, с фантазией туго у вас.

— Не в фантазии дело, — заметил Виктор, — просто нам до поры до времени себя лучше вообще никак не называть. Я, например, знаю всего десяток человек в нашей организации, только тех с кем работаю над проектом и нескольких контактных людей из других направлений. А вообще знаю, что на Земле нас несколько сотен, причем многие работают вообще автономно и контактируют с один или двумя резисторами.

— Это тактика террористических организаций, — добавил Джерард, — нет возможности уничтожить такую организацию целиком, несмотря на возможное предательство или провал отдельной операции. Так что возможно у нас с тобой в отделе, работал резистор, но я его не знаю, а он меня.

— А если с твоими контактами что-то случится, как связь поддерживать? — удивился Алекс

— Риск есть, но риск потерять всю организацию в случае предательства или случайного обнаружения экспантами еще больше. Ведь немногие из нас имеют гражданство Леи, а на конфедератов, насколько я знаю, ты первым станешь работать. Хотя, — Джерард засмеялся — может именно, что я не знаю.

Остановились в подворотне, пятиэтажного старого дома недалеко от центра.

— Вот здесь мой дом, точнее его черный ход, — сказал Джокер. — Вроде тихо.

Он вышел из машины, сделав знак оставаться спутникам в салоне, неспешно подошел к неприметной двери в углу. Постоял у двери и махнул, чтобы они подходили. Когда Алекс и Джерард были рядом с дверью, та уже была открыта. Алекс присмотрелся: обычная дверь в подвал, хоть и старая, но ухоженная и недавно покрашенная.

Виктор скрылся за дверью

— Заходите аккуратно, тут ступеньки и закрывайте дверь, — послышался его негромкий голос из темноты.

Алекс зашел после Джерарда и прикрыл за собой дверь, в подвале зажегся свет, хоть и не яркий, но глаза, не привыкшие к свету, пришлось прикрыть. Через несколько секунд. Когда Алекс приоткрыл глаза он увидел как Джокер спускается по каменой лестнице в глубь подвала, заметно было, что делает он это регулярно.

В подвале они оказались перед большой металлической дверью без признаков каких-либо замков или ручек. Джокер вытащил из стены кирпич, под которым оказался рычаг красного цвета. Его вид говорил, что создавали его в годах семидесятых прошлого века. Как только Джокер дернул рычаг в двери что-то щелкнуло и она приоткрылась сантиметров на пять.

— Что это такое? — спросил Алекс

— Это одно из секретных укрытий КГБ, которые они оборудовали по Праге еще в семидесятых. Местные спецслужбы о многих из них даже не знали, несмотря на то что были союзниками. Каждое из них снабжено мощным источником электрического питания от пражского метро, его же чехам тоже мы построили. Заходите.

Внутри зажегся свет и Алекс увидел прямоугольное помещение площадью метров тридцать с серыми бетонными стенами и небольшой синей дверью с надписью "санузел". Вся комната вдоль стен была заставлена высокими серверными стойками, где тихо перемигиваясь лампочками находились сервера, которых хватило бы на неплохой вычислительный центр. В центре комнаты стоял прямоугольный стол, с несколькими компьютерами, вокруг стола расположились удобные офисные стулья.

— Ничего так местечко, — хмыкнул Джерард, — на бомбоубежище похоже.

Алекс понял, что Джерард тут тоже впервые.

— А оно и бомбоубежищем могло стать, если нужно, — ответил Джокер, набирая код на панеле слева от двери. — Вентиляция тут тоже от метро, раньше даже водопровод был, но сейчас воды нет, наверное, при какой-то реконструкции улиц или подвалов, кто-то "ненужную" трубу отрезал.

Набрав код и увидев загоревшийся зеленый сигнал, Джокер прикрыл дверь, та ответила характерным щелчком, который должен был сигнализировать о том, что дверь закрыта.

— Ну, коллеги, садитесь, — он указал на стулья вокруг стола, — перейдем к делу.

— Ты Алексей пока мало знаешь об организации, но в двух словах надеюсь ты понял. Мы знаем о существовании внеземной Конфедерации, знаем о том, что пришельцы с Леи, называющие себя экспантами, управляют нашей планетой и нам это не нравится. Ты согласился войти в наши ряды и при этом завербоваться в ряды конфедератов. Ты, Джерард, давно в рядах Фронта и знаешь, что с этого момента у нас новая группа. Вся она здесь.

Он обвел глазами парней, все молчали и слушали.

— Перед нашей группой стоит одна из важных задач Фронта на ближайшие десять лет, — Джокер сделал паузу, даже излишне театральную. — Мы должны создать новые деньги.

— Новые деньги? — удивился Алекс, — Это шутка?

*****

Симона не улетела в Париж, как сказала Алексу. Она осталась в Праге и сейчас сидела в подвале и вместе с Софией, которая была по ту сторону экрана слушала аудио запись. Из говоривших она знала только голос Харламова, но благодаря ирландскому и русскому акцентам двух других собеседников быстро разобралась, кто из них кто.

— Новые деньги? Это шутка? — спросил Алекс

— Да, новые деньги, — сказал Новиков, — То, что в наших рядах появился ты, хакер с нулевым кодом, делает, наконец, эту задачу реальной.

— Я так и думал, — вздохнул Джерард.

— Отлично раз вам все понятно, объясните теперь и мне, — Алексей говорил со скпетической иронией в голосе

В этот раз заговорил Джерард.

— Понимаешь, Апекс, деньги сами по себе ничего не стоят. Это некий эквивалент, который люди готовы признать для обмена на свои ценности: продукты или труд. Именно поэтому деньгами выступали в древней истории какие-нибудь ценные вещи, чаще всего металлы, золото, серебро, медь. Люди были готовы признать в них ценность. Позже, в процесс развития общества в вопрос, что считать деньгами, вмешалось государство. Деньгами стало то, в чем правитель готов принимать налоги. Посуди сам, все платят налоги и, например, правитель решил, что прием налогов будет осуществляться исключительно деревянными палочками, которые сам король дает подданным в качестве оплаты за их товары или жаловиания придворным и армии.

— Но их же легко самому выстругать, — удивился Алекс

— А это уже наказание за фальшивомонетничество, — рассмеялся Виктор. — Или ты думаешь, в чем смысл монетных дворов? Ты когда-нибудь размышлял, почему во всех странах фальшивомонетчиков жестоко наказывают? А с глобализацией финансов, которую проводят экспанты, вообще случилась интересная ситуация. Вот скажи, почему российское государство наказывает гражданина своей страны, если он напечатает валюту совсем другой страны. Какое оно имеет отношение к валюте Японии, Китая, США или Австралии? А ведь посадят, если ты на ксероксе иены начнешь печатать.

— О палочках я не просто пример привел, — продолжил Джерард, — такая валюта ходила в Британии, до начала 19-го века, а ввел их еще Генрих первый в 12-м веке. Об этом мало кто говорит, но это была параллельная фунту стерлингов валюта. Механизм выпуска был таким: локальные шерифы изготовляли ореховые палочки, на одной из граней которых поперечными насечками обозначали сумму, пускаемую в оборот, после чего расщепляли палочку вдоль через эти насечки с отрубом в районе "рукоятки". В результате получалась длинная часть с рукояткой (stock), и короткая часть (foil), дополняющая эту длинную часть до полной палочки. Насечки были на обоих частях. По совпадению этих частей проводился контроль. Говорят, что из-за фактуры орешника подделка была невозможна. Так что даже такую валюту защищали от подделки. Далее, используя foil (короткую часть), они покупали что-либо нужное короне или выплачивали кому-либо королевское жалование. Эти палочки (foil) принимались потом шерифами обратно в качестве налогов по насеченному на них номиналу — операция, на которой и нужен контроль подлинности. Когда экспанты создали свой Банк Англии в конце 17-го века то, между прочим, в уставный фонд вносили в том числе и эти ореховые палочки.

— Никогда не знал о таком, — удивился Алекс, — деревянные палочки в Британии… до 19-го века.

— Экспанты от них и избавились, потому что они мешали частному Банку Англии с его фунтом конкурировать с государственной валютой. Ведь палочки изготавливала британская корона, а фунты выпускала частная компания, — подытожил ирландец и добавил. — Их частная компания: Банк Англии.

— И теперь, я так понял, вы собираетесь выпустить свои деньги? — Алекс посмотрел на парней.

— Эта идея, одна из главных целей Фронта вот еже лет тридцать, — сказал Джерард. — И я так понял, теперь время пришло, и есть план. Поэтому ты нас здесь собрал. (Вероятно он обращался уже к Новикову)

— Да, ты прав. Теперь время пришло.

— Парни, давайте без этих недомолвок, — раздраженно перебил Алекс. — Можно без эксурсов в историю объяснить в чем идея вашего плана и как вы собираетесь разрушить гегемонию организации, котороая держит в руках весь мир и все деньги мира.

Снова заговорил Новиков

— Дело в том, деньги уже давно перестали иметь свою материальную форму, все они — просто записи в компьютерных системах центральных банков. И выпуск новых денег происходит обычным нажатием кнопок на клавиатуре, а так как большинство Центробанков в мире частные, а другие независимые от национальных правительств, то выпускать деньги в оборот они могут по своему усмотрению, хотя, конечно, формально закон им запрещает это. Как ты заметил, контролируются практически все эти операции экспантами, а недавно они ввели там, помимо обычных средств защиты от взлома систему доступа на основе генетического кода. Который может обойти только…

— …только владелец нулевого кода. — закончил его мысль Алекс. — Ну и что? При чем здесь новые деньги?

— Успокойся и дослушай, — Джерард говорил раздраженно. — Джерард сказал, что идея независимой от экспантов валюты существовала у Фронта давно. Была попытка в тридцатых, в городе Вергле это в Австрии, другие эксперименты, но экспантам всегда удавалось легко их пресечь национальными законами, оплаченными теми же экспантами. Теперь мир уходит в Сеть, и появилась возможность выпустить деньги уже там, их и деньгами можно не называть.

— Что значит там в Сети и что значит не называть деньгами?

— Рабочее название проекта Chipcoin. Его цель создать в Интернете квази расчетную единицу, которой бы стали активно пользоваться для финансовых расчетов в Интернете. Проще говоря заходя в Интернет ты расплачиваешься за товары этими чипкоинами, а не деньгами со своей кредитной карты, а если что-то продаешь в Интрнете, то продаешь за эти самые чипкоины.

— Может я чего-нибудь не понимаю ребята, но зачем они мне? Чем они лучше рублей, долларов или евро? И как вы заставите кого-то принимать эти деньги? Ведь за рубли или евро я могу в магазине купить макароны или хлеб, поэтому на работе я захочу получить именно их и продавая дом, тоже не буду просить у покупателя чипкоин.

— Ты задал хороший вопрос, — голос Новикова звучал даже приподнято. — Чипкоины будут не подвержены инфляции — это первое. Разработана глобальная программа по типу Муравейника, которая по сложному алгоритму будет выдавать каждому, кто подключится к системе определенную сумму этих чипкоинов. Что-то вроде того, как после второй мировой войны немцам выдали по 40 марок и пользуйтесь для обмена друг с другом. Так и здесь программа, живущая в Сети, будет выдавать тебе чипкоины и делай с ними что хочешь, количество выдавемых тебе денег будет зависеть только от алгоритмов контролирующих движение чипкоинов в Сети, количества активных пользователей, скорости оборота денег. Под это уже давно разработан мощный математический аппарат, чтобы избежать в будущем инфляции и обесценивания этих виртуальных денег.

— Второе. Фронт обеспечит базовое и нерушимое товарное обеспечение для чипкоинов. Например, в сотнях рекламных интернет-агентств можно будет приобрести рекламу в гугл по строго определенной цене т эта цена не будет меняться годами даже если гугл будет поднимать свои цены в обычных деньгах. И таких товаров будет много, игровые предметы в он-лайн играх, музыкальные порталы, авиабилеты.

— И вы хотите этим победить доллар? Доллар, за который можно купить гамбургер в Макдоналдсе?

— До 2020 года суммарные объемы рынков интернет-рекламы, индустрии развлечений, а это игры, музыка, фильмы превысят ВВП Великобритании. Фунту же ты доверяешь как валюте. А кроме того начиная с 2009 года экспанты начнут раскручивать маховик обесценивания денег и мировой инфляции наращивая государственные долги под видом борьбы с кризисом первые ростки которого сейчас начинаются. Так что спрос на стабильную денежную единицу будет.

— И экспанты не прихлопнут эти деньги, издав пару законов о запрете их приема?

— Главная защита от этого — виртуальность денег. Программа, как и Муравейник будет распределена на миллионах компьютеров и серверов. До кошелька с чипкоинами не может добраться налоговый инспектор, потому что это не деньги, какие с них налоги. Ты будешь их накапливать такие чипкоины при условии, что в любой момент эти деньги могут быть превращены в доллары, евро или юани?

Наступила тетральная пауза. Симона прямо видела, как Новиков (его фото сейчас было на экране в левом углу), войдя во вкус, вещает перед друзьями по всем правилам ораторского мастерства.

— Да! Будешь накапливать. Ты согласишься продать свои услуги по аутсорсингу, чтобы получить те деньги, которые не дешевеют, а дорожают на фоне всех валют. А если ты владелец магазина ты примешь чипкоины и сразу обменяешь их на местную валюту, чтобы быть чистым перед налоговыми инстпекторами. И если мы продержимся несколько лет, то экспантам будет невозможно не только технически, но и социально бороться с этими деньгами. И им придется договариваться с нами.

— С нами?

— Ну я имел в виду с руководством Фронта. Ведь конечная наша цель это то, чтобы земляне сами определяли стоимость ментальной энергии которую будет брать экспанты. Плюс мы запретим искусственное увеличение производство этой энергии с помощью воени экономических кризисов. Понятно, что только чипкоинами экспантов не заставишь вести переговоры, но у Фронта много проектов. Где-то они политические, как привод к власти неподконтрольных лидеров, где-то социальные, где-то экономические. Но поверь, Chipcoin один из ключевых сейчас проектов. Над ним работает около двадцати групп. Это группы, которые будут обеспечивать создание магазинов, рекламных агентств принимающих чипкоины, в конце концов, группа математиков, готовивших сами алгоритма выпуска денег.

— Джокер не перегружай. У меня и так голова идет кругом, — перебил Алекс. — Наша группа за что отвечать должна?

— В нашей группе ты. Поэтому наша группа отвечает за то, чтобы чипкоины возможно было без труда обменять на десяток основных мировых валют. Я уже говорил, что многие Центробанки теперь ввели контроль генетического кода для доступа к функциям создания новых денег. При этом каждый доллар, иена или евро в момент создания получают метку по которой ее можно отследить и грубо говоря, аннулировать. Ведь деньги это всего лишь файлы в памяти компьютера. Наши обменники чекпоинтов должны получать чистые деньги, которые для них будешь создавать ты.

— То есть создавать?

— Деньги, имеющие случайную метку создания. Это приблизительно так, как твой нулевой код воспринимается системой как любой пригодный для системы и тебя везде впускает. Так и создаваемые тобой деньги будут близнецами любых других созданных файлов, поэтому сопоставить их с тем, что эти деньги попали к человеку или компании через обен из чипкоинов будет невозможно.

Наступила тишина.

— Без тебя, — говорил Джерард, — мы не могли решить зту задачу. Насколько известно, на Земле больше нет программистов с нулевым кодом. Поэтому мы и затеяли все это. И именно поэтому мы тебя завербовали к конфедератам, там у тебя будет намного бОльшая защита от возможного преследования. Работай ты на экспантов они могли бы применить к тебе методы несилового ограничения доступа к компьютерам. Проще говоря, посадили бы как Наполеона на острове без компьютера и, не нарушая закон, оградили бы тебя от этого проекта. А без этих денег-близнецов проект первые годы не протянет. А когда ты конфедерат…

— Максимум это смогут заявить протест, но и этого не будет. Ты не нарушаешь законов Конфедерации, — добавил Новиков. — Хотя, наша задача сохранять твое инкогнито в операции максимально долго. В идеале, это довести проект до того момента, когда обменники уже будут создавать сами пользователи, и подпитка из денег Центробанков не нужна будет. Но в любом случаем мы решились подстраховаться, а получилось устроили тебе такое приключение.

— Подстраховались? А убийца в поезде?

— Да, — голос Новикова звучал озабоченно. — Это важно, наши люди в среде силовых подразделений экспантов пытаются выяснить, жаль, Николай вышел из игры…

— В общих чертах я все понял. Если честно, голова соображает уже тяжело… столько всего за день. Верится в эти коины с трудом, но, думаю, что вы не день это придумывали, — пошутил Алекс. — В общем теперь осталось начать работу. Ну и мне завтра стать конфедератом.

— Кстати, о завтрашней встече с Софией. Кстати как она тебе?

— Ну не знаю, похожа на типичную бизнес-вумен среднего возраста из фильмов.

— Ага, только руковдит конфедератами на Земле она уже полвека.

— Полвека, хорошо сохранилась?"

Симона посмотрела на экран. София прятала улыбку, но видно было, что ее позабавила реакция Харламова.

"Снова говорил Новиков:

— Перед тем как ты примешь гражданство, ты расскажешь Софии о сегодняшней встрече.

— Не понял? — опешил Алекс

— Нет, не об этой, — поправился Новиков. — О той, когда я тебя вербовал. Думаю, у конфедератов среди экспантов могут быть глаза и уши помимо Лурье. А о сегодняшней вербовке знают слишком многие, точнее узнают, ведь Маурик доложит своему начальству, ты будешь работать на наше подразделение анализа. В общем, есть риски. Кое-что зная о Софие, мне кажется, что узнав от тебя о беседе она решит воспользоваться тем, что ты можешь стать информатором экспантов. Ведь через тебя будет удобно сливать экспантам нужную ей информацию.

— А твои коллеги не узнают, что я работаю на них с ведома самих конфедератов.

— О Лурье же не узнали. У конфедератов о твоей роли будет знать только Ирвинг, а он умеет хранить тайны. Это явно обезопасит наши с тобой контакты. И твое и мое начальство будет их поощрять, — он хитро подмигнул. — Вряд ли нам повезет, чтобы ты, как и Джерард, работал недалеко от Праги, скорее всего, будешь работать в Мюнхене.

— А я уже в Праге работаю? — это уже голос ирландца.

— Извини, забыл тебя обрадовать. Эту базу, — он обвел рукой вокруг, — я за пару недель доведу до ума, особенно систему безопасности и возможной самоликвидлации серверов. К тому времени тебя, Джерард, переведут в Прагу.

— И в чем же радость?

— Тут пиво лучше и дешевле, чем в Москве, — рассмеялся Новиков"

Запись остановилась. Заговорила София.

— Ну вот, Симона. Первую часть операции можно считать оконченной. Харламов в рядах Фронта, у него будет гражданство планеты Конфедерации. Вам придется признать, что мой проект по созданию резисторов достаточно успешно развивается.

— Вы думаете, у них получится с чипкоинами?

— Думаю, вы со своими связями в финансовых кругах понимает, чито проект действительно реальный.

Синома согласно кивнула, помолчала, словно не решаясь сказать что думать. Наконец спросила.

— Я до сих пор удивляюсь почему вы самостоятельно нарушив устав решили создать Фронт, а сегодня поделились этим со мной. Вы ведь сильно рискуете своей должностью играя в такие игры как вмешательство в развитие планеты.

София улыбнулась.

— Если бы вы не спросили этого, я бы рисковала больше. Вы очень умная и целеустремленная женщина Симона, и тем не менее вы решили сотрудничать с нами поддавшись обычному чувству вины за то что ваши действия привели к смерти других людей. Хотя, наверное, главным была смерть подруги.

Она замолчала, рассчитывая, что Симона что-то скажет, но та только внимательно слушала.

— Первая планета, на которой я работала одним из сотрудников группы наблюдателей погибла от изменений климата, причиной которого была вырубка лесов. Они достигли уровня развития цивизицаий Греции и Рима, но умудрились истощить ресурсы планеты. Если бы у них была иерархическая система с правителями, военными гражданами этого бы не случилось. Но Конфедерация просто наблюдала, стандартно предложив им несколько религиозных учений, которые тем не менее не направили их на разумный путь развития. Вернувшись домой я долго думала над доктриной экспантов. Поэтому попросилась работать сюда на Землю. Здесь я полностью пересмотрела свой взгляд на их методы эксплуатации планет, и… решила немного усложнить им жизнь. Так появилась идея создать третью силу.

— Но зачем мне рассказывать? Ведь все и так работает.

— Я вам доверяю. И мне нужна поддержка с вашей лично стороны. Сейчас запускается проект виртуальных денег и ваше содействие через банковские каналы очень необходимо. Как руководитель конфедератов поручить вам такое я не могу, а как человеку, который хочет уменьшить власть экспантов над Землей могу.

Симона смотрела на экран, размышляя над услышанным

— Вы в очредной раз меня удивили, — наконец сказала она. — Мне приятно, что вы оказали мне такое доверие. Можете мной располагать не только в интересах Конфедерации, но и в интересах вашего Фронта сопротивления.

— Спасибо, Симона. Я рассчитывала на вас. Скоро в Праге утро, у меня встреча с программистом, который будет надеяться провести меня.

Женщины рассмеялись.

Эпилог

Лето в этом году выдалось прохладным и дождливым. На дворе август, а на термометре в полдень чуть больше двадцати, и это на Лазурном берегу. Но если вспомнить, что в прошлом декабре по предсказания должен был состояться Конец Света, то для лета после этого знаменательного события погода была просто отличной.

Алекс сидел в летнем кафе небольшого отеля и перечитывал небольшую статью в свежем Forbes.

Кто он создатель новых денег

В это году объем эмиссии Chipcoin достиг уровня сопоставимого со 100 млрд. долларов. Эти так называемые виртуальные деньги занимают в расчетах за рекламу в интернете 10 %, на рынке расчетов за виртуальные товары в играх 20 %, а около 30 % объявлений о продаже на интернет-аукционе Ebay указывают цену в Ср (это аббревиатура новой формы расчетов). Оплата пока, конечно происходит в реальных деньгах по курсу виртуальной биржи Сhip-stock.

Что это? Новые деньги или мыльный пузырь. Ответа на этот вопрос нет, поскольку создатель Chipcoins, господин Хирасика личность настолько непубличная, что скорре всего является вымышленным персонажем. Тем не менее официально сообщается, что это математик, который решил дать миру "правильные" деньги.

Так как же работают эти правильные деньги. Во-первых…."

Алекс отложил журнал, поднялся из-за столика, оставив на столе десятку за кофе с круассаном. Возле кафе притормозил серебристый Ягуар, пассажирское стекло опустилось и оттуда донесся голос Лурье:

— Мсье, вы не заняты сегодня вечером?

— Нет, мадемуазель, — сохраняя невозмутимость, ответил Алекс, — до понедельника я совершенно свободен.

— Тогда я приглашаю вас завтра на чашечку утреннего кофе. Садитесь, я вас подброшу.

— С удовольствием, мадам. Утренний кофе, моя слабость, — он обошел машину, опустился на пассажирское сиденье, и, поцеловав очаровательного водителя в щеку, добавил, — я полюбил его в одном отеле на Байкале. Это далеко. Вы, наверное, там и не были.

Ягуар, взвигнув покрышками, стартовал в сторону побережья.

Content

Острожский Глеб Экспанты: Вторжение

Острожский Глеб Экспанты: Вторжение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог