Гордон Корман

39 КЛЮЧЕЙ: ФАЛЬШИВАЯ НОТА

Впервые состязание таит в себе такие невиданные надежды… и неведомые опасности.

Всем, от Моцарта до Кэхилла, у кого есть братья и сестры, от того, у кого их нет, с благодарностью.

Глава 1

Голодовка была объявлена два часа назад в восточном пригороде Парижа.

Саладин нехотя подошел к банке с кошачьим кормом, брезгливо понюхал ее и с презрением отвернулся.

— Ну, давай, Саладин, ешь, до Вены еще далеко, — уговаривала его Эми Кэхилл, юная барышня четырнадцати лет. В ответ египетский мау мяукнул, что на кошачьем языке, видимо, означало: «Ты, наверное, издеваешься надо мной, хозяйка».

— Понимаешь, он привык к красному окуню, — защищала своего кота Эми.

Однако на Нелли, компаньонку Кэхиллов, это не произвело должного впечатления.

— Ты знаешь, сколько стоит красный окунь? А мы должны экономить. Неизвестно, сколько нам еще придется мотаться по свету в поисках этих ключей.

В ответ Саладин недовольно промурлыкал:

— М-р-р…

Брат Эми, одиннадцатилетний Дэн Кэхилл, оторвался от нот:

— Держись, чувак. Я с тобой. Кто ж знал, что это будет самый медленный поезд в Европе. Ну когда же мы, наконец, нормально поедем?! Кое-кто летает на собственных реактивных самолетах, а мы трясемся в этих экспрессах для лузеров! Он что, останавливается в каждой деревне Франции?

— Пока нет, но скоро он начнет останавливаться в каждом населенном пункте Германии, а потом и Австрии. Зато так мы сэкономим кучу денег, ведь, в конце концов, я не для того согласилась стать вашей няней…

— Не няней, а компаньонкой, — поправил ее Дэн.

— …чтобы потратить все ваши деньги на красного окуня и дорогие билеты, а потом бросить все на полпути и вернуться домой.

— Да нет же, Нелли, мы тебе очень благодарны за все, что ты для нас делаешь. Ты же знаешь, мы без тебя — никуда, — успокаивала ее Эми.

Эми все еще не могла прийти в себя после круговорота событий, происшедших с ними за последние две недели.

«Вот так. Сегодня ты круглый сирота, а завтра — представитель самой могущественной семьи в мире».

Какой удивительный поворот судьбы! Сначала эти дети, брат и сестра, оказываются на руках у бесчувственного опекуна, затем у непрестанно сменяющих друг друга нянь и вдруг — раз! — неожиданно узнают такое о своем происхождении! Оказывается, их родственниками были многие выдающиеся личности, например Бенджамин Франклин и Вольфганг Амадей Моцарт!

«Мы были простыми сиротами, и вдруг у нас появился шанс оказаться на вершине мира…»

И это вполне реальный шанс, надо только выиграть состязание, устроенное согласно последней воле их любимой бабушки Грейс. Суть его состоит в том, чтобы найти спрятанные по всему миру тридцать девять ключей от тайны могущества семьи Кэхилл. Итак, они оказались участниками весьма необычной охоты за сокровищами, ведь приз, который должен получить победитель, — мировое господство.

Но кто делает высокие ставки, многим рискует. Их соперниками были личности, способные на любую подлость. И детям уже пришлось узнать это на собственном опыте.

«Что ж, то ли еще будет».

Эми украдкой посмотрела на своего брата.

«…Надо же, еще две недели назад мы с ним как идиоты дрались из-за телевизионного пульта».

Ей казалось, что Дэн как-то недостаточно проникся всем происходящим. Он был невозмутим и не видел ничего особенного в том, что они, оказывается, происходили из такой знатной семьи. Для него все это было само собой разумеющимся. В самом деле, что плохого в том, чтобы править миром? Значит, они такие. У этого одиннадцатилетнего парнишки не было ни родителей, ни гроша за душой, а теперь от них ушла и их любимая Грейс Кэхилл. Но в то же время бабушка сама затеяла всю эту опаснейшую игру и втянула туда своих внуков. Порой Эми совсем ничего не понимала.

Она встряхнула головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей, и постаралась сосредоточиться на Дэне. Он все еще не отрывался от нот, в которых тщетно пытался найти какие-нибудь зашифрованные послания.

— Ну, как дела, Дэн? — спросила она.

— Пусто, — ответил он. — Слушай, а ты уверена, что этот чувак Моцарт тоже Кэхилл? В том смысле, что вот Бен Франклин не мог даже просто высморкаться, не оставив на платке какого-нибудь зашифрованного послания, а здесь — ничего, одни ноты.

Эми закатила глаза:

— Чувак Моцарт? Ты родился уродом или пока только учишься? Да знаешь ли ты, что Вольфганг Амадей Моцарт — величайший классический композитор всех времен и народов?

— Вот именно — классический. Тоска зеленая.

Тут Нелли все-таки пришлось вмешаться:

— А вы знаете, что ноты соответствуют первым буквам английского алфавита от А до G? Может, это даст какой-то ключ?

— Ага, а то мы это не проходили. Я даже буквы пытался переставить на тот случай, если это анаграмма. Слушайте, никакой это не ключ, зря нас из-за него чуть на тот свет не отправили.

Эми не сдавалась:

— Нет, ключ. Это должен быть ключ, и все тут.

Тридцать девять ключей! Казалось, не было еще в истории человечества столь опасного состязания, где победитель получал бы все. И кто в этой сумасшедшей гонке за мировое владычество заметит гибель двух никому не нужных сирот?

«Но ведь мы живы. И мы нашли самый первый ключ». В биографии Бенджамина Франклина. Эми не сомневалась, что второй ключ был связан с жизнью Моцарта. Но как бы там ни было, разрешение всех сомнений ждало ее в конце дороги, по которой долго и тягостно шел поезд, — в Вене, там, где жил, работал и писал свою гениальную музыку великий Вольфганг Амадей Моцарт.

Оставалось только надеяться, что их соперники не прибудут туда первыми.

— Ненавижу Францию, — мычал Гамильтон Холт, держа в огромной руке тонюсенький гамбургер. — Здесь вся страна сидит на диете.

Холты стояли за прилавком маленького кафе на небольшой станции в тридцати километрах к востоку от Дижона. Им казалось, что со стороны они выглядят как типичная американская семья в отпуске, но на самом деле Холты, включая их одиннадцатилетних дочек-близняшек, скорее смахивали на шеренгу нападающих американской футбольной сборной.

— Равнение на приз, Хэм! — без устали повторял своему сыну глава семейства Эйзенхауэр Холт. — Вот найдем все тридцать девять ключей и скажем «прощай» этой голодной диете. Рванем во все самые огромные фаст-фуды Соединенных Штатов. Но пока, сынок, мы должны найти этих болванов Кэхиллов.

Мэдисон прожевала кусочек и скорчила гримасу:

— Здесь одна горчица!

— Идиотка, мы в Дижоне, — ответила ее сестра Рейган. — А это горчичная столица мира.

За это Мэдисон дала ей пинка в живот, да такого, что им вполне можно было бы уложить носорога, но та, как истинный Холт, даже не поморщилась, только язык высунула, дразня сестру. Крепкие орешки эти ребята Холты.

— Девочки, не ссорьтесь! — заверещала их мамаша Мэри-Тодд. — Кажется, я вижу поезд!

Все семейство изумленно уставилось на локомотив, который, кряхтя и подрагивая, вползал на перрон.

Мэдисон брезгливо сморщила носик:

— Я думала, в Европе поезда быстрее.

— Нет, эти Кэхиллы не так просты, как мы думаем, — заявил папаша Холт. — Они специально сели в самый медленный поезд, чтобы никто не догадался. Айда! Команда, стройся!

Все семейство уже давно привыкло к тренерскому жаргону Холта-старшего. Может, его и выгнали когда-то из Военной академии Вест-Пойнт, ну и что с того? Зато он был отличным организатором. И лучшей мотивации, чем стать равными своим благородным кузенам, для Холтов не было. Это состязание давало им шанс доказать, кто здесь истинные Кэхиллы. И они должны первыми найти все тридцать девять ключей, даже если для этого им придется сделать отбивные из своих противников.

Они по команде бросились врассыпную и спрятались за зданием вокзала.

Отфыркиваясь и чихая, поезд наконец остановился у платформы. Несколько пассажиров вышли, кондукторы поспешили помочь им вынести багаж, и никто не заметил странного вида семейство, состоящее из пяти человек, запрыгивающих в последний вагон поезда. Холты были на борту.

Не откладывая дела в долгий ящик, они тут же начали обыскивать вагоны. Конечно, поначалу они планировали действовать незаметно и аккуратно, не привлекая к себе внимания других пассажиров. Но на деле такой хитроумный план оказался для их семейства, чьи размеры одежды можно было найти только в «Мире больших людей», невыполнимым. Сбившись в тесную кучу, они пробирались по проходу, то и дело застревая и мешая друг другу, задевая своими могучими телами чьи-то плечи, выворачивая чужие колени, наступая кому-то на ноги, оборачивая на себя ненавистные взгляды разгневанных пассажиров и вызывая проклятия на всех языках мира.

Когда они всей толпой вторглись в третий вагон, Гамильтон ненароком задел дамскую шляпку, которая слетела с головы своей владелицы и приземлилась на пол; дама наклонилась за ней, уронив с колен клетку с попугаем. Клетка застучала по полу, попугай возмущенно захлопал крыльями и страшно закричал. Этот шум привлек внимание Саладина, сидевшего через шесть рядов от попугая; кот вскочил на спинку сиденья, чтобы получше разглядеть, что там происходит. Эми обернулась узнать, куда смотрит Саладин…

— Х-хо… — она, как всегда, начала заикаться от волнения.

— Холты, — остолбенел Дэн.

К счастью, хозяйка попугая бросилась в проход, спасая своего питомца, и заблокировала движение. Дэн мигом схватил Саладина и засунул его вместе с нотами в багажное отделение на верхнюю полку.

— Ну, давайте же, леди, — нетерпеливо подгонял Холт даму с попугаем, когда вдруг он увидел Дэна.

Верзила одним махом перешагнул через клетку, а заодно и через ее владелицу. Дэн схватил Эми и потащил ее в противоположный конец вагона.

Нелли бросила свой рюкзак под ноги великану, и он всем своим брюхом распластался на полу между сиденьями.

— Excuser-moi, monsieur, — на идеальном французском извинилась Нелли и протянула джентльмену руку.

Неблагодарный Эйзенхауэр ударил девушку по руке, в ответ на что Нелли вскочила ему на спину, оседлав, словно дикого мустанга.

— Психованная иностранка! Ты что делаешь?! — завопил Эйзенхауэр.

— Она не иностранка, папочка! — Гамильтон поднял Нелли в воздух, как былинку, и швырнул на сиденье. — Это же нянька болванов Кэхиллов!

— Я буду кричать, — пригрозила им Нелли.

— А я выкину тебя в окно, — ответил ей Холт-младший, и слова его прозвучали так убедительно, что в них можно было не сомневаться.

С трудом поднявшись, папаша Холт выпрямился и приготовился к новой атаке.

— Присмотри за ней, Хэм! — крикнул он и, сопровождаемый всей своей стаей, бросился догонять добычу.

Пробежав вперед, Эми с Дэном с размаху влетели в вагон-ресторан. Вокруг них за маленькими столиками чинно сидели люди, и к потолку поднимался аппетитный пар от блюд. Дэн посмотрел назад и увидел за стеклом двери искаженное гневом лицо Эйзенхауэра.

Он бросился к официанту и, показывая пальцем на человека в дверном проеме, тоном борца за справедливость заявил:

— Этот человек говорит, что вы подсыпали ему в суп стероиды!

Эми дернула Дэна за рукав:

— Ты еще можешь шутить в такое время! Ты что, совсем забыл, какие они опасные?!

— Да мне и самому страшно! Если б можно было спрятаться на верхней полке, как Саладину! Неужели у них в поездах нет охраны? Разве здесь закон не запрещает пятерым неандертальцам преследовать двух несчастных детей?

Эми совсем запаниковала:

— Какой еще охраны? Ты что, забыл, что никто не должен знать, кто мы и откуда?! Запомни: нас все еще разыскивают социальные службы Бостона.

Эми открыла дверь в тамбур, втолкнула вперед себя Дэна и оказалась в почтовом вагоне, где высились кучи полотняных мешков, до отказа набитых письмами, а также коробки, посылки и упаковки всех мыслимых и немыслимых размеров и конфигураций.

— Эми, помоги мне! — Дэн тут же взял руководство на себя. Он начал подтаскивать к двери вагона тяжелые коробки, создавая мощнейшую баррикаду. Самую тяжелую посылку, а точнее огромный замороженный окорок, они подвесили к дверной ручке. Дэн попробовал дернуть — отлично, дверь не поддавалась. Тут из соседнего вагона послышались крики: Холты были на подходе.

Эми с Дэном испуганно ринулись в следующий вагон, но дверь оказалась заперта. Эми из всех сил начала стучать по исцарапанному стеклу, за которым находились купе, но там было совершенно пусто. Она попробовала стучать громче — ни одной живой души.

А в противоположном окне уже показалась суровая, как скала, физиономия Эйзенхауэра. Он с такой силой забарабанил в дверь, что, казалось, весь вагон вот-вот разлетится на мелкие кусочки.

Эми пыталась взять себя в руки:

— Они же наши кузены, они не посмеют нас тронуть.

— Да? Но в Париже они чуть не отправили нас на тот свет! — закричал Дэн, схватив с пола завернутую в почтовую бумагу хоккейную клюшку.

— Дэн, ты серьезно?..

В этот момент Холт-старший с разбегу вышиб дверь, она распахнулась и ударила Дэна так, что он упал, а клюшка застучала по полу.

— Дэн! — вскрикнула Эми. Ослепленная яростью, она схватила клюшку и стукнула ею папашу Холта по голове. Верзила принял удар, немного покачнулся и, сраженный, рухнул без чувств на пухлый почтовый мешок.

— Bay! Вот это нокаут! — придя в себя, произнес ошеломленный Дэн.

Но победа была недолгой. В следующий момент вся стая Холтов ворвалась в вагон. Мэдисон вцепилась в Эми, а Рейган прижала к стене Дэна.

Они снова оказались в западне.

Глава 2

— Мой пончик! — склонилась над мужем Мэри-Тодд Хольт. — С тобой все в порядке?

Эйзенхауэр сел на пол, потирая огромную, размером с куриное яйцо, шишку, выросшую у него на голове.

— Ну, разумеется, я в порядке. Ты что, думаешь, я такой слабак, что какое-то насекомое может меня опрокинуть?

Но у Рейган все же оставались некоторые сомнения:

— Не знаю, не знаю, пап, все-таки это бейсбольная бита.

— Скорее хоккейная клюшка, — поправил ее Дэн.

— Считай, что это были твои последние слова, щенок!

Жертва клюшки поднялась с пола, слегка покачнулась и чуть было не упала снова, но преданная супруга помогла Эйзенхауэру удержать равновесие. Однако он грубо оттолкнул ее руку и проворчал:

— Я же сказал тебе, что я в порядке, это просто поезд трясется. Или ты думаешь, что я не умею держать удар? Это они так думали в Вест-Пойнте, но ты-то прекрасно видишь, каков я на самом деле.

— Что вам от нас надо? — вдруг раздался голос Эми.

— Какой умный вопрос, девочка. Просто дайте нам то, что вы взяли в Париже, и тогда мы не сделаем вам ничего плохого.

— Да. И можете считать, что вы еще легко отделались, — пообещал папаша Холт, потирая растущую шишку.

— Но у нас ничего нет, все у Кабра, это они все взяли, — защищалась Эми.

— Э, нет, у них всего лишь бутылка, но можешь за них не беспокоиться, они тоже за это скоро ответят. Нам известно, что ноты у вас, — злобно прошипела Мэдисон.

— Какие такие ноты? — с невинным видом переспросил Дэн.

В ответ Эйзенхауэр легко, словно котенка, поднял Дэна, брезгливо придерживая его двумя пальцами за воротник.

— Послушай, ты, насекомое, ты что, думаешь, что ты такой крутой, да? Потому что ты был любимчиком старухи Грейс, да? Ну, так знай, что для меня ты не более чем то, что выскребают со дна птичьей клетки!

И он, словно железными щупальцами, обвил своими пальцами тоненькую шею Дэна, который, почувствовав, что начинает задыхаться, стал, словно рыба, хватать ртом воздух и искать глазами Эми, но видел лишь искаженное от удушья собственное отражение в стекле.

Что ж, над Холтами приятно было иногда поиздеваться, они были идеальным объектом для насмешек с их неуклюжими повадками, медвежьей фактурой, тренерским жаргоном и неизменно одинаковыми спортивными костюмами. Но теперь было не до шуток. Это были враги, и очень опасные, способные…

Но Эми не собиралась смотреть, на что они были способны.

— Прекратите сейчас же! — закричала она. — Вы получите то, что хотите!

У Мэдисон наступил момент триумфа:

— Вот видите, я же говорила вам, что стоит только надавить на них по-настоящему…

— Перестань, детка, — увещевала ее мать. — Ты же видишь, что Эми умница. Ах, если бы только все Кэхиллы были такими же разумными.

Эми подбежала к Дэну, лежавшему ничком на почтовых мешках. Он был в шоке:

— Зачем ты это сделала?

— Грейс не для того все это затеяла, чтобы нас убили в каком-то почтовом вагоне. Мы должны что-то придумать.

Под конвоем Холтов они медленно направились к своему вагону.

— Только посмейте! — угрожающе прошипел Эйзенхауэр, когда они проходили мимо проводника.

Наконец они дошли до своих мест. Гамильтон плюхнулся в кресло рядом с Нелли, едва не впечатав ее в окно. Но она даже не обратила на это внимания, ее взгляд был прикован к детям:

— Что они с вами сделали?

— Все нормально, — мрачно ответила Эми. И, посмотрев на Эйзенхауэра, сказала: — Они там, на верхней полке.

Все Холты дружно бросились открывать багажник, причем каждый изо всех сил старался оказаться самым первым и самым главным, они буквально карабкались друг по другу, образовывая живую двигающуюся гору. Но тут, лениво позевывая, с полки высунулась голова Саладина; кот спрыгнул на пол, потянув за собой шлейф мелких бумажных крошек, легко и безмятежно, словно маленькое облачко, рассеявшихся в воздухе. Это было все, что осталось от таинственных нот, написанных рукой самого Моцарта.

— Наш ключ! — закричала Нелли.

— Как, это и был ваш ключ? — взревел Эйзенхауэр. Он схватил Саладина и начал трясти его вверх тормашками, надеясь, что кот изрыгнет ключ, но он лишь издал какой-то непонятный звук, похожий на икоту, и выплюнул комок шерсти вперемежку с изжеванными и изорванными огрызками старой бумаги.

Это был конец, и ничего нельзя было спасти. Сплошное конфетти.

Эйзенхауэр Холт буквально взорвался от негодования, при этом выяснилось, что его голосовые связки по силе ничуть не уступают его мышцам, но тут перед ним возник кондуктор, с трудом протиснувшийся сквозь толпу бросившихся врассыпную пассажиров.

— Что здесь происходит? — с сильным французским акцентом строго поинтересовался он. — Немедленно предъявите ваш билет на поезд.

— Что? И вы смеете называть это поездом? — взревел Эйзенхауэр. — Да у себя в Штатах я бы не посадил в этот драндулет даже своего хомяка!

Лицо кондуктора стало красным:

— Сейчас же предъявите ваш паспорт, месье! На следующей станции вам придется иметь дело с властями!

— Зачем же так далеко ходить? — Тут Эйзенхауэр швырнул кота в Эми. — Забирай свою крысу! Полный вперед, Холты!

И вся пятерка Холтов дружно выпрыгнула из поезда и, к великому изумлению Эми, кубарем покатилась вниз по железнодорожной насыпи.

— Ну и ну! Не часто такое увидишь, — восхищенно пробормотала Нелли.

Но Эми была на грани срыва:

— Ненавижу их. Из-за них мы потеряли наш единственный ключ.

— Никакой это не ключ, Эми, а самая обыкновенная музыка, хоть и написанная большой шишкой — Моцартом.

— Но он и правда большая шишка, — рыдала Эми, — и если мы ничего не нашли, это не значит, что там ничего нет. А я еще хотела сыграть ее. Вдруг ключ был в самой музыке?

— Так тебе нужны просто ноты? — удивился Дэн. — Это же легко!

И он раскрыл складной столик, вытащил из него салфетку и начал что-то писать. Эми в изумлении смотрела, как ее брат начертил пять линий и начал записывать на них ноты.

— Но ты же никогда раньше не сочинял музыку!

— Может, и так, — согласился Дэн, не отрываясь от салфетки. — Но зато я смотрел на них все время с самого Парижа. Вот и все. Достоверность гарантирована.

Эми даже не собиралась с ним спорить, она знала, что ее брат обладал фотографической памятью. Когда-то ей об этом говорила бабушка Грейс. Но могла ли она тогда догадываться, что этот дар сыграет в их жизни такую важную роль.

К тому моменту, когда поезд пересек немецкую границу, у Эми уже были ноты, восстановленные со всеми нюансами. И надо ли говорить, что Саладина к ним даже близко не подпустили.

Выходя с венского вокзала Вестбанхоф, ни Эми, ни Дэн, ни Нелли даже не подозревали о том, что за ними кто-то наблюдает.

На заднем сиденье шикарного черного лимузина, припаркованного напротив центрального входа в здание вокзала, сидела Натали Кабра и внимательно следила в бинокль за каждым их шагом.

— Я вижу их, — сообщила она своему брату Иану, сидевшему рядом с ней, и брезгливо поморщилась: — Почему они всегда выглядят, как какие-нибудь бродяги? И у них что, совсем нет багажа? Одна котомка и рюкзаки. Неужели они и правда такие нищие?

— Это не оправдание для Кэхиллов, — безучастно заметил Иан, обдумывая следующий шахматный ход. С самого Парижа его партнером был электронный шахматист из Владивостока. — Какой глупый ход, я думал, что программа умнее, — ворчал он всю дорогу.

Это уже начинало действовать Натали на нервы:

— Иан, послушай меня. Быть суперумным еще не означает не делать глупостей.

Да, Иан был известным интеллектуалом и считал, что умнее его нет никого на всем белом свете. Но порой здравый смысл бывает важнее самого высокого IQ, особенно учитывая, что умственные способности Иана были на максимальном уровне. И хотя Натали ценила своего брата за это, она знала, что с ним всегда надо быть начеку.

Иан презрительно ухмыльнулся, отдал противнику слона, но в уме уже просчитывал игру на семь шагов вперед.

— В наших руках бутылка из Парижа, у всех остальных нет никаких шансов, и уж тем более у этих клиентов благотворительных заведений, — успокоил он сестру. — На этой дистанции мы точно будем первыми.

— Или последними, если кто-то и дальше будет таким же самоуверенным. Смотри-ка, они берут такси! — Она постучала в окошко водителю: — Шофер, следуйте за этой машиной.

Глава 3

Когда дело касается гостиниц, то большее не всегда значит лучшее. Вот только их номер в отеле «Франц Иосиф» был и вовсе размером со спичечный коробок. Но по крайней мере они могли его себе позволить, что без устали повторяла Нелли.

Дэн все время ныл, повторяя, что хочет в отель «Винец».

— Не «Винец», а «Венец», — занудствовала Нелли. — Так называют жителя Вены, это то же самое, как в Бостоне — бостонец.

Но Дэн не унимался:

— Все равно смешно. Пойду лучше поищу что-нибудь для своей коллекции.

— Мы не для этого сюда приехали. — Эми раздраженно опустила Саладина на пол, и кот тут же принялся обнюхивать все углы в поисках красного окуня. — Мы в Вене, но у нас по-прежнему нет никаких идей, что делать дальше.

Дэн вытащил из рюкзака свой ноутбук и подключил его через адаптер к розетке:

— Можешь до ночи смотреть в свои ноты, а я попробую найти ответ в Сети.

— Это отвратительно. Неужели ты думаешь, что можешь найти в Гугле решение всех мировых проблем?

— Вовсе нет, но я могу найти в Гугле Моцарта. Ух ты! Тридцать шесть миллионов страниц! Посмотри на это: «Моцарт — самый знаменитый в мире житель Вены». Спорим, Оскар Майер, изобретатель хот-догов, круче!

Нелли все это время не отрывала взгляд от вида из окна:

— Так, я чувствую, мне пора заняться вашим воспитанием. Вы знаете, что Вена — один из самых красивых городов мира? Посмотрите на эти здания, некоторые из них были построены в тринадцатом веке!

— Скорее всего, это колокольня собора Святого Стефана, — сказала Эми, указывая на одно из них. — Удивительно, она, должно быть, такая же высокая, как небоскребы в Штатах!

Украшенные барельефами и горгульями, все дома сверкали покрытой золотом лепниной фасадов. Прямо под ними шумел широкий и оживленный бульвар Рингштрассе.

Однако Дэна вся эта красота совершенно не трогала, и он продолжал сидеть в Сети.

— Слушай, Эми, я сейчас скачал всю эту музыкальную дребедень. Тут можно найти что угодно. Напомни, как называлось то произведение?

Эми мгновенно оказалась рядом с Дэном:

— KV-617. Это одно из самых последних его произведений, он его написал незадолго до смерти. Вот оно!

Дэн открыл нужную страницу:

— Ага, вот оно, но только… как странно. Здесь оно другое, а здесь такое же.

Эми достала салфетку:

— Как другое? Где?

— Вот смотри, здесь оно такое же, потом идет повторение. В Сети нет вот этих трех строк посередине, между началом и повторением. Странно, не может же что-то пропасть из Интернета.

И тут глаза Дэна засверкали огнем первооткрывателя:

— Я понял! Значит, Моцарт специально вставил эти три строчки в своем тайном послании Бэну Франклину в Париж!

— Так значит, Дэн, эти ноты и есть часть тайной переписки между двумя великими людьми, а эти три строчки и есть ключ! — воскликнула Эми.

Но Дэн был невозмутим:

— А что это дает нам, если мы даже не знаем, что могут означать эти строчки?

Эми словно подрезали крылья. Ее брат был совершеннейшим ребенком и все время ее раздражал, но самое противное в нем было то, что он почти всегда был прав.

Моцартхаус, или Дом-музей Моцарта, находился по адресу улица Домгассе, 5. При нем располагалась старинная семейная библиотека. Так как из всех зданий, в которых жил и работал великий композитор, это было единственным сохранившимся, к нему всегда, начиная с девяти часов утра, вела огромная очередь.

Дэн был в шоке:

— Что здесь делают все эти люди? Это же Моцарт, а не Диснейленд!

Эми сделала огромные глаза:

— Это квартира Моцарта, ты понимаешь? Может, он спал на этой кровати, сидел вот на этом стуле, обмакивал перо в эту самую чернильницу, когда создавал свою бессмертную музыку.

Дэн сразу погрустнел:

— Мне что, придется стоять в этой очереди, чтобы увидеть старую мебель?

— Да, — заявила Эми строго. — Ты будешь стоять здесь столько, сколько нужно. До тех пор, пока мы не поймем, что значит этот ключ. Нам надо узнать о Моцарте все, ведь разгадка его тайны может оказаться где угодно.

— Ага, в каком-нибудь стуле, — робко пробормотал Дэн.

— Может, и в стуле. Слушай, ты же знаешь, что за нами гонятся Холты, и все остальные, скорее всего, тоже у нас на хвосте. И они старше, опытнее и богаче нас с тобой. Нам ни на секунду нельзя расслабляться, понимаешь?

Они простояли в очереди еще минут сорок, и надо ли говорить, что Дэн не был от этого в восторге, но зато как только они вошли в музей, он понял, что очередь была все же самой интересной частью программы.

Оказавшись в тесной толпе противных туристов и восторженных меломанов, они со скоростью черепах двигались вдоль бархатного каната, протянутого по всему дому. Один турист из Австралии был настолько растроган присутствием Маэстро, что начал рыдать.

— Не плачь, дружище, — пробормотал Дэн, — скоро все закончится.

Оставалось только самому в это поверить.

Детям на шести языках было сказано нигде ничего не трогать. Да и одного взгляда на Дэна было достаточно, чтобы понять, какую он представлял угрозу для музея. Плечи Дэна опускались все ниже и ниже с каждым новым охом и ахом благоговейной публики. У Эми настроение было не лучше, но по другой причине. Нельзя искать то, не знаю что. Она до боли в глазах обыскивала взглядом каждый экспонат, каждый квадратный сантиметр стен в надежде найти зашифрованное послание или какой-нибудь тайный знак, пока, наконец, ее глаза не начали вылезать из орбит, а в висках не затрещали пулеметы.

Однако довольно скоро стало ясно, что Моцартхаус — это всего лишь музей, вернее, превращенная в музей старинная квартира, которой более двухсот лет.

«И что я здесь собиралась увидеть? — мрачно размышляла Эми. — Неоновую вывеску, гласящую: „Внимание, Кэхиллы! Ключ за подзеркальником“?»

Да, все-таки жизнь не такая простая штука.

Когда, наконец поток туристов вынес их к выходу, Дэн облегченно вздохнул:

— Слава богу, этому конец. У Бэна Франклина хотя бы были разные прикольные изобретения, а этот парень целыми днями только и писал музыку. Пойдем отсюда, Эми, мне нужен глоток свободы.

Эми неохотно признала, что он прав, тут нечего искать.

— Нам пора в гостиницу. Вдруг Нелли все-таки удалось накормить Саладина?

Дэн и сам все время беспокоился за кота:

— Знаешь, я думаю, нам надо продать какое-нибудь бабушкино украшение и купить Саладину на эти деньги красного окуня.

Эми охнула и крепко схватила Дэна за руку.

— Хорошо, хорошо, не будем трогать ожерелье, продадим что-нибудь другое, — поспешил успокоить ее брат.

— Я не об этом. В подвале ведь осталась библиотека Моцарта!

— Эми, прошу тебя, не делай этого! Ты хочешь найти противоядие от скуки в еще большей скуке!

Они спустились по темной лестнице и оказались в небольшой мрачной комнате. Поразмыслив немного, Дэн решил, что Эми, в конце концов, была права, ведь свои самые главные открытия они сделали именно в библиотеках. И потом, если они там что-нибудь найдут, получится, что он не зря страдал все это время.

Библиотека оказалась не совсем обычной. На столе стоял единственный компьютер двадцатилетней давности, в котором находился весь перечень материалов. Чтобы получить нужную информацию, нужно было сделать запрос и передать его библиотекарше, которая выглядела так, словно сама была бабушкой Моцарта.

Пока дети дожидались своей очереди, Эми занялась компьютером. Переключив язык на английский, она набрала KV-617 и имя Бэна Франклина. Не найдя ничего нового, она перешла к биографии Моцарта. И тут она впервые обнаружила имя Марии Анны «Наннерль» Моцарт.

— Представляешь! У Моцарта тоже была старшая сестра!

— Мои ей соболезнования, — зевнул в ответ Дэн.

— Кажется, я припоминаю, что Грейс мне что-то о ней рассказывала. Ну, конечно! Она была такой же одаренной, как и Моцарт, но с ней не занимались и не устраивали для нее выступлений, так как она была девочкой. — Она стала листать дальше. — Дэн! Оказывается, здесь хранится оригинал ее личного дневника!

Дэну все это уже давно начало действовать на нервы. Конечно, у Эми всегда были более близкие отношения с бабушкой, но все равно его каждый раз раздражало, когда она вспоминала, как много у них с Грейс общего.

— Мне кажется, мы ищем что-то о Моцарте, а не о его сестре.

— Но если Моцарт был Кэхиллом, то, значит, и Наннерль была Кэхилл, — заметила Эми. — Дело не в этом. Понимаешь, все, что мы с тобой сейчас увидели, останется в твоей памяти каким-то смутным воспоминанием, а в моей голове сохранится каждая подробность, каждая мелочь. Что, если и Моцарт с Наннерль были такими же, как мы с тобой?

Дэн был оскорблен:

— Приехали. Значит, ты хочешь сказать, что Моцарт был полным идиотом и я такой же?

— Ну почему сразу идиотом? Просто у мальчиков и девочек голова устроена по-разному. Я просто уверена, что Наннерль записывала в своем дневнике то, чего Моцарт никогда бы даже не заметил.

Она быстро заполнила заявку и передала ее библиотекарше. Та в свою очередь с удивлением воззрилась на двух детей:

— Но этот дневник написан от руки и на немецком языке. Вы, дети, умеете читать на немецком?

— Н-н-ну… — начала мямлить Эми.

— Нам необходимо его увидеть, — бойко ответил Дэн.

Когда, шаркая своими библиотечными тапочками, строгая дама скрылась за шкафами, Дэн прошептал:

— А вдруг там будет что-то вроде зашифрованных посланий и рисунков Франклина?

Эми пришлось с ним согласиться, ведь, в конце концов, что-то все же лучше, чем ничего.

Им показалось, что прошло уже довольно много времени, а старушки все не было видно. Вдруг они услышали какой-то сдавленный крик, и в комнату белее снега, с глазами огромными, как блюдца, вбежала старушка-библиотекарша.

Дрожащими руками она набрала какой-то номер и страшным голосом быстро заговорила по-немецки, из чего дети поняли только одно слово — polizei.

— Это значит «полиция», — перевела Эми.

Дэн испуганно посмотрел на сестру:

— Ты думаешь, она как-то догадалась, что нас разыскивают социальные службы Массачусетса?

— Да откуда? Она даже не знает, как нас зовут.

Ответ пришел от самой библиотекарши:

— Прошу меня простить, но произошла ужасная трагедия! Дневник Наннерль Моцарт исчез! Его похитили!

Глава 4

Нелли Гомес никогда не была кошатницей. Во всяком случае, до того как стать главной хозяйкой египетского мау, объявившего голодную забастовку. Она выключила айпод и обеспокоено посмотрела на Саладина. Поразительно, но кот до сих пор ничего не ел. Да, видимо, он был крепче, чем казался. Она слышала, что у Грейс Кэхилл был удивительно твердый характер, и видимо, он перешел по наследству ее коту.

Более того, Саладин все время чесал себя вокруг шеи и за ушами. Нелли взяла кота на руки:

— Что с тобой, котяра? Может, у тебя блохи?

Сказав это, она вдруг замерла и поспешно опустила кота на пол. Нелли была способна бродить с двумя чужими детьми по свету, искать сокровища, подвергаться смертельной опасности и даже построить целую школу неуправляемых детей.

Но она ненавидела насекомых.

Вдруг она услышала скрип двери, и в комнату, еле волоча за собой ноги, ввалились Эми с Дэном.

— Ну как, тяжелый выдался денек?

— О, просто офигенный! — съязвил Дэн. — Представь себе старый дом, которому тысяча лет в обед, без единой видеоигры, и где то, что ты долго ищешь и потом, наконец, находишь, вдруг прямо у тебя из-под носа куда-то исчезает. Куча безмозглых тупиц! Представляешь, они вызвали целую армию, чтобы найти какой-то пропавший дневник, которым наверняка уже сто лет назад позавтракали термиты!

— Термиты питаются деревом, а не бумагой, — заметила Эми. — Зато мы раздобыли еду.

И она бросила на пол сумку с продуктами.

— Бургер Кинг? И вы это называете едой? Мы же в Австрии, дети, а это страна сочных шницелей, квашеной капусты и белой спаржи. А еще здесь продаются самые вкусные в мире булочки! И вы покупаете американский фаст-фуд? Ну ладно — Дэн, но ты, Эми, как ты могла? — запричитала Нелли.

На что Дэн, как ни в чем не бывало схватил бургер, включил телик и плюхнулся на диван.

— Белая спаржа! Им мало зеленой? Не угодно ли отведать мокрых сигар, сэр? — не унимался Дэн.

Но тут зажегся экран, и у всех троих разом отвисли челюсти.

Во весь экран, больше, чем сама жизнь, на них смотрел изумительной красоты тинэйджер в шикарнейшем супер-пупер-модном рэперском прикиде.

Он улыбался, щедро выставляя напоказ все свои у тридцать два сверкающих идеальной белизной зуба. Молодой человек давал пресс-конференцию, и вокруг него была целая толпа журналистов и поклонников.

По всему было видно, что этот тип чувствовал в себя совершенно непринужденно в лучах собственной славы. А впрочем, почему бы и нет? Ведь у него уже было собственное самое рейтинговое реалити-шоу на телевидении, его сингл стоял на первой строчке хит-парадов, у него вышла своя линия модной одежды, серия популярных детских книг, экшен-мэны, сувенирные ножички для стейков и, наконец, собственные игрушки-конфеты. Вот так.

Звали это чудо природы Йоной Уизардом, или Йоной-Волшебником. Магнат и мировая звезда, кузен Кэхиллов и их соперник в поисках тридцати девяти ключей.

— Йона! — воскликнула Эми и тут же осеклась.

Ну почему с теми, у кого было все — слава, сила, опыт и куча денег, вынуждены состязаться двое никому не нужных сирот? Она заметила дату в нижнем углу экрана:

— Так это было вчера! Что он здесь делает? В Вене!

Нелли, как всегда, была больше информирована:

— На этой неделе выходит европейская версия его альбома «Кто хочет стать гангстером?», так что это, скорее всего, рекламная кампания.

— Да это просто прикрытие, он здесь тоже потому, что знает, что следующий ключ связан с Моцартом. Может, он нашел в Париже что-то такое, о чем мы не знаем, — удрученно заметил Дэн.

— Либо он работает на пару с Холтами. Откуда-то ведь они узнали, в какой поезд мы сели, — добавила Нелли.

Эми недоверчиво глядела в экран. Было что-то знакомое в том месте, откуда шел репортаж. И вдруг ее осенило:

— Дэн!!! Так это же на Домгассе!

Дэн ошарашено уставился в экран:

— Точно! Это совсем близко от Дома Моцарта — и смотри! — та самая старушка-библиотекарша! Ну, та, что вызвала отряд спецназа, когда пропал дневник!

Нелли сосредоточенно глядела на старую австриячку с палочкой:

— Что-то она не похожа на фанатку рэпа.

— Да нет, всем интересно взглянуть на такую знаменитость, — возразила Эми. — Слушайте, а ведь он не просто так выбрал именно это место для своей пресс-конференции. Видимо, он решил отвлечь на себя внимание и выкрасть из библиотеки дневник Наннерль.

— Кажется, ты права, только не забывай, что ему пришлось бы все это проделать на глазах миллионов телезрителей!

— Да? А ты когда-нибудь видел Йону одного, без своего папочки, который вечно маячит у него за спиной, говоря сразу по двум мобильникам и еще рассылая эсэмэски по всему свету со своего «Блэкберри»? Смотри, что-то его нигде рядом не видно.

И тут Дэн наконец все понял:

— Значит, получается, что пока Йона развлекает публику, его папаша проникает в Моцартхаус и тырит оттуда дневник! Эми, ты знаешь, а ведь ты была права: все дело в дневнике!

— Именно. Но только теперь он во вражьем стане.

— Тухляк, да. Мы опоздали всего на день. Но ничего, — сказал Дэн, и глаза его зажглись огнем вдохновения. — Они стащили его у музея, а мы стащим его у них!

— Даже не вздумай, слышишь? Искать что-то и воровать — разные вещи. Вы — не воры, — вмешалась в разговор Нелли.

— А Йона со своим папочкой — воры, — не сдавался Дэн, — и если мы хотим их обойти, то нам придется все делать, как они.

Но Нелли оставалась непреклонной:

— Так. Пока я ваша няня…

— Компаньонка! — перебил ее Дэн.

— …я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как вы катитесь вниз по наклонной.

— Но так мы проиграем! — заорал на нее Дэн.

Но тут в разговор вмешалась Эми, лицо ее оставалось невозмутимым, а голос — спокойным:

— Послушайте. То, что говорит Дэн, — просто отвратительно. Но он во многом прав. Конечно, воровать нельзя. Но условия этого состязания для нас просто невыполнимы, если мы будем оставаться примерными детками. У нас есть шанс повлиять на всю дальнейшую судьбу нашей планеты!

— Может быть, у вас и есть такой шанс, — заметила Нелли. — Но вспомните, что говорил вам мистер Макентайр: нельзя верить никому и ничему, включая, между прочим, и его самого.

Эми почувствовала, что еще чуть-чуть и она заплачет, но раскисать было нельзя. Она взяла себя в руки и продолжила:

— Мы почти не помним наших родителей, так рано они погибли. У нас оставалась Грейс. А теперь и ее нет с нами. Победить хотят все. Но для нас эта победа — нечто большее. И мы не должны позволить себе идти на компромиссы, нам надо быть готовыми ко многим испытаниям. А это значит, что ключи мы будем искать везде, где бы они ни были, и даже в чужих номерах.

Нелли притихла. Эми перевела дыхание и продолжила:

— Ты не Кэхилл, Нелли, поэтому тебе, возможно, не стоит рисковать собой вместе с нами. И если то, что мы делаем, не соответствует твоим моральным принципам, то в таком случае нам лучше было бы расстаться.

Дэн во все глаза смотрел на свою сестру. Если они останутся одни, то не смогут путешествовать по всему свету, не говоря уже о машинах, билетах, гостиницах и границах. Они и так были как две паршивые овцы среди своих соперников; оставшись совсем без взрослых, им придется перемещаться по, миру разве что с помощью чуда?..

Нелли внимательно смотрела на своих подопечных. К вспыльчивому характеру Дэна она давно привыкла. Но Эми… В свои четырнадцать лет это была самая разумная девочка, какую она в только видела. Внезапно на нее нахлынула настоящая волна нежности к этим детям и гордости за них.

— Вы что, и правда думаете так легко от меня избавиться? — грозно спросила она. — Не дождетесь! Пусть это и ваша игра, но правила здесь устанавливать буду я. Или вы без меня хотите ограбить этого суперстара? Не выйдет! Двигай сюда свой стул. Будем придумывать план!

Отель «Роял Габсбург» расположился в самом центре политической жизни Вены, в районе Ландштрассе. Когда-то, во времена Австро-Венгерской империи, это был королевский дворец. Его белый мраморный фасад, украшенный золотой лепниной и подсвеченный прожекторами, предстал перед Кэхиллами во всем своем великолепии на фоне темного вечернего неба.

Дэн даже немного растерялся:

— А вы уверены, что он живет именно здесь?

— На все сто. Это же самый гламурный отель в городе. Где ж ему еще жить? — успокоила его Эми и показала рукой в сторону толпы журналистов и папарацци рядом с главным входом в отель. — Теперь ты веришь?

Нелли озвучила дальнейшую программу:

— На восемь вечера у Йоны назначена презентация его нового альбома, так что с минуты на минуту он спустится вниз и начнет общаться с журналистами, а через некоторое время уедет на «Евротейнмент ТВ», где ему устраивают пышный прием. Говорят, там будут все сливки общества.

— Мне казалось, что после всего, что случилось с нами в Париже, ты перестала быть поклонницей его таланта, — подшутил над ней Дэн.

— Да, но, видишь ли, кто-то ведь должен помочь вам ограбить этого парня. Еще раз объясняю для самых непонятливых: как только Йона появляется внизу, можно смело отправляться в его номер.

Едва Нелли закончила фразу, к отелю, словно по мановению волшебной палочки, подъехал, шелестя шинами, белоснежный «Бентли» и остановился, ожидая своего Очень Важного Пассажира. Толпа заволновалась, и тут у выхода из отеля собственной персоной показалась звезда в сопровождении своего отца. Ночь озарилась вспышками фотокамер.

— Прячься скорее, он не должен нас увидеть! — прошептала Эми, и друзья скрылись за газетным киоском, наблюдая оттуда, как Йона общается с репортерами.

— Че такое, йо? Спасибо всем, кто пришел… Я типа заценил это… Ваще.

Папаша Йоны непрерывно стучал большими пальцами по клавиатуре своего «Блэкберри», отправляя эсэмэски и щедро делясь со всем миром красноречием своего сына.

Журналисты принялись засыпать Йону вопросами:

— Йона, сможете ли вы удивить публику европейской версией своего альбома?

— Правда ли, что вы встречаетесь с Майли Сайрус?

— Вы в курсе, что приемы вашего экшен-мэна-кунгфуиста не прошли контроль безопасности?

Йона отвечал им в своем обычном духе, с легкостью сочетая городской и простонародный сленг.

Эми, конечно, никогда не была поклонницей Йоны, но тем не менее ее восхищала его способность так непринужденно и естественно держаться в толпе и его блистательное умение общаться с папарацци. Он не просто метко отвечал на все вопросы, он умел заставить журналистов полюбить себя.

Они были полной противоположностью друг другу, даром что родственники. Эми начинала трястись от страха еще только при одной мысли, что ей о придется выступать перед публикой.

Какой-то журналист выкрикнул:

— Послушай, Йона, тебе только пятнадцать, а ты уже на вершине славы. Не боишься того, что выше идти уже некуда?

Это был его звездный час:

— Не парься, йо. Кто сказал, что я на вершине? Даже в этом отеле есть чуваки покруче меня. Здесь живет Великий Герцог Люксембургский. Улавливаешь? Ты меня не путай. Я здесь так, просто вас развлекаю. Но когда их королевские высочества покупают мои игрушки-конфеты, я балдею. Ваще.

Нелли сразу заторопилась:

— Пойдем отсюда скорее, а то меня сейчас стошнит от его скромности.

Пока Йона продолжал очаровывать прессу, Кэхиллы обогнули отель и вошли в него через боковой вход.

Пройдя мимо стройных рядов позолоченных лифтов, они проскользнули в дверь с табличкой на немецком языке.

— Только для персонала, — прошептала Нелли.

— Ты что, знаешь немецкий? — удивились дети.

— Да так, это мой рабочий язык, — скромно ответила Нелли. — Смотрите, грузовой лифт!

Лифт доставил их на цокольный этаж, где повсюду были одни коридоры. Эми тряслась от страха, боясь, что кто-нибудь выйдет из-за угла и их поймают. В коридорах было пусто, но ей было страшно. И холодно. Так холодно бывает только от страха, когда кажется, что тебе в позвоночник залили жидкий азот. Наконец она смогла из себя выдавить:

— А п-п-почему здесь никого нет?

— Да потому, что вся дневная смена сейчас наверху, в самой гостинице, — предположила Нелли и вдруг радостно воскликнула: — Бинго!

Она вошла в маленькую каморку, похожую на гардеробную, и нашла там одежду для персонала. Выбрав для себя костюм горничной, Нелли быстро переоделась.

— По-моему, серьгу из носа лучше вынуть, — посоветовала ей Эми.

— Да ладно, пусть висит, надо же хоть как-то оживить эту сухую униформу. И потом, красоту ничем не испортишь! Вперед!

Она взяла тележку, затолкала туда свою одежду, а заодно и детей, набросала сверху кучу постельного белья и полотенец, и с маскировкой было покончено.

— А мы знаем, в какой комнате он живет? — донесся из тележки голос Дэна.

— Разумеется, в королевском люксе, где ж еще станет жить это чучело! И тихо там. Тележки не разговаривают.

Лифт поднял их на верхний, семнадцатый этаж. Нелли выкатила тележку в холл и оказалась перед дверью номера 1700, над которым красовалась позолоченная корона. Она смело приложила к замку электронный ключ, замок пискнул, мигнул зеленым глазом, и Нелли вкатила тележку в апартаменты.

— Вот это да! — во весь голос заохала компаньонка. — Вот она, жизнь богатых и знаменитых!

Здесь все было как в настоящем дворце: и драгоценная мебель, которой мог бы позавидовать любой музей, и мягкие пухлые бархатные диваны, и кресла девятнадцатого века, и древний китайский фарфор — все соответствовало самому изысканному и безупречному вкусу.

Нелли нагнулась к тележке, чтобы выпустить оттуда детей, как вдруг услышала у себя за спиной чей-то голос с сильным иностранным акцентом:

— А разве горничным не положено стучать в дверь Его Высочества?

Глава 5

Испугавшись, Нелли ногой затолкала детей обратно в тележку и еле слышно пробормотала:

— А-а-а, простите, я думала, здесь никого нет, я должна оставить свежие полотенца в номере господина Уизарда.

— Милая леди, эти апартаменты предназначены для Его Высочества Великого Герцога Люксембургского, — слегка приподнимая уголки губ, ответил ей господин. — А американский телевизионный актер проживает этажом ниже и уже столько шума наделал из этого, должен вам заметить.

— Простите, сэр, не буду вам мешать.

Нелли покатила тележку к выходу.

— Один момент, если позволите. Раз уж вы здесь, сделайте одолжение, спальне Его Высочества требуется легкая уборка.

— Да, но мне действительно надо быть в номере господина Уизарда, — продолжала отступление Нелли.

— Чепуха, это займет у вас всего пару секунд. И еще есть пара моментов, на которые мне хотелось бы обратить ваше внимание, сударыня. Не проследуете ли вы за мною в ванную комнату, пожалуйста?

— Хорошо, — проговорила Нелли. Господин прошествовал в ванную, а она быстро наклонилась к тележке, сунула ключ в первую попавшуюся в белье руку и прошептала: — Бегите вниз, как только услышите мой голос!

— А что же будет с тобой?! — чуть не закричала Эми.

— Уж как-нибудь справлюсь. Найдите там дневник. Встреча в отеле. И поосторожней! — дала последние распоряжения компаньонка и покинула их.

Секунду спустя дети услышали ее звонкий голос:

— Но эта ванная больше, чем вся моя квартира!

Белье полетело на пол, Эми с Дэном выкарабкались из тележки и выбежали из номера.

— Йона живет этажом ниже, — проговорил Дэн, и они стремглав бросились вниз по лестнице.

— Бедный Йона! И как он только живет в таких трущобах?! — воскликнула Эми, войдя в его апартаменты.

Как и королевский люкс наверху, номер был огромным и элегантным. Полы сверкали мрамором, и на них красовались необыкновенной красоты восточные ковры ручной работы. Казалось, все предметы, начиная с мебели и заканчивая пепельницами, были расставлены рукой гениального мастера так, что в каждой вещи чувствовался особый смысл.

— Слушай, наш дом в Бостоне — это просто сарай по сравнению со всем этим богатством, — изумился Дэн.

— А мне плевать на всю эту красивую жизнь. Просто лишнее доказательство того, как высока цена нашего приза, — ответила ему Эми.

— Грейс тоже была богатой. — Дэну вдруг стало грустно при воспоминании о пожаре, который произошел в доме бабушки в день ее похорон. — Все равно, уж лучше быть бедными, но нормальными, чем богатыми и такими идиотами, как Йона или Кабра.

— Да, но деньги дают столько преимуществ, — сказала Эми. — Они открывают все двери, а мы каждый раз вынуждены заходить с заднего входа. Мы с тобой и правда как изгои, Дэн.

— Именно поэтому нам нужна хитрость. — Он внимательно начал осматривать весь номер. — Как ты думаешь, если бы я был таким же болваном с головой из игрушек-конфет, то где бы я спрятал этот дневник?

— Давай уж лучше обыщем здесь все, — засмеялась в ответ Эми.

И они начали прочесывать апартаменты, заглядывая под все подушки, шкафы, комоды и занавески.

— Эми, смотри, какой! — Дэн нашел пятнадцатисантиметрового экшен-мэна с лицом Йоны, одетого в пластмассовые рэперские джинсы и толстовку «Фэт Фарм». — Что-то не слишком похож, по-моему, копия симпатичней оригинала.

— Сейчас же поставь на место! — зашипела Эми, копаясь в комоде. — Достаточно того, что мы влезли в чужой номер, а ты еще берешь эти его глупые игрушки.

— А вдруг он сгодится для моей коллекции, у него их и так тут целая коробка. Ой, смотри, это же тот самый, который делает захват кунг-фу! — Он нажал кнопку, и фигурка резко сжала руку в кулак. — Д-а-а… не зря их запретили продавать, таким можно орехи колоть!

— Смотри! — у Эми загорелись глаза. Она повернула игрушку в руках у Дэна. Как только у фигурки сжимался кулак, у него на затылке загоралась надпись.

— GL63K1! Это же какой-то секретный код! — прошептала Эми.

Дэн чуть не рассмеялся ей в лицо.

— Может, ты и круглая отличница, но иногда бываешь просто тупицей. Ты что, рекламу не видела? Ее в Штатах по всем каналам крутили! Ну, конечно, это код, Эми, но только для того, чтобы бесплатно скачивать экранную заставку с сайта Йоны Уизарда.

Эми покраснела и сказала:

— От тупицы слышу.

Она отвернулась и стала искать дальше, а Дэн быстренько сунул игрушку в карман своей куртки и с невинным видом продолжил помогать сестре.

Номер состоял из пяти комнат: гостиной, двух спален, гардеробной и кухни. Они обыскали все, но дневника нигде не было. В главной спальне был сейф, да и тот был открыт и совершенно пуст. Они осмотрели всю кухню и даже мини-бар, но тоже безрезультатно.

— А может, они его с собой возят, как ты думаешь? — спросил Дэн.

— Нет, они не станут возить его туда, где на них будут смотреть десятки кинокамер со всей Европы. Он где-то здесь. И мы должны его найти.

— Ну, как мы ищем? — Дэн начал терять терпение. — Что можно найти в такой темноте? И почему здесь на каждом окне по двадцать занавесок?

Он зажег свет, и высоко над ними миллионами сверкающих звезд загорелась люстра.

Эми и Дэн дружно ахнули. Прямо у них над головами в самом центре ослепительной хрустальной корзины темнело какое-то пятно, по форме очень напоминающее книгу.

— Дневник!!! — хором закричали дети.

Дэн встал на стул.

— Не достаю! Помоги мне перетащить стол! — скомандовал он сестре.

Они придвинули тяжеленный стеклянный стол, Дэн взобрался на него, но снова не дотянулся до люстры.

— Дай сюда стул!

И вот Эми встала на стол и вцепилась обеими руками в стул, а Дэн залез на стул, предварительно положив на него еще два толстенных телефонных справочника, поднялся на цыпочки, потянулся во весь рост, осторожно раздвигая руками каскады хрустальных бус, и наконец нащупал потертый кожаный переплет книги.

— Я достал его!

Теперь дневник Марии Анны «Наннерль» Моцарт был у них в руках.

Работая с Кэхиллами, Нелли все больше и больше набиралась такого опыта, о котором раньше даже и не помышляла. Вот как, например, сейчас: она ползала на четвереньках по мраморному полу туалета Великого Герцога и мыла унитаз.

«И чтобы никаких разводов», — горько думала она.

Наверное, их королевские высочества видят разводы там, где нормальный человек их даже не заметит, как «Принцесса на горошине».

— «Великий Герцог на горшке». Хорошее название.

Но одну вещь она знала наверняка. Теперь Эми с Дэном будут ее огромными должниками. В то же время она сильно волновалась, как там дети, удалось ли им найти дневник. Если бы хоть как-то можно было об этом узнать, тогда бы она без зазрения совести запустила туалетным ершиком в этого ассистента Великого Герцога и ее шоу в пятизвездочном отеле можно было бы считать законченным.

Ее брови нахмурились, а воображение стало рисовать мрачные картины того, что могло произойти с детьми: вот Эми и Дэн пойманы, их арестовывают или того хуже… Кто знал, в какую опасную игру ввязались эти бедные дети! Ее страшила мысль не столько о службе безопасности отеля, сколько об этих сумасшедших кузенах Кэхилл, ведь от них можно было ожидать чего угодно. Победители состязания получали в свои руки бразды правления всем миром. И что им жизни двух никому не нужных маленьких детей по сравнению с такой наградой?

Так она размышляла, и мысли у нее в голове уже начинали лопаться, будто мыльные пузыри, как вдруг она услышала у себя за спиной резкий голос:

— Вы здесь не работаете, фрейлен. Что вы делаете в этом номере?

Внутри нее все сжалось в комочек, она обернулась и увидела у себя за спиной гостиничного охранника.

Но Нелли решила так просто не сдаваться и твердо сказала:

— Я здесь работаю. Или, по-вашему, я похожа на идиотку, которая тайком проникает в отели, чтобы чистить чужие унитазы?

Охранник пропустил мимо ушей ее шутку и снова повторил:

— Вы здесь не работаете.

— Неужели вы знаете в лицо каждого сотрудника? — не сдавалась Нелли.

— Нет, но у вас серьга в носу, а это противоречит правилам нашего отеля. Вам следует пройти со мной.

Нелли пыталась сообразить, какие у нее могут начаться проблемы: самое главное, она иностранка. А что будет с детьми, если ее депортируют из страны?

— Хорошо, хорошо, вы меня поймали! Я здесь по ошибке, я просто перепутала комнаты. На самом деле мне нужен Йона Уизард. Я его поклонница, понимаете, и я просто должна с ним встретиться!

Охранник испытующе смотрел на нее.

— Вы совершаете это правонарушение в одиночку или у вас есть сообщники?

— Я абсолютно одна, — пожалуй, слишком быстро ответила Нелли. — А что, разве любить Йону — это преступление? Он самый клевый…

Внезапно прямо под ними, сотрясая все здание, раздался жуткий грохот.

Охранник злобно посмотрел на Нелли.

— Это в люксе Уизарда! Молитесь, фрейлен, чтобы это не имело к вам отношения, иначе вам еще долго придется наслаждаться австрийским гостеприимством!

— Дэн, ты как?

Дэн лежал на полу среди обломков стула, рассыпавшихся поверх обломков стола.

Он застонал и сел. Под мышкой он крепко, как заправский игрок в рэгби, сжимал дневник.

— Что произошло?

— Сама не понимаю, — ответила Эми, еле держась на ногах. Она помогла подняться брату и осмотрела его ссадины. — Кажется, сначала сломался стул и мы провалились в стол, а может, сначала сломался стол, а уже потом провалился стул. Но дело не в этом. Бежим отсюда скорее. Шум мы подняли на весь отель.

Ребята выбежали из номера 1600 как раз в тот самый момент, когда, таща за собой Нелли, в дверях лестничной клетки появился охранник.

Строить из себя невинных овечек было поздно. Дверь за ними была открыта нараспашку, и из холла прекрасно просматривались обломки мебели.

Кэхиллы кинулись бежать. Едва они свернули за угол, как охранник бросился им вдогонку, но Нелли вцепилась ему в руку, да с такой силой, что чуть не оторвала ее от плеча.

— Вы не имеете права убежать отсюда! А что, если там, на полу, истекая кровью, лежит раненый Йона?!

Охранник был вне себя от гнева:

— Глупая девчонка! Да твоего героя даже нет в отеле!

Он выхватил из-за пояса рацию и что-то быстро пробухтел по-немецки.

Нелли слушала затаив дыхание. Он приказал расставить посты около всех выходов и у каждого лифта.

Эми и Дэн оказались в ловушке.

Глава 6

Кэхиллы неслись по коридору с такой скоростью, что едва не пролетели мимо внезапно распахнувшихся перед ними дверей лифта. Эми первая затормозила и с разбега втолкнула в кабину Дэна. Она нажала на первый этаж, лифт пошел вниз, и дети начали напряженно следить за переключением окошечек этажей, как вдруг Дэн резко нажал кнопку с цифрой 2.

— Наверняка нас уже ждут внизу, — объяснил он.

— Но там нет выхода! Мы не сможем выйти из гостиницы со второго этажа! — заверещала Эми.

— Почему не сможем? Сможем, — ответил Дэн.

Двери бесшумно открылись, и Дэн вытолкнул Эми на второй этаж, где располагались конференц-залы и бизнес-центр.

— Но как? — Эми была на грани истерики.

— Будем прыгать.

— Ты совсем сошел?..

Они вышли из холла, и в огромном от пола до потолка окне перед ними развернулся вид на парадный подъезд отеля. Дэн открыл одну створку, и они оказались на небольшом каменном балконе.

— Нет, Дэн. Ни за что. Я не буду прыгать. Мы все ноги переломаем!

— Посмотри вниз, — скомандовал он.

В шести футах под ними, над главным входом, был натянут полотняный тент.

Дэн перекинул ногу через решетку балкона.

— Легко! — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее. — Здесь ниже, чем с вышки в бассейне.

— Но только нет воды!

И он прыгнул. Эми с ужасом смотрела вниз, боясь, что вот-вот тент прорвется и Дэн рухнет на асфальт и разобьется. Но ничего этого не произошло. Ткань выдержала.

Улыбаясь во весь рот, Дэн переполз к краю тента, перегнулся и соскользнул вниз по опорной балке.

Эми еще никогда не приходилось бояться столько всего сразу. Она волновалась, что их найдут и поймают, переживала за Нелли и за своего ненормального братца, который был еще слишком глуп и не понимал, что можно, а чего нельзя, и еще она испытывала какой-то ужасный, на физическом уровне, страх шагнуть вниз со второго этажа на тоненький кусочек полотна.

— Давай быстрей! — послышался снизу нетерпеливый голос.

«Нет, я не могу этого сделать… Нет, я просто не могу…»

И вдруг ей стало стыдно. Так же стыдно, как и страшно. Какая же она Кэхилл после этого?! Будущее всего человечества висит на волоске, а она боится прыгнуть с шестифутовой высоты даже после того, как это сделал ее одиннадцатилетний брат. С таким же успехом можно просто торжественно передать дневник Йоне. Или Холтам. Или Кабра. Бабушка, верно, ошибалась в ней. Она ни на что не годна.

«Прости, Грейс…»

Эта мысль о бабушке вдруг произвела внутри Эми такой переворот, что она уже летела вниз, еще до того, как осознала, что с ней происходит. Как воздушный гимнаст, который изящно прыгает в сетку, она мягко приземлилась спиной в натянутый тент. И уже через пару секунд Дэн куда-то тащил ее за собой по улице.

И только в такси, в нескольких кварталах от отеля, к детям наконец вернулся дар речи.

— Нелли, — сказал Дэн.

— Знаю…

После «Роял Габсбург» их комната показалась им еще меньше и неуютнее. Встреча с Саладином была не более радостной. Египетский мау до сих пор ничего не ел, разбросал весь свой корм по полу, и номер пропах рыбой. Чесался кот еще больше, и вокруг его шеи почти не осталось шерсти.

Дети были совершенно измучены, но о сне не могло быть и речи. Они так увлеклись поисками тридцати девяти ключей, что совсем не замечали, как много для них значила их компаньонка, скольким ей приходилось жертвовать ради них, забросив свою личную жизнь, путешествуя с ними за тысячи миль вдали от дома и порой оплачивая их расходы со своего личного счета. Конечно, когда-нибудь они вернут ей эти деньги, ведь, в конце концов, у них еще оставались бабушкины драгоценности, которые наверняка были дорогими. Но драгоценности можно потерять, их могут украсть, кроме того, у них не было никаких гарантий, что они победят в этом соревновании и вообще останутся живы.

Нелли пропала. Скорее всего, ее поймали и арестовали. И с этим ничего нельзя было поделать. Совсем ничего. Только ждать.

Было два часа ночи, дети все еще смотрели «Остров Джиллигана» на немецком языке. Неожиданно раздался стук в дверь. Нервы их были так напряжены, что они буквально подскочили на месте и бросились открывать дверь.

— Нелли! — хором закричали они. — Слава…

На пороге возникла Ирина Спасская, родственница Кэхиллов из России. Это была еще одна участница состязания по поиску тридцати девяти ключей. Человек серьезный. Говорили, что раньше она была агентом КГБ. Жестокая, опытная и смертельно опасная.

Она сразу перешла к делу.

— Ваша няня задержана венскими властями.

— А вы откуда знаете? — испугался Дэн.

Лицо ее скривилось в то, что, по-видимому, считалось лучшей из ее улыбок.

— Уж если я перевозила смертоносный плутоний через секретный туннель под Берлинской стеной, то, наверное, я способна подглядеть в окно полицейской машины. Но если вам не нужна моя помощь…

— Вы действительно можете помочь Нелли? Но как? — боясь потерять такую возможность, воскликнула Эми.

— Какая тебе разница как? Если вам нужна ваша няня, конечно.

— Нет, нет! Это не наше дело! Просто вытащите ее оттуда! Мы вам так благодарны! — поспешила согласиться Эми.

— Мне не нужна твоя благодарность. Я хочу кое-что в обмен. Например, то, что вы выкрали из номера Йоны Уизарда.

— Ни за что! — рявкнул на нее Дэн.

— Один совет. — Ирина посмотрела на Эми. — Не позволяй этому мелкому наглому мальчишке отвечать вместо тебя. Лучше пусть вообще не открывает рот. У нас в КГБ была отличная разработка — очень эффективный и недорогой пластырь.

Эми совсем сникла. Они чуть ли не жизнью рисковали ради этого дневника, к тому же интерес Ирины только подтверждал важность их находки. Но чтобы Нелли из-за них оказалась в тюрьме… Нет, они не могли этого допустить. И если эта русская готова освободить их компаньонку, значит, у них нет выбора.

— Ладно, я согласна, — грустно ответила Эми.

— Давай я принесу, — неожиданно выпалил Дэн.

Эми с удивлением смотрела, как Дэн направился к прикроватной тумбочке, на которой лежал его рюкзак. Но вместо того чтобы достать оттуда дневник, он вытащил из кармана своей куртки экшен-мэна Йоны Уизарда и отдал его Ирине.

«Он хочет обмануть ее!» Эми еле сдерживала себя, чтобы не затрястись от страха, когда Дэн передавал Ирине игрушку.

Бывший агент КГБ даже бровью не повела.

— Детская штука для игр? Да ты шутишь.

Дэн пожал плечами.

— Вы просили то, что мы взяли в номере Йоны. Вот, пожалуйста.

«Не надо! — Эми хотелось кричать. — А вдруг Ирина знает, за чем она пришла?» Она с мольбой смотрела на своего брата.

Но он не замечал ее эмоций.

— Это только кажется игрушкой. А на самом деле… Посмотрите вот сюда. — И он повернул игрушку в руках Ирины так, что ее мизинец оказался в ладони у экшен-мэна. Он нажал кнопку на спине Йоны и активировал захват кунг-фу.

Бывшая шпионка не проронила ни слова. Только вена у нее на лбу вздулась так сильно, что, казалось, сейчас лопнет. Ирина жадно смотрела на зажегшуюся на бандане Йоны надпись.

— Видите? — спросил Дэн. — Это…

— Отставить светские разговоры, — и она выхватила игрушку из рук Дэна, с уважением глядя на экшен-мэна. — У нас было нечто подобное в КГБ.

Палец ее распух.

— Грубо, но эффективно. Ждите свою няню.

И она исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Эми все еще не могла прийти в себя от пережитого страха.

— Как ты мог, Дэн? А если бы она знала про дневник?

— Но она не знала, — парировал Дэн.

— Но теоретически она могла знать все! И код, и рекламу заставки с сайта Йоны.

Дэн оставался невозмутимым.

— Вряд ли она поклонница «Картун Нэтворк».

— Ты обманул русскую шпионку! Из-за этого могли убить Нелли! Или нас!

Но тут терпение Дэна закончилось:

— Что ты орешь на меня из-за того, чего не было?! На всякий случай, если ты вдруг не заметила, — я сделал что-то хорошее! Дневник Наннерль у нас, и Ирина обещала вытащить из тюрьмы Нелли. Кстати, как ты думаешь, это будет настоящий побег, как в кино? Эх, жаль только, что мы не увидим этого.

— Даже представить себе не могу, на что способен агент КГБ. Если что, она все свалит на нас в полиции!

Но Дэн не мог сдержать своего торжества:

— Зато сегодня и сейчас мы обвели ее вокруг пальца! И за это нас можно поздравить!

— Кого поздравляем? — услышали дети знакомый голос.

— Нелли!! — Эми бросилась в объятия своей компаньонки. — Но как тебя так быстро освободили? Ирина ушла только пять минут назад.

— Никто меня не освобождал, меня просто отпустили, решив, что я одна из сумасшедших фанаток Йоны Уизарда, которые и правда, буквально толпами осаждают отель. Представляете, какие-то два идиота даже спрыгнули с центрального балкона!

— Представляем, и даже в цветном изображении, — горько вздохнула Эми.

— Наглая кагэбэшница! Она обманула нас! А я-то думал, что это я ее обманул, — возмутился Дэн.

— Ладно, у всех нас была тяжелая ночь, — зевнула Нелли. — Эти хозяева красивой жизни заставили меня снова идти в подвал и искать ту самую тележку с моей одеждой, потому что они никак не могли расстаться со своей драгоценной униформой. Представляете, за мной по пятам всюду ходили копы, и мне еще пришлось как-то изворачиваться, чтобы не вывести их на вас. Поэтому я им соврала, что живу в отеле «Венец», куда они меня и доставили на машине. А уж оттуда я шла сюда пешком, но ничего, дождь пошел только на полпути, — сказала Нелли, вытирая рукавом волосы. — Слушайте, это я так провоняла или здесь действительно пахнет рыбой?

— Мы достали дневник! — радостно сообщила ей Эми. — Но сейчас нам всем надо выспаться, а завтра утром начнем с ним работать и решим, что делать дальше, ведь у нас на хвосте Холты, Ирина и Йона.

По окончании триумфальной презентации своего нового диска Йона и его отец победоносно вернулись в отель и обнаружили у себя в номере целую команду персонала, спешно убирающую обломки мебели.

Они сразу бросились к люстре, с которой грустно свисала пара оторванных хрустальных гирлянд, но темное пятно в виде силуэта книги исчезло.

— Йоне была обещана усиленная охрана! — ревел мистер Уизард на управляющего, которого подняли посреди ночи, дабы принести извинения Очень Важному Гостю.

— Поверьте, вам ничего не угрожает, mein Herr,[1] — оправдывался управляющий. — Это самая обычная поклонница. Девушка просто потеряла голову от вашего талантливого сына, сэр. Он, должно быть, сводит с ума всех своих поклонниц?

Уизард, конечно, не верил ни одному его слову. Обычная фанатка не станет врываться в чужой номер и воровать дневник Наннерль Моцарт. Это сделал тот, кто ищет тридцать девять ключей. Ясно, что это дело рук Кэхиллов.

— Йо, старик, — обратился Йона к управляющему, — а ты, типа, мог бы мне описать эту отважную цыпу, что влезла в мою хижину?

Тогда управляющий показал ему фотографию, сделанную полицией.

На лице звезды образовались складки от мучительного мыслительного процесса. Тяжело думать, когда вокруг тебя мелькают одни голливудские звезды, а тут обычный человек. И все же что-то знакомое было в лице этой девушки. Где же он мог ее видеть?

Наконец он заметил серьгу в носу у Нелли. Все ясно, это горничная-няня детей Кэхилл — то ли Нэнси, то ли Нетта, что-то в этом роде.

Так, значит, Эми с Дэном тоже в Вене. Нет, хуже того: они уже на шаг впереди него. А Йона Уизард не выносил быть вторым. Ни в чем. Ни в телерейтингах, ни в поп-чартах, ни уж тем более в такого рода состязаниях.

«Когда ты на вершине, ты уверен. Когда уверен, ты крут. Когда ты крут, ты на вершине».

И в эту самую минуту где-то в самых темных и потаенных уголках своего сознания Йона почувствовал едва уловимые, но вполне ощутимые вибрации какого-то нехорошего предчувствия. Конечно, он был первым по всем показателям телевизионной индустрии. И он заслужил этот успех. Он сам заработал его. Пот и тяжелый труд, чувак. Талант. И наш, Уизардов, суперкласс.

«И ничего страшного, что у тебя мама — Кора Уизард, со связями на самом высоком уровне во всех областях искусства…»

На лице мегазвезды мелькнула коварная ухмылка. Вот поэтому никогда нельзя расслабляться. Всего одна ошибка, и ты снова начнешь сомневаться в себе.

«Если ты проиграешь хотя бы один раз, это станет привычкой. А там и не заметишь, как ты уже лузер».

Дети Кэхилл ни за что не должны обогнать его.

К счастью, он знал одну тайну дневника, о которой ни Эми, ни Дэн даже не догадывались.

Глава 7

Дэн никогда не любил читать чужие дневники, даже если они были написаны теми людьми, которые ему нравились, и на его родном английском. Он держал вежливую дистанцию и пытался заинтриговать Саладина банкой с тунцом. А в это время Нелли и Эми переводили дневник Марии Анны «Наннерль» Моцарт, исписанный ее старинным кружевным почерком.

— Есть что-нибудь интересное? — поинтересовался Дэн.

— Здесь настоящая трагедия. Наннерль была одним из самых выдающихся музыкантов своего времени. И при этом о ней очень мало кто знал. У нее был настоящий талант, и она ни в чем не уступала своему брату. Но в те времена считалось, что девочки должны выходить замуж, готовить, заниматься хозяйством и рожать детей.

Дэн не проявил к этой истории никакого интереса:

— Ну и что? Я, например, и про ее брата узнал только благодаря этому состязанию. Нет, я, конечно, слышал про Моцарта для детей, знаешь, такое видео…

Тут Нелли не выдержала:

— Да ты наверняка слышал его музыку сотни раз, это же самые знаменитые мелодии, даже «Twinkle, Twinkle Little Star» написана Моцартом.[2]

— Теперь можно только догадываться, сколько могла бы сделать для музыки Наннерль, если бы ей дали развивать ее талант.

— Меня музыка не интересует. А она сделала что-нибудь для поиска ключей?

Эми покачала головой:

— Нет, ни на полях, нигде не видно никаких заметок.

— Здесь вклеено письмо ее брата, но, кажется, оно относится к тем временам, когда он бросил работу. Он пишет, что собирается использовать свой договор в качестве туалетной бумаги.

— Правда? — Впервые Дэн проявил интерес к происходящему. — Покажи мне!

— Здесь все на немецком, мелочь. Представляешь, у них тоже есть слово, обозначающее туалетную бумагу.

— Понятно, но откуда мне знать, что такой модный парень, как Моцарт, это знал!

— Стойте! — В голосе Эми послышалась тревога. Она перевернула следующую страницу, внимательно рассматривая корешок переплета. — Здесь не хватает страниц! По крайней мере, двух. Смотрите!

Эми была права. Вор постарался сделать так, чтобы следы его преступления остались незамеченными. Он вырезал из дневника несколько страниц, используя тончайшее лезвие.

— Думаешь, это работа Йоны? — спросил Дэн.

— Сомневаюсь, — ответила Эми. — Зачем тогда он прятал весь дневник в люстре, если уже вырезал оттуда все самое важное?

— Чтобы сбить нас со следа, — рассудил Дэн.

— Конечно, но не забывай, что этой книжке уже более двухсот лет, а за это время выкрасть из нее станицы мог кто угодно. Так что пока единственной более или менее достоверной гипотезой может быть только то, что Наннерль поставила на этих страницах кляксы и поэтому сама вырезала их из дневника.

— Кажется, это почерк Кэхиллов. Вы только не сердитесь, пожалуйста, но этому семейству очень свойственно наносить друг другу удары в спину, — сказала Нелли.

— Она права, — огорченно продолжал Дэн. — Каждый раз, когда мы приближаемся к разгадке тайны тридцати девяти ключей, кто-то оказывается впереди нас.

Дети представляли собой очаровательную картину: американская девочка-подросток, играющая на пианино, а рядом ее братишка. И что с того, что ноты написаны на бумажной салфетке из поезда, а девочка, играя, немного фальшивит.

— Перестань киснуть. А я думаю, что ключ находится именно в музыке, а ее больше ни у кого нет. Где-то внизу я видела пианино. Пойдемте в холл.

— Старая добрая тетя Беатрис, — еле слышно ворчала Эми. — Она сокращала мои уроки, чтобы сэкономить несколько пенни.

Тетя Беатрис была родной сестрой их бабушки и их официальным опекуном. Именно благодаря ей дети были объявлены в розыск социальными службами Массачусетса.

— А ты сыграй сразу новый кусок, тот, которого нет в настоящих нотах. Вдруг дверь откроется и перед нами появится дух Кэхиллов или что-нибудь в этом роде.

Она начала играть, и они услышали легкую, воздушную мелодию, отличную от основной классической части. И тут к ним присоединилась какая-то дама и запела на немецком языке. Было видно, что эта мелодия ей хорошо знакома.

— Вы знаете эту песню! Скажите, это Моцарт?

— Nein,[3] конечно, это не Моцарт. Это старинная австрийская народная песня, которая называется «Der Ort, wo ich geboren war», что переводится как «Край, в котором я родился». Как же я вам благодарна, дорогуша. Я уже так давно ее нигде не слышала.

Эми схватила Дэна за руку и потащила его в самый дальний угол, где горел камин.

— Ты слышал? Это и есть ключ!

— Что? Какая-то старая песня?

— Это же послание Моцарта Бенджамину Франклину!

— Хорошо, но о чем там говорится?

— А говорится там «Приезжай в мой край родной». А край родной у Моцарта — это Зальцбург, Австрийские Альпы. Нам надо ехать туда.

Старенький «Фиат», который им пришлось взять напрокат, чихал и фыркал, отказываясь подниматься в Альпы, но вел себя вполне прилично на гладком шоссе по другую сторону гор. Частично в этом была виновата сама Нелли, которая не умела водить машину с механической коробкой передач.

— Прекрасно! Как раз для поездки в горы! — язвил Дэн.

— Хочешь — сам садись за руль, — обиделась на него Нелли. И Дэн с такой радостью согласился, что она пожалела о том, что сказала.

Саладина все три часа езды в машине тошнило. Но к счастью, желудок его был совсем пуст, и его так и не вырвало.

Конечно, ехать поездом было бы гораздо приятнее, но после встречи с Холтами у них пропало всякое желание путешествовать по железной дороге, а в машине было легче спрятаться. А теперь, когда они, наконец, вышли на след, на них начнется еще большая охота.

Несмотря на некоторые трудности, поездка все-таки была замечательной: вокруг открывались изумительные пейзажи. Шоссе обвивало подножие Австрийских Альп, прямо как шнурки — ноги великанов. Дети крутили головами, наслаждаясь видом седовласых заснеженных вершин.

— А вот это мне больше нравится. Все-таки я согласилась на это путешествие ради того, чтобы посмотреть на мир, а не на внутренности полицейского участка в Вене.

Даже Дэн был поражен необыкновенной красотой парящих высоко в небе горных вершин.

— Спорим, если с макушки вон той горы сбросить снежок, то, докатившись донизу, он снесет целый город!

Около двух часов дня они достигли Зальцбурга — небольшого городка с рвущимися к небу шпилями церквей в стиле барокко и живописными садами, уютно примостившимися на склонах гор.

— Какая красота! — воскликнула Нелли.

— А он больше, чем я думала. Есть идеи, что и где нам искать?

Нелли пожала плечами:

— Зачем далеко ходить? В песне поется — «Край, в котором я родился». Значит, для начала надо найти дом, в котором родился и вырос Моцарт.

При этих словах из груди Дэна вырвался такой душераздирающий стон, что до него было далеко даже нытью вечно недовольного Саладина.

— Нет, вы этого не сделаете. Только не очередной Моцартхаус. Только не сейчас, когда я еще не могу прийти в себя от первого!

— Не будь капризным ребенком, — перебила его Эми. — Мы не туристы. И мы пойдем туда, где может быть ключ.

— Но почему эти ключи не спрятаны где-нибудь в лазерной стрелялке кьюзара? — Вдруг Дэн перестал ныть. — Осторожно!

Какой-то пешеход выбежал на дорогу прямо перед их «Фиатом». Нелли изо всех сил ударила по тормозам. Колеса взвизгнули, и машину занесло на тротуар, где она чуть не сбила пожилого человека.

— Ненормальный! — закричала Нелли и хотела было нажать на гудок, но тут Эми схватила ее за руку.

— Не надо! — прошептала она, прячась за приборной панелью. — Смотри, кто это!

Глава 8

Три пары глаз дружно уставились на высокого стройного мужчину, который спешно переходил улицу, постукивая по асфальту своей тростью с алмазным набалдашником.

Это был их корейский родственник и один из участников состязания, господин Алистер Оу.

— И это называется «мой друг, мы чемпионы», — заметил Дэн.

— Да, уж он-то здесь точно не для того, чтобы наслаждаться горным воздухом, — сказала Нелли. Дядя Алистер перешел дорогу и сел в автобус.

— Едем за ним! — скомандовала Эми. — Посмотрим, куда это он собрался.

Нелли лихо развернулась через сплошную линию и двинулась за автобусом, кокетливо помахав рукой другим водителям, возмущенно гудевшим ей вслед.

— Слушайте, а почему бы нам просто не спросить этого парня, куда он едет? — предложил Дэн. — Разве мы с ним не стали союзниками в Париже?

— Да, но не забывай, что сказал нам мистер Макентайр: не верить никому.

— Может и так. Но все-таки он вытащил нас из парижских катакомб.

— Вот именно. Чтобы с нашей помощью остановить Кабра. Все Кэхиллы соперничают друг с другом в течение уже нескольких веков, и он пойдет на все, лишь бы усыпить нашу бдительность в поисках тридцати девяти ключей.

Они проследовали за автобусом до моста Штатсбрюке в самом центре города. Там автобус остановился, несколько пассажиров сели, однако никто не вышел. На улицах было не протолкнуться из-за толп туристов, машин и такси. Перед «Фиатом» остановилась группа старшеклассников. Тем временем автобус тронулся и скрылся за поворотом.

— Не упусти его! — закричал Дэн.

Когда дорога освободилась, автобуса уже нигде не было видно. Они медленно двигались по тесным улочкам старого города.

— Туда! — Эми заметила автобус.

Преследователи выехали из центра и начали быстро набирать скорость на свободном шоссе вдоль гор. Разогнавшись, они не заметили, как обогнали автобус, который остановился у старинных каменных ворот и из салона которого начали выходить пассажиры. За воротами они увидели комплекс небольших очень древних строений, увенчанных шпилями и крестами.

— Это церковь? — удивилась Эми.

Дэн сразу погрустнел и жалобно прошептал:

— Вам Моцарта мало? Опять скукотища.

— Последний раз тебе не пришлось скучать в церкви. Нас там чуть не убили, если ты вдруг забыл.

Нелли развернулась и припарковалась на другой стороне улицы, подальше от автобуса.

— Аббатство Святого Петра, — прочитала она название на вывеске.

Тут они заметили высокую фигуру дяди Алистера, который вошел в ворота монастыря и стал подниматься вверх по тропинке, идущей в гору.

— Может такое быть, что ключ спрятан где-то там? — спросила Нелли.

— Видимо, Алистер считает, что может, а значит, мы останемся здесь, пока не выясним, так ли это. А ты поезжай и найди нам какую-нибудь гостиницу, и заодно Саладин хоть отдохнет с дороги, — распорядилась Эми.

Компаньонка была в растерянности.

— За нас можешь не переживать — здесь вокруг одни туристы.

— Решено, — согласилась Нелли. — Я приеду через час. И постарайтесь остаться в живых.

И она уехала.

Оказавшись за воротами аббатства, Эми сразу же нашла путеводитель на английском и начала его изучать.

— Ого! — восхищенно воскликнула девочка. — Этому месту больше тысячи триста лет! Сам монастырь был основан в 696 году, но считается, что еще раньше здесь побывали римляне.

— Римляне? — Дэн впервые услышал что-то, заинтересовавшее его слух. — Римские легионеры были супервоинами!

— Правильно, и по этой причине остатки римской цивилизации можно найти во всей Европе. Их армия была такой сильной, что они завоевали полмира.

— Непобедимые, — обрадовался за них Дэн, но тут же озадаченно спросил: — А зачем нам церковь?

— Церковь была построена в двенадцатом веке, после римлян. К этому времени относятся и самые старые погребения. На монастырском кладбище.

— Кладбище! Вот здорово! — Дэн расцвел в улыбке. — Это же совсем другое дело!

Дети подождали, пока группа туристов, в которой был Алистер, скрылась за дверьми собора, и вошли в ворота кладбища. Оно оказалось полностью заросшим густым кустарником и совершенно не похожим на те, которые они видели раньше. Вместо надгробий на могилах, покрытых буйной растительностью, стояли изящные чугунные столбики с овальными табличками, на которых старинными готическими буквами были сделаны надписи.

— Похоже на коллекцию чайных ложечек нашей тети Беатрис, — промолвил Дэн.

Эми все еще не отрывалась от брошюры. Вдруг она с такой силой сжала руку Дэна, что чуть не сломала ее.

— Дэн!!! Здесь могила Наннерль Моцарт!

— И мы будем выкапывать покойника из могилы? Офигеть!

— Прекрати паясничать! Нет, конечно!

— А если Моцарт оставил ключ прямо в могиле своей сестры? — не унимался Дэн.

— Моцарт умер раньше своей сестры. И вообще мы должны искать общее захоронение. Здесь написано, что могила Наннерль там.

— Типа общежития для мертвецов?

— Слушай, можно проявить хотя бы каплю уважения к покойникам? В этой же могиле похоронен Михаэль Гайдн. Он тоже был знаменитым композитором и другом Моцарта.

— Точно. И теперь композитор там… декомпозируется.

— Не будь грубияном, Дэн. Пойдем.

Через некоторое время они, наконец, нашли общий склеп. По сравнению с роскошными надгробиями собора Святого Петра это был простой каменный саркофаг. На его стенах были выгравированы отрывки из псалмов и имена тех, чей прах покоился внутри.

И никаких признаков ключей.

— Память твоя жива, Наннерль, — торжественно прошептала Эми. — Когда-нибудь мир оценит твой гений.

— Ну что в ней такого особенного, в этой твоей Наннерль Моцарт? Подумаешь, ну была она такой же умной, как ее брат. И что здесь такого? — недоумевал Дэн.

— Как же ты не понимаешь? Ведь это так несправедливо! Ее не оценили по достоинству только потому, что она была девочкой! — Эми была совсем расстроена.

Дэну показалось, что надо как-то успокоить Эми, и он сказал:

— Конечно, дела у нее были совсем тухляк. Но сейчас-то ей какая разница? Ведь она уже целых двести лет лежит в этой могиле.

— Для меня есть разница, понимаешь? Вот если бы мы с тобой были Моцартами. Как ты думаешь, мне было бы приятно, если бы мы были одинаково умными, а хвалили бы одного тебя и ты был бы для всех суперзвездой, а я — никем?

— Не волнуйся, Эми, с нами этого никогда не случится. Мы ни в чем не умные одинаково. А это что такое? — Он посмотрел наверх.

Там на высоте пятидесяти футов прямо в скале был вырублен вход в пещеру.

— Интересно, зачем кому-то понадобилось строить дом на такой высоте? — заинтересовался Дэн.

Подойдя чуть поближе, они обнаружили высеченные прямо в склоне горы ступеньки, ведущие к входу в пещеру.

Эми стала листать путеводитель.

— Нашла. Это зальцбургские катакомбы.

— Как катакомбы? — тревожно переспросил Дэн.

В прошлый раз они чуть было не остались навсегда в катакомбах парижских, и ему вовсе не хотелось повторять предыдущий опыт.

— Да, но только на этот раз без скелетов. Там внутри проходит множество туннелей. Это, по-моему, единственное место во всем аббатстве, где можно было бы спрятать ключи.

В сторону пещеры прошествовала группа туристов, посреди которой высоко маячила голова дяди Алистэра.

— Гонка продолжается. Противник впереди нас, — заметил Дэн.

Не успели туристы скрыться в пещере, как дети уже карабкались вверх по скользким неудобным ступеням. Войдя в пещеру, Эми сразу сделалось как-то не по себе. У нее появилось такое чувство, словно исполинское, безмолвное, старое, как сама жизнь, чудовище навсегда поглотило их в свое чрево. Дети испуганно переглянулись. Парижские катакомбы были сплошь усыпаны костями мертвецов, и там со всех сторон на них взирали черные глазницы светящихся в темноте черепов. Здесь этого не было, зато граница между светлым, радостным и знакомым миром и этим холодным подземным одиночеством была заметно ощутимее.

В туннеле было влажно и градусов на двадцать холоднее, чем снаружи.

Дэн машинально нащупал у себя в кармане ингалятор. Лишь бы не разыгралась его астма.

«Расслабься», — думал он про себя. Приступы бывают от пыли или пыльцы, а не от страха.

Слева от входа дети увидели небольшую подземную часовню, точь-в-точь как в «Семейке Флинтстоун». Там толпилась группа дяди Алистера, и дети, пряча лица, проскользнули мимо.

Навстречу им двигались другие туристы. Их бледные, едва подсвеченные тусклыми лампочками лица плавно растворялись во мраке, но тут же высвечивались снова, и уже совсем близко от них. Какой-то странный, потусторонний мир, в котором не действуют никакие законы природы.

— Держитесь правее, — услышали дети голос гида, и, теснясь и толкаясь, мимо них протиснулась группа.

Кто-то случайно наступил Эми на ногу, она испуганно вскрикнула и увидела в полутьме этого человека.

Он был немолод, старше дяди Алистера, примерно лет семидесяти, с огрубевшей морщинистой кожей, и так как одет он был во все черное, то в полумраке его голова, казалось, болталась в воздухе.

Сердце Эми забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она ухватилась за Дэна и потащила его куда-то вниз по туннелю.

— Куда ты так несешься? — запричитал Дэн, но Эми его не слушала.

Она бежала изо всех сил, пока они не оказались на безопасном расстоянии от людей. Эми перевела дух:

— Дэн, ч-ч-ч…

— Не волнуйся, — успокаивал ее Дэн.

— Человек в черном здесь!

Глава 9

— Он тебя заметил? — испуганно спросил Дэн.

— Не знаю, но лучше не испытывать судьбу, я его точно видела, когда сгорел дом Грейс. И еще когда взорвалась бомба в Институте Франклина. Нам надо бежать отсюда!

— Ни за что, пока мы не найдем то, зачем пришли, — заупрямился Дэн. — И дядя Алистер, и человек в черном? Это вдвойне говорит о том, что мы на правильном пути!

Удивительно, но Эми почувствовала гордость за своего брата. Да, это был все тот же мальчишка, который и пяти минут не мог пробыть без нее. Но иногда — как в эту самую минуту — в нем было столько мужества, сколько в ней страха.

Она набрала воздух в легкие и выговорила:

— Ладно, пойдем.

И они пошли дальше по подземелью. Туннель все время раздваивался и разветвлялся, и они внимательно следили за каждым поворотом и изгибом каменного коридора. Им не хотелось думать о самом страшном — о том, чтобы потеряться в этом подземелье, где-то посередине между Зальцбургом и центром Земли. Вскоре у них разболелись глаза от поиска каких-нибудь тайных знаков на стенах бесконечного туннеля или хотя бы малейшего намека на присутствие потайной двери или отверстия в стене или в полу. Одни безмолвные скалы или тоненькие ручейки подземных вод.

Дэн стоял на четвереньках, изучая «наскальные рисунки», которые оказались всего-навсего трещинами в каменном полу, когда вдруг свет в пещере вспыхнул и тут же совсем погас.

Сказать, что стало темно, было бы не сказать ничего. Дети вдруг окунулись в удушающую кромешную тьму, в абсолютное отсутствие всякого света. Они словно внезапно ослепли.

Такого страха Эми не испытывала еще никогда в жизни. Она стала хватать ртом воздух все чаще и чаще, и ей казалось, что воздух, который она заглатывала, кто-то снова из нее выкачивал.

Дэн протянул руки и дотронулся до Эми, чтобы как-то ее успокоить, но от неожиданности она вскрикнула, и крик ее эхом разлетелся по всей пещере.

— Спокойно, это я! — зашептал он, хотя и сам испытывал что-то совсем далекое от спокойствия. — Наверняка это просто вырубилось электричество!

— И человек в черном здесь тоже просто? — пропищала Эми.

Дэн пытался призвать на помощь разум:

— Если мы его не видим, значит, и он нас не видит, правильно? Откуда мы знаем? Может, он тоже заблудился, как и мы.

— А может, он где-то здесь, прячется и поджидает нас.

Он сделал глубокий вздох:

— Мы должны попробовать. Единственное, что нам остается, — это идти назад и надеяться на лучшее.

— А мы найдем дорогу? — дрожала Эми. Дэн попробовал представить себе их путь в виде схемы пересекающихся линий.

— Ты будешь держаться за стену с одной стороны, а я с другой. Тогда мы будем чувствовать все повороты и ни один не пропустим. Это легко, — ухмыльнулся Дэн.

Легко. О, как же Эми завидовала способности Дэна все возводить в простую формулу — просто следовать заданному плану. Лично ей никакие формулы не помогали избавиться от жуткой боязни темноты. На секунду она вспомнила парижские катакомбы с горами черепов, взирающих на них в страшной усмешке. Но здесь было еще ужасней — туннель более узкий, а потолки такие низкие, что, казалось, они в любой момент были готовы задавить их и навеки похоронить в каменной утробе.

— Нет, Дэн, у меня не получится, — заплакала Эми, — я слишком боюсь.

— Не бойся, это все тот же туннель, по которому мы шли сюда. Значит, мы сможем выйти отсюда.

И они отправились навстречу тьме. Эми нащупывала дорогу по левой стене, а Дэн — по правой. Они крепко держались за руки и говорили, говорили все время, чтобы не дать ужасу совсем поглотить их, едва только они позволят ему подойти поближе.

— Слушай, Эми, — сказал Дэн, — а когда мы последний раз так держались за руки?

— Не помню. Наверное, когда были совсем маленькими. Знаешь, с мамой и папой.

— А расскажи еще раз, какой была мама? — Он уже задавал этот вопрос сотни раз и знал ответ наизусть, но им надо было говорить о чем-то, что бы их успокоило.

— Она была высокая и стройная, с рыже-каштановыми волосами.

— Как у тебя? — спросил он как обычно.

— Нет, у мамы волосы были чуть более рыжие. Когда она сидела на школьном концерте, ее было видно издалека. А папа был светлее, с… — Она остановилась на мгновение. — Ты знаешь, мне все труднее и труднее их вспоминать. Как старинные фотографии, на которых выцветают краски.

— Да уж, погано, — пробормотал Дэн. — А я вообще их не помню. В голове моей лишь тетя Беатрис сверкает как рекламный щит.

— Еще у нас есть Грейс, — мягко сказала Эми.

— Грейс, — вздохнул Дэн. — Я очень по ней скучаю, но иногда думаю, может, и не стоит.

— Грейс любила нас.

— Тогда почему она нам обо всем не рассказала? Кэхиллы! Состязание! Можно было бы и предупредить. Например: «О'кей, сегодня ты ребенок, играющий в „Супер Марио“, но через пару месяцев ты окажешься посреди Европы в одном подземелье с убийцей».

Бух!

Тьму прорезала яркая вспышка света. Дети машинально зажмурили глаза, и без того уставшие от непроглядной тьмы. Дэн успел разглядеть силуэт человека, бегущего от них. Однако узнать его он не смог, так как руки его автоматически сами потянулись к глазам, защищая их от неистового света. Это был взрыв, за которым последовал специфический звук, означающий, что еще пара секунд — и на них рухнет потолок.

Эми услышала крик Дэна, когда на него обрушилось что-то тяжелое. Они все еще держались за руки, и она почувствовала, как он падает под натиском камней и комьев грязи.

— Дэн!

Она резко дернула его за руку, чувствуя, как на нее тоже сыпется дождь из гравия и земли. Проявив небывалую силу, она заставила брата подняться на ноги. Дэн плевался грязью, застрявшей у него во рту, и не мог проронить ни слова.

— Тебе больно?

Вместо ответа он вытянул вперед руку и нащупал завал, который полностью перегородил туннель. Он попытался сделать подкоп, но от этого каменная лавина поползла еще быстрее и засыпала их уже по щиколотку.

— Кажется, нам отсюда не выбраться!

И тут Эми почувствовала такой ужас, будто ее окружило плотное кольцо кровожадных акул, вот-вот готовых на нее наброситься. Есть ли на свете что-нибудь страшнее, чем потеряться во тьме? Чем оказаться в ловушке во тьме… Чем погибнуть во тьме…

Она вглядывалась в темный силуэт Дэна, пытаясь увидеть его зеленые глаза. И вдруг ее словно молнией поразило.

— Дэн… я тебя вижу!

— Это невозмо… постой! И я тебя вижу! Всего лишь твой силуэт, но…

— Откуда-то идет свет. А там, где есть свет, есть и…

— Выход! — возликовал Дэн.

Свет был совсем бледным, он почти не освещал ни стен, ни потолка, но все-таки он был. Какое-то тусклое серовато-красноватое сияние.

Они продолжали идти очень медленно, так как все равно в подземелье было еще очень темно. Дэн пару раз поскользнулся и чуть не упал. Эми врезалась в стену, когда туннель сделал резкий поворот, но даже не заметила этого, потому что за поворотом сияние стало еще ярче и Эми уже без труда могла разглядеть лицо Дэна.

— Бинго! — радостно воскликнул Дэн.

Перед ними в полу показалось прямоугольное отверстие, из которого шел свет.

— Потайной ход! — Дэн опустился на колени и заглянул внутрь. — Спорим, там есть лестница…

В следующее мгновение послышалось «Ой» и характерный звук шлепнувшегося тела.

— …или нет, — простонал Дэн. — Спускайся сюда. Кажется, я здесь кое-что нашел!

Эми осторожно пролезла в маленькое отверстие в полу, нащупывая ногами опору. Она сразу же обнаружила небольшие проделанные в стене ступеньки, мимо которых успешно пролетел ее братец. Дэн помог ей спуститься, и она оказалась в просторной камере, освещенной при помощи керосиновых ламп. После непроглядной тьмы это красноватое мерцание показалось ей ярче залитого светом стадиона.

Она осмотрелась. Почти вся комната была от пола до потолка забита старыми деревянными бочками.

— Как ты думаешь, это может быть ключом? — спросил Дэн.

Эми беспомощно пожала плечами:

— А что толку, если мы все равно не знаем, что там внутри.

Дети подошли ближе, чтобы получше рассмотреть их. Бочки казались совсем древними, и на них не было ни единого знака.

— Может, нам удастся раскачать одну из них и выкатить ее отсюда? — предложил Дэн.

Он попытался сдвинуть бочку, но она даже не покачнулась.

Эми решила ему помочь, подошла поближе и вдруг увидела кое-что интересное. Около стены за рядами бочек стояло старинное бюро. На его наклонной поверхности лежал кусочек бумаги.

Кэхиллы мгновенно оказались рядом с бюро. Это был пожелтевший, потрепанный временем лист пергамента. На нем старинным почерком были написаны какие-то слова на немецком языке, а напротив них — цифры.

— Формула! — воскликнула Эми.

— Формула чего? — озадаченно спросил Дэн.

— Последним нашим ключом оказался ингредиент — айрон солют. А это может быть весь рецепт целиком.

Они замолчали на какое-то время, чтобы переварить значение того, что только что с ними приключилось. Дело в том, что это состязание предполагало бег на длинную дистанцию, такой всемирный марафон в поисках спрятанных по всему свету ключей. А тут получался спринт какой-то. Или они нашли некий старинный «левый список» со всеми тридцатью девятью ключами сразу? Выходило, что состязание закончено и они стали победителями?

Эми аккуратно подняла пергамент за край.

— Надо показать его Нелли. Она переведет его и скажет нам, что все это значит.

— Представляешь, какие будут физиономии у Кабра, когда они увидят у нас все тридцать девять ключей, тогда как сами не могут найти ключ номер два! Или Ирина. В следующий раз найму настоящего обладателя черного пояса, чтобы сделать ей захват кунг-фу. И Холты. Вызову целую армию черных поясов…

— Нам надо скорей выбираться отсюда. — Эми осмотрелась по сторонам. — Интересно, как сюда вкатили эти огромные бочки?..

— Давай, пойдем за светом ламп, — предложил Дэн.

Из комнаты с бочками они вышли в очередной туннель. После множества поворотов они поняли, что снова заблудились. Эми смотрела на пергамент у себя в руках. Это было невыносимо: пройти столько испытаний, найти приз и не иметь, в конце концов, возможности добраться до человека, который мог бы прочитать, что там написано.

Она посмотрела на часы.

— Нелли уже давно ждет нас. Если мы не придем, то, может быть, она пойдет нас искать.

— Надеюсь, она не забудет прихватить с собой буровую машину, — задумчиво ответил Дэн, изучая уходящий вдаль коридор.

— Ух ты! — неожиданно воскликнул он.

Под сводами бесконечного туннеля показалась широкий каменный столб, к которому была приставлена…

— Лестница! — радостно закричала Эми.

Они мигом вскарабкались наверх, и сквозь тяжелую железную решетку в лицо им ударило…

— Солнце! — пролепетала девочка. А она думала, что уже больше никогда его не увидит.

Дэн попробовал сдвинуть решетку:

— Помоги мне, слышишь?

Вместе они, сантиметр за сантиметром, сдвинули решетку. Эхо гулом ответило на звонкий скрежет металла, дети вылезли наружу и оказались в очень странном месте.

На каменном полу светлой просторной комнаты в несколько рядов располагались аккуратно застеленные кровати. Но самым примечательным было то, что около каждой из них стояли одетые во все черное, совершенно остолбеневшие монахи с выбритыми макушками.

Сорок пар глаз изумленно уставились на нежданных гостей. Сорок ртов раскрылись в недоумении. Послушники Бенедиктинского ордена аббатства Святого Петра настолько растерялись от внезапного появления детей, что смотрели на них так, будто это были пришельцы из внеземных цивилизаций.

Вдруг самый старый монах с серебристыми волосами, красиво обрамлявшими его макушку, заметил в руках у Эми лист пергамента.

И тут он наконец издал почти нечеловеческий крик.

Глава 10

Протянув руки к бесценному артефакту, монахи дружно двинулись на Эми, которую от неожиданности сковал паралич, и она не могла пошевелиться. Однако Дэн не растерялся. Он уже заметил в дальнем углу маленькую дверку, и хотя было неизвестно, куда она ведет, сейчас ему уже было совершенно все равно — лишь бы куда-нибудь подальше из этой кельи.

Он схватил Эми за руку и решительно вторгся в самую гущу заколыхавшейся черной массы, ловко маневрируя среди воздетых в отчаянии рук. Осознав, что их нежданные гости вот-вот улизнут, братья наконец-то вышли из оцепенения. Чья-то рука ухватила Эми за рукав, но Дэн жестом заправского футболиста отбросил эту руку плечом, Эми споткнулась о чью-то подножку, но удержалась, и короткими перебежками похитители рванули к выходу.

Нелли нервно ерзала на водительском сиденье, каждые тридцать секунд поглядывая на часы. И где их носит? Как она могла отпустить их одних туда, где сновали их скользкие родственнички Кэхиллы? Если этот негодяй Алистер Оу посмеет хоть как-то обидеть детей, Нелли лично обмотает его трость колючей проволокой и заставит его проглотить ее целиком.

Она обернулась назад к коту:

— Они опаздывают уже на полчаса, Саладин. Где они могут быть?

И тут она их увидела. Дети быстро двигались к воротам монастыря. Нет, они скорее бежали. И еще: у них был какой-то растрепанный и, более того, напуганный вид. Ко всему прочему, ей показалось, что за ними по пятам движется огромная черная волна, вот-вот готовая поглотить их. Через пару секунд Нелли поняла, что это были монахи. Их было много, несколько десятков, все они были одеты в черные рясы, и самое главное они хотели поймать ее детей.

Нелли завела двигатель и открыла пассажирскую дверь:

— Скорей сюда!

Похитителям не надо было повторять дважды. Они пулей вылетели из монастырских ворот и одновременно нырнули в машину. В салоне «Фиата» тут же образовалась куча-мала.

— Увези нас отсюда скорей!

Нелли со всей силы надавила на газ, машина рванула вперед, Эми на ходу захлопнула дверь, а Дэн смотрел в боковое зеркало, как послушники по мере удаления от них становились все меньше и меньше.

У компаньонки от всего происходящего глаза были на пол-лица:

— Что у вас там произошло?

— Мы не виноваты, — захлебываясь, начал Дэн. — Эти чуваки совсем ненормальные! Они просто какие-то мини-дарт вейдеры без масок!

— Это бенедиктинские монахи! Они мирные люди! И большинство из них дают обет молчания! — воскликнула Нелли.

— Значит, они его нарушили. Я, конечно, не говорю на их языке, но есть вещи, которые переводить не обязательно. Ругаться, по крайней мере, они умеют здорово.

— Мы нашли ключ, а они не хотели нам его отдавать. Уверена, это что-то очень важное! — еле отдышавшись, сказала Эми.

Она сунула пергамент Нелли:

— Ты можешь перевести, что здесь написано?

— Давайте сначала отъедем подальше от монастыря, а то как мы будем объяснять агентству, что банда разъяренных монахов разбила машину?

Компаньонка ехала по узеньким улочкам города.

Дэн никак не мог смириться, что надо подождать еще какое-то время:

— Да мы купим это агентство, а заодно и все аббатство. В этот раз мы сорвали большой куш!

Нелли удалось избежать пробок, и они быстро доехали до моста. Сделав несколько кругов, они припарковались в тихом переулке.

— Что ж, давайте посмотрим на ваш ключ, — и она взяла в руки пергамент.

— Мы думаем, что это какая-то формула, — возбужденно сказала Эми.

Нелли с головой ушла в исписанный старинной каллиграфией текст. Вдруг ее глаза расширились от удивления.

— Господи! Это невероятно!

— Класс, да? — довольно ухмыльнулся Дэн.

— Непонятно только, что это за формула, — продолжила свою мысль Эми.

Компаньонка снова и снова перечитывала пергамент, словно стараясь заново убедиться в том, что все это происходит на самом деле.

— Ослы! Это никакой не ключ! Это же рецепт бенедиктина!

— Бенедиктина? — переспросила Эми. — Ты имеешь в виду напиток?

Нелли удрученно кивнула головой:

— Это древнейший рецепт, известный только братьям-бенедиктинцам. Они держат его в секрете, вдали от всего мира, вот уже несколько сотен лет. Вот почему они так за вами бежали!

Кэхиллы не знали, куда деваться от стыда и досады.

— Нас чуть не убили там из-за него, — застонал Дэн, — и все напрасно.

— Теперь понятно, отчего так расстроились монахи, — чуть не рыдала Эми. — Эта вещь — самое дорогое, что у них есть.

— Ну, ладно. Пусть это и не ключ, но зато для моей коллекции то что надо.

— Дэн! — взмолилась Эми. — Мы должны вернуть его!

— Желаю успеха, — с горечью произнес Дэн. — Как только мы ступим на их землю, эти мирные люди снесут нам головы.

— Нет, мы обязаны его вернуть. Может быть, по почте?

— О, давай, скорей пиши адрес: третья пещера справа, пройти еще пятьдесят туннелей, у сталагмита свернуть направо. И на немецком. — Он перегнулся через спинку сиденья и сел рядом с Саладином. — Сяду с кем-то, кто не такой тупой. Что с тобой, Саладин? Смотрите, он перестал чесаться.

— Я как раз собиралась вам сказать, но тут пришлось делать ноги от монастырских братьев. Короче, пока вы были в аббатстве, я свозила кота в ветклинику.

— Блохи? — спросила Эми. Нелли покачала головой:

— Доктор снял с него ошейник, и вдруг оттуда выпало вот это.

Она полезла в карман и вытащила оттуда миниатюрное электронное устройство размером с ноготь.

— Доктор сказал, что эта штука впивалась ему в кожу, поэтому он и чесался.

— А что это? — удивилась Эми.

— Ты что, вообще никогда телевизор не смотришь? Это прибор для слежки. Его прикрепляют к человеку, чтобы следить за ним, — с презрением отреагировал Дэн.

— А зачем кому-то следить за котом? — не поняла Нелли.

— Не за котом, а за нами! Точно! Это дело рук наших соперников! Поэтому кто-то всегда впереди нас! Куда бы ни пошли, кто-то все время следит за нами! — вдруг осенило Эми.

— Чувствую почерк Кабра! — оскалился Дэн. — Только пара таких богатеньких деток способна выложить кучу денег за обман в стиле хай-тек вместо того, чтобы думать собственными мозгами.

— Либо Ирина, — продолжала Эми. — Это вполне в духе КГБ. И вообще, это может быть кто угодно, да тот же мистер Макентайр. Помните, Саладин-то был у него, пока мы ездили по Парижу.

— Хорошо. Что мы теперь будем делать с этим приемником? Сломаем его? — спросила Нелли.

— Давай бросим его в канализацию! И пусть эти мошеннички поплавают за ним с аквалангами!

— Нет. Этим нельзя шутить. Ведь это же прекрасная возможность сбить наших преследователей со следа.

— С тобой никогда не повеселишься, — обиделся Дэн.

— О, нет. Еще как повеселишься, вот увидишь… — заверила его Эми.

Алистер Оу тяжело ступал по залам Дома Моцарта, больше, чем обычно, опираясь на свою трость с алмазным набалдашником. Разумеется, он уже знал, где находится второй ключ, но раз уж он здесь, в Зальцбурге, то надо проверить все до конца. Лишняя предосторожность никогда не помешает, рассуждал он.

Но все-таки возраст давал о себе знать, и, пройдя несколько залов со старинной мебелью и музыкальными инструментами восемнадцатого века, он почувствовал усталость. Он уже далеко не тот молодец, который когда-то изобрел буррито для микроволновки. Славные были времена! Но, увы, все лучшее позади.

Он присел отдохнуть на скамеечке для посетителей. Деньги почти все ушли, как, впрочем, и молодость. Меньше всего ему сейчас хотелось носиться по свету в поисках сундука с сокровищами Грейс Кэхилл. Да, но каким, однако, сокровищем! Фантастическое богатство, безграничная власть. Это бы вернуло ему былую славу, его буррито, и дало бы даже нечто большее.

Он почти не спал всю прошлую ночь. По правде говоря, его мучила совесть из-за вчерашнего инцидента с детьми Кэхилл в туннеле. Его не предупредили, что такая маленькая взрывчатка спровоцирует завал. Он хотел всего лишь припугнуть Эми с Дэном. Несмотря на то что это дети, все же они его противники, а противника надо побеждать. Но он бы никогда себе не простил, если бы с внуками Грейс произошло что-то ужасное.

Почти до трех часов ночи он смотрел новостной канал. Если с американскими детьми произошел несчастный случай, об этом наверняка скажут по телевизору. Будь она неладна, эта Грейс, за то, что сделала их врагами…

Он так и не закончил свою мысль. Уснул глубоким сном, едва — только на секунду — закрыв глаза. Усталость и бессонница дали о себе знать.

— Боже мой, еще один Моцартхаус.

— Я тут ни при чем. Это дядя Алистер, — сердито ответила Эми.

До этого Нелли обзвонила все отели и пансионы города, чтобы узнать, где проживает Алистер. После двух часов смертельной тоски вблизи отеля «Амадеус» Эми и Дэн наконец дождались своего старшего соперника и последовали за ним в Дом Моцарта.

И вот теперь они, прячась за роялем, смотрели на сухопарую фигуру своего дядюшки, расположившегося на скамейке.

— Отличное веселье, лучше не придумаешь! — жаловался на жизнь Дэн. — Этот парень — просто душа компании! Да ему сто лет в обед! Эй, а чего он не шевелится?

Эми посмотрела на Алистера. Его челюсть отвисла, рот открылся, и голова свесилась набок.

— Он умер.

Дэн вытаращил на нее глаза:

— Правда?

— Да нет, глупый! Он просто спит. Давай попробуем засунуть приемник к нему в карман, пока он не проснулся.

— А если он проснется? — не отставал Дэн.

Эми достала чип из кармана джинсов.

— Надо попытаться. Стой здесь.

Было еще рано, и единственными посетителями, кроме них, была молодая пара с норвежскими флагами на рюкзаках.

Эми подождала, пока норвежцы пройдут мимо, и тихонько подкралась на цыпочках к спящему дяде. Она осторожно достала приемник. Вдруг Алистер переложил руку к себе на грудь. Если она промахнется… Из груди дяди вырвалось что-то среднее между храпом и икотой. Эми замерла на месте, Алистер дернулся, повернулся и продолжал спать дальше.

«У меня ничего не выйдет. Малейшее прикосновение — и он проснется…»

И вдруг взгляд ее упал на стоящую рядом трость. Эми решила прицепить чип к ней и стала искать какую-нибудь щелочку, куда можно было бы его засунуть.

Дэн изо всех сил пытался ей жестами что-то объяснить. «Ну чего тебе надо, мелочь?»

Но наконец она распознала его жест. Он пытался ей показать, как будто что-то отвинчивает. Она схватилась за набалдашник и повернула его. К ее радости, рукоятка начала откручиваться.

Замечательно! В набалдашнике было специальное место для бриллианта, и туда же прекрасно поместился приемник.

Она уже собиралась закрутить рукоятку, как вдруг заметила, что сама трость была внутри пустой. Странно, вроде трости делаются из цельного дерева. А вдруг?..

Она перевернула трость вверх дном и, прищурившись, одним глазом заглянула внутрь. Там что-то есть! Туго свернутый в трубочку лист бумаги!

Тайник дяди Алистера!

Одна легонько подцепила край бумаги и вытащила ее. Это был старый, хотя и не такой, как рецепт, который они похитили у бенедиктинцев, пожелтевший от времени документ. Трясущимися руками Эми развернула рулон. Печатные буквы, непонятный язык и имя, которое сразу же бросилось ей в глаза:

WOLFGANG AMADEUS MOZART

Это было единственное, что ей удалось прочитать, но интуитивно она поняла, что это было именно то, что они искали в катакомбах аббатства Святого Петра.

«Значит, вы перехитрили нас, — думала Эми, глядя на своего спящего дядюшку. — А мы, видимо, недооценили вас».

Дядя Алистер всхлипнул во сне, и веки его задрожали, словно бы подмигивая ей.

Быстрым движением Эми закрутила набалдашник и поставила трость на место.

Алистер продолжал спать, совершенно не подозревая о том, что его первенство было только что похищено, в буквальном смысле слова прямо у него из-под носа — из его трости.

Глава 11

Опять важный документ и опять на иностранном языке.

— Это не немецкий, — заявила Нелли.

— Нет? — смутилась Эми. — Я просто так подумала, потому что мы в Австрии… А какой тогда?

По правде говоря, их отель в Зальцбурге был далеко не из лучших. А Дэну вообще казалось, что здесь специально вкручивали самые тусклые лампочки, только чтобы гости не замечали обшарпанных стен у себя в комнатах. Компаньонка прищурилась:

— По-моему, это итальянский, но я его не знаю.

Дети в недоумении уставились на Нелли. Впервые за все время их компаньонка не смогла быть их переводчиком.

— А откуда ты тогда знаешь, что это итальянский? — спросил Дэн.

— Он очень похож на испанский. И еще это слово: «Venezia». Это, должно быть, Венеция, а она в Италии.

Эми увидела дату — 1770 год.

— Тогда Моцарту было четырнадцать лет. Дэн, помнишь экскурсию по музею? В этом возрасте он как раз гастролировал по всей Европе вместе со своим отцом.

— Значит, получается, что это афиша восемнадцатого века с рекламой концерта Моцарта? — догадался Дэн.

— В Венеции, — уточнила Эми, — где и должен быть спрятан наш ключ.

Нелли расплылась в улыбке:

— Я всю жизнь мечтала побывать в Венеции. Говорят, это самый романтичный город в мире.

— Как мило! Одно плохо — единственный твой кавалер, египетский мау, сидит на голодной диете.

Компаньонка тяжело вздохнула:

— Все ж лучше, чем одиннадцатилетний троглодит.

Дорога в Венецию заняла более пяти часов. Сидя с Саладином на заднем сиденье, Дэн чуть не сошел с ума. Начать с того, что он не был поклонником длинных автомобильных прогулок, а тут еще кот, который выводил его из себя тем, что вообще ничего не ел. Это было ужасно. Саладин был единственным, что у них осталось от бабушки, и они были просто обязаны правильно следить за ее любимцем.

Ко всему прочему, Эми всю дорогу читала Дэну лекцию о том, какое большое значение в их жизни имеет это состязание и сколько всего поставлено на карту.

— Ты все время шутишь, Дэн! Пора уже повзрослеть и серьезнее относиться к жизни!

— Серьезнее? — передразнил ее Дэн. — Да мы по уши в серьезности! Наоборот, нам не хватает легкости! Да если ты только и будешь делать, что думать о том, как важно быть серьезным, то не заметишь следующего ключа даже у себя под носом!

— Прекратите сейчас же! — рассердилась Нелли. — Я из-за вас чуть в канаву не съехала! Они тут гоняют со скоростью света на этих автострадах!

— Ты сама едешь по обочине со скоростью света! — парировал Дэн.

— Я серьезно! Пока я ваша няня, — она гневно взглянула на Дэна, — и компаньонка, я не позволю вам ссориться. Я могу выдержать любой идиотизм, я могу выдержать ваших подлых родственничков, я даже могу выдержать, когда вы пропадаете где-то по несколько часов подряд. Но я ненавижу ссоры. Понятно? Вы в одной команде. И извольте вести себя достойно.

Наступила тишина, и буря затихла так же внезапно, как и началась.

А с миром пришло осознание того, сколько всего им пришлось пережить. Их зальцбургским приключениям пришел конец, и наступила небольшая передышка. Нелли чуть ли не кожей чувствовала, как дети внутренне готовят себя к новым испытаниям, которые ждут их в конце этой длинной дороги. Они — Кэхиллы. И, пожалуй, единственные порядочные представители этого рода.

Наконец они достигли побережья и Венеции. Но не успели они подъехать к окраине города, как попали в огромную пробку на трассе.

— О-о-о! — Дэн зло уставился в затылок своей сестры. Но Эми даже не замечала, что они снизили скорость. Она все еще, начиная с итальянской границы, изучала концертную афишу. — Что ты делаешь? Впитываешь итальянский путем погружения?

Эми не ответила на шутку.

— Я не понимаю. Здесь написано еще одно имя. Кто такой Фиделио Ракко?

— Еще один музыкант? — предположила Нелли.

Эми покачала головой:

— Моцарт выступал только со своей сестрой. Я нигде не читала, чтобы они концертировали еще с кем-то.

— Ну, если его имя стоит на афише, то, может быть, этот парень Ракко был типа промоутера или спонсора?

Эми задумалась:

— Пожалуй, ты прав. Только не такой промоутер, как сегодня. В старые времена музыкантов приглашали в богатые дома, где они давали частные концерты. Возможно, Фиделио Ракко принимал у себя дома Моцарта и Наннерль. Интересно, можно ли найти его адрес?

— Нет проблем. В телефонном справочнике 1770 года. Легко.

— И все-таки, мы в Италии! — напомнила им Нелли. — Это страна легких воздушных пирожных. Тирамису, м-м-м… Надо будет съесть кусочек. Наш выезд, — добавила она, съезжая с хайвэя мимо огромного плаката, гласящего: «VENEZIA».

Они выехали на широкое шоссе и пристроились за телевизионным фургоном со знакомым логотипом.

— Смотрите, «Евротейнмент ТВ», — заметил Дэн. — Это же та самая компания, что устроила в Вене всю эту показуху вокруг Йоны.

Внезапно фургон резко, поперек полосы, свернул влево и пристроился за серебристым стретч-лимузином.

Нелли всем телом надавила на гудок:

— Маньяк!

— Следуй за ним! — вдруг сказала Эми.

— Зачем?

— Просто сделай это!

Нелли со всей силы крутанула руль и, лавируя между летящими машинами и грузовиками, села на хвост телефургону.

— Гони на всю катушку! Папарацци преследуют добычу! — закричала команда поддержки в лице Дэна.

И он был прав. Лимузин явно пытался оторваться от телевизионщиков. Но водителя фургона не так легко было вывести из строя. И за всей этой чехардой с трудом поспевал старенький «Фиат», обгоняя машины, проезжая на красный свет, проносясь мимо недоумевающих пешеходов.

— Когда я говорила, что Венеция — город моей мечты, я имела в виду совсем не это, — жаловалась Нелли, согнувшись над рулем. — Кто там в лимузине? Брэд с Анжелиной? Или принц Уильям?

— Не отвлекайся! — потребовала Эми. — Я, кажется, начинаю догадываться, кто это.

Все произошло в мгновение ока. Водитель лимузина мчался на всех парах в сторону моста, преследуемый фургоном. Внезапно он лихо перестроился в крайний правый ряд и, съехав с моста, тут же свернул в переулок, оторвавшись от фургона «Евротейнмент ТВ», который оказался безнадежно зажат посреди пробки, а вскоре и совсем затерялся в потоке машин и грузовиков.

— За кем мы едем? — спросила Нелли.

— За лимузином, — выпалили Эми с Дэном.

«Фиат» проехал мост и повернул за угол. Теперь стретч двигался с нормальной скоростью. Его пассажиры были в полной уверенности, что гонка закончена.

Нелли неспешно продолжала ехать за лимузином, пока они не добрались до высокой эстакады, с которой открывался изумительный вид на залитую солнцем лагуну.

— И что теперь?

— Не потерять их! — переживала Эми.

— Подождите, — вмешался Дэн. — Я думал, что мы едем в Венецию, а тут написано «Тронкетто». Отлично, Эми, теперь мы направляемся в другой город.

— Не думаю, — сказала Нелли, продолжая движение над лагуной. — Смотрите!

Перед ними открылась величественная картина. Вдали, через лагуну, прямо из воды, сверкающей в лучах яркого солнца, вырастали сияющие золотом купола и шпили соборов.

— Венеция, — прошептала Эми. — Прямо как на картинке.

Даже Дэн был в восторге:

— Прикольно! Жаль только, что мы едем не туда.

Нелли миновала эстакаду, стараясь держаться на расстоянии двух машин от лимузина. Наконец они подъехали к Тронкетто. Но вместо города они увидели перед собой остров, весь заставленный автомобилями.

— Это что, парковка? — удивился Дэн.

— Нет, скорей ее прапрабабушка, — объяснила Нелли.

— Но кто оставляет лимузины на парковках?

Они увидели огромный плакат. Пробежав глазами надписи на всех языках мира, Эми сфокусировалась на английском.

— Все ясно, въезд на машинах в Венецию запрещен! Все паркуются здесь и потом едут в город на пароме.

— А как же тогда люди передвигаются по городу?

— На лодках, — подсказала Нелли. — Венеция стоит на воде, и ее пересекают десятки каналов.

Неожиданно прямо перед въездом на парковку лимузин остановился. Из него вышел одетый в униформу водитель. Он открыл заднюю дверь и выпустил своих пассажиров. Один был совсем щуплый, а второй — посолидней. Оба носили на голове бейсболки, низко натянутые на непроницаемые солнцезащитные очки. Сомнений быть не могло. В мире жил только один человек с такой неподражаемой походкой в стиле рэп — Йона Уизард. И его папаша, как обычно.

— Это чудовище?! — ужаснулась Нелли.

Даже Дэн бы в смятении:

— Предположим, у нас есть афиша, на которой написано «Венеция». А он-то откуда все знает?

Эми оставалось только беспомощно развести руками.

Они смотрели, как Уизарды направились со всей толпой к причалу, от которого отходил паром в Венецию. Шофер сел в лимузин и пустился в обратный путь.

— Великий мистер Хип-Хоп Магнат в очереди с простыми смертными? Что бы это значило? — озадаченно спросила Нелли.

— А мне нравится эта история с машинами, — усмехнулся Дэн. — Действует как отличный эквалайзер.

Для Эми это был слабый аргумент.

— Йоне по карману весь паром целиком и без пассажиров. Если он и решил воспользоваться общественным транспортом, то только в качестве маскировки. Быстро паркуемся и идем за ними.

Тронкетто представлял собой огромный комплекс открытых стоянок, гаражей и парковок. Так что им пришлось проехать еще с добрых полмили, прежде чем они нашли свободное место; к тому времени паром уже причалил к острову, и пассажиры начали посадку.

— Скорей! — Дэн схватил в охапку Саладина и первым побежал к терминалу. — Если мы не успеем на этот паром, мы навсегда потеряем Йону!

— Мур! — застонал кот, трясясь в руках у Дэна.

На Тронкетто низким басом прогудел гудок, вспугнув припаркованные рядом автомобили, которые, в свою очередь, хором, но на разный лад ответили ему сигнализацией. Паром был готов к отплытию.

Вся троица мигом устремилась к причалу. Рюкзаки неистово запрыгали у них за плечами. К счастью, очередь была такой длинной, что отплытие задерживалось. Дэн размахнулся и со всей силы выкинул вперед Саладина, через очередь, перебросив его на трап, как раз в тот момент, когда матрос закрывал цепочкой вход на паром. Кот вскарабкался на борт, и стюарду ничего не оставалось, как впустить Кэхиллов вместе с их компаньонкой на паром к своему питомцу.

Путешествие до Венеции заняло не больше десяти минут. Эми, Дэн и Нелли, спрятавшись за перегородкой на палубе, все время следили за Йоной.

Но предосторожность была явно излишней: Йона и его отец сами старались держаться как можно незаметнее, простояв все время на краю палубы, перегнувшись через борт и пряча лица. Когда их путешествие через лагуну подошло к концу, они первыми сошли на землю и устремились прочь, торопливо шагая по булыжным мостовым.

Кэхиллы последовали за ними на безопасном расстоянии.

— Общественный транспорт — раз, ходит пешком по городу — два, и все это в один день, — удивлялся Дэн. — Если так пойдет и дальше, то его игрушкам-конфетам скоро настанет конец.

Пока они шли по оживленным туристическим улицам, скрываться было достаточно легко, но вскоре Йона с отцом свернули в тихий переулок с местными магазинчиками. Преследователи спрятались за крыльцом одного дома и увидели, как Уизарды зашли в какую-то малюсенькую лавочку.

Кэхиллы остались ждать. Прошло десять минут. Потом двадцать.

— Что они там так долго делают? — занервничала Эми.

Дэн небрежно пожал плечами:

— Не знаю. Может быть, когда у тебя много денег, ты можешь много всего купить, и на это уходит много времени.

— Давай все-таки подойдем поближе, — решилась Эми.

Дэн вручил Саладина Нелли, и дети осторожно подкрались к магазину.

Над его входом красовалась неоновая вывеска, на которой был изображен летающий, будто инопланетная тарелка, компакт-диск и написано название магазина: «Disco Volante».

— Музыкальный магазин? — недоумевал Дэн. — Это Чудо Музыкальной Индустрии просто так, на минутку, заходит купить диски? Да к нему в дом могут протянуть цифровой дископровод со всего света! Не понимаю, зачем ему покупать то, что у него и так есть?

Эми высунула нос из-за угла, вглядываясь в окно «Disco Volante». Снаружи это был обычный магазин с рядами полок, заставленных дисками и старомодными виниловыми пластинками, плакатами исполнителей и обложками альбомов. За кассой стоял молодой человек несколько помятой наружности.

И — больше никого.

Осмелев, Эми еще дальше высунула нос и наконец решилась совсем выйти из своего укрытия. Теперь она стояла прямо напротив магазина, всматриваясь внутрь.

И опять — никого.

Дэн заметил выражение растерянности на лице сестры.

— Ну, что там? Видно Йону с папашей?

— Их там нет.

Он тоже подкрался к окну:

— Но мы только что сами видели, как они туда вошли!

— Да я и сама ничего не понимаю, — растерянно ответила Эми.

Они вернулись к своему укрытию, где их ждала Нелли, и рассказали ей последние новости.

Компаньонка была более практична:

— Пусть он и Волшебник, этот ваш Йона Уизард, но все-таки не до такой степени, чтобы взять и телепортироваться. Здесь что-то не так.

— Правильно! — согласилась Эми. — Либо они там, либо ушли через потайную дверь. Нам надо самим пойти туда и все посмотреть.

— Предположим, ты права. А что мы скажем этому чуваку за кассой? — засомневался Дэн.

Эми обратилась к Нелли:

— Ты сможешь взять его на себя?

— Что значит «взять на себя»? — тревожно спросила компаньонка.

— Ну, например, притворись, что ты заблудилась, — предложил Дэн. — Чувак выйдет показать тебе дорогу, а мы проскочим внутрь. — Да, это же чистой воды сексизм! Мне такого в жизни не приходилось слышать! — возмутилась Нелли. — Значит, по-вашему, если я женщина, то, разумеется, заблудилась. А если он мужчина, то, конечно же, выведет меня на правильный путь!

— Может, ты не местная. Ой, а ты ведь и правда не местная.

Нелли спрятала их рюкзаки под скамейкой, посадила на нее Саладина и строгим голосом приказала:

— Ты охраняешь наши вещи. Если что, выпускай своего внутреннего тигра.

Египетский мау неуверенно обвел взглядом пустынную улицу:

— Мур-р.

— Слава богу, здесь никого нет. О'кей. Я пошла. Приготовьтесь.

Продавец что-то вежливо спросил у нее, возможно: «Чем могу быть полезен?» Она в ответ виновато улыбнулась:

— Я не говорю по-итальянски.

— О! Вы — американка, — ответил он с сильным акцентом, явно стараясь угодить. — Разрешите вам помочь. — Он заметил ее черный маникюр и кольцо в носу. — Вы, наверное, любите панк?

— Скорее фьюжн панка и регги. С налетом кантри. И оперным вокалом.

Продавец так и остался стоять на месте.

Нелли пошла по прилавкам, сгребая в корзину диски:

— Так… «Arctic Monkeys» — это то что надо. И еще немного «Bad Brains» — чтобы из восьмидесятых. Ага, «Foo Fighters» — возьмем парочку. И не забыть «Linkin Park»…

Продавец не мог вымолвить ни слова, изумленно глядя на гору дисков, которые выбрала Нелли.

— Вот, еще хиты Фрэнка Заппы, и, кажется, все, для начала.

— Вы истинный ценитель музыки, — сказал ошеломленный продавец.

— Что вы, обычная клептомания, — скромно ответила Нелли и бросилась за дверь.

Бедный юноша все никак не мог выйти из оцепенения, но когда вышел, то пустился по следам беглянки.

Нелли успела подмигнуть детям, которые были шокированы не меньше продавца, и кинулась прочь по булыжной мостовой.

— Fermati![4] — только и мог крикнуть молодой человек.

Нелли стала постепенно ронять один за другим диски, краешком глаза с удовлетворением замечая, как продавец то и дело останавливается и подбирает их с земли. Расчет был такой, чтобы дать детям как можно больше времени пробыть в «Disco Volante» одним.

«Так, кажется, я начинаю мыслить, как Кэхилл», — внезапно подумала она.

Ну что ж, с кем поведешься, от того и наберешься.

То ли еще будет.

Глава 12

Эми с Дэном обыскали весь магазин, заглядывая за полки, под прилавки и в кладовки в поисках запасной двери.

За занавеской Дэн нашел маленький кабинет, в котором находились заваленный бумагами письменный стол, раковина, электроплита, древняя кофеварка и крошечный туалет. Но никаких дверей. Он попытался открыть окно, но оно было запечатано и в несколько слоев замазано краской.

— Дэн! — услышал он. — Посмотри сюда!

Эми стояла в кабинке для прослушивания за звуконепроницаемым стеклом. В ней находилась стереосистема и рядом — пара наушников. Дэн принялся простукивать стены:

— Никаких признаков потайного хода.

Эми задумчиво рассматривала стопку компакт-дисков, лежащих на стойке:

— Тебе не кажется, что это какая-то странная подборка?

Дэн забрался на стул и стал читать названия дисков. «Green Day», «Rage Against the Machine», Eminem, «Red Hot Chilly Peppers» и «Сумерки гения: последние произведения Вольфганга Амадея Моцарта».

Дети надели наушники и поставили диск. Дэн очень надеялся услышать тайное послание, поэтому, когда струнный квартет заиграл музыку, он был разочарован.

Он сделал кислое лицо — хватит с него Моцарта — и стал от нечего делать разглядывать обложку. Ну вот, опять все те же скучные музыкальные термины: кантата, адажио, каденция. Эми наверняка знала, что все это значит. А может, и не знала, а просто притворялась, чтобы позлить его.

Его взгляд переместился на последнюю строчку списка, и он прочитал: Адажио KV-617 (1791 год). Опять то же произведение. Он нажал перемотку и включил последний трек.

В ту же секунду пол под их ногами куда-то провалился, и дети, не понимая, что с ними происходит, полетели вниз, скользя по желобу металлической трубы, зеркальные стены которой отражали их лица, выражающие одну-единственную эмоцию — шок.

Эми изо всех сил пыталась тормозить то ладонями, то резиновыми подошвами своих кроссовок, но поверхность трубы, по которой они летели так стремительно и неизвестно куда, была настолько гладкой и скользкой, что все было напрасно.

«Что…» Она так и не смогла даже сформулировать вопрос, настолько все это было не похоже на реальность. Она посмотрела вниз и увидела пустоту.

Вдруг под ними, в стенке желоба, открылся люк. Эми сгруппировалась, готовясь к падению…

Но удара не последовало. В последний момент от трубы отделилась платформа и, дождавшись, когда дети поравняются с ней, плавно перенесла их на мягкий пуф. Не в состоянии проронить ни слова, дети сползли на пол. Озираясь по сторонам, они увидели перед собой большой белый зал, украшенный великолепными картинами. Откуда-то доносились приглушенные звуки классической музыки.

— И снова Дом Моцарта, — прошептал Дэн.

— Не думаю, — еле придя в себя, отвечала Эми. — Смотри, здесь есть и современная живопись. Скорее художественная галерея.

— Это такое место, куда попадаешь, провалившись сквозь землю, из музыкальных магазинов?

Эми не могла отвести глаз от старинного портрета в тяжелой позолоченной раме. Со стены на нее смотрел вельможа, чье лицо было наполовину скрыто тенью. На темном фоне ярко выделялся его белый кружевной воротник.

— Слушай, Дэн, могу поспорить, что это Рембрандт.

— Ну, конечно! Мне, по твоей милости, пришлось по почте возвращать бенедиктинцам какой-то рецепт, а теперь ты намекаешь на картину за миллион долларов для моей коллекции. Ну, Эми!

— Если это оригинал, то считай все пятьдесят миллионов.

— Ни фига себе! — Дэн осмотрелся по сторонам. — Да все это может стоить… — Он даже запнулся. — Да целого мира не хватит на половину того, что здесь висит!

— Вот именно. Грейс просто обожала Рембрандта. Знаешь, у нее были тонны его репродукций. Но эта мне нигде не попадалась.

— Значит, подделка?

— Не думаю. Стиль безупречен. — Она повела его дальше по коридору. — А вот это наверняка Пикассо. Но вещь опять-таки незнакомая. Скорее всего, мы с тобой в подпольной галерее неизвестных шедевров.

— Ну ладно, а при чем тут все-таки Йона Уизард? — вспомнил Дэн.

Вдруг классическая часть закончилась, и хорошо поставленный голос произнес:

— Прозвучал финал Неоконченной симфонии нашего родного Франца Шуберта. В эфире «Радио Янус» — Янус всегда и везде. А теперь прослушаем уникальную запись Скотта Джоплина, сделанную по случаю дня рождения Гарри Гудини.

И как только послышались бойкие аккорды рэгтайма, на Эми неожиданно снизошло озарение:

— Янусы! Ну конечно, Дэн! Это же одна из ветвей рода Кэхилл! Януса, Томаса, Екатерины и Люциан!

— Терпеть не могу Люциан, — прошипел Дэн. — Это Кабра, их ветвь. И Ирина оттуда же. Помнишь, как она заманила нас в их жуткую штаб-квартиру в Париже?

— Кажется, это нечто подобное, только на этот в раз мы у Янусов.

— Как можно устраивать штаб-квартиру в галерее? — презрительно произнес Дэн.

И вдруг Эми все стало ясно как божий день. Словно тысячи мелких фрагментов сложились в одну большую картину. Как пазл: сначала тебе кажется, что ты ничего не понимаешь, и вдруг все складывается один к одному, и ты как будто бы заново начинаешь видеть.

— Слушай! — чуть не закричала, окрыленная своим открытием, Эми. — А что, если каждая ветвь имеет свой собственный дар? Вспомни: почти все Люциане были государственными лидерами, великими полководцами, секретными агентами и, наконец, просто знаменитыми шпионами. А теперь подумай, что общего у всех этих профессий? Тактика и стратегия. А это, видимо, и есть дар Люциан!

— Все это замечательно, но при чем здесь это место? — скептически заметил Дэн и вдруг сам же ответил: — То есть ты хочешь сказать, что все Янусы — это люди, одаренные в области искусства?

— Вот именно! И Моцарт, и Рембрандт, и Пикассо…

— И Йона Уизард! — добавил Дэн и тут же осекся. — То есть я-то его терпеть не могу, но он все равно звезда.

— Это потрясающе! Йона здесь далеко на просто так. Мы должны понять, зачем он здесь, и опередить его.

— А ты ничего не забыла? Йона — Янус. Он здесь свой, а нас сюда никто не приглашал, мы из другого лагеря.

— Ну и что? Грейс нам никогда не рассказывала, какая у нас ветвь. А может, мы — Янусы? Я, например, на пианино играю.

— Послушай, Эми, зачем себя обманывать? Честно говоря, играешь ты ужасно. А я не могу начертить прямую даже по линейке. Мы с тобой такие же художники и, прости, музыканты, как пара хоккейных клюшек.

— В таком случае придется быть осторожнее и не выдавать свое присутствие, — тяжело вздохнула Эми.

И они отправились дальше, сопровождаемые великими мастерами от Ван Гога до Энди Уорхола. Коридор повернул и постепенно стал уходить дальше в подземные глубины.

— Как странно! — удивленно озирался по сторонам Дэн. — Такое чувство, что мы по кругу спускаемся вниз.

— Видимо, это такая специальная конструкция, — предположила Эми. — Должно быть, им наверху не хватало места, и они организовали все подземное пространство по принципу воронки. Раз у них здесь лучшие в мире художники, то наверняка они могут нанять и самых лучших архитекторов.

— Это точно. Продал картину за пятьдесят миллионов и строй что душе угодно. Да на такие деньги можно нанять целую армию лучших в мире войнов. — Дэн вдруг побледнел. — А как ты думаешь, у них тут может быть своя армия?

Эми беспомощно развела руками. Гадать было бесполезно. Кэхиллы непредсказуемы, и это единственное, что она знала наверняка.

«Нельзя недооценивать противника». Вдруг коридор расширился, и они увидели перед собой в натуральную величину истребитель времен Первой мировой войны с пропеллерами, пулеметами и двумя рядами крыльев. На носу с обеих сторон у него была изображена голова индейца.

Эми недоверчиво посмотрела на него и сказала:

— Да-а-а. Современное искусство.

— Ты что, Эми? Это не искусство! Это же самая клевая вещь на свете, какую я только видел!

— Это настоящий самолет?

— Да! И не просто самолет! Это же «Ньюпорт Файтер»! Истребитель великого Рауля Люфбери! Он был величайшим асом эпохи Первой мировой войны. Но только… как он оказался у Янусов? Это же великий летчик-истребитель, а не мастер-живописец.

— Наверное, все зависит от того, что значит «мастер». Смотри! — И она показала ему на витрину, в которой были выставлены арбалеты и старинные ружья. — Видимо, Янусы — это мастера не только изобразительного, но и боевого искусства, включая воздушный бой, стрельбу из лука и другого оружия. А помнишь, по радио они говорили о Гарри Гудини? А он вообще был мастером-иллюзионистом.

— Клево. Слушай, а эти Янусы — классная фишка, — задумчиво произнес Дэн, разглядывая превосходные ружья.

— Дэн! Сюда! — Эми обеими руками придерживала двери лифта, который оказался встроенным в кабину истребителя F-15.

Дэн влетел в кабину и принялся изучать указатель этажей:

— Куда изволите? Скульптура… Кинематограф… Отдел стратегического планирования? А при чем здесь стратегическое планирование и музей?

— Но это же не просто музей, Дэн! Как ты не понимаешь, это штаб-квартира всего клана Янусов. А у каждого клана — своя стратегия.

— Да, но для чего им стратегия?

— Ну, для начала чтобы найти ключи.

— Приехали! Эми, ты что, не понимаешь? Про состязание все узнали только две недели назад, когда хоронили Грейс! Неужели ты думаешь, что даже если продать все эта картины, можно так быстро построить такую крепость?

— Нет, конечно. Просто официально о самом состязании впервые было объявлено во время похорон. Но ключи-то существовали еще со времен Моцарта или даже раньше. Могу поспорить, что ветви клана Кэхилл всю жизнь боролись за тридцать девять ключей. И не важно, какой там приз получит победитель — это до сих пор тайна, покрытая мраком, но все кланы уже несколько столетий соперничают друг с другом.

Двери плавно закрылись, и лифт стал медленно опускаться в подземные чертоги крепости.

Дэн тревожно взглянул на Эми:

— Это ты нажала на кнопку?

— Н-нет. Наверное, кто-то вызвал лифт! — задрожала Эми. Ей снова стало страшно: вот-вот двери откроются и на них набросится Янус, страшный и ужасный, ищущий двух непослушных детей, которым здесь никак нельзя находиться.

В испуге Эми стала нажимать на все кнопки сразу, надеясь остановить лифт. И он действительно дернулся и послушно остановился. Неужели у нее получилось?

«Что бы там ни было, уже слишком поздно думать об этом».

Сначала послышались голоса. И не просто два или три, а целый гул людской толпы.

— Здесь люди! — прошептал Дэн. — Бежим отсюда!

Но двери лифта уже неспешно открывались.

Глава 13

Эми с Дэном быстро выскользнули из дверей и спрятались за огромным бронзовым Роденом. Высунув носы из-за статуи, они оценили обстановку. Это был огромный зал, по всей окружности которого были развешаны щиты с портретами самых выдающихся Янусов всех времен и народов. У детей закружилась голова от такого количества знаменитостей: Уолт Дисней, Бетховен, Марк Твен, Элвис, мультипликатор Доктор Сьюз, Чарли Чаплин, рэпер Снуп Догг — и так далее, и так далее.

Они увидели три сцены, вокруг которых сосредоточилась оживленная публика, человек тридцать. На одной шло представление японского театра кабуки, на другой — группа художников расписывала цветным спреем холст, натянутый на вращающееся колесо. На третьей шел поединок на огненных мечах между воинами, одетыми в огнеупорные комбинезоны.

Дэн вопросительно взглянул на сестру:

— Слушай, мы на какой планете?

— Поразительно! Это какой-то священный обряд во имя искусства. Надеюсь, мы с тобой тоже окажемся Янусами. Вот только как бы нам незаметно проскочить мимо всех этих прекрасных людей.

Дэн немного поразмыслил и сказал:

— Слушай, когда ты идешь в кино, ты на что смотришь — на экран или на зрителей?

— Не понимаю…

— Давай попробуем просто раствориться в толпе и незаметно выйти из зала.

У Эми с ее страхом толпы идея оказаться среди нескольких десятков врагов вызывала дрожь. Тем не менее это пока был их единственный план. Сидеть за Роденом было еще более рискованно — рано или поздно их там все равно найдут и обезвредят.

— Что ж, давай попробуем.

Они незаметно покинули свое укрытие и, стараясь идти не слишком быстро и не слишком медленно, делали вид, что они здесь совершенно свои. Дэн сразу же примкнул к поклонникам огненного поединка, а Эми присоединилась к любителям современной живописи, которые закончили очередной коллективный шедевр и снимали с колеса холст, весь забрызганный красной и желтой краской. Послышался взрыв восторженных аплодисментов, и Эми, охваченная общим весельем, тоже начала радостно хлопать в ладоши. У нее получилось! Она одна из них! Кто-то в особо эмоциональном порыве даже хлопнул ее по плечу, чуть не сбив с ног. Стараясь деликатно отодвинуться от страстного поклонника живописи, Эми заметила на стене указатель:

ИБСЕН

ГУДИНИ

КУРОСАВА

МОЦАРТ

БАСКИЯ

Ну конечно! Здесь непременно должен быть зал, посвященный Моцарту!

Она кивнула Дэну на табличку. Он подмигнул ей в ответ. Как всегда, все пути ведут к Моцарту.

Никем не замеченные, они выскользнули из зала и оказались в коридоре, ведущем в небольшие галереи, посвященные выдающимся представителям клана Янусов из рода Кэхилл. Они дошли до двери с надписью «МОЦАРТ: Вольфганг, Мария Анна, Леопольд».

— А кто такой Леопольд? — удивился Дэн.

— Это их отец. В свое время он был знаменитым музыкантом и композитором, но всю жизнь посвятил детям, особенно Вольфгангу.

Это было небольшое помещение, похожее на прочие музеи, обставленное в стиле гостиной восемнадцатого века со старинной мебелью и музыкальными инструментами.

— Да, эти ребята перещеголяли сам Моцартхаус, — сказал Дэн, рассматривая коллекцию рукописных партитур. Его внимание привлек толстый фолиант, стоящий на нижней полке застекленного шкафа. — Смотри, кажется, эта книга написана самим отцом Моцарта.

— «Метод игры на скрипке», — прочитала Эми. — В восемнадцатом веке это был самый популярный в мире учебник игры на скрипке.

Вдруг она воскликнула:

— Дэн! Это же настоящий клавесин Моцарта! Он на нем играл, когда ему было всего три года! Ты только представь себе: ты еще ходил в подгузниках, когда маленький Моцарт трогал эти клавиши и слушал, как «эти ноты нравятся друг другу»!

— Может, Моцарт тоже тогда носил подгузники. Если ты гений, это еще не значит, что ты умеешь ходить на горшок.

У Эми разбегались глаза от редчайших, уникальных экспонатов, когда-то принадлежавших семье великого композитора. Вдруг ее внимание привлекла витрина в самом центре зала, посередине которой были выставлены три пожелтевшие страницы, исписанные старинным кружевным почерком. И очень знакомым почерком…

— Страницы из дневника Наннерль!

— Так читай скорей! — подлетел к ней Дэн.

— Ты что, они же на немецком. Мы должны их как-то достать отсюда и показать Нелли.

— Здесь без профессионала не обойтись, — авторитетно заметил Дэн, глядя на странное устройство, прикрепленное к витрине. По форме оно напоминало кофейное фарфоровое блюдечко, над которым светился яркий огонек. — Я видел такие на картинке. Это сканер сетчатки глаза. Ставишь сюда подбородок, и датчик считывает информацию с твоего глаза.

— Может, наши зрачки подойдут. В семье только четыре ветви, так что один шанс из четырех, что мы — Янусы.

— И три из четырех, что мы — покойники. Эми, ты понимаешь, что ты говоришь? У этих чуваков висят картины на миллиард долларов просто так, без сигнализации, а мы берем именно то, что у них под охраной. Здесь много загадок, Эми, но одно я могу сказать тебе точно: если нас поймают за эти три странички, то нам точно не поздоровится.

Эми на всякий случай отошла от сканнера подальше. Дэн, как всегда, прав. Что делать? Неужели в этой игре риск может быть смертельным? И имеет ли она право рисковать собой и жизнью своего брата ради того, чтобы получить ключ?

Вдруг знакомый голос прервал ее тревожные мысли:

— Классное местечко! А мама мне никогда не рассказывала, что все эти суперстары были Кэхиллами…

Глава 14

Дэн замер на месте:

— Йона!

Едва дыша, дети спрятались за клавесином Моцарта.

— Это действительно впечатляет, — вмешался незнакомый голос с итальянским акцентом. — Такой вклад в мировое искусство, как Янусы, не сделал больше никто на свете.

— Мы стараемся, — скромно продолжил Йона.

— А вот очень интересный экземпляр, который должен порадовать американца, — продолжал итальянец. — Пожалуй, это наиболее широко копируемое произведение в мире. Портрет вашего первого президента, Джорджа Вашингтона. Его копия украшает все долларовые купюры вот уже более ста лет. Портрет написал Гильберт Стюарт в 1796 году. Имя его прабабушки — Гертруда Кэхилл.

— Нормально, — поддержал светскую беседу Йона. — Но, кажется, я видел эту картину в Музее изобразительных искусств в Бостоне.

— Что вы! Это всего лишь грубый набросок. Там же почти весь холст пустой. А вот этот шедевр и есть… Как это вы говорите в Штатах?

— Настоящая вещь? — подсказал Йона.

— Esattamente.[5] Большинство художников клана Янусов всегда оставляли нам лучшие из своих творений. Напомните мне показать вам законченную «Звездную ночь» Ван Гога. Лунный свет на ней совершенно непостижим! А теперь, если позволите…

Выглянув из-за клавесина, Эми увидела Йону в сопровождении стройного высокого господина со смоляными волосами, затянутыми в хвостик. Они остановились как раз напротив страниц из дневника Наннерль.

— Это, насколько мне известно, и есть цель вашего визита к нам, — торжественно заявил Хвостик.

Эми с Дэном беспокойно переглянулись. Неужели они проделали весь этот путь только для того, чтобы увидеть, как самодовольный Йона похищает их приз прямо у них из-под носа?

Йона заинтересовался сканнером сетчатки:

— Серьезная штука. Видимо, она здесь не просто так.

— Честно говоря, мы не совсем понимаем, что такого ценного в этих бумагах. Но так было всегда, на протяжении веков. Все ветви Кэхиллов буквально воевали между собой из-за этих страниц. С нашей стороны это сугубо меры предосторожности, не более того.

— Но Йоне нельзя сканировать сетчатку, — послышался голос его отца. — Его глаза застрахованы в лондонском «Ллойде» на сумму в одиннадцать миллионов долларов. — И он нервно застучал по клавишам своего «Блэкберри:» — Безобразие, сюда даже не проходит сигнал.

— Не парься, пап. За один раз ничего не случится. — И Йона поставил подбородок на фарфоровое блюдечко.

Раздался сигнал, и компьютер произнес:

— Подтверждение принято — Уизард, Йона; мать: Кора Уизард, член клана, верховный совет Янусов; отец: Бродерик Т. Уизард, не-Кэхилл, ограниченный доступ.

Мистер Уизард побагровел от унижения, так неприятно ему было оказаться гражданином второго класса в этом Янусленде.

Хвостик надел латексные перчатки и передал аналогичную пару Йоне, затем открыл дверцу пуленепробиваемого шкафа, достал оттуда страницы и вручил их юному дарованию:

— Надеюсь, вы понимаете, что эти бесценные бумаги не должны покинуть эту цитадель. Поэтому мы сочли разумным просмотреть их в нашем офисе.

— Думаю, моей жене будет небезынтересно узнать, что вы себе позволяете, особенно по отношению к ее единственному сыну. Тоже мне, устроили здесь казарму, — все никак не мог успокоиться мистер Уизард.

— Ваша супруга, — высокомерно пропел Хвостик, — лично составляла протокол безопасности нашего штаба, сэр.

— Все нормально, пап, — успокаивал его сын. — Если мама так решила, то и я не против.

На этой ноте трио вальяжно покинуло комнату. Эми хотела было выскочить из-за клавесина, чтобы тут же начать преследование, но ее остановила цепкая хватка Дэна.

— Ты куда? Хочешь ограбить Йону посреди его святая святых?

— А ты хочешь так легко сдаться и выйти из игры? Он уйдет от нас!

— Но если нас поймают, будет только хуже, — вразумлял ее Дэн. — Это его гонка. Ты хочешь, чтобы эта кучка головорезов-художников отвинтила нам головы только потому, что они любят свои тупые музеи больше, чем настоящую жизнь?

Эми удивленно взглянула на брата:

— Ты прав. Они все готовы отдать ради своих картин. Идем!

И она решительно двинулась в большой зал, Дэн побежал следом, несколько сконфуженный бесстрашием сестры, но на всякий случай готовый, как всегда, действовать.

Немного впереди них шли ничего не подозревающие Уизарды с Хвостиком. Они на какое-то мгновение остановились напротив импровизированной мастерской с крутящимся холстом. Так. Еще минута, и они сольются с толпой, и тогда будет слишком поздно. Сейчас или никогда.

Эми выбежала вперед, одним прыжком вскочила на сцену и выхватила красный распылитель из рук обескураженного художника.

— Эй, а это случайно не… — начал Йона. Но Эми не дала ему закончить. С краской в руках она спрыгнула со сцены, вот-вот она окажется в центре внимания всей этой публики, но сейчас это ее волновало меньше всего на свете. Каждой клеточкой своего тела она сосредоточилась на том, что задумала сделать в следующий момент.

Хвостик изумленно смотрел на девочку с красным баллончиком:

— Кто вы? И как вы сюда попали?

Но Эми уже подбежала к портрету Джорджа Вашингтона.

— Всем оставаться на местах! — приказала она, направляя распылитель на легендарную картину. — Один только шаг, и Джорджу не поздоровится!

Глаза Хвостика медленно начали выползать из орбит.

— Вы не посмеете! — истерично взвизгнул он.

— Вы шутите? Это ж моя сестра! А она на грани.

Йона подальше спрятал страницы в куртку:

— Что вам надо, Кэхиллы?

— Те самые листочки, что ты прячешь у себя за пазухой. Гони их сюда. Быстро! — скомандовала девочка.

— Так это же ничего, ерунда полная, я как раз искал мусорку, чтобы избавиться от них, — заговорил Йона, еле придя в себя от того, что эти двое смогли перехитрить его здесь, в его собственной штаб-квартире.

— Давай выплевывай их, Уизард! — крикнул Дэн.

— Забудь об этом.

Эми еще ближе придвинулась к портрету президента, держа в нескольких дюймах от него баллон с краской.

— Я не шучу! — тоном терпеливой учительницы проговорила она.

— Блефуешь! — нахально выкрикнул Йона. Но в глубине души он уже знал, что его легендарный рэперский имидж, увы, начинает трещать по швам.

— Подкрась его, сестренка! Сделай ему красненький мундирчик! — подбадривал ее брат.

Эми замешкалась. Ей стало невероятно стыдно перед президентом. И потом, это произведение искусства было величайшим американским наследием, и бесценным наследием. А ей предстояло разрушить его. В противном случае они обречены. Ну почему это должно было с ней случиться?

Она сделала глубокий вдох, приготовилась и…

— Не-е-е-ет! — голос Хвостика сиреной разнесся во все концы подземелья. — Возьмите лучше страницы! Только не трогайте портрет!

Отец Йоны пришел в полнейшее негодование:

— Какое безобразие! Я буду жаловаться! Вы не имеете права! Вы думаете лишь об искусстве! Но это в вам не только музей! Вы выдаете врагу информацию высочайшей важности! Здесь на карту поставлено гораздо большее, чем какая-то картина!

— Вы не Янус, сэр, — взорвался праведным гневом Хвостик. — Такие, как вы, не способны понять неповторимость и незаменимость жизненной силы, исходящей от произведений искусства, а тем более от таких бесценных шедевров, как этот!

— Последнее предупреждение! — грозно объявил Дэн.

Йона в нерешительности переминался с ноги на ногу, не зная, что ему предпринять. С одной стороны, он понимал Хвостика — портрет Джорджа Вашингтона был неотъемлемой частью истории Янусов, а с другой — страницы из дневника решали судьбу клана. Только Хвостик, в отличие от его отца, об этом не знал. Так что же выбрать? Президента или Наннерль? Прошлое или будущее? Йона не привык стоять на распутье и принимать решения.

Эми с Дэном многозначительно переглянулись: лучшего момента у них уже не будет. Она размахнулась баллончиком и выпустила все его содержимое прямо в физиономии Хвостика и обоих Уизардов. В наступившей суматохе, пока все трое тщетно пытались стереть краску с лица, Дэн мгновенно оказался рядом с Йоной и выхватил у обезоруженного рэпера бумаги. Последнее, что услышали дети до того, как раздался пронзительный вой сирены, были слова Хвостика:

— Не волнуйтесь, далеко они не уйдут.

Дети со всей силы побежали по коридору, уводящему их все дальше и дальше в подземную обитель Янусов.

— И почему мы бежим вниз, а не наоборот? — ворчал на ходу запыхавшийся Дэн, держа под мышкой, как в регби, страницы дневника.

Эта мудрая мысль заставила Эми притормозить и все-таки задуматься о том, что делать дальше. Чтобы уйти от погони, им следовало бы бежать из крепости, а это совсем в другую сторону.

Вдруг прямо перед ними выросла высоченная пирамида, построенная из жестяных банок из-под содовой, и за ней они увидели маленькую дверцу. А там, возможно, будет и…

— Лестница! — Эми схватила Дэна за руку. — Скорей за мной!

— Йо! — неожиданно позади них появилось чумазое лицо с обложки с красной боевой раскраской. — Ничего у вас не выйдет, ребята! Идите сюда, давайте договоримся по-хорошему!

Его голос был едва слышен за оглушающим ревом охранной сигнализации. К Йоне присоединился его отец, а за ним показались и Хвостик с командой других Янусов, чьи искаженные злобным охотничьим инстинктом лица выдавали их намерения, далекие от того, чтобы решить что-то «по-хорошему». Они буквально излучали собой неприкрытую ненависть и вражду.

Кэхиллы без слов поняли друг друга.

— Давай! — и дети со всего размаху врезались в пирамиду, вызвав лавину из тысяч жестяных банок, которые с грохотом обрушились на их врагов. Послышались крики и проклятия, посылаемые им вслед. Но дети уже бежали вперед, оставив своих преследователей беспомощно барахтаться в море пустых жестянок.

Под оглушающий рев сирены Кэхиллы бросились вверх по лестнице.

— Куда мы идем? И как попасть отсюда в музыкальный магазин? — недоумевал Дэн.

— Наверняка существует еще какой-то выход.

Но как только они влетели на последний этаж, сердце Эми замерло. В двадцати футах над ними, в конце пролета, была установлена железная решетка.

Дэн со всей силы подпрыгнул, пытаясь вышибить ее, но только больно ударился плечом. Эми крутила в руках подвесной замок, надеясь его открыть, но тщетно.

— Бесполезно. Надо искать другой путь.

На той же площадке находилась единственная маленькая комнатка. Первая во всей цитадели, стены которой были совершенно пустые.

Дэн поморщился:

— Чем здесь пахнет?

— Мусором, — догадалась Эми. — Ты знаешь, даже у самых великих бывает мусор. А это значит, что у них должен быть и мусоропровод! Надо искать выход. Он где-то рядом!

Из маленькой комнатки был выход в еще один коридор. Пройдя несколько шагов, они к своему ужасу увидели, как на них с противоположной стороны надвигаются грозные фигуры воинов в огнеупорных костюмах с мечами в руках.

«О, нет! — в отчаянии подумала Эми. — Опять мы в западне. Теперь это настоящая травля».

Кэхиллы повернули назад, но оттуда на них уже наступали злобные Уизарды с негодующим Хвостиком.

— Я же сказал, ребятки, вам не уйти отсюда! — фальшиво протянул Йона.

Янусы надвигались на них с обеих сторон, вот-вот готовые превратить их в начинку для сэндвича.

— А чудеса еще случаются? — проговорил Дэн.

Эми не отвечала. Ее внимание привлек торчащий прямо из стены кран. На единственной табличке на нескольких языках было написано: «Шлюз». И рядом два положения крана: «Насос вкл.» и «Насос выкл.».

Эми понятия не имела, что все это значит, но одно она знала точно: хуже уже не будет. И она повернула рычаг в положение «Вкл.».

И случилось чудо.

Глава 15

От стены отделилась панель, обнаружив стеклянную камеру, наполненную водой. Воду громко качал насос. Рядом открылся люк, и дети решительно вошли внутрь. Это могла быть западня, причем смертельная. Но другого выхода у них не было.

Эми с Дэном оказались в аварийной шахте с металлической лестницей, и Дэн, взяв на себя командование, отчаянно повел за собой Эми.

— И откуда там столько воды? — поднимаясь по ступенькам, вслух размышлял Дэн.

— Ты же в Венеции, глупый! Каналы, помнишь? Давай не останавливайся!

— Смотри! — вдруг воскликнул он. — Свет!

На них через решетку люка падали лучи заходящего солнца. А если они опять не смогут открыть люк? Значит, опять тупик, и им уже никогда отсюда не выбраться? В отчаянии Дэн ринулся на самый верх, толкнул решетку, и неожиданно она бесшумно сдвинулась с места и выпустила их наружу.

— Она из пластика! — в радостном ликовании закричал Дэн, помогая сестре выбраться наружу.

Дети вылезли на поверхность земли и, ласкаемые теплым живым светом, начали растерянно озираться. Они стояли на небольшой каменной пристани на берегу одного из многочисленных каналов.

Дэн изумленно глядел по сторонам:

— Фантастика! У них тут везде вода вместо асфальта и лодки вместо машин!

— Да, и к тому же некоторые венецианцы вообще никогда не ходят пешком, а только плавают повсюду.

Вдруг откуда-то из-под земли до них долетел гулкий звук тяжелых шагов по металлу, и звонкое эхо пропело голосом Йоны:

— Сюда, йо!

Эми с Дэном бросились наутек по узким мосткам, ведущим к следующему причалу.

— Стоп! — взвизгнули дети. Они так разбежались, что едва успели затормозить, чуть не бултыхнувшись в канал.

Дальше была одна коричневато-зеленая вода.

— Что будем делать? — испуганно пропищала Эми.

В этот самый момент к каменному доку пристала небольшая моторная лодка. Ее хозяйка, оставив ключ зажигания, быстро пришвартовалась и направилась к лодочному домику, который примыкал к пристани. Эми, увидев загоревшиеся вдохновением глаза Дэна, как отрезала:

— Воровство наказуемо.

Но Дэн уже залезал в катер:

— Это не воровство, Эми. Это скорая помощь!

Он затащил сестру на борт, придерживая судно, закачавшееся под тяжестью нежданных пассажиров. Включив зажигание, Дэн издал победный клич:

— Держись! Приключения только начинаются!

Мотор взревел, лодка бешено рванула с места, дернулась и резко отскочила назад. Мотор продолжал рычать, но лодка стояла как вкопанная.

— Мы же привязаны! — Эми перегнулась и отвязала веревку. Мотор благодарно всхлипнул, лодка покачнулась и заскользила по узкой полосе воды между доками.

А позади них пластиковая решетка сдвинулась в очередной раз и выпустила из канализационного люка Йону, его папашу и Хвостика. Янусы побежали к другой пристани, запрыгнули в катер и пустились в погоню. Гонка по мутным водам канала началась.

А в это время Дэн прибавил скорость, направляя свое судно подальше от берега и неуклюже маневрируя между многочисленными лодками, чем вызвал в сонных водах канала полный переполох. Гондольеры возмущенно грозили им кулаками и посылали вслед красноречивые ругательства.

— Дэн! Это безумие! Ты же не умеешь управлять катером!

— Кто сказал? Это то же самое, что «Икс-бокс»!

Бамс! Сделав очередной вираж, Дэн левым бортом въехал в каменный причал. Суденышко закрутило, Эми потеряла равновесие, свалилась на пол, а Дэн, вцепившись в руль, устоял на ногах и ловко выровнял траекторию.

Он решил стоять насмерть:

— Ну, хорошо, не как «Икс-бокс». Но зато как аттракционы с машинками! Как же я их любил в детстве! Помнишь карнавал?

Эми стояла на четвереньках, не смея подняться выше.

— Забудь ты про свой карнавал! Лучше выведи нас отсюда!

Он поймал ее взгляд и наконец увидел Янусов, со всей скоростью несущихся прямо на них и лавирующих между сонными гондолами.

Дэн со всей силы крутанул руль, слишком далеко забрав влево, лодка вновь врезалась в док, но на этот раз им повезло: рикошетом их отбросило на самую середину канала.

Эми вцепилась в борта лодки и что есть силы закричала:

— Дэн, прекрати сейчас же, ты нас утопишь!

— А ты хочешь, чтобы за меня это сделали Уизарды? — огрызнулся он на сестру.

Впереди широкий канал начал разветвляться, делясь на три узких протока. Ведя лодку на предельной скорости, Дэн нырнул в самый узкий из них, приспособленный только для маленьких катерков, надеясь таким образом затруднить маневры противнику.

— Благословенны венецианцы, придумавшие эту паутину из воды! — ликовал одиннадцатилетний капитан.

— Никто их не придумывал, они были тут с самого начала, а на них уже потом строился город.

— Нет, это все равно клево! Если б еще эта глупая посудина могла плыть хоть немного быстрее.

— Может, мы оторвались от них…

— Может, но спорю, что ненадолго. Слушай, мы должны как-то избавиться от этих страниц. Вдруг Йона все-таки поймает нас?

— Как это избавиться? Ты соображаешь, что говоришь? После всего, что…

— Вот именно. Их надо где-то спрятать. Так, чтобы их не нашли. А когда буря стихнет, мы придем и спокойно заберем их обратно.

— Да мы совсем не знаем города. Как мы потом вернемся назад и узнаем это место?

— Тем более надо придумать что-то такое, что нельзя забыть.

— Например?

— Например, вот!

Они подплыли к низкому мостику, под которым стояла маленькая каменная пристань для прогулочных лодок. Рядом на берегу скромно примостилась небольшая часовня Святого евангелиста Луки. А в тени моста, покачиваясь на волнах, мирно дремал катерок. Его борт гордо украшала надпись: «Роял Саладин».

Дэн заглушил мотор и вальяжно, на холостом ходу, подошел к берегу.

— Сейчас точно врежешься!

Но было поздно. Суда столкнулись бортами и чуть не перевернулись вверх дном. Чудом удержавшись на ногах и не свалившись за борт, Эми рассердилась не на шутку:

— Маньяк!

— По-моему, все классно получилось. Чем орать на меня, лучше попридержи катер, — с достоинством старого морского волка ответил ей брат.

Эми послушно выполнила его указание, ухватившись за швартовые «Роял Саладина». Дэн перепрыгнул за борт и стал обыскивать катерок в поисках подходящего тайника.

— Смотри, чтобы там было сухо, — продолжала учить его Эми. — Если страницы промокнут, всему конец!

— Цель обнаружена! — Он поднял с сиденья тяжелую подушку в виниловом чехле, расстегнул молнию и спрятал в ней страницы из дневника Наннерль.

Вдруг послышался звук ревущих во всю мощь моторов. Из-за поворота вынырнула тройка несущихся во весь опор двухместных катеров. Впереди всех мчалась лодка с красивым, как картинка, модно одетым рэпером на борту.

— Вперед! — Дэн запустил мотор и, оставив позади себя черное облако дыма, рванул с места. Дети занимали лидирующую позицию, но шансы против более мощного противника у них все равно были нулевые. Единственной возможностью спастись от преследования было затеряться в лабиринте каналов. Но как бы не так. В следующую секунду коварная моторка вынесла их в лучезарную, сверкающую золотом в красноватых лучах солнца лагуну, по которой гордо и степенно курсировали ослепительно белые яхты.

— Большой канал! — с замиранием сердца пробормотала Эми. — А вон там знаменитый мост Риальто.

— Заканчивай экскурсию, Эми! Найди лучше, как нам здесь спрятаться!

Располосовав безмятежные волны, они вылетели на середину канала. Вокруг них был лишь голубой простор. Невдалеке, примерно в четверти мили, показались Янусы, как ищейки, вынюхивающие свою добычу и готовые совершить последний бросок.

Дэн растерянно озирался по сторонам в поисках укрытия, но в следующую секунду он уже знал, что делать. Впереди, рядом с Риальто, он приметил исполинскую суперсовременную морскую яхту. Роскошная, излучающая все свое миллионерское обаяние, красавица в стиле хай-тек лежала в дрейфе посреди канала, словно лениво размышляя, обедать сейчас или плыть дальше. Дэн долго не раздумывал. Он решил направить свою лодку прямо к неприступной богине, обогнуть ее и спрятаться в тени ее широкого бока.

— А мы успеем? — боязливо спросила Эми.

— А куда мы денемся?

— Как ты можешь быть так уверен?..

Но Дэн не был ни в чем уверен. Просто надо было что-то делать.

И молиться, чтобы повезло.

Глава 16

Эми напряженно всматривалась в мерцающую рябь канала, вот-вот ожидая появления Янусов, пока, наконец, Дэн не достиг цели, заглушил мотор и направил лодку в тень белоснежной яхты. И как раз вовремя, потому что в этот самый момент, будоража мирные воды лагуны, к Риальто подплыл катер Йоны.

Стоя на носу судна, он озирался вокруг, тщетно надеясь найти Кэхиллов. Но их нигде не было. Как сквозь воду провалились.

Его отец с отвращением захлопнул мобильный:

— Я обзвонил все радиостанции Венеции, в которых у нас есть связи, но ни у кого из них в данный момент нет вертолета в воздухе.

— У них медленное судно. Они не могли уйти далеко, — ответил за Йону Хвостик.

— Давайте разделимся, йо. Мы проедем дальше за мостом, а остальные пусть ищут в другом направлении.

Хвостик передал инструкции коллегам по цеху, которые тут же взяли курс на залив Сан Марко. Сам Хвостик отправился вместе с Йоной и его отцом вперед сквозь каменные своды Риальто.

Все это время, прячась за бортиком лодки, за ними напряженно следили две пары внимательных глаз. Наконец Йона и компания скрылись из виду.

— Что будем делать дальше? — прошептала Эми.

— Не знаю. Я даже не ожидал, что все так быстро закончится.

— Поплыли назад. Заберем страницы и отнесем их Нелли. Янусы наверняка скоро появятся снова.

Дэн запустил мотор и выплыл из укрытия.

— Кажется, у меня стало здорово получаться. Ты заметила, уже минут десять, как я никуда не врезаюсь.

— А вот это действительно чудо.

Внезапно тишину нарушил мощный рев, и вода вокруг роскошной яхты забурлила.

— Они отплывают. Слава богу, это произошло сейчас, а не минутой раньше, — устало заметила Эми.

Они поплыли к центру лагуны, но яхта не отставала и, казалось, двигалась прямо за ними, пытаясь дотянуться до них тенью своего удлиненного носа.

Дэн изо всех сил потянул на себя дроссель:

— Лучше поторопиться, а то эти парни раздавят нас и не заметят.

Ничего не подозревая, дети пустились в обратный путь, туда, где были надежно спрятаны страницы из дневника Наннерль.

— Дэн… смотри!

Яхта по-прежнему следовала за ними.

— Зачем такой громадине такой маленький ручеек? Они же сядут на мель! — занервничала Эми.

— Только по одной причине — они за нами следят.

— Как? И эти тоже?.. Янусы?

— Может, и нет. Но они точно сели нам на хвост.

Дэн вел лодку на предельной скорости, но яхта без труда успевала за ними и явно при желании могла обогнать их.

Кэхиллы на всякий случай проплыли, не останавливаясь, мимо часовни Святого евангелиста Луки и «Роял Саладина», оставив позади маленький мостик. Обернувшись, они увидели, что яхта неожиданно отстала от них.

— Ничего не понимаю. Они же быстрее нас!

— Она слишком большая и не может проплыть под мостом! — догадалась Эми.

Яхта начала разворачиваться и поплыла в обратную сторону.

— Yes! — проводил ее Дэн красноречивым жестом. — Так тебе и надо!

— Все-таки давай пока не будем трогать наш тайник. Нас могут заметить на яхте.

— Нет проблем, — весело ответил Дэн. — Сделаем кружок и заберем свое барахлишко.

И он лихо повел свое судно по узкому протоку, неприступному для больших кораблей.

— Прочь, салаги! Дорогу капитану Дэну! — ликовал Дэн, залихватски смахивая со лба челку. — Ой, — неожиданно запнулся «капитан», чуть не въехав в стену.

— Надеюсь, ты знаешь, куда мы едем? — занервничала Эми.

— Per aspera ad astra![6] — успокоил ее Дэн, когда перед ними снова показался Большой канал. — Не пропадем!

Мотор протестовал, но Дэн решил выжать из него все силы, давя на газ и набирая скорость. Ветер отчаянно трепал его волосы и безжалостно бил в лицо, придавая еще больше куража. Еще пара секунд, и они влетят в волшебные воды лагуны.

— Ха! Кэхиллов не проведешь ни за какие миллионы!

Внезапно прямо перед ними на месте сверкающих вод выросла огромная стена из белого металла, перегородив им путь. В отчаянии Дэн включил задний ход, но такого его бедное суденышко выдержать уже не могло. Мотор взвизгнул и тут же заглох, оставив лодку свободно лететь прямо навстречу преграде.

Эми услышала чей-то крик, не сразу осознав, что это был ее собственный голос. Дэн за неимением других вариантов зажмурил глаза.

Моторка врезалась в сталь и разлетелась на части, как легкая деревянная игрушка.

И стало совсем темно.

Глава 17

Париж. Гора Монмартр. Храм. В крипте стоит Эми, и со стены на нее смотрят поблекшими от времени глазами все четыре Кэхилла Лукас, Томас, Янус и Катерина — родоначальники четырех ветвей рода Кэхиллов. Люциан, Томаса, Януса и Екатерины. А на заднем плане фрески — охваченный пламенем замок. Это было много веков назад — и все те же войны, жестокость и горе.

«И мы по-прежнему ненавидим друг друга. Сегодня — из-за тридцати девяти ключей. А что же произошло тогда, сотни лет назад?»

Картинка сменилась другим видением — опять пожар. Задыхаясь от слез, Эми узнала свой родной дом. И бедных родителей…

Пытаясь собраться с мыслями, она подумала: «Откуда я все это помню? Я же ничего не видела. Нас вынесли из горящего дома!»

Их с Дэном удалось спасти, а мама с папой остались…

Неожиданно на нее снова со всей силой обрушилось горе, охватив страшным, неминуемым смерчем все ее бедное существо.

«Остановите…»

Следующее видение предстало перед ней уже знакомыми картинами. Черные тучи, плащи и вуали. Похороны. И слезы. Много-много слез, но их все равно не хватает. Череда лиц. И ее маленький четырехлетний Дэн, который был еще слишком мал, чтобы понять, какая с ними случилась беда. Грейс, теперь ушедшая от них навсегда. Ужасная тетя Беатрис. Мистер Макентайр — то ли друг, то ли враг. Что они во всем этом понимали?..

А вдалеке, за могилой, едва различимый в туманной мгле человек в черном.

«Нет! Как я могу это помнить?!»

Но враг уже выходит из тумана — седые волосы, зоркий взгляд. Он шевелит губами. Зовет ее по имени. И говорит…

— Эми…

Она резко проснулась. Дэн стоял перед ней на коленях и гладил ее по руке. Он был весь мокрый. Да и сама она промокла до нитки. Все тело ее ныло от бесконечных ушибов и царапин. У Дэна распух рот, и на щеке сочилась кровью фиолетовая ссадина.

Моторная лодка. «Кажется, мы попали в аварию…»

Она села на узкой скамье.

— Где мы?

Они были в небольшой уютной комнате с панелями из темного дерева, медными ручками и прикрученной к полу мебелью.

— Тс-с-с… Кажется, мы на той самой яхте.

Эми с трудом поднялась на ноги. Пол слегка покачивался, и из ее кроссовок тут же вытекла вода, образовав маленькое озеро.

Дэн заметил ее взгляд:

— Все заперто, я проверял. За дверью я слышал голоса. Здесь люди. Но я не уверен, что это Йона.

— У меня плохое предчувствие, Дэн. Кажется, мы сбежали от Янусов, но попали в лапы к еще худшим разбойникам.

— Худшим?

— Думаешь, Мадригалы?

В гонке за тридцатью девятью ключами Мадригалы были темной лошадкой. Эми с Дэном знали о них только то, что сказал им мистер Макентайр на прощание: «Бойтесь Мадригалов». И все. Но его голос и выражение глаз говорили сами за себя. Скорее всего, эти Мадригалы были смертельно опасны.

— Да что вы можете знать о Мадригалах?! — послышался чей-то голос.

Темные волосы, смуглая кожа, правильные черты. Он всегда смущал Эми, когда она на него смотрела.

Иан Кабра. А вот и его сестра — Натали. Она вошла в каюту вслед за братом.

Значит, это не Мадригалы. Но от этого все равно не легче. Из всех их противников Кабра были самыми жестокими. Как и Ирина, они были из клана Люциан — хладнокровные и коварные.

Дэн выставил вперед подбородок:

— О Мадригалах? Да уж побольше, чем вы, лузеры!

Натали закатила глаза:

— Никто не знает про Мадригалов. Даже кто это такие на самом деле.

— Никто, кроме Грейс. А она нам рассказала! — дразнил ее Дэн.

— Врешь! — побагровел Иан.

— Ой, боюсь! А я знаю больше!

— Нам наши родители доверяют все свои секреты. Не то что ваша драгоценная Грейс! Оставила вас одних, как котят в проруби!

— Успокойся, Иан, — вмешалась Натали. — Он просто хочет тебя разозлить. И это ему прекрасно удается. А ты, знайка-зазнайка-суперкомпьютер, ведешь себя как полный идиот!

— Так. Что вам от нас надо? — спросила Эми.

— Только то, что вы стащили у Янусов.

— Не понимаю, о чем вы? — вмешался Дэн.

— Не притворяйся придурком, — ответил ему Иан. — Хотя ты и есть…

— Нам известно, что где-то здесь у Янусов есть штаб-квартира, — продолжала Натали. — Мы установили наблюдение по всей Венеции. Но когда Йона начал за вами охоту, мы свели воедино все данные и проанализировали, что произошло.

— Мы действительно были у них в подземелье. Но там ничего нет. Это просто музей, — рассудительно продолжала Эми.

— Можете нас обыскать, если не верите, — поддержал ее Дэн.

— Как будто мы этого уже не сделали! — раздраженно сказала Натали. — А ты похудела, Эми. Боюсь, этот марафон вреден для твоего здоровья.

Эми проигнорировала ее грубость:

— Значит, вы сами знаете, что мы говорим правду.

— Как же меня от вас тошнит! Канализационные крысы, — с отвращением произнес Иан.

— Но мы и правда вылезли из канализации! — с достоинством ответил ему Дэн.

— Да. Значит, зря я так «переживал», что эти земляные черви не выползут из тоннеля в зальцбургских катакомбах.

— Так это были вы! — воскликнула Эми.

Иан презрительно фыркнул:

— Вы думаете, так трудно было заставить этого глупого Алистера поверить, что мы его друзья? Надо было дать этому вонючему палочнику побольше динамита. Тогда бы мы от всех вас разом избавились.

Натали вздохнула:

— Оставь их, Иан. Они пустые. Капитан! — властно крикнула она.

На пороге возник растрепанный моряк:

— Слушаю, мисс?

— Спустить с корабля эти обломки.

— Мы не обломки! Вы сами потопили нашу лодку и потом затащили нас сюда! — запротестовал Дэн.

— Правильно, — ответил Иан. — Бросьте их обратно в канал. И побыстрее.

Не дрогнув ни единым мускулом, капитан потащил детей на палубу. У него была железная хватка. Как у Холтов.

Стемнело, и Венеция озарилась электрическими огнями. Яхта медленно плыла по Большому каналу в двадцати футах от берега.

— Да ладно вам, мистер, — ныл Дэн, — отпустите нас.

Лицо капитана было совершенно непроницаемым:

— Я выполняю приказ.

И одним рывком он вышвырнул его за борт. Дэн подтянул к себе колени и бомбочкой нырнул в воду, подняв вокруг себя целый фонтан брызг. Через пару секунд Эми тоже барахталась в воде, отфыркиваясь и хватая ртом воздух.

Никто из них не помнил себя в момент аварии, поэтому они даже представить себе не могли, какой холодной была вода в канале, и, подгоняемые адреналином, они что есть силы поплыли к берегу под боевой ритм своих отчаянно бьющихся сердец.

Вскарабкавшись на причал, Дэн, как щенок, отряхнулся от воды, разбросав вокруг себя миллиарды ледяных брызг.

— О'кей. А теперь за страницами?

— Только не сейчас, Дэн, — дрожа всем телом, отвечала Эми. — Мы не сможем искать тридцать девять ключей, если у нас наступит переохлаждение и мы заболеем. Прежде всего нам нужна сухая одежда и Нелли.

— Ага, записывай: и еще пара авианосцев.

— Не волнуйся за Кабра. Лучшей местью им будет, если мы победим.

— Тогда я с тобой. Но где же искать Нелли? У меня такое чувство, что мы расстались с ней сто лет назад.

— Это не важно. Она будет ждать нас до последнего. Это Нелли. Магазин назывался «Диско Воланте». Будем надеяться, что таксисты знают, как его найти.

Дэн вытащил из кармана деньги.

— Надеюсь, водные таксисты принимают мокрые евро.

Еще никогда в жизни Нелли так не нервничала.

Она устало плюхнулась на деревянную скамейку, не спуская глаз с пятачка света под фонарем напротив «Диско Воланте». Незадачливый продавец уже час назад закрыл магазин и ушел домой, так и не заметив, что она все это время пряталась за ближайшим домом.

— Но где же они? Как могут два ребенка зайти в музыкальный магазин и не вернуться?

— М-р-р-р, — грустно ответил на ее мысли Саладин.

— Конечно, тебе легко говорить. Ты же не несешь ответственности за этих оболтусов.

Прошло уже четыре часа — и все это время она задавала себе один и тот же вопрос: звонить в полицию или не звонить?

Раньше они даже не обсуждали такую возможность. Любой звонок в полицию означал бы, что детей тут же возьмут под опеку социальные службы Массачусетса и они навсегда выпадут из соревнования. Но теперь полиция казалась единственным спасением — спасением жизни, даже если ее придется провести в приюте.

— Жди здесь и никуда не уходи, — сказала она Саладину, словно у него был выбор.

Нелли и сама не знала, что делать. Может, взять кирпич, разбить витрину и пойти в магазин искать детей? Тогда ее могли бы арестовать сразу в двух странах.

С этими мрачными мыслями она подошла к магазину, когда увидела, как из-за угла показались две темные фигуры. Спрятавшись в арку, она смотрела, как эти двое направились к «Диско Воланте». Их поступь была медленной и тяжелой. Невысокого роста… мальчик и девочка…

Эми и Дэн! Нелли бросилась к ним и заключила их в объятия.

— Как же так, ребята… Слава богу! А я только собиралась… бр-р-р… Вы что такие мокрые?

— Слишком долгая история, — устало ответила Эми. — Сначала нам нужна сухая одежда. А потом мы должны кое-что забрать.

— Мы тебе все расскажем по дороге, — пообещал Дэн.

Спрятавшись в укромном месте, дети переоделись, с трудом натянув на себя сухую одежду. Но все-таки стало веселее. Теперь оставалось самое главное — найти часовню Святого евангелиста Луки. Пешком это сделать было гораздо труднее, так как дети знали туда дорогу только по воде. Они стали бродить по городу, пока не набрели на закрытое турбюро с картой Венеции в окне.

— Все-таки удивительно, как это люди придумали здесь что-то строить. Правда, в результате у них получился один из самых прекрасных городов на свете, — восхищалась Эми.

— Давай лучше отложим экскурсию на потом, когда заберем страницы Наннерль.

Кружа по лабиринту узких извилистых улиц города, они то попадали в тупики, то сбивались с пути и не могли найти мост там, где им надо было перейти канал. Кроме того, весь город состоял из больших и маленьких церквей, поэтому ориентироваться по куполам и крестам не было никакого смысла. Тем более в темноте. Спустя час безуспешных поисков они остановились у небольшой каменной часовни.

— Это она, — сказал Дэн. — Видите? А за ней и наш мост.

Было тихо. Спокойствие ночи нарушало только глухое рокотание моторных лодок. Дети оставили Нелли с Саладином на ступенях храма, а сами побежали к набережной.

Вдруг Эми вскрикнула:

— Смотри!

К воде вела старинная каменная лесенка. Дети спустились вниз.

Пристань была на месте.

Но «Роял Саладин» исчез.

Глава 18

Эми задышала так сильно, что Дэн даже испугался, как бы его не затянуло к ней в легкие.

— Ладно, не паникуй, — приказала она себе после того, как Дэн на всякий случай все-таки посторонился.

— А почему бы и нет? По-моему, самое время для паники. Что случилось с катером?

— Ах, Дэн, и зачем ты только спрятал страницы в таком месте, которое может взять и уехать!

Он тяжело вздохнул: усталость, раздражение и горькое разочарование — все смешалось внутри Дэна в противный ядовитый бульон.

— У меня не было выбора, Маленькая Мисс Совершенство! За мной гнался целый клан Янусов, и мне пришлось одному вести катер. А что делала ты, сестренка? «Ой, ты не умеешь водить, Дэн!» Вот все, что я от тебя всегда слышу: ты не умеешь; так нельзя; это невозможно! Почему я там спрятал? Потому что я спасал наши жизни!

— Я говорю не о нас с тобой, а о ключе, точнее о страницах Наннерль.

— Которые бы у нас отняли Кабра, если бы я их не спрятал на «Роял Саладине»! Ты думаешь, что я слишком маленький, глупый и незрелый ребенок, чтобы понять, что поставлено на карту! Состязание, поиски ключей… а кто из нас всегда первый — ты или я?

— Слушай, мы, кажется, говорим не о том, кто быстрее разбудит соседей бутылочными ракетами…

— Вот опять ты со мной как с ребенком! — взорвался Дэн. — Да, я люблю бутылочные ракеты! И водяные бомбочки! И стреляю из трубки вишневыми косточками! И лижу батарейки! Я экспериментирую, понимаешь!

— Ну, просто сама мадам Кюри.

— По крайней мере, я пытаюсь понять вещи. Это лучше, чем просто сидеть и грызть ногти: получится или не получится?

— Ну, хорошо, прости меня. И тем не менее вопрос на миллион долларов: что делать?

Дэн пожал плечами.

— Ждать. — Он все еще злился на нее. Но что толку ругаться? — Лодка стояла здесь раньше. Может, она еще вернется.

И тут она сказала слова, которых он боялся больше всего:

— А что, если «раньше» больше не повторится? Если мы потеряли эти страницы навсегда?

Дэн молчал. Внезапно он почувствовал страшную усталость от всего, что произошло с ними за последние сутки: пять часов езды в «Фиате», преследование лимузина, «Диско Воланте», цитадель Янусов и, наконец, Кабра.

А теперь еще и это.

У него больше не было сил. Ему казалось, что стоит ему только закрыть глаза — и он сейчас же рухнет на землю и проспит целую вечность. Он хотел спать. Каждой клеткой своего тела. И чувствовал себя стариком в свои одиннадцать лет.

Эми, наверное, что-то ощутила, потому что обняла его за плечи и помогла ему подняться, чтобы пойти к Нелли и рассказать ей обо всем, что произошло.

— Наверное, ждать придется долго. Так что тебе лучше найти отель и поспать хотя бы несколько часов, — сказала Эми.

— Дети! Вы серьезно думаете, что после всего этого я могу оставить вас одних? — строго ответила Нелли. — Или вы испили водицы из этой канавки? Идите и ждите, а я побуду здесь. И больше никуда от вас не уйду.

— Мр-р-р, — сонно прибавил Саладин.

Старая добрая Нелли! Как же им сейчас нужна была ее поддержка! Как же важно им было услышать доброе слово от кого-то, пусть и не намного старше их, почувствовать на себе ее заботу и побыть — хотя бы недолго — чьими-то детьми. Луч лазера в темном царстве.

Дети вернулись на набережную, и потянулись долгие часы ожидания. Мрачные мысли черными мухами снова стали жужжать у них в голове. А что, если «Роял Саладин» не вернется? Как им быть дальше? Возвращаться под опеку социальных служб Массачусетса? Остаться круглыми сиротами, у которых нет ни прошлого, ни будущего, ни крыши над головой?

Минуты длились, словно месяцы, казалось, будто само время затянуло в омут черной дыры и оно навсегда остановилось. Они сидели, прижавшись друг к другу, дрожа от холода и страха.

— Как странно, что в таком чудесном городе могут происходить такие ужасные вещи, — тихо сказала Эми, любуясь озаренным огнями ночным городом.

Но мысли Дэна были заняты другим:

— А давай украдем еще одну лодку и поедем искать «Роял Саладин». Нельзя же так просто сдаваться.

— А если он вернется сюда через пять минут после того, как мы уедем? Нет. Будем сидеть и ждать.

Сидеть и ждать было для Дэна самой страшной пыткой. Делать что-то, пусть и неправильное, всегда легче. Так прошел час — и это был кошмар. Второй — физически невыносимо. Третий — они уже ничего не чувствовали. Одно отчаяние, да плеск воды, да слабый звук аккордеона.

Конечно, никто им не обещал легкой победы, но никто не ожидал, что финал будет таким глупым, таким нелепым — сделать тайник в месте, которое может взять и бесследно исчезнуть.

И вдруг они встрепенулись. Им показалось, что музыка стала громче.

Из-за поворота, сверкая огнями, выплыл нарядный, как новогодняя елка, катер. На его палубе творилось что-то невообразимое. Человек пятнадцать пели и танцевали под звуки аккордеона, громко выкрикивали тосты, веселились и смеялись.

Эми с Дэном, открыв рты, смотрели на этих пришельцев — и в душе у них тоже зажглись огни. Перед ними был «Роял Саладин».

— Что это, Эми? — спросил Дэн.

— Свадьба.

Тут молодожены поцеловались, подружки невесты стали бросать в воздух лепестки роз, послышались радостные крики, опять тосты и опять аплодисменты. Аккордеонист в порыве вдохновения влез на самый край борта, выписывая невероятные пассажи и еще больше радуя публику.

Но Дэн, несмотря ни на что, был сосредоточен исключительно на подушке в виниловом чехле.

— Ну надо же, в Венеции пять тысяч лодок, и из всех них мне попадается именно этот Летучий Голландец. Что будем делать? Это бру-ха-ха может длиться всю ночь.

— А вот и нет. Посмотри туда.

Два человека во фраках, одним из которых был отец невесты, еле держась на ногах, решительно пытались причалить на катере к берегу. Наконец после череды отчаянных попыток закинуть трос и при этом самим не упасть за борт им удалось пришвартоваться.

Гости шумной толпой стали сходить на берег, направляясь к часовне. Шафер жениха, замыкая процессию, вдруг взял подушку в виниловом чехле и под аккомпанемент аккордеона закружился с нею, словно с воображаемой партнершей. Толпа одобрительно захохотала, радуясь его шутке, а он, продолжая вальсировать, постепенно продвигался к лестнице в обнимку со страницами из дневника Наннерль.

У Дэна на лбу выступили капли пота:

— Шут гороховый! Он что, собирается идти на свадьбу с подушкой?

В последний момент весельчак размахнулся и бросил подушку обратно на палубу.

Эми с Дэном, затаив дыхание, ждали, пока толпа скроется в часовне. Пропустив последнего гостя, тяжелая дубовая дверь закрылась, и все стихло. Боясь пошевельнуться, дети не торопились покидать свое укрытие. В этот день у них произошло так много неприятных сюрпризов, что они ничуть не удивились бы, даже если бы на них сверху упал метеорит и раздавил их.

Наконец Дэн первым вышел из засады:

— Пойдем. Заберем эти страницы, пока их не взяли с собой в круиз на медовый месяц.

Они сняли скромную комнату в недорогом отеле подальше от воды. Это было их главным условием. Дэн решил твердо:

— Больше никаких каналов. Ненавижу их.

Пока Эми с Дэном принимали долгий теплый душ, Нелли занялась расшифровкой страниц из дневника, которых было только три, но от этого они были не менее содержательны.

— Вы не поверите, ребята. Неудивительно, что кто-то решил их убрать из дневника. Здесь Наннерль пишет о своих самых сокровенных переживаниях и страхах. Представляете, она думала, что Моцарт начал сходить с ума.

— Это как? Плеваться, стоя вверх тормашками?

— У него появились огромные долги, — продолжала Нелли, следуя за готическим почерком Наннерль, — он начал тратить больше денег, чем мог себе позволить. Но суть в том, на что шли все эти деньги — совершенно неожиданно он стал покупать странные и, как она пишет, бессмысленные вещи, выписывая из-за границы какие-то очень редкие и дорогостоящие ингредиенты.

Эми насторожилась. С тех пор как началось состязание, им уже попадалось это странное слово — «ингредиент». В первый раз им оказался Iron Solute.

— Помните айрон солют? Это тоже был ингредиент. Здесь точно должна быть какая-то ниточка, ведущая к тридцати девяти ключам.

— И судя по всему, Моцарт в ней совсем запутался, на пару с Беном Франклином.

Нелли перешла ко второй странице:

— Здесь и правда говорится о Франклине. Они с Моцартом, оказывается, прекрасно знали друг друга и вели друг с другом переписку. И знаете, как Наннерль называет Франклина? «Наш американский кузен». А еще — вы не поверите! — угадайте, кто тоже был Кэхиллом? Всего-навсего Мария Антуанетта — вот кто!

— Мы родственники королевы Франции? — воскликнула Эми.

— А заодно и австрийской короны. Они все переписывались друг с другом. Мария Антуанетта познакомилась с Моцартом, когда они были еще детьми. Потом она выросла, вышла замуж за будущего короля Луи XVI и переехала к нему жить во Францию. И тогда она стала связующим звеном и посредником между Франклином и Моцартом.

Эми пришла в такое сильное волнение от всего того, что она только что услышала, что, глядя на четкие изящные буквы Наннерль, даже не сразу обратила внимание на надпись, сделанную карандашом на полях дневника.

— Это почерк Грейс Я узнаю его из тысячи, — сказала она дрожащим голосом.

Дэн удивленно посмотрел на нее:

— Это бабушка вырвала страницы из дневника Наннерль?

— Не обязательно. Но можно с уверенностью сказать, что в какой-то момент эти бумаги были у нее в руках. Она много путешествовала по всему миру. И уверена, это каждый раз так или иначе было связано с тридцатью девятью ключами.

Она вглядывалась в знакомый размашистый почерк бабушки и наконец прочитала:

Слово, которое стоило ей жизни, минус музыка.

Эти слова были написаны напротив имени Марии Антуанетты.

Дэн тяжело вздохнул:

— Узнаю Грейс. Прозрачна, как туман.

На этот раз терпение потеряла Нелли:

— Да что ж это такое, Кэхиллы? Почему вы должны обо всем говорить загадками? Ну почему нельзя просто называть вещи своими именами?

— Тогда это уже будут не тридцать девять ключей, а тридцать девять ответов, — гордо сказал Дэн.

— А знаете, чем «прославилась» Мария Антуанетта? Когда ей сказали, что крестьяне подняли бунт из-за того, что у них нет хлеба, знаете, что она ответила? «Ну, так пусть они едят пирожные!»

— И этим можно прославиться? — недоверчиво спросил Дэн.

Эми тоже начала терять терпение:

— Ты, что, не понимаешь? Да не было у них никаких пирожных! Им вообще нечего было есть! Эти ее слова вошли в историю как символ полной оторванности богатых людей от нужд простого народа и стали искрой, из которой вскоре разгорелось пламя Французской революции. А Мария Антуанетта была казнена на гильотине.

— Гильотина — это круто. Отсюда можно поподробнее.

— Значит, ты считаешь, что слово, которое стоило ей жизни, — это «пирожное»? — спросила Нелли.

— Минус музыка, — ответила Эми. — Что же это значит?

— Ну, давай рассуждать по порядку: Мария-Антуанетта говорила по-французски, и следовательно…

— Стой! Я вспомнила! — перебила ее Эми. — Грейс рассказывала мне эту историю, когда я была маленькой!

— Ну как можно каждый раз помнить всякую ерунду, о которой вы говорили миллионы лет назад? — внезапно разозлился Дэн. — Прошло лишь несколько недель, как она умерла, а я уже почти не помню ее голоса.

— Нет, все эти старые разговоры очень важны, Дэн. Мы с ней постоянно шутили и о чем-то болтали, но теперь мне кажется, что она специально все это время готовила нас к этому состязанию. У нее был свой план. Понимаешь? Она порциями загружала в нас знания, которые нам могут пригодиться. И это как раз один из тех случаев.

— Что «это»? — нетерпеливо подгоняла ее Нелли.

— Слушайте. Обычно слова Марии Антуанетты «Ну, так пусть они едят пирожные!» все переводят на французский манер, говоря вместо «пирожное» — «brioche», что скорее означает «булочка», или просто — «бриош». Но Грейс рассказывала, что на самом деле она употребила слово «gateau» — по-французски оно произносится «гато» с ударением на последнем слоге и переводится как «пирог».

— Ну и к чему ты все это говоришь? Пирог и есть пирог. Что тут такого? — не понимал Дэн.

— Правильно, если только она не имела в виду в что-нибудь совсем далекое от кулинарии, — догадалась Нелли. — Ведь Наннерль здесь говорит, что через Марию Антуанетту Моцарт и Бен Франклин обменивались секретными посланиями. Может, в этих словах заключался какой-то шифр?

— Так. Получается, что «gateau» — шифр, а «brioche» — не шифр. Но вместе это одно и то же. Правильно? — спросил Дэн.

— Я не знаю, что это означает, но совершенно точно, что это части одного пазла.

— Смотрите, а это что такое? — спросил Дэн, заметив едва различимые буквы, написанные тем же карандашом на полях третьей страницы.

— Может, здесь у нее началась сильная икота: хик-хик…

— Подожди, Дэн, — перебила его Эми. — Смотрите, эти буквы стоят напротив еще какого-то имени — Фиделио Ракко.

— Так это же тот парень с афиши дяди Алистера! Помните? Моцарт играл у этого чувака дома!

Нелли стала дальше переводить текст:

— Здесь говорится, что Фиделио Ракко был богатым купцом и крупным предпринимателем. Моцарт заплатил ему огромную сумму за то, чтобы тот привез ему с Дальнего Востока какой-то супердорогой металл вроде стали. Наннерль обвиняет Ракко в излишней меркантильности, считая, что он до нитки обобрал ее брата, взяв с него слишком много денег и заставив его войти в долги. И как, вы думаете, она его называет?

— Извергом и кровопивцем?

— Нет. Она называет его кузеном!

— Как? Он тоже Кэхилл? — изумленно спросил Дэн.

Эми достала из рюкзака ноутбук:

— Что ж, давайте посмотрим, что мы сможем выгуглить по поводу нашего итальянского родственничка.

Глава 19

Из всех знаменитых Кэхиллов Фиделио Ракко единственный был богачом второго ряда. А может, и четвертого. Гугл что-то о нем слышал, но поставил его ниже автомастерской «Ракко» в Торонто и харчевни «Ракко» во Флоренции, однако чуть-чуть впереди ирландского мясного ресторана «Ракк О'Лэмб Хаус» в Ди Мойне, штат Айова. И хотя он и был крупной шишкой в восемнадцатом веке, но все же слава композитора, которого он довел до долговой ямы, «несколько» его пережила.

Будучи полной посредственностью и не обладая, в отличие от Моцарта, никакими талантами, он все же умудрился построить на свое баснословное состояние Коллеционе ди Ракко — частный музей, где были выставлены разные сокровища и произведения искусства, привезенные им со всего света во время его коммерческих вояжей. Музей сохранился и по сей день, и именно туда Эми с Дэном решили направить свои стопы на следующее утро. Нелли осталась в гостинице с Саладином и целой коллекцией итальянского кошачьего корма. Все-таки еще оставалась надежда, что новый климат и заграница как-то повлияют на аппетит кота, и он прекратит свою голодную забастовку.

Музей находился в доме восемнадцатого века, и это обстоятельство с самого начала стало сводить Дэна с пути истинного.

— Раккохаус, Моцартхаус, — ворчал он всю дорогу, — лучше б уж просто сказали Скукахаус.

Тут Эми потеряла терпение:

— Ну что ты вечно всем недоволен: то ему скучно, это скучно! Если там будет ключ, то, обещаю, тебе будет не до скуки.

— Аминь. Да будет так. Надеюсь, нам не придется долго ждать.

— Мы на верном пути, Дэн. Я чувствую это.

— А я пока чувствую только каналы, — поморщился Дэн. — Господи, кажется, я навсегда застрял в своих носовых проходах.

На самом деле, думала Эми, прогулка по Венеции была прекрасной. От их обшарпанного отеля до Коллеционе ди Ракко было всего минут двадцать пути, и вскоре они подошли к большому старинному палаццо, одного взгляда на который было достаточно, чтобы оценить благосостояние его бывшего владельца.

— Да… Сразу видно, этот парень не зря старался, обобрав Моцарта до последнего цента.

— И не только Моцарта. В те времена он играл первую скрипку в международной торговле Венеции. У него по всему миру был разбросан собственный флот.

— Все эти старые Кэхиллы были бы сейчас на первом месте в списке самых влиятельных людей планеты. Но что с ними случилось потом? — спросил Дэн. — Почему все они стали лузерами? Или такими, как мы с тобой, — простыми и бедными?

У входа в музей их приветствовала статуя самого Фиделио Ракко. Если ее размеры соответствовали истине, то ее оригинал, похоже, был не очень высокого роста — всего на пару дюймов выше Дэна. Ракко держал в руках мандолину и при этом еще что-то напевал.

— Очередной Янус, — констатировал Дэн.

— Да, похоже. Во всяком случае, это объясняет, почему Моцарт обратился именно к нему за тем особым сплавом. Он не ожидал никаких подвохов со стороны кого-то из своего же собственного клана.

— Ну что же ты, Вольфганг, — умудренный жизненным опытом, вздохнул Дэн. — Нельзя верить Кэхиллам.

Они вошли в особняк, заплатив за вход двадцать евро. Фиделио Ракко до сих пор продолжал наживаться на своих клиентах, по-прежнему заставляя их переплачивать.

Они прошлись по залам музея, в которых были выставлены сокровища, входящие в обязательный набор престижных коллекций восемнадцатого века: шелка, гобелены, фарфор с Востока; золото и серебро из обеих Америк; бриллианты, слоновая кость и редкие породы дерева из Африки; арабские и персидские ковры тонкой ручной работы.

— Это уникально! — благоговейно шептала Эми. — Только у Янусов мог быть такой изысканный вкус!

Красота красотой, однако большую часть своего состояния этот богач нажил при помощи менее возвышенных интересов: торговли такими элементарными вещами, как чай и специи. А еще при помощи поставок из Японии редчайшего и самого тугоплавкого и жаростойкого сплава в мире — вольфрамовой стали.

— Это и есть та самая сталь, которую Моцарт покупал у Ракко.

— Вольфрам, — задумчиво повторил Дэн. — Какое-то знакомое слово.

— Может, ты имеешь в виду Вольфганг?

— Нет. Вольфрам. Грейс мне о нем рассказывала, — и он прямо посмотрел на Эми. — Ты не одна такая, кому бабушка рассказывала разные вещи.

— Ну, ладно, так что она тебе рассказывала?

— Только у меня, кажется, выключился звук в тот момент.

— Поэтому-то она, в основном все мне и говорила, потому что знала, что ты все равно ничего слышишь.

Они прошли через галерею комнат с резной позолоченной мебелью, в конце оказался круглый зал с голубоватой подсветкой. В самом его центре стоял старинный клавесин из красного дерева.

— Я пошел, — сказал Дэн. — Это уже напоминает игру «Ты знаешь кто».

Эми сердито схватила его за руку:

— И ты знаешь, кто! И даже можешь назвать его имя! Вот, читай: «На этом инструменте в 1770 году в доме Ракко играл Моцарт».

— Да? Только существует маленькая проблемка. Это клавесин. И он нам не расскажет, что означает D > HIC. И еще у него нет ничего общего с пирожными, ни на французском, ни на каких других языках.

— Ну и что, — настаивала Эми. — Все, через что мы прошли, привело нас к этому инструменту. Он откроет нам следующий ключ. Я уверена.

Дэн засунул руку в карман и достал оттуда грязную помятую салфетку:

— Как хорошо, что я был в других джинсах, когда мы купались в канале.

Эми вытаращила на него глаза:

— Это что такое?

Он развернул салфетку, и она увидела логотип поезда.

— Единственное, для чего бывает нужен клавесин, Эми, — это чтобы на нем играть. А это — музыка.

Он развернул салфетку, и она увидела знакомые ноты, которые Дэн переписал ей в поезде: KV-617.

— Ты гений, Дэн! — Эми чуть не закричала от радости. — Получается, что Бен Франклин дает нам музыкальный ключ! Моцарт нас приводит к своему инструменту! А мы должны играть на нем!

Они огляделись вокруг. Клавесин был огорожен бархатным канатом, у дверей дежурила охрана.

— Ладно, только не сейчас. Этот парень открутит нам головы, если мы только пальцем тронем его драгоценные клавиши, — сказал Дэн.

— Правильно, — согласилась Эми.

— Музей закрывается в пять, а пока нам надо где-нибудь спрятаться, — решил Дэн.

Туалетная комната была оформлена в стиле ар деко 1920-1930-х годов с черно-белой плиткой и модной сантехникой.

«Как ты можешь думать о какой-то плитке и туалетах в такое время?» — мысленно ужасалась Эми.

Но в том-то все и дело. Разве нет? Если бы она начала думать о главном, то уж точно бы села в лужу. А что, если в доме есть сигнализация? А если у них целая армия ночных сторожей? Что такое D > HIC? Как отнять музыку от французского слова «gateau»?

Слишком много для четырнадцатилетних мозгов.

И все это необходимо было выяснить сегодня! А эта семья… Узнать, что твоими предками были Моцарт и Мария Антуанетта…

«В это невозможно поверить! Во мне течет королевская кровь! И я тоже часть истории!»

Но в том-то все и дело, что эти великие Кэхиллы были историей. И уже давно. А кто они теперь? Йона. Холты. Дядя Алистер. Кабра. Ирина. Мошенники, головорезы, шуты и воры. Люди, которые улыбаются тебе в глаза, называют тебя сестрой, а сами готовы в любой момент нанести тебе удар в спину.

Формально у этого состязания были самые благородные цели — быть в ответе за будущее планеты. Но на самом деле оно все больше напоминало телевизионное реалити-шоу «Кто хочет ударить из-за угла?». И с каждым днем оно становилось все более опасным. Неужели все Кэхиллы такие ужасные? Она не могла представить, чтобы Моцарт преследовал кого-то на катерах или подкладывал бомбу в подземном туннеле. Как далеко с тех пор зашла жестокость?

«Считается, что пожар, который убил наших родителей, возник случайно. Но почему тогда дядя Алистер сказал, что он знает „правду“? Значит, пожар был не случайным?»

От этой мысли Эми растеряла всю свою решимость. Когда говорят такие слова, как «состязание», «приз», все-таки подразумевается какая-то игра, но трагедия, происшедшая семь лет назад, — не игра. Она лишила ее родителей, которых она любила всем сердцем. Она лишила Дэна даже памяти о них. Любая мысль о том, что пожар был преднамеренной попыткой…

Все. Она почувствовала, что дальше так продолжаться не может. «Наверное, нам лучше все бросить. Ехать в Бостон и отпустить Нелли. Сдаться в руки социальных служб; ждать, не возьмет ли нас обратно тетя Беатрис…»

Но в то же время она понимала, что они ни за что не сдадутся. По крайней мере, по собственной воле. А особенно теперь, когда второй ключ уже так близок. У них не было доказательств, что Кэхиллы имели какое-то отношение к смерти их родителей. Но если бы оно и было, тогда тем более, они были просто обязаны выиграть это состязание.

Она поудобнее уселась на крышке унитаза и попробовала ни о чем не думать. Она знала, что Дэн, сидя в мужском туалете, наверняка думает о том же самом. А может, он был еще слишком глуп, чтобы бояться.

Хотя нет. Не глуп. Дэн умный. Он невероятно сообразителен и в то же время очень рассеян. Это он придумал запереться в туалете и дождаться, пока закроется музей. Она покорно шла за ним через все залы, запоминая, где и как расположена охрана. И когда один из охранников стал подозрительно на них поглядывать, именно он быстренько сделал вид, что они заинтересовались другим объектом, и увел ее от греха подальше.

«А я бы все еще стояла там, придумывая глупые оправдания».

Она была нужна Дэну. Но и он был нужен ей. Хочешь не хочешь, но они были одной командой — этот мелкий и его зануда-сестра. Не лучший рецепт для мирового господства.

У Эми по спине поползли мурашки, и мурашкам очень хотелось вырваться отсюда. Дэн был умный, но он совершенно не чувствовал опасности и не думал о последствиях. Эми ему в этом даже завидовала. Она же почти всегда думала только о плохом, это ее пресловутое «а что, если…». Так что по части страшилок она была настоящим Альбертом Эйнштейном.

Она взглянула на свои часы, которые почему-то все еще шли, несмотря на то, что в них была вода. Прошло уже полчаса после того, как на шести языках было объявлено, что музей закрывается.

Раздался щелчок, и свет погас. О, нет! Они забыли фонарик! Как они теперь найдут клавесин?

Она нащупала дверь и вышла из кабинки, ориентируясь в темноте по памяти. Она должна найти Дэна, но сначала надо как-то выбраться из этого туалета!

Вдруг она услышала шаги. Сердце ее замерло. Охранник! Сейчас их поймают, арестуют и отправят обратно в Штаты…

— Эми?

— Дэн, это ты? Ты меня доведешь до инфаркта!

— Все чисто. Нам пора идти.

— В кромешной тьме?

Дэн рассмеялся:

— Темно только в туалетах. Во всех остальных комнатах горит свет.

— Ой. — Ей было стыдно за себя, и она послушно пошла за Дэном. Он был прав. В Коллеционе ди Ракко работал ночной режим освещения. — Ты где-нибудь видел охранников?

— Пока нет, но музей большой. Может, они где-то там, охраняют золото и бриллианты. На их месте я бы так и сделал. Кому нужен клавесин?

Он побежали вперед, благо их шагов в кроссовках по мраморному полу не было слышно. Голубая подсветка была выключена, но даже в сумерках Эми отчетливо разглядела блестящие клавиши, которых в 1770 году касалась рука тогда еще юного Моцарта, их дальнего родственника. По всему ее телу забегали электрические разряды. Следующий ключ был близок. Совсем близок.

И вдруг холодный металл у ее затылка полностью парализовал ее способность мыслить.

Глава 20

— Пора нам уже прекратить эти свидания, — услышала она у себя за спиной голос Натали Кабра.

Дэн бросился к Эми, но выскочивший из засады Иан преградил ему путь, схватив его поперек туловища:

— Не так быстро, Дэнни-бой. Вижу, вы уже пришли в себя после ночного купания. — Он понюхал волосы Дэна. — Хотя, кажется, еще не совсем.

— Что тебе от нас надо? — бесстрашно спросил его Дэн.

Иан жалостливо посмотрел на него сверху вниз:

— Ты шутишь. Нет, это просто случайность, что мы здесь все собрались! Какое совпадение! В двух словах это так: ты должен стоять на прицеле у моей сестры, а я в это время попробую развлечь вас при помощи музыки.

И он грубо толкнул Дэна к Эми, под прицел пистолета с химическими стрелами, который держала в руках Натали.

— Не стоит волноваться, — сладеньким голосом пропела она, направив на них оружие. — Это не смертельно, просто вы проснетесь через несколько часов с очень неприятной головной болью.

— Им не привыкать, — язвительно добавил Иан, садясь за клавесин и с громким хрустом разминая пальцы.

— Ты блефуешь! — крикнул Дэн. — Ты даже не знаешь, что играть!

— Думаю, это снизойдет на меня свыше, — весело сказал Иан. — Например, «Три слепых мышонка». А может, «Два притопа, три прихлопа»? Нет, лучше вот эту вещицу — KV-617.

— Откуда вы ее знаете? — вырвалось у Эми.

— Вы думаете, одни вы такие умные? Да вы просто смешны! — начала Натали. — Мы за вами следили, начиная с самого вокзала в Вене. Мы подключились к вашему вай-фаю. Вы загрузили эту вещь из Сети, а мы загрузили ее из вашего ноутбука.

— И я позволил себе распечатать копию. — Иан непринужденно поставил перед собой ноты.

Эми с Дэном многозначительно переглянулись. Иан с Натали понятия не имели о том, что интернет-версия KV-617 не соответствует ключу Бена Франклина. Значит, еще не все потеряно.

Иан начал играть. В этой похожей на склеп комнате был какой-то особый резонанс. Звук клавесина оказался намного громче, чем ожидала Эми, и инструмент чуть-чуть фальшивил. Какой необычный инструмент! Она вытянула шею, чтобы лучше видеть красивые длинные пальцы Иана, изящно взлетающие над клавишами. И вдруг… Ей показалось, что она видит тонюсенькую проволочку, идущую из-под клавиши «ре» над «до-диез» и исчезающую в деревянной панели клавесина.

D над высокой С.[7] Эми на секунду задумалась: что-то ей это напоминало…

Ну конечно! В ее памяти возникла картинка: D > HIC.

«Записка Грейс на полях дневника! Это же предупреждение! Нота „ре“ заминирована!!!»

Ее реакция была мгновенной, и, не успев подумать, как это глупо, она уже бросилась к Иану, закричав во все горло:

— Не-е-ет!!!

Натали выстрелила, но стрела пролетела мимо, попав в обшивку кресла. Эми со всего размаху налетела на Иана, пытаясь столкнуть его на пол и предотвратить несчастье. Но ей не хватило сотой доли о секунды.

Его пальцы уже коснулись заминированной клавиши. БУМ!

За взрывом последовала короткая вспышка, и клавесин разлетелся на части, отбросив в разные стороны Эми и Иана. Эми свернулась калачиком и откатилась в сторону. Иан, ударившись головой о мраморный пол, остался лежать без чувств.

Натали вскочила на ноги и подняла пистолет, но Дэн успел опередить ее. Он выхватил стрелу из обивки и мастерски швырнул ее, как копье, в своего противника. Стрела впилась в плечо Натали. Она прицелилась, пошатнулась, Дэн сгруппировался в ожидании удара, но вдруг ее глаза закатились, и она камнем рухнула на пол рядом со своим братом.

Дэн подбежал к Эми:

— Ты в порядке?

Эми подползла к обломкам инструмента. Его деревянный корпус был разбит в пух и прах, но сама клавиатура удивительным образом уцелела. Тут дети увидели другие провода, на этот раз ведущие куда-то в пол.

— Скорее! Ноты!

Дэн удивленно посмотрел на нее:

— Ты что? Сейчас нельзя играть. Он же горит.

— Давай ее сюда! — Она выхватила у него салфетку и стала нажимать на клавиши.

Однако инструмент молчал, издавая лишь слабые щелчки. Но она все равно «играла», сосредоточенно глядя в ноты Бенджамина Франклина.

Вдруг пол начал медленно покачиваться у них под ногами.

— Пойдем, Эми! Сейчас весь дом рухнет!

И тут часть пола ушла вниз, образовав отверстие приблизительно в один квадратный метр. Кэхиллы подползли к открывшемуся тайнику и заглянули внутрь. Там на черной бархатной подушке их ждали два сверкающих сталью меча.

— Самураи! — с придыханием прошептал Дэн.

Он потянулся вниз и взял один из мечей в руки, потом поднялся на ноги и, крепко сжимая золотую рукоятку, начал размахивать им вокруг себя.

— Самураи ходили с двумя мечами — длинным и коротким. Эти, наверное, короткие. Это реально круто!

Эми взяла другой меч, изучая высеченные на нем японские иероглифы.

— Спорим, они сделаны из того самого сплава, который покупал Моцарт.

— Здорово. Но только что это за ключ? Это совсем не то, о чем писала Грейс в дневнике Наннерль.

— Смотри, D над С — это «ре» над «до». Это означает заминированную клавишу. A «gateau» минус музыка — это…

И тут перед ее глазами все части пазла вдруг сложились в единое целое.

— Понимаешь, латинская система нот — это те же буквы алфавита, помнишь? А, В, С, D, Е, F и G. Если из слова «gateau» убрать те буквы, которыми обозначаются ноты, то останутся только… Т и U. — Тут она запнулась. — Ничего не понимаю, получается бессмыслица какая-то.

— Нет! Совсем не бессмыслица! Ти — это такой старый химический символ, который обозначал тунгстен! Вот что мне рассказывала Грейс, а я потом забыл! А вольфрам — это то же самое, что тунгстен, просто его новое название!

Эми просияла:

— Так вот почему Мария Антуанетта сказала: «Ну, так пусть они едят пирожные!» Она говорила вовсе не о бедных людях. «Gateau» — это шифр. Просто она таким образом передавала тайное сообщение Франклину от Моцарта, которому нужен был этот элемент!

— Мы нашли, Дэн! Первый ключ — это айрон солют, а второй — тунгстен! Iron Solute и Tu. Теперь я поняла, зачем эти ключи: мы должны найти все ингредиенты какой-то химической формулы и восстановить ее!

Это был незабываемый момент: взрыв, дым, мечи, сияние стали и радость победы. Но для Эми это было еще не все. Найденный ключ приближал их к окончательной разгадке тайны рода Кэхилл…

«И к пониманию, кто мы есть на самом деле!»

И еще ей показалось, что с неба на них смотрят родители и улыбаются им.

Она взяла Дэна за руку. Да, они постоянно ссорились друг с другом, но сейчас это была их победа.

«Мы будем дальше продолжать состязание!»

Внезапно включился свет, и в комнату ворвался растрепанный сторож, что-то крича по-итальянски. От неожиданности Дэн даже забыл, что он все это время сжимал обеими руками рукоятку меча. Он подскочил к охраннику и удивленно заглянул ему в лицо. Испуганный сторож вскрикнул и убежал.

— Нам надо срочно уходить отсюда.

— А что делать с ними? — спросил Дэн, показав на два бездыханных тела, лежащих на полу.

— С минуты на минуту сюда вернется сторож с отрядом полиции. Они вызовут «скорую».

И в обнимку с мечами Кэхиллы бросились к выходу.

У Нелли глаза были на мокром месте. Видеть изнуренного голодом, прозрачного, как тень, Саладина было невыносимо. Он был уже настолько слаб, что едва выговаривал свое «М-р-р-р». «Все, — решила она. — Как только Эми с Дэном вернутся, я пойду на рыбный рынок и куплю ему этого красного окуня. Хотя это и полная капитуляция. Да и тридцати долларов за фунт рыбы тоже жалко. Но все-таки это лучше, чем мертвый кот».

Грейс Кэхилл была, конечно, великой женщиной, но по части воспитания домашних животных ей явно не хватало характера.

Нелли посмотрела на часы. Уже восьмой час. Все музеи закрылись два часа тому назад. И где их опять носит? Она даже боялась об этом подумать.

Она тяжело вздохнула, подумала и решила попробовать в последний раз. Открыв очередную банку с кошачьим кормом, Нелли подошла к Саладину, который тихо лежал, свернувшись клубочком на подлокотнике дивана, и без интереса смотрел в телевизор, где в это время шла передача «Ремонт в вашем доме» на итальянском языке.

— Ну, ладно, Саладин. Твоя взяла. Ты доказал, кто мужчина в этом доме. Но я пока не могу купить вкусненького. Поэтому попробуй это, а скоро придут дети, и мы сходим на рынок.

Она намазала на палец кусочек паштета и, улучив момент, когда кот меланхолично зевнул, аккуратно положила ему корм под язык.

Сказать, что Саладин обалдел, — было бы не сказать ничего. Если так вообще можно сказать о котах. Но факт остается фактом. Он сосредоточенно почмокал языком, точно дегустируя новое вино, потом потянул носом, посмотрел на Нелли и облизал ее палец.

Обрадованная компаньонка протянула ему всю банку, и через тридцать секунд она была пуста.

— Отличный кот! Я знала, что тебе понравится, надо только попробовать. Это правильная кошачья еда. Специально для таких людей, как ты!

Саладин был уже на середине второй банки, когда дверь открылась и на пороге появились Эми с Дэном.

Нелли была вне себя от радости.

— Поздравьте меня, дети! Голодная забастовка закончена… — Она запнулась на полуслове, глядя, как в маленькой тесной комнате Дэн направо и налево размахивает смертельно острым самурайским мечом.

— А ну положи сейчас же, пока ты не отрезал себе уши! — закричала она.

Но Дэн и не думал ее слушаться, и Саладин на всякий случай прекратил свой праздник живота и юркнул под кровать.

Раскрасневшаяся от возбуждения, Эми тоже схватила меч и стала размахивать им во все стороны:

— Да все нормально! Это просто наш новый ключ!

— Мечи?

— Тунгстен! Это такая штука, чтобы сталь была крепче! — кричала Эми.

— Пакуй чемоданы, Нелли! Мы едем в Токио! — кричал Дэн. — Молодец, Саладин! Я знал, что у тебя в получится!

— Но почему Токио? — Нелли совсем ничего не понимала.

— Потому что мечи оттуда! — еле дыша, наконец объяснила Эми. — Потому что эта сталь оттуда. И потому что в музее сказано, что Фиделио Ракко уехал в Японию и больше оттуда не вернулся!

— И мы тоже так должны?

— Туда ведут все следы. Мы найдем там следующий ключ.

Вот за что они любили Нелли.

Без лишних слов она подошла к телефону и набрала номер японских авиалиний.

У Кабра были деньги; у Холтов — мускулы; у Ирины — спецподготовка; у Алистера — многие годы за плечами; у Йоны — слава. У Эми с Дэном были мозги, и все. И при этом именно они нашли второй ключ.

Гонка продолжается.

Глава 21

Для жителей Зальцбурга мистер Макентайр ничем не отличался от самого обыкновенного туриста, разве что своим темным деловым костюмом, но все равно — обычный иностранец в толпе людей на городской площади. И никому не бросился в глаза ни маленький монитор, который он держал в руках, ни слабый писк его принимающего сигнала.

Вот уже неделя, как мистер Макентайр следил при помощи этого устройства за всеми передвижениями Эми и Дэна по Европе, начиная от самого Парижа и заканчивая Веной и Зальцбургом. Но почему-то два дня назад сигнал исчез. Что-то пошло не так.

Пройдя через шумную площадь, он вдруг услышал, что его сигнал стал издавать один протяжный звук. Это могло означать только одно — приемник где-то совсем, совсем рядом..

И вдруг Макентайр увидел его собственными глазами: прямо посреди площади был установлен памятник Моцарту, и на его камзоле, как модная булавка, был закреплен хитроумный чип.

В этот момент Макентайр почувствовал, как к нему на плечо легла чья-то тяжелая рука. Он обернулся и увидел перед собой Алистера Оу собственной персоной и в очень дурном настроении.

— Так, значит, это ВЫ! — гневно зашипел на него немолодой человек. — Мне не по нраву ваше вмешательство в это состязание! Где мой ключ?

Сбитый с толку нотариус непонимающе пожал плечами:

— У меня нет ничего вашего.

— У меня был ключ, который я нашел в катакомбах Святого Петра. Но когда я отнес его переводчику, то выяснилось, что он пропал. А вместо него я обнаружил вашу дурацкую булавку в набалдашнике моей трости. Как вы это объясните, сэр?

— Мне нечего вам сказать.

— Значит, вы признаете, что пытаетесь повлиять на ход состязания. — Его глаза совсем сузились. — А может быть, вы собираетесь выкрасть приз у победителя и присвоить его себе?

Макентайр расправил плечи и сказал:

— Я отрицаю это обвинение. Вероятно, вас и в самом деле кто-то облапошил. Но не я. Вы должны понимать, что в игре с такими высокими ставками возможна измена. Кэхиллы на многое способны.

— Вы даже не представляете, как вы правы. Когда я выиграю это состязание, то сделаю все, чтобы вы здесь больше не работали. — Алистер развернулся на каблуках и ушел прочь.

Тяжело вздохнув, Макентайр залез на статую и снял с лацкана Моцарта свой чип, измазанный жвачкой.

Спрятав его в кармане, он вышел с площади и, пройдя еще пару кварталов, сел за столик открытого кафе в тихом уютном дворике. Там его уже ждал человек в черном.

— Вы не поверите, — упавшим голосом произнес нотариус. — Они нашли приемник в ошейнике кота и подбросили его Алистеру Оу.

— То есть вы хотите сказать, что мы потеряли детей? — нахмурился человек в черном.

Макентайр мрачно кивнул:

— Скорее, это дети потеряли нас. Возможно, их изобретательность еще больше, чем представляла себе сама мадам Грейс.

А над их столиком высоко-высоко в небе маленький лайнер уже летел на восток, оставляя за собой в небе длинный белый след.

Примечания

1

Господин (нем.).

2

Популярная в Англии и США детская рождественская песенка на музыку Моцарта.

3

Нет (нем.).

4

Стой! (итал.).

5

Точно (итал.).

6

Через тернии к звездам! (лат.).

7

В латинской системе записи нот D обозначает ноту «ре», С — ноту «до». HIC — «до-диез».

Content

Гордон Корман
39 КЛЮЧЕЙ: ФАЛЬШИВАЯ НОТА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания